close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

148.Вопросы ономастики №1 2013

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2013 №1 (14)
Статьи
Васильев В. Л.
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада (структура, этимология, микросистемные связи,
лингвоэтническая принадлежность)
Кузьмин Д. В.
Влияние финского языка на топонимию Приграничной Карелии
Ахметова М. В.
Прецедентные онимы в неофициальной топонимии
Сурикова О. Д.
Отсоматические образования с приставкой без- в русском и украинском антропонимиконе
Баранова К. И.
Об ассоциативном потенциале имени главной героини в рассказе Т. Н. Толстой «Охота на мамонта»
Материалы
Качалкова Ю. А.
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга (официальные названия)
Ономастика за рубежом
Эйхлер Э.
Славянский ономастический атлас (пер. с нем. С. О. Горяева, Ю. А. Кириллова)
Алпатов В. В.
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.): история, основные направления развития
Научная жизнь
Конференции, съезды, симпозиумы
Васильева Н. В.
Международная конференция «Исследования по ономастике»
Гейн К. А.
XIII Международная конференция «Ономастика Поволжья»
Березович Е. Л., Кучко В. С.
II Международная научная конференция «Этнолингвистика. Ономастика. Этимология»
Краткая информация
Рецензии
Дмитриева Т. Н.
Мансийские оронимы Урала: новый материал и новые подходы (Рец. на: Слинкина Т. Д. Мансийские
оронимы Урала)
Рут М. Э.
На пути к типологической ономастике (Рец. на: Скляренко О., Скляренко О. Типологiчна ономастика)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
Новые диссертации
Муллонен И. И.
Новое исследование по гидронимии Белозерья (Отзыв на: Макарова А. А. Русская озерная гидронимия
Белозерья: системно-функциональный аспект : дис. … канд. филол. наук)
Агапкина Т. А.
Русские хрононимы в лингвистическом освещении (Отзыв на: Атрошенко О. В. Русская народная
хрононимия: системно-функциональный и лексикографический аспекты : дис. … канд. филол. наук)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Статьи
УДК 811.17’373.22 + 811.135.1’373.22 +
+ 811.16’373.22 + 811.511.1’373.22
В. Л. Васильев
Новгородский государственный
университет им. Ярослава Мудрого
vihnn@mail.ru
ГИДРОНИМИЯ НА -ЖА
В РЕГИОНЕ РУССКОГО СЕВЕРО-ЗАПАДА
(структура, этимология, микросистемные связи,
лингвоэтническая принадлежность)* В статье представлено исследование названий рек и озер с финалью -жа,
локализованных в регионе Русского Северо-Запада — на исторических землях
Новгорода, Пскова и Торопца. Гидронимы анализируются в аспектах структуры,
деривационных и микросистемных отношений, топонимической семантики,
этимологии и лингвоэтнической принадлежности. В процессе исследования
на материале гидронимии аргументированно выявляются основные древние
языковые страты региона: славянский, балтийский и финно-угорский.
К л ю ч е в ы е с л о в а: балтийские языки, русский язык, славянские
языки, финно-угорские языки, Русский Северо-Запад, гидронимия, субстратная
гидронимия, названия рек и озер с финалью -жа, этимологический анализ.
К региону Русского Северо-Запада (далее РСЗ) в рассматриваемом случае
отнесены древние владения Новгорода, Пскова и Торопца: область новгородских
пятин, а также Псковская, Пусторжевская, Великолуцкая и Торопецкая земли.
В гидрографическом плане это бассейн Чудско-Псковского озера с рекой Великой,
Ильмень-Волховский бассейн (включающий притоки крупного озера Ильмень
* Публикация подготовлена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 12-04-00173).
© Васильев В. Л., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
В. Л. Васильев
и реки Мста, Волхов, Ловать, Пола, Шелонь), сопредельные бассейны рек Луги,
Невы, Сяси, Паши, Мологи и окрестности озера Селигер. По современному
территориально-административному делению это Новгородская, Псковская
и Ленинградская области (последняя не севернее широты Санкт-Петербурга)
и прилегающие к ним северные районы Тверской области и западные районы
Вологодской области.
Предлагаемый для рассмотрения корпус гидронимов с конечным -жа в очерченных пределах РСЗ выявлен преимущественно по материалам второй половины
XX — XXI в.1 и включает более 80 речных и озерных названий, которые в статье
приводятся в порядке обратного алфавита. Стоит отметить, что в целом на единицу
площади в регионе РСЗ названий на -жа приходится значительно больше, чем
в обширных бассейнах Днепра, Днестра и Южного Буга вместе взятых2.
В обратном словаре гидронимии РСЗ «рифмованный» сегмент водных имен
на -жа является одним из самых сложных для анализа. Этот сегмент включает
структурно разнородные названия (суффиксальной, бесформантной, детерминантной структуры, иногда с сильными фонетическими преобразованиями), имеющие
разную лингвоэтническую принадлежность. В этом сегменте высок процент
этимологически «темных» названий, а почти все объясняемые гидронимы, в том
числе славянские, несут черты глубокой языковой архаики. Звукокомплекс -жа
демонстрирует спектр разнообразных фонетических изменений, выступая либо
как палатализованный рефлекс согласных d, z, g (обычно суффиксальных, но
иногда и корневых), либо как субститут первоначального суффиксального š, что
имеет свою причину в недостаточно продвинутой оппозиции глухих и звонких
согласных в говорах региона.
Гидронимия на -жа отражает все основные этноязыковые страты РСЗ. Она
содержит: 1) названия финно-угорского происхождения, которые иногда могут
быть более точно квалифицированы как прибалтийско-финские (вепсские, карельские, эстонские, водские) и волжско-финские (мерянского типа); 2) названия
балтийского происхождения; 3) названия древнеславянские, с чертами архаики,
и более поздние русские. Гидронимы, относимые к финно-угорскому субстрату,
обнаруживают отчетливые апеллятивно-топонимические и структурные параллели на территориях к востоку, северо-востоку и северу от региона РСЗ; названия,
относимые к балтийскому слою, имеют соответствия к западу, юго-западу и югу
от РСЗ — на территориях древнего и современного проживания балтов.
Обратно-алфавитный именник открывается названием Моглажа, иначе
Могловский, лев. пр. Тигоды, лев. пр. Волхова. Похоже, фонетический исход
Ссылки на современные справочные и картографические материалы опущены.
Средняя плотность гидронимов на -жа на древних славянских землях увеличивается по мере продвижения с юга на север. Так, на территориях южнее Припяти засвидетельствовано лишь 19 таких
гидронимов [Трубачев, 1968, 17–19], тогда как в Верхнем Поднепровье их число возрастает уже
до 54 [Топоров, Трубачев, 1962, 53].
1
2
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
9
-ажа является здесь в определенной мере случайной модификацией славянского суффикса типа -ошь/-оша/-уша — благодаря колебанию ш/ж, как, например,
в Сарагожа / Сорогошина и др. (см. ниже). На это указывают, во-первых, наличие
при руч. Моглажа усадьбы Моглош в Любанской волости Новгородского уезда
начала XX в. [СНМНГ, I, 32–33] и, во-вторых, вариантные новгородские же Моглуша, прав. пр. Мологи в районе Бежецка, и Моглуша (Омглуша), д. в Хлавицком
стане Холмского погоста Деревской пятины 1550/51 г. [ПКНЗ, 5, 350]; в иной суффиксации засвидетельствованы средневековые ойконимы Моглость в Спасском
погосте на р. Оредеж в Водской пятине 1500 г. [НПК, III, 83, 93, 97] и Моглец
под 1498 г. (но Меглецо под 1539 г.) в Офремовском погосте Шелонской пятины
[НПК, IV, 339; V, 234], гидроним Моглинка, пр. Городоньки, прав. пр. Плюссы,
Моглино, Моглевское и др. Основа Могл- во всех этих географических именах
соотносится с диал. могля́вина пск. ‘лужа’, новг. ‘конец пашни, отведенный под
траву’ (Дем.), муглá ‘мгла, туман’ (русские говоры Литвы, Латвии) [СРНГ, 18,
192, 329], блр. диал. маглá, мыглá ‘мгла’, укр. диал. моглá, молгá ‘названия для
тумана’, словац. molha ‘туман’ и с другими подобными апеллятивами, которые
являются континуантами праслав. *mьgla (рус. мгла и др. [см.: ЭССЯ, 21, 93–96])
в заднерядной огласовке.
Неважа, лев. пр. в нижнем течении Волхова, показывает концовку -ажа как
мнимый формант, поскольку часть этого звукокомплекса изначально принадлежала основе. Рядом с р. Неважа стояла д. Неважа (Неважи) в Новоладожском
уезде Санкт-Петербургской губ. второй половины XIX в. [СНМРИ, 37, № 2708],
а ниже по течению Волхова современные карты отмечают руч. Неваж, лев. пр.
Оломны, лев. пр. Волхова. Все приведенные названия — йотово-посессивные
дериваты от древнеславянского префиксально-корневого личного имени типа
др.-серб. Невад, 1330 г. [РЛИКС, 144]; ср. в иной суффиксации производные ойконимы Невадино, Невадицы в Псковской губ. [подробнее см.: Васильев, 2005,
87–88]. Стоит заметить, что йотово-посессивные деантропонимные дериваты на
-жа не исчерпываются приведенным примером — в рассматриваемом сегменте
они образуют целый ряд гидронимов (см. ниже).
Любжа (иначе Любша [СНМНГ, VIII, 53], метатезированное Люжба [НОС,
2010, 532]), лев. пр. Кати, прав. пр. Мологи, лев. пр. Волги, открывающее небольшую подгруппу названий на -бжа, является первоначальной структурой
с суффиксом -ша (Любша < Любъша) славянского происхождения, претерпевшей
прогрессивную ассимиляцию на стыке основы и форманта. Форма Любша фиксируется не только как более ранний вариант данного гидронима, но и повторяется
на РСЗ, во-первых, как название славянского городища на берегу Волхова, вовторых, как название лев. пр. Демянки, лев. пр. Шелони (р. Любша). Прогрессивное озвончение / оглушение — одна из черт древненовгородской диалектной
фонетики [Зализняк, 2004, 84–86]. К апеллятивным примерам А. А. Зализняка
можно добавить топонимические данные: ср., помимо Любжа, аналогичное
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
В. Л. Васильев
развитие новгородских ойконимов Виджа, д. Старорусского р-на Новгородской
обл. (из формы *Вид(ого)ша благодаря сокращению срединных слогов, с которой
идентифицируется средневековое Видогоща / Видогоша, д. в Дретенском погосте [НПК, V, 250]), и Раджа (< Радша), д. в верховьях р. Луги близ райцентра
Батецкий Новгородской обл. Среди апеллятивных коррелятов имеются др.-рус.
любьжа ‘любовное средство’, ‘приворотный корень’ [Срезневский, 2, 90; СлРЯ
XI–XVII, 8, 325], рус. диал. любжа ‘любовь’, ‘растение любка двулистная’,
любжа, любша ‘растение Orchis’ [СРНГ, 17, 235], укр. любжа ‘растение Orchis
incarnata, дремлик; Orchis latifolia’ [СУМ, II, 385], которое возводят к праслав.
*l’ubъša [ЭССЯ, 15, 189].
Аналогичное прогрессивное озвончение в группе согласных наблюдается
далее в паре гидронимов-иррадиатов Обжа, которые относятся к смежным речке
и озеру басс. Западной Двины вблизи г. Торопец Тверской обл. Межтерриториальными параллелями выступают ойконимы Большая Обша, Средняя Обша,
Малая Обша, дд. в низовьях р. Полы (Парфинский р-н Новгородской обл.), а за
пределами региона РСЗ — Обша, лев. пр. Межи у г. Белый Тверской обл., Обиша,
р. в Верхнем Поднепровье [Топоров, Трубачев, 1962, 199], и многие подобные
гидронимические факты в Балтии, объясняемые из др.-прус. abse, лит. apušė,
epušė, лтш. apse ‘осина’ [RR, I, 415; Vasmer, 1932, 656; Топоров, 1995, 25–26].
В следующей паре микросистемно связанных гидронимов, относящихся
к оз. Полобжа (Полобжо), имеющему сток в р. Полобжа (иначе Положба / Положба, Полобжанка / Положбанка), лев. пр. Кобожи, лев. пр. Мологи, языковая
специфика исхода -бжа неясна как ввиду раритетности концовки, так и по причине
отсутствия этимологии оснóвной части. Сугубо гипотетически -бжа в данной
структуре допустимо отождествить с детерминантом -вжа, который трактуется
вполне достоверно (см. ниже). Эту гипотезу подкрепляет наличие перехода v > b
в вепсском языке и в карельских людиковских говорах, который часто отражается в субстратной лексике и топонимии, прежде всего на западе Вологодской
обл. [Матвеев, 2001, 127–129; Мызников, 2004, 361–362], т. е. на территории,
сопредельной с местоположением новг. Полобжа. Известно, что переход v > b
захватил и детерминанты гидронимов, судя по характерным для западновологодской гидронимии формантам -бой, -буй (< саам. *voi, *vui ‘ручей’) и -баж, -баш
на фоне основного варианта -важ [Матвеев, 2001, 129, 280].
«Рифма» -вжа представлена в нескольких водных названиях региона: Авжа,
Лемовжа, Омовжа, Пчёвжа, Воловжа; к ним примыкает Мстоужа (из *Мстовжа). В данном перечне только не нашедшее объяснения двусложное Авжа
(Авжица), прав. пр. Суды, похоже, не содержит гидронимического форманта.
Другие принадлежат к структурно-деривационной модели гидронимов, в которых
фонетический исход -вжа хорошо объясняется из таких прибалтийско-финских
фактов, как фин., эст. vesi, ливв., люд. veži, вепс. vezi, veźi ‘вода’ [SKES, 1714].
Ареал данной модели ограничен пределами рассматриваемого региона РСЗ,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
11
на Русском Севере таких названий не найдено3. Появление на славянской почве
концовки -вжа из прибалтийско-финского детерминанта хорошо наблюдать на
примере названия р. Омовжа, впадающей в Чудское озеро (эст. Emajõgi «Матьрека», ср. древнерусскую кальку Матерая река), которая в одном средневековом
документе именуется Emavesi [Попов, 1948, 105–106]. Основу названия Лемовжа,
прав. пр. Луги (и при ней д. Лемовжа и Лиможа Волосовского р-на Ленинградской
обл.), связывали с фин. lemi ‘сырой луг’, а в качестве соответствий приводили
гидронимы Lemu, Lemunjoki, Lemunlahti, Lemunranta в Финляндии [Vasmer, 1934,
43]. Более точным кажется сближение с карел. lemi и особенно с люд. lemu ‘ил,
грязь, топь’, к которым возводятся также севернорусские диалектизмы лéма,
лúма, лéмица ‘болото, трясина’ [Мызников, 2003, 251–252]. Мстоужа, лев. пр.
Теребежки, лев. пр. Воложбы, прав. пр. Сяси, восходит к *Musta-veži ‘черная вода’,
праформе карельско-ливвиковского облика: структуру названия в данном случае
затемнила диалектная вокализация губного в. Гидроним Пчёвжа, прав. пр. Волхова, заключает больше трудностей для анализа. М. Фасмер объясняет его, привлекая фин. Pitkä-joki (в окрестностях Выборга) «Длинная река» и подразумевая
дальнейшие глубокие фонетические изменения на славянской почве [Vasmer, 1934,
41–42]. Данная трактовка будет лучше отвечать особенностям ареала и специфике
славянской адаптации, если исходить все же из сближения не с фин. *Pitkä-joki,
а с праформой водского типа *Piččä-vezi «Длинная вода (= река)» (от вод. piččä
‘длинный’); заметим здесь, что р. Пчёвжа — действительно самый длинный из
притоков Волхова. Такое решение выглядит убедительным, но осложняется тем,
что в средневековой документации р. Пчёвжа называется Пшогжа: так, в [ПКНЗ,
2, 102, 137, 138] отмечены погосты Петровский на Пшогже и Никольский на
Пшогже Обонежской пятины XVI в. Современная форма могла развиться из
средневековой (благодаря иногда наблюдаемой в севернорусских говорах мене
г/в, как, например, в Кегрола / Кеврола), но, возможно, изначально существовали
две вариантные формы, исконно различавшиеся детерминантами -вжа и -гжа
(о втором речь идет ниже).
Неясно, входит ли в рассматриваемую структурно-деривационную модель
название Воловжа, оз. со стоком в р. Балаздынь басс. Ловати между Великими
Луками и Невелем: на юге Псковщины надежные прибалтийско-финские гидронимические следы немногочисленны. В отличие от остальных гидронимов на
-вжа, Воловжа относится не к реке, а к озеру, что, впрочем, отвечает семантике
vezi ‘вода’ (по свидетельству Й. Микколы, в Финляндии гидронимы на -vesi прилагаются как раз к озерам, а не к рекам [Mikkola, 1938, 16]).
3
Сев.-рус. Верковжа, название поля в Каргопольском р-не Архангельской обл., А. К. Матвеев
первоначально трактовал в рамках данной модели, но вскоре изменил свое мнение, объяснив
появление Верковжа из труднопроизносимого *Верхкоржа (поле находится в верховьях р. Коржи)
[Матвеев, 2001, 241; 2004, 35].
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
В. Л. Васильев
Следующие несколько трехсложных названий — Верегжа, Серегжа, Мологжа — характеризуются финалью -гжа, которая, судя по имеющемуся материалу,
отмечается только в гидронимии центральных районов РСЗ. Эти гидронимы
связаны с небольшими речками в среднем течении Мсты; ареально к ним принадлежит изолированное Вереджа, р. в оз. Шабодро басс. Мсты (отмечено только
в справочнике Д. Ф. Шанько [1929, 341]), где -джа не имеет аналогов и может
считаться трансформированным из -гжа. В структуре Верегжа, Мологжа конечное -гжа квалифицируется как звонкий вариант форманта -кша/-кса не вполне
ясного происхождения и, скорее всего, гетерогенного, который может восходить
к разным финно-угорским источникам (сравнивают с приб.-фин. oksa ‘ветвь’,
саам. oak’se, мар. ukš ‘то же’, икса ‘заводь’, ‘проток’ или считают суффиксом
-kse, коррелятивным с -s [Матвеев, 2004, 27; Муллонен, 2002, 218]). Соотношение первичного глухого и вторичного звонкого вариантов -кша/-гжа точно такое
же, какое наблюдается, например, для форманта -хта/-гда на Русском Севере
в топонимах типа Чёлмохта, Рочегда и т. п. На фоне широко известной финали
-кша, которая встречается на огромных пространствах РСЗ, Русского Севера и
Волго-Окского междуречья, фонетическая концовка -гжа, по-видимому, локальный новгородский вариант преимущественно в субрегионе Среднего Помостья,
обусловленный недоразвитием категории глухости / звонкости в местных говорах.
О тождестве формантов -гжа и -кша/-кса свидетельствует и тождество топооснов:
так, среднемстинское Верегжа находит структурную параллель в названии Верёкса,
лев. пр. Сити в Ярославской обл., а новгородское Мологжа выступает структурной
параллелью к р. Молокша, лев. пр. Юхоти, тоже протекающей в Ярославской обл.
Однако в названии руч. Серегжа, иначе Серегша, Серегижка, лев. пр. Мсты, финаль
-гжа вторична, поскольку это название переоформилось из раннего варианта Серегиж — может быть, не без влияния локализуемых неподалеку гидронимов Пшогжа
(Пчёвжа), Верегжа, Мологжа. Вариант Серегиж, отмечавшийся в источнике начала
XX в. [СНМНГ, IV, 107] и закрепленный в наименовании смежной д. Серегиж Крестецкого р-на Новгородской обл. (= д. Серегеж Морозовичского погоста Деревской
пятины 1495/96 г. [НПК, II, 427]), может отсылать к праформе *Särgis-joki, ср. фин.
särkinen, gen. särkisen ‘плотвичка’ [Фасмер, 3, 607]; такое же объяснение применимо
и к названию руч. Сергиш, прав. пр. Оскуи в Среднем Поволховье.
В свою очередь, гидроним Дегжа (вариант Догжа), прикрепленный 1) к протоке в устье Ловати, впадающей в оз. Ильмень, и 2) к псковскому озеру басс.
Великой в окрестностях Новоржева, — безусловный балтизм, раскрываемый
благодаря сближению с лит. degužė, gegužė, лтш. dzęguze, прус. geguse ‘кукушка’,
ср. гидроним Deguž-ravis в Литве. Сравнение псковского Дегжа с балтийским
обозначением кукушки впервые дано М. Фасмером [Vasmer, 1933, 33], дополнения
приведены в [Агеева, 1989, 189; Топоров, 2001, 19].
Очень пестрой по происхождению и образованию является группа водных
имен на -ежа. Некоторые из них произведены при помощи йотового суффикса
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
13
принадлежности от древнеславянских антропонимов. Таково, скорее всего, Задежа, иначе Задежье, название озера у д. Задежа в окрестностях Великих Лук,
трактуемое как посессивный дериват от личного имени *Заддъ, семантически
«За дедом; имеющий деда» (ср. известное др.-рус. Безддъ с противоположным
смыслом); ему равны по структуре др.-чеш. Zabrat, Zal’ud, Zamsta [Svoboda,
1964, 103]. Для псковского Внежа, лев. пр. Иссы, лев. пр. Великой, оптимальное
решение — возведение к йотовому посессиву от личного имени Вън гъ, удостоверяемому новгородскими грамотами на бересте № 613, 710, 240 [см.: Зализняк,
2004, 720, 792, 777]; менее вероятно членение Вн-ежа (< *Ун-ежа), где основа
раскрывается из др.-рус. унъ(jь) ‘молодой’. Новгородский гидроним Любоежа
(иначе Любоежский, лев. пр. Веряжи, р. в оз. Ильмень, здесь же д. Любоежа,
ранее — Любо жа), наряду с д. Любоежа в бывшем Порховском уезде [СНМРИ,
34, № 11471] и укр. Любоєжа, прав. пр. Илии в Киевской обл. [Карпенко, 2003,
123], образован от прозвища *Любо дъ, означавшего, скорее всего, ‘всеядный’
(ср. др.-рус. всеядьць), хотя допустимы и другие осмысления [см.: Васильев, 2005,
80–81]. Лимноним Худоежа с вариантами Ходоежа, Ходоежно, относящийся
к озеру в верховьях р. Чагоды, тоже может быть объяснен как архаическое славянское производное от антропонима, но с меньшей уверенностью. Средневековый
вариант данного названия упоминается применительно к населенному пункту:
д. Удо жа в Спасском Молодиленском погосте Бежецкой пятины 1564 г. [НПК,
VI, 1054]; межевые документы 1780-х гг. указывают «пустоши Худоежина и Борисова… крестьян дер. Удовище» при оз. Худоежа [цит. по: КГарн; см. также:
СНМНГ, VI, 80–81]. Ясно, что смежные лимноним и ойконим продолжают общую
праформу, отсылающую, на наш взгляд, к древнерусскому прозвищу на - дъ
(*Худо дъ или *Удо дъ), однако отсутствие прямых письменных подтверждений
позволяет рассуждать о прозвище лишь гипотетически.
Отапеллятивный тип словообразования показывает Съежа, иначе Съезжа,
лев. пр. Увери, прав. пр. Мсты, — к адъективу съезжии, т. е. сам гидроним мотивирован наличием в древности водного пути («Река, по которой “съезжали”
(спускались) суда»), соединявшего смежные бассейны рек Мсты и Мологи.
Словообразовательное тождество наблюдается в Объезжа (Объезжий), лев. пр.
Ларинки, прав. пр. Полы, приравниваемом к адъективу от гл. объезжать. Название
Теребежа (Теребежка), лев. пр. Воложбы, прав. пр. Сяси, соотносимое с гл. теребить, др.-рус. теребити подсечного земледелия, содержит не гидронимический
суффиксальный формант, а суффикс исходного апеллятива. Гидроним восходит
к др.-рус. теребежь ‘место теребления, расчистки из-под леса’ (ср. ойконимы
Теребеж, Теребежец Меньшой, Керебеж, Керебежово в новгородских писцовых
книгах [НПК, V, 65, 348, 531, 582; VI, 36]) и мог быть получен путем обратной
деривации из формы Теребежка.
Отчетливые прибалтийско-финские связи показывают индивидуальные
в структурном отношении речные имена Рабежа, Грабежа, Мережа. Названия
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
В. Л. Васильев
Рабежа, иначе Рабежка, Редежка, р. в оз. Шлино басс. Мсты южнее Валдая,
и Грабежа, прав. пр. Перестержи, лев. пр. Тигоды, прав. пр. Волхова в среднем
его течении (форма Грабежа, похоже, народноэтимологически переосмыслена
из Рабежа под влиянием грабить), объяснимы через фин. rapa ‘грязь’, эст. raba
‘болото, топь’, карел. rapa ‘щебень’, вод. rapasō ‘зыбкое болото’ [SSA, 3, 49; см.:
Vasmer, 1934, 374; Матвеев, 2004, 62]. Согласно Фасмеру, Рабежа < *Rabega,
в котором -ega является рефлексом приб.-фин. joki, jogi ‘река’. Скорее, однако,
элемент -ежа в Рабежа восходит не к детерминанту, а к прибалтийско-финскому
суффиксу, на что указывают родственные факты в сопредельном бассейне Ояти
и в южной Карелии, ср. сев.-рус. рябега ‘сырое низкое место в лесу’, Ребежа,
р. в Медвежьегорском р-не Карелии. По мнению И. И. Муллонен [1994, 61], рябега,
Ребежа и подобные лексемы отражают переработанную в русской диалектной
речи прибалтийско-финскую лексему, реконструируемую в виде *räbeh / *räbez
‘болотистое место (поросшее кустарником)’. Дважды проявляющийся на северо-востоке РСЗ гидроним Мережа, иначе Мережка, прикрепленный к 1) прав.
пр. Дымки, лев. пр. Тихвинки, прав. пр. Сяси, и 2) прав. пр. Чагоды (там же
д. Мережа на западе Вологодской обл.), родственен названиям оз. Мерегуша /
Мелегуша басс. Сяси неподалеку от Тихвина, оз. Мергалахта басс. Вытегры,
оз. Мережозеро, руч. Мережручей и Меркручей в верховьях Ояти [СГЮВП, 34,
40]. Хотя похожая гидронимическая основа *Merg- дала немало гидронимов в Прибалтике (лит. Mergė, лтш. Merdze и др. [см.: LUEV, 101; LV, 1, 421]), с точки зрения
ареала для Мережа на РСЗ безусловно предпочтительнее северо-восточные, прибалтийско-финские связи: вепс. märg, фин., ижор., карел. märkä ‘мокрый, сырой’
и т. п. [SSA, 2, 193]. Специфика фонетической адаптации названия Мережа отсылает к древнерусской эпохе: помимо рефлекса полногласия, в нем, возможно,
ж < gj, причем йотовый элемент принадлежал прибалтийско-финскому обозначению реки, имевшему вид *joki (или даже *juka [см.: Хелимский, 2005, 72], откуда
сев.-рус. юга ‘ручей’ [Мызников, 2003, 309]). В качестве праформы предполагается *Märg-joki или *Märg-juka, далее через стадию фонетических изменений
возникла форма Мережька (ср. наличие Мережка как варианта к Мережа), а из
нее путем обратного словообразования появилось Мережа.
Несколько гидронимов на -ежа относятся к балтийскому субстрату. Бережа,
прав. пр. Мологи, находит очевидную межтерриториальную параллель Бережа
на Украине к югу от Припяти (басс. Уша) [Трубачев, 1968, 85] и равноосновные
соответствия Бережевка, Бережница, Бережня, Бержица в Верхнем Поднепровье
[Топоров, Трубачев, 1962, 176], трактуемые как образования от балтийских обозначений березы (< *berž-, *birž-). Кроме того, совсем рядом с мологской Бережа
(хотя уже за пределами РСЗ) протекает р. Бережайка, лев. пр. Дрезны, лев. пр.
Медведицы, лев. пр. Волги: последнее название показывает суффиксацию, более
характерную для гидронимии балтов (балт. -ej, -oj [см.: Vanagas, 1970, 110–111,
185–186]), чем славян. Перечисленные факты отражают неполноту славянского
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
15
усвоения родственных балтийских основ, что применительно к широко распространенным «березовым» названиям водоемов нельзя считать типичным
явлением: более ожидаем полный фонетический «пересчет» балтийского berž-,
birž- на славянское берез-4. Гидроним Сережа, прав. пр. Куньи, прав. пр. Ловати,
несмотря на возможность соотнесения с типовыми для гидронимии РСЗ, Русского Севера и Финляндии обозначениями плотвы (фин., карел. särki, эст. särg),
с ареальной точки зрения лучше считать балтизмом или балтийской рецепцией
финноязычного названия, как считает В. Н. Топоров [1995, 32–33]. Из приводимых им многочисленных балтийских примеров на Sarg-, Serg-, Sirg- наиболее
интересным для данного случая кажется лтш. Sērža, что же касается апеллятива,
то привлекается лит. sеrgėti ‘охранять’, ‘сторожить’. Исследователь отнес к балтизмам и название р. Сережа в Поочье, что менее убедительно, поскольку эта
река течет восточнее установленных балтийских территорий, к югу от Нижнего
Новгорода, вблизи ареала мордовского языка, знающего seŕge, śäŕgä ‘плотва’ [SSA,
3, 241]. Двусложное название Чежа, прав. пр. Веренды, р. в оз. Ильмень, находит
вероятные балтийские соответствия в виде литовских гидронимов Kežionė, Kėžiai
и латышских Cēze, Cēzite [Топоров, 1995, 35]. Межа на юго-западе РСЗ, связанное
1) с лев. пр. Западной Двины и 2) с оз. в верхнем течении Ловати, имеет точную
параллель в Литве: р. Mėžia (Mėžė) [LUEV, 102] с притоком Mėžianka / Mėželka;
литовские гидронимы сближают с mėžti ‘унавоживать’, ‘мазать’, ‘хмуриться,
туманиться’ [Vanagas, 1981, 213]. Возведение Межа к слав. межа [Алексеев,
1968, 245–250] неправомерно, поскольку для указания на пограничные объекты
славянская топонимия регулярно использует производные суффиксальные формы
(обычно адъективы межный, межевой и т. п.), причем прилагаются они, как правило, к микрообъектам, — в данном же случае речь идет о сравнительно крупных
реке и озере. В свою очередь, Снежа (Снежия), лев. пр. Полисти, лев. пр. Ловати
(= р. Сн жка под 1498 г. [НПК, V, 250]), предполагает выбор между славянскими
и балтийскими апеллятивами, поскольку по отношению к ним основа гидронима
является недифференцируемой (слав. *sněgъ, лит. sniegas, лтш. sniegs ‘снег’),
как, впрочем, и деривация: дериват Снежа может отражать либо архаический
славянский прототип *Sněg ia, либо адаптацию некоего балтийского прототипа,
образованного при помощиˆ «мягкой» флексии женского рода типа лит. -ia, -ė.
Не вполне понятно Молодежа, прав. пр. Березайки, лев. пр. Мсты, к северу
от г. Бологое. Основа гидронима может считаться результатом славянского развития др.-балт. *Mald- (= лит. maldas, meldas ‘камыш’ [LKŽ, 7, 790], в гидронимии
Maldēnis, Maldupis в Литве [LUEV, 97]); что касается форманта -ежа, то он, хотя и
редко, тоже встречается, в балтийских названиях, например в лит. Imėžė, Kermėžys
и др. [LUEV, 97, 57, 72; Vanagas, 1970, 141]. Вместе с тем нельзя не обратить
Как можно думать, многочисленные славянские «березовые» названия Восточной Европы отчасти
являют собой скрытые балтизмы.
4
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
В. Л. Васильев
внимания на территориальное соседство рч. Молодежа с рч. Солодожа, которая
также является прав. пр. Березайки, лев. пр. Мсты, и протекает в ближайшей
местности. Эти рифмующиеся потамонимы, соотносящиеся территориально,
безусловно имеют и мотивационную связь, отсылающую к древнерусскому
обозначению солода: ср., с одной стороны, др.-рус. молодежня, молодожня,
с другой — солодожня, причем обе эти лексемы обозначают постройку, предназначенную для изготовления солода, и отмечены в памятниках региона РСЗ [см.:
СлРЯ XI–XVII, 9, 248; 26, 134]. В обоих случаях можно предполагать номинацию
по цвету воды (вода солодового цвета, ср. р. Солодовка, Солоденка, Солодянка
в Поочье [Смолицкая, 1976, 132, 226]), но более вероятно, что микросистемная
пара Молодежа — Солодожа появилась благодаря некорректному осмыслению
славянами дославянского Молодежа в значении «солодового» гидронима с последующим переносом полученной ремотивированной формы (Солодожа) на
соседний водный объект. Аналогичное переосмысление замечается на уровне
апеллятивных коррелятов: по типу структуры слова молодожня, которое образовано от молодог ‘солод’, зафиксированного с начала XII в. В новгородских
берестяных грамотах № 847, 863, 869 и в разговорнике Т. Фенне [Зализняк, 2004,
287], т. е. только в регионе РСЗ, появилась необычная суффиксальная структура
др.-рус. солодожня, соотносимая с солод.
Небольшая гидронимическая группа на -ижа, как выяснилось, однородна
по лингвоэтнической принадлежности: это архаические славянские названия.
К йотовым посессивам от древнеславянских антропонимов принадлежат Абижа, р. в оз. Псковское, там же приречная д. Обижа — к Обидъ < *Obvidъ, ср.
древнечешские личные имена Obida, Obyd [Miklosich, 1938, 83], и Любовижа,
прав. пр. Тигоды, лев. пр. Волхова, — к Любовидъ, ср. др.-польск. Lubowid и
производные от этого личного имени топонимы в Польше, Чехии, Македонии,
Сербии [Rospond, 1983, 88], иные подробности приводятся в [Васильев, 2005,
66]. Из гидронимии имеется еще Любовижка, прав. пр. Вовчаса, прав. пр. Сожи;
авторы монографии 1962 г. с сомнением членят данный смоленский гидроним
как Любов-ижка [Топоров, Трубачев, 1962, 35], что неприемлемо. Остальные названия рассматриваемой группы (Балогижа, Бронижа, Псижа, Хотижа) — это
отапеллятивные дериваты с редким формантом -ижа, не выявленным, как будто,
в апеллятивной лексике и не обнаруженным за пределами древней восточнославянской топонимии5. Название Балогижа (Балогижка, Бологижка), лев. пр.
Тулебли, р. в оз. Ильмень, содержит корень болог- (др.-рус. болого ‘добро, благо’,
рус. диал. ‘хорошо’ [СлРЯ XI–XVII, 1, 9; СРНГ, 3, 76]) и по семантике и деривации
приравнивается к верхнеднепровскому Добрижа, прав. пр. Свесы, лев. пр. Ивота,
Известны еще Гостижа (трижды), Гастижа (трижды), Добрижа среди притоков Днепра [Топоров,
Трубачев, 1962, 153]. Редкость проявления на фоне структурного разнообразия гидронимии с исходом на -жа не дала авторам возможности выделить -ижа в качестве самостоятельного суффикса
[см.: Там же, 157].
5
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
17
лев. пр. Десны [Топоров, Трубачев, 1962, 218]. Бронижа и Хотижа, названия
заливов в крупных озерах Вселуг и Стерж близ истока Волги, допускают сравнение соответственно с др.-рус. бръня, рус. броня (или с др.-рус. броныи, бронии
‘белый’, рус. диал. бронеть ‘зреть, наливаться’, ‘белеть, седеть’ [Срезневский,
1, 180; СРНГ, 3, 193–194]) и с др.-рус. хот ти, рус. хотеть. Название р. Псижа
(по источнику 1524 г. [НПК, 5, 325, 395, 396] — Псижа, Псиж) со стоком в оз.
Ильмень продолжает праформу *Пльсижа (или *Плесижа / *Плисижа), испытавшую то же фонетическое изменение, вызванное падением редуцированных,
что и Псков относительно др.-рус. Пльсковъ, Плесковъ или польск. Pszczyna,
известное по исторической документации как Plszczyna, Pliszczyna. Топооснова
в *Пльсижа выступает вариантом основы, представленной, во-первых, в др.-рус.
плесъ, плесо, рус. диал. плёс, плёсо ‘широкое место в реке, озере’, ‘глубокое место’,
‘песчаное место у реки’ и с иными гидрографическими значениями, во-вторых,
в др.-рус. плисъ ‘плес, колено реки от одной луки до другой’ [Срезневский, 2,
966]. Новгородское Псижа осмысляется как ‘река с плесами’, и действительно,
на узкой Псиже встречаются характерные расширения русла со спокойным течением [подробнее см.: Васильев, 2008, 6–9].
Далее по обратно-алфавитному порядку следует название р. Лжа, иначе
Льжа (в справочнике Д. Ф. Шанько также Ажа [1929, 18] — результат какографии), прав. пр. Утрои, лев. пр. Великой. Эта река течет и в Латвии, где она
именуется Ludza и вытекает из оз. Lielais-Ludzes близ латгальского г. Ludza, рус.
Лудза. Латышские варианты названия помогают в разгадке псковского гидронима: и Ludza, и Лжа / Льжа возводимы к общей праформе *Lugiia [RR, 3, 511,
531], славянская адаптация которой заключалась в переходе балт.ˆu > др.-слав. ъ
> рус. ø и в палатализации заднеязычного. Гидроним родственен лит. Lùginas,
р., наряду с лит. liūgas ‘лужа, топь’, иллир. luga, lugas ‘болото’, иной апофонический вариант этого же корня — в рус. лужа, луг [Vanagas, 1981, 196;
RR, 3, 531; Duridanov, 1969, 44]. Название оз. Должа в верховьях Западной
Двины (вблизи Жижицкого оз. на юго-востоке Псковской обл.), в которое
впадает р. Должинка, а вытекает р. Должица, двусмысленно. Связь с долгий
‘длинный’ здесь, на первый взгляд, очевидна, но особенности деривации от
этого апеллятива не конкретизированы. Не исключена связь Должа, Должинка
с балтийскими апеллятивами типа лит. dilgė ‘крапива’, dilginis ‘крапивный’, см.
также наш анализ названия оз. Должино, имеющего не «долгую», а округлую
форму [Васильев, 2003, 114–116]. Что касается названия Волжа, пр. Посолки
в среднем Поволховье, то оно, вероятно, имеет этимологическое отношение
к приильменскому Воложа (см. ниже).
Изолированное Лямжа, р. в басс. Паши, не нашло объяснения, однако обращает на себя внимание сходство по «рифме» с гидронимом Пимжа, иначе
Пижма, Пиуза, закрепленным за притоком Псковского озера. В свою очередь,
название Пимжа несомненно являет собой прибалтийско-финскую двуосновную
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
В. Л. Васильев
структуру с детерминантом vezi ‘вода’, который в наиболее очевидном облике отражается в названии правого рукава р. Пимжи — Пивезец. А. И. Попов [1948, 106]
производит Пимжа от лив. püa veiž ‘святая вода’ [см. также: Агеева, 1989, 223].
В группе с концовкой -ожа обнаруживаются названия, словообразовательно
и лингвоэтнически разнородные, с разными векторами межтерриториальных
связей. Среди полутора десятков водных имен на -ожа присутствуют глубоко
архаические, зачастую не вполне объяснимые образования; бесспорно славянских
по происхождению гидронимов в данной группе, в сущности, нет. К предположительно славянским относятся Солодожа, рассмотренное выше как славянская
калька субстратного Молодежа, и Сарагожа, лев. пр. Мологи (по картам и спискам первой половины XIX в. — р. Сырогожа / Сурогожа с с. Сырогожское /
Сарогожское [Неволин, 1853, 203], по документам XVI в. — р. Сорогошина в волости Сорогошино в Бежецком Верхе [НПК, 6, 423, 424, 427, 445, 450 и след.]).
Если название лев. пр. Мологи трактовать при сближении с гидронимом Сырогоща
/ Серогоща, прав. пр. Вязьмы, лев. пр. Днепра, и топонимом Surgoszcz в Польше,
то оно может считаться йотово-посессивным производным от древнеславянского
двухосновного личного имени на -гость, в первой части которого вероятен тот
же компонент, который реконструируется для полаб.-помор. Suroslav немецким
исследователем Г. Шлимпертом [Schlimpert, 1978, 137–138] (подробнее см.:
[Васильев, 2005, 158]). Преобразование компонента -гост-j- > -гощ- > -гош- >
-гож-, предполагаемое в Сорогожа / Сарагожа, не уникально: оно отмечается
и в других новгородских топонимах, образованных от личных имен на -гость:
ср. Войгож / Вайгош, о-в на оз. Селигер (от др.-рус. Воигость), или название
д. Дорогожицы (< *Дорогощицы) в Илеменском погосте 1498 г. [НПК, 5, 175,
181], которая отождествляется с современной д. Дорогостицы в Солецком р-не
Новгородской обл. (ойконим от личного имени типа др.-польск. Drogost [SSNO,
1, 523], Drohost [Schlimpert, 1978, 45]); ср., наконец, упоминание в документации
XVI в. Дорогожской дворцовой волости, именуемой по с. Дорогоща, в Каменском
стане в Бежецком Верхе [ПКНЗ, 3, 233, 234], т. е. как раз там, где локализуется
р. Сорогожа / Сарагожа. Разумеется, регулярность мены щ/ш/ж существенно
способствует славянской «деантропонимной» трактовке данного гидронима.
Субстратное название р. Воложа, прав. пр. Колпинки, р. в оз. Ильмень (наряду с р. Волжа в среднем Поволховье), скорее всего, предполагает возведение
к балтийской гидронимической основе *Velž-, ср. в Белоруссии Воложовка, р.
басс. Березины, приравниваемое к ятвяж. Welzowe, Воложинка, р. в басс. Немана, Velžiai, Velžis, Velžys как названия селений и урочищ в Литве [Топоров,
Трубачев, 1962, 180; RR, 3, 547; Vanagas, 1981, 371]. Микросистема, образованная
смежными названиями псковской р. Изгожа, прав. пр. Кудки, прав. пр. Великой,
оз. Изгожо (или Изгожа, Изгожка, Изгожское), дающего начало этой реке, и
близлежащих древнего городища Изгоже у д. Кротово, д. Изгожье Опочецкого
р-на, находит межтерриториальные параллели, во-первых, в Исхожа, прав. пр.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
19
Керести, прав. пр. Волхова к северу от Новгорода, во-вторых, с Искожа, лев. пр.
Днепра в Верхнем Поднепровье. Во всех трех случаях в качестве источника подозревается общий гидронимический балтизм, причем днепровское Искожа предположительно возводили к балт. *Eiskagiiē / *Īskagiiē [Топоров, Трубачев, 1963,
ˆ
ˆ [LKŽ, 2, 1069]. При таком
190], ср. лит. aiškus, но и éiškus, ýškus ‘ясный,
четкий’
объяснении концовка -ожа в данном названии выступает как преобразованный
суффиксальный формант (ср. лит. -ažė, -ažis, встречающиеся, хотя и редко, в современной гидронимии Литвы [Vanagas, 1970, 105]), и, следовательно, к этому
же ряду возможно отнести инооформленные Искона, р. в Поочье [Смолицкая,
1976, 103], Ископка, р. в басс. Десны [Топоров, Трубачев, 1962, 190], Eiškūnas,
р. в Литве [LUEV, 39], и др. Звонкость группы согласных в Изгожа находит
объяснение в псковской диалектной фонетике, недостаточно подразделяющей
категорию глухих и звонких. В р. Изгожа впадает р. Коложа, берущая начало
из оз. Коложо. Согласно В. Н. Топорову [2001, 18], название отсылает к др.-балт.
*Kald-j- и родственно др.-прус. Kalden, Kaldeyn, лтш. Kaldacis, Kaldavas и т. п.
Однако в Коложа, которое микросистемно связано со смежным рифмующимся
Изгожа, предпочтительнее видеть балтизм такой же суффиксальной структуры — Кол-ожа, с тождественной суффиксацией. Основа допускает сравнение
с разными апеллятивами, ср. др.-прус. kalis ‘сом’ и гидронимы Calyen, Calis [см.:
Gerullis, 54; Duridanov, 35]) или лит. kalė ‘самка собаки, сука’ наряду с лит. Kalupė,
Kalupis, лтш. Kalupe, Kalups (названия рек) [см.: LUEV, 66; LV, 1961, 26]. Морожа, р. в оз. Исовец басс. Западной Двины вблизи Торопца (там же д. Морожа),
наряду с Морожа, р. в левобережье Припяти, оптимальным образом сравнимо
с балтийскими гидронимами: др.-прус. Margis [Gerullis, 1922, 94], лит. Mаrgis,
Mаrg-upis, Margė, лтш. Margas, Margene и др. [RR, 3, 532; Топоров, 1995, 27].
Названия на Marg-, характерные прежде всего для литовской топонимии, объясняют через лит. mаrgas, лтш. margs ‘пестрый, рябой’, mаrgė ‘пестрая рыбка,
гольян’ и другие подобные апеллятивы [Vanagas, 1981, 205]. Гидроним Морожа
пережил рефлекс древнерусского полногласия и субституцию славянским конечным -жа балтийских финалей -gė-, -gis-; данная субституция облегчалась тем
обстоятельством, что при ней сохранялись грамматические показатели: женский
род и мягкая разновидность ā-основы. К числу вероятных балтизмов относится
также речное название Ворожа, отмеченное в регионе РСЗ дважды, на западной
и восточной его периферии (лев. пр. Вяды, лев. пр. Великой и прав. пр. Мологи,
протекающий через Устюжну Вологодской обл.). Для его трактовки допустимо
привлечь лит. varža, лтш. varza ‘верша, сеть’ и такие гидронимы, как лит. Varžė,
лтш. Varžu grāvis и др. [Vanagas, 1981, 367], верхнеднепровское Воржанка, р. среди
притоков Сожи (Смоленская обл.) [Топоров, Трубачев, 1962, 181].
Гидроним Сарожа, иначе Сарожка, 1) лев. пр. Вяргости, лев. пр. Шижни,
прав. пр. Паши, и 2) прав. пр. Везея, прав. пр. Кондеги, прав. пр. Паши, не выходящий, как будто, за пределы юго-восточного Приладожья (ср. еще вепс. Saražoja
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
В. Л. Васильев
в Приоятье и др. [СГЮВП, 33, 36, 72, 79, 91, 93, 98, 100]), тесно связан с названиями
Сара, Сарка, зафиксированными десятки раз на современной и бывшей вепсской
территории. Они отсылают к вепс. sar(a) ‘развилина; раздвоенный ствол или сук’,
‘разветвление’, а в гидронимическом преломлении ‘ответвление реки; небольшой
приток’. Элемент -жа в Сарожа, скорее всего, восходит к прибалтийско-финскому
деминутивному суффиксу -ize/-ise основы косвенных падежей (-ine в им. п.). Именно
поэтому Сарожа и Сарка порой пересекаются как деминутивные варианты одного
названия: так, р. Никульская Сарка басс. Паши в материалах Генерального межевания 1780-х гг. указана как Сарожа, р. Чекаловская Сарка известна по материалам
XIX в. как Сарожка, Сарошка, Сарыжка [СГЮВП, 72, 79].
В восточных районах Новгородской обл. (Пестовский, Мошенской, Хвойнинский) засвидетельствованы гидронимы на -ожа, связывающие регион РСЗ
с Ярославским Поволжьем, Владимирским краем и прилегающими к ним местностями Волго-Окского междуречья. Впрочем, нити связей уходят и дальше
на восток — в область расселения марийцев. Так, новгородское Кобожа (Кабожа), лев. пр. Мологи находит несомненные параллели в названии р. Кибож
в Пошехонском и Мышкинском уездах Ярославской губ., а также в марийском
топониме Кÿваж. Последний легко раскрывается на почве марийского языка,
являясь сложением мар. кÿ ‘камень’ и важ, вож ‘корень’ (= ‘место разветвления’,
‘исток’) [Vasmer, 1935, 83; Матвеев, 2006, 139]. Следовательно, новгородское
Кобожа (Кабожа), вместе с другими гидронимическими параллелями, означает
буквально «Каменный исток», исходная же праформа реконструируется в облике
*Кубож(а) / *Кыбож(а). Дальнейшее изменение объяснимо уподоблением предударного лабиализованного гласного ударному лабиализованному (ср. подобную
мену гласных, отмеченную выше в Худоежа / Ходоежа). В свою очередь, такие
новгородские гидронимы, как Коробожа (Корабожа), оз. в басс. Мсты со стоком
в р. Уверь, Корабожа, лев. пр. Сухой, прав. пр. Увери, равно как Коробужа, оз. со
стоком в р. Сясь, обнаруживают безусловное соответствие топониму Коропаш,
обнаруженному опять-таки на территории Волго-Окского междуречья. Общий
детерминант в приведенных сложениях, соотносимый с мар. вож, важ ‘корень’,
‘разветвление’, фонетически сильно варьирует, судя по всей сумме известных
названий данного типа (-бож, -божа, -баж, -бажа, -паж, -пажа, -бош, -баш,
-паш, -маж, -маш- и др. [Матвеев, 2001, 280; 2006, 139]). Ясно, что приравнивание
новгородских гидронимов к Коропаш не переступает пределов этой вариантности.
Восточноновгородские гидронимы Кобожа, Коробожа, Коробужа, наряду
с проанализированными выше Верегжа и Мологжа, следует интерпретировать
как сравнительно далеко продвинутые к западу элементы той топонимии, которую
традиционно и надежно считают мерянской (или, более осторожно, топонимией
мерянского типа). Территориально с ними прежде всего сопредельны мерянские
названия Ярославского Поволжья и юго-западной Вологодчины — близ Вологды
и Кубенского озера; это дополняется чертой формального сходства — тем, что
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
21
новгородские названия на -божа, -бужа имеют детерминант с начальным б,
как и западновологодские (чему явно способствовало распространение на всей
этой территории русского б в соответствии с субстратным *w [Матвеев, 2001,
280–281]).
Трудно сказать, есть ли что-либо общее между рассмотренными гидронимами и «темным» названием Рыдоложа (Рыдоложь, Рыдоложское), оз. со стоком
в р. Рыдоложь басс. Мологи, локализованным в этом же восточноновгородском
субареале. Очевидно, и здесь мы сталкиваемся с субстратным гидронимом двухосновной структуры, однако апеллятивно-проприальные связи его не видны.
Вержа, р. в оз. Орша в среднем течении Великой у г. Новоржев Псковской
обл., находит параллели в Большая Вержа, Малая Вержа, р. в верхнем Поднепровье (Смоленщина), Вержейка, р. в басс. Десны [см.: Топоров, Трубачев,
1962, 179; Топоров, 2001, 19]), быть может, в Вережка, р. басс. Великой на югозападе Дедовичского р-на Псковской обл. (там же оз. Навережское, Завережье),
соответствуя также лит. Viržuona, р., Viržuva, р., Paviržupė, д., лтш. Virzite, р., и
др. (литовские гидронимы, согласно [RR, 3, 545; Vanagas, 1981, 388], объяснимы
через лит. vìržės ‘вереск’). Перестержа (Пестержа), лев. пр. Тигоды, лев. пр.
Волхова, явно членится с выделением префикса (Пере-стержа, ср. наличие Пенза
и Перепенза как вариантов названия одной протоки в дельте Ловати) и возводится
к *Per-sterg- вероятного древнебалтийского происхождения; корневая часть родственна явно балтийским Стергут, Стерж — названиям двух верхневолжских
озер, и др.-прус. Sterge, Strege [Gerullis, 1922, 173]. Для Куржа, прав. пр. Шогды,
лев. пр. Суды, имеется много параллелей в сопредельном бассейне Ояти, лев. пр.
Свири: Куржуй, Куржручей (вепс. Kuržoja), Куржезеро / Куржозеро, Куржинский
[СГЮВП, 28, 40, 73]. Все они могут быть родственны сев.-рус. кýржа ‘иней’
(далее к фин. kuura, ливв. kuuru, huure, huwreh ‘иней’, согласно С. А. Мызникову
[2004, 126–127], хотя условия появления ж не вполне ясны), однако Г. М. Керт
относит топооснову Курж- к саамскому субстрату в вепсском языке, сравнивая
ее с саам. kuršu ‘овраг’ [Керт, 2009, 75]. Остается непроясненным лимноним
Таморжа, оз. в басс. Мологи. Название Пустомержа, прав. пр. Хревицы,
прав. пр. Луги, явно вторично по отношению к смежным ойконимам (рядом
стоят д. Большая Пустомержа и Малая Пустомержа), судя хотя бы по тому,
что данное речное имя распространилось только на нижнее течение притока
Хревицы, где стоят одноименные деревни, в среднем же течении речка именуется Нейма, в верхнем — Онстопель. Следовательно, речь идет о генезисе
ойконима, который ранее был проинтерпретирован как славянский архаизм —
йотово-посессивный дериват от двухосновного имени-прозвища *Пустомьрзъ
или даже *Пустомердъ, -а (буквально «Пустая мерда», где мерда — обозначение
рыболовной снасти) [Васильев, 2005, 80]. Следует добавить, что в славянской
принадлежности первого компонента сложения никаких сомнений нет ввиду известности таких названий средневековых селений, как Пустопьржа, Пустол сов,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
В. Л. Васильев
Пусторадово, локализуемых в сопредельных местностях Водской и Шелонской
пятин [Васильев, 2005, 79–80].
Группа на -ужа из 11 водных названий на фоне других рассматриваемых
групп сравнительно однородна, поскольку около половины ее состава занимают
названия с абсолютивным использованием апеллятива лужа: Лужа, оз. со стоком в р. Лужонка басс. Полы, Большая Лужа, оз. в среднем течении Великой со
стоком в р. Лжа, Кислая Лужа, оз. в пойме оз. Ильмень, Муньина Лужа (Мунгина Лужа), оз. в низовьях р. Капши, прав. пр. Паши, и Теребская Лужа, лев.
пр. Капши. Апеллятив лýжа в говорах РСЗ имеет значения ‘болотистое место;
небольшое заболоченное озеро; яма с водой’ [НОС, 5, 49]. Ареальной предпочтительности перечисленные гидронимы не показывают. Похоже, славянское происхождение имеет Холматужа, закрепленное за небольшим озером с протокой
в дельте р. Мсты, однако гидроним остается загадочным. Несомненно, перед нами
название двухосновное, более того, каждая из основ как будто находит точные
параллели, ср. руч. Холма и р. Тужа, оба в нижнем Поочье [Смолицкая, 1976, 251,
271], однако смысл сращения двух самостоятельных названий остается неясен6.
Безусловным балтизмом является Гужа, р. в оз. Сенницо в верховьях Ловати,
ср. р. Gūžė (Gūžis, Guž-upis), Gūžė в Литве [LUEV, 55] (к лит. gūžtis ‘сжиматься,
съеживаться’ [Vanagas, 1981, 128]). Труднее отнести к балтийскому слою псковское Мелужа, прав. пр. Гдовки, р. в оз. Чудское, и Мужа, оз. в басс. Плюссы,
поскольку литовско-латышско-прусские гидронимические связи здесь далеко не
бесспорны: лит. Milžupė, Milžtė, лтш. Milzava, Milzu-grāvis или (для Мужа) лит.
Mūšà, лтш. Mūsa и др. [LUEV, 103, 106; LV, 1961, 438]. Достоверно трактуются
субстратные Мстоужа и Коробужа (см. выше).
К водным названиям на -яжа принадлежат Княжа для притока оз. Селигер
(посессив от князь), Кляжа для лев. пр. Ловати, вытекающего из оз. Кляжа на
юге Псковщины (ср. Kliodžiupelis, р. в Литве [LUEV, 160], неясной этимологии), и
хорошо известное по письменности начиная с 1411 г. [НПЛ, 403] Веряжа (Вережа), относящееся к притоку оз. Ильмень неподалеку от Новгорода. На последнем
хочется остановиться подробнее. Вариант Вережа вторичен относительно повторяющейся формы Веряжа, которая находит дальнейшее проявление в названиях д. Веряжа на юго-западном берегу Ильменя в Шимском р-не Новгородской
обл., д. Веряжа на оз. Полисто, из которого течет р. Полисть, лев. пр. Ловати
(Псковская обл., к западу от г. Холм), в гидронимах Веряжка, лев. пр. Лемовжи,
прав. пр. Луги (течет из бол. Веряжский Мох в Гатчинском р-не Ленинградской
В справочнике Д. Ф. Шанько этот водный объект дельты Мсты именуется с грубыми искажениями –
Хомашукса (из-за смешения похожих букв ш и т, кс и ж). Как показала полевая проверка, единственно используемой среди местных жителей гидронимической лексемой является Холматýжа.
Появившаяся в процессе переписывания неверная форма Хомашукса была квалифицирована
А. И. Поповым как название «несомненно неславянское» (т. е. финно-угорское на -кса) [Попов,
1981, 44].
6
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
23
обл.), Верясский, руч., лев. пр. Ловати (< *Веряжьскыи, рядом стоит д. Верясско,
в местной речи — Веряська, Старорусский р-н Новгородской обл.), в ойкониме
Веряжино на р. Рыденка в Тесовской волости Новгородского уезда [СНМНГ, 1,
78–79], который зафиксирован ок. 1500 г. как Веряжкино [НПК, 3, 78]. Ареал
приведенных топонимических фактов, имеющих несомненную древнюю историю, — центральноновгородский, это местности в Водской и Шелонской пятинах
Новгородской земли.
Шведский исследователь Р. Экблом не сомневался в том, что гидроним Веряжа под Новгородом, как, впрочем, и другие подобные названия, связан с пребыванием скандинавов-варягов в Приильменье и Поволховье в последние века
I тыс. н. э. [Ekblom, 1915, 31–57]. Этой же мысли придерживался А. И. Попов,
который лаконично высказался по поводу названия р. Веряжа: «означает просто
“Варяжская”, и притом в древнейшей форме, указывая на места первоначальных
поселений наемных варягов в земле новгородских словен» [Попов, 1981, 48]. Исследование, проведенное нами по данному вопросу [см.: Васильев, 2005, 305–308],
усиливает гипотезу о Веряжа как о «варяжском» этногидрониме. Действительно,
помимо приведенных фактов, есть иные языковые свидетельства того, что этноним
варяг (< варягъ < *varęgъ) на территории Ильмень-Волховского бассейна некогда
встречался в звучании *верягъ (< *veręgъ). На это, во-первых, указывает колебание гласных а/е первого слога в упоминаниях Варяжской улицы средневекового
Новгорода по разным новгородским летописям: «на Вареской (Вереской) улици»
под 1549 г., «на Верецкой улици» под 1569 г., «на Варяжской (Веряжской) великой
улицы» под 1299 г., «на великой Варежской (Веряжской) улицы» под 1542 г. [НЛ,
78, 98, 211, 328], в писцовой книге первой половины XV в. дан вариант Вережская улица [НПК, 5, 388]. Во-вторых, показательно наличие др.-рус. вяряжскыи,
вяряжа, отмечаемых в «Житии Александра Невского» и «Хронике Георгия Амартола» по списку Ундольского (указано М. Фасмером [1, 302–303]). В-третьих,
помимо Веряжа, обнаруживается немало ранее не учтенных топонимических
соответствий: Верегово, д. Крестецкого уезда Новгородской губ. начала XX в.
[СНМНГ, 4, 84], Вериговщина, д. в Среднем Поволховье у г. Любань Тосненского
р-на Ленинградской обл. (возможно, к праформе *Вереговщина, *Веряговщина
в значении указания на место, где были веряги), смоленские Верегова (Верьгово)
и Вереговка (Верьгова) — деревни неподалеку от Дорогобужа и Ельни [RGN, 2, 1];
к этому ряду можно отнести и средневековый новгородский ойконим Вереговичи
(В ресовичи), связанный с сельцом во Введенском Дудоровском погосте Водской пятины 1500 г. [ПКВод, 290, 298] (юго-западные окрестности Петербурга).
По гипотезе Экблома, основа общерусского варианта этнонима варяг (*varęg-)
наследует древнешведскую основу *vāring-, тогда как древненовгородская основа
(*veręg-), отраженная в местной топонимии, восходит к хронологически более
поздней древнешведской основе *vaering-, развившей умлаут в первом слоге под
воздействием следующего переднего гласного i [Ekblom, 1915, 33–34]. Название
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
В. Л. Васильев
Веряжа допустимо рассматривать как йотово-посессивный дериват, отметивший принадлежность местности верягам, т. е. варягам. Уместно подчеркнуть,
что топонимы на Веряж-, Верег-, как правило, прикреплены к местностям, где
предполагается активность древнего населения, в том числе и варягов: это издревле освоенный Тесовский погост, Ильменское Поозерье, Южное Приильменье,
течение р. Мсты, путь «из Варяг в Греки».
Агеева Р. А. Гидронимия Русского Северо-Запада как источник культурно-исторической информации.
М. : Наука, 1989.
Алексеев Л. В. О распространении топонимов «Межа» и «Рубеж» в Восточной Европе // Славяне
и Русь : сб. ст. к 60-летию акад. Б. А. Рыбакова / АН СССР, Ин-т археологии; редкол.:
Е. И. Крупнов (отв. ред.) и др. М. : Наука, 1968. С. 245–250.
Васильев В. Л. Очерки новгородской субстратной топонимии (др.-балт. Должино, Цемена) //
Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий : материалы II Всерос.
науч.-практ. конф. / науч. ред. А. Д. Черенкова. Ч. 2. Воронеж : ВГПУ, 2003. С. 112–117.
Васильев В. Л. Архаическая топонимия Новгородской земли (древнеславянские деантропонимные
образования). Великий Новгород : Изд-во НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2005.
Васильев В. Л. Заметки по славянской топонимической архаике Новгородской земли (Псижа,
Плюсса, Плиска, Пскова и др.) // Вопр. ономастики. 2008. № 6. С. 5–17.
Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. 2-е изд., перераб. с учетом материала находок 1995–
2003 гг. М. : Языки славянской культуры, 2004.
Карпенко О. П. Гiдронiмiкон Центрального Полiсся. Київ : Кий, 2003.
КГарн — картотека топонимов Боровичского уезда Новгородской губернии, сост. К. В. Гарновским
(хранится на кафедре математической лингвистики СПбГУ).
Керт Г. М. Саамская топонимная лексика / Карел. науч. центр РАН. Петрозаводск, 2009.
Матвеев А. К. Субстратная топонимия Русского Севера : в 3 ч. Ч. I. Екатеринбург : Изд-во Урал.
ун-та, 2001 ; Ч. II. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2004.
Матвеев А. К. Ономатология. М. : Наука, 2006.
Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. СПб. : Наука, 1994.
Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: проблемы этноязыкового контактирования / ПетрГУ.
Петрозаводск, 2002.
Мызников С. А. Русские говоры Обонежья: ареально-этимологическое исследование лексики
прибалтийско-финского происхождения / Ин-т лингв. исслед. СПб. : Наука, 2003.
Мызников С. А. Лексика финно-угорского происхождения в русских говорах Северо-Запада:
этимологический и лингвогеографический анализ. СПб. : Наука, 2004.
Неволин К. А. О пятинах и погостах Новгородских в XVI веке, с приложением карты. СПб. : Тип.
Имп. Академии Наук, 1853. (Зап. Имп. Рус. Географ. О-ва. Кн. 8).
НЛ — Полное собрание русских летописей, изд. по высочайшему повелению Археографическою
комиссиею. Т. 3. Вып. 2. Новгородские летописи. (Так названные Новгородская вторая и
Новгородская третья летописи.) СПб. : Тип. Имп. Академии Наук, 1879.
НОС — Новгородский областной словарь : в 13 вып. / отв. ред. В. П. Строгова. Новгород : Изд-во
Новг. гос. пед. ин-та, 1992–1995. Вып. 1–12 ; Великий Новгород, 2000. Вып. 13.
НОС 2010 — Новгородский областной словарь / Ин-т лингв. исслед. РАН ; изд. подгот.
А. Н. Левичкин, С. А. Мызников. СПб. : Наука, 2010.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
25
НПК — Новгородские писцовые книги, изд. Археограф. комиссиею : в 6 т. СПб. : Тип. В. Безобразова
и комп., 1859–1910. Т. IV / ред. А. И. Тимофеев. СПб., 1886. Т. V / ред. С. К. Богоявленский.
СПб., 1905.
ПКВод — Переписная окладная книга по Новугороду Вотской пятины 7008 года // Временник Имп.
Моск. о-ва истории и древностей российских. Кн. 11. М. : Университет. тип., 1851 ; Кн. 12.
М. : Университет. тип., 1852.
ПКНЗ — Писцовые книги Новгородской земли : в 6 т. / сост. К. В. Баранов ; Рос. гос. архив
древних актов. М. : Древлехранилище : Археограф. центр : Памятники исторической мысли,
1999–2009.
Попов А. И. Топонимическое изучение Восточной Европы // Уч. зап. Ленинград. ун-та, № 105. Сер.
востоковед. наук, вып. 2. Советское финноугроведение. Л., 1948. С. 105–106.
Попов А. И. Следы времен минувших. Из истории географических названий Ленинградской,
Псковской и Новгородской областей. Л. : Наука, 1981.
РЛИКС — Грковић М. Речник личних имена код Срба. Београд : Вук Караџић, 1977.
СГЮВП — Муллонен И. И., Азарова И. В., Герд А. С. Словарь гидронимов Юго-Восточного
Приладожья (бассейн реки Свирь) / под ред. А. С. Герда. СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1997.
СлРЯ XI–XVII — Словарь русского языка XI–XVII вв. / гл. ред.: С. Г. Бархударов (вып. 1–6),
Ф. П. Филин (вып. 7–10), Д. И. Шмелев (вып. 11–14), Г. А. Богатова (вып. 15–26), В. Б. Крысько
(вып. 27–). М. : Наука, 1975–.
Смолицкая Г. П. Гидронимия бассейна Оки (список рек и озер) / отв. ред. чл.-кор. АН СССР
О. Н. Трубачев. М. : Наука, 1976.
СНМНГ — Список населенных мест Новгородской губернии / сост. под ред. Новгородск. губ.
стат. ком. В. А. Подобедова (вып. 1–9) ; Н. П. Володина (вып. 10) : в 10 вып. Новгород : Губ.
тип., 1907–1912.
СНМРИ — Списки населенных мест Российской империи, сост. и издаваемые Центр. статист.
ком. М-ва внутр. дел. СПб. : Тип. Карла Вульфа, 1861–1885. Т. 34 : Псковская губерния: по
сведениям 1872–1877 гг. 1885 ; Т. 37 : Санкт-Петербургская губерния: по сведениям 1862 г.
1864 ; Т. 43 : Тверская губерния: по сведениям 1859 года / обраб. ред. И. Вильсоном. 1862.
Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка : в 3 т. СПб., 1893–1912.
СРНГ — Словарь русских народных говоров / гл. ред. Ф. П. Филин (вып. 1–22), Ф. П. Сороколетов
(вып. 23–42), С. А. Мызников (вып. 43–). М. ; Л. ; СПб. : Наука, 1965–. Вып. 1–.
СУМ — Грiнченко Б. Д. Словник української мови : в 4 т. Київ : Ред. журн. Кіевская Старина,
1907–1909.
Топоров В. Н. О северо-западном локусе балтийской гидронимии (из цикла «По окраинам древней
Балтии») // Res Balticae : miscellanea Italiana di studi Baltistici 1 / a cura di P. U Dini & N. Mikhailov.
Pisa : ECIG, 1995. P. 13–40.
Топоров В. Н. К вопросу о «новгородско-литовском» пространстве и его языковой характеристике
(по материалам XIII–XV веков) // Res Balticae : miscellanea Italiana di Studi Baltistici 7 / a cura di
P. U. Dini & N. Mikhailov. Pisa : Dip. di Linguistica, Univ. di Pisa : ECIG, 2001. P. 7–22.
Топоров В. Н., Трубачев О. Н. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. М. :
Наука, 1962.
Трубачев О. Н. Названия рек Правобережной Украины. (Словообразование. Этимология. Этническая
интерпретация.) М. : Наука, 1968.
Хелимский Е. А. Наследие северо-западной группы финно-угорских языков в субстратной топонимии
и лексике: реконструкции, историческая фонетика, этимология // Ономастика в кругу
гуманитарных наук : материалы Междунар. науч. конф., Екатеринбург, 20–23 сентября 2005 г.
Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2005. С. 71–74.
Шанько Д. Ф. Реки и леса Ленинградской области. Л. : Изд. Ленингр. обл. зем. управления, 1929.
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. / пер. с нем. и доп. чл.-кор. АН СССР
О. Н. Трубачева ; под ред. и с предисл. Б. А. Ларина. М. : Прогресс, 1986–1987.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
В. Л. Васильев
ЭССЯ — Этимологический словарь славянских языков: праславянский лексический фонд / под
ред. О. Н. Трубачева (вып. 1–31), А. Ф. Журавлева (вып. 32–). М. : Наука, 1974–. Вып. 1–.
Duridanov I. Thrakisch-dakische Studien. I. Teil: Die thrakisch und dakisch-baltischen Sprachbeziehungen // Linguistique Balkanique. XIII, 2 / red. Vladimir I. Georgiev. Sofia : Verl. der Bulgarischen
Akad. der Wiss., 1969.
Ekblom R. Rus- et Varęg- dans les noms de lieux de la région de Novgorod // Archives d’études orientales.
XI. Stockholm, 1915.
Gerullis G. Die altpreußischen Ortsnamen. Berlin ; Leipzig : Walter de Gruyter, 1922.
LKŽ — Lietuvių kalbos žodynas (t. 1–20, 1941–2002) : elektroninis variantas / redaktorių kolegija:
G. Naktinienė (vyr. redaktorė), J. Paulauskas, R. Petrokienė et al. Vilnius : Lietuvių kalbos institutas,
2005 [Электронный ресурс]. URL: http://www.lkz.lt/autl.htm
LV — Endzelīns J. Latvijas PSR vietvārdi. D. 1, sēj. 1–2. Rigā : LPSR ZA izd., 1956–1961.
LUEV — Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas / B. Savukynas, E. Grinaveckieneė, J. Senkus et al. Vilnius :
Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla, 1963.
Mikkola J. Die älteren Berührungen zwischen Ostseefinnisch und Russisch. Helsinki, 1938. (Mémoires
de la Société finno-ougrienne, 75).
Miklosich Fr. Die Bildung der slаvischen Personen- und Ortsnamen: drei Abhandlungen. Heidelberg :
Winter, 1927.
RGN — Russisches geographisches Namenbuch / begr. von M. Vasmer. Wiesbaden : Harrassowitz,
1962–1980. Bd. I–X.
Rospond S. Słowiańskie nazwy miejscowe z sufiksem -jь. Wrocław : Wydaw. Uniw. Wrocław., 1983.
(Acta Universitatis Wratislaviensis, 526).
RR — Būga K. Rinktiniai raštai. Sudarė Z. Zinkevičius. Vilnius : Valstybinė politinės ir mokslinės
literatūros leidykla, 1958–1961. T. 1–3.
Schlimpert G. Slawische Personennamen im mittelalterlichen Quellen zur deutschen Geschichte. Berlin :
Akad.-Verl., 1978.
SKES — Suomen kielen etymologinen sanakirja. Helsinki : Suomalais-ugrilainen seura, 1955–1981.
O. 1–7. (Lexica Societatis Fenno-Ugricae, 12).
SSA — Suomen sanojen alkuperä. Etymologinen sanakirja. Helsinki : Suomalaisen kirjallisuuden seura,
1992–2000. О. 1–3.
SSNO — Słownik staropolskich nazw osobowych / pod red. i ze wstęp. W. Taszyckiego (t. 1–6); opr. pod
kier. M. Malec (t. 7, Suplement). Wrocław etc., 1965–1987.
Svoboda J. Staročeská osobní jména a našé příjmení. [1. vyd.] Praha : Nakl. ČSAV, 1964.
Vanagas A. Lietuvos TSR hidronimų daryba. Vilnius : Leid. Mintis, 1970.
Vanagas A. Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas. Vilnius : Mokslas, 1981.
Vasmer M. Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. I. Die ostgrenze der baltischen Stämme //
Sitzungsberichte der Preußischen Akademie der Wissenschaften. S.-Ber. Philos.-hist. Klasse. Bd. 16.
Berlin, 1932. S. 637–666.
Vasmer M. Balten und Finnen im Gebiet von Pskov // Studi baltici / G. Devoto. Roma : Ist., 1933. № 3.
S. 27–34.
Vasmer M. Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. II. Die ehemalige Ausbreitung der Westfinnen
in den heutigen slavischen Ländern // Sitzungsberichte der Preußischen Akademie der Wissenschaften.
S.-Ber. Philos.-hist. Klasse. Bd. 18. Berlin, 1934. S. 351–440.
Vasmer M. Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. III. Merja und Tscheremissen // Sitzungsberichte der Preußischen Akademie der Wissenschaften. S.-Ber. Philos.-hist. Klasse. Bd. 19. Berlin,
1935. S. 507–594.
Рукопись поступила в редакцию 05.12 2012 г.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
27
V. L. Vasilyev
Yaroslav-the-Wise Novgorod State University
(Veliky Novgorod, Russia)
vihnn@mail.ru
HYDRONYMS ENDING IN -ZHA (-ЖА) IN THE RUSSIAN NORTH-WEST
(Structure, Etymology, Microsystemic Ties, Linguo-Ethnic Attribution)
The article deals with river and lake-names ending in -zha in the Russian North-West,
notably on the historical territories of Novgorod, Pskov and Toropets, analyzing the abovementioned hydronyms in the structural, derivational, microsystemic, semantic, etymological
and lingo-ethnic aspects. The study of the names in question soundly reveals the basic ancient
strata of the region: Slavic, Baltic and Finno-Ugric.
K e y w o r d s: Baltic languages, Russian language, Slavic languages, Finno-Ugric
languages, Russian North-West, hydronymy, river and lake-names ending in -zha, etymology,
substrate hydronymy.
Ageyeva, R. A. (1989). Gidronimiia Russkogo Severo-Zapada kak istochnik kul'turno-istoricheskoi informatsii [Russian North-Western Hydronymy as a Source of Cultural and Historical Information].
Moscow: Nauka.
Alekseyev, L. V. (1968). O rasprostranenii toponimov “Mezha” i “Rubezh” v Vostochnoi Evrope [On the
Distribution of the Mezha and Rubezh Toponyms in Eastern Europe]. In E. I. Krupnov et al. (Eds.),
Slaviane i Rus': sbornik statei: k 60-letiiu akad. B. A. Rybakova [Slavs and Russia: A Collection of
Articles for the 60th Anniversary of Academician B. A. Rybakov] (pp. 245–250). Moscow: Nauka.
Baranov, K. V. (Ed.). (1999–2009). Pistsovye knigi Novgorodskoi zemli [Novgorod Land Cadaster Books].
(Vols. 1–6). Moscow: Drevlekhranilishche: Arkheograficheskii tsentr: Pamiatniki istoricheskoi mysli.
Būga, K. (1958–1961). Rinktiniai raštai [Selected Writings]. (Vols. 1–3). Vilnius: Valstybinė politinės ir
mokslinės literatūros leidykla.
Duridanov, I. (1969). Thrakisch-dakische Studien. I. Teil: Die thrakisch und dakisch-baltischen Sprachbeziehungen [Thracian and Dacian Studies. Part 1: Thracian ans Dacian-Baltic Linguistic Connections]. Sofia: Vrlg. der Bulg. Akad. der Wiss.
Ekblom, R. (1915). Rus- et Varęg- dans les noms de lieux de la région de Novgorod [Rus- and Varęg- in
the Novgorod Region Place Names]. Stockholm.
Endzelīns, J. (1956–1961). Latvijas PSR vietvārdi [Place Names of the Latvian SSR]. (Vol. 1–2). Rigā:
LPSR ZA izd.
Fasmer, M. (1986–1987). Etimologicheskii slovar' russkogo iazyka [An Etymological Dictionary of the
Russian Language]. (Vols. 1–4). Moscow: Progress.
Filin, F. P., Sorokoletov, F. P., & Myznikov, S. A. (Eds.). (1965–). Slovar' russkikh narodnykh govorov
[A Dictionary of Russian Popular Dialects]. (Vols. 1–). Moscow, Leningrad, Saint Petersburg: Nauka.
Gerullis, G. (1922). Die altpreußischen Ortsnamen [Old Prussian Toponyms]. Berlin, Leipzig: Walter
de Gruyter.
Grinchenko, B. D. (1907–1909). Slovnik ukraїns'koї movi [A Dictionary of the Ukrainian Language].
(Vols. 1–4). Kiev: Redaktsіia zhurnala Kіevskaia Starina.
Grkoviћ, M. (1977). Rechnik lichnikh imena kod Srba [A Dictionary of Serbian Personal Names]. Belgrade: Vuk Karaџiћ.
Helimski, E. A. (2005). Nasledie severo-zapadnoi gruppy finno-ugorskikh iazykov v substratnoi toponimii i
leksike: rekonstruktsii, istoricheskaia fonetika, etimologiia [The Heritage of the North-Western Group
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
В. Л. Васильев
of the Finno-Ugric Languages in Substrate Toponymy and Vocabulary: Reconstructions, Historical
Phonetics, Etymology]. In M. E. Ruth, & L. A. Feoktistova (Eds.), Onomastika v krugu gumanitarnykh nauk [Onomastics among Humanities] (pp. 71–74). Ekaterinburg: Ural University Press.
Karpenko, O. P. (2003). Gidronimikon Tsentral'nogo Polissia [The Hydronymy of Central Polessye].
Kiev: Kii.
Kert, G. M. (2009). Saamskaia toponimnaia leksika [The Sami Toponymic Vocabulary]. Petrozavodsk:
Karel'skii nauch. tsentr RAN.
Levichkin, A. N., & Myznikov, S. A. (Eds.). (2010). Novgorodskii oblastnoi slovar' [Novgorod Regional
Dictionary]. Saint Petersburg: Nauka.
Matveyev, A. K. (2001–2007). Substratnaia toponimiia Russkogo Severa [Substrate Toponymy of the
Russian North]. (Vols. 1–3). Ekaterinburg: Ural University Press.
Matveyev, A. K. (2006). Onomatologiia [Onomatology]. Moscow: Nauka.
Mikkola, J. (1938). Die älteren Berührungen zwischen Ostseefinnisch und Russisch [The Oldest Contacts
between Baltic Finnish and Russian Peoples]. Helsinki: Suomalais-ugrilainen seura.
Miklosich, Fr. (1927). Die Bildung der slavischen Personen- und Ortsnamen: drei Abhandlungen [Slavic
Personal and Geographic Names Formation: Three Essays]. Heidelberg: Winter.
Mullonen, I. I. (1994). Ocherki vepsskoi toponimii [Essays on Veps Toponymy]. Saint Petersburg: Nauka.
Mullonen, I. I. (2002). Toponimiia Prisvir'ia: Problemy etnoiazykovogo kontaktirovaniia [Prisvirye Toponymy: Problems of Ethnic and Linguistic Contacts]. Petrozavodsk: PetrGU.
Mullonen, I. I., Azarova, I. V., & Gerd, A. S. (1997). Slovar' gidronimov Iugo-Vostochnogo Priladozh'ia
(bassein reki Svir') [A Dictionary of Hydronyms of South-East Ladoga Region (The Svir River
Basin)]. Saint Petersburg: Saint Petersburg University Press.
Myznikov, S. A. (2003). Russkie govory Obonezh'ia: areal'no-etimologicheskoe issledovanie leksiki
pribaltiisko-finskogo proiskhozhdeniia [Russian Dialects of Onega River Region: An Areal and
Etymological Analysis of the Vocabulary of Finno-Baltic Origin]. Saint Petersburg: Nauka.
Myznikov, S. A. (2004). Leksika finno-ugorskogo proiskhozhdeniia v russkikh govorakh Severo-Zapada:
Etimologicheskii i lingvogeograficheskii analiz [Finno-Ugric Vocabulary in the Russian Dialects of
the North-West: An Etymological and Areal Analysis]. Saint Petersburg: Nauka.
Naktinienė, G., Paulauskas, J., Petrokienė, R. et al. (1941–2002). Lietuvių kalbos žodynas [A Lithuanian
Dictionary]. (Vols. 1–20). Vilnius: Lietuvių kalbos institutas. Retrieved from: http://www.lkz.lt/
autl.htm.
Nevolin, K. A. (1853). O piatinakh i pogostakh Novgorodskikh v XVI veke, s prilozheniem karty [On
Novgorod 16th Centuries Pyatinas and Pogosts, Incl. a Map]. Saint Petersburg: Tip. Imp. Akad. Nauk.
Novgorodskie pistsovye knigi, izd. Arkheograficheskoiu komissieiu [Novgorod Cadaster Books Published
by the Archaeographic Commission]. (1886–1905). (Vols. 4–5). Saint Petersburg: Tip. V. Bezobrazova i komp.
Perepisnaia okladnaia kniga po Novugorodu Votskoi piatiny 7008 goda [A 7008 Year Cadaster Book of
Novgorod Land Votskaya Pyatina]. (1851–1852). Moscow: Universitetskaia tip.
Podobedov, V. A., & Volodin, N. P. (Eds.). (1907–1912). Spisok naselennykh mest Novgorodskoi gubernii
[A List of Novgorod Region Settlements]. (Vols. 1–10). Novgorod: Gubernskaia tip.
Polnoe sobranie russkikh letopisei, izd. po vysochaishemu poveleniiu Arkheograficheskoiu komissieiu
[A Comprehensive Collection of Russian Chronicles Published by the Archaeographic Commission].
(1879). (Vol. 3, Issue 2). Saint Petersburg: Tip. Imp. Akad. Nauk.
Popov, A. I. (1948). Toponimicheskoe izuchenie Vostochnoi Evropy [A Toponymic Study of Eastern Europe].
Uchenye zapiski Leningradskogo universiteta, 105. Seriia vostokovedcheskikh nauk, 2, 105–106.
Popov, A. I. (1981). Sledy vremen minuvshikh. Iz istorii geograficheskikh nazvanii Leningradskoi, Pskovskoi
i Novgorodskoi oblastei [Traces of Times Long Gone. A History of Geographic Names of Leningrad,
Pskov and Novgorod Regions]. Leningrad: Nauka.
Rospond, S. (1983). Słowiańskie nazwy miejscome z sufiksem -j' [Slavic Place Names Suffixed with -j'].
Wrocław: Wrocław University Press.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гидронимия на -жа в регионе Русского Северо-Запада
29
Savukynas, B., Grinaveckienė, E., Senkus, J. et al. (1963). Lietuvos TSR upių ir ežerų vardynas [River and
Lake Names of the Lithuanian SSR]. Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.
Schlimpert, G. (1978). Slawische Personennamen im mittelalterlichen Quellen zur deutschen Geschichte
[Slavic Personal Names in Medieval Sources on German History]. Berlin: Akad.-Vrlg.
Shanko, D. F. (1929). Reki i lesa Leningradskoi oblasti [Rivers and Forests of Leningrad Region]. Leningrad: Izd. Leningr. obl. zem. upravleniia.
Slovar' russkogo iazyka XI–XVII vekov [A Dictionary of the Russian Language of the 11–17th Centuries]
(1975–). (Vols. 1–). Moscow: Nauka.
Spiski naselennykh mest Rossiiskoi imperii, sost. i izdavaemye Tsentr. statist. kom. M-va vnutr. del. [Lists
of Settlements of the Russian Empire Edited and Published by the Central Statistics Committee of
the Ministery of Home Affairs] (1862–1885). (Vol. 34–43). Saint Petersburg: Tip. Karla Vul'fa.
Sreznevsky, I. I. (1893–1912). Materialy dlia slovaria drevnerusskogo iazyka [Materials for a Dictionary
of the Old Russian Language]. (Vols. 1–3). Saint Petersburg.
Strogova, V. P. (Ed.). (1992–2000). Novgorodskii oblastnoi slovar' [Novgorod Regional Dictionary]. (Vols.
1–13). Novgorod: Izd-vo Novgorodskogo gos. pedinstituta.
Suomen kielen etymologinen sanakirja [An Etymological Dictionary of the Finnish Language]. (Vols.
1–7). (1955–1981). Helsinki: Suomalais-ugrilainen Seura.
Suomen sanojen alkuperä [The Origins of Finnish Words]. (Vols. 1–3). (1992–2000). Helsinki: Suomalaisen kirjallisuuden seura.
Svoboda, J. (1964). Staročeská osobní jména a našé příjmení [Old Czech Personal Names and Our Surnames]. Praha: Nakl. ČSAV.
Taszycki, W., & Malec, M. (1965–1987). Słownik staropolskich nazw osobowych [Dictionary of Old Polish
Personal Names]. (Vols. 1–7). Wrocław; Warszawa; Kraków: Zakład Narodowy im. Ossolińskich.
Toporov, V. N. (1995). O severo-zapadnom lokuse baltiiskoi gidronimii [On the North-Western Area of
Baltic Hydronymy]. Res Balticae: miscellanea Italiana di studi Baltistici, 1, 13–40.
Toporov, V. N. (2001). K voprosu o “novgorodsko-litovskom” prostranstve i ego iazykovoi kharakteristike
(po materialam XIII–XV vekov) [On “Novgorod-Lithuanian” Space and Its Linguistic Characteristics
(With Reference to the 13–15th Centuries)]. Res Balticae: miscellanea Italiana di Studi Baltistici,
7, 7–22.
Toporov, V. N., & Trubachev, O. N. (1962). Lingvisticheskii analiz gidronimov Verkhnego Podneprov'ia
[A Linguistic Analysis of Upper Dnieper Region Hydronymy]. Moscow: Nauka.
Trubachev, O. N. (1968). Nazvaniya rek Pravoberezhnoy Ukrainy [River Names of the Right-bank
Ukraine]. Moscow: Nauka.
Trubachev, O. N., & Zhuravlev, A. F. (Eds.). (1974–). Etimologicheskii slovar' slavianskikh iazykov: Praslavianskii leksicheskii fond [An Etymological Dictionary of the Slavic Languages. Proto-Slavic
Word Stock]. (Vols. 1–). Moscow: Nauka.
Vanagas, A. (1970). Lietuvos TSR hidronimų daryba [Lithuanian SSR Hydronymy Formation]. Vilnius:
Leid. Mintis.
Vanagas, A. (1981). Lietuvių hidronimų etimologinis žodynas [An Etymological Dictionary of Lithuanian
Hydronymy]. Vilnius: Mokslas.
Vasilyev, V. L. (2003). Ocherki novgorodskoi substratnoi toponimii (dr.-balt. Dolzhino, Tsemena) [Essays on Novgorod Substrate Toponymy (Old Balt. Dolzhino, Tsemena)]. In A. D. Cherenkova (Ed.),
Problemy izucheniia zhivogo russkogo slova na rubezhe tysiacheletii [Problems of Studying the Live
Russian Word at the Turn of the Millennium] (pp. 112–117). Voronezh: VGPU.
Vasilyev, V. L. (2005). Arkhaicheskaia toponimiia Novgorodskoi zemli: (Drevneslavianskie deantroponimnye obrazovaniia) [Archaic Toponymy of Novgorod Land (Old Slavic Derivatives from Anthroponyms)]. Veliky Novgorod: Novgorod State Unversity Press.
Vasilyev, V. L. (2008). Zametki po slavianskoi toponimicheskoi arkhaike Novgorodskoi zemli (Psizha,
Pliussa, Pliska, Pskova i dr.) [Notes on the Archaic Slavonic Toponymy of Novgorod Land (Psizha,
Plyussa, Pliska, Pskova and others)]. Voprosy onomastiki, 2(6), 5–17.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
В. Л. Васильев
Vasmer, M. (1932). Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. I. Die ostgrenze der baltischen
Stämme [A Contribution to the Historical Demography of Eastern Europe. 1. Eastern Limits of
Baltic Tribes], Sitzungsberichte der Preußischen Akademie der Wissenschaften. S.-Ber. Philos.-hist.
Klasse, 16, 637–666.
Vasmer, M. (1933). Balten und Finnen im Gebiet von Pskov [The Balts and the Finnish in Pskov Region].
In Devoto, G. (Ed.), Studi baltici, 3 (pp. 27–34). Roma: Ist.
Vasmer, M. (1934). Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. II. Die ehemalige Ausbreitung
der Westfinnen in den heutigen slavischen Ländern [A Contribution to the Historical Demography
of Eastern Europe. 2. The Ancient Settling Area of the West Finnish People in Contemporary Slavic
Lands], Sitzungsberichte der Preußischen Akademie der Wissenschaften. S.-Ber. Philos.-hist. Klasse,
18, 351–440.
Vasmer, M. (1935). Beiträge zur historischen Völkerkunde Osteuropas. III. Merja und Tscheremissen
[A Contribution to the Historical Demography of Eastern Europe. 3. The Merians and the Cheremissians], Sitzungsberichte der Preußischen Akademie der Wissenschaften. S.-Ber. Philos.-hist. Klasse,
19, 507–594.
Vasmer, M. (1962–1980). Russisches geographisches Namenbuch [A Catalogue of Russian Place Names].
(Vols. 1–10). Wiesbaden: Harrassowitz.
Zaliznyak, A. A. (2004). Drevnenovgorodskii dialekt [The Old Novgorod Dialect] (2nd ed.). Moscow:
Iazyki slavianskoi kul'tury.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
811.511.1’373.21 + 811.17’373.21 +
+ 811.511.112’373.21 + 81’44
Д. В. Кузьмин
Институт языка, литературы и истории
Карельского научного центра РАН
(Петрозаводск)
kusmiccu@hotmail.com
Влияние финского языка
на топонимию Приграничной Карелии
В статье проводится детальный анализ явлений, обусловленных влиянием
финского языка на карельские говоры Приграничной Карелии. Основываясь
на топонимическом материале, автор выявляет ряд основных фонетических,
фонетико-морфологических и лексических особенностей, возникших
в карельских говорах региона под влиянием финского языка. Согласно
концепции автора, наиболее значительный пласт «финнизированных» топонимов
Приграничной Карелии связан с наследием переселенцев из губернии Саво,
говоривших на восточнофинском наречии, однако в статье рассматриваются
и другие источники финского влияния.
К л ю ч е в ы е с л о в а: финно-угорские языки, прибалтийско-финские
языки, карельский язык, карельские говоры, Приладожская Карелия,
Приграничная Карелия, топонимия, карелоязычная топонимия, финскокарельское языковое взаимодействие.
Финская, или Приграничная, Карелия (фин. Raja-Karjala) является северной
частью Приладожской Карелии, охватывая территории, расположенные к северу
от Ладожского озера. Сейчас часть Северного Приладожья находится в составе
Республики Карелия (Суоярвский, Питкярантский и Сортавальский районы),
другая часть — в Финляндии, в составе губернии Северная Карелия. Северное
Приладожье (исторически Задняя Корела), наряду с Карельским перешейком,
известно как регион, где происходило формирование карельского этноса.
© Кузьмин Д. В. , 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
Д. В. Кузьмин
В границах Финляндии до 1944 г. на этой территории располагалось шесть
волостей Салминского уезда, в которых проживало православное карелоязычное
население: Импилахти (карел. Imbilahti, фин. Impilahti), Суйстамо (карел., фин.
Suistamo), Соанлахти (карел. Sovanlahti, фин. Soanlahti), Салми (карел., фин.
Salmi), Суоярви (карел., фин. Suojärvi) и Корписелькя (карел. Korbiselgä, фин.
Korpiselkä). Необходимо, однако, отметить, что территория бытования карельского языка в Финляндии в первой половине XX в. была несколько шире. К ней
относилась, например, волость Иломантси (карел. Il’manči, фин. Ilomantsi), а также восточные части волостей Вяртсиля (карел. Värččilä, фин. Värtsilä) и Харлу
(карел., фин. Harlu), непосредственно граничившие с Финской Карелией с севера
и запада. Во второй половине XVII в. упомянутые выше территории входили
в состав Сердобольского, Иломанского и Соломенского погостов Корельского
уезда Водской Пятины.
Начало освоения Корельского уезда финноязычным населением связано
с событиями Ливонской войны. В 1580 г. уезд был захвачен шведскими войсками под командованием П. Делагарди и оставался в составе Швеции до 1595 г.,
когда Приладожье вновь было возвращено России согласно условиям Тявзинского мира. Наиболее активные действия Шведского государства по заселению
карелоязычных территорий финским населением связаны все же с событиями
конца 50-х гг. XVII в. После неудачной попытки России отвоевать утраченный
в 1611 г. Корельский уезд в русско-шведской войне 1656–1658 гг. большая часть
православных карел покинула родовую территорию, переселившись в Россию.
Опустевшие земли были заселены финноязычным населением, главным образом
новопоселенцами из провинции Саво, или Саволакс. Последнее подтверждается
тем, что практически вся территория Приграничной Карелии входит в зону распространения саволаксских говоров финского языка. Кроме того, в XVII в. сюда
мигрировало население из привыборгских уездов Карельского перешейка.
После Северной войны Приладожье наряду с другими шведскими территориями снова отошло к России, где стало частью Выборгской губернии, а с 1811 г. —
частью Великого Княжества Финляндского в ее составе.
Уже в конце XVII в. на территории Кексгольмского лёна (в бывшем Корельском уезде) основу населения составляли финны. Исключением была Приграничная Карелия, где даже в начале XX в. Во всех волостях этническим большинством
оставалось карелоязычное население, а карельский язык оставался родным для
80 % населения вплоть до начала Второй мировой войны [Harakka, 2]. В то же
время к началу XX в. на карелоязычных территориях Финляндии ощущалось
влияние финского языка, которое было особенно заметно в западных частях волостей Импилахти, Суйстамо, Соанлахти и Корписелькя, а также в восточной
части прихода Иломантси, где финнов проживало примерно столько же, сколько
и карел.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33
Влияние финского языка на топонимию Приграничной Карелии
В первые десятилетия ХХ в. Приграничную Карелию населяло достаточно
много финнов, говоривших на восточных говорах финского языка; приблизительно половина этого населения (около 11 500 чел.) проживала в самых южных
приходах: Импилахти (более 7 000 чел.) и Салми (около 4 500 чел.). Тем не менее,
языком большинства в Приграничной Карелии был все же карельский язык (см.
табл. 1).
Таблица 1
Приход
Конфессиональная
принадлежность
населения
Православные
(≈ карелы)
Лютеране
(≈ финны)
Иломантси Импилахти Корписелькя
1860 г.
1939 г.
1939 г.
Салми
1939 г.
Соанлахти
1939 г.
Суйстамо
1939 г.
2 968
27,5 %
7 055
50 %
2 281
64 %
9 710
69 %
1 396
58 %
7 650
85 %
7 744
7 135
1 303
4 457
1 004
1 336
Следует отметить, что в Приграничной Карелии, несмотря на незначительность ее территории, карельский язык не был единым. Основным здесь являлся
южнокарельский диалект собственно карельского наречия, но в отдельных зонах — иногда даже в пределах одного прихода — были представлены отличающиеся друг от друга говоры. На наиболее чистом южнокарельском диалекте говорили
только в северной части прихода Суоярви и в восточных частях Иломантси, т. е.
В деревнях, располагавшихся в непосредственной близости с Поросозерской волостью, на границе с СССР. Ливвиковское наречие использовалось в приходах
Импилахти и Салми, а также в восточных частях Суйстамо и Суоярви1. Наиболее
«пестрыми» в языковом отношении являлись ливвиковские говоры прихода Импилахти, где в речи населения, помимо влияния собственно карельского языка,
отражалось влияние саволаксских и юго-восточных говоров финского языка.
В Иломантси и Корписелькя, а также в западных частях Импилахти и Суйстамо
бытовали говоры, переходные между собственно карельскими и саволаксскими.
Это связано с тем, что на карельский язык самых западных деревень, находящихся
на карело-финском пограничье, восточнофинские говоры оказывали влияние уже
несколько столетий. В целом же к концу 1930-х гг. сохранение архаичных черт
карельского языка в Приграничной Карелии наилучшим образом прослеживается
при продвижении с запада на восток, в сторону границы с Советским Союзом.
1
Ливвиковское влияние отмечается во многих частях Приграничной Карелии, за исключением
самых западных и северных ее территорий.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
Д. В. Кузьмин
Что касается карелоязычной топонимии региона, то основной этап ее сбора
пришелся на середину 1960-х гг. Разумеется, за четверть столетия карельский
язык не сохранился таким, каким он был в конце 1930-х гг. на родовой территории
до полной эвакуации населения. Как собиратели топонимии того времени, так и
сами информанты-карелы свидетельствовали о том, что сохранение «прежнего»,
«чистого» карельского языка было явлением достаточно редким, особенно у людей
моложе шестидесяти лет. Например, родившийся в 1910 г. Й. Куханен в интервью
заметил, что его родители, а особенно их родители, говорили «совсем на другом
языке», т. е. на языке более архаичном, чем тот, на котором говорят сейчас [NA].
К середине 1960-х гг. на язык карел во многом повлияли восточнофинские говоры
губернии Саво — региона, куда с 1939 по 1944 г. была эвакуирована значительная
часть карельского населения. Немаловажными проводниками финского влияния
были также школа и литературный финский язык. Как отметил в 1964 г. финляндский исследователь М. Есканен, значительная часть молодого поколения карел,
рожденного в 1930-е гг., является уже практически финноговорящей [Там же].
Быстрое исчезновение карельского языка в Финляндии неудивительно, поскольку
карельский очень близок к финскому, а близкородственным языком — при условии
попадания в языковую среду — легко овладевает любой говорящий. Наиболее
же архаичная карельская речь в 1960-е гг. сохранялась у представителей старого
поколения, рожденного в конце XIX — начале ХХ в.
Естественно, что в этой ситуации не осталась неизменной и топонимия:
многие географические названия приобрели черты, свойственные либо восточнофинским говорам, либо финскому литературному языку. В практике собирателей
1960-х гг. нередки случаи, когда форма одного и того же топонима неоднократно
менялась даже в речи одного и того же информанта, поэтому было достаточно
сложно выяснить, какая из упомянутых форм является исходной. Стариков, которые бы хорошо помнили прежнюю карелоязычную топонимию, оставалось к тому
времени немного, а диалект среднего поколения, как и традиционные карельские
названия, стал постепенно выходить из употребления. Собиратели 1960-х гг. отмечают также, что лучше всего топонимия и диалект сохранялись у тех, кто по
роду деятельности мало соприкасался с новой действительностью и кто в силу
профессии был связан ранее с охотой и рыболовством [NA].
Старая традиционная топонимия сохранялась прежде всего в именах крупных
природных объектов, особенно водных. В то же время многие из таких имен являются относительно поздними: они появились в последней трети XIX в. В результате
земельной реформы и к середине ХХ в. приобрели статус «народных». Подобная
ситуация наблюдается в микротопонимии и в названиях домов. Например, многие
хранящиеся в топонимическом архиве Финляндии названия домов не использовались в среде карельского населения рубежа XIX–XX вв., т. е. имели только официальный статус — однако в 1960-е гг. они стали «народными», поскольку новое
поколение тогда уже не помнило традиционных неофициальных названий [NA].
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Влияние финского языка на топонимию Приграничной Карелии
35
Таким образом, в 1960-е гг. значительная часть карелоязычной топонимии
представляла собой своеобразный гибрид, соединяющий черты карельского языка,
восточнофинских говоров и финского литературного языка. Эту «гибридность»
хорошо отражают параллельные формы названий, ср.: Kagrahanmäk — Kagrahanmägi, Kankaanmägi — Kangahanmägi, Katajamägi — Kadajamägi, Kinnarisenmägi — Kinnarizenmägi, Koposenmägi — Kobozenmägi, Kotimägi — Kodimägi,
Kul’l’unkallio — Kul’l’unkallivo, Lintumägi — Lindumägi, Losonranda — Lozoranda,
Matomägi — Madomägi, Multamägi — Muldamägi, Mutalahenpeldo — Mudalahtenpeldo, Mägiahonjalkapolku — Mägiahonjalgapolgu, Mäkrämägi — Mägrämägi,
Petäjikkömägi — Pedäjikkömägi, Rinteenselgä — Rindienselgä и др.
Далее, основываясь на топонимическом материале, представим более подробный анализ тех явлений, в которых можно видеть исчезающие черты карельского
языка и традиционных карелоязычных названий:
— глухие взрывные на месте звонких взрывных, ср.: дор. Savitoroka — Savidoroga (Уомаа, Имп.), оз. Luopahaine — Luobahaine (Леппясюрья, Суйст.), дом
Kankahan Kirilä — *Kangahan Kirilä (Виексинки, Корп.);
— отсутствие консонантных групп в начале слова, ср.: бор Liittakangas (Вуоттониеми, Илом.) ~ liitta, pliitta ‘каменная плита’; руч. Lotinanpuro (Хойлола, Корп.)
~ lotina, plotina ‘плотина’; бер. Lehmivuaranristani (Лехмиваара, Корп.) ~ rista(ni),
brista(ni) ‘пирс, пристань’; плотина Romovantammi / Gromovantammi (Корп.) <
Громов (фамилия); дом Linnikkala (Ялонваара, Суйст.) < Блинникка (фамилия);
— переход согласного в гласный перед сонорным, ср.: возв. Kaura-aho —
Kagrahanmäk (Ниетъярви, Имп.), возв. Kauravuara (Хиппола, Имп.), бол. Teerisuo —
Teirisuo — Tetrisuo (Ниетъярви, Имп.), фамилия Kauris — Kabris (Салонкюля,
Суояр.), имя Гавриил: Kauro — Kabri;
— s, š на месте š, z, ž, ср.: kanervažikko — kanervašikko ‘место, поросшее вереском’, kazes — kases ‘подготовленная к сжиганию подсека’, kažleikko — kašleikko
‘заросли тростника’, kuuzikko — kuusikko ‘ельник’, mužikku — mušikku ‘мужчина’,
rasi — raži ‘подсека, оставшаяся невыжженной’, šuari — suari ‘остров’, Zaga —
Saka (имя Захар), оз. Žoltti — Soltti (Суояр.); д. Maižu — Maisu (Лоймола, Суйст.),
возв. Huabažima — Huapašima (Варпакюля, Суояр.);
— утрата -h- в интервокальной позиции: kankaan — kangahan (gen. от ‘бор’),
д. Kaipaa — Kaibahankylä (Суояр.), руч. Kollaanoja — Kollahanjogi (Лоймола,
Суйст.), оз. Muntaanjärvi — Muntahanjärvi (Толваярви, Корп.), оз. Roukkeenlampi — Roukkehenlambi (Петаяселькя, Суйст.), возв. Kankaanmägi — *Kangahanmägi
(Сумерия, Имп.), мыс Kuoppeenniemi — Kuoppehenniemi (Уомаа, Имп.);
— переход č(č) и č’ > ts, ср.: (в топонимии) оз. Ihačunjärvi — Ihatsunjärvi (Ихаччу, Суйст.), возв. Laččimäki — Latsipaikka (Пуроваара, Имп.), ск. Pač’askallii —
Patsaskallii (Кителя, Имп.), о-в Rupičču — зал. Rupitsunlahti (Сумериа, Имп.), возв.
Peč’olanvuara — дом Petsula (Хойлола, Корп.), возв. Riäč’ynvuara — Riätsynvaara
(Соан.); (в антропонимии) Peč’u — Petsu (имя Пётр), Čoppi — Tsoppi (имя Степан),
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
Д. В. Кузьмин
Čokkine — Tsokkinen (род) (Чокки, Корп.), Lyč’y — Lytsy (род) (Сарка, Суйст.),
Maččine — Matsinen (род) (Варпакюля, Суояр.; Руокоярви, Имп.), Pančo — Pantsu
(род) (Хунукка, Имп.), Tauč’i — Tautsi (род) (Руокоярви, Имп.);
— переход č > s, ср.: о-в Časounasoari — Siässynäsoar(i) (Хунттила, Имп.),
оз. Čirgoijärvi — Sirkoinjärvi (Ууксуярви, Суйст.), мыс Čoroinniemi — Sorronniemi (Хюрсюля, Суояр.), д. Čikki — Sikki (Корп.), возв. Čäkinselkä — Säkinselekä
(Куйкка, Соан.);
— переход č(č) > t(t), ср.: покос Nebräčči — Nebriätti (Кютёсюрья, Имп.),
р. Ruočakko — Ruot’akko (Пюориттая, Суйст.), возв. Ruočinaho — Ruotinaho (Риеккала, Корп.), оз. Ščirvanlambi — St’irvanlambi (Мойссиенваара, Суояр.);
— исчезновение чередований lg // ll, rg // rr, st // ss в падежных формах, ср.:
sellän > selän (selgä), orron > oron (orgo), perron > peron (pergo); руч. Mustanlamminpuro — Mussanlamminpuro (Виексинки, Корп.);
— склонение слова lambi / lampi ‘лесное озерко’ по типу основ на -e, ср.:
родник Lammensilmä — *Lamminsilmä (Сумерия, Имп.).
Что касается отраженных в топонимии явлений, присущих восточнофинским
саволаксским говорам, то их ряд выглядит следующим образом:
— появление «шва» (или редуцируемого гласного), ср.: возв. Eteläselegä <
selgä, мыс Jylyheikkö < jylheikkö, бор Jylymäkänkankas < jylmäkkö, оз. Sulugulammit
< sulgu;
— редукция дифтонгов: переход конечного гласного дифтонга -i, -u, -y > -e,
-o, -ö, ср.: д. Laitizenkylä — Laetizengylä, возв. Taivaššelgy — Taevaššelgy, Laudukatokzienmägi — Laodukatokzienmägi, возв. Toineselgy — Toeneselgy;
— переход -čč- > -ht-, ср.: оз. Meččikanajärvi — Mehtikanajärvi, поле
Meččäpelto — Mehtäpelto, руч. Veiččipuro — Veihtipuro;
— ассимилятивный переход -nk- > -nn-, ср.: боры Lutunkannas, Mastokannas,
Houshuavankannas (< kangas);
— переход на финский слабый тип основы, ср.: мыс Huu’onn(i)eem < huuto
> (карел. Huuvon-), ложб. Koannotko < kota > карел. Kovan-, бол. Raanvarssuo <
rata > карел. Ravanvarsi-;
— геминация, ср.: бол. Aukkeesuo (Aukie-), бер. Korriigiviranda (Koriakivi),
ур. Kylmännytaho (Kylmänyt-), зал. Majjuatlaht(i) (Majualahti), о-в Hoppeesuar’
(Hopie-), ур. Hotteirraivijo (Hotein-);
— появление -j- на месте карел. -v-, ср.: Iljanautijo, Iutanautijo (при карел.
autivo ‘пустошь’); Meččäkallijot, Korgiekallijo (при карел. kallivo ‘скала’); Raunijo
(дом) при карел. raunivo ‘развалины, груда камней’; ср. также имеющий финский
фонетический облик апеллятив tullivardijo ‘караульная служба на границе’;
— палатализация согласного в конце слова, ср.: о-в Hobiesuar’, о-в Randasuar’, возв. Kel’vuara, оз. Kot’därvi;
— выпадение конечного гласного -i в детерминантах, ср.: ель Goštelankuus,
возв. Kagrahanmäk (-mäki), возв. Griišanmäk (-mäki), покос Juvanjogivars (-jogivarsi),
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Влияние финского языка на топонимию Приграничной Карелии
37
покос Jogivarsnurmi (Jogivarsi-), о-в Rabasoar (-soari), о-в Kanavušuar (-šuari), оз.
Ruogärv (-järvi), оз. Hanholamb (-lambi);
— выпадение конечного гласного -i в атрибутивной части топонима, ср.: о-в
Kivluodo (Kivi-), возв. Korpselgä (Korpi-), мыс Kelniemi (Keli-), мыс Kualniemi
(Kuali-), бер. Suurhiekka (Suuri-);
— появление сочетания гласных -ia/-iä в конце слова на месте карел. -ie/-ei,
ср.: камень Koriakivi (карел. korie), пор. Leviäkoski, руч. Leviäoja (карел. levie,
levei), р. Hiihniänjoki (карел. Hiihnie-); антропоним Hobiabarta (карел. Hobieparta);
— переход дифтонгов и сочетаний гласных ea/eä/ie/ia/iä/io в -ee или -ii, ср.:
оз. Huosiilambi (Huosie-), мыс Nagrisneemi (-niemi), выгон Nasareenobota (Nasarein-), возв. Ronteenmägi (Rontien-), о-в Kuoliisuar (Kuolie-), бер. Silliiranda (Silie-);
антропоним Valgii-Vas’a (Valgie-).
Кроме того, в топонимии Приграничной Карелии неоднократно фиксируются
названия, которые содержат лексику, характерную или для литературного языка, или широко бытующую в финских народных говорах, ср.: tullivardijo (фин.
tullivartio ‘караульная служба на границе’), поле Apteekinpeldo (фин. apteekki
‘аптека’), возв. Eteläselegä (фин. etelä, карел. suvi ‘юг’), возв. Isokul’l’u (фин. iso,
карел. suuri ‘большой’), о-в Karhusuar’, оз. Karhulampi (фин. karhu, карел. kond/ie,
-ei ‘медведь’), бер. Meijerinranta (фин. meijeri ‘маслодельня’), возв. Mustikkamägi
(фин. mustikka, карел. mussikka, must’oi ‘черника’), поле Myllypeldo, мельница
Hilippälänmylly (фин. mylly, карел. melličč/y, -ä ‘мельница’), о-в Mökkisuari (фин.
mökki ‘избушка’), поле Navetanpeldo (фин. navetta, карел. liäv/y, -ä ‘хлев’), бол.
Torppusuo (фин. torppa ‘арендуемый земельный участок’).
Приведенные лексемы, впрочем, нередко имеют общефинское распространение, поэтому на основании их фиксации в карельских говорах и топонимии
невозможно делать выводы о том, откуда они проникли в Приграничную Карелию.
В то же время в топонимии региона выявляется несколько моделей-маркеров,
распространение которых все-таки позволяет реконструировать некоторые исторические особенности освоения данного региона. В частности, в этом отношении
показательны такие гидронимические типы, как Hietajärvi/-lampi, Hoikkajärvi/lampi, Louhilampi, Pahakala, -puro [Кузьмин, 2011, 45–56]. Основной ареал их
бытования находится в восточной Финляндии на территории Саво, откуда они,
видимо, и проникли в Приграничную Карелию с притоком сюда восточнофинского населения.
Кроме того, на территории исследуемого региона выявляется ряд топонимических моделей, распространение которых указывает на связи Приграничной
Карелии с другими диалектными зонами финского языка. C большой долей
уверенности можно говорить о том, что их появление может быть увязано с освоением региона в XVII в. выходцами с территории Шведского королевства. Соотношение ряда моделей, известных в Приграничной Карелии, с их исконными
историческими ареалами Финляндии представлено в табл. 2 (см.).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
Д. В. Кузьмин
Таблица 2
Термин / топонимная
модель
neva ‘болото’
Примеры из топонимии
Приграничной Карелии
Lakkaneva (Соан.)
Reposärkänneva (Соан.)
Основной ареал
в топонимии Финляндии
Приботния
räme ‘сырое болотистое Kiččasuonräme (Куйкка, Соан.) средняя и северная Приботния
Rahkaräme (Имп.)
место’
mukkula ‘небольшая
горка округлой формы’
Mukkulanmäki (Керисюрья,
Имп.)
южное Саво и южное
Хяме
pykälistö ‘участок леса, Pykälistönmäki (Мурсула,
помеченный зарубками’ Имп.)
Хяме и южное Саво
raisio ‘расчищенный
покос в лесу’
Raisiinmägi (Хунттила, Имп.)
западное Хяме
palleikko ‘возвышенное место, где много
склонов’
N’uakanpalleikko
(Коконниеми, Суояр.)
юго-восточная Финляндия
(Карельский перешеек)
santa ‘песок, пески’
Satisensanta (Хиппола, Имп.)
юго-западная Финляндия
puro ‘ручей’
Minkinpuro (Орусъярви, Салм.) Саво
Kas’s’unpuro (Толваярви,
Корп.)
putro ‘родник’
Putrot (Метсякюля, Имп.)
Саво
лошади’
hevonperse букв. ‘зад
Hevonperze (поле) (Нийнисюрья, Суйст.)
Hevonperse (зал.) (Корп.)
среднее и северное Саво
оз. Hietajärvi/-lampi
hieta ‘песок’
Hietajärvi (Суояр.)
Hietärvi (Леппясюрья, Суйст.)
южное и северное Саво
оз. Hoikkajärvi/-lampi
hoikka ‘тонкий’
Hoikkalampi (Корп.)
Hoikkajärvi (Илом.)
среднее и северное Саво
оз. Louhilampi
louhi ‘большой камень,
глыба’
Louhilammit (Корп.)
Louhilampi (Хяттиля, Имп.)
восточное Саво
оз. Pahakala /
Pahakalainen
Pahakalainen (Саариваара,
Корп.)
Pahakalalampi (Остронсаари,
Илом.)
восточное Саво
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Влияние финского языка на топонимию Приграничной Карелии
39
Подводя итоги, отметим, что к началу 40-х гг. XX в. влияние финской культуры
и языка (прежде всего восточнофинских говоров) проявляется в Приграничной
Карелии на многих уровнях.
В топонимии региона прослеживается два основных пласта финноязычных
названий: традиционные восточнофинские топонимы (реже — типичные топонимы других диалектных зон) и относительно поздние географические имена,
появившиеся, главным образом, под влиянием финского литературного языка
в процессе употребления их саволаксским населением.
К первой группе относятся топонимические модели, которые восточнофинское население «принесло» с собой с территории Саво в конце XVI и в XVII в.
К этой группе можно отнести также географические названия, образованные на основе лексики, свойственной восточнофинским говорам (прежде всего топонимы,
в которых закрепились географические термины саволаксского происхождения).
Ко второй группе могут быть отнесены финноязычные варианты карелоязычных
топонимов, закрепившиеся первоначально на официальном уровне в результате
общегосударственного землеустройства и картографических работ, но получившие со временем официальный статус и в среде карельского населения.
Открытым остается вопрос, в какой мере упомянутые выше черты, свойственные восточнофинским диалектам и финскому литературному языку, бытовали
в топонимии и языке Приграничной Карелии в 1930-е гг. и ранее? То, что они
существовали в то время, не вызывает сомнений — подтверждением могут быть,
например, записи, сделанные в 1930-х — начале 1940-х гг. Другой вопрос — были
ли эти черты настолько распространенными, как об этом свидетельствует материал, собранный в 1950–1960-е гг.? Решение этих вопросов требует дальнейшего
исследования.
Кузьмин Д. В. Наследие саволаксов в топонимии Карелии // Тр. Карел. науч. центра РАН. 2011. № 6.
Сер. «Гуманитарные исследования». Вып. 2. С. 45–56.
Haarakka P. Karjalan kieli Suomessa (Esitelmä valtakunnallisilla kotiseutupäivillä Valtimolla 8/2001).
NA — Suomen nimiarkisto (Научный топонимический архив НЦ Финляндии, Kotus).
Рукопись поступила в редакцию 12.12.2012 г.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
Д. В. Кузьмин
D. V. Kuzmin
Institute of Language, Literature and History,
Karelian Research Centre, Russian Academy of Sciences
(Petrozavodsk, Russia)
kusmiccu@hotmail.com
FINNISH LANGUAGE INFLUENCE
ON BORDER KARELIAN TOPONYMY
The article provides a detailed analysis of toponymic facts determined by the Finnish
language influence on the border Karelian dialects. On the basis of toponymic data, the author
reveals a number of phonetic, morpho-phonetic and lexical features of the Karelian dialects in
question brought by the Finnish language. According to the author’s theory, the greater part of
the border Karelian “finnicized” toponyms is due to the Savonian migrants’ legacy, Savonians
speaking an East Finnish dialect, but the article also considers other sources of the Finnish
influence.
K e y w o r d s: Finno-Ugric languages, Balto-Fennic languages, Karelian language, Karelian dialects, Ladoga Karelia, border Karelia, toponymy, Karelian toponymy, Finno-Karelian
language contacts.
Haarakka, P. (2001, August). Karjalan kieli Suomessa (Esitelmä valtakunnallisilla kotiseutupäivillä Valtimolla) [The Karelian Language in Finland: Lecture on the National Day of Local Heritage, Valtimo].
Kuzmin, D. V. (2011). Nasledie savolaksov v toponimii Karelii [Savonian Heritage in the Toponymy of
Karelia]. Trudy Karelskogo nauchnogo tsentra RAN, 6(2), 45–56.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Ахметова
811.161.1’373.4 + 811.161.1’28
Государственный республиканский
центр русского фольклора (Москва)
malinxi@rambler.ru
ПРЕЦЕДЕНТНЫЕ ОНИМЫ
В НЕОФИЦИАЛЬНОЙ ОЙКОНИМИИ
В статье на материале русского языка России и стран СНГ рассматриваются
неофициальные ойконимы, мотивированные другими топонимами.
Мотивирующий оним может заменять название населенного пункта (например,
Глазго ‘Глазов’) либо контаминироваться с ним (например, Экибостон
< Экибастуз + Бостон). Чаще всего основанием для привлечения «чужого»
онима к конструированию неофициального варианта служит фонетическое
сходство, в отдельных случаях — общность (реальная или мнимая) между
двумя населенными пунктами. Как представляется, фонетическая мотивация
характерна в большей степени для неофициальной ойконимии в современной
городской традиции, чем в говорах.
К л ю ч е в ы е с л о в а: русский язык, ономастика, топонимия, ойконимия,
неофициальная ойконимия, прецедентные онимы, языковая игра.
Среди распространенных в настоящее время неофициальных ойконимов
велика доля названий, мотивированных другими топонимами. Как можно судить
по источникам, данное явление было характерно уже для последних десятилетий
советской эпохи. Сегодня такие ойконимы широко употребляются в разговорном
регистре, в том числе в языке Интернета (блоги, форумы, социальные сети и т. д.),
иногда попадая в художественную литературу и газеты.
© Ахметова М. В., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
М. В. Ахметова
В народной языковой традиции прецедентные географические названия
широко используются для номинирования различных объектов, в том числе
пространственных. Как убедительно показала Е. Л. Березович, вторичная географическая номинация в говорах обусловлена в первую очередь культурными
коннотациями прецедентных онимов (географическими, социальными, историческими и т. д., например, название куста деревень Турция маркирует отдаленность, название поля Париж указывает на его красоту и плодородность, и т. д.
[Березович, 2007, 184–193]).
Ойконимы, о которых пойдет речь в данной статье, образованы по преимуществу другим образом. Наряду с семантической составляющей, т. е. культурными коннотациями мотивирующих онимов, важной оказывается языковая
составляющая (а в ряде случаев она первична). Иными словами, фонетического
сходства «своего» онима с «чужим» нередко достаточно, чтобы последний был
задействован для создания неофициального названия. Мотивирующий оним
может полностью заменять название города, а чаще контаминироваться с ним
(в терминологии И. В. Крюковой, ономастическое шаржирование: «вид искажающей сатирической стилизации имен собственных, который предполагает наличие
легко узнаваемого прототипа» [Крюкова, 2009, 148]).
В поле зрения данного исследования оказались неофициальные ойконимы,
сконструированные по образу конкретных «чужих» топонимов либо заменяемые
ими. Названия, образованные при помощи ойконимических формантов -град,
-сити, -поль, -абад, -юрт и т. д. (типа Бердскоград ‘Бердск’, Пенза-Сити ‘Пенза’,
Шадринополь ‘Шадринск’, Москвабад ‘Москва’, Ростов-Юрт ‘Ростов-на-Дону’),
остаются за пределами данного исследования.
Всего было выявлено около 200 подобных неофициальных названий (включая
орфографические варианты) для населенных пунктов (городов, поселков и сел
уровня райцентра) на территории России и ближнего зарубежья (список не претендует на исчерпывающую полноту).
Необходимо оговорить, что в ряде случаев граница между заменой и контаминацией довольно зыбка. Поскольку неофициальные ойконимы не относятся к сфере кодифицированной лексики, все выявленные способы написания
представляется оправданным считать орфографическими вариантами. Таким
образом, при омофонии в одних случаях мы имеем дело с заменой, а в других —
с контаминацией: неофициальное название конструируется по образу «чужого»
онима, в котором меняется орфография в соответствии с написанием исходного
топонима (см. табл. 1).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
43
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
Таблица 1
Именуемый населенный пункт
Тихорецк (Краснодарский край)
Замена
Техас
Контаминация
Тихас
Тихоокеанск (ныне Фокино, Приморский край)
Лесозаводск (Приморский край)
Лесосибирск (Красноярский край)
Лиссабон
Лесабон, Лессабон
Лисабон
Лисаковск (Казахстан)
Лисичанск (Украина)
Мончегорск (Мурманская обл.)
Манчестер
Мончестер
Барнаул
Борнео
Барнео
При этом контаминированный ойконим нередко получает более широкое
распространение. Например, при поиске в «Яндексе» по блогам Барнаула Борнео
(включая собственно остров) упоминается в 13 записях, а Барнео — в более чем
200 записях (данные июля 2012 г.). Жители именуемых городов могут рефлексировать по поводу орфографии и нередко указывают на то, что «правильным»
является именно контаминированное написание: «[Я] тихасец, потому что живу
в Тихорецке, и мы его называем Тихас (не путать с Техасом)» (форум «Drom.Ru»,
2008); «Лесозаводск — это у нас Лессабон (именно так, через Е)» (блог «Livejournal.com», зап. урож. Дальнегорска, 2011); «Еще раз. Для особо одаренных.
Лисабон — это прозвище г. Лисаковск. а Лиссабон — это город в Португалии»
(блог «Mail.Ru», зап. жит. Кустаная, 2012); «Ты не путай мАнчестер с мОнчестером1. У нас это Мончегорск» (блог «Liveinternet.Ru», место жительства не
указано, 2012).
Выявленные мотивирующие онимы можно разделить по географическому
принципу:
1. Северная Америка: Бостон, Вашингтон, Голливуд, Даллас, Детройт, ЛасВегас, Канзас, Лос-Аламос, Лос-Анджелес, Мичиган, Монтана, Нью-Йорк, СанФранциско, Техас, Хьюстон, Чикаго; Канада.
2. Западная Европа: Амстердам, Венеция, Глазго, Дрезден, Йоркшир, Кёльн,
Копенгаген, Коста-дель-…2, Куршевель, Ливерпуль, Лиссабон, Люксембург,
Манчестер, Монте-Карло, Неаполь, Палермо, Париж, Уэльс.
1
2
В данном случае сохранена авторская орфография.
Несмотря на то что в этом случае в качестве прототипических могут выступать несколько локусов,
начинающихся с Коста-дель (от исп. Costa del ‘берег’ + предлог, указывающий на местоположение), например, Коста-дель-Соль, Коста-дель-Маресме и т. д., их высокая прецедентность
(статус-но высокие туристические зоны) позволяет включать их в рассматриваемый контекст.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
М. В. Ахметова
3. Азия и Африка: Багдад, Бангладеш, Бомбей, Борнео, Каир, Камерун, Килиманджаро, Китай, Ливан, Назарет, Сайгон, Сингапур, Стамбул, Шанхай.
4. Латинская Америка: Буэнос-Айрес, Колумбия, Коста-Рика, Мексика, Парагвай, Рио-де-Жанейро, Тихуана, Уругвай, Чили.
5. Бывший СССР: Бобруйск, Бухара3, Ереван, Ленинград (Санкт-Петербург),
Москва, Чернобыль, Ялта.
6. Восточная Европа: Македония.
7. Австралия: Мельбурн.
Таким образом, по количеству мотивирующих онимов на неофициальной
«географической карте» в большей степени представлены Западная Европа (18)
и Северная Америка (17); в меньшей степени — страны Азии и Африки (14),
Латинской Америки (9) и бывшего СССР (7); Восточная Европа и Австралия
представлены единичными онимами. Иными словами, «макромир» оказывается
более востребованным, чем «микромир». Наиболее популярны «престижные» американские и западноевропейские, а также «экзотические» азиатские, африканские
и латиноамериканские онимы. Практическое отсутствие восточноевропейских
онимов может свидетельствовать либо о их недостаточной престижности (по
сравнению с первыми), либо о недостаточной экзотичности (по сравнению со вторыми), а австралийских — вероятно, с невысокой актуальностью этого континента.
Некоторые мотивирующие онимы могут служить основой для нескольких
неофициальных названий. Наиболее популярен оним Рио-де-Жанейро, послуживший для обозначения 35 населенных пунктов, далее идут Чикаго (22), Париж
(14), Лос-Анджелес (11), Техас (7), Лас-Вегас (5), Сан-Франциско и Лиссабон
(по 4), Дрезден, Копенгаген и Сингапур (по 3), Бостон, Вашингтон, Нью-Йорк
и Бомбей (по 2). Из городов постсоветского пространства наибольшей популярностью пользуются названия Санкт-Петербурга (Питер — 3 населенных пункта,
Ленинград — 1), Бобруйск (3) и Чернобыль (2). Образования от остальных онимов
единичны.
Рассмотрим стратегии, по которым образуются данные неофициальные
ойконимы.
А. З а м е н а д р у г и м т о п о н и м о м.
1. Замена обусловлена фонетическим и графическим сходством исходного
онима с мотивирующим — от одной буквы до целых слогов либо частей слов
(в ряде случаев задействуется метатеза); иногда дополнительным фактором является общность ритмического строя: Амстердам ‘Амдерма’ (пос., Ненецкий
АО)’; Багдад ‘Богданович’ (Свердловская обл.), ‘Богодухов’ (Украина)’; Бомбей ‘Бейнеу’ (Казахстан)’; Борнео ‘Барнаул’; Бухара ‘Брюховецкая’ (станица,
Бухара, находящаяся на территории современного Узбекистана, относится к «бывшему СССР»
формально; учитывая общее знание о ней как о локусе из мира восточных сказок, вероятно,
логичнее было бы относить ее к странам Азии и Африки.
3
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
45
Краснодарский край)’; Буэнос-Айрес ‘Буинск’ (Респ. Башкортостан)’; Венеция
‘Винница (Украина)’; Глазго ‘Глазов’ (Удмуртская Респ.)’; Даллас ‘Дальнегорск’
(Приморский край), ‘Давлеканово’ (Респ. Башкортостан)’; Детройт ‘Дюртюли’ (Респ. Башкортостан)’; Дрезден ‘Дрезна’ (Московская обл.), ‘Дзержинск’
(Украина), ‘Днепродзержинск’ (Нижегородская обл.)’; Каир ‘Кайеркан’ (пос.
в составе Красноярска)’; Камерун ‘Кемерово’; Кёльн ‘Калининград, ныне
Королёв’ (Московская обл.)’; Канада ‘Канибадам’ (Таджикистан)’; Килиманджаро ‘Килемары’ (пгт, Респ. Марий Эл)’; Коста-Рика ‘Кустанай / Костанай’
(Казахстан)’; Куршевель ‘Кушнаренково’ (село, Респ. Башкортостан)’; Ливан
‘Ливны’ (Орловская обл.)’; Лиссабон ‘Лесозаводск’ (Приморский край), ‘Лесосибирск’ (Красноярский край), ‘Лисичанск’ (Украина), ‘Лисаковск’ (Казахстан)’; Манчестер, Мончестер ‘Мончегорск’ (Мурманская обл.)’; Македония
‘Макеевка’ (Украина)’; Мельбурн и Мичиган ‘Мелеуз’ (Респ. Башкортостан)’;
Монтана и Монте-Карло ‘Мантурово’ (Костромская обл.)’; Назарет ‘Назарово’ (Красноярский край)’; Палермо ‘Полярный’ (Мурманская обл.)’; Парагвай ‘Параньга’ (пгт, Респ. Марий Эл)’; Питер ‘Петропавловск’ (Казахстан),
‘Пятигорск’ (Ставропольский край)’; Сайгон ‘Весьегонск (Тверская обл.)’,
‘Сай-Утёс’ (пос., Казахстан)’; Сан-Франциско ‘Ивано-Франковск’ (Украина)’;
Техас ‘Тихорецк’ (Краснодарский край); ‘Тихоокеанский’ (ныне Фокино, Приморский край), ‘Тахиаташ’ (Узбекистан), ‘Тараз’ (Казахстан)’; Тихуана ‘Тихвин’ (Ленинградская обл.); Уругвай ‘Новый Уренгой’ (Ямало-Ненецкий АО)’;
Фриско (неофиц. Сан-Франциско) ‘Ивано-Франковск’ (Украина)’; Хьюстон
‘Хуст’ (Украина), ‘Хмельницкий’ (Украина); Чикаго ‘Чекмагуш’ (село, Респ.
Башкортостан), ‘Чимкент’ (Казахстан), ‘Чимбай’ (Узбекистан), ‘Чирчик’ (Узбекистан), ‘Черкассы’ (Украина), ‘Чкаловск’ (пос. в составе Калининграда),
‘Чкаловск’ (Нижегородская обл.), ‘Чкаловск’ (Таджикистан), ‘Чашники’ (пгт,
Белоруссия), ‘Череповец’ (Вологодская обл.), ‘Черногорск’ (Респ. Хакасия);
Чили ‘Челябинск’; Ялта ‘Ялуторовск’ (Тюменская обл.).
2. Гораздо реже замена не обусловлена фонетически: Чикаго ‘Искитим’ (Новосибирская обл.); ‘Аягуз’ (Казахстан); ‘Тараз’ (Казахстан); Техас ‘Кзыл-Орда’,
‘Чимкент’ (Казахстан), ‘Янаул’ (Респ. Башкортостан); Стамбул ‘Константиновск’
(Ростовская обл.); Шанхай ‘пгт Новодонецкое’ (Украина); Китай ‘пос. Руэм’
(Респ. Марий Эл).
Б. К о н т а м и н а ц и я.
1. Контаминация обусловлена фонетическим либо графическим сходством
данного топонима с мотивирующим, а также в ряде случаев — ритмическим
строем или действием различных семантических факторов:
Бангладеш > Пангладеш ‘Пангоды’ (пгт, Тюменская обл.);
Борнео > Барнео ‘Барнаул’;
Бобруйск > Хабруйск ‘Хабаровск’;
Бостон > Экибостон-(сити) ‘Экибастуз (Казахстан)’;
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
М. В. Ахметова
Вашингтон > Кишингтон ‘Кишинев’ (Молдавия), Навашингтон ‘Навашино’
(Нижегородская обл.);
Голливуд > Горливуд ‘Горловка’ (Украина);
Гонконг > Джанконг ‘Джанкой’ (Украина);
Ереван > Ереваново ‘Иваново’;
Йоркшир > Йоркшир-Ола ‘Йошкар-Ола’;
Камерун > Кемерун ‘Кемерово’;
Канзас > Пензас-(сити) и штат Пензас ‘Пенза’;
Колумбия > Колумбийск ‘Бийск’ (Алтайский край);
Копенгаген > Колпингаген и Колпенгаген ‘Колпино’ (пос. в составе СанктПетербурга), Кондопенгаген ‘Кондопога’ (Респ. Карелия), Копейскгаген ‘Копейск’
(Челябинская обл.);
Коста-дель > Коста-дель-Мукша ‘Костомукша’ (Респ. Карелия);
Лас-Вегас > Благовегас ‘Благовещенск’, Лис-Вегас ‘Лисаковск’ (Казахстан),
Лас-Львовас ‘Львов (Украина)’, Мос-Вегас ‘Москва’, Хас-Вегас ‘Хасавюрт (Респ.
Дагестан)’;
Ленинград > Лунинград ‘Лунино’ (пгт, Пензенская обл.);
Ливерпуль > Симферпуль ‘Симферополь’ (Украина);
Лиссабон > Лессабон ‘Лесозаводск’ (Приморский край), Лесабон и Лессабон
‘Лесосибирск’ (Красноярский край), Лисабон ‘Лисичанск’ (Украина), ‘Лисаковск’
(Казахстан);
Лос-Аламос > Лос-Арзамас ‘Арзамас-16’ (ныне Саров — Нижегородская
обл.);
Лос-Анджелес > Лос-Анжерос, Лос-Анжерес и Лос-Анжерка ‘АнжероСудженск’ (Кемеровская обл.), Лос-Ангельск ‘Архангельск’ (задействовано также
семантическое поле «ангел»), Дубосанджелес (Дубасанджелес) ‘Дубоссары’
(Молдавия), Лос-Еманжелес ‘Еманжелинск’ (Челябинская обл.), Лес-Анджелес
‘Лесозаводск’ (Приморский край), Лос-Петрос ‘Лосино-Петровский’ (Московская
обл.), Ростанжелес (Ростанджелес) ‘Ростов-на-Дону’, Лос-Таганос и Таганжелес ‘Таганрог’, Лос-Энгелес ‘Энгельс’ (Саратовская обл.) (ср. англ. Los-Angeles);
Люксембург > Нюксенбург ‘Нюксеница’ (село, Вологодская обл.);
Манчестер > Мончестер ‘Мончегорск’ (Мурманская обл.);
Мексика > Мексиканск и Мексикамск ‘Нефтекамск’ (Респ. Башкортостан);
Moscow (Москва) > Можгоу-сити ‘Можга’ (Удмуртская Респ.);
Неаполь > Барнеаполь и Борнеаполь ‘Барнаул’;
Нью-Йорк > Таган-Йорк ‘Таганрог’;
Париж > Подпарижье ‘Подпорожье’ (Ленинградская обл.);
Питер (Санкт-Петербург) > Питерск ‘Петропавловск-Камчатский’;
Рио-де-Жанейро > Рио-де-Анжейро ‘Анжеро-Судженск’ (Кемеровская
обл.), Рио-де-Барано и Рио-(де)-Баранейро ‘Барановичи’ (Белоруссия), (Риоде)-Биробиджанейро ‘Биробиджан’, (Рио-де)-Воронейро ‘Вороново’ (пгт,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
47
Белоруссия), Рио-де-Гукайло и Рио-де Гукайво ‘Гуково’ (Ростовская обл.),
Рио-де-Джангала ‘Джангала’ (село, Казахстан), Рио-де-Жабинейро ‘Жабинка’
(Белоруссия), Рио-де-Жана-Арка (Рио-де-Жанаарка, Рио-де-Жанарка) ‘ЖанаАрка / Жанаарка и Жанарка’ (= пгт Атасу, Казахстан)’, Рио-де-Жайрем ‘Жайрем / Джайрем’ (пгт, Казахстан), Рио-де-Жанажол ‘Жанажол’ (пос., Казахстан)’,
Рио-де-Жаркент ‘Жаркент’ (Казахстан), Рио-де-Жарык ‘Жарык’ (пгт, Казахстан),
Рио-де-Жатайро ‘Жатай’ (пос., Респ. Саха — Якутия)’, Рио-де-Желаево ‘Желаево’ (пос. в составе Уральска, Казахстан), Рио-де-Жетыбай ‘Жетыбай’ (пос., Казахстан), Рио-де-Жирятино ‘Жирятино’ (село, Брянская обл.), Рио-де-Житомир
‘Житомир’ (Украина)’, Рио-де-Коченейро ‘Коченёво’ (пос., Новосибирская обл.),
Рио-(де)-Куженейро ‘Куженер’ (пгт, Респ. Марий Эл), Криво-де-Жанейро ‘Кривой
Рог’ (Украина), (Рио-/Рио-де)-Кургальджинейро и (Рио-/Рио-де)-Коргалжынейро
‘Кургальджино / Коргалжын’ (пос., Казахстан), Рио-(де)-Дрожжанейро ‘Старое
Дрожжаное’ (село, Татарстан), (Рио-/Рио-де)-Таганейро и Сан-Таганейро
‘Таганрог’, Рио-де-Ужур ‘Ужур’ (Красноярский край), Рио-(де)-Цаганамейро
‘Цаган-Аман’ (пос., Респ. Калмыкия), Рио-де-Шагонейро ‘Шагонар’ (Респ. Тыва),
Рио-де-Шиманейро ‘Шимановск’ (Амурская обл.);
Сан-Франциско > Сан-Франковск и Ивано-Франциско ‘Ивано-Франковск’
(Украина), Сан-Рубциско ‘Рубцовск’ (Алтайский край), Сальск-Франциско
‘Сальск’ (Ростовская обл.), Сан-Харцызско ‘Харцызск’ (Украина);
Техас > Тихас ‘Тихорецк’ (Краснодарский край), ‘Тихвин’ (Ленинградская
обл.), ‘Тихоокеанский’ (ныне Фокино, Приморский край)’;
Уэльс > Уэльск ‘Вельск’ (Архангельская обл.);
Уругвай > Новый Уругвай ‘Новый Уренгой’ (Ямало-Ненецкий АО);
Чернобыль > Чернобыльск ‘Челябинск’;
Чикаго > Безенчукаго ‘Безенчук’ (пгт, Самарская обл.), Кокчекаго и Кокчикаго
‘Кокчетав / Кокшетау’ (Казахстан), Нальчикаго ‘Нальчик’, Чикагинск, Чекагинск,
Чикагенск и Чекагенск ‘Челябинск’, Черкаго ‘Черкассы’ (Украина), Чирчикаго
‘Чирчик’ (Узбекистан), Читаго ‘Чита’.
2. Фонетическое сходство не учитывается, при этом мотивирующий оним
в неизменном виде встраивается в структуру исходного онима (что в особенности
характерно для контаминаций с онимом Париж) либо, наоборот, исходный оним
встраивается в структуру мотивирующего (что особенно характерно для контаминаций с Рио-де-Жанейро: Рио-де превращается в своего рода продуктивный
префикс; впрочем, чаще всего он соединяется с ойконимами, начинающимися
с согласного ж). Обычно производный оним является двухкомпонентным либо
осознается как таковой; контаминация происходит благодаря замене одной из его
частей:
Бобруйск > Сосновобобруйск ‘Сосновоборск’ (Красноярский край);
Бостон > Степнобостон ‘Степногорск’ (Казахстан);
Лос-Анджелес > Лос-Ачинск ‘Ачинск’ (Красноярский край);
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
М. В. Ахметова
Париж > Ахан-Париж ‘Ахангаран’ (Узбекистан), Байрам-Париж ‘Байрам-Али’
(Туркменистан), Бахчипариж ‘Бахчисарай’ (Украина), Джан-Париж ‘Джанкой’
(Украина), Джарпариж и Джар-Париж ‘Джаркурган’ (Узбекистан), Джетыпариж и Житипариж ‘Джетыгара / Житикара’ (Казахстан), Жанапариж ‘Жанатас’
(Казахстан), Сары-Париж ‘Сары-Озек’ (пгт, Казахстан); ‘Сары-Шаган’ (пгт,
Казахстан), Стерлипариж ‘Стерлитамак’ (Респ. Башкортостан), Талды-Париж
и Талдыпариж ‘Талды-Курган / Талдыкорган’ (Казахстан), Тахта-Париж ‘ТахтаБазар’ (Туркменистан); ‘Тахтакупыр’ (пгт, Узбекистан);
Рио-де-Жанейро > Рио-де-Барановичи ‘Барановичи’ (Белоруссия), Рио-деБатайск ‘Батайск’ (Ростовская обл.), Рио-де-Бодайбо ‘Бодайбо’ (Иркутская обл.),
Рио-де-Болбасово ‘Болбасово’ (пгт, Белоруссия), Рио-де-Мильково ‘Мильково’
(Ростовская обл.), Рио-де-Селидово ‘Селидово’ (Украина), Рио-де-Шемониха
‘Шемониха’ (= Шемонаиха, Казахстан)’, Рио-де-Шебекино ‘Шебекино’ (Белгородская обл.), Рио-де-Шушары ‘Шушары’ (пос. в составе Санкт-Петербурга).
3. Контаминация обусловлена исключительно семантическими факторами,
ср. Бабруйск ‘Иркутск’ < Бобруйск, Сибчикаго и Сиб-Чикаго ‘Новосибирск’ <
Чикаго, Чикаго-на-Дону ‘Волгодонск’ (Ростовская обл.) < Чикаго + формант наДону, ср. Ростов-на-Дону (см. об этом далее).
Рассматриваемые мотивирующие онимы обладают разной степенью коннотативной нагруженности. Многие из них имеют четкие коннотации, обусловленные
различными источниками — от школьных знаний и средств массовой информации
до художественной литературы и кинематографа. К примеру, Рио-де-Жанейро
является символом «красивой жизни» (в первую очередь, благодаря «Золотому
теленку» И. Ильфа и Е. Петрова, а также его экранизации), Техас ассоциируется
с пустынной местностью, населенной отважными, но не слишком культурными
ковбоями, Чикаго — с криминальным миром гангстеров, а Париж в русской культуре уже не одно столетие является символом европейской культуры и роскоши.
В ряде случаев именно семантический аспект в формировании неофициальных
ойконимов является первостепенным.
Иногда и именуемый, и «чужой» населенный пункт обладают схожими
и вполне реальными признаками. Например, название Арзамаса-16 Лос-Арзамас
задействует сходство с американским городом Лос-Аламосом, где также ведутся разработки ядерного оружия. В 1993 г. Арзамас-16 и Лос-Аламос стали
городами-побратимами; возможно, именно это актуализировало ассоциацию
с американским городом для местных жителей. Название Соснового Бора Соснобыль связано с тем, что в городе расположена Ленинградская АЭС. Очевидно,
неофициальное название возникло после 1986 г., когда произошла авария на
Чернобыльской АЭС, актуализировавшая массовые страхи перед радиоактивным заражением и сделавшая сам ойконим Чернобыль прецедентным. Этим же
ойконимом мотивировано название Челябинска Чернобыльск, обусловленное
обилием в области предприятий атомной промышленности. Название Иваново
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
49
Ереваново < Ереван обусловлено существованием в Ивановской области обширной армянской диаспоры4.
Вероятно, общность климатических условий и географического положения
(на юге страны) обусловило именование Техасом ряда городов Южного Казахстана
(Чимкент, Тараз, реже Караганда).
К этой же группе можно отнести неофициальные названия Бабруйск <
Бобруйск ‘Иркутск’ (на гербе Иркутска изображен зверь бабр) и Стамбул ‘Константиновск’ (ср. сходство названия города с историческим названием Стамбула — Константинополь).
Коннотации, связанные с мотивирующим онимом, со временем могут изменяться, и основанием для его привлечения к конструированию неофициального
ойконима служат разные признаки. К примеру, в конце XIX — первой половине
ХХ в. Чикаго выступал как символ промышленного города, что отражено в именовании Новосибирска Сибчикаго (сокращение от Сибирский Чикаго) по крайней
мере с 1920-х гг.5 Во второй половине ХХ в. Чикаго становится символом разгула
преступности; именно в этом контексте появляются также названия Чикаго для
российского Искитима и казахстанских Аягуза и Тараза6, Чикаго-на-Дону для Волгодонска, Новочикагск для Новочеркасска (в том числе в газетах Ростовской обл.)7.
Остальные неофициальные названия, основанные на фонетическом сходстве, мотивированы онимами с более или менее высокой прецедентностью,
однако признаки, связываемые с мотивирующим онимом, объективно не присущи именуемому населенному пункту, а неофициальный ойконим, в отличие от
В частности, в 2001 г. была создана Региональная национально-культурная автономия армян
Ивановской области.
5
Например, в автобиографии А. Л. Коптелова: «Впервые я приехал сюда (в Новосибирск. — М. А.)
в 1921 году ‹…› Тогда город многие называли — Сибчикаго. А в этом деревянном “Чикаго”
не было ни мостовых, ни водопровода, ни электростанции. Люди, придумавшие громкое
название, смотрели в будущее…» [Советские писатели, 1974, 279]; «Начали строить большие
дома: это был Новый Свет — каким его показывают на экране. Жители говорили о своем городе:
“Это сибирский Чикаго” — и, желая даже в шутке соблюсти стиль, они поспешно добавляли:
“Сибчикаго”» [Эренбург, 1935, 47]; ср. также главу «Сиб-Чикаго» из книги А. В. Луначарского
«Месяц по Сибири» (1929). Ср. также именование Царицына (ныне Волгоград) Русским Чикаго
в конце XIX — начале ХХ в. (благодарю В. И. Супруна за эту информацию).
6
Ср.: «А еще Чикаго называют Искитим из-за притона наркомании, цыганская диаспора свободно
торгует наркотиками» (форум «Mdrussia.Ru», зап. жит. Новосибирской обл., 2010); «Тараз давно
называют Чикаго (потому что более криминальный и жесткий)» (ИА «Tengrinews.Kz», коммент.
к новостному сообщению, 2012); «Если Чимкент называют Техасом, обычным мирным и ковбойским, то Аягуз со времен СССР назывался Чикаго. Поспрашивайте у оперов со стажем — на
уровне Союза был одним из городов с самым высоким уровнем преступности» (форум «Центр
тяжести» (CT.Kz; Казахстан), зап. жит. Алма-Аты, 2009).
7
Например: «…Дурная слава о Волгодонске как о Чикаго-на-Дону, где проблемы решаются
с помощью автоматов, гремит уже давно» («Газета Дона», Ростов-на-Дону, 25.10.2001). Выяснить,
что в данном случае первично — живая речевая традиция или творчество журналистов, пока
не представляется возможным.
4
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
М. В. Ахметова
перечисленных выше, не всегда содержит безусловное указание на те или иные
признаки. В числе наиболее популярных мотивирующих онимов оказываются
Рио-де-Жанейро и Париж — символы цивилизации, процветания, роскоши и
т. д. [см. подробнее: Отин, 291–292; 318]. Мотивированные ими неофициальные
названия являются по сути оксюморонными, содержа скрытое сопоставление
статусно высоких «чужих» городов и собственных населенных пунктов и иронично намекая на «отсталость», провинциальность последних.
Очевидно, такую же интенцию содержит обращение к названиям столичных
городов (Москва, Питер / Ленинград) и курортно-туристических локусов (Костадель-…, Куршевель, Ялта). И наоборот, использование онима с отрицательными
коннотациями принижает именуемый город напрямую (ср. Хабруйск ‘Хабаровск’ <
Бобруйск — город, в современной культуре наделяемый коннотациями отсталости
и воспринимающийся как место, куда можно «послать» оппонента — благодаря
популярной в сетевом общении формуле «В Бабруйск / Бобруйск, жывотное!»).
Вероятно, к этой группе можно отнести названия, мотивированные онимом
Чикаго (за исключением перечисленных выше), хотя главным фактором оказывается фонетический. Объяснения, почему соответствующий населенный пункт
называется тем или иным образом, могут встречаться и в сетевом общении, и в газетах, однако в данном случае мы имеем дело скорее с той же логикой, что лежит
в основе топонимических преданий и любых «наивных» суждений, объясняющих
этимологию топонимов. Например, в статье «“Читаго” — острог криминальный»
(«Аргументы и факты — Забайкалье», Чита, 29.07.2009) содержится скрытая отсылка к коннотациям Чикаго, мотивировавшего неофициальное название Читы
(хотя само слово Чикаго в статье не упоминается): «Криминальный город “Читаго”, как стали называть Читу с чьей-то легкой руки, в конце прошлого столетия
славился шумными разборками и перестрелками в центре города».
Приведем еще примеры таких объяснений. В одном тексте именование Кемерово Камеруном объясняется цветом кожи шахтеров Кузбасса: «Кемерово — Камерун (так как там негры шахтеры)» (форум «Автожизнь в Красноярске» (24Auto.
Ru), 2010), в другом — название Нефтекамска Мексиканск отсылает к реалиям
сериалов: «Давно город называю Мексиканск, учитывая, что как в сериале: тут
все друг другу брат-сват-жених-невеста, ‹…› все завязано на крови, а не на разуме
бывает...» (форум сайта «Делогазета.ру» (Нефтекамск), коммент. к новостному
сообщению, 2011). Еще на одном форуме жители Уфы приводят следующие
версии названия Стерлитамака Стерлипариж: «Название “Стерлипариж” пошло
из-за умения красиво и модно одеваться местных девушек и молодежи в целом»;
«Париж стоит на реке Сена, Стерлитамак на Стерле. Отсюда СтерлиПариж» (Форум «НеДома.ру» (Forum.Nedoma.Ru), тема «Стерлитамак — город контрастов»,
2006). Субъективность данных интерпретаций очевидна; коннотации прецедентных онимов применимо к неофициальным ойконимам непрозрачны, но могут
разворачиваться в рассуждениях.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
51
Наконец, довольно большая часть мотивирующих онимов обладает слабой
прецедентностью, либо связанные с ними коннотации едва ли имеют значение для
неофициальной топонимии. К примеру, Назарет известен как место, в котором,
согласно Новому Завету, прошло детство Христа, Голливуд — как центр киноиндустрии, Даллас — как город, в котором был убит президент США Кеннеди,
а Бостон ассоциируется с известным со школьной скамьи эпизодом из мировой
истории («Бостонское чаепитие»), но вряд ли эти факты учитывались при конструировании на основе данных онимов неофициальных названий соответственно
Назарово8, Горловки, Давлеканово и Дальнегорска, а также Степногорска и Экибастуза; фонетическое сходство оказывается самодостаточным.
Необходимо отметить, что высокая прецедентность некоторых «чужих» онимов зачастую обусловливает их использование в речевых ситуациях, не связанных
с собственно неофициальной номинацией. В особенности это касается образований с онимом Рио-де-Жанейро, например: «Рио-де-Прокопьевск» (заголовок
статьи о планируемом создании десятиметровой скульптуры Христа на самой
высокой точке Прокопьевска — «Эксперт-Сибирь», Новосибирск, 21.05.2012);
«Пушкинский карнавал в Рио-де-Заречном» (заголовок статьи, «Уральский
рабочий», Екатеринбург, 28.07.1998); «А если поездка к морю “не светит”, то
стоит сделать “домашнее море” в ванной, купив в аптеке морскую соль. ‹…›
Приятно отдохнуть можно и в Рио-де-Коряжме» («Коряжемский муниципальный
вестник», 25.07.2007). Здесь мы имеем дело с окказиональной контаминацией,
обыгрывающей сходство по тем или иным признакам (в данном случае: городская
скульптура, карнавал или курорт). Еще пример: в Интернете с 2009 г. распространяется шуточный текст об адыгах Кабардино-Балкарской Республики, в котором
содержится фраза: «Это у нас широко развита сеть мегаполисов. Это мы живем
в Лас-Кенжелес, Рио-де-Куркужинейро и в Сан-Псыгансуевске». Однако вряд ли
есть основания говорить о том, что здесь упоминаются неофициальные названия
Кенже, Верхнего (или Нижнего) Куркужина и Псыгансу: скорее, соответствующие
онимы сконструированы специально для данного текста, иронически сопоставляющего местные сельские населенные пункты с известными иностранными
мегаполисами.
Вообще игровое переосмысление ойконимов через иностранные онимы,
носящее подчас окказиональный характер, довольно популярно. Приведу два
примера из сетевого общения:
[Rustem:] Родом он из Чекмагуша. Который мы в детстве называли Чикаго.
[Салахутдин:] Дюртюли это Детройт, Бирск это Бостон? Какие еще варианты есть?
[сам татарин:] Стерлитамак — это Лос-Анжелос.
[Rustem:] Салават — Салоники. Мелеуз — Мельбурн. Белорецк — Белфаст. ‹…›
[Заки Валиди:] Янаул — это Техас.
8
Возможно, дополнительным фактором для именования данного города Назаретом является существование популярной (особенно в 1980-е гг.) рок-группы «Nazareth».
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
М. В. Ахметова
[Зиганшин:] Ишмекеево (т. е. Эшмикеево. — М. А.) — Аляска. Оттуда родом некоторые
чукчи. ‹…›
[Mansur:] Белебей — Бильбао, Туймазы — Тулон, Давлеканово — Давос, Кушнаренково —
Куршевель. Баймак — Багдад. Сибай — Сиэттл (форум «Tatforum.Info» (Татарстан), 2008).
Борисполь — Бостон. Боярка — Барселона. Бровары — Бристоль. Львов — Ливерпуль.
Одесса — Оттава (не Осло же!). Днепропетровск — Детройт. Бердянск — Бермингем (так! —
М. А.). Конотоп — Кейптаун. Вишневое — Вашингтон. Хмельницкий — Хьюстон. И не нужно
в комментах задавать вопросы или предлагать свои варианты. Пост не для того. И названия
только Драконе имеет право присваивать. А не всякие там (блог «Живой журнал», пользователь
ylka2die4 (Киев), зап. 5 февр. 2009 г.).
В первом тексте упоминание о неофициальном названии Чекмагуша рождает
целую дискуссию, в ходе которой по аналогичной логике порождаются варианты названий других населенных пунктов Татарстана, Башкирии и Чувашии, но
из 14 упомянутых в дискуссии онимов данными поиска в Интернете подтверждается бытование только четырех (Детройт ‘Дюртюли’, Мельбурн ‘Мелеуз’,
Техас ‘Янаул’ и Куршевель ‘Кушнаренково’). Во втором тексте список приводится
автором записи со ссылкой на своего друга по прозвищу «Драконе», и вопрос
о том, насколько соответствующие варианты употребительны вне узкого круга
(а может быть, они и порождены окказионально — за исключением Хьюстона),
остается открытым.
В целом можно выделить несколько явлений, лежащих в основе подобного
номинирования.
Во-первых, это игра в мир, лежащий за пределами родной страны, в данном
случае — путем переноса «чужих» реалий на отечественную почву. Такая имитация была характерна, в частности, для советской молодежной культуры: ср.
именование центральных улиц Бродвеем в сленге стиляг, кафе с неофициальным
названием «Сайгон», популярное среди ленинградской творческой и неформальной молодежи, заимствования из английского языка в молодежных жаргонах
начиная с тех же стиляг, и т. д. О такой имитативности свидетельствуют и воспоминания; например, житель украинского Хмельницкого так комментирует название Хьюстон: «Унылый “совок” уже в печенках сидел, тянуло народ ко всему
западному — к музыке, к джинсам, к часто непонятным иностранным словам
и названиям. Слова Хьюстон и Хмельницкий лет 20–30 назад у “продвинутой”
молодежи были синонимами. Это сейчас вроде модно стало говорить просто
Хмель — а тогда был Хьюстон и никак иначе» (форум сайта «Хмельницький
портал» (Proskurov.Info), 2010).
Сегодня популяризация такого рода названий происходит через рэп-культуру,
во многом ориентированную на «западную» топику. Например, название Москвы
Мос-Вегас широко распространилось благодаря альбому рэпера Децла «MosVegas
2012» (2008), хотя в блогосфере оно употребляется еще в 2004 г.; «Штат Монтана,
Монте-Карло — все по-разному называют Мантурово» — фрагмент из текста
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
53
«Штат Монтана», автором которого является мантуровский рэпер Filin; «Нальчикаго» — название композиции нальчикского музыканта DJ Nart (2003), и т. д.
Второй фактор, обусловливающий подобные номинации, — это определение своего населенного пункта через другой, в русской культуре отражающееся
в различных устойчивых клише, от официальных и литературных (Северная
Пальмира ‘Петербург’, Новая Голландия и т. д.) до разговорных, ср.: (название
города)-городок — Москвы (Петербурга) уголок9, маленькая Швейцария, вторая
Одесса и т. д. Из названий, рассмотренных в данной статье, наиболее близок к этой
модели Сибчикаго — аббревиация от Сибирский Чикаго (ср. также именования
промышленного центра Иваново в начале ХХ в. Красный Манчестер и Русский
Манчестер).
Третий фактор — неформальная микротопонимия, прежде всего городская.
Например, для Ленинграда / Петербурга отмечены районы Аризона, ГДР («Гражданка дальше ручья»), двор Одесса, здание Пекин, перекресток Учкудук и т. д.
[Синдаловский, 2003]; в Перми существуют районы Техас, Одесса, Конго, улица
Бронкс, общежития Париж и Лондон и т. д. [Подюков, 2003, 472–473]. Интересно, что лишь единожды при поиске мне встретился Шанхай ‘пгт Новодонецкое’
(Украина) — пожалуй, один из наиболее популярных онимов в неформальной
микротопонимии, обозначающий поселок, район, группу зданий либо отдельное здание [см.: Отин, 412–414]). По этому поводу можно высказать несколько
предположений: во-первых, неофициальный оним Шанхай был особенно популярен в первой половине ХХ в. и сейчас может восприниматься как несколько
архаичный; во-вторых, по этой же причине, а также по причине расширения
градостроительства многие поселки Шанхаи вошли в состав расширяющихся
городов как микрорайоны; в-третьих, активное использование данного онима
отчасти вытеснило его в сферу нарицательных имен (ср. шанхай ‘неблагоустроенный небольшой поселок; место, хаотично застроенное домиками-времянками’
[Там же, 413]).
Наконец, стоит отметить такой фактор, как распространенность вторичных
топонимов, мотивированных географическими названиями, в собственно народной
традиции. По мнению Ю. А. Карпенко, в основе таких названий лежит топонимическая метафора [Карпенко, 1964, 4], но метафорическими их можно считать
«с одной существенной оговоркой: в подобных топонимах слишком расплывчат
признак, положенный в основу номинации» [Пахомова, 1970, 31]. Т. А. Печерских, оговаривая, что в большинстве случаев причину, обусловливающую перенос названия во вторичной топонимии, выявить сложно, выделяет следующие
причины: «1. Наличие какого-либо сходства между объектами (отдаленность,
9
Ср.: «Ярославль городок — Москвы уголок (это говорится о многих других городах)» [Даль, 3, 566];
«Харьков-городок — Петербурга уголок» и «Тверь — Петербургская сторона» (П. И. Якушкин,
«Путевые письма», цит. по: [Клубкова, Клубков, 2000, 26]).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
М. В. Ахметова
изолированность, внешнее сходство). ‹…› 2. Популярность первичного объекта
‹…›. 3. Личные впечатления жителей, побывавших в других странах, городах ‹…›.
4. Ироническое, насмешливое отношение к называемому объекту (маленький
ручеек назвали Дон)» [Печерских, 1974, 26–27]. Е. Л. Березович подробно анализирует вторичные топонимы в контексте культурных коннотаций мотивирующих
онимов [Березович, 2007, 176–205].
Стоит, впрочем, отметить, что в случае с названиями урочищ, полей, ручьев,
лесов, лугов и т. д. типа Байкал, Крым, Москва и пр. речь идет зачастую не столько
о ненормативном названии, существующем параллельно с официальным, сколько
о единственном народном названии. Если же говорить о соответствующих альтернативных названиях собственно сельских населенных пунктов10, имеющиеся материалы позволяют говорить о преимущественно (хотя, впрочем, не исключительно)
нефонетической обусловленности именования. Например, по данным «Словаря
коллективных прозвищ» Ю. Б. Воронцовой, прозвища иногда коррелируют с неофициальными названиями населенных пунктов (по преимуществу сельских), но
из шести названий11 Япония (Архангельская обл.: Большое и Малое Медвежье;
пос. Поньга; д. Яреньга; д. Коскошино; д. Плёсо; Вологодская обл.: д. Удачино)
фонетически мотивировано лишь относящееся к пос. Поньга («Просто когда человека спрашивают, откуда он, то он отвечает: “С Поньги”12, и получается что-то
среднее между “с Японии” и “японец”» [Воронцова, 389]; можно также усмотреть
фонетическую мотивацию в именовании Японией д. Яреньга, но цитаты из полевых записей предлагают другие мотивации: особенности речи местных жителей
и местоположение на островах и на побережье [Там же, 389–391]); возможна
также фонетическая мотивация в названии Париж ‘с. Порог Архангельской обл.’,
хотя цитата из полевых записей объясняет название телевышкой, напоминающей
Эйфелеву башню [Там же, 250]; не находят фонетических соответствий с исходными топонимами названия Турция ‘д. Кожинская (Архангельская обл.)’, Китай
‘д. Будьково (Вологодская обл.)’, Америка ‘д. Михалево (Вологодская обл.)’, Лондон
‘д. Печище Архангельская обл.)’ [Там же, 22, 151, 334]. Приведу еще несколько
примеров названий деревень, записанных Топонимической экспедицией Уральского университета в Костромской области, в которых также не просматриваются
фонетические соответствия: Куба ‘д. Новая Чудь’, Болгария ‘то же’, Севастополь
‘д. Турово’, Одесса ‘д. Взвоз’, Ялта ‘д. Иваньково’ [Пьянкова, Старикова, 2005,
14], ср. также Румыния ‘д. Дупельнево Вологодской обл.’13.
В данном случае не берутся в расчет населенные пункты Урала, возникшие как казачьи поселения
после заграничной кампании 1813–1814 гг. и официально получившие названия европейских
городов (Париж, Берлин, Лейпциг и т. д.).
11
Из многочисленных примеров, приведенных в словаре Воронцовой, отобраны лишь те, которые
свидетельствуют о существовании соответствующих названий у населенных пунктов, а не только
прозвищ их жителей.
12
Вероятно, «Я с Поньги».
13
Благодарю Е. Л. Березович за данную информацию.
10
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
55
Таким образом, можно говорить о двух стратегиях неофициальной номинации в сфере ойконимии. Первая (ее можно условно назвать т р а д и ц и о н н о й)
тяготеет к семантизации названий населенных пунктов через «чужие» онимы в категориях близости — дальности, через маркирование климатически-ландшафтных
особенностей и т. д. Судя по имеющемуся материалу, в современной городской
традиции эта стратегия остается вполне жизнеспособной. Для второй стратегии
(которую условно можно назвать н о в о й или г о р о д с к о й) главным оказывается фонетический аспект, при этом именование практически немыслимо без
игрового элемента. Разумеется, вторичная номинация такого рода в народной
традиции также не лишена иронии, хотя последняя со временем нейтрализуется14.
Данные Интернета позволяют выявить современную тенденцию именования
сельских населенных пунктов по второму типу, ср.: Баршингтон ‘Баршино’ (село,
Казахстан)’, Бомбей ‘Баранкуль’ (д., Башкортостан), Бостон ‘Бустанаево’ (д.,
Респ. Башкортостан), Варшава ‘Варфоломеевка’ (село, Приморский край)’, ЕласВегас ‘Еласы’ (село, Марий Эл)’, Нью-Йоркино ‘Ёркино’ (село, Архангельская
обл.), Рио-де-Бабяково и Рио-де-Бабяковск ‘Бабяково’ (село, Воронежская обл.),
Рио-де-Галашки ‘Галашки’ (село Ингушетия), Рио-де-Рождествено ‘Рождествено’ (село, Самарская обл.), Рио-де-Сорочи ‘Сорочи’ (агрогородок, Белоруссия),
Чикаго ‘Троицкое’ (село, Сахалинская обл.). Такие именования могут попадать
и в жаргонные словари, например, Гагры ‘Малые Гоголи’ (д., Псковская обл.),
Черёхословакия ‘Черёха’ (д., Псковская обл.) [Никитина, Рогалева, 61–62, 298].
То, что эти номинации употребляют в речи жители окрестных городов, а также
местная молодежь (очевидно, ориентированная не на традиционную, а на городскую культуру), позволяет условно отнести данные неофициальные ойконимы
к «городскому» типу.
Березович Е. Л. Язык и традиционная культура: этнолингвистические исследования. М. : Индрик,
2007.
Воронцова Ю. Б. Словарь коллективных прозвищ. М. : АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2011.
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. М. : ОЛМА-ПРЕСС, 2001.
Карпенко Ю. А. Источники микротопонимии // Микротопонимия : тез. совещания. М. : Изд-во
Моск. ун-та, 1964. С. 4–5.
Клубкова Т. В., Клубков П. А. Русский провинциальный город и стереотипы провинциальности //
Русская провинция: миф — текст — реальность / сост. А. Ф. Белоусов, Т. В. Цивьян. М. ;
СПб. : Тема, 2000. С. 20–30.
Крюкова И. В. Ономастическое шаржирование // Этнолингвистика. Ономастика. Этимология :
материалы междунар. науч. конф. Екатеринбург, 8–12 сентября 2009 г. / [под ред.
Е. Л. Березович]. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2009. С. 147–149.
Никитина Т. Г., Рогалева Е. И. Региональный словарь сленга (Псков и Псковская область). М. :
Элпис, 2006.
Это отмечают, например, Ю. А. Карпенко и В. Д. Пахомова.
14
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
56
М. В. Ахметова
Отин Е. Словарь коннотативных собственных имен. М. : А Темп, 2006.
Пахомова В. Д. О метафорических названиях в топонимике // Вопр. топономастики. Вып. 4.
Свердловск : Изд-во Урал. ун-та, 1970. С. 30–32. (УрГУ им. А. М. Горького. Уч. зап. № 90.
Сер. филол. Вып. 13).
Печерских Т. А. Вторичные топонимы типа Камчатка // Вопр. ономастики. Вып. 8–9. Свердловск :
Изд-во Урал. ун-та, 1974. С. 25–27.
Подюков И. А. Современное городское топонимическое творчество (на материале неофициальной
урбанонимики Перми) // Современный городской фольклор / сост. А. Ф. Белоусов,
И. С. Веселова, С. Ю. Неклюдов. М. : РГГУ, 2003. С. 460–484.
Пьянкова К. В., Старикова К. М. Фольклорная топонимия Костромской области // Живая старина.
2005. № 3. С. 12–14.
Синдаловский Н. А. Словарь петербуржца. СПб. : Норинт, 2003.
Советские писатели : автобиографии / сост. Б. Я. Брайнина, А. Н. Дмитриева. Т. 4. М. : ГИХЛ, 1974.
Эренбург И. День второй. М. : Сов. писатель, 1935.
Рукопись поступила в редакцию 23.09.2012 г.
M. V. Akhmetova
State Republican Center of Russian Folklore
(Moscow, Russia)
malinxi@rambler.ru
PRECEDENT PROPER NAMES IN INFORMAL OIKONYMY
The paper deals with the Russian language informal city names (oikonyms) motivated by
other toponyms (with reference to Russia and the CIS). The author shows that the motivating
proper name can replace the city name (e. g. Глазго < Glasgow ‘Glazov’) or contaminate with
it (e. g. Экибостон < Ekibastuz + Boston), the “alien” onym being attracted to construct an
informal oikonym due to its phonetic similarity or, on occasion, due to an affinity, either real
or imaginary, between the two settlements. The author argues that the phonetic motivation is
more characteristic for the modern urban tradition, than for popular dialects.
K e y w o r d s: Russian language, onomastics, toponymy, oikonymy, city name, informal
oikonymy, informal city names, precedent proper names, language game.
Berezovich, E. L. (2007). Iazyk i traditsionnaia kul'tura: etnolingvisticheskie issledovaniia [Language
and Traditional Culture: Ethnolinguistic Inquiries]. Moscow: Indrik.
Brainina, B. Ya., & Dmitriyeva A. N. (Eds.). (1974). Sovetskie pisateli: avtobiografii [Soviet Writers:
Autobiographies]. (Vol. 4). Moscow: GIKhL.
Dal, V. I. (2001). Tolkovyi slovar' zhivogo velikorusskogo iazyka [The Explanatory Dictionary of the Live
Great Russian Language]. (Vols. 1–4). Moscow: OLMA-Press.
Ehrenburg, I. (1935). Den' vtoroi [The Second Day]. Moscow: Sov. pisatel'.
Karpenko, Yu. A. (1964). Istochniki mikrotoponimii [Sources of Microtoponymy]. In Mikrotoponimiia:
tez. soveshchaniia [Microtoponymy: Proceedings of the Conference] (pp. 4–5). Moscow: Moscow
University Press.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии
57
Klobukova, T. V., & Klobukov, P. A. (2000). Russkii provintsial'ny gorod i stereotipy provintsial'nosti
[A Russian Provincial City and Stereotypes of Provinciality]. In A. F. Belousov & T. V. Tsivian (Eds.),
Russkaia provintsiia: mif – tekst – real'nost' [Russian Province: Myth – Text – Reality] (pp. 20–30).
Moscow, Saint Petersburg: Tema.
Kriukova I. V. (2009). Onomasticheskoe sharzhirovanie [Onomastic caricature]. In E. L. Berezovich (Ed.),
Etnolingvistika. Onomastika. Etimologiia [Ethnolinguistics. Onomastics. Etymology] (pp. 147–149).
Ekaterinburg: Ural University Press.
Nikitina, T. G., & Rogaleva, E. I. (2006). Regional'nyi slovar' slenga (Pskov i Pskovskaia oblast') [A Regional Dictionary of Slang (Pskov and Pskov Region)]. Moscow: Elpis.
Otin, E. (2006). Slovar' konnotativnykh sobstvennykh imen [A Dictionatry of Connotative Proper Names].
Moscow: A Temp.
Pakhomova, V. D. (1970). O metaforicheskikh nazvaniiakh v toponimike [On Metaphoric Names in Toponymy]. In A. V. Matveyev (Ed.), Voprosy toponomastiki [Problems of Toponomastics] (Issue 4,
pp. 30–32). Sverdlovsk: Ural University Press.
Pecherskikh, T. A. (1974). Vtorichnye toponimy tipa Kamchatka [Kamchatka-Type Secondary Toponyms].
In A. K. Matveyev (Ed.), Voprosy onomastiki [Problems of Onomastics] (Issue 8–9, pp. 25–27).
Sverdlovsk: Ural University Press.
Piankova, K. V., & Starikova, K. M. (2005). Fol'klornaia toponimiia Kostromskoi oblasti [Folklore Toponymy of Kostroma Region]. Zhivaia starina, 3, 12–14.
Podyukov, I. A. (2003). Sovremennoe gorodskoe toponimicheskoe tvorchestvo (na materiale ne-ofitsial'noi
urbanonimiki Permi) [Contemporary Urban Toponymic Creative Work (With Reference to NonOfficial Urbanonymy of Perm)]. In A. F. Belousov, I. S. Veselova, & S. Yu. Neklyudov (Eds.),
Sovremennyi gorodskoi fol'klor [Contemporary Urban Folklore] (pp. 460–484). Moscow: RGGU.
Sindalovsky, N. A. (2003). Slovar' peterburzhtsa [A Dictionary of Saint-Petersburg Residents]. Saint
Petersburg: Norint.
Vorontsova, Yu. B. (2011). Slovar' kollektivnykh prozvishch [Dictionary of Collective Nicknames]. Moscow: AST-Press.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
811.16’373.23 + 811.161.1’373.23 +
+ 811.161.2’373.23 + 81’42
О. Д. Сурикова
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
surok62@mail.ru
ОТСОМАТИЧЕСКИЕ ОБРАЗОВАНИЯ
С ПРИСТАВКОЙ БЕЗ- в РУССКОМ
И УКРАИНСКОМ АНТРОПОНИМИКОНЕ
В статье представлен анализ функционирования модели «без + соматизм»
по данным русской и украинской антропонимии (фамилий, коллективных,
семейных и индивидуальных прозвищ), с использованием семантикомотивационного и лингвостатистического методов анализа. Выявляются наиболее
продуктивные основы с соматическим значением (являющиеся производными
для самых частотных фамилий), определяются внеязыковые и собственно
лингвистические причины активности участия основ, обозначающих части тела,
в образовании антропонимов. Отсоматические антропонимы с приставкой безподразделяются на группы в зависимости от категориальной принадлежности
части тела, указанной во внутренней форме, что позволяет проследить ценностный
характер прозвищной антропономинации. На основании статистических данных
делаются некоторые выводы об ареале исследуемых фамилий и о семантическом
объеме лексем, служащих производящими основами для антропонимов.
К л ю ч е в ы е с л о в а: славянские языки, русский язык, украинский
язык, антропонимия, фамилия, прозвище, приставочные образования, приставка
без-, соматическая лексика, семантико-мотивационная реконструкция,
лингвостатистический анализ, этнолингвистика.
Образования с приставкой без- интересны как в семантико-словообразовательном плане, так и в этнолингвистическом: в них посредством отрицания
© Сурикова О. Д., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
59
воплощается определенный фрагмент фундаментальной системы ценностей.
Аксиологическую значимость без-префиксации отмечает А. Ф. Журавлев в работе
«Древнеславянская фундаментальная аксиология в зеркале праславянской лексики» [Журавлев, 1999, 12–30]. Среди приставочной лексики такого плана особое
место занимают отсоматические образования (безрукий, безбородый, Безносов
и т. п.), что объясняется архаичностью некоторых из них (слова *bezvolsъ(jь),
*bezkostъjь, *bezpalъjь и др. причисляются к праславянским [см.: ЭССЯ, 2,
14–54]), а также значимостью и универсальностью обозначаемых ими реалий.
Принципиальная важность соматических объектов1 для жизни и нормального
функционирования человека в социуме определяет повышенное внимание номинатора к физическим увечьям. Отсутствие или дефект части тела, равно как невыполнение ею своих функций (вследствие причин биологического (врожденного)
или травматического (приобретенного) характера), являются особой приметой
и необходимым образом именуются.
Отсоматические без-образования встречаются как в нарицательной лексике,
так и в проприальной. Анализ нарицательной лексики такого рода [см.: Сурикова, 2012] показал, что основными факторами появления слов, во внутренней
форме которых содержится указание на отсутствие тех или иных органов, являются, по всей видимости, частотность повреждений (травматичность) частей
тела и устойчивость символики соответствующих соматических объектов. Это
демонстрируют, к примеру, разные значения слова безрукий: «соматическое»
значение (‘не имеющий руки’) отражает возможность подобного увечья, а «социальное» значение (‘неумелый’) проявляет символику этого соматического
объекта. Можно предположить, что для собственных имен фактор частотности
не столь существен, так как nomina propria призваны подчеркнуть единичность и
характерологичность приметы. Для полноты представлений о функционировании
отсоматических образований с приставкой без- в языковой системе необходимо
изучение не только нарицательных слов, но и данных ономастики, в частности
антропонимии — прозвищ различных разрядов (индивидуальных, коллективных
и семейных), а также созданных на их основе фамилий.
Данное исследование посвящено изучению особенностей функционирования
модели «без + соматизм» в русском и украинском антропонимиконе — прозвищах и отпрозвищных фамилиях (фамильные антропонимы составляют основной
массив данных). Украинский материал особенно показателен по двум причинам.
Во-первых, большую долю в нем занимают прозвища казаков, а изучение прозвищ,
возникающих в мужском военном коллективе с высокой степенью корпоративности, позволяет проследить процесс прозвищной антропономинации per se.
1
Соматическими объектами считаются «собственно части тела (например, голова, рука), части
частей тела (пальцы, ноздри), а также органы (печень, половые органы), покровы (кожа, волосы,
ногти), жидкости (кровь, слезы), особые места человеческого тела (подмышки, пупок), наросты
(горб, прыщи), линии (пояс, талия), кости, мышцы и др.» [Аркадьев, Крейдлин, 2011, 41].
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
О. Д. Сурикова
Во-вторых, словообразовательная специфика некоторых украинских фамилий
заключается в формальном совпадении ряда патронимических суффиксов с суффиксами уменьшительно-ласкательными или в отсутствии патронимических
суффиксов, что обусловливает «прямой» переход прозвища в фамилию. Таким
образом, антропонимы в ряде случаев совпадают с апеллятивами (ср., например, факты совпадения фамилий Безух и Безбородько с соответствующими
нарицательными именами бéзух ‘человек, не имеющий уха или ушей’ [СУМ, 1,
37] и безборóдько ‘человек, не имеющий бороды’ [Там же, 47]). Подобное словообразование имеет следствием бóльшую «прозрачность» таких фамилий для
языкового сознания [об этом см., например: Масенко, 1990, 19, 24–39]. Разумеется,
подобная модель встречается и в русском антропонимиконе, но не так частотна,
как в украинском. Несмотря на то, что в каждом антропонимиконе есть свой набор типичных моделей, в нашем исследовании не производится разграничение
фамилий в зависимости от патронимических суффиксов и антропонимических
моделей, характерных для языковых систем разных этносов. Украинскими условно считаются фамилии, зафиксированные на территории Украины, а русскими —
на территории России (о сложностях этнической идентификации фамилий см.:
[Журавлев, 2005, 128–130])2.
Данные извлекались из антропонимических словарей и исследований, антропонимической картотеки Топонимической экспедиции Уральского университета, русских и украинских диалектных словарей, исторических словарей,
реестров запорожского казачества и переписных книг. Кроме того, привлекались
статистические сведения из электронных баз данных, отражающих состояние
антропонимикона в конце XX — начале XXI в. на Украине и в некоторых городах
России3. При работе с электронными базами данных использовались приемы
лингвостатистики: осуществлялся подсчет антропонимов, образованных от соматизмов с помощью приставки без-. Последнее требует особого комментария.
Использование лингвостатистического метода при работе с антропонимическим
материалом дает возможность не только выявить наиболее частотные основы
с соматическим значением (а соответственно, сделать выводы о причинах активности этих основ в антропонимиконе), но и позволяет с той или иной степенью
точности проследить географию фамилий, образованных от этих основ. Е. Л. Березович указывает, что «анализ частотности отдельных основ <…> в ономастике
В соответствии с этим организована система помет, указывающих на принадлежность антропонима
к русскому или украинскому языку или конкретным диалектам: помета «укр.» ставится, если
антропоним зафиксирован только в украинских источниках; помета «рус.» — если только
в русских. Для антропонимов, отмеченных в русских диалектных источниках, дополнительно
дается ареальная помета. Если антропоним содержится и в русских, и в украинских источниках,
языковые пометы не ставятся.
3
Имеются в виду базы жителей городов, отражающие сведения переписи населения, телефонные
справочники и электронные базы ГИБДД. Данные, почерпнутые из электронных баз, в статье
не паспортизируются.
2
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
61
может оказать существенную помощь в воссоздании картины бытования соответствующих нарицательных слов, выяснении степени их распространенности,
семантических объемов и др.» [Березович, 2012, 70].
В то же время следует учитывать относительность полученных результатов,
определяющуюся следующими факторами. Во-первых, охват антропонимикона
нельзя признать полным, поскольку в нашем распоряжении нет статистики фамилий по всей территории России: нами были проанализированы данные о населении одиннадцати российских городов (Астрахань, Владимир, Волгоград,
Екатеринбург, Москва, Новосибирск, Орел, Санкт-Петербург, Северодвинск,
Ростов-на-Дону, Ярославль). Украинские данные более полные: существует
статистика фамилий по всей территории страны. Во-вторых, имеет место неравноценность массивов данных для разных городов. Так, например, база данных
жителей Москвы включает 11 млн фамилий, телефонный справочник Екатеринбурга — 483 тыс., а телефонная база Северодвинска лишь 64 тыс. записей, и
объем представленных ономастических единиц зависит не только от численности
населения (естественно, существенно разнящейся в Москве и других городах),
но и от принципов организации различных баз данных (так, если мы имеем дело
с базой жителей, то в ней максимально полно представлены сведения о населении;
объем данных в телефонном справочнике напрямую зависит от степени телефонизации населенного пункта; база данных ГИБДД дает наиболее редуцированную
информацию). Недостаточность и неравнозначность имеющихся статистических
сведений не позволяют осуществить полноценный сопоставительный анализ
частотности фамилий в России и на Украине или в разных городах России (невозможен даже подсчет отношения антропонимов, образованных по интересующей
нас модели, к общей численности населения). Поэтому «абсолютные» квантитативные данные не могут быть в достаточной мере репрезентативными, и, оценивая
относительную распространенность антропонима, мы будем рассматривать объем
словообразовательного гнезда (количество вариантов суффиксального оформления фамилий, образованных от одной основы4), фиксацию наличия фамилии
в разных городах (встречаемость) и приблизительную степень частотности (выявляемую при сравнении с фамилиями, образованными по той же приставочной
модели, но от других соматических основ).
Анализ отсоматических антропонимов предполагает установление мотивационного признака, лежащего в основе номинации. В ряде случаев это оказывается затруднительным, в особенности при рассмотрении фамилий, производных
от многозначных или омонимичных основ. Возможна как гомогенная омонимия
4
Графические варианты (типа Беззубов и Безубов, Безбородов и Безбародов, Безпалый и Беспалый
и пр.), возникшие в ряде случаев вследствие ошибки или неграмотности переписчиков, оцениваются как одна ономастическая единица. Таким же образом расцениваются фамилии, отражающие
фонетические соответствия в русском и украинском языках (Безнос и Безнис, Безпальков и Безпалькив).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
О. Д. Сурикова
(ср., например, фамилии Безживотный и Безживотченко — от живот ‘часть
тела’ или ‘имущество’?), так и гетерогенная (фамилии Бескровный, Бескровнов — от кровь ‘биологическая жидкость’ или кров ‘дом, жилище, приют’?).
В обоих примерах несоматическая мотивация предпочтительна — и заключение
об этом можно сделать при анализе продуктивности и типичности мотивационных моделей, аналогичных данным (так, прозвища, в основу которых положены
представления об отсутствии имущества или крова, более продуктивны, чем прозвища, отражающие признак впалого живота или бледности от «малокровия»)5.
Что касается принципов подачи и организации рассматриваемого ниже
материала, то сначала будут представлены гнезда антропонимов, восходящих
к наиболее распространенным основам (эти основы большею частью совпадают в русском и украинском антропонимиконе). Затем будут описаны дериваты
от менее продуктивных и частотных основ, разделенные на группы в зависимости
от определенных разрядов, к которым относятся номинируемые ими части тела.
1. Антропонимы, образованные от наиболее продуктивных основ
Наиболее продуктивными и распространенными основами с соматическим
значением, дающими дериваты по модели «без- + соматизм», в русском и украинском антропонимиконе являются основы рука, палец, зуб, борода, нос и ухо
(последнее — преимущественно для украинской территории). При этом антропонимы, производные от первых двух основ, явно преобладают над прочими по
количеству фиксаций и широте ареалов. Так, А. Ф. Журавлев относит фамилии
Беспалов и Безруков к числу пятисот самых частотных русских фамилий [Журавлев, 2005, 143, 145] (другие отсоматические антропонимы с приставкой без- в этот
список не попали). По данным портала «Популярні призвища та імена України»,
фамилии Безруков, Безрученко, Безпалый, Беспалый и Безпалов, Беспалов входят
в первую тысячу распространенных украинских фамилий, а фамилии Безрук,
Безручко и Безпалько, Беспалько — в первые три тысячи (такую активность
подтверждают и полученные нами результаты)6. Антропонимы, восходящие
Ср. также фамилии типа Безгачин и Безгачев, скорее отражающие признак бедности (ср. костр.,
краснояр., том., сиб., приирт., камч., арх., пск., новг., ворон., влг. гáчи ‘штаны; штанина, штанины’, [Дилакторский, 2006, 81; НОС, 159; ПОС, 6, 144; СВоронГ, 2, 49; СГРС, 3, 18; СРНГ,
6, 154], помор. гáци (-чи) ‘нижний край крестьянских портов, сопли у брюк, подол у сарафана,
юбки и платья’ [Дуров, 74]), а не репрезентирующие физическую аномалию (ср. урал. гач ‘бедро,
ляжка’ [СРНГ, 6, 154], гáчи ворон., ряз., дон., терск., яросл., иссык-кульск. ‘бедра, ляжки’, ворон.,
дон. ‘голени’, терск., ворон. ‘ноги’ [Там же; СВоронГ, 2, 49; СРДГ, 1, 97], яросл. гáча ‘часть ноги
от колена до таза’ [ЯОС, 1, 51]).
6
На территории России следует, однако, отметить бóльшую активность вариантов с приставкой
бес-, отражающих произношение и соответствующих современной орфографической норме.
Варианты фамилий с приставкой без- перед глухим согласным для русского антропонимикона
крайне редки.
5
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
63
к основам рука и палец, образуются различными способами (по наибольшему
количеству моделей в сравнении с другими отсоматическими именами с приставкой без-), ср., например, некоторые фамилии от основы рука: Безрукий, Безрукой [АКТЭ; МПК 1666, 52; Ономастикон, 33; Реестр 1649; Тупиков, 2004, 45;
Чабаненко, 1, 47], Безруков [Мосин, 2000, 1, 140; Полякова, 45; Унбегаун, 145;
ФТО, 1, 22], Безручко [МПК 1666, 56; ПОС, 1, 157; Реестр 1649; Реестр 1756;
Унбегаун, 222; Чучка, 2005, 54], а также укр. Безрученко, Безручченко [МПК 1666,
45, 52; Реестр 1649] и пр.
Приведем также некоторые примеры антропонимов, образованных от основы
палец: Безпалай, Безпалый, Беспалый, Беспалой, Б спалый [БСРПрозв, 92; Кюршунова, 46; МПК 1666, 22; Реестр 1756; СПП XVI–XVIII вв., 1, 32; Тупиков, 44;
Чабаненко, 1, 47], Безпалко, Беспалко [Реестр 1756; Унбегаун, 222; Чабаненко,
1, 47], Безпалов, Беспалов [Мосин, 2008, 404, 409; Никонов, 18; Полякова, 50;
Унбегаун, 145; Чайкина, 15], укр. Безпальчий, Безпальчый, Безпалчий, Безпалчый
[Реестр 1649] и мн. др.
Такая активность основ рука и палец обусловлена как частотностью номинируемого увечья (бытовые и производственные травмы, а также традиция наказаний
через отсечение рук и пальцев, о чем см.: [Евреинов, 1994, 27]), так и принципиальной значимостью рук, напрямую связанных с производительным трудом –
базовой ценностью в наивной картине мира. Это отражено и в метафорических
антропонимах (именованиях ленивого, неумелого и неловкого человека безруким),
ср. следующие мотивировки: влг. Алексáндра Безрýкая ‘прозвище жительницы
д. Ишутино Великоустюгского р-на’: «Попала у женщины рука в станок, дак
все Александра Безрукая звали»; Егóрка Безрýкий ‘прозвище жителя д. Аганино
Бабаевского р-на’: «Потому что ничто не умел» [АКТЭ].
Фамилии и прозвища, восходящие к основам зуб и борода, можно объединить
на основе сходства мотивационных признаков. С одной стороны, антропонимы,
образованные по модели «без + соматизм», могут отражать реальное отсутствие
номинируемой части тела у носителя прозвища (в тех случаях, когда оно совместимо с жизнью) или дефекты именуемого органа и его функций — и фамилии
типа Беззубов или Безбородый могут появляться на этом основании7. С другой
стороны, лексика, образованная по модели без + зуб / борода, имеет устойчивые
коннотации, которые связаны с возрастом и социальным положением человека:
беззубость, как правило, маркирует старость (ср. рус. морд. моркóвь беззýбая
‘груб. о старом, дряхлом человеке’ [СРГМ, 4, 33]), а безбородость — молодость
Отсутствие бороды, символа жизненной силы и плодородия, атрибута взрослого мужчины, неизменно привлекает внимание номинатора, о чем свидетельствует разнообразие словообразовательных
моделей и высокая степень распространенности антропонимов, производных от основы борода.
Ср. также следующие мотивировки: киров. Безборóдый ‘прозвище жителя н. п. Роговщина
Даровского р-на’: «Лицо голое, не росла борода» [АКТЭ], Безборóдый ‘прозвище мужчины,
у которого нет бороды’ [БСРПрозв, 88].
7
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
О. Д. Сурикова
или принадлежность к определенным профессиям (например, дон. безборóдный
‘молодой человек, не имеющий бороды’: «А забирали и старых, и бизбародных»
[БТДК, 39], литер. безборóдый ‘о человеке: молодой, юный; устар. В применении
к чиновникам и военным, для которых бритье бороды было обязательно’)8.
По данным портала «Популярні призвища та імена України», фамилия Беззуб входит в первую тысячу популярных украинских фамилий, однако в России
гораздо чаще (и шире – географически) встречаются фамилии Беззубенко, Беззубов и Беззубцев, Беззубцов («лидеры» среди дериватов от основы зуб, согласно
полученным нами результатам). Приведем некоторые примеры антропонимов —
дериватов от основы зуб (по нашим подсчетам, в общем существует порядка
20 словообразовательных антропонимических моделей): Беззубец [МПК 1666, 6;
Ономастикон, 32], Беззубой, Беззубый [Кюршунова, 37; Ономастикон, 32], Беззубка [АОС, 1, 149; Редько, 75], а также рус. Беззуб [Тупиков, 44], влг. Беззýбик
‘прозвище жителя д. Починок Кадуйского р-на’ [АКТЭ], укр. Беззуба [Чабаненко,
1, 47], укр. Беззубко [Редько, 1968, 75; Реестр 1649; Чабаненко, 1, 47].
Что касается производных от основы борода, самой распространенной
фамилией из весьма обширного гнезда, по всей видимости, является вариант
Безбородов. Ср. также частотные модели типа Безбородый [АКТЭ; БСРПрозв,
88; Ономастикон, 31], Безбородко и укр. Безбородько [Реестр 1649; Тупиков, 43;
Унбегаун, 222; Чабаненко, 1, 46], укр. Безбородченко [Реестр 1649].
Антропонимы, восходящие к основе нос, демонстрируют еще один вариант
семантической специализации отсоматических образований с приставкой без-:
такие образования могут обозначать недостаточность развития части тела через
ее отрицание. Несмотря на то, что Безносыми могли именоваться те, кто испытали наказание через отсечение носа и вырывание ноздрей [Евреинов, 1994,
32], а также больные сифилисом, распространенность фамилий такого типа и их
словообразовательная разработанность не может объясняться только фактором
мотивированности реальным физическим увечьем. Частотность прозвищ, образованных по модели без + нос, обусловлена, скорее, гиперболическим осмыслением
курносости как безносости (хотя существуют и прямые номинации типа Курносов,
Курносик или Малоносов, Малонос), ср. без указ. м. безносый ‘курносый’ [Даль, 1,
68], перм. безнóсый ‘имеющий маленький нос’ [СРГСПермК, 80]9. Вот некоторые
примеры функционирования модели в русском и украинском антропонимиконе:
Безносый, Безносой [МПК 1666, 3; Реестр 1649; Реестр 1756; Тупиков, 44], БезСр. архаичное отношение к бороде, сохранявшееся у восточных славян до петровской эпохи
и дольше, о чем свидетельствуют представления старообрядцев, противников петровской
реформы, материалы русского права и пр. (запреты на бритье бороды, на погребение и поминание
бритых; лишение бороды в качестве ритуализованной формы наказания и др.) [СД, 1, 229].
9
Ср. обратный случай корреляции приставки без- и форманта мало-: влг. безнóсики, без нóсика /
малонóсики ‘жители куста деревень Вашпан Вашкинского р-на’: «У их мужик жил с обрезанным
носом» [Воронцова, 33].
8
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
65
нос, Безнис [БСРПрозв, 89; Ономастикон, 32; Реестр 1756; ССУМ XIV–XV вв.,
90; Тупиков, 2004, 44], Безносюк [Унбегаун, 220], Безносов [Кюршунова, 2010,
37; Мосин, 2000, 1, 40; Ономастикон, 32; Полякова, 45], укр. Безносченко [МПК
1666, 21], укр. Безноско [Реестр 1649; Реестр 1756].
Примечательна особая частотность антропонимов, производных от основы
нос, на территории Украины. Так, портал «Популярні призвища та імена України»
относит фамилии Безнос и Безносенко к первой тысяче популярных украинских
фамилий, а фамилию Безносюк — к первым двум тысячам.
Подобная же ситуация сложилась с дериватами от основы ухо. Фамилии
Безух и Безушко входят в число двух тысяч самых распространенных украинских
фамилий. При этом, по нашим данным, антропонимы, образованные по модели
без + ухо, не имеют высокой частотности на территории России. Глухота или
реальное физическое увечье (имеющее отношение к традиции отрезания ушей
в качестве наказания10, о чем см.: [Евреинов, 1994, 30]), признаки, которые могут
лежать в основе номинации, — универсальны, и ими не может объясняться существенная разница в степени распространенности фамилий, восходящих к одной
основе, на смежных территориях. Причина популярности модели на Украине,
вероятно, состоит в казачьей традиции ношения серег (указывающих на роль
и место казака в роду: в левом ухе носил серьгу единственный сын у одинокой
матери; серьгу в правом ухе носил последний в роду, где не было наследников
по мужской линии; единственный ребенок у родителей носил две серьги) и, соответственно, связана с особым вниманием, уделяемым ушам, — особенно
в ситуации, когда ухо было травмировано (риск порвать или иначе повредить
ухо в бою особенно высок из-за крупных серег) и, тем самым, ношение серег
становилось невозможным. Данная основа достаточно продуктивна, дериваты
от нее составляют широкое гнездо (по нашим подсчетам, существует более десяти видов суффиксального оформления антропонимов, образованных по модели
без + ухо), ср., например, Безухов [Унбегаун, 26, 145, 189, 347], Безухий, Безухой,
Безвухий [АКТЭ; Унбегаун, 28, 347; Чабаненко, 1, 47], укр. Безушенко [Реестр
1649], укр. Безушка [Чучка, 54] и пр.
2. Антропонимы, образованные от малопродуктивных основ
Если выявить гнезда наиболее распространенных фамилий, восходящих к самым продуктивным основам, не составило труда (очевидное их количественное
преобладание и широкий ареал не требовали привлечения точных квантитативных
данных), то иерархическое распределение (в зависимости от частотности) производных от других, менее распространенных, основ в условиях относительности
полученных нами результатов представляется невозможным. Поэтому в данном
Ср. в связи с этим фамилии типа Карнаухов.
10
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
О. Д. Сурикова
разделе материал будет разделен на группы в зависимости от соматических разрядов, к которым относятся номинируемые части тела («голова и лицо», «туловище»,
«конечности», «внутренние органы», «органы опорно-двигательной системы»,
«плоть, жир», «покровы»). Такая подача даст возможность ярче продемонстрировать ценностный характер антропономинации.
Антропонимы, образованные от обозначений частей
г о л о в ы и л и ц а. В антропонимической системе закрепляются представления
об отсутствии мозга (фамилии типа Безмозглов, укр. Безмозгий [МПК 1666, 79]
и Безмозко), глаз (фамилии типа Безглазов, Безоков), лба (фамилии Безлобенко,
Безлобов11), щек12 (Безщеков, Бесщекин и т. д.), губ (укр. Безгуб [Реестр 1756],
укр. Безгубенко [МПК 1666, 74], а также Безбрилов и новг. Безбрил [СРНГ, 2,
181]13), языка (Безъязычный, укр. Безязыкый, Безъязыкый [Реестр 1756] и др.).
В основе номинации могут лежать разные признаки: реальное отсутствие органа
(глаза, губы или языка), недостаточное его развитие (ср. без указ. м. безлобый
‘узколобый’ [Даль, 1, 66], новг. Безрúл ‘прозвище человека с тонкими губами’
[СРНГ, 2, 198]) или невыполнение органом его функции. Последнее верно для
функциональных органов: так, Безоким и Безъязычным может прозываться человек слепой или близорукий и немой или косноязычный. Это касается и мозга,
реальное отсутствие которого несовместимо с жизнью, а Безмозгловым зовется
дурак или глупец.
Антропонимы, образованные от обозначений частей
т у л о в и щ а. Русский и украинский антропонимикон отражают представления
об отсутствии у человека шеи14 (фамилии типа Безшейко, Бесшейнов), живота
(укр. Безжывотко, Безживотченко [Реестр 1649]), бока (Безбоков, укр. Безбокий
[Реестр 1649] и пр.) и зада (фамилии и прозвища от разных основ: новг. беззáдик
[СРНГ, 2, 191], вят. безды́рой [БСРПрозв, 88; СРНГ, 2, 185], Безкрупый [Тупиков,
44], а также Безгузько, Безгузов и под.). Поскольку полное отсутствие шеи, бока
и зада невозможно, мотивационными признаками для появления прозвищ от этих
основ в большинстве случаев являются, по всей видимости, хромота, горбатость
и кривизна15 (признаки настолько яркие, что требуют разнообразных и многочисленных способов номинации, ср. альтернативные без-образованиям фамилии
типа укр. Горбач, Хромий, Кривий, Косый, Сухый [Реестр 1581; Реестр 1649], рус.
В данном случае восстанавливается основа лоб, а не злоба, как можно было ожидать, поскольку
фамилий типа Беззлобов нами не обнаружено.
12
Следует отметить, что примеров функционирования модели без + щека в апеллятивной системе
(в сфере общенародной и диалектной лексики), кажется, не существует.
13
Ср. брилá тул., новг., сев.-двин., влг., нижегор., костр., урал., яросл., вят. ‘губа’, яросл., иван.
‘толстая, отвислая губа у человека, собаки’, костр., влг. ‘о человеке с толстой, отвислой губой’
[СРНГ, 3, 180].
14
Апеллятивов, образованных по модели без + шея, нам обнаружить не удалось.
15
Ср. мотивировки: новг. беззáдик ‘прозвище хромого человека’ [СРНГ, 2, 191], без указ. м. безбокий
‘однобокий, кривобокий’ [Даль, 1, 59].
11
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
67
Кривошеев, Горбачев и пр.). Антропонимы, содержащие во внутренней форме
указание на отсутствие зада, крайне экспрессивны, и в основе номинации может
лежать пейоративная символика, связанная с телесным низом, ср. вят. безды́рой
‘прозвание по физическим и нравственным особенностям человека’ (образовано,
вероятно, от вульг.-прост. дырá, ды́рка — анальное отверстие, зад) [БСРПрозв,
88]. Что касается фамилий типа Безживотко, то установить мотивационный признак затруднительно из-за того, что в основе могут лежать словообразовательные
омонимы. Подобные прозвища могут указывать на бедность их носителя (ср.
якут. безживóтный ‘не имеющий пушнины на продажу’, арх. безживóтье ‘беда,
несчастье, сопряженные с убытком’ [СРНГ, 2, 190]) или на его худобу и болезненность (ср. яросл., влад., костр., калуж. безживóтный ‘худой, тощий (иногда
имеющий впалый живот); бессильный’ [Там же]).
Ант ропонимы, образованные от обозначений кон е ч н о с т е й. В исследованном нами массиве фамилий представлены случаи
соединения приставки без- с основами, номинирующими ноги (Безнóгий [Ономастикон, 32], рус. Безног [ПКРВ, 89], урал. Безногов [Мосин, 2008, 404] и пр.),
бедра (Безля́двый16 [Ономастикон, 32]), пятки (Безпя́тый, Безпятой [МПК 1666,
56; Ономастикон, 33; Тупиков, 44], Беспя́тов [Унбегаун, 140], Беспя́тых [Там
же, 145] и др.) и пальцы (дериваты от основы перст: Безперстый [Тупиков, 44],
Беспéрстов [Унбегаун, 145; ФТО, 1, 23]). В основу фамилий, во-первых, может
быть положено представление о физической аномалии (полное отсутствие ног
или пальцев) или физиологическом дефекте, ведущем к нарушениям в функционировании части тела (хромота, колченогость и другие болезни ног). Во-вторых,
в фамилиях может найти отражение символика органа. Так, бедра и ягодицы,
являясь самыми крупными частями ног — органов, отвечающих за движение, —
способны символизировать жизненную активность, подвижность, ср. вят., яросл.
безля́двый ‘ленивый, непроворный’ [СРНГ, 2, 192], краснояр. безля́двый ‘ленивый;
слабый, тщедушный, болезненный человек’ [СРГС, 1, 58] и под.). Примечательна
бóльшая продуктивность основы пятка по сравнению с основой нога в антропонимиконе (что проявляется не только в значительном перевесе в количестве
способов суффиксального оформления фамилий (нами обнаружено 7 способов
образования фамилий от основы нога и 13 — от основы пятка), но и в более
широком ареале дериватов от основы пятка). Связано это с метонимическим
переносом «пятка → нога» и возможностью обозначения любых дефектов ног
через производные от модели без + пятка (при слабой вероятности отсутствия
или повреждений собственно пятки), ср. орл. Беспя́тая ‘имеет врожденный порок ноги’ [Неврова, 12]. Здесь проявляются естественные особенности наивного
восприятия хромоты: если человек хромает, окружающие обращают внимание
Ср. вят., костр., новг., смол. ля́двея, ля́два ‘бедро, ляжка; верхняя мягкая часть ноги’ [СРНГ, 17,
263; ОСВГ, 5, 223; ССГ, 6, 69; НОС, 5, 60; ЯОС, 6, 24], костр. ля́двея ‘ягодица’ [СРНГ, 17, 263].
16
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
О. Д. Сурикова
именно на то, как он ставит ногу, на нижнюю часть ног (пусть даже источник
повреждения находится выше).
Антропонимы, образованные от обозначений внут р е н н и х о р г а н о в. В русском и украинском антропонимиконе закреплены
представления об отсутствии органов брюшной полости (фамилии от разных
основ: перм. Безнутрых [Полякова, 45], урал. Безнутров [Мосин, 2008, 404],
Бесчерéвных [Унбегаун, 140], Безкищенко, укр. Безкишкий [Реестр 1649] и пр.)
и половых органов (фамилии от разных основ: укр. Безмудченко [Реестр 1649],
пск. Бесшýликов17 [ПОС, 1, 197]). Реальное отсутствие некоторых органов
брюшной полости несовместимо с жизнью, поэтому прозвища с префиксом
без- скорее передают впечатления от худобы и болезненности человека (ср. влг.
безнýтрый ‘худощавый, с впалым животом (о человеке)’ [СРНГ, 2, 194], волг., дон.
бескишéчный ‘очень худой, болезненный’ [СВолгГ, 1, 122; СРДГ, 1, 26; БТДК, 43]
и под.). Что касается фамилий, внутренняя форма которых указывает на отсутствие
testiculorum, то, вероятнее всего, мотивационными признаками для них служат
представления о бесплодии, мужском бессилии и бездетности, ср. пск. Бесшýликов
‘прозвище бездетного, неспособного иметь детей мужчины’: «В его еще шула
не было. Его так и звали Бесшуликов. В деда нет приплоди никакой, значит и ён
Бесшуликов» [ПОС, 1, 197]. Однако встречаемость дериватов от праслав. *mдd‘testiculus’18 (Безмудько и др.) только на территории Украины может объясняться
тем, что причиной их появления стал фактор обрезания (известно, что в составе
казаков был определенный процент евреев, что подтверждают и казачьи реестры,
ср. встречающиеся в них имена типа Жидовец, Жидовкин, Жидченко, Израитель,
Мойсей Писарок и др.).
Антропонимы, образованные от обозначений орган о в о п о р н о - д в и г а т е л ь н о й с и с т е м ы. Приставка без- присоединяется к основам, номинирующим собственно кости (Безкостый, Безкостой,
Бескóстый [МПК 1666, 86; Тупиков, 44; Унбегаун, 224]), а также хребет (укр.
Безхребетный [Реестр 1756], арх. Бесхребётой [АОС, 2, 19]) и ребра (Безребрый
и пр.). По всей видимости, в основе дериватов от всех трех основ могут лежать
признаки физической гибкости человека или его полноты, упитанности (ср.
обратное: традиционное обозначение худобы с помощью прилагательных, содержащих во внутренней форме указание на наличие костей (высокую степень
проявления костлявости), например, костлявый, ряз. мосолáстый, пенз. мосля́вый
[СРНГ, 18, 286] и мн. др.). В апеллятивной общенародной и диалектной лексике
не фиксируются слова, реализующие модели без + ребро и без + хребет. Единственный пример – литер. бесхребетность ‘отсутствие твердости, силы; невыдержанность; неустойчивость’ [ССРЛЯ, 1, 439]. Возможно, именно этот концепт
Ср. без указ. м. мудé, шулó ‘testiculi’ [Даль, 2, 362; 4, 668].
Об этой основе см.: [ЭССЯ, 20, 123–125].
17
18
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
69
отражен в некоторых фамилиях типа Бесхребётой (в литературном языке слово
бесхребетность носит скорее книжный характер, но диалектные фамилии могут
фиксировать ситуацию более широкого распространения слова и наличия у него
конкретного «физического» значения ‘гибкий’).
Антропонимы, образованные от обозначений плоти
и ж и р а. Антропонимическая система отражает представления об отсутствии
плоти и жира с помощью прозвищ, образованных путем присоединения приставки
без- к основам плоть (укр. Безплотный [Реестр 1756]), сало (Бессалый, Бессало,
Бессалов, укр. Безсалец [МПК 1666, 63]) и деб-19 (укр. Бездебый [Реестр 1649]).
И если фамилии, восходящие к основе сало, составляют достаточно большое
словообразовательное гнездо и относительно широко распространены, то дериваты от двух других основ раритетны. Относительная продуктивность основы
сало объясняется, возможно, тем, что производные от нее без-образования могут
выражать не только признак худощавости и болезненности, но и реализовывать
идею бедности человека. Что касается основы плот-, то слова плоть и бесплотный носят книжный характер, поэтому малое число соответствующих фамилий
в народном ономастиконе вполне объяснимо.
Антропонимы, образованные от обозначений пок р о в о в. В русском и украинском антропонимиконе закреплены представления об отсутствии кожи (Безшкурый, Бесшкуров и пр.) и усов (укр. Безусi
[Чабаненко, 1, 47], перм. Безусов [Полякова, 45]). Антропонимы, образованные
от основы усы, могут отражать реальное отсутствие усов или же иметь более
широкий символический смысл, ср. литер. безýсый ‘очень юный’. Что касается
без-дериватов от основы шкура, то примечательно их отсутствие в общенародной
и диалектной апеллятивной лексике (равно как и отсутствие производных от основы кожа), несмотря на наличие экстралингвистических причин для появления
таких образований (традиция казни через снятие кожи и возможные бытовые
травмы, например ожоги). Вероятно, эта лакуна объясняется амбивалентностью
и многоплановостью представлений о коже, с отсутствием закрепленного за ней
доминантного метафорического или функционального (метонимического) значения [подробнее об этом см.: Березович, Седакова, 2012] (хотя в литературной
традиции метафора без кожи достаточно устойчива и относится к ранимым,
особо чувствительным людям). Без параллелей из апеллятивной системы нельзя
с уверенностью утверждать, какое из исходных значений *skor- (‘кожа человека’,
‘шкура животного’, ‘кожа и шкура как материал’) чаще лежит в основе появления
антропонимов (соответственно, указывает прозвище на бедность его носителя
или на повреждения и травмы соматического объекта).
Ср. праславянскую основу *deb-/*dob- с магистральной семой ‘большой, толстый, здоровый,
тучный’ и ее производные с этой семантикой в славянских языках [ЭССЯ, 4, 202].
19
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
О. Д. Сурикова
* * *
Итак, отсоматические без-образования в русском и украинском антропонимиконе содержат указания на части тела, которые входят в несколько разрядов.
Г о л о в а и л и ц о: лоб, глаз (глаз, око), нос, щека, губа (губа, брилá), зуб, язык,
ухо; т у л о в и щ е: шея, живот, бок, зад (зад, круп, гуз, дыра); к о н е ч н о с т и:
рука, палец (палец, перст), нога, бедро (ля́двея), пятка; в н у т р е н н и е о р г а н ы: мозг, органы брюшной полости (кишки, нутро, чрево), половые органы
(мудé, шулó); о р г а н ы о п о р н о - д в и г а т е л ь н о й с и с т е м ы: кость,
хребет, ребро; плоть, жир: плоть, сало, деб-; покровы: борода, усы, кожа (шкура). При этом наиболее продуктивны основы рука, палец, зуб, борода, нос и ухо.
Использование лингвостатистического метода дает возможность сделать
некоторые предположения о внеязыковых и собственно лингвистических
причинах различной активности соматических основ при образовании антропонимов. К в н е я з ы к о в ы м (бытийным, историко-культурным) факторам
относятся:
— принадлежность части тела к разряду функциональных или топографических (что отражается в характере доминирующей семы в семантике соматизма,
ср. классификацию Н. Д. Арутюновой [1999, 16]). Степень функциональности
органа влияет на глубину семантической деривации лексем, номинирующих
его отсутствие [подробнее об этом см.: Сурикова, 2012, 51–52] (соответственно,
на возможность замещения соматического объекта его функцией и отрицание
ее во внутренней форме антропонима, ср. фамилии типа Безмозкий). Высокая
функциональность органа ведет также к особой акцентированности его отсутствия
и дефектов. С этим связаны как распространенность фамилий, указывающих
на отсутствие рук или пальцев, так и внимание, уделяемое любым повреждениям
рук, ср., к примеру, перм. безнóгтый ‘не имеющий одного или нескольких ногтей’ [СРГСПермК, 1, 80], новг. бескокóтный ‘неумелый, неловкий, «безрукий»’
[СРНГ, 2, 267]20;
— высокая степень бытовой травматичности той или иной части тела (например, пальцев, рук или ног);
— традиция пыток (так, появление фамилий типа Безноздрев и Безноздрый
связано, вероятно, с достаточно распространенным наказанием через вырывание
ноздрей);
— обычаи и ритуальные практики (так, популярность модели без + ухо
на Украине обусловлена, по нашим предположениям, казачьей традицией ношения серег; мотивировка антропонимов, образованных от муд- и указывающих
на отсутствие testiculorum, вероятно, связана с традицией обрезания у евреев).
Ср. кокотóк влг., яросл. ‘сустав пальца (на руке); наружная сторона сустава пальца (на руке)’,
яросл. ‘ноготь, ноготки (на руках)’ [СРНГ, 14, 100].
20
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
71
Что касается л и н г в и с т и ч е с к и х причин, влияющих на продуктивность модели и распространенность ее дериватов, то среди них можно назвать
следующие:
— многозначность отсоматических образований, наличие у них как прямого значения, связанного со сферой соматики, так и вторичных значений,
выходящих за пределы соматической сферы (например, высока вероятность,
что прозвище, образованное по модели без + зуб, указывает на преклонный
возраст человека);
— наличие альтернативных без-образованиям способов обозначения увечья.
По всей видимости, для антропонимической системы в большей степени свойственны обозначения характера увечья, а не указания на отсутствие органа (это
в особенности касается случаев, когда прозвище отражает дефект органа или
его функции, но не абсолютное отсутствие). Так, горбатость или слепота скорее
будут зафиксированы в фамилиях типа Кривобок и Слепухин, нежели Безбокий
и Безглазый;
— языковой статус основы, определяемый ее положением во времени
(принадлежностью слова к тому или иному хронологическому пласту языковой
системы) и в разных языковых идиомах (функционированием лексемы в общенародном языке или в рамках диалекта). Так, существенный разрыв в частотности
фамилий, восходящих к основам палец и перст, объясняется принадлежностью
последней к разряду устаревших слов, а единичная фиксация прозвища, образованного по модели без + шулó, связана с диалектным характером основы;
— характер сочетаемости приставки с основой (морфонологический критерий). Например, одной из причин редкости фамилий, образованных по моделям
без + щека и без + шея, может быть очевидное неблагозвучие и неудобство сочетания свистящего с шипящим на стыке морфем.
Несмотря на относительность данных, лингвостатистический анализ антропонимического материала дает возможность получить представления о зоне распространения фамилий, восходящих к разным основам. В большинстве случаев
значительных расхождений в частотности антропонимов на территории России
и Украины нет (что обусловлено универсальностью соматики, общеславянским
характером большинства производящих основ, культурной и географической
близостью двух стран). Однако есть случаи, когда прозвища, образованные по модели «без- + соматизм», распространены преимущественно на Украине (речь идет
об основах ухо и мудé) — и это связано с культурной и исторической спецификой
данного лингвосообщества.
Сравнительное исследование корпуса фамилий с данными апеллятивной
системы позволяет говорить о несовпадении в них массива соматических основ,
от которых образуются дериваты с приставкой без-. Так, полученные результаты
показывают, что в антропонимической системе фиксируется значительно меньшее
число основ с соматическим значением. Для нарицательных имен на основе отВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
О. Д. Сурикова
соматической лексики с приставкой без- можно построить «карту тела» — некий
конструкт, отражающий представления наивно-языкового сознания о частях тела
и органах, которые могут отсутствовать (соответственно, определенным образом
выделяются), — и такая карта будет достаточно подробной. Имена собственные
не дают возможности восстановить относительно полную «карту тела», поскольку
закрепляют представления о телесных увечьях или недостатках более выборочно.
С другой стороны, в антропонимиконе фиксируются основы, не встречающиеся
в сфере нарицательных имен. Возможность появления прозвищ путем соединения приставки без- с такими основами (например, ребро, сало, шкура, шея, щека,
мудé и шулó) связана с индивидуальным характером антропономинации (с выявлением особой приметы и отражением ее во внутренней форме присваиваемого
человеку имени). Незакрепленность без-образований, восходящих к данным
основам, в апеллятивной системе обусловлена, среди прочего, их понятийной
нерелевантностью (отсутствием необходимости маркировать увечье по причине
его редкости или несущественности).
Сопоставление степени распространенности разных отсоматических антропонимов с приставкой без- дает также возможность получить некоторые
сведения о семантическом объеме лексем, являющихся для них производящими
основами (в случаях, когда по-разному номинируются одна и та же или близкие
реалии). Так, например, очевиден разрыв в частотности фамилий, производных
от основ борода и усы (первая входит в число наиболее распространенных
основ, дающих дериваты с помощью присоединения префикса без-, а основа
усы не отличается высокой активностью). Вероятно, это обусловлено не только
разной символической нагрузкой бороды и усов, но и тем, что в наивно-языковом
сознании усы являются частью бороды, т. е. безбородость обозначает в том
числе и безусость (в то время как безусость указывает собственно на отсутствие
усов). На расширение семантического объема лексемы указывает и регулярная
(как показывает статистика) метонимическая замена безногий → беспятый,
когда с помощью прозвищ, образованных по модели без + пятка, обозначаются
любые дефекты ног.
Таким образом, при всей неполноте ресурсов, доступных на данный момент
и позволяющих осуществлять статистическую обработку ономастического материала, изучение отсоматических без-образований в антропонимии позволяет
сделать ряд наблюдений и выводов, которые дополняют общую картину функционирования слов с негативными приставками в языковой системе.
АКТЭ — антропонимическая картотека Топонимической экспедиции Уральского федерального
университета (хранится на кафедре русского языка и общего языкознания УрФУ, Екатеринбург).
АОС — Архангельский областной словарь / под ред. О. Г. Гецовой. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1980–.
Вып. 1–.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
73
Аркадьев П. М., Крейдлин Г. Е. Части тела и их функции (по данным русского языка и русского
языка тела) // Слово и язык : сб. к восьмидесятилетию акад. Ю. Д. Апресяна. М. : Языки
славянских культур, 2011. С. 41–54.
Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М. : Языки русской культуры, 1999.
Березович Е. Л. О современных задачах семантико-мотивационной реконструкции в топонимии //
Этнолингвистика. Ономастика. Этимология : материалы II Междунар. науч. конф., 8–10
сентября 2012 г. : в 2 ч. / ред. кол.: Е. Л. Березович (отв. ред.) и др. Екатеринбург : Изд-во
Урал. ун-та, 2012. Ч. 1. С. 69–71.
Березович Е. Л., Седакова И. А. Славянские соматизмы «кожа» и «шкура» и их вторичные
значения // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. 2012. Т. 71. № 6. С. 12–24.
БСРПрозв — Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Большой словарь русских поговорок. М. : ОЛМА
Медиа Групп, 2008.
БТДК — Большой толковый словарь донского казачества. М. : Русские словари : АСТ : Астрель, 2003.
Воронцова Ю. Б. Словарь коллективных прозвищ. М. : АСТ-Пресс Книга, 2011.
Даль — Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. Репр. воспр. изд. 1881 г.
М. : Рус. яз., 1989–1991.
Дилакторский — Словарь областного вологодского наречия. По рукописи П. А. Дилакторского
1902 г. / изд. подгот.: А. И. Левичкин, С. А. Мызников. СПб. : Наука, 2006.
Дуров И. М. Словарь живого поморского языка в его бытовом и этнографическом применении /
ред. И. И. Муллонен (отв. ред.), В. П. Кузнецова, А. Е. Беликова. Петрозаводск : Карел. науч.
центр РАН, 2011.
Евреинов Н. История телесных наказаний в России. Репр. воcпр. изд. 1913 г. Белгород : Пилигрим,
1994.
Журавлев А. Ф. Древнеславянская фундаментальная аксиология в зеркале праславянской лексики //
Славянское и балканское языкознание. Проблемы лексикологии и семантики. Слово в контексте
культуры / ред. кол.: Н. И. Толстой (председ.) и др. М. : Индрик, 1999. С. 7–32.
Журавлев А. Ф. К статистике русских фамилий // Вопр. ономастики. 2005. № 2. С. 126–146.
Кюршунова И. А. Словарь некалендарных личных имен, прозвищ и фамильных прозваний СевероЗападной Руси XV–XVII вв. СПб. : Дмитрий Буланин, 2010.
Масенко Л. Т. Українськi iмена i прiзвища / ред. А. В. Жихорська. Київ : Т-во «Знання» УРСР, 1990.
Мосин А. Г. Уральские фамилии : материалы для словаря. Екатеринбург : Екатеринбург, 2000.
Т. 1 : Фамилии жителей Камышловского уезда Пермской губернии (по данным исповедных
росписей 1822 года).
Мосин А. Г. Исторические корни уральских фамилий. Екатеринбург : Гощицкий, 2008.
МПК 1666 — Малороссийские переписные книги 1666 года. Киев : Тип. Имп. Унив. св. Владимира,
1900.
Неврова Т. И. Региональный словарь лично-индивидуальных прозвищ Верховского района
Орловской области / науч. ред. Т. В. Бахвалова. Орел : Картуш, 2007.
Никонов В. А. Словарь русских фамилий / сост. Е. Л. Крушельницкий. М. : Школа-Пресс, 1993.
НОС — Новгородский областной словарь : в 13 вып. / отв. ред. В. П. Строгова. Новгород : Изд-во
Новг. гос. пед. ин-та, 1992–1995. Вып. 1–12 ; Великий Новгород, 2000. Вып. 13.
Ономастикон — Веселовский С. Б. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М. :
Наука, 1974.
ОСВГ — Областной словарь вятских говоров / под ред. В. А. Бердинских, В. Г. Долгушева,
З. В. Сметаниной. Киров : Изд-во ВятГГУ, 1996–. Вып. 1–.
ПКРВ — Переписные книги Ростова Великого второй половины XVII века / изд. А. А. Титова.
СПб. : Тип. Ф. Елеонского и К°, 1887.
Полякова Е. Н. Словарь пермских фамилий. Пермь : Книжный мир, 2005.
Популярні призвища та імена України [Электронный ресурс]. URL: https://sites.google.com/site/
uaname/popularnist-prizvis/misca-1---10000.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
О. Д. Сурикова
ПОС — Псковский областной словарь с историческими данными. Л. ; СПб. : Изд-во С.-Петерб.
ун-та, 1967–. Вып. 1–.
Редько Ю. К. Довідник українських прізвищ / ред. I. Варченко. Киïв : Радянська школа, 1968.
Реестр 1581 — Найдавніший реєстр українського козацтва 1581 року / упор. В. Недяк. Київ :
ЕММА, 2004.
Реестр 1649 — Реестр войска запорожского 1649 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.kazvolnoe.narod.ru/page161.html.
Реестр 1756 — Реестр Запорожского войска 1756 г. / сост. Н. А. Тернавский. Краснодар : Сов.
Кубань, 1997.
СВолгГ – Словарь донских говоров Волгоградской области : в 6 вып. / под ред. проф.
Р. И. Кудряшовой. Волгоград : Изд-во ВГИПК РО, 2006–2009.
СВоронГ — Словарь воронежских говоров / науч. ред. проф. Г. Ф. Ковалев. Воронеж : ВГУ, 2004–.
Вып. 1–.
СГРС — Словарь говоров Русского Севера / под ред. А. К. Матвеева. Екатеринбург : Изд-во Урал.
ун-та, 2001-. Т. 1-.
СД — Славянские древности : этнолингв. словарь : в 5 т. / под ред. Н. И. Толстого. М. :
Международные отношения, 1995–2012.
СПП XVI–XVIII вв. — Полякова Е. Н. Словарь лексики пермских памятников XVI – начала XVIII
века : в 2 т. Пермь : Перм. гос. ун-т, 2010.
СРГМ — Словарь русских говоров на территории Мордовской АССР (Словарь русских говоров
на территории Республики Мордовия) : в 8 т. Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 1978–2006.
СРГС — Словарь русских говоров Сибири : в 5 т. / под ред. А. И. Федорова. Новосибирск : Наука,
1999–2006.
СРГСПермК — Словарь русских говоров севера Пермского края / гл. ред. И. И. Русинова. Пермь :
Перм. гос. ун-т, 2011–. Вып. 1–.
СРДГ – Словарь русских донских говоров : в 3 т. / гл. ред. В. С. Овчинникова. Ростов н/Д : Изд-во
Ростов ун-та, 1975–1976.
СРНГ — Словарь русских народных говоров / гл. ред. Ф. П. Филин (вып. 1–22), Ф. П. Сороколетов
(вып. 23–42), С. А. Мызников (вып. 43–). М. ; Л. ; СПб. : Наука, 1965–. Вып. 1–.
ССГ — Словарь смоленских говоров : в 11 вып. / отв. ред.: Л. З. Бояринова, А. И. Иванова. Смоленск :
СГПИ (СГПУ), 1974–2005.
ССРЛЯ — Словарь современного русского литературного языка : в 17 т. / гл. ред. В. И. Чернышев
(вып. 1–2), С. Г. Бархударов (вып. 3–4), В. В. Виноградов (вып. 5), Ф. П. Филин (вып. 6–17).
М. ; Л. : Наука, 1948–1965.
ССУМ XIV–XV вв. — Словник староукраïнськоï мови XIV–XV ст. : у 2 т. / укл.: Д. Г. Гринчишин,
У. Я. Єдлінська, В. Л. Карпова и ин. Киïв : Наукова думка, 1977.
СУМ — Словарь української мови : у 4 т. / сост. Б. Д. Грiнченко. Репр. воспр. изд. 1907–1909 рр.
Киев : Вид-во АН УССР, 1958–1959.
Сурикова О. Д. К изучению семантического своеобразия отсоматической лексики с приставкой
без- в русской языковой традиции // Научный диалог. 2012. № 12. Филология. С. 30–62.
Тупиков Н. М. Словарь древнерусских личных собственных имен / сост. Вяч. Воробьев. М. : Русский
путь, 2004.
Унбегаун Б. Русские фамилии / пер. с англ. ; общ. ред. Б. А. Успенского. М. : Прогресс, 1989.
ФТО — Фамилии Тамбовской области : словарь-справочник : в 2 ч. / под общ. ред. Л. И. Дмитриевой.
Тамбов : Изд-во ТГУ им. Г. Р. Державина, 1998.
Чабаненко В. А. Словник говірок Нижньої Наддніпрянщини : у 4 т. Запоріжжя : Вид-во ЗДУ,
1992.
Чайкина Ю. И. Вологодские фамилии : этимол. словарь. Вологда : ВГПИ : Русь, 1995.
Чучка П. П. Прізвища закарпатських українців : iст.-етимол. словник / наук. ред. В. Нiмчук. Львів :
Свiт, 2005.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
75
ЭССЯ — Этимологический словарь славянских языков: праславянский лексический фонд / под
ред. О. Н. Трубачева (вып. 1–31), А. Ф. Журавлева (вып. 32–). М. : Наука, 1974–. Вып. 1–.
ЯОС — Ярославский областной словарь : в 10 вып. / науч. ред. Г. Г. Мельниченко. Ярославль :
ЯГПИ им. К. Д. Ушинского, 1981–1991.
Рукопись поступила в редакцию 15.02.2013 г.
O. D. Surikova
Ural Federal University
(Ekaterinburg, Russia)
surok62@mail.ru
DERIVATIVES OF SOMATISMS PREFIXED WITH BEZ- (БЕЗ-)
IN RUSSIAN AND UKRAINIAN ANTHROPONYMY
The article analyzes the functioning of the model “bez + somatism” in Russian and Ukrainian anthroponymy (family names, collective, individual and family nicknames) on the basis of
motivational and statistic methods. The author reveals the most productive stems with somatic
meaning (i.e. the stems giving the most frequent names), linguistic and extra-linguistic reasons
for productivity of the abovementioned stems for anthroponym formation, and groups those
anthroponymical derivatives according to the categorical status of the part of the body indicated
in the inner form which lets describe the axiological character of nicknaming. The collected
statistic data enable to analyze the areal distribution of the names in question and the semantic
volume of the lexemes serving as productive stems for the anthroponyms.
K e y w o r d s: Slavic languages, Russian language, Ukrainian language, anthroponymy,
family name, nickname, prefixal derivatives, prefix bez-, somatic words, semantic reconstruction, statistic analysis, ethnolinguistics.
Arkadiev, P. M., & Kreidlin, G. E. (2011). Chasti tela i ikh funktsii (po dannym russkogo iazyka i
russkogo iazyka tela) [Bodyparts and Their Functions (With Reference to the Russian Language
and the Russian Body Language)]. In I. M. Boguslavsky, L. L. Iomdin, & L. P. Krysin (Eds.).
Slovo i iazyk: sb. k vos'midesiatiletiiu akad. Iu. D. Apresiana [Word and Language: A collection
of Articles for the 80th Anniversary of Academician Yu. D. Apresyan]. (pp. 41–54). Moscow:
Iazyki slavianskikh kul'tur.
Arutiunova, N. D. (1999). Iazyk i mir cheloveka [Language and Human World]. Moscow: Iazyki russkoi
kul'tury.
Berdinskikh, V. A., Dolgusheva, V. G., & Smetanina, Z. V. (Eds.). (1996–). Oblastnoi slovar' viatskikh
govorov [A Regional Dictionary of Vyatka Dialects]. (Vols. 1–). Kirov: Izd-vo ViatGGU.
Berezovich, E. L. (2012). O sovremennykh zadachakh semantiko-motivatsionnoi rekonstruktsii v toponimii [On the Contemporary Tasks of Semantic and Motivational Reconstructions in Toponymy]. In
E. L. Berezovich (Ed.), Etnolingvistika. Onomastika. Etimologiia [Ethnolinguistics. Onomastics.
Etymology]. (Vol. 1, pp. 69–71). Ekaterinburg: Ural University Press.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
О. Д. Сурикова
Berezovich, E. L., & Sedakova, I. A. (2012). Slavianskie somatizmy "kozha" i "shkura" i ikh vtorichnye
znacheniia [Slavic Somatisms "Skin" and "Hide" and Their Secondary Meanings]. Izvestiia Akademii
nauk. Seriia literatury i iazyka, 71(6), 12–24.
Boiarinova, L. Z., & Ivanova, A. I. (Eds.). (1974–2005). Slovar' smolenskikh govorov [A Dictionary of
Smolensk Dialects]. (Vols. 1–11). Smolensk: SGPI (SGPU).
Chabanenko, V. A. Slovnik govіrok Nizhn'oi Naddnіprianshchini [A Dictionary of Dialects of the Lower
Dnieper Region]. (Vols. 1–4). Zaporіzhzhia: Vid-vo ZDU.
Chaikina, Yu. I. (1995). Vologodskie familii: etimologicheskii slovar' [Vologda Family Names: An Etymological Dictionary]. Vologda: VGPI, Rus'.
Chuchka, P. P. (2005). Prіzvishcha zakarpats'kikh ukraїntsіv: ist.-etimol. slovnik [Carpatho-Ukrainian
Nicknames: A Historical and Etymological Dictionary]. Lvіv: Svit.
Dal, V. I. (1989–1991). Tolkovyi slovar' zhivogo velikorusskogo iazyka [The Explanatory Dictionary of
the Live Great Russian Language]. (Vols. 1–4). Moscow: Russkii iazyk.
Degtiarev, V. I. (Ed.). (2003). Bol'shoi tolkovyi slovar' donskogo kazachestva [The Great Explanatory
Dictionary of Don Cossacks]. Moscow: Russkiie slovari, AST, Astrel'.
Dmitrieva, L. I. (Ed.). (1998). Familii Tambovskoi oblasti: slovar'-spravochnik [Family Names of Tambov
Region: A Reference Book]. (Vols. 1–2). Tambov: Tambov University Press.
Evreinov, N. (1994). Istoriia telesnykh nakazanii v Rossii [A History of Corporal Punishments in Russia].
Belgorod: Piligrim.
Fedorov, A. I. (1999–2006). Slovar' russkikh govorov Sibiri [A Dictionary of Russian Dialects of Siberia].
(Vols. 1–5). Novosibirsk: Nauka.
Filin, F. P., Sorokoletov, F. P., & Myznikov, S. A. (Eds.). (1965–). Slovar' russkikh narodnykh govorov
[A Dictionary of Russian Popular Dialects]. (Vols. 1–). Moscow, Leningrad, Saint Petersburg: Nauka.
Gretsova, O. G. (1980–). Arkhangel'skii oblastnoi slovar' [Arkhangelsk Regional Dictionary]. (Vols. 1–).
Moscow: Moscow University Press.
Grinchenko, B. D. (Ed.). (1958–1959). Slovar' ukraїns'koї movi [A Dictionary of the Ukrainian Language].
(Vols. 1–4). Kiev: Vid-vo AN USSR.
Grinchishin, D. G., Edlіns'ka, U. Ya., & Karpova, V. L. (Eds.). (1977). Slovnik staroukrains'koi movi
XIV–XV st. [A Dictionary of the Old Ukrainian Language, 14–15th Centuries]. (Vols. 1–2). Kiev:
Naukova dumka.
Kiurshunova, I. A. (2010). Slovar' nekalendarnykh lichnykh imen, prozvishch i famil'nykh prozvanii
Severo-Zapadnoi Rusi XV–XVII vv. [A Dictionary of Non-Calendar Personal Names, Nicknames and
Family Names of the 15–17th Centuries North-Western Russia]. Saint Petersburg: Dmitrii Bulanin.
Kovalev, G. F. (Ed.). (2004–). Slovar' voronezhskikh govorov [A Dictionary of Voronezh Dialects].
(Vols. 1–). Voronezh: VGU.
Kudriashova, R. I. (Ed.). (2006–2009). Slovar' donskikh govorov Volgogradskoi oblasti [A Dictionary of
Don Dialects of Volgograd Region]. (Vols. 1–6). Volgograd: Izd-vo VGIPK RO.
Levichkin, A. I., & Myznikov, S. A. (Eds.). (2006). Slovar' oblastnogo vologodskogo narechiia. Po
rukopisi P. A. Dilaktorskogo 1902 g. [A Dictionary of the Dialect of Vologda Region. Based on
P. A. Dilaktorsky's Manuscript of 1902]. Saint Petersburg: Nauka.
Malorossiiskie perepisnye knigi 1666 goda (1900) [Malorossiya Census Books of 1666]. Kiev: Tip. Imp.
Univ. sv. Vladimira.
Masenko, L. T. (1990). Ukrains'ki imena i prizvishcha [Ukrainian Names and Nicknames]. Kiev: T-vo
“Znannia” URSR.
Matveyev, A. K. (Ed.). (2001–). Slovar' govorov Russkogo Severa [A Dictionnary of Dialects of Northern
Russia]. (Vols. 1–). Ekaterinburg: Ural University Press.
Melnichenko, G. G. (Ed.). (1981–1991). Iaroslavskii oblastnoi slovar' [A Yaroslavl Regional Dictionary].
(Vols. 1–10). Yaroslavl: IaGPI im. K. D. Ushinskogo.
Mokienko, V. M., & Nikitina, T. G. (2008). Bol'shoi slovar' russkikh pogovorok [The Great Dictionary of
Russian Proverbs]. Moscow: Olma Media Group.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отсоматические образования с приставкой без- в антропонимиконе
77
Mosin, A. G. (2000). Ural'skie familii: materialy dlia slovaria [Ural Family Names: Materials for a Dictionary]. (Vol. 1). Ekaterinburg: Ekaterinburg.
Mosin, A. G. (2008). Istoricheskie korni ural'skikh familii [Historical Sources of Ural Family Names].
Ekaterinburg: Goshchitskii.
Mullonen, I. I., Kuznetsova, V. P., & Belikova, A. E. (Eds.). (2011). Durov I. M. Slovar' zhivogo pomorskogo iazyka v ego bytovom i etnograficheskom primenenii [The Dictionary of the Live Pomorye
Language in its Everyday and Ethnographic Application by I. M. Durov]. Petrozavodsk: Karel'skii
nauch. tsentr RAN.
Nediak, V. (Ed.). (2004). Naidavnіshii reestr ukraїns'kogo kozatstva 1581 roku [The Oldest Census of
Ukrainian Cossacks of 1581]. Kiev: EMMA.
Nevrova, T. I. (2007). Regional'nyi slovar' lichno-individual'nykh prozvishch Verkhovskogo raiona Orlovskoi oblasti [A Regional Dictionary of Personal Individual Nicknames of Verkhovskoy District,
Orel Region]. Orel: Kartush.
Nikonov, V. A. (1993). Slovar' russkikh familii [A Dictionary of Russian Family Names]. Moscow:
Shkola-Press.
Ovchinnikov, V. S. (Ed.). (1975–1976). Slovar' russkikh donskikh govorov [A Dictionary of Russian Don
Dialects]. Rostov-on-Don: Rostov University Press.
Poliakova, E. N. (2005). Slovar' permskikh familii [A Dictionary of Perm Family Names]. Perm: Knizhnyi
mir.
Polyakova, E. N. (2010). Slovar' leksiki permskikh pamiatnikov XVI – nachala XVIII veka [A Dictionary
of 16th–Early 18th Centuries Perm Manuscripts]. (Vols. 1–2). Perm: Perm State University.
Populiarnі prizvishcha ta іmena Ukraini [Popular Names and Nicknames of Ukraine]. Retrieved from
https://sites.google.com/site/uaname/popularnist-prizvis/misca-1---10000.
Pskovskii oblastnoi slovar' s istoricheskimi dannymi (1967–) [Pskov Regional Dictionary with Historial
Data]. (Vols. 1–). Leningrad (Saint Petersburg): Saint Petersburg University Press.
Redko, Yu. K. (1968). Dovіdnik ukrains'kikh prіzvishch [A Reference Book of Ukrainian Nicknames].
Kiev: Radians'ka shkola.
Reestr voiska zaporozhskogo 1649 g. [Census of the Zaporozhian Cossacks Army of 1649]. Retrieved
from http://www.kaz-volnoe.narod.ru/page161.html.
Rusinova, I. I. (Ed.). (2011–). Slovar' russkikh govorov severa Permskogo kraia [A Dictionary of Russian
Dialects of Perm Region]. (Vols. 1–). Perm: Perm State University.
Slovar' russkikh govorov na territorii Mordovskoi ASSR (Slovar' russkikh govorov na territorii Respubliki
Mordoviia) [A Dictionary of Russian Dialects of the Republic of Mordovia]. (1978–2006). (Vols. 1–8).
Saransk: Mordovian State University Press.
Slovar' sovremennogo russkogo literaturnogo iazyka [The Dictionary of the Contemporary Russian Literary
Language]. (1948–1965). (Vols. 1–17). Moscow, Leningrad: Nauka.
Strogova, V. P. (Ed.). (2000). Novgorodskii oblastnoi slovar' [Novgorod Regional Dictionary]. (Vol. 13).
Veliky Novgorod: Izd-vo Novgorodskogo pedinstituta.
Surikova, O. D. (2012). K izucheniiu semanticheskogo svoeobraziia otsomaticheskoi leksiki s pristavkoi
bez- v russkoi iazykovoi traditsii [On the Study of Semantic Peculiarities of the Proper Names Prefixed with bez- in the Russian Language]. Nauchnyi dialog. Filologia, 12, 30–62.
Ternavskii, N. A. (Ed.). (1997). Reestr Zaporozhskogo voiska 1756 g. [Census of the Zaporozhian Cossacks Army of 1756]. Krasnodar: Sov. Kuban.
Titiov, A. A. (1887). Perepisnye knigi Rostova Velikogo vtoroi poloviny XVII veka [Census Books of
Rostov-the-Great of the 2nd Half of the 17th Century]. Saint Petersburg: Tip. F. Eleonskogo i K°.
Tolstoy, N. I. (Ed.). (1995–2012). Slavianskie drevnosti: etnolingvisticheskii slovar' [Slavic Antiquities.
An Ethnolinguistic Dictionary]. (Vols. 1–5). Moscow: Mezhdunarodnye otnosheniia.
Trubachev, O. N., & Zhuravlev, A. F. (Eds.). (1974–). Etimologicheskii slovar' slavianskikh iazykov: Praslavianskii leksicheskii fond [An Etymological Dictionary of the Slavic Languages. Proto-Slavic
Word Stock]. (Vols. 1–). Moscow: Nauka.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
О. Д. Сурикова
Tupikov, N. M. (2004). Slovar' drevnerusskikh lichnykh sobstvennykh imen [A Dictionary of Ancient
Russian Personal Names]. Moscow: Russkii put'.
Unbegaun, B. (1989). Russkie familii [Russian Family Names]. Moscow: Progress.
Veselovsky, S. B. (1974). Onomastikon. Drevnerusskie imena, prozvishcha i familii [Onomasticon. Ancient
Russian Personal Names, Nicknames and Family Names]. Moscow: Nauka.
Vorontsova, Yu. B. (2011). Slovar' kollektivnykh prozvishch [A Dictionary of Collective Nicknames].
Moscow: AST-Press.
Zhuravlev, A. F. (1999). Drevneslavianskaia fundamental'naia aksiologiia v zerkale praslavianskoi leksiki
[Ancient Slavic Fundamental Axiology in the Mirror of Proto-Slavic Vocabulary]. In N. I. Tolstoy
(Ed.), Slavianskoe i balkanskoe iazykoznanie. Problemy leksikologii i semantiki. Slovo v kontekste
kul'tury [Slavic and Balkan Linguistics. Problems of Lexicology and Semantics. The Word in the
Context of Culture] (pp. 7–32). Moscow: Indrik.
Zhuravlev, A. F. (2005). K statistike russkikh familii [On the Russian Family Names Statistics]. Voprosy
onomastiki (Problems of Onomastics), 2, 126–146.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К. И. Баранова
811.161.1’373.231 + 821.161.1–32
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
baranova.ksenija@yandex.ru
ОБ АССОЦИАТИВНОМ ПОТЕНЦИАЛЕ
ИМЕНИ ГЛАВНОЙ ГЕРОИНИ в РАССКАЗЕ
Т. Н. ТОЛСТОЙ «ОХОТА НА МАМОНТА»
В статье рассматривается поэтоним Зоя, функционирующий в тексте
рассказа Т. Н. Толстой «Охота на мамонта». На основе анализа ассоциативных
связей имени исследуется его влияние на формирование образа номинируемого
персонажа, выявляется смыслообразующий потенциал поэтонима и его роль
в формировании концептуального плана текста.
К л ю ч е в ы е с л о в а: русский язык, литературная ономастика,
литературный оним, поэтоним, имя собственное в художественном тексте,
поэтика имени собственного в тексте, фоносемантика, ассоциативный фон
собственных имен.
В данной статье имя главной героини рассказа Т. Н. Толстой «Охота на мамонта» рассматривается в аспекте его смыслообразующей активности. Оним Зоя
номинирует центральный персонаж произведения и должен играть значимую
роль в формировании образной и концептуальной структур текста. В связи с этим
представляется важным выявление продуцируемых поэтонимом разнообразных
смыслов, возникающих в процессе развертывания текста.
Кратко изложим фабулу рассказа. Главная героиня произведения Зоя стремится выйти замуж. На достижение этой цели она направляет всю свою жизненную
© Баранова К. И., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
К. И. Баранова
энергию; желание обзавестись мужем становится доминирующим смыслом ее
жизни. В поисках «добычи» Зоя сначала останавливает свой выбор на хирурге, но
потом соглашается и на менее прельстительную кандидатуру: «Зое очень-очень
хотелось пасть в кровавые хирурговы объятия. Но инженер — тоже хорошо». Так
претендентом на роль будущего мужа героини становится инженер Владимир.
На протяжении всего рассказа она стремится любой ценой женить его на себе,
пытаясь привлечь своей красивой внешностью, домашним уютом, стараясь разделить его интересы, наконец, делая осторожные намеки на возможность женитьбы.
Однако избранник отнюдь не торопится жениться, и атаки Зои становятся все
более яростными. В конце концов, уже изрядно утомленная затеянной «охотой»,
Зоя накидывает-таки на свою жертву брачную петлю, от которой нет спасения:
«Оно еще возилось какое-то время — скулило, беспокоилось, пока наконец не затихло — блаженной, густой тишиной великого оледенения».
Итак, в центре повествования — фигура героини, неотступно идущей к намеченной цели. В концептуальном плане важно, что свои действия по «завладению»
Владимиром Зоя метафорически мыслит как процесс охоты (отсюда — заглавие
рассказа) и соответственно старается вести ее по принятым правилам охотничьего
искусства, искренне веря, что соблюдение этих правил приведет к желаемому
результату. Нас, однако, интересует не столько эта образная параллель между
изображением межгендерных отношений и охотничьего промысла, пронизывающая все повествование и хорошо известная еще античным поэтам, сколько роль
ономастического знака в формировании центрального образа рассказа.
Рассмотрение имени собственного логичнее всего начать с его интродукции
в тексте. Оним вводится в зачине рассказа и сразу попадает в фокус читательского
внимания:
Красивое имя — Зоя, правда? Будто пчелы прожужжали. И сама красива: хороший рост
и все такое прочее. Подробности? Пожалуйста, подробности: ноги хорошие, фигура хорошая,
кожа хорошая, нос, глаза — все хорошее. Шатенка. Почему не блондинка? Потому что не всем
в жизни счастье1.
Нельзя не обратить внимания на то, что интродукция имени предшествует
введению персонажа. Такой способ интродукции в целом не типичен для произведений художественной литературы. Гораздо более распространенной и естественной является комплексная интродукция, при которой оним и персонаж
вводятся одновременно2. Думается, что отступление от «нормы» употребления
собственного имени в акте представления читателю его носителя вряд ли случайно. Действительно, сам факт интродукции имени еще до введения персонажа
акцентирует внимание реципиента на принципиальной значимости этого элемента
текстовой структуры, а потому провоцирует читателя на поиск мотивированности
Здесь и далее цитаты приводятся по изданию: [Толстая, 2004].
Подробнее об ономастических стратегиях интродукции см.: [Васильева, 2009, 100–129].
1
2
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Об ассоциативном потенциале имени главной героини в рассказе Т. Н. Толстой
81
онима в тексте. Последовательная интродукция позволяет «подготовить» несколько отложенное таким способом знакомство читателя непосредственно с героиней
и обусловить восприятие ее образа при помощи ономастического знака. Читателем
сначала воспринимается экспонент онима (т. е. его фонетико-графическая оболочка) вне его референтной связи, и лишь затем в текст вводится информация,
касающаяся непосредственно референта имени. Восприятие имени, таким образом, предваряет наши знания о самой героине и задает вектор формирования ее
образа. Важно отметить, что с самого начала в тексте устанавливается облигаторность связи номинативной единицы и персонажа: красота имени соответствует
внешним качествам героини («Красивое имя — Зоя, правда? <...> И сама красива
<...>»). Такое соотношение дает основания полагать, что ассоциации, связанные
с экспонентом онима, будут находить текстовую поддержку.
Первый ассоциативный ряд, важный для формирования ассоциативного
фона антропонима, возникает на фонетическом уровне и носит звукоизобразительный характер: звучание имени сравнивается с пчелиным жужжанием.
Лингвистическим механизмом, обеспечивающим такое соотношение, является
частичное уподобление экспонента онима жужжанию; базой ассоциации является звукоизобразительный языковой компонент з-з-з, имитирующий жужжание насекомых — пчел, мух, ос (Зоя — з-з-з — жужжание). Один элемент
ассоциативной связи, таким образом, относится к фонетическому уровню языка,
другой — к звукам природы. Важным при этом оказывается не столько само обозначенное фонетическое сходство (хотя и оно, безусловно, требует дальнейшего
рассмотрения), сколько его интерпретация и оценка — а именно указание на красоту как основание такого сравнения. Звучание инициального, наиболее яркого
и информативного элемента личного имени уподобляется приятному жужжанию
пчелы, и это задает возможность восприятия его как красивого, сладкозвучного.
Имплицитные основания такой оценки можно пояснить следующим возникающим в сознании ассоциативным рядом: пчелы — мед — сладкий — приятный3.
Необходимо подчеркнуть, что такое впечатление складывается именно за счет
формирующего его контекста.
Если же привлечь известную и неоднократно апробированную методику
А. П. Журавлева [1981] и вычислить фонетическую значимость экспонента
онима (вне контекста) по шкале «красивый — отталкивающий» (а именно
этот параметр здесь оказывается релевантным), то картина выглядит иной.
По данной шкале имя получает оценку 2,81, не попадающую в область значимых отклонений, поэтому звукобуквенной форме онима нельзя приписать
определенного признака. В частности, фонетическая значимость звука з, за счет
3
Закономерность такого ряда подтверждают данные ассоциативного словаря: в качестве самой
частотной реакции на стимул пчела приводится слово мед, а на стимул мед — лексема сладкий
[Русский ассоциативный словарь, 1].
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
К. И. Баранова
звукоподражательного характера которого в тексте рассказа создается указанная
ассоциативная связь, составляет 3,2 и также оценивается признаком «никакой».
В сущности, звукобуква з и определяет главным образом фоносемантический
ореол экспонента онима.
Во-первых, она (наряду со звукобуквой я) имеет наименьшую частотность
0,013, а значит, почти в три раза информативнее, чем ó, частотность которой
составляет 0,037. Во-вторых, данная звукобуква занимает начальную позицию
в имени Зоя, поэтому при расчете суммарной фонетической значимости экспонента ее удельный вес (т. е. коэффициент, учитывающий разницу частотностей
звукобукв слова) увеличивается в четыре раза, и она оказывается, таким образом,
наиболее значимой.
Из сказанного можно было бы сделать вывод о том, что оцениваемый звукобуквенный комплекс (как и его инициаль) даже потенциально не способен
выражать представление о красоте фоносемантическими средствами. Однако
контекст, в котором функционирует имя, организован таким образом, что это
представление все-таки возникает. Из этого следует, что сам по себе фоносемантический ореол онима не оказывает решающего влияния на наше восприятие
имени и формирование образа персонажа — более важным для характеризации
персонажа является ассоциативный фон номинативной единицы. И первая важная
черта образа героини, продекларированная в тексте и находящая соответствие
в ассоциативных связях имени, — красота.
Это, собственно, первая информация о персонаже, которую мы получаем
из текста. Более того, красота героини — главное орудие из ее арсенала. Зоя в полной мере применяет свои внешние данные для того, чтобы привлечь внимание
Владимира и побудить жениться на ней. Поскольку красота героини используется
ею как средство для достижения узкой, практической, эгоистичной цели, она
постепенно приобретает искусственный, фальшивый характер. Зоя сознательно
и самовлюбленно формирует тот облик, который, по ее мнению, должен притягивать мужское внимание и создавать впечатление об исключительности героини.
Так, во время первого свидания в ресторане она изящно ковыряет десерт, «делая
вид, что ей по каким-то интеллектуальным причинам не очень вкусно». Затем
она демонстративно принимает картинную позу томной задумчивости, привлекая
внимание Владимира:
…Зоя сидела с томным видом, сделав небрежное лицо, как бы слегка насмешливое, отчасти
задумчивое — предполагалось, что по лицу пробегают мимолетные оттенки ее сложной
душевной жизни — вроде изысканной печали или какого-то утонченного воспоминания;
сидела, глядя якобы вдаль, изящно поставив локти на стол, и, оттопырив нижнюю губу, пускала
к расписным сводам красивые табачные колечки. Шла игра в фею. <…> Зоя обижалась: разве
она не была принцессой, хотя и не узнанной?
Далее героиня вкладывает свою фотографию в бумажник Владимира, чтобы
он думал о красоте оригинала:
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Об ассоциативном потенциале имени главной героини в рассказе Т. Н. Толстой
83
Свою фотографию — каштановые кудри, брови коромыслом, взгляд строгий — Зоя сунула
Владимиру в бумажник: полезет за проездным или расплатиться, увидит ее, такую красивую,
и вскрикнет: ах, что же это я не женюсь? Ну, как другие обгонят?
Далее оттенок картинности гиперболизируется в тексте, и Зоина красота
в результате находит буквальное портретное отражение (правда, лишь в мечтах
самой героини):
Художник — в бархатной блузе, бледный, в руке — палитра. Тут входит Зоя. Все — «О!».
Художник бледнеет. «Вы должны мне позировать». Благородный старик смотрит тоскливым
дворянским взором: его годы ушли, Зоино благоухание уже не для него. Зоин портрет — ню —
везут в Москву. Выставка в манеже. Милиция сдерживает напор толпы. Вернисаж за границей.
Портрет защищен бронированным стеклом. Впускают по двое. Воют сирены. Всем прижаться
вправо! Входит президент. Он потрясен. Где оригинал? Кто эта девушка?..
Таким образом, организация указанной ассоциативной связи, обусловленной
формой экспонента онима, влияет на характеристику персонажа, формируя представление о внешних качествах героини.
Воздействует на восприятие антропонима и внутренняя форма имени, восходящего к греч. ζοε ‘жизнь’ [Петровский, 2005, 142]. Специально укажем на то, что
само слово жизнь используется в составе микроконтекста при введении личного
имени: «Потому что не всем в жизни счастье». Вряд ли подобное соположение
языковых единиц в самом начале текста, когда читатель получает самые первые
сведения об имени и его референте, можно считать случайным. Действительно,
уже основное значение многозначного слова жизнь — ‘состояние всего живого
от зарождения до смерти; существование’ [ССРЛЯ, 4, 141–143] — реализуется
в тексте рассказа, и прежде всего — через отраженную в словарной статье оппозицию «жизнь — смерть». Во время охоты на будущего мужа, конечной целью
которой является метафорическое убийство жертвы, происходит духовное омертвение самой героини, отказывающейся от полноценной жизни и подчиняющей
всю себя единственному желанию — выйти замуж.
Находят текстовое воплощение также еще одно значение и оттенок значения лексемы жизнь — ‘жизненный уклад, быт; житье // чей-либо способ существования с присущими ему особенностями’ [ССРЛЯ, 4, 145]. Бытовая сторона
действительно является чрезвычайно важной для Зои. Так, она хочет, чтобы
«Владимировы рубашки, кальсоны, носки, скажем, прижились у нее дома, сроднились с бельевым шкафом, валялись, может быть, на стуле; чтобы подхватить
какой-нибудь там свитерок — и замочить! в “Лотос” его! Потом сушить в расправленном виде». Отдельные элементы быта складываются в общую картину,
отражая представление героини о должном и вместе с тем счастливом существовании. Витальность в понимании Зои неотделимо связана с замужеством и его
неотъемлемыми атрибутами как общепринятой и установленной формой жизни.
Социальная норма обязывает героиню настойчиво заботиться о браке, гарантирующем «устроенность» быта, определенный жизненный уклад.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
К. И. Баранова
Художественную значимость в тексте рассказа приобретают, кроме того,
ассоциативные связи онима на уровне языковой системы русского языка. Личное
имя ассоциативно сближается с апеллятивами, имеющими большую степень
формальной близости с экспонентом онима. В первую очередь к ним относятся
слова с компонентом зоо. Восходящий к древнегреческому языку и, таким образом, этимологически связанный с антропонимом, инициальный компонент зоо
в русском языке имеет значения, позволяющие говорить о его использовании
в данном случае как характеризующего средства.
Толковый словарь дает следующее определение данного компонента: зоо…
‘первая часть сложных слов, вносящая значение: а) связанный с животным миром
(зоогеография, зоогигиена, зоометрия, зоопатология и т. п.); б) сл. зоологический (зоокабинет, зоопарк, зоосад, зоостанция и т. п.)’ [ССРЛЯ, 6, 886]. Для нас
интересно первое значение этого компонента. Действительно, в тексте рассказа
присутствует несколько «животных» образов, так или иначе связанных с героями.
Сама Зоя, как мы упоминали выше, сравнивается с пчелой, Владимир символически отождествляется с мамонтом (этот образ вынесен в заглавие рассказа),
а символом желаемого семейного счастья выступает голубь с окольцованной
ногой. Вообще животные образы, возникающие как результат метафорического
восприятия персонажей и их действий, очень важны для концептуальной сферы
произведения. Они создают второй план повествования, функция которого состоит
в том, чтобы одновременно и разделить, и связать внешние, как бы объективные,
характеристики и действия героини и ее скрытые интенции, ее «картину мира», которую она не имеет возможности продекларировать другим персонажам открыто.
Не менее важно то, что животные образы помогают раскрыть некоторые черты героини, которые она сама в себе не обнаруживает. В дихотомии
«жизнь — смерть» она в конечном итоге оказывается носительницей смерти,
отнимающей у живого существа его право на жизнь. Закономерно поэтому ее
отношение к другим живым существам как к символическим жертвам. Так, в ее
восприятии символ счастливой жизни оказывается одновременно символом угнетения, лишения свободы (окольцованный голубь), а обряд вступления в брак и
обретения героиней искомого социального статуса оказывается аллегорическим
изображением убийства жертвы.
Есть же правила охоты: мамонт отходит на некоторое расстояние, я прицеливаюсь, пускаю
стрелу: вз-з-з-з-з-з-з! — и он готов. И тащу его тушу домой: вот и мясо на долгую зиму.
Интересно употребление в данном контексте звукоподражания. За счет того,
что оно включает несколько графем з, снова возникает ассоциация с жужжанием
пчелы, ранее уже отмеченная для экспонента исследуемого онима. Звукоподражание, следовательно, соотносится с личным именем Зоя и активизирует его
ассоциативный потенциал. Немаловажную роль здесь играет и ассоциативное
соотнесение стрел охотника и жала пчелы. Это связывает воедино образ охотВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Об ассоциативном потенциале имени главной героини в рассказе Т. Н. Толстой
85
ницы, пускающей стрелу, и образ пчелы, выпускающей жало, чтобы поразить
свою жертву. Звукоподражание оказывается, таким образом, дополнительным
фонетическим фактором, оказывающим влияние на формирование образа и характеристику героини.
Итак, ассоциативное отношение, задаваемое формальной близостью экспонента онима и корня зоо, само по себе оказывается значимым для характеризации
персонажа. Читательское представление, однако, складывается не только на основе
этого отношения. В работу по формированию денотата вовлекаются и другие
связи онима. Так, важными оказываются значения (в большинстве случаев переносные) лексем, соотносящихся не непосредственно с онимом, а опосредованно
с именем через уже рассмотренный компонент зоо. Это апеллятивы животное
‘о человеке грубом, с неразвитыми нравственными понятиями и т. п.’ [ССРЛЯ,
4, 125], животный ‘перен. грубый, низменный’ [Там же, 4, 126], животность
‘грубость, низменность’ [Там же, 4, 125]. Это связи имени второго порядка; степень их облигаторности ниже, но они также участвуют в создании образа и, кроме
того, в формировании аксиологии имени. Действительно, отчаянно добиваясь
замужества, идя на все ради этой эгоистической цели, Зоя, по сути, теряет человеческие качества. Ее желание выйти замуж за Владимира вытекает отнюдь не из
любви к нему, а из чисто практических соображений: «Хотелось попасть замуж,
пока не стукнет двадцать пять — потом уже все, молодость кончится, тебя выведут из зала, на твое место набегут другие: быстрые, кудрявые!» Отрицательная
экспрессивная оценка указанных лексем, отмеченная в словаре, обусловливает
отрицательную аксиологию имени и обеспечивает вследствие этого надлежащую
характеристику образа.
Еще один ассоциативный ряд, образуемый именем, связан со словами назойливый ‘надоедливый, навязчивый, неотступный’ и назойливость ‘свойство
назойливого; назойливое, навязчивое поведение’ [ССРЛЯ, 7, 216]. Семы ‘надоедливость’, ‘настойчивость’, ‘неотступность’ участвуют в организации характеристики героини и формировании представления о ней. В первую очередь они
определяют поведение Зои по отношению к Владимиру. Героиня упорно преследует поставленную цель, настойчиво подталкивая избранника к решению вступить
в брак. И здесь важным вновь оказывается фонетический аспект — повторение
звука ж: «…Зоя враждебно молчала, глядела ему в лоб, посылая телепатические
флюиды: женись, женись, женись, женись, женись!» Навязчивость ее действий
напрямую сравнивается в тексте с назойливым жужжанием: «…все так и манило,
и Зоя жужжала пчелой: поторапливайся, дружок! Поторапливайся, дрянь такая!»
В данном контексте многократная повторяемость однообразных действий (а назойливость предполагает именно это) выражается формой несовершенного вида
гл. жужжать. Стоит заметить, что данная форма контрастирует с формой совершенного вида, употребленной в самом начале рассказа: «Красивое имя — Зоя,
правда? Будто пчелы прожужжали». Это вполне объяснимо: сначала возникает
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
К. И. Баранова
образ героини внешне привлекательной, манящей своей красотой, звук имени
которой напоминает приятное мимолетное жужжание пчел; затем же в процессе
развертывания текста образ приобретает отталкивающие черты, и навязчивое
поведение Зои теперь подобно скорее назойливому жужжанию вредоносных
насекомых. Такой комплекс смыслов поддерживается также известным фразеологизмом назойлив, как муха.
Из сказанного следует, что образ героини не является статичным, он развивается, ассоциативно соотносясь с образом сначала пчелы, а затем мухи,
осы; с последней ассоциативная связь поддерживается также за счет внешнего
сходства насекомых. Для характеристики персонажа значимым здесь является
существующее в культуре различие аксиологии образов этих насекомых. Пчела
традиционно считается полезным насекомым и имеет положительную оценку;
муха же и оса в соответствии с культурными стереотипами, напротив, приносят
вред и оцениваются сугубо отрицательно. Более того, в народных представлениях
эти насекомые неизменно выступают своеобразными антиподами друг друга (ср.
народное поверье, согласно которому мухи считаются пчелами дьявола и имеют
дьявольское происхождение, в отличие от пчел, имеющих божественное происхождение [см.: СД, 3, 340–341]). Трансформация представления о персонаже,
таким образом, находит отражение и в формирующих ассоциативный фон связях
онима.
С другой стороны, семантика апеллятивов характеризует внутреннее состояние героини. Цель выйти замуж становится для Зои навязчивой идеей,
не приносящей ей самой ни радости, ни даже удовольствия, а только заставляющей ее прикладывать все больше и больше усилий для достижения желаемого.
Назойливые мысли вынуждают героиню отчаянно бороться за будущее счастье
в законном браке, постепенно лишая ее личного счастья в настоящем. Они поглощают ее целиком и полностью, не оставляя в ее жизни места ничему другому.
Если в начале рассказа Зоя еще позволяет себе помечтать, представляя атрибуты
идеальной супружеской жизни: изящный импортный халатик, «стенка», цветной
телевизор («пусть Владимир купит»), розовый свет от югославского торшера,
легкое вино («пусть подарят родственники больных»), флирт с хирургом, — то
ближе к финалу цель все больше и больше порабощает героиню и вытравливает
в ней последние остатки человечности.
Васильева Н. В. Собственное имя в мире текста. 2-е изд., испр. М. : Либроком, 2009.
Журавлев А. П. Звук и смысл. М. : Просвещение, 1981.
Петровский Н. А. Словарь русских личных имен. М. : Русские словари : Астрель : АСТ, 2005.
Русский ассоциативный словарь : в 2 т. / Ю. Н. Караулов, Г. А. Черкасова, Н. В. Уфимцева и др.
М. : АСТ-Астрель, 2002.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Об ассоциативном потенциале имени главной героини в рассказе Т. Н. Толстой
87
СД — Славянские древности : этнолингв. словарь : в 5 т. / под ред. Н. И. Толстого. М. :
Международные отношения, 1995–2012.
ССРЛЯ — Словарь современного русского литературного языка : в 17 т. / гл. ред. В. И. Чернышев
(т. 1–2), С. Г. Бархударов (т. 2–4), В. В. Виноградов (т. 5), Ф. П. Филин (т. 6–17). М. ; Л. : Изд-во
АН СССР, 1950–1965.
Толстая Т. Н. Охота на мамонта // Она же. Не кысь. М. : Эксмо, 2004. С. 115–125.
Рукопись поступила в редакцию 25.01.2013 г.
К. I. Baranova
Ural Federal University
(Ekaterinburg, Russia)
baranova.ksenija@yandex.ru
ON THE ASSOCIATIVE POTENTIAL OF THE MAIN CHARACTER’S NAME
IN TATYANA TOLSTAYA’S Hunting the wooly mammoth
The article focuses on the poetonym Zoya (Зоя) in Tatyana Tolstaya’s short story Hunting
the Wooly Mammoth. The author analyzes the associative connections of the name in question
and its influence on the formation of the character’s image, and reveals the semantic potential
of the name and its contribution to the conceptual content of the story.
K e y w o r d s: Russian language, literary onomastics, proper name in literature, poetonym,
poetics of proper name, phonosemantics, associative background of proper names.
Karaulov, Yu. N., Cherkasova, G. A., Ufimtseva, N. V., Sorokin, Yu. A., & Tarasov, E. F. (Eds.). (2002).
Russkii assotsiativnyi slovar' [A Russian Associative Dictionary]. Moscow: AST-Astrel'.
Petrovsky, N. A. (2005). Slovar' russkikh lichnykh imen [A Dictionary of Russian Personal Names]. Moscow: Russkie slovari, Astrel', AST.
Slovar' sovremennogo russkogo literaturnogo iazyka [The Dictionary of the Contemporary Russian Literary Language]. (1948–1965). (Vols. 1–17). Moscow, Leningrad: Nauka.
Tolstaya, T. N. (2004). Ne kys' [No-Kys]. Moscow: Eksmo.
Tolstoy, N. I. (Ed.). (1995–2012). Slavianskie drevnosti: etnolingvisticheskii slovar' [Slavic Antiquities.
An Ethnolinguistic Dictionary]. (Vols. 1–5). Moscow: Mezhdunarodnye otnosheniia.
Vasilyeva, N. V. (2009). Sobstvennoe imia v mire teksta [A Proper Name in the World of the Text]. (2nd
ed.). Moscow: Librokom.
Zhuravlev, A. P. (1981). Zvuk i smysl [Sound and Meaning]. Moscow: Prosveschenye.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материалы
811.161.1’373.42Ю. А. Качалкова
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
fasmer@yandex.ru
УРБАНОНИМИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
СОВРЕМЕННОГО ЕКАТЕРИНБУРГА
(ОФИЦИАЛЬНЫЕ НАЗВАНИЯ)
В публикации представлена мотивировочная классификация официальных
урбанонимов (хоронимов и годонимов), называющих антропогенные
внутригородские объекты современного Екатеринбурга.
К л ю ч е в ы е с л о в а: русский язык, город Екатеринбург, урбанонимия,
годонимы, агоронимы, дримонимы, некронимы, номинативная модель.
Урбанонимическое пространство современного мегаполиса огромно и весьма
разнообразно по видам номинируемых объектов. В нем четко выделяются две
зоны: официальные имена внутригородских объектов, известные всем, и неофициальные урбанонимы, бытующие в речи жителей города различных возрастных
и социальных групп. Настоящая публикация представляет официальную часть
современного екатеринбургского урбанонимикона.
Официальное урбанонимическое пространство Екатеринбурга включает
в себя внутригородские хоронимы (именования районов и микрорайонов города),
годонимы (названия линейных внутригородских объектов — улиц, переулков
и т. п.), агоронимы (названия площадей), дримонимы (названия скверов, парков
и садов) и некронимы (названия кладбищ). Общее количество урбанонимов —
1 652. Источниками материала послужили справочники, путеводители и туристические карты, как печатные, так и представленные в Интернете.
© Качалкова Ю. А., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
89
Ономасиологический анализ екатеринбургской урбанонимии позволил выделить три макромодели: мемориальные номинации (номинации-посвящения),
дескриптивные номинации (характеризующие объект с точки зрения его свойств
и качеств) и условно-символические номинации (коннотативно нагруженные
номинации, произвольно соотносящиеся с объектами). Указанная типология
не абсолютна: во-первых, возможны урбанонимы с двойной мотивацией, вовторых, для номинаций внутри каждого типа не исключаются и коннотации, и
наличие объективной информации об объекте. Урбанонимы, мотивировку которых
выяснить не удалось, исключены из рассмотрения (они составляют 43 единицы,
т. е. менее 1 % общего числа названий). Мотивировочные контексты приводятся
только в исключительных случаях, когда мотивирующее слово носит не общеязыковой характер или является устаревшим.
Рассмотрим набор номинативных моделей для каждой из указанных групп.
Хоронимы (73)
Впервые районирование города было проведено в 1917 г. [Екатеринбург: Энциклопедия, 2002, 318]. В настоящее время в Екатеринбурге насчитывается семь
административных районов (далее — р-н). Административные районы делятся
на жилые микрорайоны (далее — мкр-н), к которым причисляются и поселки,
некогда находившиеся за пределами городской черты. Четкого разграничения «поселок — микрорайон» провести не удалось, что неудивительно, так как многие
микрорайоны по происхождению являются пригородными поселками.
Анализ 73 хоронимов позволил вычленить две основные номинативные модели (здесь и далее модели подаются в порядке убывания частотности):
А. С о б с т в е н н о д е с к р и п т и в н ы е н а з в а н и я (описывающие
реальное положение объекта среди других топообъектов, его качества, функции
и пр.) — 61.
1. Описывающие относительное расположение (531):
1.1. Относительно смежного антропогенного топообъекта (29): Ботанический мкр-н (по ботаническому саду Уральского отделения Российской академии
наук), ВИЗовский мкр-н (ВИЗ — Верхисетский металлургический завод), мкр-н
ВИЗ-правобережный, Вокзальный мкр-н, мкр-н Втузгородок2, Горнозаводской
мкр-н, мкр-н ЖБИ, Железнодорожный р-н, Завокзальный мкр-н, мкр-н Изоплит,
Компрессорный мкр-н, Лечебный мкр-н (по крупной лечебнице, расположенной
на этой территории), пос. Медный, пос. Молебка (традиционное именование
по святому для древнего населения месту [Матвеев, 2008, 178]), мкр-н Московская горка (по ул. Московской), пос. Оброшинский рудник, Парковый мкр-н,
1
2
Урбанонимы, имеющие двойную мотивировку, учитываются дважды (в каждой из моделей).
Здесь и далее дается точное (не инверсированное) название объекта: ул. Пушкина, но
Авангардная ул.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
90
Ю. А. Качалкова
Пионерский пос. (по кооперативу «Пионер»), мкр-н Птицефабрика, Садовый
пос., Совхозный пос., Сортировочный мкр-н, мкр-н Уралмаш, Химмаш, Чермет
/ Вторчермет (по головному предприятию по приему лома черных металлов),
пос. Шарташские дачи, пос. Шарташского каменного карьера, пос. Электростанции, мкр-н Эльмаш.
1.2. Относительно смежного природного топообъекта (16): пос. Большой Исток, Верх-Исетский р-н (в верхнем течении р. Исеть), мкр-н ВИЗ-правобережный,
Заречный мкр-н, пос. Зеленый остров, Калиновка (по р. Калиновка), пос. Малый
Исток, мкр-н Московская горка, Нижнеисетский мкр-н, пос. Пески, дер. Пышма
(по р. Пышма), раб. пос. Северка (по р. Северка), мкр-н Уктус (по р. Уктус), пос.
Чистовского торфяника, Шарташский пос. (по оз. Шарташ), пос. Шувакиш
(по оз. Шувакиш).
1.3. Относительно сторон света3 (5): Северный пос., Центральный мкр-н,
Южный мкр-н, Юго-Западный пос., Юго-Западный мкр-н.
2. Описывающие качества объекта (7):
2.1. Очередность застройки (4): мкр-н Новая Сортировка, Старая Сортировка, Новошарташский пос., Северный Новый пос.
2.2. Размер объекта (2): пос. Большой Исток, Малый Исток.
2.3. Прочие (1): мкр-н Синие камни (по цвету, которым декорированы части
некоторых домов).
3. Указывающие на функцию объекта (1): с. Горный Щит (был призван служить пунктом обороны южных границ города от нападения башкир [Матвеев,
2008, 73]).
Б. М е м о р и а л ь н ы е н а з в а н и я (12).
1. Посвящения конкретным лицам (7):
1.1. Героям революции и гражданской войны, деятелям партии и советского
государства (4): Кировский, Ленинский, Орджоникидзевский р-н, Чапаевский пос.
1.2. Деятелям советской науки (1): Мичуринский пос.
1.3. Летчикам (1): Чкаловский р-н.
1.4. Монархам (1): пос. Елизавет / Елизаветинский.
2. Посвящения социальным группам и институтам (2): Академический, Комсомольский мкр-н.
3. Посвящения географическим объектам (2): Московский пос., Сибирский
мкр-н.
4. Посвящения памятным датам и вехам отечественной истории (1): Октябрьский р-н.
Точкой отсчета служит исторический центр города.
3
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
91
Годонимы (1 435)
А. М е м о р и а л ь н ы е н а з в а н и я (842).
1. Посвящения географическим объектам (296):
1.1. Населенным пунктам (245):
1.1.1. Городам бывшего СССР (93): Алма-Атинский пер., Армавирская,
Астраханская, Ачинская ул., Ашхабадский пер., Балаклавский тупик, Батумский
пер., Брянская, Верхоянская, Витебская, Владивостокская, Волгоградская, Вологодская ул., Воронежский пер., Гурзуфская, Ереванская ул., Железняковский пер.,
Запорожская ул., Запорожский пер., Зеленогорская, Иркутская, Казанская ул.,
Камышинский, Керченский, Киевский пер., Кишиневская ул., Коломенский пер.,
Конотопская ул., Краматорский пер., Краснодарская, Костромская, Кронштадтская, Курганская, Ленинградская, Луганская, Майкопская, Мариупольская, Московская ул., Московский тракт, пер. Муратовский, Мурманская, Новосибирская,
Новосибирская 2-я, Норильская, Омская, Орловская, Павлодарская, Пензенская,
Перекопская, Пермская, Петропавловская ул., Подольский пер., Полтавская,
Ржевская ул., Рижский, Ростовский, Рудянский, Рыбинский, Рязанский пер.,
Самаркандская, Святогорская, Севастопольская ул., Серпуховский пер., Симферопольская, Смоленская ул., Сухумский, Сызранский, Таллинский пер., Ташкентская ул., Тбилисский бульвар, Тверской, Теплогорский пер., Тобольская ул.,
Тульский пер., Тюменская, Уфимская, Ферганская, Харьковская, Хасановская ул.,
Херсонский, Хибиногорский, Челябинский пер., Челябинский тракт, Черниговский
пер., Чистопольская, Читинская, Шатурская, Южногорская ул., Юзовский,
Ялтинский пер., Ярославская ул.
Сюда же может быть отнесена Варшавская ул. — единственная, получившая
название в честь столицы зарубежного государства, а также ул. Таганская —
по знаменитой московской улице.
1.1.2. Райцентрам, малым городам и поселкам Урала (152): Алапаевская,
Александровская ул., Арамильский, Артемовский пер., Артинская ул., Асбестовский, Аятский, Багарякский, Баженовский пер., Байновская ул., пер. Балакинский,
Баранчинская, Белоярская, Благодатская ул., ул. Березниковская, Березовская
ул., Березовский тракт, Билимбаевская, Бисертская ул., Бобровский пер., Бородулинская ул., пер. Булановский, Буткинская ул., Верхне-Макаровская ул., пер.
Верхнеуральский, Верхотурский тракт, Верхотурская, Вижайская ул., Висимский,
Волчанский, Гаринский пер., Горнощитская, Губахинская, Далматовская, Добрянский пер., Дружининская ул., Дубровинский, Еланский пер., ул. Златогорная,
Златоустовский пер., Измоденовский, Ильинский пер., Ирбитская ул., Ирбитский
тупик, Иргинский, Исовский, Камышловский, Карабашский пер., Караванная ул.,
Каслинский, Катайский пер., Качканарская ул., Кашинский пер., Каширская,
Кизеловская ул., Кизилский, пер., Кировградская, Кичигинская, Клевакинская
ул., Койвинский пер., Кольцовская ул., Кольцовский, Колюткинский пер.,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
92
Ю. А. Качалкова
Комаровская, Коркинская ул., Кособродский пер., Косотурский, Косулинский
пер., Красногорская, Краснокамская ул., Краснополянский пер., Красноуральская,
Красноуфимская ул., Крутихинский пер., Крутоярская ул., Кунарская ул., Кунгурский пер., Кунгурский проезд, ул. Куликовская, Курьинский пер., Кушвинская,
Кытлымская ул., Кыштымский пер., Лобвинская ул., Лосиный, Лысьвенский
пер., Лялинская ул., Магнитогорский пер., Манчажская ул., ул. Медногорская,
Меднорудянская ул., Миасская ул., пер. Монетный, Мраморская ул., Мугайский
пер., ул. Надеждинская (Надеждинск — бывш. название г. Серова), Невьянский
пер., Обуховская, Орская, Основинская, Павловская ул., Палкинский пер., Первоуральская, Полдневая, Пышминская ул., Ревдинский, Режевский пер., Решотская
ул., пер. Рудянский, Сагринская, Сажинская, Салдинская ул., Саранинский,
Северский, Сергинский, Симбирский пер., Симская, Синарская, Соликамская,
Сосьвинская, Среднеуральская ул., пер. Сухановский, Сылвинская ул., Сысертский
пер., Таборинская, Таватуйская ул., Тавдинский пер., Тагильская ул., Талицкий,
Тихвинский, Тугулымский, Туринский пер., Усольская, Уткинская ул., Уфалейский
пер., Ухтомская, Филатовская, Храмцовская, Чердынская, Черемшанская (2),
Черкасская ул., пер. Черноусовский, Черноярская ул., Шадринский, Шалинский
пер., Шамаринская, Шарташская, Шишимская, Шувакишская ул., Шумихинский
пер., Щелкунская, Ялунинская ул.
1.2. Гидрообъектам (рекам, озерам, морям) (36): Амурская, Алданская, Ангарская, Байкальская ул., Балтымский пер., пер. Белорецкий, Белореченская ул.,
Вишерский пер., Волжская, Волховская ул., Днепровский пер., Донская, Дунайская,
Енисейская, Илимская ул., Иртышский пер., Исетская ул., Иткульский, Ишимский пер., Камская ул., пер. Косьвинский, Ладожский пер., Ленский, Мезенский,
Нейвинский пер., Онежская ул., пер. Охотский, Печерская, Светлореченская ул.,
пер. Свирский, Сергинский пер., Черноморский пер., Чусовская ул., Чусовской
1-й — Чусовской 3-й пер.
1.3. Регионам (13): Алтайская, Бессарабская, Дальневосточная, Донбасская,
Камчатская ул., Крымский пер., Кузбасская, Прибалтийская, Сахалинская ул.,
ул. Сибирка, Сибирский тракт, Уральская, Чукотская ул.
1.4. Горным массивам и другим орографическим объектам (2): Памирская,
Хрустальногорская ул.
2. Посвящения конкретным лицам (275):
2.1. Посвящения деятелям отечественного революционного движения, героям
революции и гражданской войны, партийным и государственным лидерам (96):
ул. Авейде, Азина, Акулова, Александра Ульянова, Алексеева, Антона Валека,
А. Полежаевой, Артема, Баумана, Блюхера, Большакова, Буденного, Быкова,
Быковых, Бычковой, Вайнера, Вакина, Василия Еремина, Веры Засулич, Викулова,
Вилонова, пер. Вилонова, ул. Владимира Мельникова, Воеводина, Войкова, пер.
Володарского, наб. Воровского, ул. Голощекина, Дзержинского, Егорова, Ельцина,
Ермакова, Жданова, Желябова, Загвоздкина, пер. Землячки, ул. Зыкова, Иванова,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
93
Ильича, Каляева, Кобозева, Кондратьева, Косарева, Котовского, Красина, Крестинского, Крупской, Куйбышева, Лазо, Лейтенанта Шмидта, Ленина, Лобкова,
Луначарского, Малышева, Менжинского, Начдива Васильева, Новгородцевой,
Онуфриева, Павлика Морозова, Пархоменко, Плеханова, Полежаевой, Прониной,
Пугачевский пер., ул. Саввы Белых, Сазонова, ул. и пер. Свердлова, ул. Серафимы Дерябиной, Синяева, Сони Морозовой, Софьи Перовской, Степана Разина,
Сулимова, Сухорукова, Сыромолотова, Тверитина, Толмачева, Ульяновская ул.,
ул. Урицкого, Фурманова, Фрунзе, Халтурина, Хмелева, Хохрякова, Цвиллинга,
Чапаева, Чеверева, Черепанова, Чуцкаева, Шаумяна, Шейнкмана, Шестерикова,
Щербакова, Щорса, Юровской.
2.2. Посвящения деятелям культуры (68):
2.2.1. Посвящения поэтам, писателям, литературным критикам (52):
2.2.1.1. Русским (33): ул. Аксакова, Белинского, Гаршина, Герцена, Гоголя,
пер. Гончарова, ул. Грибоедова, Добролюбова, Достоевского, пер. Ершова,
Замятина, Кольцова, ул. Короленко, Крылова, Лермонтова, Ломоносова,
Мамина-Сибиряка, Некрасова, пер. Никитина, ул. Огарева, пер. Писарева,
ул. Пушкина, Пушкинская ул., ул. Радищева, проезд Решетникова, пер. Толстого, ул. Тургенева, Успенского, Фонвизина, пер. Чаадаева, ул. Чернышевского,
Чехова, Шевченко.
2.2.1.2. Советским (15): ул. Бажова, Аркадия Гайдара > Гайдара, Максима
Горького > Горького, Демьяна Бедного, Высоцкого, Мусы Джалиля, пер. Джамбула, бульвар Сергея Есенина > Есенина, ул. Маяковского, Николая Никонова,
Николая Островского > Островского, пер. Стальского, ул. Алексея Толстого,
Фурманова, Шолохова.
2.2.1.3. Зарубежным (4): ул. Анри Барбюса > Барбюса, ул. Ромена Роллана,
Юлиуса Фучика, Шекспира.
2.2.2. Посвящения художникам и архитекторам (9): ул. Айвазовского, бульвар Архитектора Малахова, ул. Верещагина, бульвар Денисова-Уральского, ул.
Д. Зверева4, Левитана, Репина, Серова, Сурикова.
2.2.3. Посвящения музыкантам и композиторам (5): пер. Балакирева, ул.
Бородина, Высоцкого, Мусоргского, Чайковского.
2.2.4. Посвящения театральным деятелям (2): пер. Волкова, ул. Москвина.
2.3. Посвящения деятелям науки (34):
2.3.1. Русским (19): ул. Бехтерева, Бородина, Боткинская ул., ул. Карпинского, пер. Ключевского, Кулибина, Лобачевского, Лодыгина, ул. Ломоносова,
Менделеева, Павлова, Пирогова, Ползунова, Попова, просп. Седова, ул. Софьи
Ковалевской, Тимирязева, Чебышева, Чупина.
2.3.2. Советским (12): ул. Академика Бардина, Академика Карпинского,
Академика Губкина, Академика Постовского, Академика Павлова, Академика
4
Художник по камню, ювелир, послуживший прототипом Данилы-Мастера в сказах П. П. Бажова.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
Ю. А. Качалкова
Шварца, Воронина, Мичурина, Папанина, Циолковского, пер. Ширшова, Отто
Шмидта > Шмидта.
2.3.3. Зарубежным (3): ул. Амундсена, Дарвина, Коперника.
2.4. Посвящения покорителям воздушного пространства (25):
2.4.1. Летчикам (18): ул. Бабушкина, Байдукова, Бахчиванджи, Белякова,
Водопьянова, Гризодубовой, Громова, Данилина, Доронина, Каманина, Леваневского, Можайского, пер. Осипенко, ул. Расковой, пер. Слепнева, ул. Чкалова,
Шевелева, Юмашева.
2.4.2. Стратонавтам (4): пер. Васенко, Гудованцева, Ристланда, Усыскина.
2.4.3. Космонавтам (3): ул. Берегового, Гагарина, Титова.
2.5. Посвящения героям труда и рабочим династиям (18): ул. Банникова,
пер. Василия Баранова > Баранова, ул. Инженера Алиева, Калабина, Корепина,
Котельникова, Кочегара Махнева > Махнева, Лагоды, Лоцмановых, Лукиных,
Плавильщика Колмогорова > Колмогорова, Рабочего Крауля > Крауля, Рабочего
Фролова > Фролова, Трубачева, Сварщика Калинина > Калинина, Стаханова
и Стахановская ул., ул. Шаронова.
2.6. Посвящения деятелям международного революционного и освободительного движения (15): ул. Бебеля, Готвальда, Димитрова, Долорес Ибаррури,
Клауса, Карла Либкнехта, Карла Маркса, Клары Цеткин, Марата, Пальмиро
Тольятти, Розы Люксембург, Сакко и Ванцетти, Спартака, Тельмана, Энгельса.
2.7. Посвящения героям Великой Отечественной войны (12): ул. Буторина,
Вали Котика, Ватутина, Гастелло, Зои Космодемьянской, Кузнецова, Маршала
Жукова, Матросова, Олега Кошевого, Феофанова, Хомякова, Черняховского.
2.8. Посвящения историческим деятелям России (8): ул. Адмирала Ушакова,
пер. Багратиона, ул. В. де Геннина, Кутузова, Раевского, пер. Суворовский, ул.
Татищева, пер. Федорова.
3. Посвящения социальным группам и институтам (163).
3.1. Посвящения представителям различных профессий (105): ул. Авиаторов,
Бетонщиков, Боцманская ул., пер. Бурильщиков, Вальцовщиков, Ветеринарная ул.,
ул. Взрывников, Водительский проезд, пер. Врачей, ул. Газорезчиков, Гончарный
пер., ул. Горняков, Горнорабочих, Грузчиков, Деревообделочников, Диспетчерский пер., ул. Дроворубов, Железнодорожников, Животноводов, Забойщиков,
Инженерная, Инструментальщиков, Испытателей, пер. Каменоломщиков, ул.
Каменотесов, Каменщиков, Кондукторская ул., ул. и пер. Коннорабочих, ул. Контролеров, просп. Космонавтов, пер. Котельщиков, ул. Кочегаров, Крановщиков,
Кровельщиков, Крупносортщиков, Крючников, ул. Лесоводов, Лесопильщиков,
Летчиков, Литейщиков, Машинистов, Машиностроителей, пер. Медиков, Мелиораторов, Металлургов, пер. Метростроевцев, ул. Механизаторов (2), пер. Многостаночников, Модельщиков, Молотобойцев, Монтажников, Монтерская ул., ул.
Обувщиков, Паровозников, Печатников, Пилотная, Пильщиков, Плавильщиков,
Планеристов, Плотников, Пожарных, пер. Приборостроителей, Прокатчиков,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
95
ул. Птицеводов, Рабкоров, Рудознатцев, Рыбаков, Сборщиков, Сварщиков,
Северных радистов, ул. Селькоровская, ул. Слесарей, Смазчиков, Сталеваров,
Станочников, пер. Старателей, ул. Стрелочников, Строгальщиков, Строителей,
пер. Строителей, ул. Сцепщиков, ул. Такелажников, Ткачей, Токарей, Торфорезов,
пер. Трактористов, Транспортников, ул. Угольщиков, Учителей, пер. Химиков,
ул. Чернорабочих, Физиков, Фрезеровщиков, пер. Шахтеров, ул. Шоферов, Электриков, Энергетиков, Энергостроителей.
В эту же группу с определенной долей условности можно включить посвящения должностям в рамках профессий: Бригадирский пер., ул. Инженернотехнических работников5, Мастеров, Специалистов (2).
3.2. Посвящения представителям социальных групп, объединенных теми или
иными общими интересами (23): ул. Альпинистов, Артельный пер., Горнистов,
Добровольцев, ул. и пер. Дружинников, ул. Застройщиков, Избирателей, Изобретателей, Лыжников, Новаторов, Новоселов, пер. Отпускников, ул. Охотников,
пер. Полярников, ул. Профессорская, Садоводов, Старожилов, Туристов, Физкультурников, пер. Цветоводов, Фермерская ул., ул. Шефская.
3.3. Посвящения социальным институтам и организациям (22): ул. Автономных республик, Академическая, ул. Боевых дружин, Депутатская ул.,
ул. Искровцев, Кимовская6, ул. Коминтерна, Комсомольская, ул. Милицейская,
ул. Молодогвардейцев, Мопра7, Народной воли, ул. Осоавиахима, Профсоюзная ул.,
Республиканская, Советская ул., Советский пер., ул. Советских женщин, Союзная
ул., ул. III Интернационала, Фронтовых бригад, Эпроновская ул.
3.4. Посвящения социально-возрастным группам и их представителям (13):
пер. Детский, Дошкольная ул., ул. Молодежи, Молодежная ул., пер. Октябрят,
ул. Пионеров, Пионерская ул. (2), Пионерский пер., наб. Рабочей Молодежи, пер.
Сверстников, Студенческая ул., Ученический пер., ул. Школьников.
4. Посвящения различным областям человеческой деятельности (31): Авиационная ул., пер. Автоматики, Аграрная (2), Агрономическая, Библиотечная,
Геодезическая, Геологическая, ул. Земледелия (2), Зоологическая ул., ул. Индустрии, Историческая (2), Кооперативная, Медицинская ул., Отраслевой пер.,
Педагогическая, Производственный пер., Промысловая ул., Промысловый проезд,
Ремесленный, Ремонтный пер., пер. Спорта, Столярный, Строевой, Техническая,
Технологическая, Учебная, Флотская, Ямская ул.
5. Посвящения различным странам / народам (этносам) (29): Армянский, Башкирский, Белорусский, Болгарский пер., Варяжская ул., Вогульский, Грузинский
пер., Дагестанская, Даурская8 ул., Зырянский, Казачий, Калмыцкий, Киргизский,
Зафиксирован и графический вариант — ИТРов [Худякова, 2001, 58].
КИМ — Коммунистический Интернационал молодежи [НЭС, 542].
7
Зафиксирован и графический вариант — МОПРа [Рабинович, Шерстобитов, 1965, 94]. МОПР —
международная организация помощи борцам революции [НЭС, 753].
8
Дауры (дагуры, дахуры) — народ на севере Китая [БЭС, 314].
5
6
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
Ю. А. Качалкова
Китайский, Корейский пер., Латвийская, Латышская, Литовская, Лезгинская,
Монгольская ул., Мордвинский, Осетинский пер., Славянская ул., Татарский пер.,
Тунгусская, Украинская, Эстонская, Якутская ул.
Сюда же относим ул. Европейская, название которой посвящено части света.
5. Посвящения памятным датам и вехам отечественной истории (17):
ул. 8 Марта, Гражданской Войны, XXII Партсъезда, 9 Мая, 9 Января, Кантонской коммуны9, Октябрьской Революции, Первомайская ул., Первомайский пер.,
ул. Первого Мая, Победы, Революции, 40-летия Октября, Третьей Пятилетки,
Февральской революции, ул. Фестивальная, Юбилейная.
Б. С о б с т в е н н о д е с к р и п т и в н ы е н а з в а н и я (321).
1. Описывающие относительное расположение (172):
1.1. Относительно смежного антропогенного топообъекта (111): Амбулаторная ул., ул. Аптекарская, Базарный, Базовый, Банковский, Банный пер.,
Бархотская (по бывш. пос. Бархотка), Больничная, Валовый10 пер., Вербовочный
пер. (по нахождению некогда на нем вербовочного пункта), Водонасосная, Водопроводная ул., Вокзальная ул., ул. Восточное кольцо, Высоковольтный пер.,
Гаражная ул. (2), Гаражный пер., Городская (2), Дачная ул., Елизаветинский
пер. и Елизаветинское шоссе (по пос. Елизавет), Деповский пер., Заводская (4),
Завокзальная ул., Загородный, Замежный, Зарядный пер., Изоплитная, Институтская ул., Исполкомовский пер., Карьерная ул., Клинический, Клубный (2) пер.,
ул. Козловская (расположена в пос. Козловский), Колодезный пер., Колхозная ул.,
Комбинатская ул., Лагерная, Лесопарковая, Лесопильная ул., Лечебный пер.,
Линейная ул., ул. Манежная, Мартеновский пер., ул. Молебка (по д. Молебка),
Мостовка и Мостовая (2) ул., Новокомбинатская ул., Новосельский пер., Оброшинская (по Оброшинским карьерам) ул., Огородный пер., Окраинная ул.,
Опалихинская (по бывш. д. Опалиха), Палисадная, Парковая ул., Парковый пер.,
Парниковая ул., Посадская ул., Поселковый пер., ул. Постовая, Почтовый пер.,
Привокзальная (2), Пригородная, Придорожная, Приисковая, Причальная 1-я —
5-я ул., Промысловый проезд, Садовая ул., Санаторная, Сельская (2) ул., Сельский
пер., Синий пер. (по р-ну Синие камни, в котором находится), Складской проезд,
Слободской пер., Совхозная (2) ул., Совхозный пер., Сортировочная, Станционная (2), Тальковая (по тальковому заводу) ул., Театральный пер., Тепличная
(2) ул., Тепличный пер., Товарная, Трактовая ул., Трамвайный (по трамвайному
парку), Трубный (по заводской трубе в перспективе) пер., Университетский пер.,
Фабричная, Химмашевская, Школьная ул., Школьный (4) пер., ул. Электродепо.
1.2. Относительно смежного природного объекта (54): Береговая, Бережная
ул., ул. Березовый ключ, Болотная ул., Боровая, Водоемная ул., Гореловский (2)
(по Гореловскому торфянику), Горский пер., ул. Долинка, Залесный, Заозерский,
Кантонская коммуна — организованное Китайской компартией восстание в г. Кантоне (Гуаньчжоу)
в 1927 г.
10
Зафиксирован вариант Валовой пер. [Рабинович, Шерстобитов, 1965, 39; Худякова, 2003, 54].
9
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
97
Запрудный пер., Заречная ул., ул. Зеленый остров, Зеленый бор, Источная ул.,
ул. Ключики, Косогорная ул., ул. Краснолесья11, Краснополянский пер., Краснопрудная, Кряжовая, Лесная (3) ул., Лесной пер., Луговая (3), Набережная ул.,
Набережный пер., Нагорная, Озерная ул., Озерный пер. (2), Патрушихинская
(по р. Патрушиха), Подгорная, Подлесная ул., ул. Полянка, Покосная ул., Речная,
Родниковая, Рощинская, Ручейная ул., Прибрежный, Приречный пер., Прудовая
ул., Рудногорский пер., Уктусская, Черноярская, Хвойная ул., Шайтанский (по
р. Шайтанка), Шиловский (по Шиловскому торфянику) пер.
1.3. Относительно сторон света (7): Восточная ул., ул. Восточное кольцо,
Западная ул., Северный пер., Южная ул. (2), Южный проезд, Южный пер.
2. Описывающие функцию объекта (27): Виражный, Встречный, Выездной,
Выходной пер., Дозорный пер., Дорожная ул., Заезжий пер., Литературный квартал, Маршрутная, Межевая ул., Обозный, Обходной, Перевозный, Переходный,
Пешеходный, Поворотный, Подвозный, Подъемный 1-й — 2-й пер., Проезжая,
Проходной пер., Прохожая ул., Разъездной пер., Святой квартал, Торговая, Трактовая ул., Транзитный пер.
3. Описывающие качества и свойства объекта (122):
3.1. Форму объекта (6): ул. Восточное кольцо, Коридорный, Кривой пер.,
Круговая ул., Прямой пер., Фигурная ул.
3.2. Размер объекта (6): Большая ул., Короткий, Крохотный, Малый, Узкий,
Широкий пер.
3.3. Особенности рельефа (24): Безводный пер., Безлесная, Болотная ул.,
Гладкий, Гористый 1-й — 3-й, Горский пер., ул. Долинка, Еланский, Каменный
(2) пер., Крутая, Кряжовая, Луговая (3), Подгорная, Подлесная ул., ул. Полянка,
Скалистый, Степной пер., Таежная ул., Хребтовый пер.
3.4. Тип почвы (7): Грунтовая ул., Дерновой пер., Пески ул., Сухой, Талый,
Торфяной, Черноземный пер.
3.5. Особенности застройки и местоположения в жилом массиве (39): Близкий,
Боковой пер., ул. Бордюрная, Верхний пер., Верхняя ул., Высокий пер., ул. Высотная, Главная, Глухая ул., Далекая, Дальняя ул., Дощатый, Здешний, Краевой, Крайний пер., Лучевая ул., Местный (2) пер., Насыпная ул., Начальный, Низовой пер.,
ул. Одинарка, Окольный пер., Окраинная, Окружная, Оседлая ул., Отдельный,
Открытый пер., Поперечный пер., Посадская ул., Последний пер., Предельная,
Рубежная ул., Соседский, Угловой пер., Удельная, Центральная (3) ул..
3.6. Очередность застройки (36): Вольный 1-й — Вольный 6-й пер., Гористый
1-й — 3-й пер., Знаменский 1-й — 2-й пер., Новая (4), Новинская, Новокомбинатская, Новосельский пер., Новосибирская 2-я ул., Новоспасская ул., ул. Новостроя,
Первый проезд, Подъемный 1-й — 2-й пер., Посевной 1-й — 2-й пер., Причальная
1-я — 5-я ул., Чусовской 1-й — 3-й пер.
Краснолесье — хвойный лес (преимущественно сосновый) [СРЯ, 2, 121].
11
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
98
Ю. А. Качалкова
3.7. Отсутствие каких-либо качеств, свойств, обычность (4): Заурядная ул.,
Неизвестный тупик, Рядовой пер., Шаблонный пер.
В. У с л о в н о - с и м в о л и ч е с к и е н а з в а н и я (272).
1. Использующие идеологемы советской эпохи (60): Авангардная ул., пер.
Активистов, ул. Баррикадная, Боевой пер., ул. Венгерских коммунаров, Вольный
1-й — 6-й пер., ул. Восстания, Героев труда, Гражданская ул., ул. Декабристов,
Добровольцев, Единого фронта, Защитная ул., ул. Испанских рабочих, Коллективный пер., Коммунистическая, Красная, Краснознаменная ул., Красный (2)
пер., ул. Красных борцов, Красных зорь, Красных командиров, Красных партизан,
Крестьянская, Мира (2), Народный пер., пер. Народного фронта, ул. Оборонная,
Орденоносцев, Отчизны, Партизанская ул., ул. Патриотов, Пролетарская ул.,
Рабочая ул. (2), ул. Рабочих (2), Резервная ул., Свободы (2), Содружества, Социалистическая, Союзная ул., ул. Старых большевиков, Стачек, Труда, Трудовая,
Тружеников, Умельцев, пер. Ударников, ул. Умельцев, Уральских коммунаров,
Уральских рабочих, Финских коммунаров.
2. Использующие лексику с положительной семантикой (44): Бесшумный
пер., Богатырская ул., Бодрый пер., Братская ул., ул. и пер. Дружбы, Званый,
Звездный, Звонкий пер., Зеленая (4) ул., Зеленый пер., Курортная, Медовая ул.,
Молочный пер. (2), Отрадная ул., ул. Плодородия, Приветливый пер., Привольная, Просторная, Прохладная, Радужная, Раздольная ул., Романтическая
ул., Светлый пер., Солнечная ул., Спокойный пер., Стартовая ул., Талый пер.,
Тенистая ул., Тенистый пер., Теплая ул., Теплый, Тихий, Укромный пер., Урожайная ул., Уютный пер., Чистая, Ясная ул.
3. Связанные с образами растительного мира (43): Анисовый пер., Березовая,
Брусничная ул., Вересковый, Виноградный пер., Вишневая ул., Вязовой, Грибной,
Еловский, Земляничный, Зерновой пер., Кедровая, Кленовая ул., Крапивный, Кустовой, Липовый пер., Лиственная ул., Лозовой, Малиновая ул., Моховой, Облепиховый
пер., Овощная ул., Осиновый пер., ул. Осоковая, ул. Первоцветная, Полынная ул.,
Ромашковый пер., Рябиновая ул., Рябиновый пер., Смородиновая ул., Сиреневый
бульвар, Сосновый пер., Тополевая, Травяная, Фруктовая, Хвойная, Хлебная ул.,
Цветочный пер., Черемуховая, Черничная, Яблоневая, Ягодная ул., Яровой пер.
4. Образованные от названий технических артефактов и процессов (42):
Автогенный пер., Автомагистральная ул., Автомобильный, Агрегатный пер.,
Азотная, Атмосферная, Багерная, Барьерная ул., тупик Брикетный, Газовый,
Дизельный пер., ул. Дирижабельная, Канатный пер., Кислородная, Корпусная,
Каркасная ул., Локомобильная, Магнитная ул., пер. Магнитный, Мартеновский
пер., Машинная ул., Механический пер., Моторная ул., пер. Нарезной, Насосный
пер., Пикетная12, Расточная, Реактивная, Рейсовая, Самолетная ул., СамолетСр.: пикет — небольшой кол с номером, забиваемый в землю при нивелировании [БАСРЯ, 16,
547].
12
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
99
ный, Скоростной, Телефонный пер., Теплоходный проезд, Трубный пер., Тяговая
ул., Узловой пер., Фрезерная ул., Шорный пер., Экскаваторная ул., Электростилочная ул., Якорный пер.
5. Образованные от названий драгоценных и поделочных камней (18):
Агатовая, Аквамариновая, Алмазная, Аметистовая, Бирюзовая ул., Бисерный,
Изумрудный, Малахитовый пер., Опаловый пер., Орлецкая13, Родонитовая, Рубиновая ул., Самородный пер., Самоцветный бульвар, Топазовая, Турмалиновая,
Хрустальная, Янтарная ул.
6. Образованные от названий периодов времени (17):
6.1. Времен года (3): Зимняя, Весенняя, Летняя ул.
6.2. Месяцев (6): Августовский пер., Апрельская, Июльская, Майская, Мартовская ул., Сентябрьский пер.;
6.3. Времени суток (2): Вечерний, Утренний, пер.
7. Образованные от названий пород и минералов (12): Апатитовая ул.,
Бокситовый проезд, Гранитная, пер. Дунитовый14, Кварцевая ул., Кремневый,
Лимонитовый15 пер., Медная, Минеральная ул., Слюдяной пер., Тальковая ул.,
Тальковый пер.
8. Образованные от названий природных явлений (8): Ветреный, ул. Подледная, пер. Подснежный, Половодный пер., ул. Полюсная, Разливная ул., ул.
Росянка, пер. Талый.
9. Связанные с образами животного мира (7): Бобровая ул., Голубиный, Лебяжий, Лосиный, Соболиный пер., Соколиная ул., Соловьиный пер.
10. Образованные от названий различных материалов (7): Аффинажный16,
Древесный, Изразцовый, Каменный, Кирпичный, Полимерный, Силикатный пер.
11. Образованные от цветообозначений (6): Алая (2), Багровая ул., Белый
пер., Лазурный пер., Червонная ул.
12. Отражающие регуляцию производственного процесса (5): ул. Накладная,
Опытная, пер. Подрядный, Режимный, ул. Сверхурочная.
13. Связанные со сферой культуры (2): ул. Газетная, пер. Книжный.
14. Связанные со сферой быта (2): Ковровый пер., Кружевная ул.
Агоронимы (24)
А. М е м о р и а л ь н ы е н а з в а н и я (20).
1. Посвящения конкретным лицам (7):
Орлец — старинное русское название родонита [СРЯ, 2, 640].
Дунит — интрузивная ультраосновная полнокристаллическая горная порода [НЭС, 2008, 361].
15
Лимонит — собирательное название для природных минеральных агрегатов (смесей гидроксидов
железа) [НЭС, 2008, 633].
16
Аффинаж — разновидность рафинирования металлов [НЭС, 2008, 79].
13
14
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100
Ю. А. Качалкова
1.1. Посвящения партийным и государственным лидерам (5): пл. Дзержинского, им. С. М. Кирова, им. Куйбышева, им. Малышева, Свердлова.
1.2. Посвящения историческим деятелям (1): пл. Ермака.
1.3. Посвящения покорителям воздушного пространства (1): пл. Бахчиванджи.
2. Коллективные посвящения (5): пл. Коммунаров, Комсомольская, Парижской коммуны, Российской армии, Уральского добровольческого танкового
корпуса.
3. Посвящения памятным датам и выдающимся вехам отечественной истории
(4): пл. Октябрьская, Первой пятилетки, Победы, Российской армии, 1905 года.
Б. С о б с т в е н н о д е с к р и п т и в н ы е н а з в а н и я (2): пл. Жуковского
(по улице), Театральная пл.
В. У с л о в н о - с и м в о л и ч е с к и е н а з в а н и я (2): пл. Субботников,
Труда.
Дримонимы (45)
А. С о б с т в е н н о д е с к р и п т и в н ы е н а з в а н и я (33).
1. Описывающие относительное расположение (29):
1.1. Относительно смежного антропогенного объекта (23): парк на ул. Блюхера, парк / сквер / сад театра им. Вайнера, парк [у] Дворца молодежи, парк
/ сад [у] Дворца пионеров, Железнодорожный лесопарк, Исторический сквер
(по расположению в исторической части города, на месте Екатеринбургского
железоделательного завода), Карасьеозерский лесопарк, сквер на пл. Кирова,
сквер на Комсомольской пл., Московский (вдоль Московского тракта) лесопарк,
сквер на пл. Народной мести, Нижнеисетский, Оброшинский лесопарк (по Оброшинскому карьеру / руднику), сквер / парк на пл. Парижской коммуны, сквер
у «Пассажа», Свердлова (перед Оперным театром — по памятнику Я. М. Свердлову), парк Турбомоторного завода, сквер на пл. Труда, сквер на пл. Народной
мести, Уктусский лесопарк, сквер Университетский, парк культуры и отдыха
Уралмаша, сад на пл. Уральских коммунаров.
1.2. Относительно смежного природного объекта (5): Калиновский (по р. Калиновке) лесопарк, парк Каменные палатки, Ольховский (по р. Ольховке) парк,
Шарташский, Шувакишский лесопарк.
1.3. Относительно сторон света (2): Юго-Западный, Южный лесопарк.
2. Описывающие функцию объекта (3): Сад лекарственных культур
им. Л. И. Вигорова, Дендрологический парк, Зоопарк.
3. Описывающие свойства объекта (1): парк Зеленая роща.
Б. М е м о р и а л ь н ы е н а з в а н и я (11).
1. Посвящения конкретным лицам (8):
1.1. Посвящения героям революции и гражданской войны: парк / сквер / сад
Вайнера, парк (им.) Павлика Морозова.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
101
1.2. Посвящения деятелям международного революционного движения (1):
сад / парк им. Энгельса.
1.3. Посвящения деятелям культуры (1): сад / ЦПКиО им. В. В. Маяковского
> парк Маяковского.
1.4. Посвящения деятелям науки (2): Сад [лекарственных культур]
им. Л. И. Вигорова, сад Д. И. Казанцева.
1.5. Посвящения покорителям воздушного пространства (1): парк [им.]
Чкалова.
2. Коллективные посвящения (1): лесопарк Лесоводов России.
3. Посвящения памятным датам (3): парк XXII партсъезда, 50-летия ВЛКСМ,
50-летия Советской власти.
В. У с л о в н о - с и м в о л и ч е с к и е н а з в а н и я (1): парк / сад / сквер
Коммунаров.
Некротопонимы (28)
С о б с т в е н н о д е с к р и п т и в н ы е н а з в а н и я (28).
1. Описывающие относительное расположение (21):
1.1. Относительно смежного антропогенного объекта (16):
1.1.1. По поселку (12): Горно-Щитское-1, Горно-Щитское-2, Елизаветинское,
Кольцовское, Нижнеисетское, Палкинское, Сибирское, Уктусское-1, Уктусское-2,
Шарташское-1, Шарташское-2, Широкореченское кладбище.
1.1.2. По храму (4): Владимирское, Ивановское, Михайловское17, Никольское
кладбище.
1.2. Относительно смежного природного объекта (1): Лесное кладбище.
1.3. Относительно сторон света (4): Восточное, Западное, Северное, Южное
кладбище.
2. Описывающие религиозную принадлежность (вероисповедание) покоящихся (1): Мусульманское кладбище.
3. Очередность освоения территории (6): Горно-Щитское-1, Горно-Щитское-2,
Уктусское-1, Уктусское-2, Шарташское-1, Шарташское-2 кладбище.
Исторически сложившейся осью города Екатеринбурга является р. Исеть.
Именно вдоль нее расположились старейшие заводы, неотъемлемой частью
которых были пруды, с которыми связано 11 номинативных единиц. Все они
образованы по дескриптивной модели и указывают на смежный объект — антропогенный или природный: пруд ЦПКиО, Парковый пруд, пруд «Спартак»
17
По церкви, которая именуется в честь купца Ф. А. Михайлова, внесшего в 1885 г. 500 р.,
а в 1886 г. — 300 р. на строительство будущего храма Всех святых, заложенного на Новом кладбище [Комарский, Тагильцева, 15].
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102
Ю. А. Качалкова
(по бывшему механическому заводу «Спартак»), Городской пруд, Калиновские
пруды (на р. Калиновке), Ольховский, Верх-Исетский, Нижнеисетский пруд.
Плотины, мосты, монастыри и частные усадьбы — наследие дореволюционного Екатеринбурга и к актуальным ориентирам большинства горожан
не принадлежат. Старых названий мостов горожане уже не помнят, новых нет,
а расположение описывают с помощью привязки к другим объектам: «на ул. ...»,
«перед ...», «возле ...»: мост на (ул.) Челюскинцев.
Рассмотренные урботопонимы состоят между собой в синтагматических
и парадигматических отношениях, образуя единую топосферу города, его топонимический контекст.
Из всех вышеперечисленных составляющих урбанонимического пространства современного Екатеринбурга актуальными объектами номинации являются: а) административные и жилые районы (микрорайоны), поселки в составе
муниципального образования г. Екатеринбург; б) улицы, переулки, проспекты,
набережные, проезды, тупики, бульвары, тракты и шоссе; в) площади; г) скверы,
парки (сады), лесопарки; д) городские пруды; е) кладбища.
Наиболее разнообразны номинативные модели в годонимии. Все три номинативных типа представлены у хоронимов, годонимов и агоронимов, однако в последних они представлены очень небольшим количеством названий. Годонимы
и хоронимы в известной степени противопоставлены друг другу по эксплуатации
номинативных типов: для годонимов ведущим оказывается мемориальный тип,
для хоронимов — дескриптивный.
В каждой группе (как внутри одной подгруппы, так и между подгруппами)
существуют семантические дублеты: ул. Ленина — ул. Ильича — ул. Ульяновская;
пер. Крайний — ул. Окраинная; ул. III Интернационала — ул. Коминтерна —
ул. Кимовская и т. п.
Внутри каждой из групп наблюдаются синтагматические отношения: а) синонимические: ул. Авиаторов — ул. Летчиков; ул. Грузчиков — ул. Крючников;
ул. Машинистов — ул. Паровозников; ул. Металлургов — ул. Сталеваров и т.
п.; б) антонимические: ул. Новоселов — ул. Старожилов; пер. Выездной — пер.
Выходной; в) омонимические: ул. Коннорабочих — пер. Коннорабочих; ул. Вилонова — пер. Вилонова; ул. Строителей — пер. Строителей; проезд Южный —
пер. Южный; г) паронимические: ул. Березовая — ул. Березовская.
Среди омонимов встречаются как полные (ул. Заводская — ул. Заводская,
пер. Красный — пер. Красный; ул. Лесная — ул. Лесная), так и неполные: с различными дифференциальными признаками, в качестве которых может выступать
числовой индекс (пер. Вольный 1-й — 6-й; ул. Новосибирская 2-я; кладбище
Шарташское-1), словесные индексы (мкр-ны Старая Сортировка и Новая
Сортировка, пос. Северный Новый, пос. Большой Исток и Малый Исток),
идентификаторы (сквер Свердлова — пл. Свердлова — ул. Свердлова; проезд
Южный — пер. Южный; пл. Октябрьская — ул. Октябрьская).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Урбанонимическое пространство современного Екатеринбурга
103
Парадигматические отношения представлены, с одной стороны, семантическими группами однопорядковых единиц (ул. Литейщиков, Металлургов,
Плавильщиков, Прокатчиков, Сталеваров; ул. Дроворубов, Лесопильщиков,
Пильщиков; ул. Горнорабочих, Горняков, Забойщиков, Каменотесов, Рудознатцев,
Старателей, Угольщиков, Шахтеров, пер. Каменоломщиков и т. п.), а с другой —
разнопорядковых: Верх-Исетский р-н, Верх-Исетский бульвар, Верх-Исетский
пруд; Шарташский мкр-н, Шарташский лесопарк, Шарташская ул., Шарташское кладбище. Здесь функцию дифференциатора выполняет идентификатор
(географический апеллятив).
Существует ряд урбанонимов, в которых собственное имя и географический
апеллятив важны в равной мере — настолько, что границы имени собственного
(что писать с заглавной, а что со строчной буквы) определить достаточно сложно:
Литературный квартал, Святой квартал, Сиреневый бульвар, Исторический
сквер.
БАСРЯ — Большой академический словарь русского языка : в 30 т. 3-е изд. Т. 16 : Перевалец —
Пламя. М. ; СПб. : Наука, 2011.
БЭС — Большой энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. 2-е изд., перераб. и доп.
М. : Большая Рос. энцикл. ; СПб. : Норинт, 1997.
Екатеринбург : энцикл. / ред. В. В. Маслаков. Екатеринбург : Академкнига, 2002.
Комарский, Тагильцева — Храмы Екатеринбурга — Свердловска / сост. В. Я. Комарский,
Н. Н. Тагильцева. Свердловск : [б. и.], 1993.
Матвеев А. К. Географические названия Урала : топоним. словарь. Екатеринбург : Сократ, 2008.
НЭС — Новый энциклопедический словарь. М. : Большая Рос. энцикл. : РИПОЛ классик, 2008.
Рабинович Р. И., Шерстобитов С. Л. Улицы Свердловска : справ. 2-е изд. Свердловск : Сред.-Урал.
кн. изд-во, 1965.
СРЯ — Словарь русского языка : в 4 т. / под ред. А. П. Евгеньевой. 3-е изд. М. : Рус. яз., 1985–1988.
Худякова — Екатеринбург : справ.-путеводитель / сост. М. Ф. Худякова. Екатеринбург : Сред.-Урал.
кн. изд-во, 2001.
Рукопись поступила в редакцию 31.03.2013 г.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
104
Ю. А. Качалкова
Yu. А. Кachalkova
Ural Federal University
(Ekaterinburg, Russia)
fasmer@yandex.ru
URBANONYMIC SPACE OF CONTEMPORARY EKATERINBURG
(OFFICIAL NAMES)
The paper presents a motivational classification of official urbanonyms (district names,
street names, square names, forest and cemetery names) used to name anthropogenic urban
objects of contemporary Ekaterinburg.
K e y w o r d s: Russian language, city of Ekaterinburg, urbanonymy, city object names,
district names, street names, square names, forest names, cemetery names, naming model.
Bol'shoi akademicheskii slovar' russkogo iazyka [The Great Academic Dictionary of the Russian Language]. (3rd ed., vol. 16). (2011). Moscow, Saint Petersburg: Nauka.
Evgenyeva, A. P. (Ed.). (1985–1988). Slovar' russkogo iazyka [A Dictionary of the Russian Language].
(3rd ed., vols. 1–4). Moscow: Russkii iazyk.
Khudiakova, M. F. (Ed.). (2001). Ekaterinburg: spravochnik-putevoditel' [Ekaterinburg: A Guide-Book].
Ekaterinburg: Sred.-Ural. kn. izd-vo.
Komarsky, V. Ya., & Tagiltseva, N. N. (Eds.). (1993). Khramy Ekaterinburga – Sverdlovska [Temples of
Ekaterinburg and Sverdlovsk]. Sverdlovsk: [s.n.].
Maslakov, V. V. (2002). Ekaterinburg: entsiklopedia [Ekaterinburg: An Encyclopedia]. Ekaterinburg:
Akademkniga.
Matveyev, A. K. (2008). Geograficheskie nazvaniia Urala: toponimicheskii slovar' [Geographic Names
of the Urals: A Toponymic Dictionary]. Ekaterinburg: Sokrat.
Novyi entsiklopedicheskii slovar' [A New Encyclopedic Dictionary]. (2008). Moscow: Bol'shaia Rossiiskaia entsiklopedia: RIPOL klassik.
Prokhorov, A. M. (Ed.). (1997). Bol'shoi entsiklopedicheskii slovar' [A Great Encyclopedic Dictionary].
Moscow: Bol'shaia Rossiiskaia entsiklopedia; Saint Petersburg: Norint.
Rabinovich, R. I., & Sherstobitov, S. L. (1965). Ulitsy Sverdlovska: spravochnik [Street Names of Sverdlovsk: A Reference Book]. (2nd ed.). Sverdlovsk: Sred.-Ural. kn. izd-vo.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОНОМАСТИКА ЗА РУБЕЖОМ
Э. Эйхлер
СЛАВЯНСКИЙ ОНОМАСТИЧЕСКИЙ АТЛАС*
1. Цель
К самым значительным международным лингвистическим проектам принадлежит «Славянский ономастический атлас» (СОА), работа над которым была инициирована в 1958 г. IV Международным конгрессом славистов в Москве. Наряду
с «Атласом славянских языков», славянскими региональными и этнографическими атласами, запланированный СОА представляет собой объединяющий целую
группу исследователей проект, предоставляющий через изучение собственных
имен новые данные не только для славянской лингвистики (особенно лексикологии, словообразования и фонологии), но для археологии, истории средних веков,
исторической географии и этнолигвистики, для которых имена собственные до сих
пор использовались как источник лишь спорадически. В последние десятилетия
появился ряд работ по географии славянских имен собственных в качестве подготовки к СОА.
Основной задачей СОА является представление праславянского ономастического наследия в типологическом отношении, а следовательно — развития
структурных типов собственных имен в отдельных славянских языках. Важнейшей предпосылкой к этому, что общепризнано [Borek и др., 1988], является представление топонимии отдельных славянских языков: уже Франц фон Миклошич
[Miklosich (hrsg.), 1927] отмечал взаимосвязь славянских ономастиконов. В 1934 г.
*Впервые опубликовано: Eichler E. Der slawische onomastische Atlas // Deutsche Beiträge zum 14.
Internationalen Slavistenkongress Ohrid 2008 / hrsg. S. Kempgen, K. Gutschmidt, U. Jekutsch u. a.
München : Verlag Otto Sagner (Die Welt der Slaven. Sammelbände. Сборники / hrsg. von P. Rehder,
Igor Smirnov. Bd. 32.). S. 127–132.
© Эйхлер Э., 2008
© Горяев С. О., Кириллов Ю. А., перевод, 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
106
Э. Эйхлер
польский славист Станислав Роспонд в своих исследованиях предложил II Международному конгрессу славистов проект СОА [Rospond, 1934, 1963а, 1963б].
В 1958 г. была образована подкомиссия по СОА, которой до 1973 г. руководил
Владимир Шмиляуер (Vladimir Šmilauer), с 1973 г. председателем был Рудольф
Шрамек (Rudolf Šrámek). Сначала в специальном справочнике был представлен
лексический состав славянской топонимии [Šmilauer, 1970], затем последовали
многочисленные монографические исследования по отдельным структурным
моделям. В 1988 г. исследование «Структурные типы славянских топонимов»
[Eichler, Šrámek, 1988; Pohl, Šrámek, 1993] создало основу для разработки СОА и
для подготовки картографирования, результаты которого сейчас готовятся к пробному изданию. До этого некоторые «макротипы» картографировал С. Роспонд
[Rospond, 1974 и др.].
Какие классы имен собственных должны быть представлены в СОА? До
сих пор взгляд исследователей был направлен, по преимуществу, на названия
населенных пунктов и гидронимы, тогда как названия сельскохозяйственных
угодий и гор, а также личные имена оставались вне СОА. Изучение славянской
гидронимии позволило поставить целый комплекс вопросов, связанных с немецким суперстратом, точнее, с традицией называть основанные немцами поселения
славянскими по происхождению названиями ручьев (например, Клаузниц, Хемниц,
Эльсниц и т. д.). По картографированию древнелужицких названий сельскохозяйственных угодий есть ряд работ, однако все до сих пор известные древнелужицкие
названия сельскохозяйственных угодий должны быть собраны в один указатель,
который сослужил бы СОА добрую службу.
Картографирование основных имен и фамилий славянского происхождения является, очевидно, особой проблемой, которую Вальтер Венцель представил в своих
исследованиях по лужицкой антропонимике, с опорой на свой атлас [Wenzel, 1994].
Большое методологическое значение имеет точное разграничение типов
имен, представленных в СОА и в атласах отдельных языков; при этом такое разграничение следует определить как в отношении морфемной структуры и словообразования, так и в отношении семантики морфем и лексем, входящих в состав
имени. В СОА будут представлены как «большие», так и «малые типы», состав
которых подробнее описывался исследованиями В. Шмиляуера в чешскоязычных
регионах [Šmilauer, 1958, 1960]. Особенно результативным для науки является
дальнейшее деление «больших типов» на типы с относительно меньшей по количеству представленностью. Правда, чаще всего это имеет большее значение для
атласов отдельных языков, чем для СОА, но такое деление может существенно
способствовать географической характеристике онимов.
По возможности полная картографическая обработка структурных типов
онимов в одной языковой области показывает нам, как правило, определенные
ареалы, которые характеризуются позитивно или негативно по отношению к друВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Славянский ономастический атлас
107
гому структурному типу. Так появляются основные топонимические регионы
(см. ниже).
Исследования по славянской ономастической лингвогеографии, которые найдут свое выражение как в региональных атласах, так и в охватывающем их СОА,
требуют появления новых монографий по лексике и типологии собственных имен,
как важнейших предпосылок, без которых СОА не может быть создан. СОА дает
объяснение определенной части пространства отдельного языка и раннему ареалу
распространения корней или основ соответственно определенному структурному
типу, а уже имеющиеся и запланированные ономастические атласы по отдельным
языкам или языковым областям являются важной подготовительной работой для
будущего СОА.
В области лингвистики следует назвать реализацию структурного подхода
в рамках диахронических и синхронических исследований (изменение звукового
состава имен, их типология и т. п.) и результативные достижения в теории имени
и теоретическом осмыслении германо-славянских связей, проявленных в ономастическом материале.
2. О методе Славянского ономастического атласа
Теоретической базой СОА является осознание того, что ономастическое
описание, наряду с лингвистическими, обязательно подразумевает исторические
и географические критерии. Теория СОА должна постоянно включать в себя
все подходящие для нее новые достижения современной лингвистики, основываться на них, обогащая в качестве ономастической теории общетеоретическое
языкознание и становясь, кроме того, междисциплинарной. Практика СОА
требует сопоставления лингвистических карт с картографическими представлениями географических и исторических (особенно археологических) фактов,
чтобы осуществлять интерпретацию ареалов. Углубление в теорию, так сказать,
ономастическая эвристика приводит нас к основным вопросам славянского языкознания: к проблеме славянской прародины, древнеславянской диалектологии
и, тем самым, к проблеме реконструкции древнеславянских диалектов и их преобразования, связанного с переселением древнеславянских племен.
Обычное разделение славянских языков на три группы основывается прежде
всего на фонологических критериях, но только эти критерии не могут быть решающими для классификации. География определенных суффиксов, таких как *-itjo
в соотношении с -ьci (позднее с -cy, -ce, -ince, -ovce и так далее) позволяет здесь
проявиться специфике каждой из трех славянских языковых групп: у восточных
славян мы обнаруживаем -iči не так редко, как предполагалось первоначально
и, кроме того, имена на -cy (-incy, -ovcy), в польском встречается единично -cy,
в словацком чаще встречается -ce; в южнославянских языках мы находим оба
суффикса.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108
Э. Эйхлер
Примечательные результаты мы получаем, если характеризовать определенное пространство по его типам: В. Шмиляуэр в своей книге «Заселение Чехии
в свете географических названий» [Šmilauer, 1960] дает классический пример
этого метода для Богемии. Достоверность такого подхода была доказана также
Юргеном Принцем для восточнославянских ономастических регионов [Prinz,
1969]. Затем последовало историко-ономастическое упорядочение регионов по
языкам с помощью позитивных и негативных характеристик (наличие / отсутствие
определенного структурного типа) с учетом субстрата.
3. Дополнительные возможности: типология и ареал
Подготовительные исследования по ономастической лингвогеографии могут
идти в структурно-типологическом направлении, благодаря чему картографируется определенная, чаще повторяющаяся структура, например, такой патронимический топоним, как Domasłavici «люди Домаслава» (двухэлементный польский
патроним), или поссессивный, как Chotěbuź или Radogošč, восходящие к полным
именам Chotěbud, Radogost (образованные с помощью посессивного суффикса -j-).
Отсюда вытекает необходимость создания ономастических атласов по отдельным языкам, издания которых запланированы, например, для польского
языка [Borek, 1983], для древневерхне- и нижнелужицкого (см. ниже) и для других славянских языков; уже существует издание для чешского языка в Богемии
[Šmilauer, 1969]. Макротопологический уровень представил Роспонд в своем
пробном атласе [Rospond, 1974], но он не мог сделать его достаточно последовательным, поскольку отсутствовали, и до сих пор отсутствуют, предварительные
исследования по отдельным языкам.
В то время как карты «макро-» и «микротипов» рассматривают тот или
иной структурный тип на определенной территории, чаще всего внутри одного отдельного языка или в нескольких, например западнославянских, старые
топонимические регионы исходят в значительной степени из географических
и исторических реалий. Например, изучение структурных моделей на территории далеминцев позволяет установить встречающиеся в этой области типы
и их определенную диахроническую последовательность. Так, Ганс Вальтер
установил для этого древнего топонимического региона четыре зоны заселения (A — около 600–700 гг.; B — около 700–929 гг.; C — около 929–1150 гг.;
D — около 1150 г. и далее) и в них десять ядерных центров древних поселений
[Walther, 1967]. На основании этого благодаря специфическим славянским
структурным типам могут быть синоптически выявлены «залежи» отдельных
зон древних поселений и их ядер. Например, тип Novosedlici и Podgrodici встречается прежде всего в зоне поселений С, т. е. он относительно поздний и совпадает по хронологии, как это можно было ожидать, с христианскими личными
именами, как, например, Šiman (Симон) и обозначениями biskop, pop ‘епископ,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Славянский ономастический атлас
109
священник’. Имена на -ici/-ovici, как, например, Šimanovici, Biskopici, Popovici
совпадают с производными от немецких личных имен названиями поселений
Arnoltici, Bernhartici, которые встречаются исключительно в зоне C. Во всех трех
периодах было выявлено примерно одинаковое количество поселений, зачастую
и вновь основанных. Таким образом, освоение территорий могло происходить достаточно последовательно, хотя в развитии поселений нельзя исключать периоды
ускорения и стагнации. Метод, который был с успехом применен к исследованию
территории далеминцев, был распространен также и на другие области.
Можно сделать следующие выводы в общеславянском и сравнительно-лингвистическом аспектах: в свете славянской ономастической лингвогеографии
возможны и необходимы сравнения с древними топонимическими регионами;
определенные топонимические структуры могут иметь различное значение.
Исходные модели, которых это касается и которые вытекают из необходимости
называния географического объекта, могут быть оформлены различным образом.
Пример: из незначительного числа западнославянских названий военных поселений (польск. nazwy służebne [Domański, 1974; Lübke, 1991]) в бывших славянских
землях Германии был сделан вывод об отсутствии соответствующей феодальной
организации таких поселений. В древнелужицкой и древнеполабской языковой
области еще не были обычными рабочие поселения и, соответственно, там редки
названия по определенному виду деятельности. В то время как в чешском, словацком и польском языках многочисленные топонимы произошли от названий
военных поселений на -ar (чеш. Štítary, словац. Rybáre, польск. Konary), -ač
(словац. Kováče), -nik (чеш. Dvorníky, польск. Łagiewniki и др.), такие образования
в древнелужицком и древнеполабском можно обнаружить крайне редко.
4. Славянский ономастический атлас
в современной неславянской языковой области
Исследования по СОА в тех областях, в которых славянские названия представляют собой субстрат (например, в Германии, Австрии, Венгрии, Румынии,
Албании, Греции), должны решать особые проблемы. Реконструкция отдельных
структурных типов и их составляющих предполагает этимологию, которая бывает
иногда представлена совершенно различными, трудно примиримыми точками
зрения, что обусловлено также различным пониманием субституции в передаче
имен.
Древнелужицкая языковая область сжалась сегодня до остатков, которые
сохранились в Верхнем и Нижнем Лаудитце и которые выражаются в форме
лужицких топонимов типа Budyšin в Баутцене и Chośebuz в Котбусе.
Подобным образом следует решать проблемы славянской топонимии в Венгрии, Румынии, Албании, Греции и в районах поздних восточноевропейских поселений. Имеется лишь несколько подготовительных работ, которые учитывают
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
110
Э. Эйхлер
цели СОА. Ономатологи Германии уже включили СОА в поле своей деятельности
и постоянно стремятся вычленить структурные типы собственных имен из обработанного ими материала и представить их картографически. Они представили ряд
исследований славянской (древнелужицкой, древнеполабской) ономастической
лингвогеографии, которые сразу были задуманы как подготовка к СОА [Fischer
(u. a.), 1964; Fischer, Eichler (hrsg.), 1970].
В современных неславянских странах картографические данные для СОА
носят прежде всего диахронический (исторический) характер, в то время как
карты в славянских странах должны рассматриваться как синхронически, так и
диахронически, и должна быть создана полная картина типологии имен.
5. Древнелужицкий топонимический атлас
Разработать подобный труд было предложено уже в 1964 г. [Eichler, в: Fischer
(u. a.), 1964]. Это особая проблема, так как соответствующая территория гетерогенна исторически и географически, а также с точки зрения истории становления
языка. Концепция «Древнелужицкого топонимического атласа» основывается
преимущественно на комбинации различных подходов к картографическому
представлению топонимических (и, в широком смысле, онимических) фактов.
Структурно-типологический подход касается словообразовательных морфем
от соответствующих производящих именных основ, например с помощью суф.
-ici или -ovici, с одной стороны, от полной формы антропонима (который, в свою
очередь, может иметь различную структуру), как, например, Domasłav + -ici, и,
с другой стороны, от апеллятива, к которому чаще всего добавляется префикс,
например, Podgrod-ici, Za-gor-ici (от grod, gora). Субструктуры являются предметом картографирования в соответствии с успешно практикуемым Шмиляуэром
[Šmilauer, 1958] методом «малых типов».
Atlas altsorbischer Ortsnamentypen. Studien zu toponymischen Arealen im westslawischen Sprachraum.
Bd. 1–5 / hrsg. E. Eichler, I. Bily. Stuttgart : F. Steiner Verl., 1999–2004.
Atlas onomastyczny Slowianszczyzny. Księga referatów z konferencji, Wrocław, 1–3 VI 1970 / pod red.
St. Rosponda, B. Sicińskiego. Wrocław : Zakł. Nar. im. Ossolińskich : wyd. Pol. Akad. nauk, 1972.
Beiträge zum Slawischen Onomastischen Atlas. Theodor Frings zum Gedächtnis / hrsg. R. Fischer,
E. Eichler. Berlin : Akad.-Verl., 1970.
Borek H. (u. a.) Słowiański atlas onomastyczny // Z polskich studiów slawistycznych. Ser. 7 :
Językoznawstwo : prace na X Międzynarodowy Kongres Slawistów w Sofii 1988 / red. J. Basara,
J. Bardach. Warszawa : Państ. Wydaw. Nauk., 1988. S. 67–73.
Borek H. (red.) Hydronimia Odry. Wykaz nazw w układzie hydrograficznym. Opole : Inst. Śląski w
Opolu, 1983.
Domański J. Śląskie nazwy służebne [mit Karte] // Onomastica. 1974. T. XIX. S. 5–42.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Славянский ономастический атлас
111
Eichler E. Ergebnisse der Namengeographie im altsorbischen Sprachgebiet (Mit Karten 1–6) // Fischer R.
(u. a.) Materialien zum Slawischen Onomastischen Atlas. Berlin : Akad.-Verl., 1964. S. 13–38.
Eichler E. Studien zur Frühgeschichte slawischer Mundarten zwischen Saale und Neiße. Berlin : Akad.Verl., 1965.
Eichler E. Beiträge zur deutsch-slawischen Namenforschung (1955–1981). Leipzig : Zentralantiquariat
der DDR, 1985a.
Eichler E. Slawische Ortsnamen zwischen Saale und Neiße : еin Kompendium. Bd. 1–3. Bautzen :
Domowina-Verl., 1985b.
Eichler E., Schultheis J., Walther H. Beiträge zum Slawischen Onomastischen Atlas aus dem altsorbischen
Sprachgebiet // Zeitschrift für Slawistik. 1967. Bd. 12. S. 695–707.
Eichler E., Šrámek R. Die Strukturtypen der slawischen Ortsnamen = Strukturní typy slovanské oikonymie.
Brno ; Leipzig : Karl-Marx-Univ., 1988. (Namenkundliche Informationen. Sonderheft).
Eichler E., Walther H. Ortsnamen und Besiedlungsgang in der Altlandschaft Nisane im frühen Mittelalter //
Beiträge zum Slawischen Onomastischen Atlas. Theodor Frings zum Gedächtnis / hrsg. R. Fischer,
E. Eichler. Berlin : Akad.-Verl., 1970. S. 75–90.
Fischer R. (u. a.) Materialien zum Slawischen Onomastischen Atlas. Berlin : Akad.-Verl., 1964 (= Sitzungsberichte der Sächsischen Akademie der Wissenschaften zu Leipzig. Phil.-hist. Klasse. Bd. 108, Heft 6).
Lübke Ch. Arbeit und Wirtschaft im östlichen Mitteleuropa. Die Spezialisierung menschlicher Tätigkeit im
Spiegel der hochmittelalterlichen Toponymie in den Herrschaftsgebieten von Piasten, Přemysliden
und Arpaden. Stuttgart : F. Steiner, 1991. (Glossar zur frühmittelalterlichen Geschichte im östlichen
Europa. Beih. 7).
Miklosich — Die Bildung der slavischen Personen- und Ortsnamen. Manulneudruck aus Denkschriften
der Akademie der Wissenschaften / hrsg. F. Miklosich ; Phil.-hist. Klasse. Wien, 1860–1874. Heidelberg : C. Winter, 1927.
Pohl H.-D., Šrámek R. (hrsg.) Strukturní typy slovanské oikonymie. Die Strukturtypen der slawischen
Ortsnamen. Wien, 1993. (Österreichische Namenforschung Jg., 21, H. 1).
Prinz — Versuch einer orientierenden Bestimmung von Namenräumen im frühostslavischen Bereich /
J. Prinz. Heidelberg : Winter, 1969. (Beiträge zur Namenforschung NF. Beih. 5).
Rospond St. Toponomastyka słowiańska // Księga referatów. II Międzynarodowy Zjazd Sławistów. Sekcja
1 : Językoznawstwo. Warszawa : Varsovie, 1934. S. 91–95.
Rospond St. Próbny atlas toponomastyczny Słowiańszczyzny (Typy słowotwórcze: -itjo, -jь, -ьsk-, -isko/
-isce, -ьno) // Z polskich studiów slawistycznych. Ser. 2 : Prace na V międzynarodowy kongres
slawistów w Sofii 1963 / red. W. Doroszewski. Warszawa : Państ. Wydaw. Nauk., 1963a. S. 175–183.
Rospond St. Das Problem des toponomastischen Atlasses der Slaven // Slawische Namenforschung / hrsg.
T. Witkowski. Berlin : Akad.-Verl., 1963b. S. 232–234.
Rospond St. Stratygrafia słowiańskich nazw miejscowych. (Próbny atlas toponomastyczny). T. 1 : -itjo.
Wrocław, 1974.
Šmilauer V. Metoda „malých typů“ v toponomastice // Sborník slavistických prací věnovaných IV. mezinárodnímu sjezdu slavistů v Moskvě. Praha : Univ. Karlova, 1958. S. 44–51.
Šmilauer V. Osídlení Čech ve světle místních jmen. Praha : Nakl. Českosl. akad. věd, 1960.
Šmilauer V. Atlas místních jmen v Čechách. Praha : Místopisná Komis. ČSAV, 1969.
Šmilauer V. Příručka slovanské toponomastiky = Handbuch der slawischen Toponomastik. Praha : Academia, 1970.
Walther H. Ortsnamenchronologie und Besiedelungsgang in der Altlandschaft Daleminze // Onomastica
Slavogermanica 3 / hrsg. R. Fischer, E. Eichler et al. Berlin : Akad.-Verl., 1967. S. 99–107 [Переизд.:
Walther H. Zur Namenkunde und Siedlungsgeschichte Sachsens und Thüringens. Ausgewählte Beiträge 1953–1991. Leipzig : Reprintverl. Leipzig im Zentralantiquariat, 1993. S. 307–317].
Wenzel W. Studien zu sorbischen Personennamen. Bd. 3 : Namenatlas und Beiträge zur Siedlungsgeschichte.
Bautzen : Domovina-Verl., 1994.
Пер. с нем. С. О. Горяева, Ю. А. Кириллова
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. В. Алпатов
811.111’373.21 + 811.15’373.21 + 81’42
Московский городской
педагогический университет
alpatov.v@list.ru
ТОПОНИМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
В ВЕЛИКОБРИТАНИИ (XX–XXI вв.):
ИСТОРИЯ, ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ*
Данная публикация представляет собой обзор топонимических
исследований в Англии и отчасти в других регионах Соединенного Королевства:
анализируются формы организации сообщества ученых, деятельность
и основные научные проекты этих организаций (в первую очередь Английского
топонимического общества), этапы становления английской топонимики в XX в.,
рассматривается литература, посвященная общим вопросам топонимики,
изучению географических названий иноязычного происхождения (прежде всего
скандинавского, кельтского), а также различных классов топонимов. Обзор
дополняет библиография работ по британской топонимике.
К л ю ч е в ы е с л о в а: английский язык, ономастика, топонимика,
Английское топонимическое общество, методы топонимических исследований.
*Поводом к написанию статьи стал доклад автора на семинаре кафедры русского языка и общего
языкознания Уральского федерального университета во время стажировки в сентябре 2012 г.
Сердечно благодарю М. Э. Рут, Е. Л. Березович, Л. А. Феоктистову и всех членов кафедры
за внимательное отношение, интересные вопросы и ценные замечания, которые я постарался
учесть при написании статьи. Приношу также искреннюю благодарность директору и сотрудникам
Института Ономастики Ноттингемского университета Дж. Кэрролл, П. Кэвилу, Дж. Бейкеру,
П. Каллену, а также К. Хоф — за консультации по различным вопросам и сообщенные сведения,
без которых эта статья не могла быть написана в настоящем виде.
© Алпатов В. В., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
113
Обзор британской топонимики предпринят автором с целью восполнить ту лакуну, которая существует в настоящее время в отечественных изданиях: со времени
выхода статьи и двух монографий В. Д. Беленькой [1965, 1969, 1977] была опубликована, кажется, только одна работа — и та уже более двадцати лет назад [см.:
Леонович, 1990]; англоязычные же издания по тем или иным причинам доступны
не всем [см., в частности: Spittal, Field, 1990, 1–40, 58–59; Whitelock, 1972–1973;
Armstrong et al., 1992–1993; Gelling, 1994–1995, 2002–2003; Coates, 1999]. Ежегодно
библиографии по британской топонимике печатаются в «Журнале Английского
топонимического общества» (Journal of the English Place-Name Society), по ономастике в целом — в журнале «Nomina» (с 1977 г.)1 [см. также: Lawson, 1995]. В числе
периодических изданий следует упомянуть также ежегодник «Публикации за год
в англистике» (The Year’s Work in English Studies) [см., например: Callary, 2012],
однако краткость и слишком широкий охват делают, на наш взгляд, эти обзоры
несколько поверхностными. Обзоры публикуются и в специальных изданиях, посвященных, например, только англо-саксонской эпохе (в периодическом издании
«Anglo-Saxon England»). Небольшой британский ономастический обзор [Gelling,
1994–1995] содержится в вестнике «Onoma», издаваемом Международным советом по ономастике (International Council of Onomastic Sciences). Однако лучше
всего, пожалуй, позволяет представить текущее положение дел в английской
топонимике (и в целом в ономастике) новостной бюллетень Ономастического
общества Британии и Ирландии (Society for Name Studies in Britain and Ireland,
сокращенно — SNSBI, о нем см. ниже), электронный вариант которого доступен
на сайте этого общества: http://www.snsbi.org.uk/Nomina.html.
Хотя история топонимических исследований до 1980 г. описана в упоминавшихся работах В. Д. Беленькой, я кратко коснусь здесь и этого периода, так как
он составляет неотъемлемое звено в развитии британской топонимики.
Значимая роль топонимики в ономастической науке Великобритании была
предопределена с самого начала благодаря надежной институциональной опоре — Английскому топонимическому обществу (English Place-Name Society, далее — Общество и EPNS), которое было основано А. Мором (A. Mawer) в 1923 г.
и в 1924 г. начало свои публикации [Armstrong et al., 1992–1993]. После Мора
Общество возглавляли Ф. Стентон (F. Stenton, 1942–1946), Б. Дикинс (B. Dickins,
1946–1951), Х. Смит (H. Smith, 1951–1967), К. Кэмерон (K. Cameron, 1967–1993),
В. Уотс (V. Watts, 1993–2002) и Р. Коутс (R. Coats, с 2002 г.)2.
Содержание номеров того и другого см. на странице К. Бриггса: http://keithbriggs.info/Nomina_contents.html; http://keithbriggs.info/JEPNS_contents.html
2
Фактические данные об Обществе, Институте ономастики и «Исследовании английских топонимов»
здесь и далее взяты с официального сайта Института ономастики в Ноттингемском университете:
http://www.nottingham.ac.uk/ins/placenamesociety/epns-history.aspx. Интересный рассказ о довоенной
истории Общества и первых годах после войны с личными воспоминаниями содержится в работе
[Gelling, 2002–2003], о последующих годах см.: [Gelling, 2002].
1
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
114
В. В. Алпатов
Поначалу офис, архивы и библиотека Общества перемещались вслед за своим
директором: в Ливерпуль и Лондон (Университетский колледж, University College
London) — за Мором, в университет Рединга (Reading) — за Стентоном, в Кембридж — за Дикинсом, вновь в Лондон (UCL) — за Смитом, затем в университет Ноттингема — за Кэмероном. Хотя возглавлявшие Общество в дальнейшем
профессора принадлежали к разным университетам, с 1967 г. его штаб-квартира
уже не менялась, в настоящее время это Ноттингемский университет, факультет
английской филологии, научно-исследовательский Институт ономастики (Institute
for Name-Studies). Последний представляет собой независимую от Общества
организацию, основанную в Ноттингемском университете в 2002 г. [Gelling,
2002–2003, 5], которая предоставляет свои услуги Обществу, но имеет своего
директора и сотрудников и занимается другими топонимическими проектами,
помимо обеспечения деятельности Общества.
Число членов Общества в последние десятилетия составляет около 600 человек. Помимо членских взносов (ныне 35 фунтов, около 1 800 р.), дающих право
получать издания EPNS, финансовое обеспечение Общества осуществляется Британской академией, которая связана с ним исторически и всегда его поддерживала,
в последнее время также грантами научных фондов, главным образом Совета по
гуманитарным наукам (Arts and Humanities Research Council, сокращенно — AHRC).
Основное детище EPNS с момента его появления до наших дней — многотомное «Исследование английских топонимов» (English Place-Name Survey),
по сути, серия региональных топонимических словарей, в которых методично,
графство за графством, анализируются топонимы Англии. Топонимия других
частей Великобритании — Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии — не
входит в серию EPNS, ее исследование публикуется в отдельных изданиях, связанных с EPNS опосредованно или не связанных совсем. В Шотландии с 1996 г.
существует свое Топонимическое общество, которое издает свою серию «Исследования» (о нем ниже).
К настоящему времени вышло 89 томов «Исследования английских
топонимов»3. В среднем Общество выпускает по одному тому в год; первый том,
посвященный топонимии Бакингемшира, вышел в 1925 г., последний, по топонимии Шропшира, — в 2012 г. При этом топонимии разных графств посвящено
разное количество томов: первые тома охватывали каждый по целому графству
или даже по два (см., например, т. 3 — «Бедфордшир и Хантингдоншир»), в даль3
Библиографическая информация обо всех томах в списке литературы не приводится, поскольку
заняла бы слишком много места, однако ее можно легко найти на сайте Института ономастики
(http://www.nottingham.ac.uk/ins/survey/list-of-volumes.aspx), где также дается расшифровка
сокращений региональных томов, встречающихся ниже по тексту, например PN L = Place-Names of
Lincolnshire. В московских библиотеках (ВГБИЛ, РГБ, ИНИОН РАН), насколько известно автору,
имеются тома EPNS, вышедшие до 1990-х гг., когда резко упало государственное финансирование
книжного снабжения.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
115
нейшем количество томов на одно графство возросло, так, Западный Райдинг
Йоркшира занимает восемь томов, а Линкольншир планируется распределить
по 29 томам [Coates, 1999, 22].
Территория Англии — свыше 130 000 км2. По 26 историческим графствам
(county) из 41 словари серии закончены, по восьми (Дарем, Шропшир, Стаффордшир, Лестершир, Линкольншир, Норфолк, Дорсет, Корнуолл) — опубликована
часть томов и ведется работа по изданию следующих, по шести (Нортумберленд,
Ланкашир, Херефордшир, Хэмпшир, Кент, Суффолк) — не опубликован пока
что ни один словарь серии4, однако работа над их подготовкой ведется; совсем
не охвачен «Исследованием» Сомерсет. В ближайших планах Института ономастики — завершение работы над топонимией графства Шропшир.
Структура томов EPNS 1990-х гг. и до настоящего времени такова. В начале
тома приводится краткое введение с описанием истории, географии и геологии
региона, а также обсуждением актуальных вопросов, которые составитель посчитал нужным особо отметить (например, топонимов, важных для контактологии
[ср.: Cox, 2011: XV]). Словарные материалы предваряются также техническими
разделами, включающими замечания относительно композиции тома, сокращения источников материала и библиографию, иногда дополнения и поправки
к предыдущим томам, карты.
Сам словарь следует административно-территориальному делению: после
названий графства и области (hundred, wapentake, в зависимости от графства)
приводятся названия прихода (parish) — основной административно-территориальной единицы, для которой обязательно указываются исторические формы
начиная с первого упоминания в документах, этимология и, по возможности,
мотивация5. Затем даются второстепенные названия или микротопонимы (minor
names) и список названий полей этого прихода. В английской топонимике принято
различение minor names и field-names: к первым относятся имена мелких ферм,
отдельных построек, форм рельефа (возвышенностей и низменностей) местного
масштаба, лесных массивов и иногда улиц; ко вторым — именно названия полей,
хотя в них могут встречаться термины, обозначающие формы рельефа, мелкие
лесные водные объекты и т. п. И к тем, и к другим в томах EPNS могут даваться
справки о происхождении и комментарии, но далеко не во всех случаях. Если
приход — крупный город, то до микротопонимов приводится отдельный блок
названий улиц (street-names), изредка также церковных построек (church names),
Это не значит, что не существует других топонимических словарей по этим графствам, не формата
EPNS, выпущенных в других издательствах, как, например, по Хэмпширу и Кенту [Coates, 1993;
Wallenberg, 1934]. Это справедливо и по отношению к топонимии других графств.
5
Исторические формы приводятся также для других макротопонимов (major names), когда они
встречаются на данной территории — названий краев, крупных горных цепей и пр. Вообще
правило, сформулированное в Германии Э. Шредером: «сначала история названия — затем его
интерпретация» [цит. по: Reichardt, 1998], — один из догматов английской топонимики, задающий
«хороший тон» любого исследования и подрывающий авторитет им не пользующихся.
4
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
В. В. Алпатов
отдельных домов, постоялых дворов и пабов (inn- and tavern-names) [см., например: Cameron, 1986]. В последнем томе дается подробный анализ топосистемы,
с характеристикой языковых слоев и разных видов топонимов. Здесь же помещаются словарь топонимических элементов (т. е. основ и формантов), который дает
другой, «сквозной» взгляд на топонимию региона (хотя есть и промежуточные
тома, в конце которых приводится такой словарь [см., например: Cox, 2011]),
индекс, включающий все названия, кроме названий полей (индекс присутствует
и во многих промежуточных томах), и дистрибутивные карты.
Другим важным издательским проектом Общества, помимо «Исследования
английских топонимов», является словарь элементов английских топонимов, т. е.
топонимических основ и формантов, географических терминов, встречающихся
в названиях Англии. Увидело свет уже три поколения изданий этого словаря.
Первая попытка систематизации топонимических элементов была предпринята
еще в самом первом томе EPNS, во второй части введения к «Исследованию английских топонимов» [Mawer, 1924]. Следующее, двухтомное и на сегодня наиболее полное издание словаря элементов подготовлено Х. Смитом [EPNE, 1956].
С 1997 г. под редакцией Д. Парсонса (D. Parsons) началась публикация третьего
издания словаря под названием «Словарь английских топонимов» (Vocabulary of
English Place-Names), намного более полного, чем словарь Х. Смита, благодаря
учету микротопонимии. К настоящему времени вышло три тома, последний
оканчивается в середине буквы «C» (cockpit). Словарная статья приводит исторические формы элемента и ранние примеры его использования в топонимах,
этимологию и по возможности мотивацию, а также дает примеры употребления
слова в разных функциях: в качестве главного, зависимого элемента и дополнительного характеризующего аффикса (например, Chapelthorpe, Chapel en le Frith,
Chapel Allerton [VEPN, 3, s. v. chapele]).
Общество также издает свой ежегодный журнал (Journal of the English PlaceName Society). C 1969 г. К настоящему времени вышло 43 номера (с учетом нескольких сдвоенных номеров).
С конца 1990-х гг. Общество стало расширять свою издательскую деятельность.
Было положено начало популярной серии — «облегченного» варианта словарей
для более широкой читательской аудитории. Так, появился однотомный «Словарь
топонимов Линкольншира» [Cameron, 1998], притом что словарь по этому графству
из научной серии занимает уже семь томов и еще не окончен. Появилась региональная серия — топонимические словари отдельных административных единиц
и территорий, не совпадающих с границами исторических графств (например,
«Словарь топонимов Края Озер» [Whaley, 2006]). Совершенно новым направлением
в XXI в. стало издание тематических сборников [см.: Cavill, Broderick (eds.), 2007;
Townend, 1998; Cavill et al. (eds.), 2000; Quinton (ed.), 2009; и др.].
Заслуживает интереса э в о л ю ц и я т е о р е т и ч е с к и х и м е т о д о л о г и ч е с к и х у с т а н о в о к английских топонимистов на протяжении истоВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
117
рии Общества, в которой условно можно выделить три этапа, представителями
которых являются ученые разных поколений6 [ср.: Gelling, 2002–2003, 10].
Хотя основатель Общества Аллен Мор был профессором филологии, п е р в ы й э т а п развития топонимики — «догматический» этап или «этап становления» (примерно до 1950-х гг.) — характеризуется общим отношением к ней
как к «служанке истории». Топонимы рассматривались как источник сведений
о тех исторических эпохах, о которых существовали скудные документальные
и материальные свидетельства, — в первую очередь, поздней античности и раннесредневековой истории Британских островов, эпохи расселения англосаксов,
развития их государств и скандинавского завоевания. Это обусловило избирательность в подходе к материалу на первом этапе: интерес топонимистов привлекали древние названия, главным образом ойконимы и гидронимы, имеющие
ранние фиксации (предпочтительно до XI в. и в ближайшее к нему время). Их
собирали и этимологизировали, и именно из них по преимуществу состоят тома
EPNS примерно до 1950-х гг. Помимо этого, в словари включали названия ферм
и прочих мелких поселений, и иногда — оронимы разного масштаба. Названия
полей в томах 2–19 приводились списком в конце [Spittal, Field, 1990, 13], либо
прилагался только краткий анализ их наиболее частотных элементов, как, например, в томе 4.
К поколению «отцов-основателей», помимо А. Мора, принадлежат Ф. Стентон, Б. Дикинс и Дж. Говер (J. Gover), а также некоторые другие известные топонимисты, работы которых признаются в чем-то устаревшими, но продолжают
оставаться авторитетными, в том числе из-за того, что этим трудам нет замены
(особенно это касается работ Э. Эквала [см. например: Ekwall, 1936]).
В 1950-х гг., по словам М. Геллинг, происходят изменения в количестве материала, который стали включать в словари, а в 1960-х и 1970-х — значительные
изменения в интерпретации исторического потенциала топонимов [см.: Gelling,
2002–2003, 10]. В т о р о й э т а п развития топонимики (с 1960-х гг. до рубежа веков) — этап пересмотра теоретических и методологических установок
и формирования парадигмы «комплексных» исследований в союзе с географией
и археологией. Он представлен прежде всего работами К. Кэмерона, М. Геллинг
(M. Gelling) и Дж. Доджсона (J. Dodgson) — учеными, вошедшими в триумвират,
ставший лицом топонимики того времени [Там же]. Это поколение «ревизионистов», которые определяли себя во многом по контрасту с первым поколением.
В это время на сцену выходят многие другие ученые: В. Николайсен (W. Nicolaisen), Дж. Филд (J. Field), Дж. Феллоус-Йенсен (G. Fellows-Jensen), В. Уоттс
(V. Watts), — сотрудничавшие с упомянутыми исследователями и впоследствии
признанные «классиками» английской топонимики. Связующим звеном между
первым и вторым поколениями был Х. Смит, самый плодовитый составитель
6
Первые два излагаются, если не указано иначе, по обзору [Coates, 1999].
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
В. В. Алпатов
словарей из серии EPNS (единоличный автор 16 томов), возглавлявший Общество
в 1950-е гг.: принадлежа по возрасту к первому поколению, он заложил основы
работы второго.
Увеличение количества включаемого в словари топонимического материала
было обусловлено осознанием ценности географических названий как лингвистических единиц, в связи с чем была признана полезность их сплошного сбора. Сначала в словари стали включать больше микротопонимов (minor names)
и названий полей (field-names), представлявших краеведческий интерес, а затем
вообще большинство таких названий, существовавших к середине XIX в. и зафиксированных в «Десятинных описях» (Tithe Awards), а также названия с самых
подробных карт Британского картографического управления (Ordnance Survey)
(с масштабом 6 дюймов к 1 миле).
Ревизии подверглись и многие другие положения «догматического» этапа
(что долгое время казалось «еретическим» консервативной части академического сообщества [см.: Gelling, 2002, 111]), однако главным новшеством стал
пересмотр хронологии английских топонимов: выяснилось, что некоторые закономерности соотношения топонимических элементов и исторических эпох
сложнее, чем было принято считать. Например, Д. Доджсоном было установлено,
что распределение патронимического элемента -ingas (ср. слав. -ич), считавшегося надежным маркером древнейших поселений, явно не совпадает с картой
англосаксонских древнейших языческих кладбищ, и следовательно, относится
к позднейшему периоду [см.: Coates, 1999, 22]. Хотя преимущественный интерес к «древностям» сохранился, стало очевидно, что размытость критериев
«древности» и «историчности» компрометирует избирательный подход к сбору
материала.
С 1960-х гг. В топонимических исследованиях начинают учитываться данные
исторической и физической географии, а также геологии. Так, сопоставление
Кэмероном почв и топонимических ареалов в Линкольншире позволило сделать
вывод о том, что в области Денло пришельцам-скандинавам достались худшие
земли — вывод, неожиданный в свете бытовавшей тогда теории скандинавского
поселения в XI в. Это открытие заставило предположить, что земли в основном
осваивали мирные скандинавские земледельцы, мигрировавшие в Англию во
время господства датчан, а не воины-викинги из победившей армии [см.: Coates,
1999, 23; Gelling, 2002, 111–113].
В этом же ключе топонимистами М. Геллинг и А. Коул в конце прошлого
века проделана большая работа в плане выявления референции и семантики
древнеанглийских географических терминов, исходя из данных физической географии. Их многолетние труды нашли воплощение в ряде статей и монографий
[Gelling, 1978, 1984; Gelling, Cole, 2000], в которых подробно объяснены основные топографические топонимические элементы. Так, dun, hyll, ora, ofer — все
обобщенно означают ‘холм’, однако dun — ‘холм с вершиной, подходящей для
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
119
поселения’, hyll — ‘холм с неправильными очертаниями’, ora — ‘склон, берег
реки’, ofer — ‘плосковерхий хребет или мыс’.
Сопоставление геологических, физико- и историко-географических, археологических данных с топонимическими является основным методом исследования
в английской топонимике на настоящий момент. Все крупные проекты начала XXI
в., так или иначе связанные с топонимикой, имеют в своем основании именно такую
«многолинзовость». В качестве примера можно привести проект «Whittlewood»,
в рамках которого ведется исследование структурных типов средневековой деревни;
проект «Административные ландшафты» (Landscapes of Governance), посвященный изучению англосаксонских мест народных собраний; а также шотландский
проект, цель которого — установление референции и семантики элемента papar
‘отшельники или священники’ в северных прибрежных и островных топонимах7.
В проекте «Административные ландшафты» из разных источников были выявлены места народных собраний (порядка 800), которые проводились, предположительно, с англо-саксонских времен. Наряду с археологическим исследованием
этих мест был осуществлен анализ обозначающих их географических названий,
а также ландшафта. Одна из закономерностей, которая при этом была выявлена, — наличие в части таких названий терминов, означающих возвышенность
и, наоборот, углубление, где присутствующие могли расположиться амфитеатром.
Сами курганы / холмы и впадины также видны в некоторых местах. Кроме того,
было отмечено соседство названий мест народных собраний с топонимами, содержащими элемент skeiðr ‘жеребец’, и в некоторых случаях — близость расположения самих мест народных собраний и конских ристалищ, что может оказаться
косвенным указанием на связь древних «вече» и конских состязаний (из доклада
Дж. Бейкера (J. Baker) в Институте ономастики 19.11.2012).
Следующий, т р е т и й э т а п начинается с постепенным уходом старших
профессоров в начале XXI в. и лишен признаков резкой смены парадигм. В топонимику пришли исследователи, которые видят себя продолжателями дела своих
авторитетных предшественников, а свои штудии — как дальнейшую разработку
определенной ими области исследования на общепринятых принципах, но с новой
повесткой дня [ср.: Jones, Semple (eds.), 2012, 4].
На первый план сейчас выходит изучение так называемых «жилищных»
(habitative) топонимов с элементами, означающими виды поселений (cot, burh,
tun, ham, thorp, by) и искусственного ландшафта. Об этом заявляют, например,
авторы сборника «Чувство места в англосаксонской Англии» [Jones, Semple (eds.),
2012, 4–5]. Это обусловлено недостаточным пониманием морфологических
и функциональных различий между этими видами поселений. В свое время по7
См. более подробную информацию об этих проектах на сайтах: http://www.le.ac.uk/elh/whittlewood/
outline.htm, http://www.ucl.ac.uk/archaeology/research/projects/assembly и http://www.paparproject.
org.uk/
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
120
В. В. Алпатов
хожая задача была актуальной для «топографических» топонимов с терминами,
относящимися к природному ландшафту, но к настоящему моменту референциальные и функциональные нюансы этих терминов хорошо описаны в работах
М. Геллинг и ученых ее круга (хотя, конечно, и здесь есть место дальнейшему
углублению и уточнению, например, региональной специфики). В связи с этим
один из текущих интересов топонимистов — устройство ранних средневековых
поместий (estates) в VI–XI вв.8 и последующих средневековых поселений.
Другой особенностью нынешнего этапа в английской топонимике является
наметившаяся в последние годы тенденция отыскивать мотивацию названия
и референцию его элементов, в противовес просто этимологии, которой довольствовались более ранние исследователи. Знаковым для этого направления стало
заглавие одной из статей известной современной исследовательницы К. Хоф —
«Обыкновенные топонимы» (Commonplace place-names) [Hough, 2007], в которой
говорится о необходимости заново взглянуть на топонимы с самыми обычными
элементами: «южный», «нижний», «дальний», «белый» и т. д., — поскольку
они не так просты, как кажутся. Хороший пример — исследование Р. Джонсом
топонимов Upton (< up ‘верхний’ и ton ‘поместье, поселение’) [Jones, 2012]. Он
обосновал вероятность того, что так назывались загородные охотничьи имения
крупных землевладельцев, ср. to go down to the town, досл. ‘ехать вниз в город’,
но to go up to the country, букв. ‘ехать вверх за город’.
Характерными для «мотивационной» стадии становятся темы, поднимаемые
в сборнике «Чувство места»: функция места, культурные коннотации и контакты,
динамика и вариативность названия, масштаб и единство топосистемы, идентичность номинаторов [Jones, Semple, 2012, 5–14]. Симптоматичными для нынешнего
этапа представляются также названия проектов Института ономастики «Восприятие места: английская топонимика и региональное многообразие» (Perceptions
of Place: English Place-Name Study and Regional Variety), «Влияние диаспор на
формирование Британии» (Impact of Diasporas on the Making of Britain) и заглавия
сборников «Номинация, общество и региональная идентичность» [Postles, 2002],
«Культурные контакты в североатлантическом регионе» [Gammeltoft et al., 2005],
«Церковь в английских топонимах» [Quinton (ed.), 2009] и др.9 C одной стороны,
Устное сообщение Дж. Кэрролл. Ср. также выше о проекте «Whittlewood» и тематику сборника
[Jones, Semple (eds.), 2012].
9
См. также название международного ономастического конгресса в Торонто в 2009 г. «Имена
в мультиязыковых, мультикультурных и мультиэтнических контактах» (Names in Multilingual,
Multi-Cultural and Multi-Ethnic Contact). Полезными для читателя будут ссылки также на недавние
сборники: [Gammeltoft, Jørgensen (eds.), 2006; Padel, Parsons, 2008; Carroll (ed.), 2013], а также
в целом топонимический [Rumble, Mills (eds.), 1997]. Из других текущих проектов укажем
на связанный с ономастикой проект по метафоре (см.: http://www.gla.ac.uk/schools/critical/research/fundedresearchprojects/metaphor/), в котором участвует К. Хоф. Интересно то, что изучение
концептуальной метафоры в этом проекте осуществляется в диахронической перспективе —
на материале исторического тезауруса английского языка [Kay et al. (eds.), 2009].
8
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
121
эта тенденция носит отголоски общих «тектонических» процессов в топонимике:
фаза первичного накопления материала пройдена, теперь необходимо всестороннее и глубокое его изучение и систематизация [ср.: Березович, 2001, 44]. Налицо
тенденция «повторного прохождения» уже известного материала с помощью
новых инструментов, в том числе порожденных новыми техническими возможностями, с углублением в семантику элементов, со смещенным фокусом внимания
в сторону «человеческого фактора» и функциональности. C другой стороны, эта
тенденция вполне укладывается в общую логику развития топонимики в Англии
как «служанки истории», только теперь она отыскивает исторические данные на
новом, более сложном, уровне. Из всего сказанного выше о методах топонимики,
видно, что несмотря на все подвижки в сторону лингвистики в плане сбора материала, эта наука продолжает оставаться в Англии в значительной мере в рамках
исторической парадигмы, а исторические «дивиденды» — тем, ради чего топонимика существует10.
Если говорить об инструментарии, оказывающемся в распоряжении современных исследователей, особо следует упомянуть два проекта Института ономастики.
Один из них — «Ключ к английским топонимам» (Key to English Place-Names),
результатом которого стало создание дистрибутивной карты, размещенной
на сайте http://kepn.nottingham.ac.uk/. Запрос по топониму или топонимическому
элементу позволяет посмотреть его местоположение или общее распределение
на территории Англии. Каждое название при этом сопровождается этимологией
по версии нескольких авторитетных топонимических словарей. Другой проект
Института предполагает, что все собранные в томах EPNS топонимы, включая их
исторические формы, будут выложены в Интернет (см.: http://englishplacenames.
cerch.kcl.ac.uk/). Это задумано с целью дать исследователям возможность проводить «интеллектуальный анализ данных» (data mining) в параллель корпусным
исследованиям. Однако с целью защиты интеллектуальных прав этимология и объяснение названий, возможно, не будут выложены в общий доступ, что, по сути,
грозит сделать этот мощный инструмент в таком виде бесполезным для широкой
аудитории. Тем не менее, сам по себе инструмент поиска, действительно, может
со временем расширить возможности топонимического исследования.
Что касается изучения и н о я з ы ч н о й т о п о н и м и и на Британских
островах, ситуация здесь следующая. Оставляя за скобками «национальные
республики» — Уэльс, Шотландию и Северную Ирландию, на территории
Такое положение дел объясняется, среди прочего, существующим в Англии ощутимым разделением
на «филологов» и «лингвистов». Топонимика была и остается в ведении филологов, специалистов
по истории английского языка, привыкших преимущественно к работе с текстами и источниками,
а также медиевистов, за редким исключением, как, например, Р. Коутс. Из лингвистической
проблематики их интересует, главным образом, лексика, встречающаяся в топонимах (особенно
если предполагается, что топонимические данные фиксируют более древнее ее состояние, чем
другие источники), и специфические топонимические модели, отсутствующие в апеллятивном
употреблении. Cм. статью [Hough, 2009] о роли ономастики для исторической лингвистики.
10
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
122
В. В. Алпатов
собственно Англии выделяют несколько слоев топонимии: докельтский, латинский, кельтский, англосаксонский, скандинавский и французский (в том числе
англо-норманнский) (см.: [Spittal, Field, 1990, 75–86], где можно почерпнуть
основную библиографию до 1990 г. по всем этим слоям).
Двумя наиболее исследованными слоями являются скандинавский и кельтский. Существуют два больших «анклава» скандинавских топонимов — в бывшей
области Денло на северо-востоке и в Камбрии на северо-западе. Кельтские (валлийские и корнские) топонимы распространены на западе и юго-западе Англии
и в Уэльсе, бритские, пиктские и гэльские — в Шотландии.
Скандинавские и кельтские топонимы рано попали в поле зрения английских
топонимистов [см.: Ekwall, 1924а, 1924б], однако их изучение пошло в гору,
главным образом, во второй половине XX в. Говоря о скандинавских топонимах,
необходимо особо отметить труды К. Кэмерона и Дж. Феллоус-Йенсен [см., например: Cameron, 1975, 1985, 1996, 73–88; Fellows-Jensen, 2000, 2012]11. В отношении
кельтских топонимов нельзя обойти вниманием работы П. Симс-Вилльямса [например, Sims-Williams, 2006] и многочисленные статьи Э. Бриза — британского
ученого, работающего в университе Памплоны в Испании [см., например: Breeze,
1999]. По различным журналам рассеяно большое количество статей о кельтских
топонимах, в том числе в Англии, общий обзор см. в: [Cameron, 1996, 31–49]; из
монографий следует упомянуть «Кельтские голоса, английские места» [Coates et
al., 2000]. Корнские топонимы подробно исследованы О. Паделем [Padel, 1985,
1988]. В целом, однако, изучение кельтских названий касается прежде всего
Уэльса и Шотландии.
Хотя о необходимости валлийского словарного проекта, подобного EPNS,
говорил еще А. Мор в 1932 г. [Mawer, 1932; см. также: Pierce, 1986–1987], Валлийское топонимическое общество было создано только в 2012 г.12 Тем не менее,
о топонимах Уэльса написано немало [см. библиографию в: Spittal, Field, 1990,
261–281]; из известных авторов необходимо упомянуть М. Ричардса (M. Richards),
А. Вильямса (I. Williams), Х. Оуена (H. Wyn Owen) [см., например: Owen, Gordon
(eds.), 2007; Owen, 2006]. Среди прочего, вышли не оформленные в серию словари
по нескольким административным единицам Уэльса [см., например: Pierce, 1968;
Charles, 1992; Wmffre, 2004].
В Шотландии Топонимическое общество существует с 1996 г.13 Оно публикует
свою серию словарей «Исследование шотландских топонимов» (Scottish PlaceName Survey)14 и журнал (с 2007 г.). По шотландским топонимам существует
Из недавних монографий других авторов см., например: [Cullen et al., 2011]..
Сайт Валлийского топонимического общества размещен по адресу: http://www.cymdeithasenwaulleoeddcymru.org/?lang=en
13
Адрес сайта Шотландского топонимического общества: http://www.spns.org.uk/
14
См. о нем: http://www.gla.ac.uk/schools/humanities/research/celticgaelicresearch/currentresearchprojects/stit/
11
12
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
123
обширная библиография, см. подробный тематический список на сайте http://
www.spns.org.uk/bibliography09.html, а также [Spittal, Field, 1990, 217–248]. Из
исследователей шотландской топонимии следует особо отметить К. Джексона,
В. Николайсена, И. Фрейзера, С. Тейлора [см., например: Jackson, 1953; Nicolaisen,
1976; Fraser, 1999; Taylor, 2006–2010].
В Северной Ирландии Ольстерское топонимическое общество (Ulster PlaceName Society) было официально учреждено в 2010 г.15, хотя соответствующий
журнал публикуется с 1952 г. (Bulletin of the Ulster Place-Name Society, в трех
сериях из-за перерывов, с третьей серии под названием «Ainm»). Большой вклад
в северноирландскую топонимику внесла Д. Фланаган (D. Flanagan). В настоящее
время видную роль в научом сообществе играют К. Мур (K. Muhr) и П. МакКей
(P. McKay) [см. среди прочего словарь: McKay, 1999]. Библиография есть в [Spittal,
Field, 1990, 249–260].
Характеризуя состояние дел в английской топонимике, следует также отметить р а з л и ч н у ю с т е п е н ь и з у ч е н н о с т и о т д е л ь н ы х к л а с с о в т о п о н и м о в, из которых, пожалуй, наиболее исследованы названия
полей (field-names) [см.: Field, 1973, 1993; Cameron, 1996, 230–239; Lagrange,
Daniels, 2001–2002; Spittal, Field, 1990, 91–93]. Существуют отдельные словари
и исследования, посвященные гидронимам [см.: Ekwall, 1928; Nicolaisen, 1957,
2005; Cameron, 1996, 164–179; Yeates, 2006; Spittal, Field, 1990, 89–91] (в том
числе названиям источников [Sherr, 1986], рыбных тоней [Watts, 1983]), оронимам [Cameron, 1996, 180–195; Drummond, 2009, 2010], названиям островов
[Gammeltoft, 2005], дримонимам [Edlin, 1952], названиям улиц и дорог [Palliser,
1978; Field, 1984–1985, 1986; Room, 1992; Cameron, 1996, 218–229; Wittich, 1996;
Hilton, 2000–2001; Spokes, Morgan, 2010; Spittal, Field, 1990, 93–94; Solopov, 2005;
Briggs, 2009]16, названиям частных домов [Dunkling, 1971; Miles, 1972], таверн
и пабов [Dunkling, Wright, 1994; Cox, 1994], шахт [Barton, 1968; Spittal, Field, 1990,
94], а также неофициальным топонимам [Coates, 2009; Crosby, 2010]17.
Не вдаваясь в дальнейшее обсуждение тематики и проблематики топонимических исследований, которые заслуживают отдельного рассмотрения, укажем
на довольно скромный ряд мотивологических и ономасиологических работ,
в частности, по фольклору в топонимии [Williams, 1963; Nicolaisen, 1976; Cameron,
1996, 114–123; Hall, 2006], образам женщин в топонимии [Hough, 2008a], христианским ассоциациям в топонимах [Алпатов, 2007; Alpatov, 2010, где см. другую
Адрес сайта Ольстерского топонимического общества: http://www.ulsterplacenames.org/
В двух последних работах рассматривается вопрос о связи определенных видов географических
объектов с устройством античных римских дорог и станций и статистической несостоятельности
использования такого параметра, как близость или удаленность от этих дорог, в качестве критерия,
по которому судят о древности англо-саксонских топонимов.
17
О неофициальных топонимах Великобритании см. интересный проект «Жаргон локации» (Location Lingo) на сайте http://www.englishproject.org/activities/ location-lingo, а также новостную
статью о нем: http://www.bbc.co.uk/news/magazine-11515027.
15
16
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
В. В. Алпатов
литературу], когнитивному подходу в топонимике [Bölcskei, 2010; Hough, 2007,
где также см. другую литературу]18.
Наконец, нельзя обойтись без упоминания общих вводных работ по топонимике. Труд П. Рейни «Происхождение английских топонимов» [Reaney, 1987]
построен в большей степени по принципу исторической хронологии и рассматривает языковые слои в топонимии, содержа только три тематические главы: по
методологии, названиям полей и улиц. Еще одна классическая работа по истории
английских топонимов — книга М. Геллинг «Указатели в прошлое» [Gelling, 1988].
Пожалуй, наиболее известна как в Англии, так и за рубежом монография
К. Кэмерона «Английские топонимы» [Cameron, 1996]: ее первое издание вышло
из печати в 1961 г., книга сразу же завоевала популярность и была переиздана
четыре раза (четвертый раз в 1988 г.). Однако мощный рывок в топонимических
исследованиях в последовавшие за изданием тридцать лет сделали многие данные
в этой книге устаревшими, и в 1996 г. вышло новое издание, пересмотренное
и исправленное самим автором, дополненное несколькими главами и утратившее
главу по археологическому потенциалу топонимов. Помимо глав, рассматривающих языковые слои топонимии в исторической перспективе, в книге содержатся
тематические главы по методологии топонимики, типологии топонимов, эллиптическим топонимам с предлогами и наречиями, позднейшим топонимическим
аффиксам, топонимам с языческими и христианскими ассоциациями, связанным
с общественным устройством и администрацией, названиям путей и дорог, гидронимам, оронимам, дримонимам, современным топонимам, названиям улиц
и полей.
Из общеанглийских научных топонимических словарей наиболее авторитетными считаются словари А. Миллза и В. Уоттса [Mills, 1991; Watts, 2004].
Словарь Э. Эквала [Ekwall, 1974], конечно, несколько устарел, однако не утратил
авторитетности. Научный словарь британских, а не только английских топонимов — «Названия городов Британии» [Nicolaisen et al., 1970]. К разделу скорее
научно-популярных, однако хорошо сделанных относятся словари плодовитого
лингвиста А. Рума: словарь топонимов на британских островах [Room, 1988a],
в том числе современных [Room, 1988b] и др. Не перечисляя остальных словарей
А. Рума, упомянем ради интереса только его словарь о России [Room, 1996].
Завершая обзор, выразим надежду на то, что он окажется полезным подспорьем для исследователей английского топонимикона в нашей стране и будет
способствовать развитию контактов между британскими и российскими ономатологами.
Одно из направлений, о котором говорит К. Хоф, — прототипичность в топонимах. В 2006 г. она
представила доклад на конференции Ономастического общества Британии и Ирландии на тему
«Топонимы и когнитивная лингвистика» (Place-Names and Cognitive Linguistics) (см. о нем: http://
www.spns.org.uk/oldnotes5.html#PNCL).
18
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
125
Алпатов В. В. Концептуальные механизмы формирования английских христианских топонимов :
автореф. дис. … канд. филол. наук. Тамбов, 2007.
Беленькая В. Д. Основная литература по топонимике Великобритании // Иностранная литература
по топонимике. Библиографический обзор / под ред. В. А. Никонова. М. : Наука, 1965.
Беленькая В. Д. Топонимы в составе лексической системы языка. М. : Наука, 1969.
Беленькая В. Д. Очерки англоязычной топонимики. М. : Высш. шк., 1977.
Березович Е. Л. Русская ономастика на современном этапе: критические заметки // Изв. РАН. Сер.
лит. и яз. 2001. № 60 (6). С. 34–46.
Леонович О. А. Англоязычные ономастические словари // Вопр. английской лексикологии
и лексикографии. Пятигорск : ПГПИ, 1990. С. 38–46.
Alpatov V. Place-names with Christian associations // Journal of the English Place-Name Society (JEPNS).
2010. Vol. 42. P. 5–30.
Armstrong A. M., Gelling M., Cameron K. Some notes on the history of the English Place-Name Society //
JEPNS. 1992–1993. Vol. 25. P. 1–8.
Barton D. B. Mine names in the West of England // Barton D. B. Essays in Cornish mining history. Vol. 1.
Truro : Bradford Barton, 1968. P. 93–113.
Bölcskei A. Distinctive additions in English settlement names: a cognitive linguistic approach // Nomina.
2010. Vol. 33. P. 101–120.
Breeze A. The Name of the River Cray // Archaeologia Cantiana. 1999. Vol. 18. P. 372–374.
Briggs K. The distribution of distance of certain place-name types to Roman roads // Nomina. 2009.
Vol. 32. P. 45–57.
Callary E. Onomastics // The Year’s Work in English Studies. Oxford : OUP, 2012. P. 61–70.
Cameron K. (ed.). Place-name evidence for the Anglo-Saxon invasion and Scandinavian settlements: eight
studies. Nottingham : EPNS, 1975.
Cameron K. Viking Settlement in the East Midlands: the Place-Name Evidence // Giessener FlurnamenKolloquium (Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge, 23). Heidelberg : Winter, 1985. P. 129–153.
Cameron K. The Place-Names of Lincolnshire. Vol. 1. Nottingham : EPNS, 1986.
Cameron K. English Place-Names. Lоndon : Batsford, 1996.
Cameron K. A Dictionary of Lincolnshire Place-Names. Nottingham : EPNS, 1998. (EPNS Popular Series).
Carroll J. (ed.). Perceptions of Place: English Place-Name Study and Regional Variety. Nottingham :
EPNS, 2013 (forthcoming).
Cavill P., Harding S. E., Jesch J. (eds.). Wirral and its Viking Heritage. Nottingham : EPNS, 2000.
Cavill P., Broderick G. (eds.). Language Contact in the Place-Names of Britain and Ireland. Nottingham :
EPNS, 2007.
Charles B. G. The Place-Names of Pembrokeshire : in 2 vols. Aberystwyth : NLW, 1992.
Coates R. Hampshire Place-Names. Southampton : Ensign, 1993.
Coates R. The Survey of English Place-names // British Academy Review. 1999. Vol. 2. P. 22–25.
Coates R. Pompey as the nickname for Portsmouth // Nomina. 2009. Vol. 32. P. 59–73.
Coates R., Breeze A., Horovitz D. Celtic Voices, English Places: Studies of the Celtic Impact on PlaceNames in England. Stamford : Paul Watkins, 2000.
Cox B. English Inn And Tavern Names. Nottingham : EPNS, 1994.
Cox B. Place-names of Leicestershire. Pt. 5. Nottingham : EPNS, 2011.
Crosby A. G. Unofficial place-names in nineteenth- and twentieth-century South Lancashire // Nomina.
2010. Vol. 33. P. 45–64.
Dunkling L., Wright G. The Wordsworth Dictionary of Pub Names. Ware, Hertfordshire : Wordsworth, 1987.
Drummond P. Place-name losses and changes — a study in Peeblesshire: a comparative study of hill-names
and other toponyms // Nomina. 2009. Vol. 32. P. 5–17.
Drummond P. Scottish Hill Names: Their origin and meaning. Glasgow : Scottish Mountaineering Trust, 2010.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
126
В. В. Алпатов
Edlin H. C. Wood-names and tree-names on the maps of Britain // Forestry. 1952. Vol. 25. P. 51–65.
Ekwall E. The Celtic Element // Introduction to the Survey of English Place-Names. Pt. I / ed. by A. Mawer,
F. Stenton. Cambridge : CUP, 1924а. P. 15–35.
Ekwall E. The Scandinavian Element // Introduction to the Survey of English Place-Names. Pt. I / ed. by
A. Mawer, F. Stenton. Cambridge : CUP, 1924b. P. 55–92.
Ekwall E. Studies on English Place-names. Stockholm : Wahlström and Widstrand, 1936.
Ekwall E. English River-Names. Oxford : Clarendon, 1968. (Repr. 1928).
Ekwall E. The Concise Oxford Dictionary of English Place-names. 4th ed. Oxford : OUP, 1974.
EPNE — Smith A. H (ed.). English Place-Name Elements : in 2 vols. Cambridge : CUP, 1956.
Fellows-Jensen G. Vikings in the British Isles: The Place-Name Evidence // Acta Archaeologica. 2000.
Vol. 71 (1). P. 135–146.
Fellows-Jensen G. Grimston and Grimsby: the Danes as re-namers // Sense of Place in Anglo-Saxon
England / ed. by R. Jones and S. Semple. Donington : Shaun Tyas, 2012. P. 352–363.
Field J. English Field-Names : A Dictionary. Newton Abbott : David and Charles, 1973.
Field J. Street-names // Local Historian. 1984–1985. Vol. 16. P. 195–203.
Field J. Place-Names of Greater London. 2nd ed. London : Batsford, 1986.
Field J. A History of English Field-Names. New York : Longman, 1993.
Fraser I. A. The Place-Names of Arran. Glasgow : Alloway, 1999.
Gammeltoft P. Islands great and small: a brief survey of the names of islands and skerries in Shetland //
Cultural contacts in the North Atlantic Region: The Evidence of Names / ed. by P. Gammeltoft,
C. Hough and D. Waugh. Lerwick : NORNA, SNSBI, 2005. P. 119–126.
Gammeltoft P., Jørgensen B. (eds.). Names through the looking-glass: Festschrift in honour of Gillian
Fellows-Jensen, July 5th 2006: Navnestudier udgivet af Afdeling for Navneforskning. Vol. 39.
Copenhagen : SNSBI, 2006.
Gelling M. Place-Names in the Landscape: The Geographical Roots of Britain’s Place-names. London :
Dent and Sons, 1984.
Gelling M. Signposts to the Past: Place-names and the History of England. 2nd ed. Chichester : Phillimore,
1988. (1st ed. London : History Press, 1978).
Gelling M. Recent Onomastic Work in Great Britain // Onoma. 1994–1995. Vol. 32. P. 19–22.
Gelling M. Kenneth Cameron 1922–2001 // Biographical Memoirs of Fellows, 1. London : Oxford Univ.
Press, 2002. P. 103–116. (Proceedings of the British Academy. Vol. 115).
Gelling M. English Place-Name Studies: Some Reflections // JEPNS. 2002–2003. № 5. P. 5–16.
Gelling M., Cole A. The Landscape of Place-Names. Stamford : Paul Watkins, 2000.
Hall A. Are there any elves in Anglo-Saxon place-names? // Nomina. 2006. Vol. 29. P. 61–80.
Hilton G. The Evolution of Street-Naming in Kenilworth, Warwickshire // JEPNS. 2000–2001. Vol. 33. P. 99–106.
Hough C. Commonplace Place-names // Nomina. 2007. Vol. 30. P. 101–120.
Hough C. Women in the landscape: place-name evidence for women in north-west England // Nomina.
2008. Vol. 31. P. 45–66.
Hough C. The Role of Onomastics in Historical Linguistics // The Journal of Scottish Name Studies.
2009. Vol. 3. P. 29–46.
Jackson K. H. Language and History in Early Britain. Edinburgh : EUP, 1953.
Jones R. Hunting for the meaning of the place-name Upton // Sense of Place in Anglo-Saxon England /
ed. by R. Jones and S. Semple. Donington : Shaun Tyas, 2012. P. 301–315.
Jones R. and Semple S. (eds). Sense of Place in Anglo-Saxon England. Donington : Shaun Tyas, 2012.
Kay C., Roberts J., Samuels M., Wotherspoon I. (eds.) Historical Thesaurus of the Oxford English
Dictionary. Oxford : OUP, 2009.
Lagrange C., Daniels H. An Analysis of Romsey Field-Names // JEPNS. 2001–2002. Vol. 34. P. 29–71.
Mawer A. The Chief Elements used in English Place-Names, Being the Second Part of the Introduction
to the Survey of English Place-Names. Vol. I (2). Cambridge : CUP, 1924.
Mawer A. A survey of the place-names of Wales. Cardiff : WUP, 1932.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
127
McKay P. A Dictionary of Ulster Place-names. Belfast : QUB, 2007. (Repr. 1999).
Mills A. D. Dictionary of English Place-names. Oxford : OUP, 1991.
Nicolaisen W. F. H. Die Alteuropäischen Gewässernamen der Britischen Hauptinsel // Beiträge zur Namenforschung. 1957. Vol. 8. P. 209–268.
Nicolaisen W. F. H. Place-name legends: An onomastic mythology // Folklore. 1976. Vol. 87/2. P. 146–159.
Nicolaisen W. F. H. Seenamen // Reallexikon der Germanischen Altertumskunde. Berlin : Walter de
Gruyter, 2005. Bd. 28. S. 49–51.
Nicolaisen W. F. H., Gelling M., Richards M. The names of towns and cities in Britain. London : Batsford,
1970.
Owen H. W. Archif Melville Richards: A place-name resource database for Wales // Nomina. 2006.
Vol. 29. P. 81–96.
Owen H. W., Morgan R. (eds.). Dictionary of Place-Names of Wales. Llandysul : Gomer Press, 2007.
Padel O. Cornish place-name elements. Nottingham : EPNS, 1985. (EPNS LVI/LVII).
Padel O. A popular dictionary of Cornish place-names. Penzance : A. Hodge, 1988.
Padel O., Parsons D. A Commodity of Good Names: essays in honour of Margaret Gelling. Donington :
Shaun Tyas, 2008.
Palliser D. M. The medieval street-names of York // York Historian. 1978. Vol. 2. P. 2–16.
Pierce G. O. The Place-Names of Dinas Powys Hundred. Cardiff : UOWP, 1968.
Pierce G. O. The need for a national survey of place-names in Wales // JEPNS. 1986–1987. Vol. 19. P. 29–42.
Postles D. Naming, society and regional identity. Oxford : Leopard’s Head Press, 2002.
Quinton E. (ed.). The Church in English Place-Names. Nottingham : EPNS, 2009.
Reaney P. H. The Origin of English Place-names. London : Routledge and Kegan Paul, 1987.
Reichardt L. Siedlungsnamen: Methodologie, Typologie und Zeitschichten: Beispiele aus Hessen // Die
Welt der Namen: Sechs Namenkundliche Beiträge / N. Nail (hrsg.). Marburg : UV, 1998. S. 19–61.
(Schriften der Universitätsbibliothek Marburg, 87).
Room A. The Street Names of England. Stamford : Paul Watkins, 1992.
Room A. Bloomsbury Dictionary of Place-Names in the British Isles. London : Bloomsbury, 1988a.
Room A. A Concise Dictionary of Modern Place-Names in Great Britain and Ireland. New York : OUP, 1988b.
Room A. Placenames of Russia and the Former Soviet Union. London : McFarland, 1996.
Rumble A., Mills D. (eds.). Names, Places and People: An Onomastic Miscellany for John McNeal Dodgson. Stamford : Paul Watkins, 1997.
Sims-Williams P. Ancient Celtic Place-Names in Europe and Asia Minor. Oxford : Wiley-Blackwell, 2006.
(Publications of the Philological Society, 39).
Sherr J. Names of Springs and Wells in Somerset // Nomina. 1986. Vol. 10. P. 79–91.
Solopov A. The imperial context of place-names in Roman Britain // JEPNS. 2005. Vol. 37. P. 5–18.
Spittal J., Field J. A Reader’s Guide to the Place-Names of the United Kingdom: a Bibliography of Publications (1920–89) on the Place-Names of Great Britain and Northern Ireland, the Isle of Man, and
the Channel Islands. Stamford : Paul Watkins, 1990.
Spokes A., Morgan N. The Origins of Oxford Street Names. Witney : Robert Boyd, 2010.
Taylor S., Markus G. Place-Names of Fife. Donnington : Shaun Tyas, 2006–. Vol. 1–.
Townend M. English Place-Names in Skaldic Verse. Nottingham : EPNS, 1998.
VEPN — Parsons D. et al. (eds.). The Vocabulary of English Place-Names. Nottingham : CENS / EPNS,
1997–. Vol. 1–.
Wallenberg J. K. The Place-Names of Kent. Uppsala : Appelbergs boktryckeriaktiebolag, 1934.
Watts V. Medieval fisheries in the Wear, Tyne and Tweed: the place-name evidence // Nomina. 1983.
Vol. 7. P. 35–45.
Watts V. E. The Cambridge Dictionary of English place-names. Cambridge : CUP, 2004.
Whaley D. A Dictionary of Lake District Place-Names. Nottingham : EPNS, 2006.
Whitelock D. The English Place-Name Society 1923–1973 // JEPNS. 1972–1973. Vol. 5. P. 6–14.
Williams M. Folklore and place-names // Folklore. 1963. Vol. 74. P. 361–376.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
В. В. Алпатов
Wittich A. Discovering London Street-Names. 3rd ed. London : Shire, 1996.
Wmffre I. The Place-Names of Cardiganshire : in 3 vols. Oxford : OUP, 2004. (BAR British Series, 379, I).
Yeates S. River names, Celtic and Old English: their dual medieval and post-medieval personalities //
JEPNS. 2006. Vol. 38. P. 63–82.
Рукопись поступила в редакцию 18.02.2013 г.
V. V. Alpatov
Moscow City Teacher Training University
(Moscow, Russia)
alpatov.v@list.ru
TOPONOMASTICS IN GREAT BRITAIN (20th–21st CENTURIES):
HISTORY AND MAIN DIRECTIONS OF RESEARCH
The paper offers a review of toponymic research in England and, partially, in other regions
of the United Kingdom. The author analyzes the forms of organization of research communities,
their activities and main scientific projects (notably, those of the English Place-Name Society),
the development of British place-name studies in the 20th and 21st centuries. The author also
considers publications dealing with general problems of toponymy, geographic names of foreign
origin (above all, Scandinavian and Celtic) as well as with different classes of place-names.
K e y w o r d s: English language, onomastics, toponymy, place-name studies, English
Place-Name Society, methods of toponymic research.
Alpatov, V. V. (2007). Kontseptual'nye mekhanizmy formirovaniia angliiskikh khristianskikh toponimov
[Conceptual Mechanisms of English Christian Toponyms Formation] (Unpublished doctoral dissertation). Tambov State University, Tambov.
Alpatov, V. (2010). Place-names with Christian associations. Journal of the English Place-Name Society,
42, 5–30.
Armstrong, A. M., Gelling, M., & Cameron, K. (1992–1993). Some notes on the history of the English
Place-Name Society. Journal of the English Place-Name Society, 25, 1–8.
Barton, D. B. (1968). Essays in Cornish mining history. (Vol. 1). Truro: Bradford Barton.
Belenkaya, V. D. (1965). Osnovnaia literatura po toponimike Velikobritanii [Basic Literature on the
Toponymy of Great Britain]. In V. A. Nikonov (Ed.), Inostrannaia literatura po toponimike. Bibliograficheskii obzor [Foreign Literature on Toponymy. A Bibliographic Review]. Moscow: Nauka.
Belenkaya, V. D. (1969). Toponimy v sostave leksicheskoi sistemy iazyka [Toponyms within the Lexical
System of a Language]. Moscow: Nauka.
Belenkaya, V. D. (1977). Ocherki angloiazychnoi toponimiki [Essays on English Toponymy]. Moscow:
Vysshaia shkola.
Berezovich, E. L. (2001). Russkaia onomastika na sovremennom etape: kriticheskie zametki [Contemporary Russian Onomastics: Critical Notes]. Izvestiia RAN. Seriia literatury i iazyka, 60(6), 34–46.
Bölcskei, A. (2010). Distinctive additions in English settlement names: a cognitive linguistic approach.
Nomina, 33, 101–120.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
129
Breeze, A. (1999). The Name of the River Cray. Archaeologia Cantiana, 18, 372–374.
Briggs, K. (2009). The distribution of distance of certain place-name types to Roman roads. Nomina, 32,
45–57.
Callary, E. (2012). Onomastics. In: The Year’s Work in English Studies (pp. 61–70). Oxford: OUP.
Cameron, K. (1985). Viking Settlement in the East Midlands: the Place-Name Evidence. In R. Schützeiche
(Ed.), Giessener Flurnamen-Kolloquium (Beiträge zur Namenforschung, Neue Folge, 23) (pp.
129–153). Heidelberg: Winter.
Cameron, K. (1986). The Place-Names of Lincolnshire. (Vol. 1). Nottingham: EPNS.
Cameron, K. (1996). English Place-Names. Lоndon: Batsford.
Cameron, K. (1998). A Dictionary of Lincolnshire Place-Names. Nottingham: EPNS.
Cameron, K. (Ed.). (1975). Place-name evidence for the Anglo-Saxon invasion and Scandinavian settlements: eight studies. Nottingham: EPNS.
Carroll, J. (Ed.). (2013). Perceptions of Place: English Place-Name Study and Regional Variety. Nottingham: EPNS.
Cavill, P., & Broderick, G. (Eds.). (2007). Language Contact in the Place-Names of Britain and Ireland.
Nottingham: EPNS.
Cavill, P., Harding, S. E., & Jesch J. (Eds.). (2000). Wirral and its Viking Heritage. Nottingham: EPNS.
Charles, B. G. (1992). The Place-Names of Pembrokeshire. (Vols. 1–2). Aberystwyth: NLW.
Coates, R. (1993). Hampshire Place-Names. Southampton: Ensign.
Coates, R. (1999). The Survey of English Place-names. British Academy Review, 2, 22–25.
Coates, R. (2009). Pompey as the nickname for Portsmouth. Nomina, 32, 59–73.
Coates, R., Breeze, A., & Horovitz, D. (2000). Celtic Voices, English Places: Studies of the Celtic Impact
on Place-Names in England. Stamford: Paul Watkins.
Cox, B. (1994). English Inn and Tavern Names. Nottingham: EPNS.
Cox, B. (2011). Place-names of Leicestershire. (Pt. 5). Nottingham: EPNS.
Crosby, A. G. (2010). Unofficial place-names in nineteenth- and twentieth-century South Lancashire.
Nomina, 33, 45–64.
Drummond, P. (2009). Place-name losses and changes – a study in Peeblesshire: a comparative study of
hill-names and other toponyms. Nomina, 32, 5–17.
Drummond, P. (2010). Scottish Hill Names: Their origin and meaning. Glasgow: Scottish Mountaineering Trust.
Dunkling, L., & Wright, G. (1987). The Wordsworth Dictionary of Pub Names. Ware, Hertfordshire:
Wordsworth.
Edlin, H. C. (1952). Wood-names and tree-names on the maps of Britain. Forestry, 25, 51–65.
Ekwall, E. (1924a). The Celtic Element. In A. Mawer, & F. Stenton (Eds.), Introduction to the Survey of
English Place-Names. (Pt. I, pp. 15–35). Cambridge: CUP.
Ekwall, E. (1924b). The Scandinavian Element. In A. Mawer, & F. Stenton (Eds.), Introduction to the
Survey of English Place-Names. (Pt. I, pp. 55–92). Cambridge: CUP.
Ekwall, E. (1936). Studies on English Place-names. Stockholm: Wahlström and Widstrand.
Ekwall, E. (1968). English River-Names. Oxford: Clarendon.
Ekwall, E. (1974). The Concise Oxford Dictionary of English Place-names. (4th ed.). Oxford: OUP.
Fellows-Jensen, G. (2000). Vikings in the British Isles: The Place-Name Evidence. Acta Archaeologica,
71(1), 135–146.
Fellows-Jensen, G.(2012). Grimston and Grimsby: the Danes as re-namers. In R. Jones, & S. Semple
(Eds.), Sense of Place in Anglo-Saxon England (pp. 352–363). Donington: Shaun Tyas.
Field, J. (1973). English Field-Names: a Dictionary. Newton Abbott: David and Charles.
Field, J. (1984–1985). Street-names. Local Historian, 16, 195–203.
Field, J. (1986). Place-Names of Greater London. (2nd ed.). London: Batsford.
Field, J. (1993). A History of English Field-Names. New York: Longman.
Fraser, I. A. (1999). The Place-Names of Arran. Glasgow: Alloway.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
130
В. В. Алпатов
Gammeltoft, P. (2005). Islands great and small: a brief survey of the names of islands and skerries in
Shetland. In P. Gammeltoft, C. Hough, & D. Waugh (Eds.), Cultural contacts in the North Atlantic
Region: The Evidence of Names (pp. 119–126). Lerwick: NORNA, SNSBI.
Gammeltoft, P., & Jørgensen, B. (Eds.). (2006). Names through the looking-glass: Festschrift in honour
of Gillian Fellows-Jensen, July 5th 2006: Navnestudier udgivet af Afdeling for Navneforskning.
(Vol. 39). Copenhagen: SNSBI.
Gelling, M. (1994–1995). Recent Onomastic Work in Great Britain. Onoma, 32, 19–22.
Gelling, M. (1984). Place-Names in the Landscape: The Geographical Roots of Britain’s Place-names.
London: Dent and Sons.
Gelling, M. (1988). Signposts to the Past: Place-names and the History of England (2nd ed.). Chichester:
Phillimore.
Gelling, M. (2002). Kenneth Cameron 1922–2001. Proceedings of the British Academy, 115, 103–116.
Gelling, M. (2002–2003). English Place-Name Studies: Some Reflections. Journal of the English PlaceName Society, 5, 5–16.
Gelling, M., & Cole, A. (2000). The Landscape of Place-Names. Stamford: Paul Watkins.
Hall, A. (2006). Are there any elves in Anglo-Saxon place-names? Nomina, 29, 61–80.
Hilton, G. (2000–2001). The Evolution of Street-Naming in Kenilworth, Warwickshire. Journal of the
English Place-Name Society, 33, 99–106.
Hough, C. (2007). Commonplace Place-names. Nomina, 30, 101–120.
Hough, C. (2008). Women in the landscape: place-name evidence for women in north-west England.
Nomina, 31, 45–66.
Hough, C. (2009). The Role of Onomastics in Historical Linguistics. The Journal of Scottish Name Studies, 3, 29–46.
Jackson, K. H. (1953). Language and History in Early Britain. Edinburgh: EUP.
Jones, R. (2012). Hunting for the meaning of the place-name Upton. In R. Jones, & S. Semple (Eds.),
Sense of Place in Anglo-Saxon England (pp. 301–315). Donington: Shaun Tyas.
Jones, R., & Semple, S. (Eds). (2012). Sense of Place in Anglo-Saxon England. Donington: Shaun Tyas.
Kay, C., Roberts, J., Samuels, M., & Wotherspoon, I. (Eds.). (2009). Historical Thesaurus of the Oxford
English Dictionary. Oxford: OUP.
Lagrange, C., & Daniels, H. (2001–2002). An Analysis of Romsey Field-Names. Journal of the English
Place-Name Society, 34, 29–71.
Leonovich, O. A. (1990). Angloiazychnye onomasticheskie slovari [English-Language Onomastic Dictionaries]. In V. A. Khomiakov (Ed.), Voprosy angliiskoi leksikologii i leksikografii [Issues in English
Lexicology and Lexicography] (pp. 38–46). Pyatigorsk: PGPI.
Mawer, A. (1924). The Chief Elements used in English Place-Names, Being the Second Part of the Introduction to the Survey of English Place-Names. (Vol. I (2)). Cambridge: CUP.
Mawer, A. (1932). A survey of the place-names of Wales. Cardiff: WUP.
McKay, P. (2007). A Dictionary of Ulster Place-names. Belfast: QUB.
Mills, A. D. (1991). Dictionary of English Place-names. Oxford: OUP.
Nicolaisen, W. F. H. (1957). Die Alteuropäischen Gewässernamen der Britischen Hauptinsel [Old European
Hydronyms of Great Britain]. Beiträge zur Namenforschung, 8, 209–268.
Nicolaisen, W. F. H. (1976). Place-name legends: An onomastic mythology. Folklore, 87/2, 146–159.
Nicolaisen, W. F. H. (2005). Seenamen [Lake Names]. Reallexikon der Germanischen Altertumskunde,
28, 49–51.
Nicolaisen, W. F. H., Gelling, M., & Richards, M. (1970). The names of towns and cities in Britain.
London: Batsford.
Owen, H. W. (2006). Archif Melville Richards: A place-name resource database for Wales. Nomina, 29,
81–96.
Owen, H. W., & Morgan, R. (Eds.). (2007). Dictionary of Place-Names of Wales. Llandysul: Gomer Press.
Padel, O. (1985). Cornish place-name elements. Nottingham: EPNS.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Топонимические исследования в Великобритании (XX–XXI вв.)
131
Padel, O. (1988). A popular dictionary of Cornish place-names. Penzance: A. Hodge.
Padel, O., & Parsons, D. (2008). A Commodity of Good Names: essays in honour of Margaret Gelling.
Donington: Shaun Tyas.
Palliser, D. M. (1978). The medieval street-names of York. York Historian, 2, 2–16.
Parsons, D. et al. (Eds.). (1997–). The Vocabulary of English Place-Names. (Vols. 1–). Nottingham:
CENS/EPNS.
Pierce, G. O. (1968). The Place-Names of Dinas Powys Hundred. Cardiff: UOWP.
Pierce, G. O. (1986–1987). The need for a national survey of place-names in Wales. Journal of the English
Place-Name Society, 19, 29–42.
Postles, D. (2002). Naming, society and regional identity. Oxford: Leopard’s Head Press.
Quinton, E. (Ed.). (2009). The Church in English Place-Names. Nottingham: EPNS.
Reaney, P. H. (1987). The Origin of English Place-names. London: Routledge and Kegan Paul.
Reichardt, L. (1998). Siedlungsnamen: Methodologie, Typologie und Zeitschichten: Beispiele aus Hessen [Settlement Names: Methodology, Typology and Stratification (With Reference to Hessen)].
In N. Nail (Ed.), Die Welt der Namen: Sechs Namenkundliche Beiträge [The World of Names: Six
Onomastic Essays] (pp. 19–61). Marburg: UV.
Room, A. (1988a). Bloomsbury Dictionary of Place-Names in the British Isles. London: Bloomsbury.
Room, A. (1988b). A Concise Dictionary of Modern Place-Names in Great Britain and Ireland. New
York: OUP.
Room, A. (1992). The Street Names of England. Stamford: Paul Watkins.
Room, A. (1996). Placenames of Russia and the Former Soviet Union. London: McFarland.
Rumble, A., & Mills, D. (Eds.). (1997). Names, Places and People: An Onomastic Miscellany for John
McNeal Dodgson. Stamford: Paul Watkins.
Sherr, J. (1986). Names of Springs and Wells in Somerset. Nomina, 10, 79–91.
Sims-Williams, P. (2006). Ancient Celtic Place-Names in Europe and Asia Minor. Oxford: Wiley-Blackwell.
Smith, A. H (Ed.). (1956). English Place-Name Elements. (Vols. 1–2). Cambridge: CUP.
Solopov, A. (2005). The imperial context of place-names in Roman Britain. Journal of the English PlaceName Society, 37, 5–18.
Spittal, J., & Field, J. (1990). A Reader’s Guide to the Place-Names of the United Kingdom: a Bibliography
of Publications (1920–89) on the Place-Names of Great Britain and Northern Ireland, the Isle of
Man, and the Channel Islands. Stamford: Paul Watkins.
Spokes, A., & Morgan, N. (2010). The Origins of Oxford Street Names. Witney: Robert Boyd.
Taylor, S., & Markus, G. (2006–). Place-Names of Fife. (Vols. 1–). Donnington: Shaun Tyas.
Townend, M. (1998). English Place-Names in Skaldic Verse. Nottingham: EPNS.
Wallenberg, J. K. (1934). The Place-Names of Kent. Uppsala: Appelbergs boktryckeriaktiebolag.
Watts, V. (1983). Medieval fisheries in the Wear, Tyne and Tweed: the place-name evidence. Nomina, 7,
35–45.
Watts, V. E. (2004). The Cambridge Dictionary of English place-names. Cambridge: CUP.
Whaley, D. (2006). A Dictionary of Lake District Place-Names. Nottingham: EPNS.
Whitelock, D. (1972–1973). The English Place-Name Society 1923–1973. Journal of the English PlaceName Society, 5, 6–14.
Williams, M. (1963). Folklore and placenames. Folklore, 74, 361–376.
Wittich, A. (1996). Discovering London Street-Names. (3rd ed.). London: Shire.
Wmffre, I. (2004). The Place-Names of Cardiganshire. (Vols. 1–3). Oxford: OUP.
Yeates, S. (2006). River names, Celtic and Old English: their dual medieval and post-medieval personalities. Journal of the English Place-Name Society, 38, 63–82.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
КОНФЕРЕНЦИИ, СЪЕЗДЫ,
СИМПОЗИУМЫ
Международная конференция
«Исследования по ономастике»
10–12 мая 2012 г. в Риге состоялась международная конференция под названием
«Исследования по ономастике», посвященная столетнему юбилею латышского лингвиста
и ономатолога Валлии Дамбе (1912–1995). Организатором конференции выступил Институт латышского языка Латвийского университета. В конференции, рабочими языками
которой были латышский, литовский, английский, немецкий и русский, приняли участие
исследователи из 11 стран (Латвия, Литва, Эстония, Германия, Норвегия, Швейцария,
Финляндия, Новая Зеландия, Россия, Польша, Белоруссия). Всего было прочитано 32 доклада — 16 в первый день и столько же во второй. Конференция открылась вступительным
словом академика Яниса Страдыньша и директора Института латышского языка академика Илги Янсоне. Также было прочитано приветствие, присланное А. В. Суперанской,
лично знавшей Валлию Дамбе.
К началу конференции был издан том избранных сочинений Валлии Дамбе (сост.
и ред. Илга Янсоне) (Dambe V. Darbu izlase / sast. un zin. red. Ilga Jansone. — Riga : LU
Latviešu valodas institūts, 2012. — 486 lpp.). Этот том содержит статьи и доклады разных
лет, посвященные топонимии Латвии, связи диалектологии и топономастики, взаимоотношению балтийских и славянских языков. В том также включены статьи В. Дамбе,
написанные ею о своем учителе: им был академик Янис Эндзелинс (1873–1961), выдающийся латышский языковед, специалист по сравнительно-историческому языкознанию
и балтистике, автор грамматики латышского языка и словаря латышского языка (словарь,
известный специалистам под аббревиатурой ME: словарь К. Миленбахса и Я. Эндзелинса).
Валлия Дамбе, биография которой стала темой специального доклада первого дня
заседаний (Лаймуте Балоде (Латвия — Финляндия) и Оярс Бушс (Латвия)), являла собой
тип ученого, бесконечно преданного науке и много сделавшего для науки. Родившись и
прожив всю свою жизнь в Риге, и получив хорошее образование в Латвийском университете, В. Дамбе работала в Институте языка и литературы Академии наук Латвии до 1986 г.
С 1951 г. она стала работать под руководством академика Я. Эндзелинса над составлением
«Словаря топонимов Латвии» (Latvijas vietvārdu vārdnīca). Три тома этого словаря были
опубликованы уже после смерти исследовательницы — в 2003, 2006 и 2010 гг.
Валлия Дамбе занималась топонимией Латвии на широком балтийском фоне. Доклад
Гразильды Блажене (Литва) был посвящен месту древнепрусских собственных имен
в трудах Дамбе. Г. Блажене проанализировала некоторые приводимые Валлией Дамбе
примеры древнепрусских апеллятивных и топонимических соответствий топонимам
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
133
и гидронимам на территории Латвии и дала оценку вкладу В. Дамбе в эту область ономастики, исходя из современного состояния исследований по древнепрусскому языку
и древнепрусской ономастике.
Когнитивный подход к именам собственным продемонстрировал в своем докладе
Фолькер Кольхайм (Германия). Учитывая различные способы установления референции
имени в реальной коммуникации и в мире текста и опираясь на исследования в области
нейропсихологии, Ф. Кольхайм высказал предположение, что за хранение индивидуальной
ономастической информации (референциальные связи отдельных имен и их носителей,
индивидуально-личные коннотации) и коллективной (так называемое категориальное
значение имени, прецедентные имена) отвечают разные типы памяти. Таким образом,
ономастика — и литературная ономастика в том числе — вполне могла бы занять место
в интердисциплинарных когнитивных исследованиях.
Ботолв Хеллеланд (Норвегия) изложил в своем докладе результаты исследования
топонимов с апеллятивным компонентом из мира флоры в одной из коммун Северной
Норвегии. Более полный анализ, по мнению докладчика, возможен только с учетом микротопонимов исследуемой территории. В качестве перспективы подобных исследований
Б. Хеллеланд назвал сравнительный анализ топонимов других территорий и других языков
и выделение номинативных сходств и различий.
Топонимическая тема была продолжена докладами латвийских коллег. Санда Рапа
проанализировала географические термины-апеллятивы в составе топонимов Латвии.
Были выделены три большие группы (обозначения леса, полей/лугов и болота) и проведен словообразовательный и семантический анализ слов внутри каждой группы. Анта
Трумпа, основываясь на материале готовящегося к выпуску очередного тома «Словаря
топонимов Латвии», доложила о топонимах с основой ruoz-, представляющих немалую
сложность для анализа и для лексикографического описания из-за омографии основы.
Зане Цекула исследовала топонимы Латгалии в связи с проблемой языковой и культурной
идентичности. Латгалия (Латгале) — восточная область Латвии, историческая судьба
которой (вхождение в состав Польши в XVII в., затем России; католицизм в отличие
от лютеранства) отлична от двух других культурно-исторический областей Латвии —
центральной (Видземе) и западной (Курземе). Статус латгальского языка до сих пор
вызывает дискуссии среди лингвистов. Проведенное исследование показало внимание
жителей Латгале к форме топонимов, желание сохранять исторические названия как
часть культурного наследия. Антра Клявинска продолжила латгальскую тему, рассказав
о процессе концептуализации этнонимов на материале латгальского лингво-территориального словаря, в создании которого она принимала участие.
Доклад Харальда Бихльмайера (Германия) был посвящен современному состоянию исследований в области древнеевропейской гидронимии. Если за последние 50
лет индоевропеистика существенно шагнула вперед, то методы анализа древнеевропейской гидронимии мало изменились со времени основателя этого направления Ханса
Краэ, т. е. с середины прошлого века. Преодолеть застой в этой области ономастики
и выйти на новый уровень исследований возможно только с учетом последних достижений индоевропеистики, особенно в области фонологии и словообразовательной
морфологии.
Тис М. Фетцер (Швейцария) рассмотрел с социоономастической точки зрения
изменения названий малых городов Швейцарии, вызванные, в частности, слиянием
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
нескольких населенных пунктов в один, и выделил возможные номинативные решения
и тенденции. Например, в отличие от названий улиц, в названиях населенных пунктов
Швейцарии отсутствуют коммеморативы.
Большой интерес вызвал доклад гостя из Новой Зеландии Филипа У. Мэтьюса,
посвященный народу маори, английскому языку и топонимам. Топонимика Новой
Зеландии включает около 12 000 официальных и около 35 000 незарегистрированных
топонимов, имеющих параллельные названия на маори и на английском (в 1987 г.
язык маори объявлен вторым официальным языком Новой Зеландии). В докладе были
представлены примеры различных способов сосуществования топонимов в ситуации
контакта языков и культур.
Лаймуте Балоде (Латвия — Финляндия) обратилась в своем докладе к апеллятивному базису liepa ‘липа’ в составе латышских имен и фамилий. Этому дереву, которое
является одним из символов Латвии, уделяли много внимания фольклористы, с точки же
зрения ономастики специальных исследований ранее не проводилось. Л. Балоде представила многоаспектный анализ liepa-онимов в латышском языке с привлечением данных
литовского, финского, эстонского, русского и немецкого языков.
Специальное заседание первого дня конференции было посвящено названиям городских объектов. Татьяна Соколова (Россия) в вызвавшем живой интерес докладе рассказала
о проблемах переименования станций московского метрополитена, открывшегося, как
известно, в 1935 г. и к 2012 г. насчитывающего 12 линий и 185 станций. Грустной нотой
прозвучала в докладе невозможность ономатологов (даже объединенных в межведомственные комиссии при правительстве Москвы) противодействовать нелогичным переименованиям и немотивированным наименованиям новых станций. Так, несмотря на протесты
ученых и местных жителей, новая станция метро, которая расположена в районе Братеево
и должна была так и называться, получила по распоряжению московского правительства
название Алма-Атинская со следующей мотивировкой: «Станция Московского метрополитена Алма-Атинская названа в 2011 году в ознаменование дружбы между Российской
Федерацией и республикой Казахстан. Также наименование “Москва” получила станция
в Алма-Атинском метро».
Два доклада были посвящены названиям учебных заведений. Леонарда Дацевич
(Польша) представила сравнительный анализ названий британских, польских и российских университетов, показав традиционные и современные типы номинации (названия
«новых» университетов в Польше и в России) и связав их с изменениями в политической,
социальной и культурной жизни этих стран. Велга Лаугале (Латвия) рассмотрела с точки
зрения ономастики образовательные эргонимы в Латвии. В этой сфере, по ее мнению,
предстоит решить много задач по упорядочению наименований в соответствии с логикой
и культурно-языковыми параметрами.
Нетривиальным названиям латвийских магазинов, ресторанов и других эргонимов
посвятил доклад Оярс Бушс (Латвия). Весьма полезным для ономастики (особенно для
сферы коммерческой номинации) является прозвучавшая в докладе дихотомия «non-trivial
name» vs «funny name». Различающим признаком здесь выступает наличие / отсутствие
намерения у номинатора создать нечто забавное: funny name часто возникает из-за случайного совпадения, в то время как non-trivial name сознательно придумывается как
остроумное (ср. приведенное докладчиком название бара в Риге рядом с филологическим
факультетом Sēdies, divi! «Садись, два!»).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
135
Второй день конференции был посвящен преимущественно антропонимике в различных аспектах. Темой доклада Марье Йоалайд (Эстония) стали дохристианские
ливские антропонимы, в частности, упомянутые в хронике Генриха Латвийского (рубеж
XII–XIII вв., когда произошла христианизация ливов) и продолжавшие существовать и
позже как добавление к христианскому имени. Особое внимание в докладе было уделено
суффиксам дохристианских ливских имен.
Паулс Балодис (Латвия) рассмотрел в своем докладе латышские антропонимы
с непредметной семантикой, сопоставив их с аналогичными именами в языках соседей
(эстонском, финском, литовском, польском, русском и немецком) и выявив наличие / отсутствие параллелей.
Социолингвистическое исследование о выборе имени для ребенка в смешанных
латышско-финских семьях представила Марта Балоде (Латвия). Согласно данным опроса,
проведенного ею в Хельсинки в 2011 г., родители, за исключением тех семей, где связи
с Латвией были особенно сильны, стремились дать ребенку так называемое транснациональное имя, чтобы не препятствовать формированию его национальной идентичности.
Ренате Силиня-Пиньке (Латвия) представила анализ личных имен латвийских
крестьян по материалам самого старого источника, позволяющего судить о латвийских
антропонимах, — протоколам шведской земельной переписи 1638 г. В докладе обсуждались трудности, стоящие перед исследователем при анализе языкового материала
этого источника (запись имен в соответствии с немецкой фонетикой, адаптированные /
неадаптированные формы, наконец, просто ошибки).
В докладе Юлии Гурской (Белоруссия) речь шла о явлении трансонимизации
в древней онимии балтийских и славянских языков, т. е. о переходе онима одного разряда в другой. Исследованный материал продемонстрировал трехступенчатый перенос
«гидроним → хороним → этноним», а также повторяемость основ в антропонимах, что
может считаться, по мнению исследовательницы, индикатором архаичности онимов. А это
позволяет выделить древнейший слой имен собственных, представленный в онимических
системах родственных языков.
Ономастике языковых контактов посвятили свои доклады ученые из Польши. Зофия
Абрамович рассмотрела развитие антропонимической системы евреев в славянской среде
на материале свидетельств о рождении и смерти у еврейской диаспоры Белостока в XIX в.
Особо было отмечено влияние трех славянских языков (польского, русского и белорусского) на форму личного имени. Ирена Мытник рассказала об антропонимиконе XVI в.
польско-украинского пограничья — Холмской земли. На основе анализа источников
И. Мытник представила полный семантический и словообразовательный анализ личных
имен. Особое внимание было уделено дохристианским именам.
В двух докладах были затронуты проблемы передачи личных имен на другие языки.
Сармите Лагздиня (Латвия) обратилась к трудам выдающегося латвийского лингвиста
Карлиса Миленбахса (Карла Мюленбаха) (1853–1916), чтобы посмотреть, как им передавались на латышский иноязычные собственные имена (например, Шлегель или Мейе).
Все имена, встречающиеся у Миленбахса, были сопоставлены с принятой в настоящее
время системой передачи иноязычных имен.
То, что передача иностранных имен на латышский язык и vice versa может быть весьма болезненной проблемой, продемонстрировала в своем докладе Иева Спроге (Латвия).
На материале современных журналистских текстов она показала, как обижаются немцы
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
136
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
на леттонизацию их имен в латвийских СМИ и как бывают возмущены латыши, когда
их имена передаются в немецкой прессе без диакритик. Эти примеры в очередной раз
напоминают нам о том, что личное имя — это сердцевина личности.
Интересные данные о практике имянаречения в послереформационной Германии привела Роза Кольхайм (Германия) на примере г. Нюрнберга, где Реформация была принята
в 1525 г. Была выявлена высокая частотность имени Hans, отмечено появление личного
женского имени Maria, которого не было в средневековой Германии. Также оказалось, что,
несмотря на протестантизм, важную роль в имянаречении того времени играли агионимы.
Ольга Мори (Германия) в своем докладе рассмотрела испанские официальные и неофициальные имена, опираясь на широко распространенную в романистике триаду Э. Косериу, выделявшего диатопические, диастратические и диафазические варианты языка,
т. е. пространственные (региональные), социальные (социокультурные) и стилистические
(регистровые). В качестве материала были привлечены испанские и аргентинские имена
и прозвища.
Доклад Эвы Майевской (Польша) был посвящен традициям выбора имени для ребенка
в Германии, Голландии и Польши. На материале регистрации рождений в католических
и протестантских общинах городов Брауншвейга, Амстердама и Варшавы она проследила
различия в традиции называния ребенка именем отца или матери и выявила их обусловленность не только национально-культурными, но и конфессиональными признаками.
О прозвищах школьных учителей в одной из латвийских школ рассказали Илзе
Штрауса и Линда Линде (Латвия). Были представлены не только сами прозвища, но и выявленные при опросе мотивы номинации. Доклад в очередной раз продемонстрировал
неистощимость и безжалостность детской фантазии при выборе прозвища для учителя.
Инесе Зугицка (Латвия) также обратилась в своем докладе к проблеме прозвищной
номинации. На материале, собранном в центральной Латгалии (более 800 номинативных
единиц), она представила деривативную типологию прозвищ, выделив два больших
класса: производные от апеллятивов и производные от онимов (с дальнейшим делением
на подклассы). Докладчик справедливо отметила сложность определения первичности /
вторичности номинации для этого типа онимов.
Второй день конференции завершился докладами, посвященными именам собственным в тексте. Жанна Бормане (Латвия) рассмотрела «вечную» для литературной ономастики проблему соотношения собственных имен в тексте оригинала и в тексте перевода
на материале повести австрийской писательницы Кристине Нестлингер «Долой огуречного короля» (Сh. Nöstlinger. «Wir pfeifen auf den Gurkenkönig»). Ж. Бормане показала,
какие словообразовательные модели были использованы переводчиком на русский язык
для создания экспрессивных окказионализмов, отражающих стилистический мир оригинального текста (например, имя главного героя Огурцарь). Доклад Наталии Васильевой
(Россия) был посвящен явлению нэймдроппинга (англ. name-dropping — перечисление
имен с целью самопрезентации) как дискурсивного приема. Были рассмотрены функции
этого явления в разных типах дискурса (научного, бытового, художественного) и его соотношение с понятиями классической риторики (лат. enumeratio).
Конференция была идеально организована. Оргкомитет конференции позаботился
о ее четком протекании и о преодолении языковых барьеров: к началу конференции была
выпущена брошюра с тезисами докладов на английском языке. Было очень интересно познакомиться с богатой палитрой ономастических исследований в Латвии. Эти исследования,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
137
с одной стороны, имеют давнюю традицию, а с другой — характеризуются притоком
свежих сил и новыми подходами как к материалу, так и к методам и аспектам анализа.
Полностью тексты докладов конференции будут изданы в 2013 г.
Н. В. Васильева
Институт языкознания РАН (Москва)
vasileva-natalia@yandex.ru
Рукопись поступила в редакцию 28.03.2013 г.
XIII Международная конференция «Ономастика Поволжья»
13–14 сентября 2012 г. В Ярославле состоялась XIII Международная конференция
«Ономастика Поволжья», участники которой в очередной раз отразили в своих докладах
основные направления теории и практики ономастических исследований.
Докладчики — как представители зарубежных стран (Белоруссии, Казахстана, Китая, Польши, Украины), так и российские ученые более чем из 30 городов — центров
ономастических исследований.
Пленарное заседание объединило доклады, посвященные общеономастическим проблемам. Об этом свидетельствуют уже сами названия докладов В. И. Супруна — «Объект
ономастического анализа: границы дробления и перспективы интеграции» — и И. А. Дамбуева — «К вопросу об упорядочении ономастической терминологии (терминологическое поле «Нормализация наименования географического объекта)». А в докладах
О. Т. Молчановой «Данные карты Н. Витзена (конец XVII века) о размещении народов
Поволжья» и С. А. Мызникова «Субстратные апеллятивы и микротопонимы (проблемы
взаимоотношений ареалов)» соотнесение зон бытования апеллятивных и топонимических
лексем с успехом служит инструментом этимологических интерпретаций.
На секции «Теория и методология ономастических исследований. Вопросы антропонимики и этнонимики» были рассмотрены вопросы лингвогеографии (доклад
О. Т. Молчановой «Топонимические изоглоссы и принципы реконструкции древних
субстратов»), проблем ономастической лексикографии (доклад К. А. Гейна «Принципы
идеографической характеристики микротопонимического материала: разработка идеографического топонимического словаря»), проблемы порождения форм имени (доклад
И. М. Ганжиной «О сочетаемостных возможностях суффиксов в антропонимическом
формообразовании») и функционирования имени в тексте (доклад Т. К. Ховриной «Имена собственные в книжно-славянском переводе четырехъязычного Лексикона Герасима
Влаха»), в социуме (доклады Ю. В. Глушковецкой «Особенности системы прозвищ,
функционирующих в среде курсантов ЯВЗРУ ПВО», Н. В. Меньковой «Диминутивные
формы антропонимов в функции обращения», М. В. Ахметовой «“Правильные” и “неправильные” катойконимы: нормативность и полемика»).
В секции «Топонимика, гидронимика и микротопонимика» были представлены доклады, посвященные исследованию соответствующих ономастических групп и выявлению
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
137
с одной стороны, имеют давнюю традицию, а с другой — характеризуются притоком
свежих сил и новыми подходами как к материалу, так и к методам и аспектам анализа.
Полностью тексты докладов конференции будут изданы в 2013 г.
Н. В. Васильева
Институт языкознания РАН (Москва)
vasileva-natalia@yandex.ru
Рукопись поступила в редакцию 28.03.2013 г.
XIII Международная конференция «Ономастика Поволжья»
13–14 сентября 2012 г. В Ярославле состоялась XIII Международная конференция
«Ономастика Поволжья», участники которой в очередной раз отразили в своих докладах
основные направления теории и практики ономастических исследований.
Докладчики — как представители зарубежных стран (Белоруссии, Казахстана, Китая, Польши, Украины), так и российские ученые более чем из 30 городов — центров
ономастических исследований.
Пленарное заседание объединило доклады, посвященные общеономастическим проблемам. Об этом свидетельствуют уже сами названия докладов В. И. Супруна — «Объект
ономастического анализа: границы дробления и перспективы интеграции» — и И. А. Дамбуева — «К вопросу об упорядочении ономастической терминологии (терминологическое поле «Нормализация наименования географического объекта)». А в докладах
О. Т. Молчановой «Данные карты Н. Витзена (конец XVII века) о размещении народов
Поволжья» и С. А. Мызникова «Субстратные апеллятивы и микротопонимы (проблемы
взаимоотношений ареалов)» соотнесение зон бытования апеллятивных и топонимических
лексем с успехом служит инструментом этимологических интерпретаций.
На секции «Теория и методология ономастических исследований. Вопросы антропонимики и этнонимики» были рассмотрены вопросы лингвогеографии (доклад
О. Т. Молчановой «Топонимические изоглоссы и принципы реконструкции древних
субстратов»), проблем ономастической лексикографии (доклад К. А. Гейна «Принципы
идеографической характеристики микротопонимического материала: разработка идеографического топонимического словаря»), проблемы порождения форм имени (доклад
И. М. Ганжиной «О сочетаемостных возможностях суффиксов в антропонимическом
формообразовании») и функционирования имени в тексте (доклад Т. К. Ховриной «Имена собственные в книжно-славянском переводе четырехъязычного Лексикона Герасима
Влаха»), в социуме (доклады Ю. В. Глушковецкой «Особенности системы прозвищ,
функционирующих в среде курсантов ЯВЗРУ ПВО», Н. В. Меньковой «Диминутивные
формы антропонимов в функции обращения», М. В. Ахметовой «“Правильные” и “неправильные” катойконимы: нормативность и полемика»).
В секции «Топонимика, гидронимика и микротопонимика» были представлены доклады, посвященные исследованию соответствующих ономастических групп и выявлению
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
138
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
закономерностей функционирования топонимов. В лингвистическом и семантическом
аспектах ономастический материал рассматривался в докладах Х. Л. Ханмагомедова,
Д. Н. Гасановой и А. Н. Гебековой («Топонимия Северного Кавказа как Азово-Черноморского и Волго-Каспийского регионов»), Е. В. Цветковой («Костромская микротопонимия
в соотношении с материалами Лингвистических карт Г. Г. Мельниченко (наименования
с корнем гумн/гувн)»), И. Б. Горлановой и С. Г. Шарабановой («Гидронимы в онимическом пространстве Костромского края»). Тематические группы топонимов рассмотрены
в докладах В. В. Приходько («“Соленые” гидронимы Среднего Поволжья»), П. П. Виноградовой («Лексико-словообразовательные особенности костромских топонимов,
связанных с названиями выпечных изделий»). Ценность топонимии как источника
этнолингвистической информации стала темой доклада Ю. Ю. Гомыровой «Отражение
культурно-религиозных традиций ойконимии (на примере Борисоглебского, Ростовского
и Переяславского районов Ярославской области)». Историко-словообразовательные
особенности топонимикона охарактеризованы в докладе Е. Н. Ивановой «Формирование
топонимической модели на -овск/-евск, -инск в русском языке (на материале деловой
письменности Белозерья конца XIV — XV в.)».
В секции «Городское онимическое пространство» рассмотрены как теоретические
аспекты изучения урбанонимии (доклады Р. В. Разумова «К вопросу об упорядочении
терминологии в области эргонимии», Е. С. Самсоновой «Мотивированность эргонимов
иноязычного происхождения: семасиологический аспект», А. Н. Соловьева «Урбанонимическое поле как часть ономастического пространства»), так и урбанонимические
массивы конкретных городских локусов (доклады Т. В. Горловой «Микротопонимы города Нерехты: официальные и неофициальные названия», Р. М. Амировой «Мифонимы
и эргонимы г. Казани»).
В секции «Ономастическая периферия и ономастическое пограничье. Ономастика
в вузе и школе» были освещены теоретические и прикладные вопросы исследования таких
«экзотических» групп онимов, как теонимы (доклад Н. С. Ганцовской и Г. Д. Негановой
«Теонимы культурного ландшафта междуречья Костромы и Унжи (на материале Словаря
говоров Костромского Заволжья)»), демононимы (доклад Л. А. Дмитрук «Демононимы
комической оперы А. О. Аблесимова “Мельник-колдун, обманщик и сват” как отражение
региональной специфики Поволжья»), зоонимы (доклад Е. Н. Варниковой «Традиционные
клички лошадей в этимологическом аспекте»), названия книг (доклад М. С. Крутовой
«Именование русских рукописных книг в истории русской книжной культуры XI–XIX вв.»),
прагматонимы (доклад Н. С. Соловьевой «Суффиксы субъективной оценки в названиях
мороженого»). Также на заседаниях данной секции обсуждались дидактико-методические
аспекты преподавания учебных дисциплин, связанных с теорией и практикой в области
исследования имен собственных. Этим проблемам были посвящены доклады С. А. Попова
(«Сайт “Ономастика России” как интерактивный образовательный ресурс»), Н. В. Бубновой
и Н. А. Максимчук («Учебный лингвокраеведческий словарь онимов как источник общеобязательных фоновых знаний»), Н. В. Лукьянчиковой («Руководство индивидуальным
проектом школьников по ономастике в условиях реализации требований ФГОС»).
Секция «Литературная ономастика» объединила доклады, посвященные изучению
функционирования имени собственного в художественном тексте. Проблематика выступлений затрагивала основные методические вопросы работы с поэтонимами, а также
анализ ономастического пространства конкретных авторов: А. Т. Твардовского (И. А. КоВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
139
ролева и Н. С. Дениченко), Н. Глазкова (Л. А. Гусева), Б. Ахмадулиной (Н. В. Комлева),
С. С. Максимова (Н. Ю. Букарева), Е. В. Честнякова (О. А. Образцова), Саши Соколова (М. Ю. Егоров), Б. Л. Пастернака (И. А. Суханова), Дж. Роулинг (О. В. Рогачева),
А. и Б. Стругацких (С. П. Яковлева).
По материалам конференции выпущен сборник: Ономастика Поволжья : материалы
XIII Междунар. науч. конф. (Ярославль, 13–14 сент. 2012 г.) / под отв. ред. Р. В. Разумова,
В. И. Супруна. — Ярославль : Изд-во ЯГПУ, 2012. — 424 с.
К. А. Гейн
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
kosgein@yandex.ru
Рукопись поступила в редакцию 27.12.2012 г.
II Международная научная конференция
«Этнолингвистика. Ономастика. Этимология»
II Международная научная конференция «Этнолингвистика. Ономастика. Этимология» продолжает традицию форумов по вынесенным в название областям науки о языке,
организатором которых выступала кафедра русского языка и общего языко-знания Уральского федерального университета (Екатеринбург). Первая одноименная международная
конференция прошла в 2009 г. (отчет о ней см. в [Березович, 2010]); ранее на протяжении
нескольких десятилетий проводились конференции различного ранга и совещания по
ономастике, диалектной этимологии, контактологии. Нынешняя конференция состоялась
7–11 сентября 2012 г. в окрестностях Екатеринбурга (турбаза «Чусовая»). Помимо екатеринбуржцев, ее организаторами стали сотрудники Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН и Института славяноведения РАН (Москва) при участии комиссий по
этнолингвистике и этимологии при Международном комитете славистов (председатели
комиссий, Е. Бартминьский (Польша) и А. Шивиц-Дулар (Словения), а также многие их
члены были участниками конференции).
Докладчики и слушатели вновь убедились в плодотворности объединения в одном
научном поле проблематики трех направлений современной лингвистики — этнолингвистики, ономастики и этимологии, представленных широким материалом различных
языков, диалектов и социолектов. В ходе конференции прозвучало 102 доклада ученых
из 17 городов России и 11 европейских стран (Австрии, Белоруссии, Бельгии, Латвии,
Литвы, Польши, Чехии, Сербии, Словении, Финляндии, Франции). В настоящей хронике
будет дан краткий обзор докладов ономастического профиля (в которых в ряде случаев
отражено взаимодействие ономастики с другими «титульными» для конференции областями языкознания).
Доклад А. Шивиц-Дулар (Любляна, Словения) «Имя прилагательное в свете данных
славянской топонимии» соединил ономастическую и этимолого-словообразовательную
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
139
ролева и Н. С. Дениченко), Н. Глазкова (Л. А. Гусева), Б. Ахмадулиной (Н. В. Комлева),
С. С. Максимова (Н. Ю. Букарева), Е. В. Честнякова (О. А. Образцова), Саши Соколова (М. Ю. Егоров), Б. Л. Пастернака (И. А. Суханова), Дж. Роулинг (О. В. Рогачева),
А. и Б. Стругацких (С. П. Яковлева).
По материалам конференции выпущен сборник: Ономастика Поволжья : материалы
XIII Междунар. науч. конф. (Ярославль, 13–14 сент. 2012 г.) / под отв. ред. Р. В. Разумова,
В. И. Супруна. — Ярославль : Изд-во ЯГПУ, 2012. — 424 с.
К. А. Гейн
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
kosgein@yandex.ru
Рукопись поступила в редакцию 27.12.2012 г.
II Международная научная конференция
«Этнолингвистика. Ономастика. Этимология»
II Международная научная конференция «Этнолингвистика. Ономастика. Этимология» продолжает традицию форумов по вынесенным в название областям науки о языке,
организатором которых выступала кафедра русского языка и общего языко-знания Уральского федерального университета (Екатеринбург). Первая одноименная международная
конференция прошла в 2009 г. (отчет о ней см. в [Березович, 2010]); ранее на протяжении
нескольких десятилетий проводились конференции различного ранга и совещания по
ономастике, диалектной этимологии, контактологии. Нынешняя конференция состоялась
7–11 сентября 2012 г. в окрестностях Екатеринбурга (турбаза «Чусовая»). Помимо екатеринбуржцев, ее организаторами стали сотрудники Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН и Института славяноведения РАН (Москва) при участии комиссий по
этнолингвистике и этимологии при Международном комитете славистов (председатели
комиссий, Е. Бартминьский (Польша) и А. Шивиц-Дулар (Словения), а также многие их
члены были участниками конференции).
Докладчики и слушатели вновь убедились в плодотворности объединения в одном
научном поле проблематики трех направлений современной лингвистики — этнолингвистики, ономастики и этимологии, представленных широким материалом различных
языков, диалектов и социолектов. В ходе конференции прозвучало 102 доклада ученых
из 17 городов России и 11 европейских стран (Австрии, Белоруссии, Бельгии, Латвии,
Литвы, Польши, Чехии, Сербии, Словении, Финляндии, Франции). В настоящей хронике
будет дан краткий обзор докладов ономастического профиля (в которых в ряде случаев
отражено взаимодействие ономастики с другими «титульными» для конференции областями языкознания).
Доклад А. Шивиц-Дулар (Любляна, Словения) «Имя прилагательное в свете данных
славянской топонимии» соединил ономастическую и этимолого-словообразовательную
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
140
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
проблематику. Он посвящен анализу славянских топонимов, образованных от кратких
форм прилагательных (рус. Новгород, польск. Gdańsk, словен. Kozje). Рассмотрены особенности мотивации таких топонимов, выделены имена прилагательные, положенные
в основу географических названий, обозначены мoрфологические, акцентологические,
ареальные аспекты их изучения. Словообразовательный аспект изучения топонимии затронут также в докладах Б. Островского (Краков, Польша) «Оттопонимические названия
в польском и русском языках: норма и узус» и С. Торкара (Любляна, Словения) «Вариантность суффиксов в словенской топонимии». Б. Островский проводит сопоставительный
анализ оттопонимических прилагательных по способу образования в польском и русском
языках. Рассматриваются в первую очередь нерегулярные формы типа рус. перуанский =
польск. peruwiański, рус. бакийский = польск. bakijski. Автор прослеживает роль нормы
и узуса в становлении определенной формы прилагательного, понимая при этом узус как
сугубо языковую категорию, а норму как категорию, учитывающую и момент социальной
психологии, связанный с представлениями носителей кода о правильной, престижной
речи. С. Торкар анализирует ряды словенских топонимов с суффиксами, варьирующими
в разных аспектах: в разных формах названия одного объекта и в названиях разных объектов, на синхронном и диахронном уровнях существования языка. Выделяются 11 рядов
чередований: -jь/-ov/-ev, -ov/-jane, -oviče/-jane/-iče/-jane и др.
Другая грань топонимической реконструкции — семантическая — представлена
в докладе Е. Л. Березович (Екатеринбург) «О современных задачах семантико-мотивационной реконструкции в топонимии». Среди перечисленных в докладе задач — выявление
раритетных, «несистемных» для каждого локального топонимикона названий и включение их в широкий контекст макросистемы русской топонимии, что позволяет увидеть
их варьируемую повторяемость, дающую ключ к интерпретации (так, арх. Мызгунья,
костр. Сынькало, свердл. Понужалка, влг. Выпрягово, Распрягальница и др. обозначают
возвышенности, которые трудно преодолеть на лошади, поскольку ее надо распрягать
или погонять — мызгать, сынькать, понужать); составление перечня собственно топонимических мотивационных моделей, которые не фиксируются во внетопонимическом
употреблении, но при этом составляют значимую и практически не изученную часть
мотивационно-номинативного фонда национального лексикона, и др.
Вопросам этимологии имен собственных уделялось внимание и в докладах Е. Н. Варниковой (Вологда) «Традиционные русские клички собак в этимологическом аспекте» и
Т. Н. Дмитриевой (Екатеринбург) «Русская топонимия нижнего течения р. Пелым по письменным и полевым источникам». Е. Н. Варникова выделила в массиве русских кинонимов
исконную и заимствованную составляющие. Докладчица останавливается подробнее на
некоторых названиях, предлагая, в частности, видеть в кличке Жучка отглагольное образование: жучка от жучить ‘заставить почуять’, ‘гонять’, ‘преследовать’, ‘мучить’, ‘гонять
взад и вперед’ (ср. лайка от лаять). Т. Н. Дмитриева анализирует происхождение редких
и не изученных на фоне преимущественно мансийской топонимии языковых фактов
русского происхождения, бытующих на территории нижнего течения р. Пелым, наиболее
освоенной русскими. Зафиксированные по реке Тавда русские топонимы пелымского
происхождения позволяют сделать вывод о движении русского населения с р. Пелым на р.
Тавда. Об учете контактологической информации для прояснения этимологии топонимов
и географических терминов шла речь и в докладах Д. В. Кузьмина (Петрозаводск) «Следы карело-финского контактирования в топонимии финской Карелии», Н. В. Кабининой
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
141
(Екатеринбург) «К этимологии беломорского ягра ‘отмель’» и Н. В. Лабунец (Тюмень)
«Иранский компонент в топонимии Тюменской области». Д. В. Кузьмин проследил
историю постепенного проникновения финского языка и культуры на территорию
исконно-карельского населения, следствием чего стало, в частности, появление в финской Карелии финноязычных вариантов карельских топонимов, а также топонимических
моделей, характерных для восточнофинских (саволаксских) говоров. Н. В. Кабинина
изучает географический термин ягра, обозначающий характерный для Беломорья тип
отмели (обнажающуюся при морском отливе каменистую или песчаную полосу берега),
который широко представлен в топонимии Беломорья (Бабьерецкие Ягры, Ворванецкие
Ягры, Лямецкие Ягры и др.). Докладчица выдвинула гипотезу о происхождении рус.
ягра / агра / егра из восточносаамских форм типа *iärv(a), *jara, *jerva, *ierva ‘морской
отлив, убывающая вода’ (при этом отраженные в лексике и топонимии Русского Севера
основы ягр- ‘озеро’ и ягр- ‘отмель’ генетически не связаны). Учет пути заимствования
этого слова позволяет проследить одно из направлений движения саамского этноса (из
Фенноскандии непосредственно в Беломорье). Н. В. Лабунец ставит вопрос о древнеиранском компоненте в тюменской топонимии. В частности, сопоставление тюменской
субстратной гидронимии с гидронимией ираноязычных территорий позволяет выявить
соответствия постпозитивных формантов -ул (-ол), -ут (-от) и др. Есть смысл также
сравнить названия тюменских рек Вах (Ваг-) с иранским Вах (река на границе Таджикистана и Афганистана).
К контактологическому блоку примыкает и доклад А. А. Макаровой (Екатеринбург)
«Лингвостатистический анализ русской озерной гидронимии Белозерья», в котором продемонстрированы возможности использования методик лингвостатистики для решения
задач этимологической и лингвоэтнической интерпретации топонимического материала
как славянского, так и финно-угорского происхождения.
О значимости этимологического изучения топонимов при решении проблем ареалогического характера свидетельствовали доклады В. В. Напольских (Ижевск), Я. Саарикиви (Хельсинки, Финляндия), О. В. Смирнова (Екатеринбург). В докладе В. В. Напольских «“Список народов Германариха” — готский итинерарий IV в.» предложена
новая интерпретация фрагмента из «Гетики» Иордана, содержащего ряд древнейших
этнонимов. Подвергнув их этимологическому анализу (например, Miscar- — та же основа, что в рус. Мещера; Vas — готская адаптация названия вепсов (*vepsä) и др.), автор
приходит к заключению, что «Список» представляет собой переработку готского источника, включавшего описание волжского пути из Балтики в Крым. Интерпретация этого
источника как перечня народов, покоренных готами, является домыслом Иордана или его
предшественника Аблабия. В докладе Я. Саарикиви «Финно-угорская карта дославянской
России (европейская часть)» производится реконструкция исторического распространения
различных финно-угорских языковых групп европейской части России и сопредельных
регионов на основе топонимических данных. Методика реконструкции представляет
собой поиск различающих индикаторов близлежащих языков в топонимии. В качестве
материала автором использованы форманты и детерминанты субстратных топонимов,
среди которых определяются такие, которые характеризуют всего лишь одну группу
финно-угорских языков. Идет поиск лексических и фонетических критериев, разграничивающих ближайшие группы языков. Результаты реконструкции оформляются в виде
карт, показывающих ареалы разных языковых групп. Докладчик впервые попытался
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
142
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
реконструировать исторические ареалы так называемых промежуточных праязыков
финно-угорской семьи (т. е. прасаамского, праприбалтийско-финского, прамордовского,
прамарийского, прапермского, праугорского). О. В. Смирнов (Екатеринбург) в докладе
«Опыт этнического моделирования для этимологизации топонимов в ареале еманаевской
археологической культуры» рассматривает географические названия, функционирующие
в бассейне среднего течения р. Вятки (в ареале еманаевской археологической культуры,
датируемой VI–IX вв. н. э.). На основании этимологического анализа топонимов (таких
как Покста, Пыжа, Тулубайка, Шембеть, Пембетка и др.) автор выдвигает гипотезу
о волжско-финской (или переходной между волжско-финской и пермской) этнической
праистории в Ветлужско-Вятском междуречье. Это позволяет искать «ключи» от местной
топонимии с опорой не только на пермские, но и на волжско-финские языки.
Интерпретация онимов на современном уровне невозможна без их исчерпывающего лексикографического представления. Решению проблем хранения и словарной
документации ономастического материала были посвящены доклады И. И. Муллонен
(Петрозаводск), А. В. Юдина (Гент, Бельгия), Е. Э. Ивановой (Екатеринбург). В докладе
И. И. Муллонен «Применение ГИС-технологий в топонимике» внимание сосредоточено
на географической информационно-аналитической системе, созданной сотрудниками Института языка, литературы и истории Карельского научного центра РАН и Петрозаводского
университета. Программа предполагает перевод в электронный вид картотеки топонимов
Карелии и наложение их на географическую карту, что способствует сохранению уникального топонимического материала, изучению топонимных ареалов, а также решению
ряда исследовательских задач (созданию разного рода структурных и этимологических
классификаций). А. В. Юдин в докладе «Ономастикон восточнославянской народной магии: состояние дел» представляет текущее состояние проекта словаря-ономастикона восточнославянских заговоров, а именно набор стандартных рубрик для «портретирования»
каждого заговорного собственного имени. Докладчик указывает, что в настоящее время
идеальной моделью этнолингвистического словаря-ономастикона является комбинация
относительно компактной книги, обозримо представляющей результаты исследования,
с прилагаемым к ней компакт-диском, содержащим документирующую базу данных.
Доклад Е. Э. Ивановой «“Маршрутный” словарь как тип топонимического словаря» посвящен особому типу словарей, в рамках которого топонимы подаются не по алфавиту,
а в порядке расположения географических объектов на местности (ср., к примеру, маршрутные словари А. К. Матвеева, А. В. Кузнецова). Автор доклада представила проект
«Словаря среднего течения реки Чусовой», в котором топонимы подаются в порядке следования географических объектов по течению реки от города Ревды до города Чусового.
Результативный способ интерпретации топонимов — их идеографическая классификация. Опыт подобного рода был представлен в докладе К. А. Гейна (Екатеринбург)
«Топонимическая идеография в контрастивном аспекте (на материале микротопонимии
Бабаевского района Вологодской области)». Докладчик сопоставил идеографические
сетки топонимии двух микротерриторий — Володинского и Пяжозерского сельсоветов
Бабаевского района (в первом преобладает русское население, во втором — вепсское).
Участники конференции уделили внимание и системно-функциональному рассмотрению имен собственных. Определение статуса различных онимов в языке стало
предметом двух докладов. В. И. Супрун (Волгоград) в докладе «Апеллятивно-онимический комплекс как форма существования периферийных онимов в языке» рассматривает
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
143
устойчивые сочетания нарицательных и собственных имен, составляющих апеллятивноонимические комплексы (например, Великое Герцогство Люксембург, роман Л. Н. Толстого «Война и мир», тетя Галя, нем. Herr Hengst). Наличие таких комплексов служит
показателем отнесения базового для комплекса онима к ядру или периферии онимического
поля: к ядру относятся антропонимы, не требующие апеллятивного сопровождения (Иванов при сомнительном *человек Иванов), к периферии же — онимы, для которых функционирование в составе апеллятивно-онимического комплекса обязательно (таковыми,
например, являются названия органов печати, товарных марок, произведений искусства).
А. И. Грищенко (Москва) в докладе «Ономастический статус этнонимов в свете антропологической концепции имени собственного» находит новые аргументы в пользу тезиса
об антропоцентричном характере любого имени собственного, в том числе этнонима как
показателя самосознания народа.
Этнонимы и отэтнонимические дериваты изучались и в докладе А. Тырпы (Краков)
«Этнические стереотипы в разных языках: национальные? международные? универсальные?» Докладчица выявила случаи сходного осмысления черт и атрибутов какого-либо
этноса в разных языках, отраженных в отэтнонимических дериватах (ср. болг. ewrejski
westnik <еврейская газета> ‘косточки тыквы’ и польск. диал. czytać żydowską gazetę <читать
еврейскую газету> ‘вынимать и есть семечки подсолнечника’). Проанализированы также
манифестации одного смысла при помощи различных этнонимических дериватов (польск.
cygańskie kupno <цыганская покупка>, нем. englisch einkaufen <купить по-английски>).
Рассматривались проблемы функционирования имен собственных и отономастических образований в наивном языковом сознании. М. Э. Рут (Екатеринбург) в докладе
«Nomina sunt odiosa? Об особенностях антропономинации в деревенской среде» говорит об устойчивом отказе от ономастической антропономинации (особенно обращений
по имени) в деревенском микросоциуме, свидетельствующем о «предпочтении» человека
социального индивидууму и влекущем за собой использование богатого набора эквивалентов личного имени (отец / мать, хозяин / хозяйка, малой / старшой и др. в семейном
кругу, председатель, агроном и др. — в более широком). В докладе Ю. А. Кривощаповой
(Екатеринбург) «Питер в русской народной языковой традиции» на основе анализа
семантико-словообразовательных дериватов от топонима Питер (и, в меньшей степени,
Петербург, Петроград и Ленинград) воссоздается образ города, закрепленный в народном
сознании, по таким параметрам, как локативная характеристика, социальный состав населения и материальная культура. Е. Д. Казакова (Екатеринбург) в докладе «Топонимия
в метаязыковом осмыслении диалектоносителей» на примере метаязыковых высказываний жителей Русского Севера и Верхнего Поволжья показывает, как воспринимаются
наивным языковым сознанием различные компоненты номинативной ситуации, в которой
создаются топонимы (субъект, объект, адресат и результат номинации).
Когнитивный подход к рассмотрению имен собственных представлен В. В. Алпатовым (Москва) в докладе «Комплексная модель мотивации топонимов» и И. А. Кюршуновой
(Петрозаводск) в докладе «Когнитивный потенциал региональной антропонимической системы (по материалам памятников письменности средневековой Карелии)». В. В. Алпатов
говорит о необходимости систематизации сведений о мотивации топонимов. Модель такой
систематизации — триада «объект именования — признак (именем чего номинируется
объект) — предикат (связь между объектом и признаком)». Специфику топонимической
мотивации выявляет выбор предиката, обусловленный осмыслением человеком места
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
144
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
в качестве концепта (с точки зрения «качества», «количества», «границы», «владельца»,
«жителя» и др.). И. А. Кюршунова указывает на различия в объеме «когнитивного ресурса» у разных классов антропонимов — календарных и некалендарных личных имен
и восходящих к ним единиц. Наиболее информативны некалендарные личные имена,
которые позволяют восстановить комплекс семейных ценностей прошлого. По данным,
представленным в документах Карелии XV–XVII вв., особую значимость имели имена,
указывающие порядок рождения и отношение родителей к ребенку.
Проблемы социолингвистического изучения ономастики были подняты в докладе
М. В. Костромичевой (Орел) «Региональный социолект в граффити», который посвящен
микроурбанонимам (названиям городских микрорайонов), включаемым в содержание современных граффити-надписей в г. Орле. Такие надписи являются неотъемлемой частью
молодежной субкультуры, ср. «Микрон рулит!», «Наугорка — мать, Микрон — отец!»
и др. В докладе рассматриваются функции микроурбанонимов в составе надписей.
В обширном блоке докладов имена собственные рассматривались как источник
историко-культурной информации. А. И. Гудавичюс (Шауляй, Литва) в докладе «Природа в системе литовских личных имен» указывает на распространенность в литовском
антропонимиконе «природных» имен (Eglė <ель>, Aušra <заря>, Rasa <роса> и др.), что
позволяет сделать вывод о том, что природа в литовском восприятии мира занимает более
важное место, чем в других, соседних культурах. В докладе А. В. Конюк (Томск) «Историкокультурный аспект изучения фамильных прозваний лексического поля “Материальная
культура”» рассматриваются фамилии жителей Томского уезда XVII в., образованные
от апеллятивов, обозначающих предметы материальной культуры (Корытов, Колотовкин,
Пестерев и др.), которые представляются источником информации о составе лексики
и системе ценностей своего времени. Сибирские фамильные антропонимы анализируются
и в докладе М. Г. Рыгалиной (Барнаул) «Внешний вид русского человека: оценки и ценности (на материале русских фамилий Колывано-Воскресенского горного округа конца
XVIII в.)». М. Ю. Беляева (Славянск-на-Кубани) в докладе «Селектирующая функция регионального ономастикона в области морфодеривации (на материале онимии Краснодарского
края)» показывает постепенный процесс русификации словообразовательных моделей
украинского антропонимикона на Кубани при сохранении ряда исходных особенностей.
В докладе «Топонимия Заонежья в Писцовых книгах: легенды и действительность»
А. В. Приображенский (Петрозаводск) высказывает несогласие с мнением о том, что
писцы могли произвольно менять нерусские названия заонежских поселений и указывает
на противоположную тенденцию — как можно более точно зафиксировать бытующие
наименования (об этом свидетельствует повышенная вариативность ойконимов).
Важным источником историко-культурной информации (в данном случае о календарном времени) являются хрононимы. В двух докладах был представлен мотивационный аспект изучения хрононимии. О. В. Чёха (Москва) в докладе «Принципы номинации
праздников в греческом народном календаре» исследует разные модели образования
хрононимов: от имен святых (в этой группе нередко наблюдается семантический разрыв
антропонимов с их первоначальной референцией); от имен главных участников обрядов,
совершаемых в соответствующий день; от названий потребляемой в определенный день
пищи; реже хрононимы мотивируются признаками цвета, звука и запаха. О. В. Атрошенко
(Екатеринбург) в докладе «Мотив пограничности в русской народной хрононимии» выявляет мотивационные признаки, положенные в основу хрононимов (называющих как
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конференции, съезды, симпозиумы
145
отдельные дни, так и длительные отрезки времени), которые несут в себе идею временнóго
рубежа.
В докладе Л. А. Феоктистовой и Д. В. Спиридонова (Екатеринбург) «К сопоставительному изучению семантических дериватов личного имени: рус. Иван, польск. Jan,
фр. Jean», посвященном апеллятивизации культурно маркированного в русском языке
личного имени Иван и его польских и французских коррелятов, выявляются тематические
сферы («человек», «животные», «растения», «культура» и др.), по которым идет распределение значений анализируемых отыменных производных (наиболее заполненной
оказывается сфера отрицательных характеристик человека), а также исследуются мотивы
семантической деривации (например, названия растений рус. иванова голова ‘клевер средний’, польск. serduszka jasia ‘дицентра великолепная’ связываются с образом св. Иоанна
Крестителя, ко дню памяти которого приурочивается сбор этих трав). Отантропонимические семантические дериваты затрагивались также в докладе В. С. Кучко (Екатеринбург)
«Субъект и объект обмана в зеркале языковой номинации (на материале русских народных
говоров)». Речь шла об обозначении субъекта обмана личными именами, ср. рус. влад.
алёха, алеша, ряз. макар, твер. дёмка, яросл., новг. вакул(а) ‘лгун, плут, обманщик’. Была
предпринята попытка выявить мотивацию подобных фактов.
Проблемы литературной ономастики рассматривались А. А. Фоминым (Екатеринбург) в докладе «Квадратура круга семьи Карениных: об ассоциативном потенциале двух
фамилий главной героини» и К. И. Барановой (Екатеринбург) в докладе «Мифонимы
и концептуальный план текста (на материале рассказа Т. Н. Толстой «Любишь — не любишь»)». А. А. Фомин обнаруживает противопоставленные символические смыслы,
стоящие за фамилиями Облонская и Каренина. Эти смыслы моделируют в тексте романа
разнополярность супругов Карениных. К. И. Баранова рассматривает поэтонимы Змей,
Сухой, Индрик, Хиздрик, Глаза, представленные в рассказе Т. Толстой. Эти поэтонимы
(за счет семантики соответствующих онимам апеллятивов, образуемых ими ассоциативных рядов и др.) вовлечены в реализацию мотива страха перед чужим и враждебным
миром, центрального для рассказа.
В докладе «Антропонимы в тюремно-воровской песне начала ХХ в.» М. Л. Лурье
(Санкт-Петербург) анализирует функционирование антропонимов в текстах тюремного
и криминального фольклора, выделяя различные модели использования антропонимов:
наделение героя произвольным именем в обобщенной сюжетно-персонажной ситуации;
употребление личных имен в нарицательных значениях; употребление антропонимов
(фамилий или прозвищ) для именования максимально индивидуализированных персонажей.
К современным процессам в ономастической системе обратились И. А. Седакова
(Москва) и М. В. Ахметова (Москва). В докладе «Ономастика и аксиология в политике:
русская зима 2011–2012 и болгарское лето 2012» И. А. Седакова рассматривает использование онимов (имен главных общественных и политических деятелей России и Болгарии,
а также топонимов, называющих места собраний противостоящих партий) в идеологических оценках общественно-политических событий, которое вскрывает большой
аксиологический потенциал собственного имени, используемый в политических целях.
М. В. Ахметова в докладе «Прецедентные онимы в неофициальной ойконимии» анализирует конструирование неофициальных ойконимов по образам уже существующих
(например, Лос-Ангельск ‘Архангельск’ от Лос-Анджелес) и делает вывод о том, что
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
146
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
мотивационная связь между ними, как правило, не только семантическая, но и формальная (фонетическая).
О. С. Смирнова (Екатеринбург) в докладе «О принципах номинации линейных объектов малого российского города и деревни», следуя классификации Т. В. Шмелевой,
подразделяет годонимы сухоложского городского округа на семантичные, т. е. содержащие информацию об объекте (ул. Набережная, ул. Лесопильная), и семиотичные,
аккумулирующие сведения об обществе (ул. Ленина, ул. Пролетарская), и делает вывод
об анализируемой системе как типичной для российской годонимии.
Прагматический аспект бытования имен собственных был освещен в докладе
С. О. Горяева (Екатеринбург) «Антропонимические модели в эрго- и прагмонимии».
К вопросам функционирования прагмонимии обратилась также Т. П. Романова (Самара)
в докладе «Тестирование эффективности рекламного имени», которая предложила модель
оценки коммуникативной состоятельности коммерческого онима, включающую анализ его
коммерческого послания, стилистический анализ и выявление его культурного контекста.
Материалы конференции вошли в изданный к ее началу сборник, куда включено более чем 170 текстов (по количеству первоначально присланных работ): Этнолингвистика.
Ономастика. Этимология : материалы II Междунар. науч. конф., Екатеринбург, 7–11 сентября 2012 г. : в 2 ч. / отв. ред. Е. Л. Березович. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2012.
Березович Е. Л. Международная научная конференция «Этнолингвистика. Этимология.
Ономастика» // Вопр. ономастики. 2010. № 1 (8). С. 118–124.
Е. Л. Березович, В. С. Кучко
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
fasmer@andex.ru
Рукопись поступила в редакцию 04.02.2013 г.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Краткая информация
147
Краткая информация
В 2012–2014 гг. состоялись или состоятся следующие научные форумы, полностью
или частично посвященные вопросам ономастики1.
• Международная научно-практическая конференция «Экология языка и
речи» (5–6 октября 2012 г., Тамбов). Организатор: кафедра русского языка Тамбовского
государственного университета имени Г. Р. Державина. Подробнее о конференции см.
на сайте Сибирской ассоциации лингвистов-экспертов: http://siberia-expert.com/news/mezhdunarodnaja_nauchno_prakticheskaja_konferencija_ehkologija_jazyka_i_rechi/2011-10-11-253
• VII Святогорские ономастические чтения, выездная сессия VI Крымских
Михайловских ономастических чтений и I Святогорские литературоведческие
чтения (18–20 октября 2012 г., Святогорск, Украина). Чтения посвящены 80-летию
со дня рождения декана филологического факультета Донецкого национального
университета, выдающегося филолога, лингвиста и ономаста профессора Евгения
Степановича Отина. Одним из направлений работы в рамках секционных заседаний
стали общие проблемы теоретической, историко-этимологической, коннотативной
и литературной ономастики.
• Научный семинар «Имя в эпоху Ренессанса и в начале XVII в.» (Le Nom à la
Renaissance et au premier XVIIe siècle) (декабрь 2012 — май 2013 г., Париж, Франция).
Организатор: Эколь нормаль. Основная тема семинара — имя (в широком смысле)
в культуре раннего Нового времени. В рамках семинара, заседания которого проходили
ежемесячно, прозвучат доклады: Одри Лекёр (Audrey Lecoeur) — «Имя в поэзии Теофиля
де Вио: инструмент поэтического и политического диалога» (4 декабря 2012 г.); Кристин
Беневан (Christine Bénévent) — «Имена собственные в эпоху Ренессанса: разнообразие
идентичностей, проблематизация авторитетов» (18 декабря 2012 г.); Стефан Жонже
(Stéfan Geonget) — «Луи Ле Карон, прозванный Шарондасом: об искусстве создавать
себе имя» (10 января 2013 г.); Эрве Бодри (Hervé Baudry) — «Свойства и чистота имени.
Функционирование и смыслы имени еретика в списках отлученных» (24 января 2013 г.);
Бернажер Бассе (Bérengère Basset) — «Апофтегма: имя и вещь. Перевод и присвоение
имени нарицательного» (7 марта 2013 г.); Полин Дорио (Pauline Dorio) — «Грязнули и
ребятишки: полемическое использование имени собственного в споре Маро и Сагона» —
и Кристина Диего Пачеко (Christina Diego Pacheco) — «Музыкальный термин в эпоху
Ренессанса: случай испанского языка» (28 марта 2013 г.); Сюзанн Дюваль (Suzanne
Duval) — «Субстантивный стиль в барочном романе: дидактизм и орнаментальность»
(9 апреля 2013 г.); Адриен Пети (Adrienne Petit) — «Имена страстей в “Клелии” Мадлен
де Скюдери» и Эльза Вере (Elsa Veret) — «Западня имени в поэтике загадки» (25 апреля
2013 г.); Франческо Монторси (Francesco Montorsi) — «Адаптация имен собственных
в переводе одной итальянской поэмы на рыцарскую тему» (16 мая 2013 г.); Ада Сманьотто
(Ada Smaniotto) — «Восприятие ономастики XVI в. В “Озорных рассказах” Бальзака
1
При подготовке этой информации использованы материалы сайтов «Ономастика России» (http://
www.onomastika.ru/), «International Linguistics Community Online» (http://linguistlist.org), «E-onomastics» (http://e-onomastics.blogspot.ru) и др.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
148
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
(1832–1837)» (28 мая 2013 г.). Дополнительная информация на сайте семинара: http://
seminairepolysemie.wordpress.com
• Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы
тюркской и финно-угорской филологии: теория и опыт изучения», посвященная
80-летию заслуженного деятеля науки РФ и РТ, д-ра филол. наук, проф. Леонида Арсланова
(14 декабря 2012 г., Елабуга). Организатор: Елабужский институт Казанского федерального
университета. В рамках конференции работало несколько секций, в том числе «История
и ономастика тюркских языков». Подробнее о конференции см. на сайте лаборатории
этнокультурного образования: http://elabuga.egpu.ru/nmzegpu/conf/2012/finn.aspx
• 128-е ежегодное совещание Отделения Американского ономастического
общества при Ассоциации современных языков (3–6 января 2013 г., Бостон, США). На
совещании рассматривались вопросы литературной ономастики — от характеризующих
имен, географических имен, авторских имен и литературных псевдонимов до названий
литературных произведений. Темы для обсуждения: сравнительное литературоведение,
имена и именование; значение имен и именования в детской литературе; критическая
теория и анализ литературных форм и/или функций имен; литературный перевод;
этимология имен в литературе; символизм имен в литературе; педагогические стратегии
акцентирования осознания учащимися литературных имен и именования; издание
переименований и переписывание классиков для современной аудитории; факт vs
вымысел: правовые и моральные аспекты называния имен в автобиографических
произведениях; социальное, политическое и историческое значение имен и именования
в литературе; эффект имен и именования в сочетании и/или противопоставлении
с читательскими «стереотипами». Дополнительная информация на сайте Американского
ономастического общества: http://www.wtsn.binghamton.edu/ans/
• XXV юбилейная ежегодная научная конференция «Вспомогательные
исторические дисциплины в современном научном знании» (31 января — 2 февраля
2013 г., Москва). Организатор: Российский государственный гуманитарный университет.
В рамках секционных заседаний работа была организована по основным направлениям
вспомогательных исторических дисциплин, в том числе и ономастики.
• 7-я Ономастическая конференция Академии языка Валенсии (7th Onomastic Conference of the Valencian Academy of Language in Jérica) (8–9 марта 2013 г.,
Валенсия, Испания). Организатор: Академия языка Валенсии. Цель конференции —
содействие работе по сбору, исследованию и обмену данными между учеными разных
регионов Испании. Сайт конференции: http://www.onomastica.cat/agenda/vii-jornadad%E2%80%99onomastica-de-l%E2%80%99academia-valenciana-de-la-llengua-a-xerica
• 48-я научная студенческая конференция по топонимике (27 марта 2013 г.,
Москва). Организаторы: Московское городское отделение Русского географического
общества, Топонимическая комиссия. Доклады будут опубликованы после конференции
на сайте Русского географического общества: http://www.rgo.ru/
• Всероссийская научно-практическая конференция «Проблемы региональной
лингвистики: памяти д-ра филол. наук, проф. Т. В. Кирилловой (к 90-летию)»
(26 апреля 2013 г., Тверь). Организатор: кафедра русского языка Тверского государственного
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Краткая информация
149
университета. В числе заявленных для обсуждения проблем – историческая и современная
ономастика и ономастическое пограничье.
• Конференция «Географические названия — 2013» (Geographic Names Conference) (30 апреля — 4 мая 2013 г., Миннеаполис-Сент-Пол, Миннесота, США). В рамках
ежегодной конференции, проходящей в форме дискуссии за круглым столом, сотрудники
Совета США по географическим названиям (United States Board on Geographic Names),
государственные эксперты по географическим названиям, а также их партнеры обсудили
вопросы, связанные с функционированием географических названий и процессом,
посредством которого они становятся официальными в федеральном использовании.
В 2013 г. конференция также включала семинары лесной службы региональных картографов
и Геологической службы геопространственных связей США по их роли, обязанностям и
деятельности в области географических названий в последнее время.
• Весенняя конференция Шотландского общества географических названий
(Spring conference of the Scottish Place-Name Society) (4 мая 2013 г., Абердин,
Великобритания). Конференция проходила в Университете Абердина. Программа
конференции размещена на сайте Шотландского общества географических названий:
http://www.spns.org.uk/SPNS0513.html
• Международная научная конференция «Восточнославянская филология:
от Нестора до наших дней» (7–8 мая 2013 г., Горловка, Украина). Организаторы:
Министерство образования и науки, молодежи и спорта Украины, Донбасский
государственный педагогический университет (Украина), Барановичский государственный
университет (Белоруссия), Освенцимская высшая школа (Польша), Даугавпилский
университет, Южный федеральный университет, Горловский институт иностранных
языков. В числе заявленных для обсуждения проблем – восточнославянская ономастика.
Рабочие языки конференции: русский, украинский, белорусский. Дополнительная
информация на сайте Украинской ассоциации преподавателей русского языка
и литературы: http://uapryal.com.ua/mezhdunarodnaya-nauchnaya-konferentsiya-vostochnoslavyanskaya-filologiya-ot-nestora-do-nashih-dney/
• II Международная ономастическая конференция «Имя и именование» (Numele
şi numirea) (9–11 мая 2013 г., Байя-Маре, Румыния). Представительный международный
форум посвящен актуальным проблемам ономастической науки. В рамках конференции
была запланирована работа следующих секций: «Имя в общественном пространстве»,
«Антропономастика», «Топономастика». Рабочие языки конференции: английский,
французский, румынский, итальянский, испанский, немецкий. Сайт конференции: http://
onomastica.ubm.ro
• III Всероссийская (с международным участием) научно-практическая
конференция, посвященная памяти профессоров И. А. Воробьевой и В. Д. Морозова
(17–18 мая 2013, Барнаул). Организатор: кафедра общего и исторического языкознания
Алтайского государственного университета. На конференции, по материалам которой
будет опубликован сборник, предполагалось обсуждение в том числе и современных
проблем ономатологии.
• Международный конгресс «Называние (-я) / именование, брендинг, обращение»
(Appellation(s) / naming, labelling, addressing) (17–19 мая 2013 г., Дижон, Франция).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
150
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Организаторы: Французское общество викторианских и эдвардианских исследований.
Основная тема конгресса: именование в контексте английской литературы и культуры
Нового времени. Вопросы для обсуждения: жанровое имя в английской литературе;
литературные псевдонимы; именование как акт критической оценки в литературной
практике; именование как проявление власти и др. Дополнительная информация на сайте
общества: http://sfeve.hypotheses.org/atelier-saes-2013.
• XIІІ Международный научный семинар «Украинская топонимика на карте
Санкт-Петербурга» (23–26 мая 2013 г., Санкт-Петербург). Организаторы: Библиотека
РАН, Российский этнографический музей (Санкт-Петербург), Институт литературы
им. Т. Г. Шевченко НАН Украины, Академия адвокатуры Украины (Киев, Украина),
Славистический университет (Ужгород, Украина). На семинаре речь шла о происхождении
украинских топонимов в Санкт-Петербурге, а также о творческих судьбах украинских
деятелей, связанных с историей Санкт-Петербурга. Рабочие языки конференции: русский,
украинский, английский, немецкий, французский. См. информационное письмо на сайте
Института литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины: http://www.ilnan.gov.ua/ru/
conference.htm
• II научная конференция «Город и его названия-2» (Die Stadt und Ihre Namen II) (24–25 мая 2013 г., Лейпциг, Германия). Организаторы: Немецкое ономастическое
общество, Ономастический центр Лейпцигского университета. Программа конференции
размещена по адресу: http://www.onomastikblog.de/fileadmin/gfn/uploads/gfn/PDF-Dateien/
die_stadt_und_ihre_namen_II_02-01-2013.pdf. Тематика докладов охватывала время начиная
с раннего Средневековья и до XXI в., европейские города — от Риги до Лиссабона
и т. д., которые рассматриваются с лингвистической и исторической точек зрения.
Дополнительная информация по адресу: http://www.onomastikblog.de/ankuendigungen/
die_stadt_und_ihre_namen_ii/
• 47-е совещание Канадского общества изучения имен (1–2 июня 2013 г., Виктория,
Канада). Место проведения: Университет Виктории, Британская Колумбия. Общество
является членом Канадской федерации гуманитарных и общественных наук и традиционно
проводит свои ежегодные совещания в рамках конгресса гуманитарных и общественных
наук. Тема нынешнего конгресса — «На краю». Сайт конгресса: http://www.congress2013.
ca/program/events/meeting-canadian-society-study-names
• XVI Международный ономастический конгресс (6–8 июня 2013 г., Брюссель,
Бельгия). Организаторы: Французское ономастическое общество (Франция) и Королевская
комиссия по топонимии и диалектологии (Бельгия). Для настоящего конгресса выбраны
две основные темы: «Мода и модусы ономастики» и «Бельгийско-романская ономастика».
Первая тема связана с изучением функционирования имени собственного в разнообразных
социальных, культурных, прагматических контекстах, а также с обсуждением методов
подобного исследования. Вторая тема посвящена ономастике Валлонии, а также соседних
регионов — Пикардии, Лотарингии, Шампани. Дополнительная информация на сайте
Французского ономастического общества: http://www.onomastique.asso.fr
• Совещание Славянской комиссии по ономастике при Международном
комитете славистов в рамках XV Международного съезда славистов «Славянские
языки на карте» (20–27 августа 2013 г., Минск, Белоруссия). На Международном
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Краткая информация
151
конгрессе славистов будет организован тематический блок «Славянская ономастика
в контексте культурно-языковых преобразований». Сайт конгресса: http://xvcongress.iml.
basnet.by/ru/home_ru
• XV Всеукраинская ономастическая конференция «Украинский ономастикон:
типология, словообразование, функционирование» (Український ономастикон:
типологія, словотвір, функціонування) (12–14 сентября 2013 г., Хмельницкий,
Украина). Организаторы: Институт украинского языка НАН Украины, Украинская
ономастическая комиссия, Хмельницкий национальный университет. Проблематика
конференции: 1. Теоретические основы ономастических исследований. 2. Современные
антропонимические исследования. 3. Теория и практика изучения географических
названий. 4. Ономастическая лексика в художественном тексте. 5. Отличительные
особенности других типов имен собственных.
• VII крымские международные Михайловские научные чтения «Проблемы
литературной ономастики» в рамках ХII Международного научного симпозиума
«Русский вектор в мировой литературе: крымский контекст» (12–15 сентября 2013 г.,
Саки, Украина). Организаторы: Министерство культуры АР Крым, Сакская городская
администрация, Крымское общество русской культуры, Музей А. С. Пушкина в Гурзуфе,
Крымский центр гуманитарных исследований, кафедра русской и зарубежной литературы
Таврического национального университета имени В. И. Вернадского.
• XIII Международная конференция «Актуальные проблемы диалектологии
языков народов России», посвященная 70-летию известного венгерского тюрколога,
башкироведа, этнографа, фольклориста, дипломата Йожефа Тормы (1943–2000) (13–
14 сентября 2013 г., Уфа). Организаторы: Российская академия наук, Министерство
образования Республики Башкортостан, Академия наук Республики Башкортостан,
Институт истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН, Культурный,
научный, информационный центр Венгрии. В числе заявленных для обсуждения проблем –
диалектология и ономастика. Рабочие языки конференции: башкирский, русский,
английский. Дополнительная информация на сайте Института истории, языка и литературы
Уфимского научного центра РАН: http://iling-ran.ru/beta/conferences/2013_dialect_studies
• Конференция «Тренды в топонимии-6» (Trends in Toponymy 6) (7–10 октября
2013 г., Гейдельберг, Германия). Организатор: Гейдельбергский университет. Доклады
должны относиться к одной из следующих областей исследования географических
названий: 1) традиционная тематика топонимического исследования, например, вклад
топонимики в теорию имени, топонимическую типологию и эпистемологию топонимики;
2) тематика, имеющая отношение к топономическому и социолингвистическому
исследованию, например, географические названия в условиях языковых контактов
в многоязычных сообществах и на языковом пограничье, отношение к географическим
названиям; топонимы в дискурсе и речи и исследования языкового ландшафта — как
поле взаимодействия социолингвистики и ономастики; 3) компьютерная презентация
топонимических данных, например, их документация и визуализация через
геоинформационные системы. Рабочий язык конференции — английский. Подробнее
о конференции см. на сайте Гейдельбергского университета: http://www.uni-heidelberg.
de/rose/forschung/trends_in_toponymy_6.html
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
152
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
• Всероссийская (с международным участием) научная конференция
«Региональные варианты национального языка» (17–20 октября 2013 г., Улан-Удэ).
Организаторы: кафедра общего и исторического языкознания и кафедра русского языка
филологического факультета Бурятского госуниверситета при поддержке Института
русского языка им. В. В. Виноградова РАН. В числе заявленных тем для обсуждения —
ономастика в региональном аспекте.
• IX Международная научная конференция «Белорусско-русско-польское
сопоставительное языкознание, литературоведение, культурология» (14–16 ноября
2013 г., Витебск, Белоруссия). Организатор: филологический факультет Витебского
государственного университета имени П. М. Машерова. На конференции предполагается
обсуждение в том числе и проблем ономастики, этнолингвистики, диалектологии.
Подробнее о ней см.: http://philology.by/page/ix-mezhdunarodnaja-nauchnaja-konferencijabelorussko-russko-polskoe-sopostavitelnoe-jazykoznanie-literaturovedenie-kulturologijavitebsk-14-16xi2013-g#cut
• Совещание Американской антропологической ассоциации «Личные имена
и социальные идентичности» (Personal Names and Social Identities) (20–24 ноября
2013 г., Чикаго, США). Организатор: Университет Западного Онтарио. На конференции
будут обсуждаться результаты исследований, посвященных использованию личных имен
при конструировании идентичностей.
• IX Международная конференция «Проблемы общей и региональной
ономастики», посвященная памяти доктора филологических наук, профессора
А. В. Суперанской (22–25 мая 2014 г., Майкоп). Организаторы: Адыгейский
государственный университет и Координационный центр по изучению региональной
ономастики Северного Кавказа. В ходе конференции планируется обсудить актуальные
проблемы ономастической теории, инновационные технологии и методы исследования,
способствующие выявлению и систематизации онимов Северного Кавказа, внедрению
результатов исследований в социокультурное и образовательное пространство региона.
В рамках конференции пройдет презентация «Сводного словаря личных имен народов
Северного Кавказа», а также круглый стол «Ономастическая карта Олимпиады Сочи-2014».
Информационные письма с подробной тематикой и условиями участия в конференции
размещены на сайте АГУ: www.adygnet.ru
• XIV Международная конференция «Ономастика Поволжья» (10–13 сентября
2014 г., Тверь). Организаторы: Институт этнологии и антропологии им. Н. Н. МиклухоМаклая РАН, Тверской государственный университет, Волгоградский государственный
педагогический университет. Планируется рассмотрение следующего круга вопросов:
теория и методология ономастических исследований; антропонимика народов Поволжья;
проблемы поволжской топонимики, микротопонимики и урбанонимики; вопросы
зоонимики; теонимы и мифонимы в поволжских этнокультурах; изучение поволжской
ономастической периферии и апеллятивно-ономастического пограничья; литературная
и фольклорная ономастика народов Поволжья; проблемы перевода и передачи имен
собственных на языки народов Поволжья; педагогические аспекты ономастики. Во время
работы конференции будет организована работа круглого стола «Тверь и Тверская земля
в культуре народов России».
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Краткая информация
153
Заявки для участия в конференции вместе с материалами докладов объемом 8 тыс.
знаков принимаются до 15 февраля 2014 г. по адресам: 400131, Волгоград, пр. Ленина, 27,
ВГПУ, кафедра общего и славяно-русского языкознания, Василию Ивановичу Супруну
(e-mail: suprun@vspu.ru); 170002, Тверь, пр. Чайковского, 70, ТвГУ, кафедра русского
языка, Ирине Михайловне Ганжиной (e-mail: emmaus1962@yandex.ru). С 15 февраля до
15 апреля 2014 г. заявки и тезисы принимаются только по последнему адресу.
Информацию подготовили: А. А. Макарова, К. В. Пьянкова, Д. В. Спиридонов, Л. А. Феоктистова.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
811.511.1’373 + 811.511.143’373 +Т. Н. Дмитриева
+ 811.511.132’373
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
profdmitan@yandex.ru
МАНСИЙСКИЕ ОРОНИМЫ УРАЛА:
НОВЫЙ МАТЕРИАЛ И НОВЫЕ ПОДХОДЫ
Рец. на: Слинкина Т. Д. Мансийские оронимы Урала. — Ханты-Мансийск : ОАО Издательский дом «Новости Югры», 2011. — 480 с.
В публикации анализируется книга Т. Д. Слинкиной «Мансийские оронимы
Урала», основанная на обширном материале письменных и картографических
источников и на полевых материалах автора по топонимии Приполярного
и Северного Урала.
К л ю ч е в ы е с л о в а: финно-угорские языки, мансийский язык, язык
коми, ненецкий язык, Урал, топонимия, оронимия, оронимический комплекс,
этимология, этнолингвистика, контактология.
В 2011 г. вышла в свет книга научного сотрудника Обско-угорского института прикладных исследований и разработок Т. Д. Слинкиной «Мансийские оронимы Урала».
Этот объемный труд заслуживает пристального внимания читателей — и ученых разных
специальностей, и всех, кому дорога история Урала и судьба народов, его населяющих.
По топонимии Урала издано немало работ, и это прежде всего книги А. К. Матвеева,
последняя из которых, основанная на полевых материалах Топонимической экспедиции
Уральского университета 1968–1978 гг., — «Материалы по мансийской топонимии горной
части Северного Урала» [см.: Матвеев, 2011; рец.: Напольских, 2012, 148–158]. Но так,
как Т. Д. Слинкина, об Урале еще никто не писал: книгу буквально пронизывает любовь
к родному краю и трепетное отношение автора к изучаемому материалу. Это и понятно:
автор — представитель народа манси, выросший среди гор Урала, знающий их не толь© Дмитриева Т. Н., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
155
ко по книгам, носитель мансийского языка, владеющий не только родным сыгвинским
диалектом, но и диалектами верхнесосьвинских и верхнелозьвинских манси, а также
ижемским диалектом языка коми. «Мансийские, коми, ненецкие, хантыйские названия
рек, озер, озвучиваемые самими носителями языков, подобны журчанию горных рек,
пению северных ветров», — пишет она (с. 26).
По специальности Т. Д. Слинкина врач, но ее всегда интересовали мировоззрение
и философия народа манси, его язык, история, фольклор, духовная и материальная культура, народная медицина. С 1999 г. она начала сбор материала по мансийской оронимии
Урала. Отработав 27 лет по основной профессии, с 2002 г. Т. Д. Слинкина является научным сотрудником отдела мансийской филологии и фольклористики Обско-угорского
Института прикладных исследований и разработок. Ею опубликовано более 25 статей
и два фольклорных сборника.
Книга «Мансийские оронимы Урала» основана на очень большом фактическом материале. Она учитывает предшествующие исследования, касающиеся изучения северной
части Урала и его топонимии, а также многочисленные работы по языку, фольклору,
традиционной культуре проживающих здесь народов. Одна из задач работы Т. Д. Слинкиной — сохранение в исторической памяти народов имен выдающихся ученых, занимавшихся изучением Уральского региона и «открывших мировому сообществу из тьмы
забвения северные народы, их историю, культуру, язык» (с. 10). Список использованной
литературы (с. 330–345), насчитывающий 223 наименования, в том числе труды известных зарубежных ученых А. Регули, Б. Мункачи, А. Каннисто, Б. Кальмана, В. Штейница
и др., показывает степень проникновения автора в изучаемую тему и вызывает глубокое
уважение.
В книге также использованы собственные полевые данные Т. Д. Слинкиной, собранные в 2003–2010 гг. в специализированных этнографо-лингвистических экспедициях
на территории Березовского района ХМАО и Ивдельского района Свердловской области.
В результате проведенных экспедиций удалось получить ценную топонимическую, языковую и этнокультурную информацию от последних старожилов-манси, которые еще
помнили, как пасли оленей в горах Урала. В списке информантов, помещенном в приложении, названы 34 человека и отмечен вклад каждого из знатоков края в получение
новых данных для этой книги.
Основной целью автора книги является всеобъемлющее описание топонимии
огромной территории северной части Уральского хребта — от гор Приполярного Урала
до района реки Южная Сосьва. Можно определенно сказать, что эта цель успешно достигнута. Оронимия северной части Урала вместе со смежными наименованиями других
географических объектов предстает перед читателем как единый, целостный этнокультурный комплекс, в котором отражаются история, духовная и материальная культура
манси и других народов — коми, ненцев, хантов, русских, жизнь которых также связана
с Уралом. Через исследуемый топонимический материал хорошо показаны тесные языковые и культурные контакты этих народов. Большое внимание уделяется экологической
характеристике описываемых географических объектов в их современном состоянии.
Книга состоит из четырех глав, материал в которых расположен, как в свое время
у А. К. Матвеева [1984, 1990], гнездовым способом в соответствии с географической
протяженностью Уральского хребта с севера на юг: в главе 1 последовательно рассматриваются мансийские оронимы Приполярного Урала от г. Пай-Ерв южный до г. ПотьлямВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
156
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Нºр; в главе 2 — оронимы Северного Урала в бассейне верховий р. Сакв-Ур-Џ (Щугор)
от хр. Сумьях-Нºр до г. Пирва-Тумп; в главе 3 — оронимы Северного Урала в бассейне
верховий рек Тђгыт-Џ (Сев. Сосьва) и Пƒчар-Џ (Печора) от г. Вōль-Џ-Талях-Нºр-Ōйка
до г. Моттюв-Сяхл или Мăтюй-Сяхл; в главе 4 — оронимы Северного Урала в районе
р. Лусум-Џ (Лозьва), верховий рек Пасар-Џ (Вишера) и Осься-Тђгыт (Южная Сосьва)
от г. Вōт-Тђратанэ-Сяхл до г. Мƒœкв-Ур.
Всего представлено 235 словарных статей, которые автор называет словарно-информационными текстами. Каждый такой текст посвящен отдельному комплексу географических объектов, объединенных местоположением вблизи горы или хребта — главного
объекта комплекса-микросистемы. Рассматриваются названия основных вершин и находящихся рядом с ними рек, озер, поселений.
Названия в заголовках статей и в самих статьях последовательно даются не в традиционной русской транслитерации, а на основе графики и орфографии мансийского,
коми, ненецкого языков (хантыйские топонимы на данном участке Урала не отмечены),
с указанием долгих и кратких гласных, специфических согласных, в написании всех
компонентов названия через дефис и с заглавной буквы. Принцип написания многокомпонентных названий через дефис, в том числе и в русской передаче, автор считает
наиболее целесообразным, способствующим дальнейшему сохранению мансийских,
а также коми-зырянских, ненецких, хантыйских топонимов, и предлагает сделать его
общепринятым.
Мансийские топонимы приводятся в диалектных вариантах и в формах, зафиксированных в письменных источниках и на картах. Дается привязка называемого объекта
и описание его физико-географических особенностей. Детально разрабатывается этимологическая часть словарных статей, комментируется форма и семантика каждого компонента названия. Мотивировки топонимов сопровождаются пояснениями информантов.
При рассмотрении бытующих наряду с мансийскими топонимами параллельных
ненецких, коми-зырянских, русских и гибридных наименований тех же объектов также
поясняется семантика всех составляющих компонентов, объясняются причины возникновения этих названий. Обращается внимание на особенности графической передачи
специфических звуков мансийского, коми и ненецкого языков, их адаптации при заимствовании. Некоторые немансийские топонимы вынесены и в названия словарных статей,
например, нен.-рус. Пай-Ерв южный (№ 1), рус. Плато Испытателей Природы (№ 2),
Исследовательский Кряж (№ 19), коми Олыся-Мусюр (№ 5), нен.-коми Тынагота-Нырд
(№ 6) и др.
Важное место в словарно-информационных текстах занимает историко-культурный
и этнокультурный комментарий: исторические сведения, топонимические предания,
легенды, сообщения о необычных природных явлениях и происшествиях вблизи называемого объекта, сведения о его освоенности и хозяйственном использовании местным
населением разной этнической принадлежности. Также указываются места нахождения
полезных ископаемых.
В представлениях манси многие горные объекты связаны со святыми духами-охранителями, хозяевами Урала и покровителями мансийского народа. Поэтому «Священные
горные вершины — образное олицетворение Святых духов-покровителей» (с. 27). Как
писал А. К. Матвеев, «в топонимии зрительные образы получают словесное выражение,
а также религиозно-мифологическую интерпретацию в результате определенного вида
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
157
перекодировки, однако в принципе древняя топонимия была синкретична. …Топонимия
в свое время служила и картой, и историко-географическим справочником, и важной
главой в энциклопедии культуры того или иного народа. …Яркой иллюстрацией всему
сказанному о многочисленных топонимических системах является мансийская оронимия,
в которой засвидетельствован своего рода каменный мир, страна окаменевших людей
и животных, очень специфичная по своему характеру и тесно связанная с богатейшей
мифологией и древним бытом манси. Высочайшие вершины мыслятся как “хозяева
Урала”» [Матвеев, 2006, 128]. А. К. Матвеев в своих книгах по топонимии Урала не раз
рассказывал о системах оронимов, отражающих религиозно-мифологические представления манси, не случайно назвав первую из этих книг «Нёройки караулят Урал» [Матвеев,
1976]. Т. Д. Слинкина развивает эту тему, дополняет ее многими деталями и, предлагая
читателю сведения о священных топонимах, составляющих сакральные оронимические
комплексы, уделяет особое внимание мировоззрению и верованиям манси и вводит в текст
отступления духовного и философского плана. Информация о священных микрорегионах
народов манси, коми, ненцев на Урале, известных в прошлом и сейчас, по мнению автора,
позволит обратить на них особое внимание, чтобы максимально сохранить в неприкосновенности и как природные генофонды, и как памятники духовной культуры.
Самостоятельную ценность представляют разнообразные приложения к работе, их
десять. Особо отметим следующие:
— Приложение № 2. Текст записаннной А. Каннисто в 1906 г. призывно-молебной
песни манси, обращенной к Нёр-Ойке, младшему сыну Нуми-Торума (исполнялась
на медвежьем празднике) — в транслитерации на современную мансийскую графику
и в русском переводе автора.
— Приложение № 4. Список оронимов на вставке к карте Северного Урала А. Регули
в их сопоставлении с современными названиями.
— Приложение № 8. Словник. Здесь собрана самая различная информация: а) объясняются наиболее часто встречающиеся в составе топонимов мансийские, коми, ненецкие
и русские географические термины и некоторые другие слова; б) толкуются лингвистические и этнокультурные термины; в) дается описание мансийского лунного календаря
с объяснением названий месяцев и с характеристикой соответствующей каждому месяцу
виду хозяйственной деятельности и обрядов манси; г) приводится сопоставительная таблица оленеводческих транспортных терминов (они приведены по порядку следования
нарт в обозе) в ненецком, мансийском и коми языках.
— Приложение № 9. Алфавитный список названий горных массивов Урала, присутствующих в текстах, с указанием порядкового номера и номера страницы.
— Приложение № 10. Список основных мансийских священных микрорегионов
Урала и зон, опасных для посещения человека (также с указанием номера и страницы).
Этот впервые приводимый уникальный список содержит названия 48 особо почитаемых
мест, связанных с духовной культурой и религией манси. Он составлен с целью сохранения этой информации в памяти молодого поколения, а кроме того, предназначен для
разработчиков туристических маршрутов и создателей проектов промышленного освоения Приполярного и Северного Урала. Для одной такой интереснейшей зоны — района
массива Южного Молебного Камня — научный сотрудник экспедиций Т. Д. Слинкиной
И. В. Абрамов с учетом полевых материалов Топонимической экспедиции Уральского
университета, опубликованных А. К. Матвеевым, сделал отдельную карту, которая
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
158
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
исправляет и дополняет информацию топографической карты масштаба 1 : 200000 (см.
вкладку в конце книги).
Остальные приложения несут информацию иллюстративного характера: № 1 —
рисунок массива Пай-Ерв южный (Бермелеев, 1847 г.) и фотография священного знака
«сопра» (М. А. Заплатин, 1957 г.); № 3 — рисунок координат 17 основных румбов; № 5
и 6 — фрагменты карт А. Регули 1844–1845 гг.; № 7 — фрагмент из публикации материалов по топонимии, записанных Бернатом Мункачи от информантов-манси в 1888–1889 гг.
При таком количестве ценных приложений, тем не менее, здесь не хватает еще одного: полного алфавитного указателя всех топонимов, рассматриваемых в работе, — а это,
как отмечает автор, 1 483 оронима, 483 гидронима и 81 ойконим. Указатель значительно
облегчил бы работу с книгой, но, конечно, еще больше увеличил бы ее объем, составляющий без учета иллюстраций 436 с.
Из частных замечаний укажем на следующее: не везде есть ссылки на цитируемые
источники, даже если цитата приводится в кавычках; не всегда автор точен в терминологии («гидронимы рек», «фрагменты топонимов» и т. п.), в употреблении и толковании
лингвистических терминов; нельзя согласиться с рассуждениями автора о мансийских
фонемах сь и щ, поскольку речь должна идти не о разных фонемах, а о разных способах
русской передачи специфической мансийской фонемы — мягкого [с’] c оттенком шепелявости; многочисленны стилистические погрешности; встречаются и отдельные опечатки.
Отмеченные недостатки не снижают ценности содержания проведенного исследования, являющегося результатом огромного многолетнего труда автора, сумевшего представить североуральскую топонимию, и прежде всего оронимию, как энциклопедию сведений
о языке, духовной и материальной культуре народа манси, о его истории, о повседневной
жизни и контактах с другими народами, освоившими этот прекрасный и суровый край.
Многие топонимы, рассмотренные в работе, вводятся в научный оборот впервые.
Впервые выполнена работа по единому написанию мансийских географических названий
Приполярного и части Северного Урала на основе современной графики и орфографии
мансийского языка, раскрыты их этимологии с позиций самих носителей языка и культуры.
Выяснена масса дополнительных деталей, проливающих свет на понимание причин
возникновения названий. Так, хорошо известно, что одна из излюбленных моделей образования метафорических названий гор в ненецкой топонимии — сравнение с «тёндером»
(нен. тёндер — ‘передок и спинка ездовой нарты’ [см.: Матвеев, 1984, 25–26; 1990, 22–23,
2008, 267], у ненцев слово заимствовали коми и манси). Хорошее объяснение этой метафоры
в оронимии дано Т. Д. Слинкиной. Мансийское название горы Мань-Т¢ньтер-Нºр на Приполярном Урале, переведенное как «малая гора [с ровной стеной, подобной] спинке [легковой] нарты», имеет важный комментарий: «У ляпинских зырян (ижем. диал.) тоже бытует
[слово. — Т. Д.] чёньдер ~ тёньдер — поперечная вертикальная доска на передке сиденья
нарты. Однако в ляпинском диалекте коми яз. данная лексема имеет еще и географическое
значение: вертикальная ровная стена на вершине горы; или одна из сторон горы (над рекой),
как стена, или вертикальная стена между вершинками в проходе… Вершина горы МалыйЧёньдер ~ Малый-Тёньдер на самом верху имеет вертикальную ровную стену» (с. 74).
Еще пример. Благодаря новым полевым материалам, полученным Т. Д. Слинкиной,
выявлена дополнительная мотивация известного мансийского оронима Лунт-Хусап (карт.
г. Отортен) «гусиное ущелье (букв. коробка)» в истоке р. Лозьва, от которого образован ряд
производных топонимов, обозначающих смежные объекты: в частности, вершина горы наВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
159
зывается Лунт хусап сяхл; юго-восточный склон горы, образуя характерный изгиб, круто
обрывается к небольшому озерку Лунт хусап тšр, из которого и берет начало р. Лозьва.
Манси — информанты Топонимической экспедиции УрГУ в 1968-1971 гг. — объясняли происхождение названия тем, что при всемирном потопе на этой вершине осталось место для
одного гуся, который там спасся, или тем, что один гусь перенырнул всё озеро Лунт хусап
тšр, и переводили название как «гусиная коробка», «гусиная яма (ямочка)», «гусиное гнездо»,
«гусиная нора». Как отмечает А. К. Матвеев, переносному значению манс. хусап ‘коробка’
более всего соответствуют рус. углубление, ложбина, ущелье, котловина [Матвеев, 2011,
42, 103]. Ср. также гидроним Овра хусап Ÿ, лев. пр. р. Тальтия (прав. пр. р. Ивдель) «река
с крутым ущельем (букв. “c коробкой”)». По словам информанта, «овра хусап — это любую
крутую ложбину можно так называть» [Матвеев, 2011, 53, 111]. Т. Д. Слинкина переводит
название Лунт-Хусап-Сяхл как «[высокая] гора с каровым [озером] гуся», кратко — «гора
с коробом гуся». По сообщению манси — информантов Т. Д. Слинкиной, в сильный туман
или в промозглое ненастье здесь иногда собираются гуси, а хусап по-мансийски означает
‘короб’, в переносном значении также ‘кар, каровое озеро, пещера вверху на склоне горы’.
Высотные каровые полости-провалы с отвесной стеной (хитяœ) и пещеры манси иногда
называют «коробами», русские — иногда «мешками» (с. 237). Название горы СŸньки-Хусап,
букв. «[гора] с коробом матери» в северной оконечности г. Мāнь-Хумп в верховье р. Сев.
Сосьва, скорее всего, также связано с каровым озером или пещерой (с. 237, примеч. 120,
см. также с. 164).
Для ряда названий удалось восстановить первоначальную мансийскую форму. Например, название горы Хумбурум в устье р. Вижай, которое сами манси неуверенно соотносят с Хум-Пурум «[гора], где покусали мужчину» [см.: Матвеев, 2011, 84], по данным
Т. Д. Слинкиной, восходит к манс. Хумп-Урам «гора, подобная гребню волны», «волнообразная гора» (с. 290). Эта версия типологически подтверждает этимологию названия
горы Кумба в Свердловской области, западнее г. Североуральска, — из манс. хумп, кумп
‘волна’, метафора по сходству формы. Двуглавая Кумба действительно напоминает собою
волну [Матвеев, 1984, 158; 2008, 146].
Предлагаются новые толкования некоторых известных названий. Так, основа русского
топонима Тулымский Камень (с. 311) объясняется из манс. тšлэм ‘тучный’ и соотносится
с зафиксированным Б. Мункачи топонимом: сев. манс. tūwlеm-lū-pali-ur (= Тšлэм-ЛšПалы-Ур), ср.-лозьв. tūlеm-lū-pиl-ur (= Тšлэм-Лš-Пал-Ур) [cм.: Munkásci — Kálmán, 1986,
676], в переводе Т. Д. Слинкиной — «горный хребет, [подобный] крупу могучего коня».
Мансийское название этого хребта Лув-Нºр также основано на его сравнении с конем:
лув — ‘конь’, нºр — ‘горный хребет’. Независимо от Т. Д. Слинкиной А. К. Матвеев в своей
последней работе, также опираясь на данные словаря Мункачи — Кальмана, указывает, что
топоним Тулымский Камень может восходить к манс. tūlеm ~ tūwlеm-lū ‘раскормленная,
жирная лошадь’. Отмечая, что при этом надо учитывать и рус. тулым ‘камни в реке’, ‘порог’
(< тюрк.), А. К. Матвеев все же считает более надежным «видеть в названии Тулымский
Камень ипостась оронима Лув Нºр» [Матвеев, 2011, 103; ср.: 2008, 276].
Происхождение оронима Ляляœк (= карт. Мартай) Т. Д. Слинкина предлагает связывать
с гидронимом Лялянгкъя (Ляляœк-Џ), основу которого соотносит с манс. конд. ляляœк-йив
(ľaľеŋk-jiw) ‘деревянная балка (как у моста)’ [Munkásci — Kálmán, 1986, 280] и поясняет,
что «на мостах постоянных переправ через ручьи и речки перекладывали бревна так, чтоб
могли проехать оленьи упряжки». Поэтому «возможно, Ляляœк-Џ — ‘Река с балкой
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
160
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
(как мост)’» (с. 310). Версия А. К. Матвеева немного другая: обращая внимание на то
же кондинское слово в словаре Мункачи — Кальмана, которое более точно переводится
с нем. Querbalken, Hauptbalken (einer Brücke) как ‘поперечная балка, центральная балка
(моста)’, он дает такое объяснение орониму Ляляœк: «Дело в том, что хребет Мартай протянулся с севера на юг поперек наиболее легкого пути через Урал в этих местах из долины
р. Ивдель на восточном склоне в бассейн р. Вишера на западном. Мансийская дорога
идет по долине Ивделя, минуя все высокие горы, но вынуждена обходить “поперечный”
Мартай» [Матвеев, 2011, 104].
Не все этимологические версии, приведенные автором книги, можно считать бесспорными. Но в любом случае это информация к размышлению и дальнейшим поискам.
В современных условиях под воздействием многих факторов происходит сокращение мансийского населения, утрачивающего родной язык и особенности традиционного
хозяйственного уклада, основой которого являлось оленеводство. Выпадают из хозяйственного использования территории — выходят из употребления и забываются местные
топонимы, утрачиваются топонимические системы. Книга Т. Д. Слинкиной «Мансийские
оронимы Урала» является серьезным вкладом в сохранение топонимии Приполярного
и Северного Урала для будущих поколений. «Будем надеяться, что данной работой мы
поможем сохранить и родные топонимы, и родной язык, и песни, и память о нашем реликтовом мудром народе», — пишет автор (с. 325).
Нельзя не согласиться с мнением депутата Думы Ханты-Мансийского автономного
округа — Югры Надежды Алексеевой, очень точно написавшей в обращении к автору
в начале этой книги: «Невозможно сказать о данной работе, как только научной. В каждом расшифрованном названии, имени местности раскрывается душа, образы, чувства
людей, которые жили, вели промысел, пасли оленей в удивительных и величественных
местах Приполярного и Северного Урала… эта работа поможет сохранить родной язык,
подвигнет говорящих на нем к его изучению и станет памятником создателям красивых
названий» (с. 3).
Исследование Т. Д. Слинкиной «Мансийские оронимы Урала» служит источником
ценной информации для специалистов разного профиля — языковедов, этнографов, историков, археологов, фольклористов, экологов, геологов, картографов, геодезистов и др.; ее
материалы могут использоваться в краеведческой работе; их необходимо принимать во
внимание при проектировании и разработке промышленных объектов и индустрии туризма
на Приполярном и Северном Урале. Автор, всей душой болеющий за судьбы своего народа, видит еще одно практическое предназначение этой работы — привлечь внимание
правительственных и управленческих структур к организации помощи по сохранению
территориальной инфраструктуры комплексного хозяйственного уклада манси, коми,
ненцев, к поддержке инициативы на местах по возрождению оленеводства, а значит —
по сохранению коренных этносов Севера.
Особо следует отметить прекрасное оформление книги Т. Д. Слинкиной. На вкладке
в конце книги помещены интереснейшие фотографии, дающие наглядное представление
об исследуемых объектах природы Урала и запечатлевшие уже ставшее историей недавнее прошлое и современную жизнь манси, а также экспедиционную работу автора
с его информантами на Урале. Дополнением к книге является и диск, подготовленный
Саранпаульским ДЮЦ «Поиск», на котором можно также увидеть исполненные дивной
красоты уральские пейзажи и познакомиться с поселком Саранпауль и его жителями.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
161
Матвеев А. К. Нёройки караулят Урал: путешествие в топонимию. Свердловск : Сред.-Урал. кн.
изд-во, 1976.
Матвеев А. К. От Пай-Хоя до Мугоджар: названия уральских хребтов и гор. Свердловск : Сред.-Урал.
кн. изд-во, 1984.
Матвеев А. К. Вершины Каменного Пояса: названия гор Урала. 2-е изд., перераб. и доп. Челябинск :
Юж.-Урал. кн. изд-во, 1990.
Матвеев А. К. Образное народное видение и проблемы этимологической интерпретации
топонимов // Ономатология / Отд-ние ист.-филол. наук РАН. М. : Наука, 2006. С. 112–132.
Матвеев А. К. Географические названия Урала : топоним. словарь. Екатеринбург : Сократ, 2008.
Матвеев А. К. Материалы по мансийской топонимии горной части Северного Урала / отв. ред.
Т. Н. Дмитриева. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2011. (Тр. Топонимической экспедиции).
Напольских В. В. [Рец. на:] Матвеев А. К. Материалы по мансийской топонимии горной части
Северного Урала // Вопр. ономастики. 2012. № 1 (12). С. 148–158.
Слинкина Т. Д. Мансийские оронимы Урала. Ханты-Мансийск : Новости Югры, 2011.
Munkácsi–Kálmán — Wogulisches Wörterbuch / gesamm. von B. Munkácsi ; geordnet, bearbeitet und
hrsg. von B. Kálmán. Budapest : Akadémiai Kiadó, 1986.
Рукопись поступила в редакцию 10.03.2013 г.
Т. N. Dmitriyevа
Ural Federal University
(Ekaterinburg, Russia)
profdmitan@yandex.ru
MANSI ORONYMS OF THE URALS:
NEW MATERIALS AND NEW APPROACHES
Review of: Slinkina, T. D. (2011). Mansi Oronyms of the Urals. Khanty-Mansiysk:
Novosti Yugry
The review analyzes the book Mansi Oronyms of the Urals by T. D. Slinkina based on
a wide range of materials taken from handwritten and cartographic sources as well as on the
author’s field research materials on Polar and North Urals toponymy.
K e y w o r d s: Finno-Ugric languages, Mansi language, Komi language, Nenets language, Urals, toponymy, oronymic complex, etymology, ethnolinguistics, language contacts.
Matveyev, A. K. (1976). Neroiki karauliat Ural: puteshestvie v toponimiiu [Neroykas Watch the Urals: A
Toponymic Trip]. Sverdlovsk: Sred.-Ural. kn. izd-vo.
Matveyev, A. K. (1984). Ot Pai-Khoia do Mugodzhar: nazvaniia ural'skikh khrebtov i gor [From Pay-Khoy
to Mugodzhar: Ural Ridges and Mountains Names]. Sverdlovsk: Sred.-Ural. kn. izd-vo.
Matveyev, A. K. (1990). Vershiny Kamennogo Poiasa: nazvaniia gor Urala [The Stone Range Picks: Ural
Mountain Names]. (2nd ed.). Cheliabinsk: Iuzh.-Ural. kn. izd-vo.
Matveyev, A. K. (2006). Onomatologiia [Onomatology]. Moscow: Nauka.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
162
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Matveyev, A. K. (2008). Geograficheskie nazvaniia Urala: toponim. slovar' [Ural Geographic Names:
A Toponymic Dictionary]. Ekaterinburg: Sokrat.
Matveyev, A. K. (2011). Materialy po mansiiskoi toponimii gornoi chasti Severnogo Urala [Materials on
Mansi Toponymy of the Mountainous Urals]. Ekaterinburg: Ural University Press.
Munkácsi, B., & Kálmán, B. (1986). Wogulisches Wörterbuch [A Mansi Dictionary]. Budapest: Akadémiai
Kiadó.
Napolskikh, V. V. (2012). [Review of the book Materialy po mansiiskoi toponimii gornoi chasti Severnogo
Urala (Materials on Mansi Toponymy of the Mountainous Urals), by A. K. Matveyev]. Voprosy
onomastiki, 1(12), 148–158.
Slinkina, T. D. (2011). Mansiiskie oronimy Urala [Mansi Oronyms of the Urals]. Khanty-Mansiysk:
Novosti Iugry.
[81’373.2 + 81’373.21:81’373.2]=161.2 М. Э. Рут
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
fasmer@yandex.ru
НА ПУТИ К ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ОНОМАСТИКЕ
Рец. на: Скляренко О., Скляренко О. Типологiчна ономастика :
(монографiя) : у 5 кн. Кн. 1 : Лексико-семантичнi особливостi онiмного
простору. — Одеса : Астропринт, 2012. — 416 с.
В публикации представлен краткий обзор содержания первой книги
пятитомного издания по типологической ономастике украинских авторов –
Алексея и Ольги Скляренко, в которой в сравнительно-типологическом аспекте
рассматриваются некоторые универсальные принципы и модели проприальной
номинации преимущественно на материале топонимии Украины и США.
К л ю ч е в ы е с л о в а: украинский язык, теория имени собственного,
типологическая ономастика, методология ономастических исследований,
семантика имени собственного, топонимия, модели топономинации.
Ономастика, как отечественная, так и мировая, отнюдь не избалована теоретическими
исследованиями: предмет нашей науки таков, что гораздо большей притягательностью
обладает изучение конкретного ономастикона для того или иного разряда собственных
имен в конкретных условиях — в конкретной стране, в конкретном языке, в конкретную
эпоху. Поэтому не может не вызвать интереса первая из книг обещанного пятитомника,
посвященного проблемам теоретической ономастики, принадлежащая перу украинских
ономатологов Ольги и Алексея Скляренко.
© Рут М. Э., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
162
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Matveyev, A. K. (2008). Geograficheskie nazvaniia Urala: toponim. slovar' [Ural Geographic Names:
A Toponymic Dictionary]. Ekaterinburg: Sokrat.
Matveyev, A. K. (2011). Materialy po mansiiskoi toponimii gornoi chasti Severnogo Urala [Materials on
Mansi Toponymy of the Mountainous Urals]. Ekaterinburg: Ural University Press.
Munkácsi, B., & Kálmán, B. (1986). Wogulisches Wörterbuch [A Mansi Dictionary]. Budapest: Akadémiai
Kiadó.
Napolskikh, V. V. (2012). [Review of the book Materialy po mansiiskoi toponimii gornoi chasti Severnogo
Urala (Materials on Mansi Toponymy of the Mountainous Urals), by A. K. Matveyev]. Voprosy
onomastiki, 1(12), 148–158.
Slinkina, T. D. (2011). Mansiiskie oronimy Urala [Mansi Oronyms of the Urals]. Khanty-Mansiysk:
Novosti Iugry.
[81’373.2 + 81’373.21:81’373.2]=161.2 М. Э. Рут
Уральский федеральный университет
(Екатеринбург)
fasmer@yandex.ru
НА ПУТИ К ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ОНОМАСТИКЕ
Рец. на: Скляренко О., Скляренко О. Типологiчна ономастика :
(монографiя) : у 5 кн. Кн. 1 : Лексико-семантичнi особливостi онiмного
простору. — Одеса : Астропринт, 2012. — 416 с.
В публикации представлен краткий обзор содержания первой книги
пятитомного издания по типологической ономастике украинских авторов –
Алексея и Ольги Скляренко, в которой в сравнительно-типологическом аспекте
рассматриваются некоторые универсальные принципы и модели проприальной
номинации преимущественно на материале топонимии Украины и США.
К л ю ч е в ы е с л о в а: украинский язык, теория имени собственного,
типологическая ономастика, методология ономастических исследований,
семантика имени собственного, топонимия, модели топономинации.
Ономастика, как отечественная, так и мировая, отнюдь не избалована теоретическими
исследованиями: предмет нашей науки таков, что гораздо большей притягательностью
обладает изучение конкретного ономастикона для того или иного разряда собственных
имен в конкретных условиях — в конкретной стране, в конкретном языке, в конкретную
эпоху. Поэтому не может не вызвать интереса первая из книг обещанного пятитомника,
посвященного проблемам теоретической ономастики, принадлежащая перу украинских
ономатологов Ольги и Алексея Скляренко.
© Рут М. Э., 2013
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
163
Впрочем, о теоретической ономастике авторы говорят «в скобках» — новая книга
позиционируется ими как открытие нового направления — ономастики типологической.
Можно было бы поспорить о справедливости уравнивания понятий теории и типологии,
однако первая книга счастливо сочетает поиск решения теоретических проблем с выведением универсальных лексико-семантических типов в топонимии.
Первая часть первой книги носит название «Ономастические пролегомены»:
авторы обращаются к анализу методологических основ ономастических исследований и обозначают исходные положения ономастической семасиологии, давая обзор
основным точкам зрения на проблему лексического значения собственных имен. Ключ
к решению этой «вечной» проблемы ономастики украинским ономатологам видится
в развитии типологической ономастики, поскольку именно такой подход позволяет
увидеть имя собственное как таковое, в известной степени «очищенное» от частностей. Выявление общих закономерностей возникновения и функционирования
собственных имен, по мысли авторов, — важный шаг к созданию непротиворечивой
теории проприальности.
Вторая часть книги как раз и разрабатывает типологический аспект ономастических
исследований с опорой на топонимический материал Украины и США с привлечением
данных и других территорий. Пять разделов этой части посвящены принципам проприальной номинации географических объектов. Из них два объявляются универсальными —
это синекдоха и метонимия; по отношению к ним выделяются характерные модели для
различных топонимических классов — гидронимов, ойконимов, оронимов. В третьем
и четвертом разделах рассматриваются также метафора, гипербола, литота, оксюморон,
эвфемизмы и дисфемизмы как разновидности проприальной номинации. Особый раздел
посвящен дескриптивным, посессивным и меморативным, дезидеративным и «ситуативноинцидентальным» моделям номинации. Привлекает новизна и логическая завершенность
классификации, единство подхода, основанного на мотивационной семантике, убедительность иллюстративного материала.
Предложенная типология находит свое продолжение в части третьей, озаглавленной
«Ономастические этюды». Из всего многообразия номинативных моделей выбраны три:
топонимизация названий животных (раздел первый), названий растений (раздел второй)
и нумеративов (раздел третий). Это, без сомнения, топонимические универсалии, и привлеченный материал это подтверждает. Универсальными они оказываются и в объективном
ключе — как указатели особенностей животного и растительного мира того или иного
локуса, как показатель числа топообъектов, — и в плане переосмыслений мифологического и экспрессивно-эмоционального характера.
Краткий обзор позволяет сделать вывод о свежести подхода, убедительности основных положений и продуктивности использования топонимических данных для подтверждения возможности типологических штудий в ономастике.
Признавая ценность изданного научного труда и с нетерпением ожидая следующих книг, остановимся все же на некоторых сомнениях, возникших при прочтении этой
интересной работы.
Во-первых, вызывает некоторое сопротивление попытка решить общеономастические
проблемы на материале одной топонимии (это сужение предмета не находит отражения
ни в названии книги, ни в заголовках ее частей). Возникают вопросы: а есть ли общая
ономастическая типология? есть ли общая теория ономастики? Быть может, нерешенность
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
164
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
глобальных проблем этой науки как раз и объясняется невозможностью впрячь в одну
телегу даже двух «коренных коней» ономастики — топонимику и антропонимику? Проспективный перечень названий остальных книг на обложке позволяет предположить, что
хотя бы антропонимия еще станет объектом исследования, но ведь общие вопросы уже
поставлены, а решаются они лишь в узком топонимическом кругу.
Во-вторых, в несомненно репрезентативном богатом библиографическом списке все
же не хватает некоторых важных исследований, знакомство с которыми могло бы, возможно, повлиять на позицию авторов. Назовем лишь две работы, без которых не выглядит
полной теоретическая база исследования – это книга А. К. Матвеева «Ономатология»
(2006) и монография М. В. Голомидовой «Искусственная номинация в русской ономастике» (1998), — предложенная в последней разработка концепта имени собственного
напрямую связана с проблематикой рецензируемой книги, а номинативная типология
онимов весьма перекликается (в том числе и терминологически) с авторскими идеями
раздела 5 второй части.
Наконец, остановимся на некоторых частных вопросах. Выделяя метафорические
модели, авторы не всегда учитывают, что метафоризация могла возникнуть еще на стадии географического термина и, следовательно, по отношению к топониму приходится
говорить о том, что авторы называют синекдохой. Именно такими случаями представляются, например, ойконим Остров (с. 168) и гидроним Вир (с. 172). Вряд ли стоит считать
литотой название Камень для горы (с. 181) — это, скорей уж, метонимия. Ср. Камень как
название Уральского хребта. В равной степени не верится в оксюморонный характер названий типа Сухая Вода, Сухая Речка и т. п. (с. 187) — сухой здесь используется в значении
‘пересохший’, а и тогда это дескрипция. Чтобы не оставить славянскую топонимию без
примера оксюморона – хотя и американские примеры не кажутся очень уж убедительными — приведем пример из топонимии Русского Севера — Большая Малая, полоса в поле
(есть и Малая Малая, но это, очевидно, уже тавтология). И уж совсем трудно понять,
почему оксюморон объявляется «наивысшей ступенью развития метафоры» (Там же).
Ведь никакого переноса в оксюмороне нет.
Отмеченные придирки не в коей мере не умаляют уважения к интересной работе,
наполненной научными находками и заставляющей по-новому взглянуть на задачи науки
о собственных именах.
Рукопись поступила в редакцию 04.07.2013 г.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рецензии
165
М. E. Ruth
Ural Federal University
(Ekaterinburg, Russia)
fasmer@yandex.ru
ON THE WAY TO TYPOLOGICAL ONOMASTICS
Review of: Sklyarenko, O., & Sklyarenko, O. (2012). Typological onomastics (Vol. 1:
Lexical and Semantic Features of Proper Names). Odesa: Astroprint.
The article provides a short review of the first volume of the five-volume work on typological onomastics by Oleksiy and Olga Sklyarenko. The monograph considers, in the comparative
and typological aspects, some universal principles and models of proprial naming with reference
chiefly to Ukrainian and American toponymy.
К л ю ч е в ы е с л о в а: Ukrainian language, theory of proper names, typological onomastics, methods of onomastics, semantics of proper names, toponymy, models of toponymization.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
2010
Барандеев А. В. История географических терминов: Русская топонимия в терминах : учеб. пос. 2-е изд., испр. и доп. / А. В. Барандеев. — М. : Книжный дом
«ЛИБРОКОМ», 2010. — 320 с.
Книга в доступной форме знакомит читателя с традиционной русской диалектной
географической терминологией. Привлечение данных исторических источников способствует раскрытию эволюции терминов, пониманию их современной семантики. Особое
внимание уделяется правописанию топонимов, поскольку эта проблема пока что является
не решенной в современной русской орфографии. Раздел «Путешествие по карте (топонимические этюды)» имеет особую ценность, так как предоставляет читателям информацию
о происхождении таких широко известных топонимов, как Московия, Звенигород, Сергиев
Посад, Тамбов и др. Небольшой раздел посвящен названиям объектов ландшафта Луны
и будет интересен широкому кругу читателей, включая детей школьного возраста.
Jakus-Borkowa E., Nowik K. Nazwy miejscowości w Polsce. Układ a tergo / E. JakusBorkowa, K. Nowik. — Opole : NOWIK, 2010. — 532 s.
Словарь польских исследовательниц Э. Якус-Борковой и К. Новик является первым
опытом собрания всех (независимо от генезиса) современных ойконимов Польши, упорядоченных по обратному алфавиту: например, Belzatka: łódz.; Marzatka: op.; Małgorzatka:
kpom.; Konorzatka: lubl.; Pamiątka: maz., wlkp. (2); Dziesiątka: łódz. Основой материала
явилась компьютерная база официальных географических названий Главного статистического управления по состоянию на июль 2004 г., географические наименования в которой
подразделены в соответствии с административным делением на 16 воеводств. База включает названия 97 202 населенных пунктов, административно самостоятельных (города
и деревни) и несамостоятельных (части городов, деревень, кварталы и т. п.), которые имеют
55 632 различных наименований (в том числе отличающихся только флексиями) — все
размещены в индексе в виде разного типа статей общим числом около 45 тыс.
Словарь ойконимов соответствует стандартам tergo, соединенного с семантическим лексиконом. Словарная статья представляет не только основное слово названия,
но также другие составляющие элементы (какими обычно являются существительные
и прилагательные, реже — причастия, предлоги, числительные, местоимения и союзы)
и объединяет в каждой статье все названия, включающие описываемый компонент, ср.:
Włóki: dśl., kpom., lubl. 2, maz. Chłodne Włóki: plas.; Masuńskie ~: wmaz.; Nowe ~: wmaz.;
Popowe ~: wmaz.; Stare ~: wmaz.; Wójtowskie ~: plas. Cztery Włóki: wmaz. Grodkowo-Włóki:
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
167
maz.; Lubotyń-~: maz.; Morzyczyn-~: maz. (5 + 10). Dziewięć Włók: kpom., pom. 2 (3). Włóki
Drugie, ~ Pierwsze Włóki-Kolonia (3). Помимо структуры этих ойконимов можно увидеть
и количество топонимов: слово włóki выступает в 21 наименовании. Указание денотатов
и их географии позволяет всестороннее рассмотреть языковой материал, в том числе
структуру и семантику ойконимов, а также оценить «ономастическую привлекательность»
отдельных лексем и ономасиологических типов.
2011
Кривошеин Н. В. Лебедянский историко-топонимический словарь / Н. В. Кривошеин. — М. : Древлехранилище, 2011. — 150 с.
В книге впервые систематизированы и опубликованы историко-топонимические сведения обо всех населенных пунктах и основных гидрологических объектах Лебедянского
района Липецкой области. Книга интересна и полезна не только для специалистов в области
языкознания, географии и истории, руководителей администраций города Лебедяни и Лебедянского района, работников сельского самоуправления, но и для школьников, студентов
и преподавателей, а также для всех интересующихся историей и географией родного края.
Ономатолошки прилози XXI / гл. ред. А. Лома. — Београд, 2011. — 467 с.
Сборник «Ономатолошки прилози» издается Отделением языка и литературы
Сербской академии наук и искусств. 21-й том включает статьи, материалы и обзоры
литературы по южнославянской ономастике. Статья А. Ломы и С. Лома посвящена двум
среднебоснийским топонимам — Солун и Лабун и топографической динамике римской
Далмации, работа Б. Новаковича — топониму Острва Диоклеjе, упоминаемому в византийском источнике. В том же разделе опубликованы статьи И. Дмитриевича об одном
значении антропонимов Марко и Андрей в сербской устной традиции и возможном объяснении соотношения между историческим и эпическим Марком Кралевичем, а также
В. Поломаца о системе личных имен Крагуевца в первом десятилетии XXI в. Раздел
«Монографические исследования и материалы» включает материалы по ономастике
Липлянской области, опубликованные М. Букумирич, микротопонимии Прешевского
края, подготовленные Т. Трайкович, а также собрание названий рек и других гидронимов
бассейна р. Тимок Я. Динич.
Magda-Czekaj M. Wybrane typy słowotwórcze nazwisk okresu średniopolskiego
w ujęciu historyczno-społecznym / M. Magda-Czekaj. — Kraków : Wydawnictwo IJP
PAN, 2011. — 369 s.
Монография М. Магды-Чекай посвящена изменениям антропонимической системы (отдельных типов фамилий) средневековой Польши XVI–XVIII вв. в восьми
исторических регионах (Малая Польша, Великая Польша, Мазовия, Поморье, Силезия,
Юго-Восточные и Северо-Западные области, а также Вармия). Трехвековой процесс
формирования фамилий представляется через текстовые примеры, а также через факты,
свидетельствующие о вариативности форм, возникающей из-за отсутствия кодификации.
Книга состоит из двух частей: в первой (исторической) автор рассматривает проблемы
именования в период Средневековья, характеризуя общество и семью того времени; во
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
168
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
второй части проанализированы патронимические фамилии с формантами -ic(z), -owic(z),
-ewic(z), а также -ek, -(n)ik, -(cz)yk, -(cz)ak. Исследовательница отмечает постепенное
исчезновение первичной патронимической функции этих формантов и возникновение
новой — структурной (образование фамилий).
Poradnik Językowy. — 2011. — Nr 7.
Седьмой номер ежемесячного журнала «Справочник по языку», издаваемого под
редакцией проф. Станислава Дубиша Обществом культуры языка (Варшава, Польша)
целиком посвящен ономастике. В него, в частности, вошли статьи, в которых представлен обзор ономастических исследований в Польше: их история, современное состояние
и перспективы развития, — рассматриваемые как сами по себе, так и на фоне славянской ономастики (статьи Э. Вольнич-Павловской (E. Wolnicz-Pawłowska), Р. Мрозека
(R. Mrózek), А. Чесликовой (A. Cieślikowa) и М. Малец (M. Malec)). В. Децик-Земба
(W. Decyk-Zięba) рассматривает основные проблемы семантической классификации
польских географических названий, среди которых особое место занимает вопрос о производных от других топонимов, а также от антропонимов. Остальные несколько статей
номера относятся к антропонимике. М. Креса (M. Kresa) рассуждает о проблеме множественной мотивации фамилий, которая, по мнению автора, не может быть решена, если
речь идет о механизмах создания конкретных онимов, однако этот материал поддается
общей классификации, которая делает возможной его структурную характеристику.
Объектом анализа З. Абрамович (Z. Abramowicz) стали наименования еврейского населения в метриках XIX в. в Подлясье. Среди них наибольшее значение имело личное
имя, необходимость взять фамилию привела к образованию патронимических фамилий,
оттопонимических, фамилий, производных от названий профессий и прозвищ, а также
искусственных фамилий. К. Бандерович (K. Banderowicz) выявляет языковые особенности фамилий в Познани в период XVI–XVIII вв., свидетельствующие о древних этнических контактах в Великой Польше, «гибридности» ее этнического состава, а также
интерференциях польской и немецкой культуры.
Z zagadnień językoznawstwa słowiańskiego. Tom dedykowany Profesorowi Stefanowi Warchołowi / pod red. F. Czyżewskiego. — Lublin : Wyd-wo Uniw-tu Marii
Curie-Skłodowskiej, 2011. — 298 s. — (Rozprawy sławistyczne. 23).
23-й том издаваемой в Университете Марии Кюри-Склодовской (Люблин, Польша)
серии «Исследований по славистике», вышедший под титулом «Вопросы славянского
языкознания» посвящен главному редактору серии (инициировавшему ее издание), известному слависту Стефану Вархолу, отметившему в 2010 г. свое восьмидесятилетие.
В исследованиях по славистике самого юбиляра, наряду с диалектологией, важное место
занимает ономастика — это, среди прочего, изучение географических названий Любельщины и некоторых повятов келецкого и варшавского воеводств, изучение антропонимии
люблян XVII в., а также масштабное изучение славянской зоонимии. Неудивительно
поэтому, что в юбилейном сборнике бόльшая часть статей (22 из 25) ученых из Польши,
Сербии, Украины и России также посвящена ономастике, прежде всего антропонимии
и зоонимии. Есть и статьи, которые непосредственно обращены к ономастической проблематике в работах самого юбиляра (В. И. Супрун, Г. Б. Мадиева — «Развитие ономастической
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
169
теории в трудах профессора Стефана Вархола), а также… к анализу его имени и фамилии
(Г. Аркушин — «Западнопольские антропонимы с производящей основой Степан»; С. Гала
(S. Gala) — «Еще раз о вопросе ономастической омонимии»).
Объектами анализа в других статьях по антропонимике стали различные виды антропонимов: женские имена (М. Койдер (M. Kojder) — «Заметки о женском именнике
в грубешовском старостве (XVII и XVIII вв.»), деминутивы (А. Чесликова (A. Cieślikowa) — «Хронология и стандартизация уменьшительных имен»), псевдонимы (Ф. Чижевский (F. Czyżewski) — «Партизанские псевдонимы во влодавском округе, образованные
от отзоонимических апеллятивов»), прозвища (Э. Вольнич-Павловска (E. WolniczPawłowska) — «Momot, Szepiotka, Jękasz. Прозвища от недостатков речи»), фамилии
(М. Саевич (M. Sajewicz) — «Популярные фамилии на -uk, образованные от имен еврейского происхождения в гайновском повяте на Бялостокчине»; П. Злотковский (P. Złotkowski)
«К вопросу об образовании фамилий шляхты на Мазовше (Cietrzewkowie — Warzyńscy)»).
Обращает на себя внимание разноаспектность анализа кличек животных, демонстрируемая публикациями сборника: зоонимы рассматриваются с точки зрения их происхождения (М. Бёлик (M. Biolik) — «Имена людей как клички животных»; В. Купишевский
(W. Kupiszewski) — «Диалектные названия волов») и номинативных («имятворческих»)
возможностей (Е. Обара (J. Obara) — «Метафорическое использование названий животных в лексике социолекта»; М. Лесёв (M. Łesiów) — «Отзоонимические микротопонимы
на Любельщине»; И. Крюкова — «Рекламная зоонимия»). Статья Р. Мрозека (R. Mrózek)
«Ономастическая контекстуальность и специфика зоонимии» носит программный характер: автор обосновывает необходимость изучения зоонимов в диахронической перспективе, описания зоонимов как проприальной категории, а также расширения эмпирической
базы исследования, которая позволила бы выявить факторы, обусловливающие структурные и мотивационные особенности данной категории, которые большей частью прямо
или косвенно зависят от смыслоразличительных свойств антропонимов.
В нескольких публикациях представлены результаты исследования польской,
украинской и сербской микротопонимии: Э. Якус-Боркова (E. Jakus-Borkowa) — «Несколько замечаний об использовании лексем в польской ойконимии (на основе словаря
“Названия местности в Польше. Система и tergo”)»; М. Олейник (M. Olejnik) — «Историческая микротопонимия восточной Любельщины на примере урочищ бельского повята»; Д. Бучко — «Особенности номинации поселений на новозаселенной территории
(на материале ойконимии Миколаевщины)»; В. Николић — «Микротопоним Обраджа
в сербской ономастике как подтверждение существования старого забытого божества».
В фонетическом аспекте ономастический материал рассматривается в статьях
Н. Ананьевой — «Диалектные формы некоторых онимов в польских говорах (на примере окраинных говоров Двинска и близлежащих деревень, а также польского островного
говора в Сибири)» — и Я. Глушковской-Бабицкой (J. Głuszkowska-Babicka) «Реализация
носовых гласных в географических названиях юго-восточной Польши».
Особняком в ряду упомянутых работ располагается статья Э. Рудницкой-Фиры
(E. Rudnicka-Fira) «Аббревиатуры как номинативная модель в современной цивилизации
и названия кофеен (на примере силезского воеводства)». В ней речь идет о таком типе
эргонимов, которые образованы путем сокращения одного или обоих составляющих
исходное сочетание слов (имен): например, Interflora (inter- ‘интернациональный’ + flora),
Florpol (flora + Polska ‘Польша’), Andrex (Andrzej + -ex ‘экспорт’), A i B (владелец A. Balon).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
170
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
2012
Агеева Р. А. Как появились названия рек и озер: Популярная гидронимика /
Р. А. Агеева. — М. : АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2012. — 288 с.
В книге в научно-популярной форме рассказывается о значении и происхождении названий широко известных рек и озер (Москва, Яуза, Нева, Кама, Ильмень, Байкал и др.) и о том,
какую информацию для естественных наук, истории и культуры содержат гидронимы.
В первой главе обосновывается ценность изучения гидронимов и ставится вопрос
о том, какая информация для других наук может быть извлечена из названий рек и озер.
Во второй главе рассматриваются связи с естественными науками: с помощью гидронимии можно реконструировать былые ареалы обитания животных и растений, найти
места залегания полезных ископаемых и др. В третьей главе показано, как по данным
гидронимии можно проследить древние пути сообщения, определить этнический состав
населения на данной территории и т. д. Четвертая глава посвящена гидронимии Москвы
(приводится краткий гидронимический словарь) и Петербурга. В пятой главе рассказывается о культурно-мифологическом значении гидронимов.
Книга будет полезна как специалистам — лингвистам, историкам, краеведам, этнографам, географам, геологам, — так и самому широкому кругу читателей — всем, кто
интересуется тайнами гидронимов.
Гарагуля С. И. Языковая личность: индивид и его имя в иноязычной среде /
С. И. Гарагуля. — М. : Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2012. — 160 с.
Монография посвящена изучению личного имени как компонента общей языковой национально-специфической антропонимической системы и коммуникативного пространства
США. В работе исследуется функционирование имени в иноязычной среде с точки зрения
его прагматических возможностей в контексте микро- и макроистории и лингвокультуры его носителя — индивида как языковой личности. С одной стороны, американская
антропосистема является молодой и этапы ее эволюции отчетливо прослеживаются: она
создавалась переселенцами из разных стран, которые перенесли на новую культурную
почву именные модели и ассоциации, характерные для их лингвокультур. С другой стороны, она предстает как подсистема антропонимической англоязычной и европейской
традиции. В первой главе рассматривается языковая личность как носитель имени. Вторая
глава посвящена изучению проблемы антропонимической трансформации, приводящей
к созданию адаптированного или смененного имени (здесь рассматриваются имена иммигрантов, религиозные, сценические имена). В третьей главе анализируются средства
создания антропонимической идентичности литературно-художественного персонажа.
Именослов: история языка, история культуры / Ин-т славяноведения РАН,
Центр славяно-германских исслед. ; отв. ред. Ф. Б. Успенский. — М. : Русский фонд
содействия образованию и науке, 2012. — 408 с. (Тр. Центра славяно-германских
исслед. ; вып. 2).
Вниманию читателя предлагается второй сборник Центра славяно-германских исследований, составленный по материалам ежегодных круглых столов «Древняя Русь и германский мир в историко-филологической перспективе» и ряда докладов, обсуждавшихся
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
171
на семинаре Центра. Книга посвящена культуре Средних веков и раннего Нового времени
и включает четыре раздела. Первая часть «Именослов» содержит преимущественно статьи,
основанные на докладах по исторической семантике германских и древнерусских имен
собственных. Особое внимание уделяется традициям имянаречения в разных культурах
(статьи Б. А. Успенского «Из истории имянаречения: запрет на повторение имени отца при
наименовании ребенка»; И. А. Кравченко «Наречение христианским именем в Исландии
XI–XIV вв.»). Второй раздел «История языка. История культуры» включает основанные
на лингвистических данных исследования историко-культурной проблематики. Статьи
посвящены средневековой агиографии (Г. Нимейер — «Происхождения “Жития св. Виллехарда”») и историографии (Д. С. Николаев — «Легенда о призвании варягов и проблема
легитимности власти в средневековой историографии»), текстовым формулам и обрядам
заключения договоров (Е. А. Мельникова — «Заложники и клятвы: процедура заключения
договоров с норманнами»). Третий раздел «Тексты и комментарии» содержит переводы
двух текстов-источников («Житие св. Римберта» и «Прядь об Эйндриди и Эрлинге»)
и комментарии к ним. В четвертой части книги «Рецензии» опубликована рецензия
П. В. Петрухина на книгу латвийских ученых И. Иванова и А. Кузнецова «Смоленскорижские акты: XIII в. — первая половина XIV в.: Документы комплекса Moskowitica —
Ruthenica об отношениях Смоленска и Риги» (Рига, 2009).
Комова Т. А., Гарагуля С. И. Имя личное в англоязычном культурно-историческом пространстве : учеб. пособие / Т. А. Комова, С. И. Гарагуля. — М. : Книжный
дом «ЛИБРОКОМ», 2012. — 160 с.
Учебное пособие представляет один из разделов курса по лингвокультурологии
и лексикологии английского языка. В центре внимания авторов — английское личное
имя с точки зрения формоизменения и использования в диахроническом и синхроническом аспектах. Книга состоит из четырех глав: «Антропонимы как составная часть
лексико-грамматического класса имен существительных»; «Англоязычная антропонимия
в контексте современных общелингвистических исследований»; «Личное имя в истории
и культуре Великобритании и США» (здесь рассматривается история имен начиная
с древнеанглийского периода и до наших дней); «Личное имя в контексте литературнохудожественного произведения». Авторами приводятся задания и вопросы, целью которых является расширение кругозора читателей, мотивация их собственных разысканий
в работе со словарями и чтении художественной литературы.
Для студентов и аспирантов филологических специальностей, преподавателей вузов
и колледжей.
Леонович О. А. Введение в англоязычную ономастику : учеб. пособие / О. А. Леонович. — М. : Книжный дом «Университет», 2012. — 250 с.
Учебное пособие посвящено проблемам изучения английских имен собственных,
выявлению специфики англоязычной онимической лексики. Несмотря на значимость этого
разряда лексики для изучающих английский язык, ей уделяется недостаточно внимания
в теоретических и практических курсах языка. Данное пособие, призванное восполнить
этот пробел, рассчитано на студентов (бакалавриат и магистратура) и преподавателей
лингвистических вузов и факультетов иностранных языков.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
172
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Отин Е. С. Гидронимия Северного Приазовья / Е. С. Отин. — Донецк : ЮгоВосток, 2012. — 178 с.
Книга представляет собой обновленное и расширенное переиздание «Каталога рек
Северного Приазовья», хорошо известного восточнославянским ономатологам. Материалом послужили данные карт и прочих картографических изданий (в том числе редчайших
рукописных) XVIII–XX вв., изданий по истории, исторической географии и геологии
Донбасса и Северного Приазовья (более 300 именований), а также материалы анкетного
опроса жителей и полевые записи гидронимов, сделанные участниками диалектологотопопонимических экспедиций Донецкого университета 1963–1972 гг., работой которых
руководил автор.
В каталоге представлены названия всех известных автору линейных гидрообъектов
описываемого региона. Гидронимы подаются в порядке их расположения на северном
побережье Азовского моря — от реки Морской Чулек в Таганрогском заливе до Сиваша.
По отношению к каждому названию приводятся все его варианты, сведения об одноименных населенных пунктах и прочих объектах, характеризуются объекты микробассейна. Все
сведения точно паспортизированы и при необходимости сопровождены комментариями.
В издание включены список источников (с указанием сокращений), указатель вариантов гидронимов и список литературы по гидронимии Северного Приазовья.
Исчерпывающий каталог будет несомненно полезен как для лингвистов-ономатологов,
так и для географов, историков и краеведов.
Студiï з ономастики та етимологiï. 2011–2012 / вiдп. ред. О. П. Карпенко,
В. П. Шульгач. — Киïв, 2012. — 352 с.
Сборник, изданный к восьмидесятилетию известного украинского ономаста Ирины
Михайловны Железняк, состоит из трех разделов: «Ономастика» (1), в котором представлено наибольшее число статей, «Этимология» (2), а также «Обзоры и рецензии»
(3), — издание завершает библиография научных работ юбиляра. В первом разделе объединены статьи русских, украинских, польских, чешских, литовских и немецких ученых,
посвященные историко-этимологическому анализу украинских топонимов (главным
образом гидронимов), а также антропонимов, принадлежащих разным языкам (помимо
украинского, праславянскому, древнерусскому, польскому и литовскому). В нескольких
статьях представлены материалы для ономастических словарей: В. В. Лучик — «Этюды
из “Краткого этимологического словаря топонимов Украины”», В. О. Яций — «Материалы к историко-этимологическому словарю ойконимов Львовщины», Р. И. Осташ,
Л. Р. Осташ — «Украинские личные имена XVII в. как объект лексикографии. 15
(Овдεй — Олε(с)ко)», И. Д. Скорук — «Словарь прозвищ г. Луцка: принципы составления». В третьем разделе публикуются рецензии на монографии и словари по ономастике,
изданные на Украине, в России, Белоруссии и Болгарии.
Сводный словарь личных имен народов Северного Кавказа / отв. ред. проф.
Р. Ю. Намитокова. — М. : Флинта : Наука, 2012. — 584 с.
Словарь содержит списки личных имен, функционирующих в языках северокавказских этносов, представленных компактно на Кавказе, и сводный раздел совпадающей
части национальных именников. Словарь, изданный на русском языке, который является
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
173
культурным феноменом, интегрирующим и объединяющим в единое целое северокавказское сообщество, является попыткой нормализации написания общих имен разных
этносов и способствует росту толерантности в условиях межкультурной коммуникации.
Для филологов, историков, социологов, аспирантов и студентов гуманитарных факультетов, для работников загсов, паспортных столов и других госучреждений, а также
широкого круга читателей.
Шахоўская С. У. Беларуская анамастычная лексікаграфія: фарміраванне,
сучасны стан, вектары развіцця. — Мінск : ААТ «Красная звезда», 2012. — 258 с.
В монографии впервые в белорусском языкознании проведено комплексное исследование белорусских антропонимических и топонимических словарей. В первом разделе рассматриваются состояние, направления и проблемы белорусской лексикографии.
Во втором разделе определены границы и черты основных периодов развития белорусской
ономастической лексикографии. Третий раздел посвящен выявлению основных структурных особенностей белорусских ономастических словарей. Типология белорусских
ономастических словарей в зависимости от объекта лексикографического описания
и особенностей структуры словаря разрабатывается в четвертом разделе. В пятом разделе
освещены перспективы развития белорусской ономастической лексикографии (в частности, предлагается проект электронного сводного словника белорусской гидронимической
лексики). В приложении приводятся сведения о степени лексикографического описания
разных разрядов топонимов (микротопонимов, лимнонимов, гелонимов и др.) по административным районам.
Язык и прошлое народа : сб. науч. статей памяти проф. А. К. Матвеева / отв.
ред. проф. М. Э. Рут. — Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2012. — 514 с.
В сборнике, посвященном памяти члена-корреспондента РАН, заслуженного деятеля
науки РФ, профессора Александра Константиновича Матвеева (1926–2010), опубликованы
работы его коллег и учеников. Статьи объединены в несколько разделов, представляющих
основные направления научных изысканий А. К. Матвеева и вместе с тем отражающих
широту и разнообразие его научных интересов: «Ономатология» (1), «Этимология» (2),
«Финно-угроведение» (3) и «Varia» (4). Им предшествует очерк научной и педагогической деятельности А. К. Матвеева, в котором прослеживается путь его становления как
неутомимого исследователя и знатока субстратной топонимии Русского Севера, основателя Уральской топонимической школы. Завершает книгу впервые публикуемый полный
перечень его научных трудов.
В первом разделе большинство статей посвящено анализу топонимии в самых разных аспектах: с точки зрения структуры (И. Т. Вепрева, Л. Н. Мазур — «О проявлении
аналитизма в русской топонимии Среднего Урала: норма и узус»), этимологии (Н. В. Кабинина — «Антропонимы финно-угорского происхождения в топонимии Архангельского
Поморья»; О. Т. Молчанова — «Следы финно-угорского присутствия в топонимии Горного
Алтая»; И. И. Муллонен — «География на службе топонимики: две прибалтийско-финские
топоосновы с “боковой” семантикой»; Е. Н. Полякова — «Еще раз о гидрониме Кама»),
функционирования в разговорной речи (М. Э. Рут — «Официальное и неофициальное
в городском ономастическом пространстве»), фольклорных и поэтических текстах
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
174
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
(Р. А. Агеева — «Смоленский этнографический сборник» В. Н. Добровольского как источник исследования топонимии в фольклоре»; Н. А. Купина — «Приметы “Большого
Урала” в поэтических текстах ХХ века»), лексикографического описания (Е. Э. Иванова —
«О структуре словарной статьи в “маршрутном” топонимическом словаре»; Н. М. Ивашова — «Типы топонимических словарей по объему словника»). Еще одна статья, в которой
также уделяется внимание происхождению имен собственных, и в том числе топонимов,
оказалась помещена во втором разделе: А. Е. Аникин — «Лексикологические заметки:
Пай-Хой и Камень. Небесный Лабаз».
В нескольких публикациях географические названия рассматриваются сквозь призму их деривационных возможностей — участия в «ономастической» и «апеллятивной»
номинации: О. А. Михайлова — «Рефлексы топонимии в городском ономастиконе»;
В. Л. Васильев — «К истокам сравнения как в камский мох»; Е. Л. Березович — «Местные
топонимы в свете деривационной и фразеологической семантики. Аналогичным образом в статье Л. А. Феоктистовой исследуется деривационная семантика личного имени
(на материале апеллятивных дериватов имени в русском и польском языках).
В статье М. В. Голомидовой обобщается накопленный уральскими учеными опыт
экспериментальных исследований в топонимии.
Другие публикации первого раздела посвящены анализу антропонимов (В. И. Супрун — «Традиции имянаречения в заволжских немецких колониях в конце ХIХ — начале
ХХ века»), теонимов (Н. И. Зубов — «Египетско-славянские Феост-Сварог, СолнцеДажьбог, египетские пирамиды-житницы и славянский огонь-сварожич»), а также
названий художественных картин (О. С. Смирнова — «К вопросу о некоторых моделях
номинации в артионимии»).
Albaladejo Vivero M. Léxico de topónimos y etnónimos del Noroeste de la Península
Ibérica en la Antigüedad / М. Albaladejo Vivero. Madrid, 2012. — 224 p.
Словарь античных топонимов и этнонимов северо-запада Иберийского полуострова
содержит сведения по древнейшей ономастике этого региона. Материалы для словаря
извлекались из текстов (прежде всего сочинений римских историков и географов, таких
как Страбон, Аппиан, а также римских итинерариев), эпиграфики и нумизматических
источников. Каждая словарная статья снабжена необходимым справочным и научным
аппаратом. В конце книги помещено картографическое приложение.
Afeltowicz B. Nazwy miejscowe byłego powiatu łobeskiego / B. Afeltowicz. — Szczecin :
Wyd-wo Nauk. Uniw. Szczeciń., 2012. — 257 s. — (Rozprawy i studia. T. (DCCCLXX) 796).
Работа вписывается в цикл поморских топономастических монографий, объектом
изучения которых является ономастикон отдельных повятов Гданьского, Центрального
или Западного Поморья. Исследование охватывает географические названия с территории
лобеского повята 1945–1954 гг. Приводятся более 700 наименований населенных пунктов, в том числе самые новые славянские названия, а также немецкие и послевоенные
польские, присвоенные Комиссией по географическим названиям. Материал подвергнут
этимолого-семантическому и структурно-грамматическому анализу. Также оговариваются
способы замещения славянских ойконимов, осуществленные канцелярскими служащими,
и способы полонизации немецких названий и их адаптации к польской ономастической
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
175
системе, которые имели место при присоединении земель Западного Поморья к Польше.
Таким образом представлены отдельные этапы развития ономастического корпуса и его
внутренней эволюции на протяжении нескольких столетий.
Ainiala T., Saarelma M., Sjöblom P. Name in Focus. An introduction to Finnish
Onomastics / T. Ainiala, M. Saarelma, P. Sjöblom. — Helsinki : Finnish Literature Society,
2012. — 287 p.
Книга Т. Аиниалы, М. Саарелмы и П. Шёблом «Имя в фокусе. Введение в финскую ономастику» представляет собой перевод на английский язык финского издания
(Ainiala T., Saarelma M., Sjöblom P. Nimistöntutkimuksen perusteet. Helsinki : Suomalaisen
Kirjallisuuden Seura, 2008). Хотя название работы отсылает прежде всего к финскому
ономастикону (представленному в современном и историческом аспектах), авторы подробно рассматривают и общетеоретические вопросы ономастики. В частности, первая
глава посвящена теоретическим предпосылкам изучения имени собственного (значению,
функционированию, типологии и т. п.), а вторая глава — общему описанию финского
ономастического материала, традиций и тенденций в его изучении. Теоретическим введением сопровождаются также последующие главы об отдельных разрядах собственных
имен. Третья глава посвящена многоаспектному изучению топонимии (от структурнотипологического до функционального), широта авторского подхода проявляется, например, в особом внимании к городской топонимии, как официальной, так и неофициальной.
В четвертой главе рассматриваются антропонимы, причем собственно к финской антропонимике авторы переходят после общего обзора антропонимических систем (включая
африканские и азиатские) и развития антропонимической системы в европейской культуре.
Пятая глава начинается характерным разделом «Используют ли животные имя?», в ней
рассматриваются зоонимы. Шестую главу авторы отводят «коммерческим» именам, т. е.
названиям фирм и компаний, брендам, торговым маркам и т. п.; в главе затрагиваются как
лингвистические, так и экстралингвистические вопросы, например правовые. Седьмая
глава посвящена вопросам литературной ономастики, отдельно рассматривается вопрос
о переводе имен в художественном тексте.
Cizer L. D. Toponimia judeţului Tulcea: consideraţii sincronice şi diacronice /
L. D. Cizer. — Iaşi, 2012. — 307 p.
Издание посвящено современной топонимии жудеца Тулча (восточная Румыния).
Рассматривая как макротопонимические (названия рек и городов), так и микротопонимические данные (названия рек, долин, холмов, курганов, сельскохозяйственных угодий),
автор исследует их в двух аспектах: деривационном лексико-семантическом и историкоэтимологическом.
Czerwiński P. Formy rosyjskich imion własnych i ich użycie. Formacje potoczne
i niektóre ich pochodne / P. Czerwiński. — Katowice : Wyd-wo UŚ, 2012. — 204 s.
В работе на обширном языковом материале рассматриваются возможные неофициальные формы русских собственных имен, описываются их стилистические особенности и способы функционирования. Выделяются возможные виды и типы основ
с точки зрения частотности и регулярности, приводится классификация основных
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
176
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
и некоторых периферийных форм производных в структурном и функциональном аспектах. Автор старается ответить на вопрос о зависимости между строением исходного (производящего) слова, его использованием и возможностью создания отдельных его форм.
Также описываются суффиксальные образования с учетом их роли в коммуникативном
процессе, эмотивный компонент, привносимый отдельными суффиксами. Предлагаемая
типология строится на отношении субъекта-номинатора к коммуникативной среде и
к объекту, называемому данной формой имени. В приложении представлен список наиболее регулярных имен собственных с их основными производными, а также перечень
суффиксов, участвующих в создании неофициальных форм имени. Представлено также
несколько словообразовательных гнезд, которые составляют имена собственные вместе
с их производными.
Fossat G. Les noms de l’eau en Vaucluse: toponymie et hydronymie / G. Fossat. —
Paris, 2012. — 164 p.
Гидронимия Воклюза (департамент на юге Франции в регионе Прованс — Альпы — Лазурный Берег) до сих пор не была предметом обобщающего анализа. Настоящее
издание восполняет этот пробел. Книга разделена на три части. Первая содержит более
200 словарных статей, включающих историко-этимологическую информацию о местных
потамонимах. Во второй части предлагается классификация потамонимов по этимологическому принципу, при этом обнаруживается, что большая часть названий является
французской либо окситанской, значительная часть потамонимов относится к доримскому
периоду, собственно же римских названий всего два. Третья часть монографии содержит
исследование названий периферийных водных объектов (ручьев, болот, мест соединения
рек, речных каскадов и пр.).
Gelling M. The place-names of Shropshire, 6. The hundreds of Brimstree and Bradford
South / M. Gelling. — Nottingham : English Place-Name Society, 2012. — XXVI + 241 s.
«Топонимы Шропшира, 6. Сотни Бримстри и Брэдфорд Саут» — очередной, 88-й
том серии английских региональных топонимических словарей («English Place-Name
Survey»), издаваемых Английским топонимическим обществом. Начало серии было положено в 1924 г., с тех пор выпущены тома по большинству графств Англии1. Этот том
продолжает топонимический словарь по Шропширу, западному графству на границе
с Уэльсом. Первые пять томов этого словаря были написаны известной ученой Маргарет
Геллинг, которая скончалась в 2009 г., и вышедший сейчас в свет шестой том основан
на собранном и отчасти проанализированном ею материале.
Grassi G. F. Semitic onomastics from Dura Europos. The names in greek script and
from latin epigraphs / G. F. Grassi. — Padova : Sargon, 2012. — 343 p.
Исследование посвящено языковым контактам в Сирии эпохи римского владычества.
На примере города Дура-Европос, крепости на Евфрате вблизи современного Калат-эсСалихия, автор показывает, как взаимодействовали в этом регионе индоевропейские
1
Подробнее об этой серии и об Английском топонимическом обществе см. в публикации
В. В. Алпатова в настоящем издании (с. 112–131).
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Книжная полка
177
и семитские языки и как их взаимодействие отразилось в местной ономастике, прежде
всего антропонимии. В работе обсуждаются вопросы этимологии, источниковедения
древнейшей семитской ономастики региона, а также специфика этнических контактов
(в частности, принципы именования детей в смешанных греко-семитских семьях).
Martin M. Nommer pour exister : l’exemple du pseudonyme sur Internet / M. Martin. — Paris, 2012. — 220 p.
Исследование Марсьен Мартен посвящено феномену псевдонимов в современной
интернет-коммуникации. Книга состоит из трех частей. В первой обсуждаются общие
проблемы ономастической номинации, в том числе в контексте дихотомии nomen
verum — nomen falsum. Во второй части с позиций лингвистики и социологии исследуется функционирование псевдонимов в электронных адресах, приводятся результаты
анкетирования и своеобразного эксперимента по конструированию электронного
адреса в Интернете, обсуждаются вопросы создания интернет-псевдонимов в связи
с проблемой личного пространства в общественной виртуальной сети. Третья часть
посвящена публичной интернет-коммуникации (ник-неймы на форумах, в блогах,
а также в комментариях на сайтах онлайн-изданий) и изучению корпусов подобных
интернет-псевдонимов.
Onomastics goes business. Role and relevance of brand, company and other names in
economic contexts / H. Wochele, J. Kuhn, M. Stegu (Hrsg.). — Seiten : Erscheinungsjahr,
2012.
В сборник вошли статьи на разных языках, которые основаны на материалах докладов, прочитанных на международном симпозиуме «Имена в экономике» (15–15 июня
2007 г., Вена, Австрия) или написаны «по следам» имевших на нем место дискуссий.
Сборник состоит из четырех разделов: после разнообразных исследований общего характера (1) следуют статьи о происхождении и структуре фирменных названий (2), а также
фирменных названиях в диахроническом аспекте, отдельный раздел (4) составляют
тематически разрозненные публикации.
Searle W. G. Onomasticon Anglo-Saxonicum: a list of Anglo-Saxon proper names
from the time of Beda to that of King John / W. G. Searle. — Cambridge, 2012. — 662 p.
Впервые изданная в 1897 г., эта классическая работа содержит перечень древнейших
англо-саксонских антропонимов. В предисловии дается очерк англо-саксонской антропонимии, предлагается ее типология, обсуждаются источниковедческие проблемы. Сама
книга разделена на две части. В первой приводятся имена, извлеченные из исторических
источников и хартий англо-саксонского периода, во второй — англо-саксонские имена,
встречающиеся в более поздних источниках.
Siwiec A. Nazwy własne obiektów handlowo-usługowych w przestrzeni miasta /
A. Siwiec. — Lublin : Wydawnicto UMCS, 2012. – 231 s.
Монография Адама Сивца посвящена динамическим изменениям ономастикона современного города. Во вступительной части книги затрагиваются основные теоретические,
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
178
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
терминологические и методологические аспекты ономастической науки. Имена собственные рассматриваются в контексте акта номинации и акта коммуникации.
Предметом особого внимания автора становятся наименования экономически значимых объектов — фирм, магазинов и учреждений сферы услуг современной Польши.
Исследователь обращается к анализу функционирования торговых имен в пространстве
города как текста культуры, рассматривает особенности процесса торговой номинации
в идеологизированном и коммерционализированном обществе, а также специфику наименований в зависимости от типов пространства и соотношения различных объектов
в городе. Польские модели торговой номинации описываются также на фоне немецких
и английских наименований фирм автомобильного сервиса. В заключительной главе книги
представлен комплексный анализ названий фирм и учреждений сферы услуг в г. Люблин.
Связывая результаты чисто лингвистического исследования с процессами, происходящими в массовой культуре, рекламе, маркетинге, коммуникации и социальном
пространстве, А. Сивец обозначает новые перспективы описания имен собственных.
Принятая в монографии многоаспектная концепция изучения имен собственных наглядно
демонстрирует, с одной стороны, сложность анализа процесса номинации и его результатов, а с другой — возможность его дифференцированного и комплексного описания.
Аннотации подготовили: В. В. Алпатов, Е. Д. Бондаренко, С. О. Горяев, Ю. А. Кривощапова,
А. А. Макарова, К. В. Пьянкова, М. Э. Рут, Д. В. Спиридонов, О. А. Теуш, Л. А. Феоктистова.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НОВЫЕ ДИССЕРТАЦИИ
811.161.1’373.22 + 811.161.1’28 +
+ 811.511.1’373.22 + 811.511.115’373.22
И. И. Муллонен
Институт языка, литературы
и истории КарНЦ РАН
(Петрозаводск)
mullonen@sampo.ru
НОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПО ГИДРОНИМИИ БЕЛОЗЕРЬЯ
Отзыв на: Макарова А. А. Русская озерная гидронимия Белозерья:
системно-функциональный аспект : дис. … канд. филол. наук / Урал. федер.
ун-т. — Екатеринбург, 2012. — 763 c.
В отзыве на диссертационное исследование А. А. Макаровой положительно
оценивается проведение всестороннего (фонетического, структурно-словообразовательного, семантического) анализа озерной гидронимии Белозерья —
региона активного и длительного по времени русско-финно-угорского этнического
и языкового контактирования — с выходом на новые этимологии и реконструкцию
исторической лингвоэтнической карты узлового для Русского Севера региона
Белозерья. Анализируются также разработанные в диссертации принципы
лексикографического представления озерной гидронимии, которые апробированы
в «Словаре озерной гидронимии Белозерья», включающем 2 500 статей, в которых
лексикографически описано около 4 500 гидронимов.
К л ю ч е в ы е с л о в а: русский язык, русские говоры, финно-угорские
языки, вепсский язык, топонимия, гидронимия, лимнонимия, Белозерье, финноугорский субстрат, контактология, лингвогеография, лексикография.
Диссертация А. A. Макаровой продолжает ряд исследований Уральской топонимической школы, посвященных топонимии Русского Севера. При этом значительные
результаты исследовательской работы данной школы как в разработке методики ономастического исследования, так и в решении конкретных задач позволили диссертанту
реализовать в работе системный подход, сочетающий методики системно-этимологического и системно-функционального анализа топонимии, чем обусловлена актуальность
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
180
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
предпринятого исследования. Научная новизна проведенного исследования напрямую
увязывается с его актуальностью: впервые осуществлено системное лексикографическое
описание заданного класса топонимов — озерной гидронимии Белозерья и проведено его
всестороннее (фонетическое, структурно-словообразовательное, семантическое) исследование с выходом на новые этимологии и реконструкцию исторической лингвоэтнической
карты узлового для Русского Севера региона Белозерья. При этом работа выполнена
на обширном (12 700 единиц хранения) достоверном полевом материале, в значительной
степени впервые введенном в научный оборот. Применение же целого комплекса методов
ономастического, ареально-типологического, лингвогеографического, этимологического,
мотивационного анализа обеспечило достоверность полученных результатов.
Работа вносит теоретический вклад в разработку принципов комплексного лексикографического описания региональной топонимии, в выявление фонетических, структурнословообразовательных и семантических критериев дистрибуции разных этноязыковых
пластов топонимии заданного региона. Теоретические наработки данного исследования
найдут применение и за пределами собственно топономастики, в частности, в разработке
теории лексикографии, этнолингвистики, этимологии.
Результаты исследования будут востребованы в практике вузовского преподавания
целого ряда курсов, а также в исследовательской, лексикографической работе по топонимии Русского Севера и смежных финно-угорских территорий, в создании электронных
топонимических ресурсов.
Работа включает в себя два раздела, при этом каждый из них может быть представлен в качестве самостоятельного диссертационного исследования. В первом разделе,
состоящем из трех глав, предлагается системно-функциональное исследование озерных
гидронимов Белозерья. Первая глава посвящена фонетическому облику белозерской
озерной гидронимии. В ней преследуется цель установить фонетические соответствия
между разными реализациями одной основы в топонимии как русского, так и субстратного происхождения. В ходе проведенного исследования выявлен ряд фонетических
альтернаций, имеющих прибалтийско-финские (финно-угорские) истоки, доказано, что
некоторые из них отражают фонетические процессы, происходящие в русском языке,
а также связаны с адаптацией субстратной топонимии русским языком. В результате
удалось внести коррективы в этимологическую интерпретацию некоторых топооснов,
приблизиться к пониманию контактных процессов в Белозерье и выделить некоторые
этноязыковые зоны.
Описанные фонетические процессы носят сложный комплексный характер, поэтому не всегда удается уловить их последовательность и интерпретировать бесспорную
языковую принадлежность. Предложенный в работе формальный алфавитный порядок
подачи альтернаций не всегда дает четкое представление об этимологически исходном
звуке. В некоторых случаях в один ряд объединены, как представляется, этимологически
разные топоосновы: Лахта (вепс. laht ‘залив’) и Лухтозеро (вепс. luht ‘заливной покос;
лужа’) или Лендозеро и Линдозеро, Андома и Яндозеро. Есть претензии к отдельным
этимологиям, к примеру, приведенный на стр. 41 ряд белоз. Базегское (с вариантом
Вадоозеро) и вытегор. Вадоозеро, а также, видимо, и белоз. Бадожник (с. 42) с точки
зрения фонетического облика естественно возводить к старому вепсскому термину *vadag
(фин., карел. vataja) ‘сырая низина, используемая под покос’ (см. доводы в: [Муллонен,
1994, 63–65]). Впрочем, высказанные претензии естественны, поскольку фонетическая
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новые диссертации
181
сторона белозерской гидронимии исключительно сложна, о чем свидетельствуют многочисленные попытки приблизиться к ее интерпретации в предшествующих топонимических исследованиях. Предпринятое исследование, сильной стороной которого является
достоверность материала, безусловно, шаг вперед в решении этой многотрудной задачи.
Отдельно следует отметить перспективные в контексте реконструкции этноязыковой
истории региона результаты по районированию, в частности, выделение зоны вокруг оз.
Воже, выявление саамского (правильнее, видимо, говорить об «условно саамском» или
«парасаамском») наследия в западном Белозерье.
Во второй главе рассмотрены структурно-словообразовательные типы озерных
гидронимов и выявлены наиболее продуктивные модели топонимообразования. Как
и в целом на обширных пространствах Русского Севера, имеющих прибалтийскофинский субстрат в языке и культуре, самым продуктивным типом являются полукальки.
Подтверждаются и выводы, сделанные на основе исследования топонимов смежных
территорий, о суффиксации как способе адаптации, а также о наборе суффиксов, в целом
едином на Русском Севере. Корректно исполнено разграничение случаев использования
суффиксов как топонимообразующих от случаев бытования в топонимии апеллятивных
суффиксальных производных. В главе представлены существенные с позиций лингвогеографии и этноязыковой истории выводы и наблюдения об ареальной дистрибуции
моделей, например, об отсутствии детерминанта -сара на юго-востоке исследуемой
территории, где отмечаются саамские признаки в топонимии. Перспективно наблюдение
о соотносимости условно саамского форманта -Vc и вепсского -Vč, хотя оно и требует
дальнейшего исследования.
В то же время некоторые субстратные лимнонимы, выделенные как суффиксальные
образования, в действительности могут и не быть таковыми, а суффикс восходит к апеллятивному уровню (Варгас (c. 64) — см. о терминологическом происхождении в работе
Я. Саарикиви [Saarikivi, 2006, 77–78]; Пурас и Пурос, Мятасозеро (с. 65), — ср. вепс. mätaz
‘холм, горка’). Истоки суффикса -жа (с. 67) не обязательно искать в саамском языке, в нем
допустимо видеть прибалтийско-финский (вепсский) диминутивный суффикс -ine/-iže.
Хотя предложение возводить формант -ло(во) к прибалтийско-финскому ойконимному
суффиксу -la нельзя полностью отвергать, все-таки стоит обратить внимание на то, что
данная прибалтийско-финская модель является достаточно западной и не достигает
в Белозерье даже восточных окраин современной вепсской территории.
В двух топонимах выделен формант -т как прибалтийско-финский показатель множественного числа (с. 60). Однако в действительности в Лаптозеро элемент -т является
частью вепсской основы (lapt < *lappeδa ‘боковой’), а в Ярбутозеро присутствует вепсский
диминутивный суффикс -ut (вепс. järvut ‘озерко’). Он же, кстати, выделяется в целом ряде
вепсских гидронимов с детерминантом -gärvut ‘озерко’, приведенных на с. 70. В ряду
сложных лимнонимов, проникших из прибалтийско-финских (финно-угорских) источников в русское употребление, интерпретация которых в целом не вызывает возражения,
обращу внимание на вытегорский топоним Перзакишка, который может быть сопоставлен
с вепсским оригиналом Perzakišt с коллективным суффиксом -išt (perzak ‘зад, задний’, т. е.
Зады), а также на русские истоки каргопольского Портомой (распространенная модель
для называния мест полоскания белья). Возможно, здесь же Кортомой (описка? стр. 75).
В обширной третьей главе выявляются и анализируются семантические группы
лимнонимов Белозерья — как русских, так и финно-угорских. Семантические группы
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
182
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
формируются на основе значения исходного апеллятива. По возможности учитывается
также мотивация и денотативные особенности топонимии, что, безусловно, увеличивает
достоверность анализа и выводов.
На основе проведенного анализа автор приходит к выводу о том, что наиболее
продуктивные семантические типы озерной гидронимии в целом едины для русских
и прибалтийско-финских названий. Хотелось бы в этой связи видеть более четко сформулированный вывод о причинах такого единства (топонимическая универсалия, связанная
с природной средой и экономическими условиями жизни, контактирование, сопровождавшееся двуязычием, языковой меной, и т. д.).
Глава содержит много ценных наблюдений и выводов более частного характера,
в том числе о маршрутном видении, метафорических средствах описания, специфических прибалтийско-финских семантических маркерах, ареальной дистрибуции русских
и субстратных обозначений плотвы или отсутствии в субстратной топонимии «карасьих»
и «щучьих» озер, и др.
В качестве частных замечаний отмечу увлеченность саамскими этимологиями. Вытегорский микротопоним Соборонда, восходит, конечно, к широко бытующей вепсской
лексеме sobarand ‘место на берегу, где обычно полощут белье’, а появление о на месте
исходного вепсского а в -rand может быть вызвано воздействием о первого ударного слога.
Точно также нет необходимости искать саамский этимон для белозерского термина похта,
который в принципе фонетически и семантически без особых проблем возводится к прибалтийско-финскому pehku ‘гнилой, трухлявый’; Pehk- — типовая топооснова в вепсских
названиях болот [см., например: Захарова, 2012, 187–188]. Складывается впечатление,
что в некоторых случаях автор идет вслед за народноэтимологической интерпретацией,
которая основывается на внешнем сходстве топоосновы со знакомым словом: в Пяжозеро,
возведенном к вепс. pä ‘голова’, остается без внятного объяснения конечный согласный
топоосновы -ж- (при этом приб.-фин. pä, вопреки предположению автора, не составляет этимологического единства с глаголом päzda); топоним Немецкое озеро сопоставим,
скорее, с вепским ландшафтным термином nem, nemak ‘мыс’, т. е. «Мысовое озеро» (эта
парадигма хорошо известна в топонимии Карелии). Впрочем, замечания к прибалтийскофинским этимологиям, вызванные исключительной сложностью интерпретируемого
многослойного материала, не меняют общей безусловно положительной оценки главы.
Автору удается реконструировать фрагмент представлений об озере в языковом сознании
местного населения. Ценность данной главы и в выводах ареального характера о членении Белозерья на прибалтийско-финско-саамский северо-запад и имеющий некие другие
финно-угорские истоки юго-восток. Следует поддержать автора в выводах о дискуссионности так называемых белозерских саамов. Достоверны также выводы о раннем русском
освоении территории юго-восточного Белозерья.
Во втором разделе диссертации, пожалуй, впервые в отечественной научной практике
предложен развернутый обзор топонимических словарей и проведена их классификация.
Рассмотрены основные проблемы, возникающие при создании толкового топонимического
словаря, предложены некоторые способы их решения.
Автором разработаны принципы системно-функционального лексикографического представления озерной гидронимии Белозерья (упор сделан на системность
и интегральность описания), предложено описание состава и структуры словаря, а также структуры словарной статьи. Каждая позиция тщательно прописана и обоснована.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новые диссертации
183
Предложенные принципы апробированы в «Словаре озерной гидронимии Белозерья»,
приложенном к работе и включающем 2 500 статей, в которых лексикографически описано около 4 500 гидронимов. Словарь обладает самостоятельной ценностью как хорошо
структурированный и многопланово описанный, достоверный свод названий, и, безусловно, заслуживает публикации. При доработке рукописи, однако, следует обратить
внимание на ряд этимологических справок, в частности, те, которые сделаны с опорой
на этимологические разыскания А. Кузнецова.
В заключении хотелось бы отметить еще раз, что исследованию присуща научная
основательность и достоверность. Оно продвигает вперед развитие ономастической науки в целом и исследование топонимии Русского Севера в частности.
Захарова Е. В. Субстратные географические термины в топонимии Восточного Обонежья // Тр.
Карел. науч. центра РАН. 2012. № 4. Сер. «Гуманитар. исследования». Вып. 3. С. 185–190.
Муллонен И. И. Очерки вепсской топонимии. СПб. : Наука, 1994.
Saarikivi J. On the Uralic Substrate Toponymy of Arkhangelsk Region: Problems of Research Methodology
and Ethnohistorical Interpretation // Onomastica Uralica 4: Borrowing of Place Names in the Uralian Languages / ed. by R. L. Pitkänen; J. Saarikivi. Debrecen ; Helsinki : [s. n.], 2007. P. 45–109.
Рукопись поступила в редакцию 20.02.2013 г.
I. I. Mullonen
Institute of Language, Literature and History, Karelian Research Centre,
Russian Academy of Sciences (Petrozavodsk, Russia)
mullonen@sampo.ru
A NEW RESEARCH ON BELOZERYE HYDRONYMY
Review of: Makarova, A. A. (2012). Russian Lake Names of Belozerye: Systemic and
Functional Aspects (Unpublished doctoral thesis). Ekaterinburg: Ural Federal University.
The review of A. A. Makarova’s dissertation gives a positive evaluation of the comprehensive (phonetic, semantic, structural and derivational) research of the lake hydronymy
of Belozerye, the region of long and active ethnic and linguistic contacts between the Russian
and Finno-Ugric peoples, suggesting new etymologies and a reconstruction of the historical
ethnolinguistic map of the key area of the Russian North. The author also analyzes the principles
of lexicographic presentation of lake hydronymy, applied by A. A. Makarova in her Dictionary
of Belozerye Lake Hydronymy including 2 500 articles which describe about 4 500 lake names.
K e y w o r d s: Russian language, Russian dialects, Finno-Ugric languages, Veps language, toponymy, hydronymy, lake names, Belozerye, Finno-Ugric substrate, language contacts,
linguistic geography, lexicography.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
184
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Zakharova, E. V. (2012). Substratnye geograficheskie terminy v toponimii Vostochnogo Obonezh'ia
[Substrate Geographic Terms in Eastern Obonezhye Toponymy], Trudy Karelskogo nauchnogo
tsentra RAN, 4(3), 185–190.
Mullonen, I. I. (1994). Ocherki vepsskoi toponimii [Essays on Veps Toponymy]. Saint Petersburg: Nauka.
Saarikivi, J. (2007). On the Uralic Substrate Toponymy of Arkhangelsk Region: Problems of Research
Methodology and Ethnohistorical Interpretation. In R. L. Pitkänen; J. Saarikivi (Eds.), Onomastica
Uralica 4: Borrowing of Place Names in the Uralian Languages (pp. 45–109). Debrecen, Helsinki:
[s. n.].
811.161.1’22 + 811.161.1’373.2 + 81:39Т. А. Агапкина
Институт славяноведения РАН
(Москва)
agapi-t@yandex.ru
РУССКИЕ ХРОНОНИМЫ
В ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ
Отзыв на: Атрошенко О. В. Русская народная хрононимия: системнофункциональный и лексикографический аспекты : дис. … канд. филол.
наук / Урал. федер. ун-т. — Екатеринбург, 2012. — 713 с.
В отзыве рассматривается основной круг идей, сформулированных
в диссертационной работе О. В. Атрошенко. В частности, высказываются
суждения об особенностях лингвистической мотивации хрононимов,
о соотношении хрононима и календарной паремии, о принципах привлечения
современного диалектного материала для исследований подобного рода, а также
о перспективах изучения базовых терминов русской хрононимической системы.
К л ю ч е в ы е с л о в а: русский язык, хрононимия, ономастика,
ономастическая семантика, семантико-мотивационная реконструкция,
мотивационная модель, лексикография, этнолингвистика.
Диссертационная работа О. В. Атрошенко посвящена русской народной хрононимии — названиям календарных дат, периодов и праздников, обнаруживающим в своих
значениях и системных связях характерные для традиционной культуры представления
о календарном времени.
Актуальность работы обусловлена отсутствием в отечественной науке сводных исследований, опирающихся на материал большинства русских говоров, которые предлаВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
184
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Zakharova, E. V. (2012). Substratnye geograficheskie terminy v toponimii Vostochnogo Obonezh'ia
[Substrate Geographic Terms in Eastern Obonezhye Toponymy], Trudy Karelskogo nauchnogo
tsentra RAN, 4(3), 185–190.
Mullonen, I. I. (1994). Ocherki vepsskoi toponimii [Essays on Veps Toponymy]. Saint Petersburg: Nauka.
Saarikivi, J. (2007). On the Uralic Substrate Toponymy of Arkhangelsk Region: Problems of Research
Methodology and Ethnohistorical Interpretation. In R. L. Pitkänen; J. Saarikivi (Eds.), Onomastica
Uralica 4: Borrowing of Place Names in the Uralian Languages (pp. 45–109). Debrecen, Helsinki:
[s. n.].
811.161.1’22 + 811.161.1’373.2 + 81:39Т. А. Агапкина
Институт славяноведения РАН
(Москва)
agapi-t@yandex.ru
РУССКИЕ ХРОНОНИМЫ
В ЛИНГВИСТИЧЕСКОМ ОСВЕЩЕНИИ
Отзыв на: Атрошенко О. В. Русская народная хрононимия: системнофункциональный и лексикографический аспекты : дис. … канд. филол.
наук / Урал. федер. ун-т. — Екатеринбург, 2012. — 713 с.
В отзыве рассматривается основной круг идей, сформулированных
в диссертационной работе О. В. Атрошенко. В частности, высказываются
суждения об особенностях лингвистической мотивации хрононимов,
о соотношении хрононима и календарной паремии, о принципах привлечения
современного диалектного материала для исследований подобного рода, а также
о перспективах изучения базовых терминов русской хрононимической системы.
К л ю ч е в ы е с л о в а: русский язык, хрононимия, ономастика,
ономастическая семантика, семантико-мотивационная реконструкция,
мотивационная модель, лексикография, этнолингвистика.
Диссертационная работа О. В. Атрошенко посвящена русской народной хрононимии — названиям календарных дат, периодов и праздников, обнаруживающим в своих
значениях и системных связях характерные для традиционной культуры представления
о календарном времени.
Актуальность работы обусловлена отсутствием в отечественной науке сводных исследований, опирающихся на материал большинства русских говоров, которые предлаВопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новые диссертации
185
гали бы междиалектный анализ русской народной хрононимии. В свою очередь, научная
новизна диссертации заключается в лексикографическом представлении этого корпуса
хрононимов, в его лексикографической интерпретации и системно-функциональном
исследовании.
Предметом работы, определяющим ее цели и задачи, автор называет системнофункциональные особенности хрононимов и принципы их лексикографического описания.
О материале надо сказать особо: автором действительно освоен колоссальный материал, извлеченный из более чем полусотни диалектных словарей, а также целого ряда
лексических картотек. В целом автор опирается на по-настоящему репрезентативную
коллекцию хрононимов, которая в полном объеме доступна и читателю диссертации,
поскольку она представлена в приложении к ней в виде двух словарей: толкового (хрононимы от «Р» до «Я») и идеографического (Приложения 1 и 2). Эти словари, учитывая
объем материала, часто практически неизвестного науке, являются, возможно, наиболее
ценным результатом многолетней работы автора.
Работа состоит из Введения, Заключения, Списка литературы, четырех разделов
(17 глав), а также приложений.
Во Введении автор обосновывает актуальность темы диссертационной работы, ее
научную новизну и теоретическую значимость, формулирует цель и задачи, характеризует
материал и представляет выводимые на защиту положения.
В первом разделе русская народная хрононимия рассматривается как семантическая
система. Диссертант выстраивает многоступенчатую модель семантики хрононима и рассматривает под разными углами зрения ее составляющие.
Наибольшее внимание в этом разделе привлекают его последние главы, в частности
третья — «К вопросу о мотивационной семантике хрононимов». Автор справедливо полагает, что обычно во внутренней форме народных хрононимов наблюдается несколько
мотивационных признаков (Евдокия-Плющиха: время празднования в честь св. Евдокии
плюс время, когда капает с крыш), и выделяет основные и наиболее активные тематические сферы и их составляющие, мотивирующие русские народные хрононимы. Это
«Культура» (дни, посвященные святым и событиям христианской истории; ритуальные
и бытовые практики, ритуальные действия и ритуальные предметы в рамках календарной
обрядности и т. д.); «Природа» (метеорологические, сезонные, погодные явления, флора и
фауна), «Труд» (полевые, скотоводческие, пчеловодческие работы), а также такие, более
слабо представленные темы, как «Человек», «Быт» и «Календарное время».
В целом тематические сферы и их составляющие выделены полно и с пониманием
природы хрононима, однако, на наш взгляд, отнесение тех или иных хрононимов к той
или иной группе не всегда корректно. Изучая хрононимы, важно иметь в виду, что они
предельно «культурно ориентированы», поэтому даже те из них, которые формально
мотивированы наименованиями, например, явлений природы, на самом деле сориентированы на некую культурную составляющую (ритуал, бытовую рекомендацию или запрет,
фольклорный сюжет и т. д.). Так, Зеленая неделя и Иван Травник едва ли получили свое
названия по тому, что обозначают время появления зелени, а скорее по тому, что на
Зеленую неделю украшают дома зеленью в рамках предстоящих троицких праздников,
а на Ивана Травника собирают травы для лекарственных и магических целей. Яблочный Спас назван так не столько по тому, что к этому дню созревают яблоки, сколько
по тому, что в этот день яблоки освящают в церкви и по этой причине снимается запрет
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
186
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
на употребление в пищу этих плодов нового урожая. Все это в целом, на наш взгляд,
перемещает эти хрононимы из раздела «Природа» в раздел «Культура». Хрононимы
типа Зятница попадают у автора в тематическую сферу «Человек», в то время как они,
скорее, должны были бы также оказаться в разделе «Культура», поскольку мотивированы не столько формальным фактом родственных связей, сколько ритуальной практикой
послесвадебных посещений молодоженами своих родственников во время масленицы.
Наконец, хрононим Масленица-обжорка помещается в раздел «Быт» («Пища» — «Сытое
время»), в то время как масленичное обжорство — это не только показатель «сытого»
времени, но и форма ритуального поведения на масленицу. Все это заставляет еще раз
принять во внимание тот факт, что именно «культурная» составляющая традиционного
календаря является ключом к пониманию мотивационной основы народных хрононимов.
В четвертой главе автор рассматривает коннотативную семантику хрононимов, в том
числе непрагматические коннотации, отражающие характеристики, которые приписываются единицам календарного времени наивно-языковым сознанием и, в частности, те,
которые связываются, как пишет автор, «с появлением нечистой силы». По сути речь
идет о персонификации праздника или праздничного периода в образах одноименных
мифологических существ типа масленицы-пряхи, святочницы и др., которые появляются
в соответствующее время и следят за соблюдением календарных запретов.
В пятой главе Раздела 1 автор анализирует оценочный компонент семантики хрононимов, отражающий отношение носителя традиции к тем или иным точкам или периодам годового круга. В частности, автор интересно и подробно рассматривает различные
способы оценочной репрезентации в хрононимах: от полной вербализации оценки,
воплощенной во внутренней форме хрононима, до оценки, которая отражена на уровне
ассоциаций (в том числе в календарных паремиях), а сами хрононимы остаются при этом
оценочно нейтральными. И здесь нам вновь хотелось бы обратить внимание на необходимость более глубокого учета этнокультурного контекста при толковании хрононимов и их
классификации. Так, говоря о косвенном типе оценочной номинации, автор отмечает, что
в этом случае оценка передается через признак, уже имеющий оценку в языке, и приводит в качестве примера хрононим Чёрная пятница ‘пятница перед Пасхой’, утверждая,
что «пейоративная оценка выражена здесь через символику цвета». Вместе с тем, на наш
взгляд, никакой собственно пейоративной оценки у этого хрононима нет: он означает
Страстную пятницу, день смерти Иисуса Христа, поэтому «черный» имеет здесь значение
‘траурный, скорбный, печальный’, а также ассоциируется с цветом одежды людей, в этот
день посещающих церковную службу.
Раздел 2 диссертации обращен к функциональному аспекту русской народной
хрононимии. В первой главе, посвященной внутрисистемному функционированию хрононимов, автор среди прочего рассматривает продуктивные структурные и словообразовательные модели, в рамках которых наблюдается варьирование хрононимов. При этом
большое внимание уделено проблеме соотношения хрононима и соответствующего ему
агионима, хрононима и наименования того или иного евангельского события или обряда
и некоторым другим. Автор рассматривает основные типы отношений, связывающих эти
сферы: такие как упрощение церковного хрононима, структурно-словообразовательное
преобразование, а также особенно подробно и скрупулезно — ситуацию усложнения хрононима-агионима за счет появления приложения. Кроме того, автор обращает внимание
на хрононимы, структурным центром которых является качественная характеристика
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новые диссертации
187
той или иной даты, в частности, «с точки зрения его сакральной значимости». В эту
группу у автора попадают в том числе такие хрононимы, как, например, Великий четверг
и Светлое воскресенье, что вызывает следующий вопрос. Поскольку и Великий четверг
(четверток) — четверг Великой седмицы, и Светлое воскресение фактически являются
каноническими названиями христианских праздников, правомерно ли в данном случае
говорить о качественной характеристике этих дат, ведь даже если эта оценка (характеристика) и присутствует в хронониме, то присвоена она этой дате отнюдь не «народом»?
По этой причине, на наш взгляд, Великий четверг едва ли можно рассматривать в одном
ряду, например, с Великим Егорием.
В этой же, первой, главе Раздела 2 исследуется также лексический уровень функционирования хрононимов. Автор приходит к выводу о том, что для народной хрононимии
характерны, в частности, «синонимические», вариантные отношения, касающиеся одного
и того же временного отрезка и мотивированные сходными признаками. В целом, в масштабах всей системы это положение представляется верным, хотя надо иметь в виду,
что глубинная мотивация каждого из этих названий, безусловно, заслуживает более
пристального внимания и обнаруживает разные мотивационные «векторы». Так, хрононимы Грустный / Скучный понедельник, обозначающие первый понедельник Великого
поста, спроецированы на разные календарные периоды: Грустный — на закончившуюся
«веселую» масленицу, а Скучный — на начавшийся Великий пост, когда веселье и разнообразие форм досуга были под запретом.
Кроме того, автор выделяет семантико-денотативные отношения, в которые вступают
хрононимы, относящиеся к противопоставленным сезонам и снабженные «антонимическими» эпитетами типа Малый / Большой, Женский / Мужской, Зимний / Летний и т. д.
Описание этих отношений имеет значение для понимания структуры самого календаря,
а также обнаруживает важные, подчас незаметные области притяжения, существующие
внутри календарной системы.
Особое внимание в Разделе 2 автор уделяет роли хрононимов в календарном фольклоре, выделяя прогностическую, превентивную, ориентирующую, регулирующую, регламентирующую и целый ряд других их функций. По мысли автора, хрононимы «служат
народной “памяткой” о желательности / нежелательности какого-либо поступка в определенный временной отрезок, поскольку благодаря паремиям за ними закрепляется культурно
и социально важная информация». В связи с этим возникает вопрос: можем ли мы говорить
о названных выше функциях как о функциях собственно хрононимов или же все-таки
эти функции, присущие прежде всего самим паремиям, хрононимы просто «разделяют»
с ними? Не надо забывать, что календарные паремии — это один из немногих способов
вербализации мифологической семантики календарного времени, поэтому, возможно, что
функции хрононимов вторичны по отношению к функциям паремии как таковой.
Раздел 2, посвященный функционированию хрононимов, не ограничивается рассмотрением их внутрисистемных и фольклорных связей, а предлагает еще одну проекцию, предельно важную для исследования диалектной лексики, а именно — ареальную.
В заключительной, пятой, главе этого раздела автор представляет свое видение того, как
хрононимическая система «работает» в рамках одного, достаточно компактного региона
Русского Севера (Бабаевский р-н Вологодской обл.). Важно также, что авторские суждения основаны не на «кабинетных», а на собственных полевых наблюдениях. Автор
подчеркивает особое значение скотоводческой составляющей в семантике календарных
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
188
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
праздников этого региона, обращает внимание на то, что некоторые даты, принадлежащие
разным календарным сезонам, образуют соотносительные по своему ритуальному «наполнению» пары (что отчасти возвращает нас к хрононимам, относящимся к противопоставленным сезонам и снабженным «антонимическими» эпитетами). Большой интерес
вызывают наблюдения над структурой местных престольных праздников, в частности —
о том, что близко расположенным населенным пунктам могут «присваиваться» смежные
в календаре праздники. Важным оказывается и фактор локальной хрононимической
системы, под влиянием которого за соседними деревнями закрепляются тематически
близкие праздники. Наконец, перспективным представляется и вывод автора о том,
что локальная хрононимическая система служит наглядной моделью взаимодействия
разных календарных традиций, существующих в общерусском масштабе, — церковной,
крестьянской и советской.
Раздел 3 посвящен лексикографическому аспекту русской народной хрононимии.
Он состоит из двух глав. В первой, фактически историографической, главе исследуются
принципы описания хрононимии в существующих толковых словарях русского языка
и в русских диалектных словарях, а также подача хрононимов в специализированных
хрононимических словарях.
Наибольший интерес представляет вторая глава этого раздела, в которой автор
формулирует свои принципы составления «Словаря русских народных календарных
наименований», состоящего, как мы уже упоминали, из двух частей — Толкового и Идеографического словаря. Автор описывает и обосновывает структуру словарной статьи
для каждого из словарей, уделяя внимание тому, чем предлагаемый подход отличается
от принципов, по которым были построены словари его предшественников. В частности,
обращает на себя внимание тот факт, что в предлагаемом словаре, помимо всего прочего,
представлены отношения лексической системности хрононима, позволяющие увидеть
«антонимические» отношения (Зимний / Летний Афанасий), а также отношения «подчинительности» (Спас и Подспас). Кроме самих хрононимов, словарь включает также
их дериваты и фразеологические производные.
В Разделе 4 автор переходит в иную плоскость исследования, показывая в том числе, как разработанные им методы и подходы могут быть применены к интерпретации
хрононимов в этнолингвистическом аспекте, в контексте всей традиционной культуры.
Здесь проанализированы наименования нескольких временных отрезков, разных по своей
длительности, повторяемости и культурной семантике. В частности, автор предлагает
исследование этнокультурной семантики Семенова дня, Крестопоклонной недели, заговенья, а также рассматривает названия временных отрезков, объединенных символикой
пограничности, опираясь при этом не только на языковой, но также на более широкий
этнолингвистический материал, демонстрируя разнообразие и вариативность значений,
присущих хрононимам, относящимся к этим датам, указывая на то, какая мифопоэтическая
информация может быть извлечена из самих хрононимов, а какая требует привлечения
иных форм реализации и вербализации, и т. д.
В Заключении автор суммирует результаты исследования, четко формулирует выводы, к которым привела проделанная ею работа, а также намечает пути дальнейшего
исследования русской народной хрононимии.
Говоря о работе в целом, хотелось бы еще раз подчеркнуть два момента. Во-первых,
беспрецедентный по объему диалектный материал, впервые в отечественной лингвистике
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Новые диссертации
189
систематизированный и исследованный в столь полном виде. Во-вторых, действенность и
результативность применяемых автором методов изучения русской народной хрононимии,
убеждающие нас в большом потенциале исследований этой сферы языка и культуры.
Представленная к защите диссертация имеет и несомненное практическое значение, поскольку ее материалы и результаты могут использоваться в вузовских курсах и спецкурсах
по лексикографии, лексикологии, этнолингвистике, ономастике, а также при разработке
методики сбора диалектных хрононимов.
Говоря о перспективах изучения русской народной хрононимии, хотелось бы высказать два соображения относительно дальнейшей работы с ним.
Первое. Обращаясь к Толковому словарю, мы видим значительное количество
лексических гнезд, аккумулирующих огромный диалектный материал. Так, например,
гнездо с опорным словом Радуница включает порядка 50 хрононимов. Было бы очень
перспективно, если бы такие базовые термины русской хрононимической системы (а их
на самом деле не так и много) были исследованы самостоятельно, с особым вниманием
к их варьированию, в том числе ареальному, к их деривации, а также к мотивам, которые
развиваются в рамках такого гнезда и тем самым привлекают к себе самые разные темы
народного календаря в целом и отдельных его праздников.
И второе. Поскольку используемая автором диалектная лексика зафиксирована
на протяжении практически полутора веков, то ее невиданное разнообразие (особенно
заметное по материалам от начала 1990-х гг. и до самого последнего времени), а также
фиксируемые в настоящее время сдвиги значений и формы варьирования могут объясняться не только внутрисистемными процессами, характерными для развития диалектной
лексики, но также и такими факторами, как забвение первоначальных смыслов, элементарные ошибки, утрата связей носителя традиции с церковным календарем в советский
период, а в нынешнее время — влияние массовых печатных изданий, радио, телевидения
и Интернета, наконец, «неактуальность» этой лексики в связи с утратой естественного
для хрононимов культурного контекста. Все это вместе не только заставляет каждый раз
с осторожностью относиться к современным материалам, «новшествам», и учитывать
фактор хронологии записей, но и ставит перед исследователем задачу изучения диалектной лексики в диахроническом аспекте (пусть также на таком небольшом, в масштабах
истории, отрезке времени).
Завершая отзыв, хотелось бы подчеркнуть, что изложенные в нем вопросы и
замечания носят по преимуществу характер уточнений или пожеланий на будущее
и в значительной степени связаны с тем, что материал, который является объектом изучения в диссертации, находится на стыке языка и традиционной культуры, что требует
от диссертанта удвоенного объема знаний и профессиональных навыков. В целом Ольга
Валерьевна достойно справилась с этими сложностями, а что касается совершенства, то
ему, как известно, предела нет.
Хочется надеяться, что толковый и идеографический словари, помещенные в приложении к работе, в самом ближайшем времени будут опубликованы и станут доступны
широкому кругу исследователей языка и народной культуры, а их автор продолжит свои
ученые занятия и будет развивать те идеи и наблюдения, которые впервые были сформулированы в этой работе.
Рукопись поступила в редакцию 20.03.2013 г.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
190
НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Т. А. Agapkinа
Institute of Slavic Studies of the Russian Academy of Sciences
(Moscow, Russia)
agapi-t@yandex.ru
RUSSIAN CHRONONYMS IN LINGUISTIC PERSPERCTIVE
Review of: Atroshenko, O. V. (2012). Russian Popular Chrononymy: Systemic,
Functional and Lexicographic aspects (Unpublished doctoral thesis). Ekaterinburg: Ural
Federal University.
The review deals with the ideas expressed in O. V. Atroshenko’s doctoral thesis. The author
specifically considers the motivational peculiarities of chrononyms, the correlations between
chrononyms and calendar sayings, the principles of use of dialect materials in such kind of
study as well as the research perspectives of the basic terms of the Russian chrononymic system.
K e y w o r d s: Russian language, chrononymy, onomastics, semantics of proper names,
semantic and motivational reconstruction, motivational model, lexicography, ethnolinguistics.
Вопросы ономастики. 2013. № 1 (14)
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
1 442
Размер файла
2 860 Кб
Теги
вопрос, ономастики, 2013, 148
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа