close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

24.Вестник лимфологии №2 2011

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК
ЛИМФОЛОГИИ
Messenger
of Lymphology
Рецензируемый
научно-практический журнал
Выходит один раз в квартал
Основан в 2003 г.
2. 2011
НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН
Москва
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учредитель и издатель
НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН
Лицензия на издательскую деятельность
ИД № 03847 от 25.01.2001 г.
Все права защищены. Ни одна часть этого
издания не может быть занесена в память
компьютера либо воспроизведена любым
способом без предварительного письменного разрешения издателя.
Ответственность за достоверность
информации, содержащейся
в рекламных материалах,
несут рекламодатели.
Адрес редакции:
119049, Москва, Ленинский пр., 8
НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН
Отдел интеллектуальной собственности
Телефон редакции (499) 236-92-87
Факс (499) 236-99-76
E-mail: izdinsob@yandex.ru
http: // www.bakulev.ru
Свидетельство о регистрации средства
массовой информации ПИ № 77-14891
от 14.03.2003 г.
Зав. редакцией Радионова В. Ю.
т. (499) 236-92-87
Литературный редактор,
корректор Шишкова Э. В.
Компьютерная верстка
и обработка графического
материала Слыш О. В.
Сдано в набор 25.07.2011
Подписано в печать 15.08.2011
Формат 60×88 1/8
Печ. л. 5,5
Уч.-изд. л. 4,73
Усл. печ. л. 5,35
Печать офсетная
Отпечатано в НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН
Тираж 500 экз.
119049, Москва,
Ленинский просп., 8
Тел. (499) 236-92-87
Подписной индекс 36798
Вестник лимфологии. 2011. № 2. 1–44.
Главный редактор Л. А. Бокерия
Редакционная коллегия
В. Г. Андреев (Оренбург),
Р. П. Борисова (Санкт-Петербург),
Н. А. Бубнова (Санкт-Петербург),
В. И. Вторенко (Москва),
Ю. Е. Выренков (зам. гл. редактора, Москва),
В. В. Евдокимов (Москва),
А. В. Есипов (Красногорск МО),
Н. А. Калашникова (Иваново),
Л. Я. Канина (Санкт-Петербург), В. И. Карандин (Москва),
С. И. Катаев (Иваново),
С. В. Колобов (Москва), В. И. Коненков (Новосибирск),
И. С. Круглова (секретарь, Москва),
В. В. Кунгурцев (Москва), Э. В. Луцевич (Москва),
А. А. Малинин (ответств. секретарь, Москва),
А. И. Марченко (Москва), В. В. Мельников (Астрахань),
В. И. Москаленко (Красногорск МО),
Б. М. Уртаев (Москва), Н. Е. Чернеховская (Москва),
А. И. Шиманко (Москва), В. К. Шишло (Москва),
И. В. Ярема (Москва)
Редакционный совет
Ю. И. Бородин (Новосибирск), В. В. Вапняр (Обнинск),
Э. С. Джумабаев (Узбекистан), А. С. Ермолов (Москва),
Д. Д. Зербино (Львов), Г. М. Кавалерский (Москва),
И. Д. Кирпатовский (Москва), В. С. Крылов (Москва),
Л. В. Лебедев (Москва), Ю. М. Левин (Москва),
Н. О. Миланов (Москва), А. А. Миронов (Италия),
В. Ольшевский (Польша), Р. С. Орлов (Санкт-Петербург),
М. И. Перельман (Москва), А. В. Покровский (Москва),
Л. В. Поташов (Санкт-Петербург),
В. С. Савельев (Москва), М. Р. Сапин (Москва),
А. Ф. Цыб (Обнинск), З. А. Шевхужев (Черкесск)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
Коненков В. И., Соловьёва А. О., Повещенко А. Ф., Повещенко О. В., Шевченко А. В.
Исследование миграции клеток костного
мозга в лимфоидные и нелимфоидные органы в условиях трансплантации in vitro
сингенным реципиентам с использованием генетических маркеров
Гусейнов Т. С.
Межорганные связи лимфатических сосудов органов брюшной полости
Гарасько Е. В., Пономарёв А. П., Урусова Н. А., Каштанов Д. В.
Электронная микроскопия лимфоцитов,
пораженных нанобактериями, и влияние
ЭДТА на нанобактерии
Рожков А. Г., Царёв М. И., Карандин В. И.,
Утлик Ю. А.
Экстракорпоральная детоксикация лимфы
при проведении обширных резекций печени
Авраменко Е. А., Егорова А. А., Петунов С. Г., Чеминава Р. В.
Влияние амикацина и цефтриаксона на
моторику лимфатических сосудов в норме
и на фоне воспаления
4
Borodin Yu. I.
Lymphology is as integrative medicobiologic
science
Konenkov V. I., Solovyeva A. O., Poveschenko A. Ph., Poveschenko O. V., Shevchenko A. V.
The study of cell migration of bone marrow in
lymphoid and non-lymphoid organs under
transplantation in vitro by syngeneic recipient
using genetic markers
7
13
Guseynov T. S.
Inter-organ connections of lymphatic vessels of
abdominal organs
18
Garasko E. V., Ponomaryev A. P., Urusova N. A.,
Kashtanov D. V.
Electron microscopy of lymphocytes, affected
by nanobacteria and the influence of EDTA on
nanobacteria
Rozhkov A. G., Tsaryev M. I., Karandin V. I.,
Utlik Yu. A.
Extracorporal detoxication of lymph for extensive liver resections
25
32
Дергачёва Т. И., Бородин Ю. И., Коненков В. И., Курганов С. А.
Функциональное состояние лимфатических сосудов в зависимости от тяжести течения воспалительного процесса органов
малого таза
36
К сведению авторов
43
Avramenko E. A., Egorova A. A., Petunov S. G.,
Cheminava R. V.
Amikacin and ceftriaxone influence on motor
activity of lymphatic vessels in health and
against the background of inflammatory
Dergachyeva T. I., Borodin Yu. I., Konenkov V. I.,
Kurganov S. A.
Functional condition of lymphatic vessels
depending on course severity of inflammatory
process of pelvic organs
Information for the authors
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Бородин Ю. И.
Лимфология как интегративная медикобиологическая наука
CONTENTS
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
 Ю. И. БОРОДИН, 2011
УДК 616.4:57:001
Л
ИМФОЛОГИЯ КАК ИНТЕГРАТИВНАЯ
МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКАЯ НАУКА
Ю. И. Бородин*
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Научно-исследовательский институт клинической и экспериментальной лимфологии
СО РАМН, Новосибирск
4
Современная лимфология возникла на базе учения о структуре и функции лимфатической системы, которое развивалось на протяжении XVII–XX вв. усилиями анатомов
и в меньшей степени – физиологов, патологов и клиницистов.
Конец XX и начало XXI в. ознаменовались
существенной эволюцией взглядов на предмет и возможности этой сравнительно молодой медико-биологической науки. Прогресс
стал возможен благодаря развитию в ХХ в.
экспериментальной, а затем и клинической
лимфологии с использованием современных
методов морфологии, физиологии, биохимии, иммунологии, клинической медицины.
Во второй половине ХХ в. стало ясно, что
лимфология в своем развитии не может ограничиться рамками науки о собственно лимфатической системе – ее структуре, функциях и патологии. Слишком тесно связаны
функции лимфатического русла с лимфоидными структурами и несосудистыми путями
микроциркуляции в интерстиции. Правомерно возникают проблемы интерстициального
массопереноса, определяющего лимфообразование и лимфоток. Развивается учение
об эндоэкологической реабилитации, о способах санации внутренней среды организма –
эндоэкологического пространства, об эндоэкологической медицине [3–6, 11–14].
Прогрессу лимфологии способствовало
возникновение в ХХ в. новой биологической науки – иммунологии. В связи с бурным
развитием иммунологии на пороге ХХI в.
в среде лимфологов возникли известные
разночтения по вопросу о том, является ли
лимфатическая система частью системы иммунитета [17–19] или, напротив, она включает в себя как лимфатическое русло, так
и все лимфоидные, иммунные структуры
[16]. Соответственно понятие «лимфатичес*Адрес для переписки: e-mail: lympha@soramn.ru
кая система» относилось разными авторами
либо только к лимфатическому руслу как
к транспортеру иммунных продуктов, либо,
напротив, к лимфатической системе кроме
лимфатического русла относили все органы
иммунитета.
Существует и «компромиссная» точка зрения: утверждается, что лимфатическая система является частью сосудистой системы, будучи органом циркуляции, и одновременно
она является частью иммунного аппарата.
Соответственно лимфология может быть подразделена на лимфангиологию и лимфаденологию (учение о лимфатических узлах). Лимфангиология относится к ангиологии, лимфаденология – к иммунологии [21]. На наш
взгляд, последняя точка зрения наиболее
близка к современному пониманию лимфологии как науки.
Эта дискуссия сыграла положительную
роль и в то же время выявила, во-первых, неясность самого предмета лимфологии, вовторых – недооценку возможностей лимфологии как медицинской науки.
Вероятно, что с этими разночтениями связан и тот факт, что в конце ХХ в. из анатомической номенклатуры и из учебников по гистологии исчезло само понятие «лимфатическая система» (Международная анатомическая
номенклатура, 1998; русский аналог, 2003).
Лимфатические сосуды были отнесены к сердечно-сосудистой системе, лимфатические
узлы – исключительно к системе иммунитета.
Не соглашаясь с такой трактовкой в принципе, нужно отметить, что лимфатическая система обладает необходимыми признаками
любой системы: во-первых, повторяемостью
составляющих ее элементов – лимфатических сосудов; во-вторых, общая функция лимфатической системы не является арифметической суммой функций составляющих ее
элементов. Общая функция лимфатической
системы не ограничивается транспортными
потенциями лимфоносных путей, но обеспечивает водный, иммунный, окислительный
гомеостаз организма, поддерживает постоянство белкового, липидного и минерального
равновесия между кровью и тканями. Лимфатическая система всегда рассматривалась как
специализированная подсистема сердечнососудистой системы. Очевидно, таковой ее
и следует считать.
Наряду с этим нельзя не согласиться с новой анатомической номенклатурой в части
трактовки лимфоидных структур как отдельной от лимфатической системы (лимфатического русла) системы лимфоидных органов
(лимфоидной системы). Как видно, речь идет
об иммунной системе.
Тот факт, что в лимфатическом узле представлены обе эти системы (лимфатическая
и иммунная), напрасно смущает авторов, относящих лимфатические узлы исключительно к иммунной системе. Совершенно очевидно, что лимфатический узел, капсула которого изнутри выстлана эндотелием, непрерывно
продолжающимся по цепочке: афферентный
лимфатический сосуд – лимфатический
узел – эфферентный лимфатический сосуд,
является неотъемлемой частью лимфатического русла.
Получены достоверные данные о том, что
миоциты в капсуле лимфатического узла синхронизированы в своей сократительной деятельности с миоцитами в стенке афферентных
и эфферентных сосудов, образуя тем самым
один из многих лимфангионов единого лимфатического тракта. Оригинальная схема лимфатичекого узла, представленная В. М. Петренко
[15], наглядно показывает, что лимфатический узел представляет собой некую «аневризму» лимфатического сосуда с внедренной
внутрь лимфоидной паренхимой. Синусная
система внутриузловой лимфомикроциркуляции относится к лимфатической системе,
лимфоидная паренхима узла – к лимфоидной
(иммунной) системе.
Между прочим, факт сопряжения двух систем – лимфатической и иммунной – в одном
органе является одним из аргументов, которые позволяют считать лимфологию наукой
не только о лимфатической системе (лимфангиология), но также наукой о лимфоидной
(иммунной) системе.
Представление о том, что лимфология
должна изучать не только лимфатическую систему (лимфатическое русло), но и все лим-
фоидные структуры организма, находит все
большее признание в научном мире [20, 23].
Наряду с этим существует мнение, что
к ведению лимфологии относится также интерстиций с его путями несосудистой тканевой микроциркуляции. Работы Ю. М. Левина
и соавт. [11–14], В. В. Банина [1] и наши наблюдения свидетельствуют о том, что интерстициальный массоперенос воды и растворенных или взвешенных в ней веществ
определяет эффективность регионарного
лимфотока. Неслучайно еще в 30-х гг. ХХ в.
Г. Ф. Иванов называл тканевую жидкость
прелимфой [9], а позднее M. Foldi и соавт.
[22] ввели в научный оборот понятие «prelymphatics» – «прелимфатики» – для обозначения несосудистых путей тканевой микроциркуляции. Заметим, что значительно ранее
сходная позиция была у В. П. Воробьева. Он
писал: «Лимфатическая система … состоит из
лимфатических щелей, лимфатических капилляров, лимфатических сосудов и лимфатических желез» [7].
Наши исследования указывают на то, что
в зависимости от степени обводнения интерстиция прелимфатики могут находиться в одном из трех функциональных состояний –
покое, напряжении, недостаточности. Соответственно регионарный лимфоток колеблется в широких пределах.
Исходя из представления о том, что пути
интерстициальной микроциркуляции функционально связаны с регионарными лимфатическими сосудами, предлагается считать
прелимфатики начальными отделами лимфатической системы [8]. Вряд ли с этим можно
согласиться. Ведь непрерывной структурной
связи между этими разными звеньями регионарного лимфодренажного механизма все же
нет, однако функционально они, несомненно, связаны. Этот факт нашел отражение
в концепции лимфатического региона [2].
Под лимфатическим регионом следует понимать структуру, включающую в себя транспортную и детоксикационную составляющие.
Транспортными звеньями лимфатического
региона являются: 1) прелимфатики; 2) регионарные лимфатические сосуды; 3) регионарные лимфатические узлы, выполняющие
транспортную и депонирующую лимфу
функции.
Детоксикационная составляющая лимфатического региона представлена клеточным
содержимым интерстиция, постоянными или
временными лимфоидными узелками, лимфатическими узлами, точнее, их лимфоидной
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
5
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
паренхимой, миндалинами и другими скоплениями лимфоидной ткани в данном органе
или части тела. Лимфатический регион охватывает внутренний орган или соматическую
часть тела.
В результате сочетанной деятельности
транспортных (дренирующих) и детоксикационных структур лимфатического региона
на органном уровне реализуется дренажнодетоксикационная функция системного
комплекса, включающего регионарные
представительства трех синхронно работающих систем: 1) рыхлая соединительная
ткань (интерстиций с несосудистыми путями тканевой микроциркуляции); 2) лимфатическая система (лимфатические капилляры, сосуды, микролимфоциркуляторные пути
в регионарных лимфатических узлах); 3) лимфоидная (иммунная) система, представленная лимфоидными клетками и их скоплениями, в том числе лимфоидная паренхима лимфатических узлов.
На организменном уровне комплекс перечисленных систем, работая синхронно, поддерживает гомеостаз и преодоление любых
форм эндо- и экзотоксикоза. Тем самым
обеспечивается биологическая безопасность
организма. Это дает основание говорить
о функциональной протективной системе
организма [10].
Таким образом, современная лимфология
исследует лимфодренажный механизм начиная от перицеллюлярного эндоэкологического пространства, включая несосудистые пути
микроциркуляции мобильной тканевой воды
в интерстиции (тканевые щели, перивазальные пространства, коллагеновые волокна –
«рельсы» для молекул мобильной воды)
и лимфатическое русло на всем его протяжении. Наряду с этим предметом лимфологии
являются клетки лимфоидного ряда и все образуемые ими структуры.
Терминологически правомерно часть лимфологии, изучающую пути интерстициального массопереноса, отнести к интерстициологии. Этот термин уже вошел в научный
обиход. Учитывая огромную значимость
в жизнедеятельности всего организма его
внутренней среды, которой является рыхлая
соединительная ткань, окружающая паренхиматозные клетки, интерстициология может
рассматриваться как отдельная медико-биологическая наука, однако в современной лимфологии она остается лишь необходимым
элементом.
Столь же неотъемлемой частью лимфологии являются учения о лимфатической системе (лимфатическом русле) – лимфангиология
и о связанных с нею функционально лимфоидных (иммунных) структурах. Вероятно,
на эту часть лимфологии можно было бы распространить название «лимфаденология»,
введенное в научный оборот M. Foldi только
для учения о лимфатических узлах как иммунных органах в рамках лимфологии. Наши
представления о протективной системе организма как предмете современной лимфологии побуждают считать содержанием этой науки три составные части – интерстициологию, лимфоангиологию и лимфоаденологию.
Невозможно избавиться от ощущения, что
сам термин «лимфология» для интегративной
науки о протективной системе организма не
охватывает всех ее аспектов. Может быть,
в настоящее время мы находимся лишь у истоков будущей интегративной науки о биологической безопасности организма. Во всяком
случае, учитывая реалии сегодняшней экологии, такая наука не может быть не востребована обществом.
Л И Т Е РАТ У РА
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Банин, В. В. Механизмы обмена внутренней среды /
В. В. Банин. – М., 2000.
Бородин, Ю. И. Лимфатический регион. Структура
и функции / Ю. И. Бородин // Матер. II Съезда
физиол. Сибири и Дальнего Востока. – Новосибирск, 1995. – Ч. I. – С. 51.
Бородин, Ю. И. Морфофункциональные основы
эндоэкологической реабилитации / Ю. И. Бородин // Матер. III Междунар. конгр. «Эндоэкологическая медицина». – М., 2007. – С. 17–19.
Бородин, Ю. И. Структурные основы поддержания
эндоэкологического равновесия / Ю. И. Бородин,
Ю. М. Левин // Рос. морф. вед. – 1999. – № 1–2. –
С. 19–20.
Бородин, Ю. И. Эндоэкологическая реабилитация
лимфатического региона при эндотоксикозе /
Ю. И. Бородин, Б. Н. Нурмухамбетова // Совр.
пробл. теор. и клин. лимфол. – Алматы, 2003. –
С. 24–29.
Бородин, Ю. И. Эндоэкология, лимфология и здоровье / Ю. И. Бородин // Бюл. СО РАМН. –
1999. – № 2. – С. 5–7.
Воробьев, В. П. Атлас анатомии человека /
В. П. Воробьев. – М., 1948. – Т. 4.
Гаряева, Н. А. Основные понятия, определения и термины в лимфологии / Н. А. Гаряева. – Пермь, 2001. –
С. 16.
Иванов, Г. Ф. О некоторых формах циркуляции
лимфы вне сосудов / Г. Ф. Иванов // Арх. биол. наук. – 1937. – Т. 48, вып. 1–2. – С. 214–244.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10. Коненков, В. И. Защитные функции лимфатической системы / В. И. Коненков // Хар. морфол.
лимфол. – Бишкек, 2007. – Т. 4, № 7. – С. 15–17.
11. Левин, Ю. М. Основы общеклинической лимфологии и эндоэкологии / Ю. М. Левин. – М., 2003. –
С. 464.
12. Левин, Ю. М. Прорыв в эндоэкологическую медицину; в 2-х тт. / Ю. М. Левин. – М., 2006.
13. Левин, Ю. М. Эндоэкологическая медицина и эпицентральная терапия / Ю. М. Левин. – М., 2000. –
С. 343.
14. Левин, Ю. М. Эндоэкологическая реабилитация по
Ю. М. Левину / Ю. М. Левин. – М., 1996.
15. Петренко, В. М. Актуальные проблемы современной лимфологии / В. М. Петренко. – СПб., 2008. –
С. 87.
16. Привес, М. Г. Анатомия человека / М. Г. Привес,
Н. К. Лысенков, В. И. Бушкович. – СПб., 2004.
17. Сапин, М. Р. Лимфатическая система как важнейшая часть иммунной системы / М. Р. Сапин //
Морфология. – 2000. – № 3. – С. 106–107.
18. Сапин, М. Р. Новый взгляд на лимфатическую систему и ее место в защитных функциях организма /
М. Р. Сапин // Морфология. – 1997. – № 5. –
С. 84–87.
19. Сапин, М. Р. Новый взгляд на место и функции
лимфатической системы / М. Р. Сапин // Морфология. – 2002. – № 2–3. – С. 140.
20. Шведавченко, А. И. Лимфатическая система как
часть иммунной системы или целостное образование / А. И. Шведавченко, О. С. Михайленко //
Морф. вед. – 2008. – № 3–4. – С. 147–148.
21. Foldi, M. Lehrbuch der Lymphologie / M. Foldi,
S. Kubik. – Stuttgart–New York, 1989.
22. Foldi, M. Lymphagenie pathways in the wall of cerebral
blood vesselc / M. Foldi, E. Csanda, N. Simon //
Angiologic. – 1968. – Vol. 5. – P. 70–74.
23. Shilds, J. W. Hich points in the history of lymphology /
J. W. Shilds // Lymphology. – 2001. – Vol. 2. –
P. 51–68.
Поступила 27.06.2011
 КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ, 2011
УДК 611-018.46:617-052-089.843
В. И. Коненков*, А. О. Соловьёва, А. Ф. Повещенко, О. В. Повещенко,
А. В. Шевченко
Научно-исследовательский институт клинической и экспериментальной лимфологии
СО РАМН, Новосибирск
Изучена миграционная активность in vivo клеток костного мозга самцов мышей линии СВА
при сингенной внутривенной трансплантации самкам. В качестве маркера клеток донора был
использован sry-ген Y-хромосомы самцов-доноров клеток костного мозга. Проведен сравнительный анализ распределения sry-позитивных клеток костного мозга самцов-доноров в разные сроки после внутривенной трансплантации (через 1 ч, 24 ч, 1 мес, 3 мес) в коже, лимфатических узлах, печени, селезенке, сердце, головном мозге, костном мозге сингенных реципиентов – самок линии СВА. Обнаружено, что клетки костного мозга мигрируют с различной
*Адрес для переписки: e-mail: konenkov@soramn.ru
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
И
ССЛЕДОВАНИЕ МИГРАЦИИ КЛЕТОК
КОСТНОГО МОЗГА В ЛИМФОИДНЫЕ
И НЕЛИМФОИДНЫЕ ОРГАНЫ В УСЛОВИЯХ
ТРАНСПЛАНТАЦИИ IN VIVO СИНГЕННЫМ
РЕЦИПИЕНТАМ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ
ГЕНЕТИЧЕСКИХ МАРКЕРОВ
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
динамикой во все исследуемые органы, как в лимфоидные, так и нелимфоидные, во все сроки
после трансплантации.
К л ю ч е в ы е с л о в а: клетки костного мозга, миграция.
The purpose of this study was to examine the migration activity in vivo bone marrow cells of male CBA
intravenous transplantation in syngeneic females. As a marker of cell donor was used sry-gene Y-chromosome of male donor bone marrow cells. We study a comparative analysis of the distribution of srypositive cells in the bone marrow donor males at different times after intravenous transplantation (after
1 hour, 24 hours, 1 month, 3 months) in the skin, lymph nodes, liver, spleen, heart, brain, the bone
marrow in the organs of syngeneic recipients, female CBA. Found that bone marrow cells migrate to different dynamics in all studied organs, as in lymphoma and in non-lymphoid, at all times after transplantation.
K e y w o r d s: bone marrow cells, migration.
8
В течение последних десятилетий активно
разрабатываются методы клеточной терапии,
в частности трансплантации стволовых клеток
(СК), в том числе стволовых клеток костного
мозга, с целью замещения в организме поврежденных клеток и тканевых структур и восстановления функций органов. Увеличение интереса к трансплантации клеток костного мозга
во многом связано с пластичностью стволовых
клеток костного мозга и появлением новых
технических возможностей в исследовании их
свойств и применении как наиболее перспективного материала в регенеративной медицине
[20]. Изучение свойств и функций стволовых
клеток остается важнейшим, фундаментальным направлением современной биологии
и медицины. Область применения клеточных
технологий в лечении многих патологий неуклонно расширяется. Успех клеточной терапии зависит не только от способности клеток восстанавливать поврежденные ткани,
но и главным образом от их свойства мигрировать в ткани и органы. Миграция – фундаментальная клеточная функция, благодаря которой клетки способны покидать костный мозг,
заселять периферические ткани и возвращаться в костный мозг. Целью проведенного исследования было изучение миграционной активности клеток костного мозга в условиях их
внутривенной трансплантации сингенным реципиентам in vivo. Актуальность исследования
обусловлена тем, что эффективность регенерации тканей и органов во многом зависит от направления и интенсивности миграции трансплантированных клеток костного мозга в органы и ткани реципиента.
Материал и методы
В работе использовались мыши линии
СВА в возрасте 8–12 нед. Животные находились на стандартной сбалансированной диете
в виварии СО РАМН. Эксперименты на мышах проводили в соответствии с «Правилами
проведения работ с использованием экспериментальных животных» Приложения к приказу Министерства здравоохранения СССР
от 12.08.1977 г. № 755. Суспензию костного
мозга выделяли из бедренных костей самцов
СВА. В стерильных условиях удаляли эпифизы бедренных костей, а диафизы промывали
средой RРМI-1640. Клетки костного мозга
мышей суспендировали в среде RРМI-1640
при комнатной температуре. Введение суспензии клеток от самцов-доноров мышам-реципиентам (самкам СВА) осуществлялось
в хвостовую вену в концентрации 10×106 клеток на 1 особь, объемом 0,5 мл. Выделение
органов реципиентов (самок линии СВА)
производили через 1 ч, 24 ч, 1 мес, 3 мес после
трансплантации клеток костного мозга доноров (самцов СВА). Были выбраны паховые
и аксиллярные лимфатические узлы, селезенка, печень, сердце, кожа, мышцы бедра, головной мозг, костный мозг. Выделенные органы
замораживались при температуре –70 °С.
Цельная ДНК была выделена из замороженных органов при помощи стандартной
обработки sodium dodecyl sulfate (SDS) с протеиназой К и методом высаливания. Полученную ДНК растворяли в 500 мл воды и замораживали при температуре –20 °С. [6]
Для обнаружения клеток донорского происхождения в органах реципиента использовали маркер Y-хромосомы (ген srу), который
был выявлен с помощью вложенной полимеразной цепной реакции (ПЦР). Пробы ДНК
приводили к единой концентрации, амплифицировали в реакционной смеси, содержащей мышиные праймеры, специфичные для
Y-хромосомы. Условия ПЦР: денатурация
95 °С – 3 мин, затем 35 циклов по 50 с при
94 °С, 50 с при 52 °С и 50 с при 72 °С. Далее
проводили ПЦР, используя вложенные прай-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
меры [3, 15]. В качестве матрицы использовали 3 мкл первичной ПЦР. Условия амплификации были теми же, что и в случае первичной
ПЦР, только с 25 циклами. В результате амплификации получен фрагмент 320 п. о.
В качестве позитивного и негативного контроля использовали ткань интактных самцов
и самок соответственно. Полуколичественное определение маркера в органах проводилось с помощью программного обеспечения
Quantity One в денситометре Geldok (Bio-Rad)
в единицах оптической плотности ампликонов электорофореграммы. Статистическая
обработка результатов выполнялась с применением пакета программ StatSoft Statistica 6.0.
Результаты выражались в единицах оптической плотности (nt/mm) ± стандартное отклонение (M ± σ).
Результаты
Как видно из таблицы, после введения
клеток костного мозга самцов-доноров ДНК
гена sry Y-хромосомы определялась во всех
исследуемых органах, во все сроки после
трансплантации, то есть клетки костного
мозга, введенные внутривенно, мигрируют во
все органы и ткани и остаются в них достаточно длительное время.
Однако интенсивность миграции варьирует в зависимости от органа и срока после введения донорских клеток костного мозга. Так,
минимальные показатели миграции и/или
накопления sry-позитивных клеток донора
были обнаружены в коже исследуемых мышей через 1 мес, а максимальные – в их селезенке через 3 мес после трансплантации.
В первый час после введения донорских
клеток костного мозга большинство имплантированных клеток, которые определялись по
уровню маркера (ген sry), обнаруживались
в селезенке, различия были достоверными по
сравнению с другими органами.
Через 24 ч после трансплантации самые
высокие показатели миграции sry-позитивных клеток были выявлены не только в селезенке, но и в печени, различия оказались достоверными по сравнению с другими органами (кроме костного мозга). В то же время
в коже была обнаружена наименьшая концентрация клеток донорского происхождения по сравнению с другими органами
(см. таблицу)
Через месяц после трансплантации повысились показатели накопления sry-позитивных клеток в лимфоузлах, печени и селезенке, различия были достоверными по
сравнению с другими органами. Причем мак-
Интенсивность миграции клеток костного мозга мышей-самцов СВА
в органы сингенных реципиентов самок в разные сроки после трансплантации
Паховые лимфоузлы
Аксиллярные
лимфоузлы
Печень
Селезенка
Сердце
Головной мозг
Кожа
Костный мозг
Время после трансплантации клеток
1ч
24 ч
1 мес
3 мес
444,37 ± 94,39
р1 =0,14, р5 =0,01
404,84 ± 98,44
р1 =0,1, р5 =0,01
715,50 ± 142,87
р1 =0,75, р5 =0,05
784,11 ± 81,10
р1 =0,76, р5 <0,01
715,97 ± 65,83
р1 =0,01, р5 =0,01
402,89 ± 107,70
р1 =0,45, р5 =0,33
181,85 ± 78,49
р1 =0,12, р5 =0,01
652,41 ± 113,23
р1 =0,47, р5 =0,54
500,86 ± 135,55
р2=0,01, р6=0,01
496,57 ± 161,54
р2=0,01, р6=0,01
729,68 ± 110,82
р2=0,06, р6=0,01
668,00 ± 48,86
р2 <0,05, р6 =0,27
387,96 ± 104,58
р2=0,18, р6=0,01
360,48 ± 118,19
р2=0,23, р6=0,03
115,44 ± 70,78
р2=0,01, р6=0,54
607,81 ± 84,07
р2=0,14, р6=0,12
898,50 ± 189,56
р3 =0,34
890,74 ± 180,86
р3 =0,01
841,17 ± 230,12
р3 =0,27
1007,15 ± 157,66
р3 <0,01
476,13 ± 125,60
р3 =0,16
438,52 ± 256,81
р3 =0,81
36,81 ± 41,78
р3 =0,03
703,02 ± 137,6
р3 =0,01
707,41 ± 119,53
р4=0,01
611,24 ± 218,86
р4=0,01
910,73 ± 126,21
р4=0,01
1059,50 ± 319,69
р4 = 0,06
616,18 ± 143,92
р4 = 0,06
458,40 ± 129,56
р4=0,07
96,55 ± 52,43
р4=0,03
541,70 ± 75,81
р4=0,06
П р и м е ч а н и е. p1 – достоверность различий между группами 1 ч и 24 ч; p2 – достоверность различий между
группами 24 ч и 1 мес; р3 – достоверность различий между группами 1 мес и 3 мес; р4 – достоверность различий между группами 3 мес и 1 ч; р5 – достоверность различий между группами 1 ч и 1 мес; р6 – достоверность различий между группами 24 ч и 3 мес.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Орган
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
симальными оказались показатели накопления маркера в селезенке, минимальными –
в коже мышей.
Через 3 мес после введения донорских клеток костного мозга максимальным было их
накопление в селезенке (как и через месяц),
минимальным – в коже.
При исследовании временнóй динамики
миграции и/или накопления sry-позитивных
клеток в лимфатических узлах обнаружено их
постепенное увеличение с максимальными
значениями через месяц после трансплантации с некоторым снижением через 3 мес.
В печени и селезенке был выявлен высокий
уровень миграции клеток костного мозга через 1 ч и 24 ч, его достоверное увеличение через 1 мес с максимальными значениями через
3 мес после трансплантации. В сердце зафиксирован высокий уровень миграции клеток
костного мозга через 1 ч и 3 мес, снижение
показателя обнаружено через 24 ч и 1 мес после трансплантации (см. таблицу). Таким образом, среди лимфоидных органов в первые
сутки после введения клеток костного мозга
преобладает их миграция в селезенку и костный мозг по сравнению с региональными
и периферическими лимфоузлами. В отдаленные сроки наблюдения (3 мес) концентрация sry-позитивных клеток в селезенке мышей нарастает, тогда как в остальных лимфоидных органах постепенно снижается. Среди
нелимфоидных органов в начальном периоде
концентрация трансплантируемых клеток
максимальна в печени и сердце и минимальна в коже и головном мозге. К 3 мес повышается концентрация трансплантированных
клеток костного мозга в печени и остается
стабильной в других органах.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Обсуждение
10
Костный мозг является уникальным органом, в котором сосуществуют и функционально взаимодействуют два вида стволовых
клеток: гемопоэтические (ГОК) и мезенхимальные (МСК). Некоторые авторы считают трансплантацию цельной (неразделенной) популяции клеток костного мозга
наиболее предпочтительной, поскольку
имеются данные о том, что котрансплантация мезенхимальных и гемопоэтических
клеток значительно увеличивает приживление последних [7, 16]. Мезенхимальные
клетки костного мозга представляют собой
весьма привлекательный материал для
трансплантации, поскольку выполняют ряд
важнейших функций, к которым относятся:
формирование гемопоэз-индуцирующего
микроокружения, создание стромального
микроокружения, участие в морфогенезе,
самоподдержании и восстановлении своего
пула, участие в гомеостатических реакциях
организма и в процессах регенерации, репарации и адаптации в норме и при патологии.
Популяция мезенхимальных стволовых клеток была впервые описана А. Я. Фриденштейном (1966, 1970 гг.) вскоре после открытия гемопоэтических стволовых клеток.
Долгое время МСК отводилась роль лишь
участников созревания и дифференцировки
клеток крови из ГСК путем формирования
соответствующего микроокружения. Первоначально изучавшиеся в связи с ведущей ролью в формировании гематопоэтического
микроокружения стромальные стволовые
клетки костного мозга, впоследствии оказались в центре внимания, был выявлен их
дифференцировочный потенциал. МСК обладают мультипотентными свойствами, так
как после гетеро- и ортотопической трансплантации in vivo они способны дифференцироваться в костные, хрящевые, фиброзные, жировые, эндотелиальные, мышечные
клетки, клетки нервной ткани и другие типы
тканевых клеток мезенхимального происхождения [10, 19]. Трансплантацию МСК
костного мозга в клинической медицине
выполняют для лечения широкого круга патологий, включая аутоиммунные заболевания [17, 18], инфаркт миокарда [12], повреждений печени [11], травм головного
и спинного мозга [10], ишемической болезни сердца, повреждений спинного мозга,
болезни Паркинсона, болезней печени, повреждений кожи; МСК также применялись
для восстановления костей и хряща и при
лечении остеоартрита.
Внимание ученых к МСК связано с перспективами их использования в регенеративной медицине и тканевой инженерии. Эффективность трансплантации клеточного материала тесно связана с миграционной
активностью клеток костного мозга. Так, нами установлено, что клетки костного мозга
мигрируют во все исследуемые органы, во все
сроки после трансплантации, поскольку маркер определялся в лимфатических узлах, печени, селезенке, сердце, головном мозге, коже (см. таблицу). Характер миграции клеток
костного мозга, возможно, связан с особенностями кровотока и органов, в которые перемещаются эти клетки. Очевидно, что миг-
рация зависит от специфических потребностей клеток микроокружения того или иного
органа, от запаса пула собственных стволовых
клеток в каждом органе. Активность
миграции мезенхимальных и гемопоэтических клеток костного мозга в органы и ткани
организма может быть связана с выполняемыми ими функциями. Например, стромальные клетки (их в костном мозге около 0,01%)
мигрируют в органы и ткани, такие как печень, селезенка, кожа, а гемопоэтические
клетки (их в костном мозге более 1%) – в костный мозг, и, возможно, в лимфоузлы.
Именно гетерогенность трансплантированных клеток костного мозга обусловливает
особенности их ремиграции в костный мозг.
Поскольку миграция в него направлена на
поддержание гемопоэза, в костный мозг «ремигрируют» преимущественно стволовые (гемопоэтические) клетки. Миграция клеток костного мозга в другие органы связана в большей степени с усилением процессов
пролиферации, дифференцировки, репарации, регенерации клеток органов, и, возможно, поэтому в органы мигрируют мезенхимальные (стромальные) клетки-предшественники [20]. Клетки-предшественники
костного мозга мигрируют в сердечную мышцу, очевидно, для пополнения пула региональных стволовых клеток, в целом же процессы репарации в сердце изучены недостаточно [5].
В литературе описаны механизмы миграции клеток, связанные с цитокинами, хемокинами и их рецепторами на клетках. Важным цитокином, регулирующим миграцию
клеток, является высокомобильный групповой белок-1 (high mobility group box-1
(HMGB-1) – негистоновый белок, требующийся для поддержания архитектуры хроматина. Ранее показано, что HMGB-1 может
пассивно освобождаться гибнущими в результате травмы клетками; являясь сигналом
повреждения тканей, он индуцирует стволовые клетки к трансмиграции через эндотелиальный барьер [14]. Инициирующими сигналами к мобилизации МСК служат такие молекулярные сигналы из очага повреждения,
как фактор стромальных клеток-1 (stromal
cell-derived factor-1 (SDF-1), решающую роль
в синтезе которого играет тканевая гипоксия
[4]. Блокада фактора, индуцирующего гипоксию-1 (HIF-1), приводит к снижению синтеза SDF-1 и уменьшению адгезивной способности стволовых клеток в культуре. Процессы миграции клеток-предшественников
костного мозга тесно связаны с последующей
пролиферацией и дифференцировкой. Так,
увеличение количества маркера в органах через 1 ч и 24 ч больше объяснимо именно миграцией клеток, а через 1 мес и 3 мес, вероятно, больше свидетельствует о пластичности
клеток, регенерации, пролиферации и дифференцировке трансплантированных клеток
в органах. Немаловажными для клеточной терапии являются не только высокая миграционная способность МСК, но и их пластичность, то есть способность к дифференцировке в клетки немезенхимальных тканей
(например в клетки нервной ткани).
Результаты проведенного исследования
совпадают с данными других авторов и показывают возможности репаративной терапии
центральной нервной системы в случае не локальной, а внутрисосудистой трансплантации
СК. Полученные нами сведения о миграции
клеток костного мозга, а также данные литературы позволяют предположить, что мобилизация и хоминг представляют собой цепь
взаимосвязанных физиологических событий,
представляющих интерес с точки зрения возможности целенаправленного воздействия на
ее звенья для повышения эффективности репаративной клеточной терапии. Ряд авторов
показали, что при внутривенной трансплантации мезенхимальные стволовые клетки уже
в первые часы после трансплантации обнаруживаются практически во всех органах, однако через двое суток концентрация введенных
клеток в организме реципиента уменьшается
[10]. В ходе исследования мы обнаружили,
что клетки костного мозга мигрируют во все
органы и ткани, в том числе в головной мозг,
причем в течение 3 мес уровень маркера клеток донорского происхождения постепенно
увеличивается, что может свидетельствовать
о пролиферации и дифференцировке трансплантируемых клеток. При этом предполагаются переход введенными клетками гематоэнцефалического барьера, их активная миграция под действием молекулярных сигналов
(например, цитокинов, хемокинов, продуцируемых клетками нервной системы, и их рецепторов) и химеризация тканей. Полученные нами данные согласуются с данными литературы о том, что мезенхимальные клетки
костного мозга обладают способностью проникать через гематоэнцефалический барьер
и мигрировать от места введения к различным областям мозга [8]. Наши результаты показывают, что при трансплантации клеток
костного мозга их маркер присутствует в ор-
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ганах реципиента в течение, по крайней мере,
3 мес. Причем в некоторых органах, таких как
печень, селезенка, головной мозг, паховые
и аксиллярные лимфатические узлы, количество клеток донорского происхождения со
временем увеличивается, что может свидетельствовать о пролиферации и дифференцировке трансплантируемых клеток, и это не
противоречит теории о приобретении стволовыми клетками фенотипа зрелой клетки путем либо слияния донорской клетки и клетки
хозяина [21], либо посредством трогоцитоза
[22]. То есть трансплантированные клетки не
только мигрируют, но и химеризуют ткани.
Важнейшим вопросом является изучение
судьбы клеток донора в организме реципиента. Одни авторы считают, что имеет место
слияние клеток донора с клетками реципиента [21]. Другая группа исследователей, как
упоминалось ранее, предложила теорию трогоцитоза, при котором происходит перенос
поверхностных клеточных антигенов донора
на клетки реципиентов [22]. При этом окончательное решение этого вопроса еще только
предстоит найти.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Выводы
12
1. Клетки костного мозга мигрируют во все
исследуемые органы во все сроки после
трансплантации, поскольку маркер гена sry
Y-хромосомы определялся в лимфатических
узлах, печени, селезенке, сердце, головном
мозге, костном мозге, коже.
2. Интенсивность миграции варьирует
в зависимости от органа и срока после введения клеточного материала. Так, минимальные показатели миграции и/или накопления
sry-позитивных клеток донора были обнаружены в коже мышей через 1 мес, а максимальные – в их селезенке через 3 мес после трансплантации.
3. Помимо хорошо известного пути миграции клеток из костного мозга в другие органы существует и обратный путь перемещения
клеток из кровотока в костный мозг. То есть
миграция созревающих в костном мозге клеток на различных стадиях дифференцировки
и пластичности носит непрерывный характер
и является динамическим процессом.
4. Внутривенное введение клеток костного мозга, как известно, содержащего
большое количество гемопоэтических и мезенхимальных прогениторных клеток, является технологически оптимальным способом доставки этого клеточного материала
в нелимфоидные органы. Длительная сохранность в нелимфоидных органах – сердце, печени, коже и головном мозге – внутривенно введенных клеток костного мозга,
содержащих значительное количество прогениторных клеточных форм, обсусловливает возможность использования внутривенного способа аутотрансплантации стволовых клеток и позволяет полагать, что это
перспективный путь для разработок в области клеточной терапии.
Л И Т Е РАТ У РА
Annaloro, C. Autologous hematopoietic stem cell transplantation in autoimmune diseases / C. Annaloro,
F. Onida, G. Lambertenghi Deliliers // Expert Rev.
Hematol. – 2009. – Vol. 2, № 6. – P. 699–715.
2. Bjornson, C. R. Turning brain into blood: a hematopoietic fate adopted by adult neural stem cells in vivo /
C. R. Bjornson, R. L. Rietze, B. A. Reynolds et al. //
Science. – 1999. – Vol. 283. – P. 534–537.
3. Cousin, B. Reconstitution of lethally irradiated mice by
cells isolated from adipose tissue / B. Cousin,
M. André, E. Arnaud et al. // Biochem. Biophys. Res.
Commun. – 2003 . – Vol. 301, № 4. – P. 1016–1022.
4. Hitchon, C. Hypoxia-induced production of stromal
cell-derived factor 1 (CXCL12) and vascular endothelial growth factor by synovial fibroblasts / C. Hitchon,
K. Wong, G. Ma et al. // Arthritis Rheum. – 2002. –
Vol. 46, № 10. – P. 2587–2597.
5. Jiang, W. H. Migration of intravenously grafted mesenchymal stem cells to injured heart in rats /
W. H. Jiang, A. Q. Ma, Y. M. Zhang et al. // Sheng Li
Xue Bao. – 2005. – Vol. 57, № 5. – P. 566–572.
6. Jólkowska, J. Hematopoietic chimerism after allogeneic stem cell transplantation: a comparison of quantitative analysis by automated DNA sizing and fluorescent
in situ hybridization / J. Jólkowska, A. Pieczonka,
T. Strabel et al. // BMC Blood Disord. – 2005. – Vol. 5,
№ 1. – P. 1–6.
7. Koc,, O. N. Rapid hematopoietic recovery after co-infusion of autologous-blood stem cells and cultureexpanded marrow mesenchymal stem cells in advanced
breast cancer patients receiving high-dose chemotherapy / O. N. Koc,, S. L. Gerson, B. W. Cooper et al. //
J. Clin. Oncol. – 2000. – Vol. 18. – P. 307–316.
8. Kopen, G. C. Marrow stromal cells migrate throughout
forebrain and cerebellum, and they differentiate into
astrocytes after injection into neonatal mouse brains /
G. C. Kopen, D. J. Prockop, D. G. Phinney // Proc.
Natl. Acad. Sci. USA. – 1999. – Vol. 96. –
P. 10711–10716.
9. Lagasse, E. Purified hematopoietic stem cells can differentiate into hepatocytes in vivo / E. Lagasse,
H. Connors, M. Al-Dhalimy et al. // Nat. Med. –
2000. – Vol. 6. – P. 1229–1234.
10. Li, Z. H. Intravenous transplantation of allogeneic bone
marrow mesenchymal stem cells and its directional
migration to the necrotic femoral head / Z. H. Li,
1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11.
12.
13.
14.
15.
16.
W. Liao, X. L. Cui et al. // Int. J. Med. Sci. – 2011. –
Vol. 8, № 1. – P. 74–83.
Mark, A. L. Stem cell mobilization is life saving in an
animal model of acute liver failure / A. L. Mark,
Z. Sun, D. S. Warren et al. // Ann. Surg. – 2010. –
Vol. 252, № 4. – P. 591–596.
Mazo, M. Transplantation of mesenchymal stem cells
exerts a greater long-term effect than bone marrow
mononuclear cells in a chronic myocardial infarction
model in rat / M. Mazo, J. J. Gavira, G. Abizanda et al. //
Cell. Transplant. – 2010. – Vol. 19, № 3. –
P. 313–328.
Mezey, E. Turning blood into brain: cells bearing neuronal antigens generated in vivo from bone marrow /
E. Mezey, K. J. Chandross, G. Harta et al. //
Science. – 2000. – Vol. 290. – P. 1779–1782.
Palumbo, R. High mobility group box 1 protein, a cue for
stem cell recruitment / R. Palumbo, M. E. Bianchi //
Biochem. Pharmacol. – 2004. – Vol. 68, № 6. –
P. 1165–1170.
Pang,W. Role of mascle-derived cells in hematopoietic
reconstitution of irradiated mice / W. Pang // Blood. –
2000. – Vol. 95, № 3. – P. 1106–1108.
Park, S. K. Co-transplantation of human mesenchymal
stem cells promotes human CD34+ cells engraftment
in a dose-dependent fashion in NOD/SCID mice /
S. K. Park, J. H. Won, H. J. Kim et al. // J. Korean
Med. Sci. – 2007. – Vol. 3. – P. 412–419.
17. Rosato, E. Current strategies for the treatment of
autoimmune diseases / E. Rosato, S. Pisarri, F. Salsano //
J. Biol. Regul. Homeost. Agents. – 2010. – Vol. 24,
№ 3. – P. 251–259.
18. Szodoray, P. Autologous stem cell transplantation in
autoimmune and rheumatic diseases: from the molecular background to clinical applications / P. Szodoray,
L. Varoczy, G. Szegedi, M. Zeher // Scand. J.
Rheumatol. – 2010. – Vol. 39, № 1. – P. 1–11.
19. Tomita, Y. Application of mesenchymal stem cellderived cardiomyocytes as bio-pacemakers: current status and problems to be solved / Y. Tomita, S. Makino,
D. Hakuno et al. // Med. Biol. Eng. Comput. – 2007. –
Vol. 45, № 2. – P. 209–220.
20. Weidt, С. Quintessential stepping stone to successful therapy. Stem cell migration: A / С. Weidt et al. // Curr. Stem.
Cell. Res. & Ther. – 2007. – Vol. 2, № 1. – P. 89–103.
21. Weimann, J. M. Contribution of transplanted bone marrow cells to Purkinje neurons in human adult brains /
J. M. Weimann, C. A. Charlton, T. R. Brazelton //
Proc. Natl. Acad. Sci. USA. – 2003. – Vol. 100,
№ 4. – P. 2088–2093.
22. Yamanaka, N. Bone marrow transplantation results in
human donor blood cells acquiring and displaying mouse
recipient class I MHC and CD45 antigens on their surface / N. Yamanaka, C. J. Wong, M. Gertsenstein //
PLoS One. – 2009. – Vol. 4, № 12. – P. 8489.
Поступила 27.06.2011
 Т. С. ГУСЕЙНОВ, 2011
УДК 612.339:612.425
М
ЕЖОРГАННЫЕ СВЯЗИ ЛИМФАТИЧЕСКИХ
СОСУДОВ ОРГАНОВ БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ
Кафедра анатомии человека Дагестанской государственной медицинской академии,
Махачкала
На основе изучения оттока лимфы от органов брюшной полости на 43 трупах людей
различного пола и возраста сделан вывод о том, что в брюшной полости имеются
многочисленные связи лимфатических сосудов как смежных, так и отдельных органов
(желудок, кишечник, печень, большой сальник, желудок, брюшина и т. д.). Такие связи могут
служить лимфогенными путями переноса клеток опухолей и возбудителей инфекций.
К л ю ч е в ы е с л о в а: лимфатические узлы, брюшная полость, толстая кишка, лимфопроводящие пути.
The conclusion was made according to the study of lymphatic outflow from abdominal organs in 43
human cadavers of different age and gender. So, there are various connections of lymphatic vessels,
*Адрес для переписки: e-mail: tagirguseinovs@mail.ru
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Т. С. Гусейнов*
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
both adjacent and separate organs (stomach, intestine, liver, omentum, peritoneum and etc.) in
abdominal organs. Such connections can serve as lymphogenic pathways for tumor cell transfer and
infectious agents.
K e y w o r d s : lymph nodes, abdominal cavity, large intestine, lymphoconductive pathways.
14
Данная работа является продолжением
комплексного исследования, результаты которого изложены в журнале «Вестник лимфологии», 2009, № 1, с. 31–37.
Пищеварительная система занимает важное
место во взаимоотношениях организма
с внешней средой. На слизистую оболочку органов пищеварения воздействуют самые разнообразные вещества, входящие в состав пищи,
и становится понятным, что не случайно слизистая оболочка и подслизистая основа имеют
собственные лимфоидные образования, являющиеся органами иммуногенеза [13, 14, 16].
Современные знания об анатомии связей
лимфатических сосудов органов брюшной полости позволяют эффективно лечить перитонит,
онкологические поражения, септические осложнения, травматические повреждения и т. д.
Существенный прорыв в понимании патогенетических аспектов развития перитонита
способствовал развитию клинической лимфологии. Доказана большая роль лимфатической системы в механизме развития такого
серьезного осложнения, как перитонит,
и сформирована концепция лимфологических методов лечения [17].
Особое значение приобретает лимфатическое русло брюшины в связи с тяжелыми осложнениями перитонита и высокой летальностью больных. На практике широко используют лимфатические, лимфотропные
и эндоэкологические методы терапии. Изучение лимфатического русла брюшины актуально и необходимо для решения целого ряда теоретических и практических вопросов биологии и медицины (поиск путей резорбции
различных веществ из брюшной полости в условиях нормы и особенно при патологии: асците, перитоните, метастазировании злокачественных клеток и др.) [2].
Лимфатическая система выполняет
функцию защиты организма от чужеродных
веществ, образовавшихся в этом организме
и попавших в него, в ткани и органы, из
внешней среды [14], а эндолимфатически
вводимые антибактериальные препараты
дают наилучший эффект лечения различных заболеваний [1].
В последние годы экспериментально
и клинически доказано эффективное лечение
ряда заболеваний брюшной полости путем
введения лекарств в просвет лимфатических
сосудов и узлов. Это объясняется тем, что
лимфатический путь введения лекарств является наиболее эффективным и оказывает
позитивное влияние в 3–4 раза больше, чем
другие пути (внутриартериальный, внутривенный, внутримышечный, подкожный, внутрикожный и т. д.).
Использование современных сведений
по анатомии и физиологии лимфатической
системы помогает в разработке новых методов в клинической лимфологии. Лимфатические методы, базирующиеся на тщательном знании анатомии структур лимфатической системы, позволяют оказать
эффективную медицинскую помощь, усовершенствовать проведение УЗИ, компьютерной томографии, лапароскопии, эндоскопии и т. д., снизить экономические издержки лечения, улучшить реабилитацию
больных, сохранять работоспособность пациентов и тем самым внести значительный
вклад в отечественное здравоохранение
и медицинскую науку.
Лимфатические сосуды и их межорганные
связи чрезвычайно важны при коллатеральном оттоке лимфы, венозной гипертензии,
блокаде основных лимфатических коллекторов, стволов, протоков и узлов в грудной
и брюшной полостях.
В эксперименте при портальной гипертензии площадь лимфатического русла подслизистой оболочки пищевода возрастает в 2,7 раза,
а вен – в 3 раза.
При раке пищевода злокачественные клетки связаны с лимфатическими капиллярами,
посткапиллярами, сосудами, лимфангионами
и образуют микрометастазы [4]. По данным ряда авторов [12], метастазы рака пищевода попадают к следующим регионарным лимфатическим узлам: паракардиальным – 37,6%; чревным – 14,7%; нижним медиастинальным –
25,7%; бифуркационным – 21,1%; левым трахеобронхиальным – 15,6%; правым трахеобронхиальным – 2,6%; левым паратрахеальным – 2,8%; правым паратрахеальным – 2,8%.
Анализ специальной литературы позволяет
заключить, что все указанные лимфоузлы
и направления оттока лимфы от пищевода
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имеют в своей основе межорганные связи
лимфатических сосудов пищевода с трахеей,
легкими, желудком, поджелудочной железой
и с другими органами.
Особого внимания заслуживает связь лимфатических сосудов толстой кишки с соседними органами и регионарными лимфатическими узлами. С такими анатомическими особенностями сталкиваются хирурги, онкологи,
проктологи, радиологи при проведении УЗИ,
компьютерной томографии, эндолимфатическом введении лекарств и т. д.
Поражение толстой кишки (колики, туберкулез, рак, травмы, повреждения и т. д.) вызывает сопутствующие лимфангииты и лимфадениты, которые осложняют основное заболевание. Поэтому врачам необходимы сведения не
только о лимфатическом русле и лимфатических узлах толстой кишки, но и об их связи с соседними органами брюшной полости.
В исследовании использовали 43 трупа
мужчин и женщин различного возраста. Методы исследования были адекватными теме: макроскопическое и микроскопическое препарирование под микроскопом МБС-2, полихромная контрастная инъекция лимфатических
сосудов, артерий и вен цветными массами, протоколирование, зарисовка, составление схем,
статистическая обработка и т. д.
По данным литературы [5–9, 13, 16] и собственным наблюдениям, отмечаются следующие пути оттока лимфы (лимфопроводящие
пути) от толстой кишки:
– правый ободочный;
– левый ободочный;
– среднеободочный;
– брыжеечный;
– тазовый.
По нашим данным, на пути оттока лимфы
от толстой кишки имеется целый ряд регионарных лимфатических узлов (табл. 1).
При осмотре брюшной полости и подозрении на метастазы злокачественных клеток при
раке толстой кишки следует учитывать состояние различных регионарных лимфатических
узлов полости живота. Для этого требуется глубокое знание топографической анатомии регионарных лимфатических узлов. Если обобщить все пути и направления оттока лимфы от
толстой кишки, то можно отметить многообразие регионарных лимфатических узлов.
К таким узлам относятся: околоободочные,
надободочные, илеоцекальные, желудочноободочные, желудочно-сальниковые, брыжеечные, внутренние подвздошные, наружные
подвздошные, латероаортальные, поясничные, панкреатодуоденальные, селезеночные,
чревные, инфрапилорические, ретропилорические. Каждая группа регионарных лимфатических узлов имеет между собой связи различного порядка.
Для практической деятельности интерес
представляют межорганные связи лимфатических сосудов толстой кишки. К органам,
имеющим связь лимфатических сосудов
с толстой кишкой, относятся: желудок, брюшина, поджелудочная железа, селезенка,
большой сальник, двенадцатиперстная, тонкая, подвздошная кишки, органы полости
малого таза.
Развитие новых направлений в оперативной
хирургии, разработка методов современных
оперативных вмешательств всегда требуют
анатомического обоснования. Поэтому появление микрохирургической анатомии как анатомической основы развивающейся микрохирургии является абсолютно закономерным
(И. И. Каган, 1999). Это в полной мере относится к макро- и микроскопической анатомии
тонкой и толстой кишок и их гистотопографии
(артерии, вены, нервы, протоки желез, лимфатические сосуды оболочек кишечника, лимфа-
Лимфатический путь
Правый ободочный
Левый ободочный
Среднеободочный
Брыжеечный
Тазовый
Поясничный
Регионарные лимфатические узлы
Околоободочные, промежуточные, илеоцекальные,
надободочные
Околоободочные, промежуточные, надободочные, желудочносальниковые, селезеночные
Среднеободочно-кишечные, промежуточные
Брыжеечные (ободочной кишки), верхние (центральные)
брыжеечные
Внутренние и наружные подвздошные, наружные подвздошные,
поясничные
Латероаортальные, левые поясничные
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Та б л и ц а 1
Лимфатические пути и регионарные лимфатические узлы толстой кишки человека
в зрелом возрасте
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тических узлов и т. д.). Сегментарное расположение регионарных лимфатических узлов
брюшной полости имеет большое практическое значение. Отток лимфы от органа осуществляется в лимфоузлы, располагающиеся
у корня крупных кровеносных сосудов, питающих этот орган, что очень важно знать для понимания особенностей метастазирования [10].
В настоящее время изучение структуры
и функций лимфатических узлов привлекло
особое внимание исследователей в связи с развитием иммунологии и потребностями практической медицины (Сапин М. Р. и соавт.,
1978). Обобщенные сведения, отражающие
пути оттока лимфы от органов брюшной полости, приведены в таблице 2.
Казалось бы, отдаленные лимфатические сосуды и коллекторы нижней конечности у человека мало чем могут помочь больным с патологией органов брюшной полости. Ряд хирургов
и лимфологов отмечают, при локализации патологического очага в правой половине брюшной
полости (острый аппендицит, холецистит, подпеченочный абсцесс и т. д.) катетеризировали
лимфатические сосуды для проведения эндолимфатической терапии на правой нижней конечности. При панкреатите с преимущественной локализацией процесса в области хвоста
поджелудочной железы, при левостороннем
поддиафрагмальном абсцессе выполняли аналогичные процедуры на левой ноге. Такой подход оказался весьма эффективным [11].
Та б л и ц а 2
Слияние лимфатических сосудов органов брюшной полости
в регионарные лимфатические узлы у человека
Орган
Брюшная часть пищевода
Желудок
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Поджелудочная железа
16
Регионарные лимфатические узлы
Кардиальные; желудочные; задние средостенные
Кардиальные; левые желудочные; правые желудочные;
печеночные привратниковые правые, желудочно-сальниковые,
левые желудочно-сальниковые селезеночные
Верхние и нижние панкреатические; селезоночные;
панкреатодуоденальные
Печень
диафрагмальная поверхность
Верхние диафрагмальные, окологрудинные, задние средостенные
висцеральная поверхность правой доли Печеночные, панкреатодуоденальные, нижние диафрагмальные,
чревные, правые поясничные
висцеральная поверхность левой доли Печеночные, левые желудочные, правые желудочные,
запилорические, поясничные, кардиальные
Желчный пузырь
Печеночные, желчно-пузырные
Двенадцатиперстная кишка
верхняя часть
Пилорические, надпилорические, чревные
нисходящая часть
Запилорические, верхние панкреатические, чревные
горизонтальная часть
Верхние и нижние панкреатические
восходящая часть
Нижние панкреатические, брыжеечные
Тощая кишка
Юкстакишечные, верхние (центральные) брыжеечные,
подвздошно-ободочные
Подвздошная кишка
Юкстакишечные, верхние (центральные) брыжеечные,
подвздошно-ободочные
Слепая кишка
Предслепокишечные, заслепокишечные,
с червеобразным отростком
подвздошно-ободочные, аппендикулярные
Восходящая ободочная кишка
Правые ободочно-кишечные
Поперечно-ободочная кишка
Средние околоободочно-кишечные, верхние брыжеечные,
брыжеечно-ободочно-кишечные, селезеночные, желудочносальниковые, левые желудочные
Нисходящая ободочная кишка
Левые ободочно-кишечные
Сигмовидная кишка
Левые ободочно-кишечные, сигмовидно-кишечные, нижние
брыжеечные, верхние прямокишечные
Прямая кишка
Околопрямокишечные, внутренние подвздошно-кишечные,
крестцовые, нижние брыжеечные, поясничные
Анальный канал
Поверхностные паховые
Брыжейка тонкой кишки
Юкстакишечные, верхние (центральные) брыжеечные
Малый сальник
Узел сальникового отверстия, печеночные, брыжеечные
Большой сальник
Средние ободочно-кишечные, желудочно-сальниковые
Знание современной анатомии и топографии регионарных лимфатических узлов человека помогает врачам выявить пути передачи инфекции, вирусов, токсинов и распространения
метастазов раковых клеток с учетом межорганной связи посредством лимфатических сосудов и лимфатических узлов в ближайшие и отдаленные органы, квалифицированно и обоснованно вести диагностику
и терапию различных заболеваний (рак, туберкулез, воспаление и т. д.), обусловленных вовлечением в патологический процесс
структур лимфатической системы.
Описание анатомии регионарных лимфатических узлов ценно для понимания путей распространения инфекции и опухолевых клеток от
одних лимфатических путей к другим, для анализа данных о лимфатической системе, получаемых при диагностических исследованиях [15].
В результате проведенного исследования
был сделан ряд выводов. Обнаруженные нами
межорганные связи лимфатических сосудов
органов брюшной полости могут служить путями лимфогенной передачи инфекции и распространения метастазов зкокачественных
опухолей. Лимфатические сосуды и коллекторы обеспечивают региональные и отдаленные
лимфогенные связи с последующим вовлечением в патологический процесс многих органов (желудок, тонкая и толстая кишка, брюшина, поджелудочная железа и т. д.).
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
Л И Т Е РАТ У РА
1.
2.
3.
Андреева, М. В. Насосная функция и ультраструктура стенки лимфангионов под влиянием антибиотиков: тезисы докл. I съезда лимфологов России /
М. В. Андреева, Е. Я. Молоднева // Бюллетень
НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН. – 2003. – Т. 4,
№ 5. – С. 27.
Борисов, А. В. Внутриорганные лимфатические капилляры и сосуды брюшины человека: автореф.
дис. … д-ра мед. наук / А. В. Борисов. – Л., 1967. –
31 с.
Великоречин, М. А. Слияние и анастомозы отводящих лимфатических сосудов толстой кишки и конечного отдела тонкой кишки человека / М. А. Великоречин // Тр. ЛСГМИ. Матер. анатомии лимфатической системы внутренних органов. – Л.,
1985. – Т. 17. – С. 135–155.
14.
15.
16.
17.
Воронин, А. И. Особенности лимфатического русла
пищевода при метастазировании рака: тезисы
докл. I съезда лимфологов России / А. И. Воронин,
А. Н. Шипулин, Е. Я. Маладеева, Е. О. Тихоновская // Бюллетень НЦССХ им. А. Н. Бакулева
РАМН. – 2003. – Т. 4, № 5. – С. 44.
Гусейнов, Т. С. Анатомия лимфатического русла
и лимфоидных образований толстой кишки человека / Т. С. Гусейнов, С. Т. Гусейнова. – Махачкала,
2003. – 99 с.
Гусейнов, Т. С. Горизонты лимфологии / Т. С. Гусейнов. – Махачкала: ИПЦ ДГМА, 2005. – 144 с.
Гусейнов, Т. С. Межорганные связи лимфатических
сосудов грудной клетки / Т. С. Гусейнов // Вестн.
лимфол. – 2009. – № 1. – С. 31–37.
Гусейнов, Т. С. Прикладные аспекты межорганной
связи лимфатических сосудов / Т. С. Гусейнов. –
Махачкала: ИД «Наука плюс», 2006. – 84 с.
Жданов, Д. А. Общая анатомия и физиология лимфатической системы / Д. А. Жданов. – Л., 1952. –
336 с.
Зубарев, П. Н. Эндолимфатическая и лимфотропная лекарственная терапия в абдоминальной хирургии / П. Н. Зубарев, Г. И. Синченко, А. А. Курыгин. – СПб.: Фомант, 2005. – 224 с.
Поташев, Л. В. Хирургическая лимфология /
Л. В. Поташев, Н. А. Бубнова, Р. С. Орлов. – СПб.:
Изд-во СПБ ГЭТУ «ЛЭТИ», 2002. – 273 с.
Роман, Л. Д. Особенности лимфатического метастазирования и диссекции при раке средненижнегрудного отдела пищевода: тезисы докл. I съезда
лимфологов России / Л. Д. Роман, К. Г. Шостка,
А. М. Кадачун, И. П. Костюк // Бюллетень
НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН. – 2003. – Т. 4,
№ 5. – С. 44.
Сапин, М. Р. Внеорганные пути транспорта лимфы /
М. Р. Сапин, Э. И. Борзяк. – М.: Медицина,
1982. – 264 с.
Сапин, М. Р. Лимфатическая система и ее роль в защитных функциях организма / М. Р. Сапин // Сб.
науч. тр., посвящ. 100-летию со дня рождения
проф. В. Н. Надеждина. – СПб., 2004. – С. 16–17.
Сапин, М. Р. Лимфатический узел / М. Р. Сапин,
Н. А. Юрина, Л. Е. Этинген. – М.: Медицина,
1982. – 262 с.
Спиров, М. С. Классификация лимфатических узлов брюшной полости человека / М. С. Спиров. –
Киев, 1959. – 139 с.
Ярема, И. В. Экстремальное обоснование эффек
лимфатических методов в лечении распространенного перитонита: тезисы докл. I съезда лимфологов
России / И. В. Ярема, В. В. Евдокимова // Бюллетень НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН. – 2003. –
Т. 4, № 5. – С. 26.
Поступила 27.06.2011
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
 КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ, 2011
УДК 611-018.53:578.81:57.086.3
Э
ЛЕКТРОННАЯ МИКРОСКОПИЯ ЛИМФОЦИТОВ,
ПОРАЖЕННЫХ НАНОБАКТЕРИЯМИ,
И ВЛИЯНИЕ ЭДТА НА НАНОБАКТЕРИИ
Е. В. Гарасько*1, А. П. Пономарёв2, Н. А. Урусова1, Д. В. Каштанов3
1Ивановская
государственная медицинская академия Минздравсоцразвития России;
центр охраны здоровья животных; 3Городская больница № 6, Владимир
2Федеральный
Методом электронной микроскопии в крови человека и животных выявлены нанобактерии и
установлена их причастность к разрушающему воздействию на лимфоциты. При изучении
воздействия in vitro ЭДТА на морфологию нанобактерий из крови человека установлено, что
при повышенных концентрациях препарата в структуре нанобактерий происходят
необратимые изменения, обусловленные хелатирующей активностью ЭДТА в отношении
катионов кальция, который входит в состав нанобактерий.
К л ю ч е в ы е с л о в а: электронная микроскопия, лимфоциты, нанобактерии, ЭДТА.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Nanobacteria were detected in human and animal blood by the electron microscopy method and their
implication to destroying effect was defined. During the study of in vitro EDTA effect on morphologic
nanobacteria from the human blood was defined that at increased concentrations of the preparation in
the structure of nanobacteria occur irreversible changes, conditioned chelating activity of EDTA with
respect to calcium cation, which is in the nanobacteria composition.
K e y w o r d s: electron microscopy, lymphocytes, nanobacteria, EDTA.
18
В связи с ростом заболеваний, обусловленных снижением иммунного статуса, чрезвычайно актуален вопрос контроля контаминации биологических сред организма представителями условно-патогенной микрофлоры
и состояния иммунокомпетентных клеток –
лимфоцитов. В прошедшем столетии появились сообщения об открытии нового вида
контаминирующих биоагентов – нанобактерий. Так, финские исследователи под руководством Айно Олави Каяндера выявили
в крови человека и животных нанобактерии,
сопоставимые по размерам с мельчайшими
вирусами, культивируемые в искусственной
питательной среде и причастные к процессам
биоминерализации сосудов и тканей человека, обусловленным отложением кальция [1, 2,
13, 14]. Нанобактерии отнюдь не безобидны,
они разносятся током крови и способны проникнуть в любой орган [6, 7, 11, 12, 15]. Начался поиск новых эффективных лекарственных средств, и было выдвинуто предположе*Адрес для переписки: e-mail: garasko@mail.ru
ние, что для борьбы с нанобактериями наиболее эффективным средством станет антибиотик нового типа, так называемый наноантибиотик [16].
Этилендиаминтетрауксусная кислота (ЭДТА,
трилон Б, хелатон III) представляет собой белый
кристаллический порошок или кристаллы, хорошо растворимые в воде, относится к группе
комплексонов. ЭДТА способна образовывать
комплексные соединения с различными катионами, в том числе с ионами Са. В связи с этим ее
применяют при гиперкальциемии и других заболеваниях, сопровождающихся избыточным отложением солей кальция в организме. Кроме того, трилон Б используют для связывания кальция в процессе лечения некоторых форм
эктопической аритмии [8, 9].
Целью настоящей работы являлось электронно-микроскопическое изучение воздействия нанобактерий на лимфоциты и влияния
in vitro этилендиаминтетрауксусной кислоты
на морфологию клеток нанобактерий.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Выполнены исследования крови 50 здоровых добровольцев в возрасте от 18 до 60 лет
и 50 больных, находившихся на стационарном
лечении с различными заболеваниями, в том
числе с вирусной инфекцией – 20 пациентов. Электронную микроскопию проводили
на электронных микроскопах JEM-100В
и JEM-100CX (Япония) при инструментальном увеличении в 10–20 тыс. раз по методике
негативного контрастирования с использованием 4% раствора ФВК (рН 6,8).
При планировании экспериментов по воздействию ЭДТА на нанобактерии необходимо
было первоначально определить источник их
получения. Для этого выбрали предназначенные для утилизации образцы эритроцитарной
массы доноров. Эритроцитарная масса находилась в стандартных пластиковых контейнерах с надлежащим соблюдением условий сохранения стерильности. При проведении
опытов по 100 мкл эритроцитарной массы
вносили в пробирки типа Эппендорф, которые предварительно были заполнены буфером STE в объеме 1 мл, и перемешивали. Образцы замораживали при температуре жидкого азота (–196 °С). Для оттаивания образцы
оставляли при комнатной температуре или
при 4 °С. После оттаивания проводили первое
центрифугирование при 3 тыс. об/мин в течение 10–15 мин для удаления детритов разрушенных клеток. Затем надосадочную жидкость переносили в чистые пробирки, добавляли ЭДТА и оставляли при 4 °С на 24 ч.
Выбор времени экспозиции обусловлен известным фактом сохранения эффективных концентраций препаратов в крови и тканях в течение 18–24 ч. Воздействие ЭДТА останавливали центрифугированием образцов при
7 тыс. об/мин в течение 30 мин. При данном
режиме центрифугирования образуется осадок в виде точечных бляшек на стенках пробирки. Это позволяет с помощью пипетки
удалять всю жидкость из пробирок. К осадку добавляли по 50–100 мкл буфера STE,
ресуспендировали активным перемешиванием и выполняли электронную микроскопию. Подготовку препаратов для электронной микроскопии проводили методом флотации. Для этого ресуспендированный
осадок по каплям наносили на поверхность
чистой фторопластовой пластинки, опускали сверху сеточки пленкой-подложкой вниз
с экспозицией 3–5 мин. Затем сеточки снимали пинцетом, удаляли избыток жидкости
фильтровальной бумагой и для контрастирования на сеточку опускали каплю 4% раствора фосфорно-вольфрамовой кислоты
(рН 6,8). Повторяли удаление избытка жидкости с поверхности сеточки и, после досушивания на воздухе, препараты исследовали под электронным микроскопом.
Результаты и обсуждение
При исследованиях крови клинически здоровых людей концентрация нанобактерий чаще всего находилась в пределах от 105 до
108 клеток/мл. Морфологически популяция
нанобактерий представлена структурами
в форме палочек средней длиной 350 нм и диаметром 70–80 нм и протяженных нитей, у которых длина, равная 1–2 мкм, превышает их
диаметр – 70–80 нм. При острой респираторной и энтеровирусной инфекции выявлена
повышенная концентрация нанобактерий –
до 109–1010 клеток/мл – с выраженной морфологической гетерогенностью их популяции: в виде коротких гантелевидных палочек
и удлиненных нитей диаметром 60–70 нм и
длиной 180 нм. Часть популяции нанобактерий была представлена тороидальными и сферическими структурами различного диаметра.
Нанобактерии расположены среди фрагментов разрушенных лимфоцитов, при этом у отдельных клеток отмечалась хорошо видимая
перетяжка, предшествующая их бинарному
делению. Клетки нанобактерий в тонкостенных капсулах лимфоцитов имеют длину
150–250 нм и диаметр 20–30 нм, который соответствует диаметру тонких нитей из этой обособленной популяциии. Свободно расположенные наноформы имели диаметр 100 нм
и длину от 300 до 500 нм (рис. 1, а).
Полученные данные свидетельствуют
о том, что выявленные нанобактерии, паразитируя на лимфоцитах, вызывают их разрушение. Совершенно очевидно то, что гибель иммунокомпетентных клеток от нанобактерий,
а также присутствие последних в высоких
концентрациях в крови нагружают иммунную
систему организма и тем самым способствуют
развитию вторичных иммунодефицитов. Выполнение дальнейших исследований позволит
более детально изучить эти биологические нанообъекты и, возможно, объяснить многие
нерешенные вопросы, связанные с биоминерализацией, созданием диагностических препаратов и противонанобактериальных средств
для снижения до минимально возможных
пределов количества нанобактерий в организ-
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Материал и методы
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
ме человека, а также с разработкой средств
специфической профилактики [3, 4].
При проведении экспериментальных исследований в образцах эритроцитарной массы была выявлена высокая концентрация нанобактерий – порядка 109–1010 клеток/мл.
На рисунке 1, б представлена электронная
микрофотография интактных клеток нанобактерий, выделенных из образца эритроцитарной массы. Клетки имеют характерное палочко- и нитевидное строение,
при этом часть клеток находится в стадии
бинарного деления с симметричным
и асимметричным угловым расположением
дочерних клеток.
В исследованиях по влиянию ЭДТА на морфологию клеток нанобактерий готовили водные растворы препарата различной концентрации. В них суспендировали нанобактерии,
выделенные из образцов эритроцитарной массы человека. По истечении 24-часовой экспозиции при температуре 4 °С нанобактерии отделяли центрифугированием и проводили собственно исследования под электронным
микроскопом. Результаты экспериментов, документированные электронограммами, представлены на рисунке 2.
В результате воздействия водных растворов
ЭДТА отмечаются изменения в концентрации
и морфологии клеток (рис. 2, б–г). Раствор
ЭДТА в конечной концентрации (0,6%) при-
20
а
водит к трансформации палочко- и нитевидных клеток до тороидальных форм и увеличенных в размерах структур в виде капсул
(рис. 2, б). Более жесткие условия, создаваемые 2,5% концентрацией препарата ЭДТА, вызывают деструкцию клеток с образованием тонкостенных капсул, искажение размеров и формы клеток, зафиксированных в стадии
бинарного деления (рис. 2, в, стрелка). При воздействии 5% ЭДТА уменьшалась общая концентрация клеток и они приобретали укороченные размеры. При этом клетки в стадии бинарного деления не выявлялись (рис. 2, г).
По данным литературы, к особенностям
действия ЭДТА относится то, что ее молекулы
образуют устойчивые комплексные соединения с большинством катионов, например: Ca,
Mg, Cu, Co, Ni и др. Схема действия трилона Б
как инокогулянта основана на извлечении ионов металла из нерастворимых солей металлов
и замещения их на ионы натрия. Исходя из известных данных о том, что клетки нанобактерий содержат кальций, можно предположить,
что деструкция клеток происходит по причине
хелатирующей активности молекул ЭДТА в отношении катионов кальция. Селективность
связывания катионов кальция сопровождается
изменением размеров и формы клеток нанобактерий с образованием пустых капсул и,
в конечном итоге, при повышенной концентрации ЭДТА – разрушением последних.
б
Рис. 1. Морфологическая гетерогенность популяции клеток нанобактерий:
а – лимфоцит, пораженный наноформами, × 35 000; б – нанобактерии из образцов эритроцитарной массы, × 30 000. Пояснения в тексте
а
б
в
г
Рис. 2. Воздействие различных концентраций водного раствора ЭДТА на клетки нанобактерий, ×40 000:
а – контроль; б – 0,6%; в – 2,5%; г – 5%. Остальные пояснения в тексте
Имеются также данные о том, что ЭДТА
в свободном виде при концентрации более
2,8 г/л ингибирует рост грамотрицательных
бактерий. Предполагается, что она взаимодействует с ионами металлов клеточных мембран, вызывая лизис клеток [5].
Для эрадикации нанобактерий финскими
исследователями предложен фирменный
препарат Nanobac TX – комбинация тетра-
циклина и ЭДТА. В этой связи логическим
продолжением были опыты по воздействию
на клетки нанобактерий антибиотиков – тетрациклина и доксициклина.
Тетрациклин – антибиотик, отличающийся широким спектром действия. К основному механизму действия тетрациклинов относится то, что они угнетают внутриклеточное образование белка бактерий,
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
в результате чего приостанавливается дальнейшее развитие микроорганизмов. Помимо того что молекулы тетрациклина оказывают воздействие на биосинтез белка, они
обладают хелатирующей активностью в отношении двухвалентных катионов кальция
при физиологически приемлемых условиях.
Это соответствует общим признакам механизма действия ЭДТА.
22
В опытах по воздействию тетрациклина
контролем служила суспензия выделенных
клеток нанобактерий, изображение которых
представлено на рисунке 2, а. Результаты воздействия тетрациклина документированы
электронными микрофотографиями (рис. 3),
на которых следует отметить одну особенность. В опытах с тетрациклином, и не только
с данным антибиотиком, отмечали появление
а
б
в
г
Рис. 3. Динамика изменения структуры клеток нанобактерий при воздействии тетрациклина в возрастающей
концентрации, × 40 000:
а – 0,7 мкг/мл; б – 1,5 мкг/мл; в – 3,0 мкг/мл; г – 7,0 мкг/мл. Пояснения в тексте
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а
Доксициклин – это полусинтетический тетрациклин, также обладающий широким спектром действия. Он способен проникать
внутрь клеток тканей и воздействовать на микроорганизмы, которые находятся внутри
клетки (например, хламидии). К нему высокочувствительны как грамположительные,
так и грамотрицательные микроорганизмы.
Доксициклин активен в отношении возбудителей чумы, туляремии, холерного вибриона,
риккетсий, хламидий и т. д., но не действует
на протей, синегнойную палочку и грибы.
В наших опытах 100 мг порошка растворяли в 2 мл бидистиллированной воды, затем
последовательно готовили разведения для
внесения в суспензию клеток нанобактерий.
Электронно-микроскопический контроль
показал, что в образцах с конечной концентрацией антибиотика 20–40 мкг/мл явно видимых нарушений структуры клеток нанобактерий не отмечается. Вместе с тем по полученным микрофотографиям видно, что
у большей части клеток популяции исчезают
признаки двухкомпонентного строения: цитоплазмы, окаймленной мембраной, то есть
клетки теряют признаки структурированности (рис. 4, а).
При воздействии доксициклина в концентрации 60–80 мкг/мл изменяется морфология клеток с превращением палочко- и ните-
б
Рис. 4. Морфология клеток нанобактерий при воздействии доксициклина в разной концентрации, × 40 000:
а – 40 мкг/мл; б – 80 мкг/мл. Пояснения в тексте
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
на поверхности пленок-подложек древовидных кристаллических образований в смеси
с клетками нанобактерий (рис. 3, а). Это
обусловлено тем, что процесс нанесения
и контрастирования завершается испарением
остатка жидкости на подложке при подсушивании на открытом воздухе. В этом случае неизбежно нарушение баланса между белковыми составляющими и солями буфера, что
вызывает кристаллизацию солей при обезвоживании.
Из визуальных наблюдений следует отметить, что при концентрации тетрациклина
0,7 мкг/мл происходит некоторое изменение
толщины палочко-и нитевидных клеток при
сохранении их исходной конфигурации.
При повышении концентрации антибиотика
до 1,5 мкг/мл часть клеток переходит в другое
конформационное состояние и становится
сферическими образованиями в виде тонкостенных капсул. Бóльшая часть клеток при
этом сохраняет исходную конформацию
с признаками бинарного деления и образованием тонкостенной капсулы в месте перетяжки (рис. 3, б).
Увеличение концентрации антибиотика
в суспензии до 3 мкг/мл и более сопровождается необратимыми морфологическими изменениями в структуре клеток нанобактерий
с образованием пустых капсул (рис. 3, в, г).
23
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
видных форм в негативно контрастированные
наносферы диаметром 50–100 нм (рис. 4, б),
что согласуется с данными N. Ciftcioglu
и соавт. о минимальной подавляющей нанобактерии концентрации доксициклина
62,5 мкг/мл [11]. Эти результаты совпадают
с нашими данными об эффекте трансформации нанобактерий с выраженным переходом
в другое морфологическое состояние.
При более высоких концентрациях препарата, в пределах 100–120 мкг/мл, от клеток нанобактерий остаются прозрачные тени,
по которым можно только догадываться об их
принадлежности к нанобактериям. Относительно резкого изменения воздействия антибиотика при увеличении его концентрации
можно предположить, что имеет место смена
бактериостатического действия препарата на
бактерицидное. Кроме того, возможно, что
данный эффект обусловлен способностью доксициклина образовывать нерастворимые
комплексы с кальцием, который входит в состав клеток нанобактерий.
Обобщая результаты исследований по воздействию ЭДТА и антибиотиков на интактные клетки нанобактерий, следует отметить
высокую эффективность электронно-микроскопического метода выявления морфологических изменений в их структуре. К характерным признакам структурных переходов относится образование из палочко- и нитевидных
клеток структур в форме наносфер, торов
(бубликов), пустых капсид и других, менее
определенных форм. Касаясь известных сведений, представленных исследователями по
тестированию ряда антимикробных препаратов на способность подавлять in vitro размножение нанобактерий, выделенных из эмбриональной телячьей сыворотки, отметим, что
часть растворов антибиотиков вызывала гибель бактерий, а другие не оказывали какоголибо воздействия. N. Ciftcioglu и соавт.
при проведении исследований по подавлению нанобактерий антимикробными препаратами установили, что тетрациклина гидрохлорид и доксициклин ингибируют синтез
бактериальных белков в минимальных концентрациях, соответственно равных 1,95
и 62,5 мкг/мл. При этом у гентамицина, канамицина и неомицина не установлена способность блокирования размножения нанобактерий [11]. Идентичность механизма воздействия ЭДТА, тетрациклина и доксициклина,
вероятнее всего, обусловлена их способностью к связыванию (хелатированию) и нейтрализации катионов кальция [2, 10, 15].
Заключение
Метод электронной микроскопии позволяет визуализировать пораженные лимфоциты при негативном контрастировании. Нанобактерии, поражая главные иммунокомпетентные клетки, приводят к снижению
иммунобиологической реактивности организма и создают условия для развития вирусной или бактериальной инфекции. Нанобактерии в крови пациентов с вирусной инфекцией выявлены в большей концентрации, чем
у клинически здоровых людей.
Своевременная индикация контаминирующих биоагентов и применение противонанобактериальных препаратов позволит снизить антигенную нагрузку на иммунную систему и предотвратить развитие вторичных
иммунодефицитов.
Л И Т Е РАТ У РА
Вайнштейн, М. Б. О нанобактериях / М. Б. Вайнштейн, Е. Б. Кудряшова // Микробиология. –
2000. – Т. 69, № 2. – С. 163–174.
2. Волков, В. Т. Нанобактерии (перспективы исследований) / В. Т. Волков, Г. В. Смирнов, М. А. Медведев,
Н. Н. Волкова. – Томск: Твердыня, 2003. – 359 с.
3. Гарасько, Е. В. Изменение морфологии лимфоцитов при поражении нанобактериями / Е. В. Гарасько, А. П. Пономарев, Н. А. Урусова, Д. В. Каштанов // Вестн. лимфол. – 2010. – № 1. – С. 27–34.
4. Горшенин, А. П. Влияние нанобактерий на качество
и безопасность питьевой воды / А. П. Горшенин,
Е. В. Гарасько, А. П. Пономарев // Водоснабжение
и санитарная техника. – 2010. – № 12. – С. 20–24.
5. Дедюхина, Э. Г. Биодеградация ЭДТА / Э. Г. Дедюхина, Т. И. Чистякова, И. Г. Минкевич // Вестн.
биотехнол. – 1999. – Т. 33, № 2. – С. 40–49.
6. Пономарев, А. П. Выявление нанобактерий в крови
кроликов методом электронной микроскопии /
А. П. Пономарев, Е. В. Белик, А. А. Молева //
Вестн. РАСХН. – 2008. – № 5. – С. 82–86.
7. Пономарев, А. П. Морфологические особенности
строения нанобактерий, выявляемых в крови животных / А. П. Пономарев, Е. В. Белик // Нанотехнологии: наука и производство. – 2009. – № 1
(2). – С. 15–22.
8. Стрельников, А. И. Химические аспекты литолитической терапии уролитиаза (экспериментальное
исследование) / А. И. Стрельников, А. А. Шевырин, В. Д. Березин, А. В. Кустов // Вестн. Иванов.
мед. акад. – 2009. – Т. 14 (Прилож.). – С. 73.
9. Шевырин, А. А. Воздействие раствора трилона Б на
слизистую оболочку органов мочевой системы
в эксперименте / А. А. Шевырин, В. И. Демидов,
А. И. Стрельников и др. // Вестн. Иванов. мед.
акад. – 2010. – Т. 15, № 4. – С. 15–18.
10. Ciftcioglu, N. Extraordinary growth phases of nanobacteria isolated from mammalian blood / N. Ciftcioglu,
1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11.
12.
13.
14.
A. Pelttari, E. Kajander // Proc. SPIE Int. Soc. Opt.
Eng. – 1997. –Vol. 3111. – P. 429–435.
Ciftcioglu, N. Inhibition of nanobacteria by antimicrobial
drugs as measured by modified microdilution
method / N. Ciftcioglu, M. A. Miller-Hjelle, J. T. Hjelle,
E. O. Kajander // Antimicrobiol. Agents and Chemotherap. – 2002. – Vol. 46, № 7. – Р. 2077–2086.
Ciftcioglu, N. Nanobacteria-discovery of a new form of life
/ N. Ciftcioglu // Horizons. – 2006. –Vol. 31. – P. 7–8.
Folk, R. L. Nanobacteria / R. L. Folk // J. University of
Texas at Austin USA. – 1998. – Vol. 8. – P. 462–467.
Folk, R. L. Interaction between bacteria, nannobacteria
and mineral precipitation in hot springs of central Italy /
R. L. Folk // Geog. Phys. Quatern. – 1994. – Vol. 48. –
P. 233–246.
15. Kajander, E. Nanobacteria from blood the smallest
cubturable automously replicating agent on Earth;
Science / E. Kajander, J. Kurpnen, K. Akerman //
Nature. – 1997. – Vol. 3111. – P. 420–428.
16. Kalfin, E. Experts on nanobacteria face a new problem: should only synthetic blood be transfusen after
normal flora has been found in donors’ blood? /
E. Kalfin // J. Microbiol. – 2007. – Vol. 4, № 1. –
P. 678–680.
Поступила 27.06.2011
 КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ, 2011
УДК 616.36-089.87:616.4:615.246.9
Э
КСТРАКОРПОРАЛЬНАЯ ДЕТОКСИКАЦИЯ
ЛИМФЫ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ОБШИРНЫХ
РЕЗЕКЦИЙ ПЕЧЕНИ
А. Г. Рожков*1, М. И. Царёв1, В. И. Карандин2, Ю. А. Утлик1
13-й
Изучена эффективность применения экстракорпоральной детоксикации (ЭКД) лимфы
у 39 больных, которым были выполнены гемигепатэктомии и расширенные гемигепатэктомии по поводу первичного рака печени, метастазов рака толстой кишки и опухоли Клацкина.
В предоперационном периоде применение этого пособия приводило к устранению или уменьшению исходной печеночной недостаточности, органного лимфостаза и венозного полнокровия.
Во время проведения операции и в ближайшем послеоперационном периоде ЭКД лимфы обеспечивала более полное выведение токсинов из организма, восстановление функции оставшейся
части печени и уменьшала потерю белка.
К л ю ч е в ы е с л о в а: канюляция грудного протока, экстракорпоральная детоксикация лимфы, резекция печени.
Efficacy of extracorporeal detoxication of the lymph (EKD) in 39 patients who underwent hemihepatectomy and еxtended hemihepatectomy tumor nodules in the liver on the primary cancer, metastasis of
colon cancer, tumor Klatskina. In the preoperative use of this benefit to the rapid elimination of the initial hepatic failure, organ lymphostasis and venous congestion. At the time of surgery and in the immediate postoperative period EKD lymph provided a more complete elimination of toxins to the body,
restoring the remainder of the liver and reduce the loss of protein.
K e y w o r d s: cannulation of thoracic duct, extracorporeal detoxication of the lymph, liver resection.
Обширные анатомические резекции печени при ее опухолевом поражении в раннем
*Адрес для переписки: e-mail: sos-2004@rambler.ru
послеоперационном периоде сопровождаются проявлениями послеоперационной эндо-
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Центральный военный клинический госпиталь им. А. А. Вишневского Минобороны
России, Красногорск; 2Российская медицинская академия последипломного образования,
Москва
25
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
генной интоксикации (ЭИ) [1, 3–5]. Наряду
с операционной травмой и печеночной недостаточностью (ПН) ЭИ может приводить
к формированию синдрома полиорганной
недостаточности (ПОН) [2, 6, 7, 9]. Механизм
развития ПН после резекции печени полностью не изучен. Возникновение повреждений
в оставшейся после резекции части печени
связывают с операционной травмой, действием кишечного эндотоксина, активизацией
купфферовских клеток, нарушением микроциркуляции [8, 10].
С 2001 г. при выполнении обширных операций на печени нами проводится детоксикация
организма больных с помощью экстракорпорального очищения лимфы перед операцией
и во время нее, а также в послеоперационном
периоде на фоне традиционного комплексного лечения.
Экстракорпоральная детоксикация лимфы
первоначально имела целью подготовку пациентов к предстоящему травматичному оперативному вмешательству на печени. Ее использование обосновывалось тем, что в большинстве случаев не только диффузные,
но и крупноочаговые поражения печени сопровождаются в различной степени выраженным холестазом, органным лимфостазом,
венозной гипертензией, цитолизом гепатоцитов. Нередко операции на печени приходилось выполнять на фоне ее глубоких морфологических и функциональных изменений
(цирроз) или неполного функционального
восстановления органа (например, когда не
удавалось дренированием желчных протоков
полностью устранить гипербилирубинемию).
Необходимость проведения такой подготовки
также была обусловлена тем, что травматичные вмешательства на печени всегда сопровождались временным частичным или полным выведением из строя мощной монооксигеназной системы защиты организма, что
требовало адекватного устранения последствий интоксикации в послеоперационном
периоде.
Цель настоящей работы – оценить лечебный эффект экстракорпоральной детоксикации лимфы при проведении обширных резекций печени.
Материал и методы
В 2001–2009 гг. в 3-м ЦВКГ им. А. А. Вишневского канюляция грудного протока (ГП)
прведена 54 больным до выполнения основной операции по поводу злокачественной
опухоли печени. У 15 (27,8%) больных,
не нуждавшихся в специальной предоперационной подготовке, ГП канюлировали за
1–2 дня до операции на печени для централизации лимфооттока, заготовки аутолимфоплазмы для последующей ее реинфузии во
время операции и уменьшения белковых потерь. ЭКД лимфы в предоперационном периоде, во время выполнения операции и в послеоперационном периоде проведена 39
(72,2%) больным, перенесшим обширные резекции печени (гемигепатэктомии – 29 случаев, расширенные гемигепатэктомии –
10 случаев) по поводу первичного рака печени (n=7), метастазов рака толстой кишки
(n=28), опухоли Клацкина (n=4), которые составили 1-ю (основную) группу. В ней было
30 (76,9%) мужчин и 9 (23,1%) женщин. Средний возраст больных составил 57,7 ± 3,5 года.
Детоксикацию лимфы больным 1-й группы осуществляли на аппарате отечественного
производства АЛУС-02 «Новатор», в замкнутом контуре непрерывно, круглосуточно.
Для очищения лимфы применяли два способа: лимфосорбцию (если детоксикация продолжалась не более 5 дней) и лимфоферез
с последующей лимфоплазмосорбцией (при
любой длительности детоксикации).
Показания к проведению детоксикации
лимфы в предоперационном периоде определялись строго индивидуально. У 27 (69,2%) больных 1-й группы канюлирование ГП выполнили
за 5–6 дней до операции на печени, и ЭКД лимфы в этот период была компонентом подготовки к операции. Пятнадцати (38,4%) больным
детоксикация лимфы проводилась по поводу
остаточных явлений механической желтухи.
Этим больным в связи с опухолевой обструкцией желчных протоков и развившейся желтухой
ранее было выполнено чрескожное чреспеченочное дренирование желчных протоков. Однако при поступлении в госпиталь для радикального оперативного вмешательства у них
выявлялись признаки скрытой печеночной недостаточности (увеличение размеров печени,
цитолитический синдром, гипопротеинемия)
и ЭИ (повышение содержания молекул средней массы (МСМ) и продуктов перекисного
окисления липидов (ПОЛ) в крови, признаки
холангита). У 12 (30,8%) больных была исходная функциональная недостаточность печени
разной выраженности, так как опухоли печени
у них возникли на фоне цирроза, класс А (по
Чайлд-Пью) – 8 больных, класс В – 4 больных.
Остальные больные 1-й группы (12–30,8%) не
нуждались в специальной подготовке, им ка-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Результаты и обсуждение
Проведение ЭКД лимфы в предоперационном периоде у больных 1-й группы (n=27) благоприятно отразилось на течении основного
заболевания и позволило достаточно эффективно подготовить больных к предстоящему
оперативному лечению, добиться значительной функциональной компенсации печени,
несмотря на серьезный характер заболевания.
У 12 больных, которым ЭКД лимфы перед
операцией проводилась в связи с циррозом
печени, наружное отведение лимфы привело
к снижению гипертензии в лимфатических
сосудах органа и некоторому уменьшению его
размеров, улучшению клеточного метаболизма. Отмечалось уменьшение одышки, тахикардии, неврологической симптоматики.
Больные стали более активными, у них появился аппетит, уменьшилась сонливость,
возрос диурез. По данным УЗИ в динамике
было выявлено снижение гипоэхогенности
паренхимы печени в связи с уменьшением
гидратации ткани. Признаки портальной гипертензии сохранялись.
При циррозе печени наблюдается, в частности, хроническая ЭИ. Устранение или
уменьшение ее проявлений считали важной
задачей предоперационной подготовки.
У больных циррозом печени в результате проведения ЭКД лимфы перед операцией содержание билирубина в крови нормализовалось,
снизились показатели трансаминаз, ЩФ,
ГГТП, улучшились показатели свертывающей системы крови (табл. 1).
До проведения ЭКД лимфы концентрация
МСМ в крови больных колебалась от 0,275 до
0,390 УЕ, а содержание продуктов ПОЛ –
от 3,4 до 6,8 мкмоль/л. Перед проведением
операции на печени у всех больных значение
МСМ не превышало 0,295 УЕ (верхняя граница нормы 0,280 УЕ), а содержание продуктов
ПОЛ в крови полностью нормализовалось.
Та б л и ц а 1
Динамика лабораторных показателей крови у больных циррозом печени
в предоперационном периоде (n=12)
Показатели
Сроки
исследования
МСМ,УЕ
Продукты
ПОЛ,
mkmol/l
При поступлении 0,340 ± 0,05 6,4 ± 0,4
3-и сут
0,305 ± 0,03* 4,7 ± 0,5*
5-е сут
0,273 ± 0,02* 3,4 ± 0,3*
ЩФ, u/l
Билирубин
общий,
umol/l
АЛТ, u/l
200 ± 15
156 ± 12*
124 ± 13*
90 ± 13
46 ± 15*
25 ± 6*
113 ± 12
70 ± 11*
45 ± 7*
* Различия по сравнению с исходным уровнем достоверны (р<0,05).
АСТ, u/l
ГГТП, u/l
138 ± 6
98 ± 8*
40 ± 13*
650 ± 5
430 ± 7*
250 ± 4*
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
нюляция ГП выполнена накануне операции на
печени.
В контрольную (2-ю) группу включены
22 больных, которым была выполнена аналогичная по объему операция (гемигепатэктомия – 16 случаев, расширенная гемигепатэктомия – 6 случаев), но детоксикация лимфы
не проводилась. Во 2-й группе было 17
(77,3%) мужчин и 5 (22,7%) женщин (средний
возраст – 56,9 ± 4,1 года).
У 8 (36,4%) больных этой группы механическая желтуха и явления печеночной недостаточности были устранены предварительным
выполнением чрескожного чреспеченочного
дренирования желчных протоков с проведением инфузионной терапии, 7 (31,8%) больных,
у которых опухолевое поражение печени
возникло на фоне цирроза (класс А по ЧайлдПью – 5, класс В – 2 больных), прошли подготовку к операции в условиях специализированного гепатологического отделения.
Таким образом, больные в обеих группах
практически не отличались по возрасту, тяжести основного заболевания и объему проведенных оперативных вмешательств, что
позволяет считать сравнение результатов лечения в этих группах вполне корректным.
В связи с особенностями основного заболевания (массивное опухолевое поражение
печени) и значительной операционной травмой печеночной ткани в послеоперационном
периоде наблюдались явления ПН и ЭИ разной выраженности. В качестве маркеров ЭИ,
функционального состояния сохранившейся
части печени и эффективности ЭКД лимфы
использовали показатели содержания молекул
средней массы, продуктов перекисного окисления липидов, общего билирубина, трансаминаз, щелочной фосфатазы (ЩФ), гаммаглутамилтранспептидазы (ГГТП) в крови
и лимфе. Морфологические изменения в печени контролировались проведением динамического УЗИ.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Та б л и ц а 2
Динамика лабораторных показателей крови у больных с механической желтухой
в предоперационном периоде (n=15)
Показатели
Сроки
исследования
МСМ,УЕ
При поступлении 0,587 ± 0,03
3-и сут
0,453 ± 0,05*
5-е сут
0,240 ± 0,02*
Продукты
ПОЛ,
mkmol/l
ЩФ, u/l
Билирубин
общий,
umol/l
АЛТ, u/l
7,4 ± 0,4
4,2 ± 0,5*
3,1 ± 0,3*
230 ± 15
142 ± 12*
110 ± 13*
380 ± 13
115 ± 15*
40 ± 6*
122 ± 14
100 ± 13*
60 ± 8*
АСТ, u/l
ГГТП, u/l
142 ± 8
111 ± 7*
50 ± 11*
550 ± 45
460 ± 10*
300 ± 15*
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
* Различия по сравнению с исходным уровнем достоверны (р<0,05).
28
У 15 больных, которым предоперационная
подготовка проводилась по поводу остаточных явлений механической желтухи и подострого эндотоксикоза, положительный эффект
ЭКД лимфы был более выраженным и проявлялся раньше (табл. 2). Несмотря на более
высокие исходные критерии ПН и ЭИ, клинических и лабораторных признаков ЭИ
к 5-му дню проведения детоксикации лимфы
у этих больных не выявлялось. Наблюдалось
достоверное снижение активности трансаминаз, что свидетельствовало о нормализации
ферментативной функции печени.
Непосредственно после проведения сеансов лимфосорбции у большинства больных
наблюдалась положительная клиническая динамика. У них улучшалось общее состояние,
уменьшались признаки интоксикации, энцефалопатии, исчезал кожный зуд, отмечалось
повышение физической активности. Уже через 3 дня от начала проведения детоксикации
лимфы эхогенность ткани вне очагового поражения по данным УЗИ соответствовала
нормальной структуре печени. Признаки
желчной гипертензии отсутствовали.
Значительный интерес представляют результаты изучения динамики выделения жидкости по дренажам из брюшной полости и содержания в ней белка в течение первых трех
дней после резекции печени в обеих группах
больных. У больных с канюлированным ГП
количество отделяемого из брюшной полости
составило в 1-е сут 520 ± 130 мл, во 2-е –
650 ± 210 мл, в 3-и – 380 ± 120 мл, в сравниваемой группе 870 ± 250, 1050 ± 290 мл
и 730 ± 180 мл соответственно. Таким образом, у больных, которым не проводилось наружное отведение лимфы, количество раневого отделяемого из брюшной полости за первые трое суток после операции
в 1,6–1,9 раза превышало аналогичный показатель в анализируемой группе больных
(рис. 1).
Исследование белкового состава отделяемого из брюшной полости показало, что содержание общего белка и альбумина в нем
в 1-е сут после операции было приблизительно
одинаковым в обеих группах. У больных с канюлированным ГП концентрация общего белка в отделяемом из брюшной полости составила 31,2 ± 2,8 г/л, альбумина – 23,9 ± 1,4 г/л,
а у больных, которым наружное отведение
лимфы не осуществлялось, – 31,3 ± 2,8
и 23,7 ± 1,5 г/л соответственно (различия статистически недостоверны, р>0,05). К исходу
3-х сут после операции различия в содержании белка в отделяемом из брюшной полости
в обеих группах были заметными. У больных
с канюлированным ГП изучаемые показатели
составили 12,8 ± 0,9 и 5,2 ± 0,4 г/л соответственно, а у больных сравниваемой группы –
23,4 ± 1,7 и 12,7 ± 1,3 г/л соответственно (различия статистически достоверны, р<0,05).
Расчеты показывают, что у больных с канюлированным ГП потери белка с отделяемым
из брюшной полости за 3 послеоперационмл
1250
1050±290
1000
870±250
730±180
750
650±210
520±130
500
380±120
250
0
1-е сут
2-е сут
Без проведения
ЭКД лимфы
3-и сут
C проведением
ЭКД лимфы
Рис. 1. Потери жидкости по дренажам у больных
обеих групп в раннем послеоперационном периоде
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных дня в среднем составили 33,6 г, а у больных, которым не проводилось наружное отведение лимфы, – 74,0 г, то есть более чем вдвое
выше (рис. 2, 3).
Анализ представленных показателей дает
возможность сделать два важных вывода. Вопервых, канюлирование ГП с наружным отведением лимфы позволяет снизить потерю
белка с отделяемым из брюшной полости, сохранив его большее количество в лимфатическом и кровеносном руслах. Во-вторых, эта
процедура обеспечивает улучшение лимфои кровообращения в сохранившейся части
печени, что способствует более быстрому восстановлению ее функции.
Последнее проверено УЗИ печени в динамике, изучением лабораторных показателей
функционального состояния печени и общей
интоксикации организма. УЗИ печени всем
больным анализируемой (n=39) и контрольной (n=22) групп проводили перед операцией
и ежедневно после операции, что наряду с регулярно выполнявшимися лабораторными
исследованиями крови позволило контролировать динамику морфофункционального состояния печеночной ткани. Рассматриваемые
ниже особенности течения послеоперационного периода у больных двух групп в связи
с использованием ЭКД лимфы в 1-й группе
в основном ограничиваются пятидневным
периодом, так как различный характер осложнений и неодинаковая послеоперационная летальность в группах не позволяют считать корректным это сравнение в последующие дни послеоперационного периода.
В первый день после операции обращало на
себя внимание повышение гидратации ткани
печени, при этом отмечены некоторые осо-
г/л
35
31,3
28,3
30
25
31,2
30
23,4
20
20
15
23,7
25
17,3
23,9
12,7
15
19,4
10
10
12,8
5
10,4
5
5,2
0
0
1-е сут
2-е сут
С канюляцией
3-и сут
Без канюляции
Рис. 2. Уровень общего белка в отделяемом по дренажам из брюшной полости
1-е сут
2-е сут
С канюляцией
3-е сут
Без канюляции
Рис. 3. Уровень альбумина в отделяемом по дренажам из брюшной полости
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
г/л
35
бенности задержки жидкости. Наиболее выраженные признаки гипергидратации наблюдались вблизи крупных сосудов и в участках
печени, удаленных от раневой поверхности.
Последнее обстоятельство, по-видимому,
связано с тем, что тканевая жидкость из протоков печени, смежных с плоскостью резекции, более свободно истекала через раневую
поверхность органа в брюшную полость.
Несмотря на обширные резекции печеночной ткани, признаки портальной гипертензии были умеренными или незначительными.
Во всех случаях отмечалось некоторое увеличение диаметра воротной вены – до 18 мм.
У 65% больных внутрипеченочные сосуды
были расширены незначительно, у 35% – не
расширены. Столь умеренные проявления
портальной гипертензии при значительном
уменьшении общего объема сосудистого русла печени после резекции можно объяснить
раскрытием внеорганных вено-венозных
и артериовенозных шунтов.
Во второй день после операции в крови
больных обеих групп выявлялись умеренная
гипербилирубинемия (58 ± 9,5 мкмоль/л),
повышенное содержание печеночных ферментов, МСМ и продуктов ПОЛ. Однако
в дальнейшем морфофункциональные изменения в оставшейся части печени в анализируемой и сравниваемой группах различались.
Так, у больных с канюлированным ГП нарастания гипергидратации печеночной ткани не
наблюдалось, а к исходу 3-х сут после операции уже отмечалось ее уменьшение.
На 5-е сут после операции у 29 (74,4%) больных степень гидратации печеночной ткани
соответствовала исходной, у 10 (25,6%) –
гипергидратация оставалась умеренно повы-
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шенной. Восстановление лимфооттока из ГП
проходило еще быстрее: объемная скорость
лимфовыведения достигла исходных величин
к концу 3-х сут у 16 (41,0%) больных, а к концу
5-х – у всех пациентов. Содержание общего
белка и альбумина в оттекающей из ГП лимфе
к концу 5-х сут увеличилось до 23,4 ± 4,8
и 13,6 ± 3,2 г/л соответственно (нижняя граница нормы 25,0 и 15,0 г/л соответственно),
что свидетельствовало о достаточно быстром
восстановлении
белково-синтетической
функции печени. В анализах крови у больных
исследуемой группы мы отмечали более быструю нормализацию биохимических показателей. Так, через две недели после операции
общий билирубин был в норме, активность
АЛТ превышала исходный уровень в 1,5 раза,
активность АСТ – почти в 1,7 раза, активность ЩФ – в 1,2, а отношение АЛТ/АСТ –
в 1,1 раза. При оценке коагулограммы отмечали достоверное уменьшение активированного времени рекальцификации (АВР) и повышение до исходного уровня концентрации
фибриногена.
У больных контрольной группы морфофункциональные изменения в печени, связанные с операционной травмой, происходили более медленно. Через 5 дней после операции у всех больных этой группы выявлялась
гипергидратация печеночной ткани. Вокруг
печени (обычно ближе к раневой поверхности) определялись более или менее выраженные скопления жидкости, что не наблюдалось у больных с канюлированным ГП. В анализах крови у выживших пациентов этой
группы через две недели уровень билирубина
превышал нормальные значения в 1,5 раза.
Активность АЛТ превосходила исходный
уровень в 2,5 раза, активность АСТ – почти
в 2 раза, активность ЩФ – в 1,4, а отношение
АЛТ/АСТ – в 1,4 раза. При изучении коагулограммы отмечалось достоверное уменьшение
АВР и повышение до исходного уровня концентрации фибриногена. Разнонаправленное
положительное действие канюляции ГП с наружным отведением и детоксикацией лимфы
при операциях на печени проявляется также
в эффективном предупреждении развития
и нарастания ЭИ, синдрома ПОН, что легко
проследить по содержанию неспецифических
маркеров ЭИ (МСМ и продукты ПОЛ) в крови и выраженности ПОН по шкале SOFA
(табл. 3).
У больных 1-й группы усредненный показатель содержания в крови МСМ в 1-е сут после операции был меньше, чем у больных 2-й
группы, что, по-видимому, обусловлено проведением ЭКД лимфы до и во время операции. Снижение концентрации МСМ у этих
больных проходило быстрее: на 3-и сут
у больных 1-й группы оно снизилось на
29,6%, на 5-е – на 42,4% по сравнению с уровнем 1-х сут, тогда как у больных 2-й группы
такое снижение было менее значительным
(24,3 и 39,8% соответственно). Аналогичные
данные получены при изучении изменений
показателей ПОЛ в крови.
Изменения выраженности ПОН подтверждают различную степень тяжести течения послеоперационного периода в зависимости от проводимого лечения. У больных
1-й группы к 3-м сут наблюдения значения
этого показателя возросли на 29,2% по сравнению с уровнем в первый послеоперационный день, а у больных 2-й группы – на 55,4%.
К 5-м сут наблюдения у больных в 1-й группе
этот показатель значительно снизился не
только относительно уровня 3-х сут, но и 1-х,
тогда как во 2-й группе он только приблизился к значению 1-х сут.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Та б л и ц а 3
30
Изменение содержания МСМ, продуктов ПОЛ в крови и степени ПОН
у больных в зависимости от вида лечения
Срок после операции, сут
Показатели (усредненные)
1-е
МСМ, УЕ
Продукты ПОЛ, УЕ
ПОН по шкале SOFA, баллы
МСМ, УЕ
Продукты ПОЛ, УЕ
ПОН по шкале SOFA, баллы
2-е
3-и
Основная группа (n=39)
0,517 ± 0,04
0,438 ± 0,05
0,364 ± 0,05
9,7 ± 0,2
7,6 ± 0,5
6,3 ± 0,4
4,8 ± 1,1
–
6,2 ± 1,7
Контрольная группа (n=22)
0,731 ± 0,05
0,646 ± 0,06
0,553 ± 0,05
10,4 ± 0,3
8,6 ± 0,5
7,5 ± 0,8
5,6 ± 1,9
–
8,7 ± 2,1
4-е
5-е
0,331 ± 0,03
4,8 ± 0,4
–
0,298 ± 0,04
3,9 ± 0,3
3,2 ± 0,8
0,497 ± 0,07
5,8 ± 0,6
–
0,440 ± 0,08
4,7 ± 0,4
5,8 ± 2,3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заключение
Проведенное исследование показало, что
наружное отведение лимфы и ее детоксикация оказывают благотворное влияние не
только при подготовке больного к операции,
но и в послеоперационном периоде. Лечебный эффект детоксикации лимфы у больных,
оперированных на печени, заключается в устранении или уменьшении явлений интоксикации и в санации интерстициального пространства. ЭКД лимфы препятствует попада-
нию в кровь ферментов, токсических метаболитов, продуктов распада белковых молекул.
При этом улучшается клеточный обмен,
уменьшается гипергидратация печеночной
ткани (что позволяет в большей степени сохранить функцию органа в первые дни после
операции) и, наконец, снижаются белковые
потери в послеоперационном периоде, что
особенно важно для больных после операции
на печени.
Л И Т Е РАТ У РА
Байрамов, Н. Ю. Осложнения резекций печени /
Н. Ю. Байрамов // Анналы хир. гепатол. – 2000. –
Т. 5, № 1. – С. 14–18.
2. Беляков, Н. А. Эндогенные интоксикации и лимфатическая система / Н. А. Беляков // Эфферентная терапия. – 1998. – Т. 4, № 2. – С. 11–10.
3. Веронский, Г. И. Применение лимфосорбции в лечении больных с механической желтухой различного генеза / Г. И. Веронский, В. А. Зотов // Проблемы клинической и экспериментальной лимфологии. – Новосибирск, 1992. – С. 36–37.
4. Выренков, Ю. Е. Лимфосорбция и лимфофильтрация с помощью аппарата АЛГФ-2 / Ю. Е. Выренков, В. И. Карандин, Н. Д. Федченко и др. //
Врач. – 1998. – № 9. – С. 32–33.
5. Карандин, В. И. Эфферентная терапия в лечении
тяжелых хирургических эндотоксикозов: дис. …
д-ра мед. наук / В. И. Карандин. – М., 2010.
6. Мишнев, О. Д. Печень и почки при эндотоксикозе /
О. Д. Мишнев, А. И. Щеголев, Н. Л. Лысова,
И. О. Тинькова. – М.: Виртуальная хирургия, 2003. –
212 с.
7. Панченков, Р. Т. Лимфосорбция / Р. Т. Панченков,
Ю. Е. Выренков, И. В. Ярема. – М.: Медицина,
1984. – 240 с.
8. Рожков, А. Г. Целесообразность детоксикации лимфы при циторедуктивных операциях на печени /
А. Г. Рожков, В. И. Карандин, М. И. Царев и др. //
Вестн. лимфол. – 2008. – № 3. – С. 56.
9. Рожков, А. Г. Целесообразность канюляции грудного протока при проведении операций на печени
по поводу опухолей / А. Г. Рожков, В. И. Карандин, М. И. Царев и др. // Анналы хир. гепатол. –
2007. – Т. 12, № 3. – С. 144.
10. Mazuski, J. E. Direct effects of endotoxin on hepatocytes. Synthesis of a specific secretory / J. E. Mazuski,
J. L. Piatt, M. A. West et al. // Arch. Surg. – 1988. –
Vol. 123. – P. 498–501.
1.
Поступила 27.06.2011
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Столь заметная разница в анализируемых
показателях объясняется тем, что при канюлировании ГП и наружном отведении лимфы
вместе с ней извлекается большое количество
токсинов, образующихся в результате операционной травмы печени и нарушенного метаболизма в оставшейся части органа. Очищение лимфы для ее последующей реинфузии
в вену обеспечивает высокий детоксицирующий эффект.
Быстрое уменьшение послеоперационного
отека оставшейся части печени (повышение
гиперэхогенности печеночной ткани), явный
регресс портальной гипертензии (уменьшение диаметра воротной вены) свидетельствовали о более раннем восстановлении функции печени. И наоборот, длительное, по данным УЗИ, сохранение гипоэхогенности
паренхимы печени, сохранение или нарастание явлений портальной гипертензии наряду
с отрицательной динамикой биохимических
показателей крови являлись признаками нарастающей ПН.
В результате проведенного лечения у больных после резекции печени, которым проводилась ЭКД лимфы (n=39), число послеоперационных осложнений составило 7 (17,9%),
летальность – 3 (7,7%), а в контрольной группе (n=22) – 9 (40,9%) и 5 (22,7%) соответственно.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
 КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ, 2011
УДК 615.33:612.425
В
ЛИЯНИЕ АМИКАЦИНА И ЦЕФТРИАКСОНА
НА МОТОРИКУ ЛИМФАТИЧЕСКИХ СОСУДОВ
В НОРМЕ И НА ФОНЕ ВОСПАЛЕНИЯ
Е. А. Авраменко*1, А. А. Егорова2, С. Г. Петунов3, Р. В. Чеминава1
1Кафедра
общей хирургии Санкт-Петербургского государственного медицинского
университета им. акад. И. П. Павлова;
2Кафедра нормальной физиологии Санкт-Петербургской государственной медицинской
академии им. И. И. Мечникова;
3Институт эволюционной физиологии и биохимии им. И. М. Сеченова РАН,
Санкт-Петербург
Изучено влияние амикацина и цефтриаксона на лимфатические сосуды брюшной полости
крыс в норме и на фоне экспериментального воспаления. В качестве модели воспалительного
процесса выбран 24-часовой каловый перитонит. Полученные данные позволяют обосновать
дифференцированный подход к выбору способа введения данных антибиотиков при лечении
больных с интраабдоминальными инфекциями и другими заболеваниями бактериальной
природы.
К л ю ч е в ы е с л о в а: воспаление, перитонит, амикацин, цефтриаксон, лимфатические
сосуды.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Amikacin and ceftriaxone influence on lymphatic vessels of rat abdominal cavity in health and against
the background of inflammatory was studied. 24-hour fecal peritonitis was chosen as the model of
inflammatory process. Obtained data are useful to reason the differentiated approach to the method of
choice of antibiotic injection during the treatment of patients with intra-abdominal infections and other
diseases of bacterial nature.
K e y w o r d s: inflammatory, peritonitis, amikacin, ceftriaxone, lymphatic vessels.
32
Воспаление является одним из типичных
патологических процессов, лежащих в основе
патогенеза множества заболеваний. Наибольшей актуальностью для хирургической практики обладает гнойный воспалительный процесс, возникающий в ответ на проникновение и развитие патогенных микроорганизмов
бактериальной природы. При лечении интраабдоминальных хирургических инфекций наиболее часто приходится сталкиваться с грамотрицательной микрофлорой, характерными представителями которой являются E. coli
и другие виды кишечных бактерий, в том числе анаэробы [7]. Данные возбудители определяются, в частности, в перитонеальном выпоте большинства пациентов со вторичным перитонитом, которым осложняется около 20%
острых хирургических заболеваний органов
брюшной полости [3], поскольку причиной
(до 80% случаев) вторичного перитонита слу*Адрес для переписки: e-mail: rustlekat@mail.ru
жат воспалительно-деструктивные заболевания органов брюшной полости [9].
Одну из важных ролей в патогенезе перитонита, а также в последующем разрешении воспалительного процесса во время лечения пациента играет лимфатическая система брюшины.
Участие лимфатической системы в поддержании организма при гнойных поражениях заключается в том, чтобы резорбировать бактерии из окружающих тканей, транспортировать
их в лимфатические узлы, задерживать и разрушать микроорганизмы путем фагоцитоза [6].
Однако лимфатические узлы не всегда являются местом гибели микробов. При некоторых состояниях бактерии могут существовать, а иногда даже размножаться в лимфатических узлах.
При этом антибактериальные препараты, в частности антибиотики, при традиционных методах введения не всегда способны подавлять рост
и размножение микроорганизмов [6]. Патоло-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материал и методы
Мы проводили сравнительное исследование сократительной активности брыжеечных
лимфатических сосудов беспородных белых
крыс-самцов массой 250–300 г в норме и при
экспериментальном 24-часовом перитоните.
Экспериментальный перитонит вызывали
путем инъекции 20% каловой взвеси внутрибрюшинно из расчета 1 мл/100 г веса животного. Эвтаназию выполняли посредством ингаляции газовой смесью, состоящей из
70% CO2 и 30% О2.
В качестве объекта исследований мы использовали краниальный брыжеечный лимфатический проток. Изолированный лимфатический сосуд помещали между двумя стеклянными канюлями в рабочей камере Pressure
Myograph System 110P («Danish Myo Technology») и перфузировали раствором Кребса. Давление на входе и выходе сосуда составляло
6,5 см вод. ст. Регистрировали продольное напряжение лимфангионов в изометрических
условиях. В качестве тестируемых веществ использовали растворы амикацина и цефтриаксона в нескольких концентрациях. Эти концентрации были рассчитаны исходя из методик
лимфотропного применения антибиотиков
и составляли для амикацина 25 и 50 мг/мл (при
введении в дупликатуры брюшины), 250 мг/мл
(при лимфотропном введении в нижнюю конечность), а для цефтриаксона – 50 и 100 мг/мл
(при введении в дупликатуры брюшины), а также 500 мг/мл (при лимфотропном введении
в нижнюю конечность). Антибиотики разводили в растворе Кребса непосредственно перед применением и подавали в исследуемых
концентрациях в рабочую камеру посредством суперфузии. Запись результатов проводилась в прилагаемой к миографу программе
MyoView с последующей обработкой данных
в редакторе MS Excel.
Результаты
Изолированные лимфангионы, рассмотренные в исследовании, обладали спонтанной фазной активностью. Для определения
параметров сократительной активности интактных лимфатических сосудов выполнено
11 экспериментов. Частота спонтанных фазных сокращений интактных лимфатических
сосудов составляла 8,5 ± 0,82 мин-1, амплитуда – 73,9 ± 2,76 мкН. Эти параметры принимались за исходный уровень сократительной
активности лимфангионов.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
гические изменения в очаге воспаления, в том
числе при перитоните, обусловлены расстройствами микроциркуляции, замедлением скорости крово- и лимфотока вследствие микротромбозов, сладжеобразования и гиперкоагуляции крови и лимфы. Учитывая, что
лимфатическая система играет важную роль
в патогенезе воспаления и в санации патологического очага, представляется целесообразным воздействие на лимфатические сосуды
и узлы, препятствующее замедлению лимфооттока и способствующее насыщению лимфатического русла антибиотиками, при заболеваниях, имеющих инфекционную природу.
Лечение перитонита представляет собой
сочетание оперативных пособий и консервативных методов. Консервативная терапия при
перитоните складывается из антибактериального, дезинтоксикационного лечения, обезболивания, восполнения энергетических потерь и т. д. Традиционными способами введения антибактериальных препаратов являются
внутримышечный и внутривенный. Однако
до сих пор актуальной остается лимфотропная
и эндолимфатическая антибиотикотерапия.
Действенность использования данных методик при лечении хирургических заболеваний
показана в работах ряда авторов [1]. Учитывая
эффективность лимфологических способов
введения антибиотиков, с одной стороны,
и положительное влияние лимфостимуляции
на санацию патологического очага – с другой
[5], представляется целесообразным применение для лечения перитонита таких препаратов, которые обладают и бактерицидным эффектом в отношении патологических микроорганизмов, и лимфостимулирующим действием.
В процессе становления практической лимфологии рядом авторов было изучено действие на
лимфатические сосуды таких антибиотиков,
как пенициллин, ампициллин, линкомицин,
клафоран (цефотаксим), гентамицин, канамицин [8]. О характере влияния антибиотиков последующих поколений сведений значительно
меньше, несмотря на наличие публикаций, и,
следовательно, сохраняющийся интерес
к практическому применению рассматриваемых методик лечения острой хирургической
патологии. В связи с этим нами было предпринято настоящее исследование. Его целью было
изучение влияния современных антибиотиков
на сократительную активность лимфатических
сосудов брюшной полости лабораторных животных на фоне воспаления. В качестве модели
воспалительного процесса нами был выбран
24-часовой перитонит.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Влияние амикацина на сократительную
активность и тонус интактных
лимфангионов
Амикацин в диапазоне исследуемых концентраций (25–250 мг/мл) обладал угнетающим влиянием на фазную активность лимфангионов: частота сокращений уменьшалась
на 20,9–30,9% по сравнению с фоновым показателем. Изменялась также амплитуда
фазной активности. Максимальное снижение амплитуды отмечалось при действии
амикацина в концентрации 25 мг/мл (на
9,8% от исходного показателя, р<0,05).
Что касается тонических реакций, увеличение концентрации амикацина (до 50 мг/мл)
приводило к стойкому повышению тонуса,
который превосходил исходную величину на
0,30–0,35 мН.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Влияние амикацина на сократительную
активность и тонус лимфангионов
на фоне 24-часового перитонита
34
Другая серия экспериментов (n=8) была
посвящена исследованию сократительной активности лимфангионов в условиях 24-часового перитонита. При вскрытии животных
в брюшной полости макроскопически наблюдалась картина разлитого перитонита.
Поскольку в литературе описан данный способ моделирования перитонита и доказана
его состоятельность в отношении создания
воспаления в брюшной полости [2], гистологическое подтверждение макроскопической
картины мы не проводили.
При суточном перитоните спонтанная
фазная активность брыжеечных лимфангионов сохранялась, однако ее параметры были
снижены. Амплитуда одиночных сокращений
лимфатического сосуда уменьшалась по сравнению с тем же показателем интактных сосудов более чем на 10%, частота фазной активности также уменьшалась более чем на 12%.
При использовании в этих условиях отмеченных выше концентраций амикацина
(25 и 50 мг/мл) наблюдалась стимуляция сократительной активности лимфангионов,
причем этот эффект носил прямой дозозависимый характер. Максимальное увеличение
амплитуды и частоты сокращений наблюдалось при действии амикацина в концентрации 50 мг/мл и составило 102,6 и 109,1% от
исходных значений соответственно.
В условиях экспериментального перитонита тоническая активность миоцитов на воздействие амикацином существенно отлича-
лась от таковой в интактных сосудах. В диапазоне высоких концентраций препарата тонус
миоцитов лимфангионов уменьшался и при
действии антибиотика в концентрации
50 мг/мл был ниже исходного значения
в среднем на 0,2–0,3 мН.
Влияние цефтриаксона на сократительную активность и тонус интактных лимфангионов
Использование цефтриаксона вызывало
неоднозначные изменения спонтанной активности лимфангионов. При наименьшей
концентрации антибиотика (50 мг/мл) отмечалось выраженное торможение фазной активности: частота спонтанных сокращений
уменьшалась более чем на 30% при незначительном снижении амплитуды одиночных сокращений (на 3–4% от исходного уровня).
При увеличении концентрации цефтриаксона до 100 мг/мл угнетающий моторику эффект уменьшался: частота фазной активности
составила 85% от исходных значений, амплитуда одиночных сокращений также снижалась незначительно (до 5% от начального
уровня). При использовании максимальной
для данного исследования концентрации
цефтриаксона (500 мг/мл) проявлялся стимулирующий эффект: частота фазной активности возрастала более чем на 12% от исходной,
амплитуда одиночных сокращений также
имела тенденцию к увеличению (на 5% превышала исходный уровень).
Тонус интактных лимфангионов при увеличении концентрации цефтриаксона до
100 мг/мл уменьшался на 0,2 мН. При использовании максимальной для данного исследования концентрации цефтриаксона
(500 мг/мл) тонус миоцитов интактных лимфангионов повышался на 0,1 мН, оставаясь,
однако, ниже тонуса при воздействии всех
предыдущих концентраций антибиотика.
Влияние цефтриаксона
на сократительную активность
и тонус лимфангионов на фоне
24-часового перитонита
В результате проведения следующей серии экспериментов на самцах крыс (n=5)
установлено, что влияние цефтриаксона
в исследуемых концентрациях на брыжеечные лимфангионы в условиях экспериментального суточного перитонита практически не отличаются от эффекта антибиотика,
вызываемого в интактных лимфатических
сосудах животных. Максимальное снижение параметров фазной активности наблюдалось при действии цефтриаксона в концентрации 50 мг/мл и составило 77,9% (частота) и 95,4% (амплитуда) от исходных
значений.
В условиях экспериментального перитонита тоническая активность миоцитов несколько увеличивалась при всем диапазоне
исследуемых концентраций цефтриаксона
и превышала исходную на 0,1–0,5 мН к концу эксперимента.
Результаты
В наших экспериментах с воспалением,
как и в исследованиях на эту тему других авторов [4], зафиксировано угнетение моторики лимфатических сосудов на фоне перитонита по сравнению с моторикой интактных
лимфатических сосудов. Также было установлено, что амикацин и цефтриаксон обладают существенным влиянием на спонтанную активность лимфатических сосудов,
как интактных, так и на фоне суточного перитонита.
В условиях эксперимента исследуемые
концентрации амикацина обладали выраженным тормозящим влиянием на фазную активность интактных сосудов, при этом тонус сосудов значительно возрастал. Несмотря на
это, фазная активность не прекращалась полностью даже при использовании амикацина
в концентрации 250 мг/мл.
В лимфатических сосудах животных
с 24-часовым перитонитом отмечалось преимущественно стимулирующее фазную активность влияние антибиотика, причем выраженность реакции лимфатических сосудов на действие амикацина была больше,
чем у интактных животных. При введении
изученных концентрациях амикацина в этих
условиях наблюдалось некоторое снижение
тонуса, что в сочетании со стимулирующим
эффектом на фазную активность может
приводить к увеличению лимфотока.
Суммарное влияние цефтриаксона в исследованных концентрациях на лимфатические сосуды у интактных животных носило
выраженный угнетающий характер в отношении фазной активности, за исключением
максимальной концентрации (500 мг/мл),
при использовании которой отмечалось повышение как частоты, так и амплитуды сокращений. При этом тонус сосудов оставал-
ся ниже такового на фоне предшествующих
концентраций.
В лимфатических сосудах животных
с 24-часовым перитонитом отмечалось угнетение сократительной активности при использовании всего диапазона концентраций
антибиотика. Однако данное влияние было
несколько менее выраженным по сравнению
с воздействием на интактные сосуды.
Таким образом, выраженная стимуляция
амикацином сократительной активности лимфатических сосудов на фоне воспаления способствует насыщению регионарного лимфатического русла антибиотиком, а также дает возможность ускорить санацию патологического
очага. Полученные данные позволяют предположить, что регионарное лимфотропное введение в дупликатуры брюшины раствора амикацина в концентрации 50 мг/мл может быть
более эффективным в сравнении с таким же
введением препарата в нижнюю конечность,
поскольку используемая в последнем случае
высокая концентрация амикацина (250 мг/мл)
тормозит моторику интактных сосудов. То есть
при лечении перитонита лимфотропное введение амикацина в нижнюю конечность не оправдано с позиций эксперимента.
Что же касается цефтриаксона, значительное угнетение сократительной активности
лимфатических сосудов при использовании
этого антибиотика в концентрациях 50 и 100
мг/мл на фоне воспаления может усугубить
местные нарушения лимфообращения и тем
самым замедлить санацию патологического
очага. Поэтому применение цефтриаксона
для лимфотропного введения в дупликатуры
брюшины представляется нецелесообразным.
Лимфотропное введение его в нижнюю конечность для лечения острых абдоминальных
хирургических заболеваний может быть оправдано, учитывая стимулирующее влияние
раствора цефтриаксона (500 мг/мл) на сократительную активность интактных лимфатических сосудов. Такое введение антибиотика
улучшает их транспортную функцию и способствует ускорению насыщения лимфы цефтриаксоном. То есть при лечении перитонита
лимфотропное введение цефтриаксона в нижнюю конечность оправдано с позиций эксперимента.
Заключение
В результате проведенного исследования
установлено существенное различие в воздействии амикацина и цефтриаксона на мо-
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
торику лимфатических сосудов. Неодинаковое влияние разных антибиотиков на моторику лимфатических сосудов на фоне воспаления позволяет обосновать дифференцированный подход к использованию данных
лекарственных средств при их лимфотропном и эндолимфатическом введении пациентам с интраабдоминальными хирургическими инфекциями для оптимизации медикаментозного лечения воспалительных
заболеваний бактериальной этиологии.
3.
4.
5.
6.
7.
Л И Т Е РАТ У РА
1.
2.
Актуальные проблемы лимфологии и ангиологии /
Под ред. Ю. Е. Выренкова, В. М. Клебанова. – М.:
Медицина, 1981. – 112 с.
Данилова, Б. С. Брюшной диализ при разлитом
гнойном перитоните / Б. С. Данилова. – М.: Медицина, 1974. – 159 с.
8.
9.
Ефименко, Н. А. Современный взгляд на антибактериальную терапию интраабдоминальных инфекций / Н. А. Ефименко, С. В. Яковлев // Consilium
Medicum. – 2004. – Т. 6, № 1.
Миннебаев, М. М. Современные представления
о функционировании лимфатической системы
в норме и патологии / М. М. Миннебаев, Ф. И. Мухутдинова, Д. Р. Тагирова и др. // Казанский мед.
журн. – 2006. – Т. 87, № 1. – С. 43–47.
Панченков, Р. Т. Лимфостимуляция / Р. Т. Панченков, И. В. Ярема, Н. Н. Сильманович. – М.: Медицина, 1986. – 240 с.
Панченков, Р. Т. Эндолимфатическая антибиотикотерапия / Р. Т. Панченков, Ю. Е. Выренков, И. В. Ярема, Э. Г. Щербакова. – М.: Медицина, 1984. – 240 с.
Перитонит: практическое руководство / Под ред.
В. С. Савельева, Б. Р. Гельфанда, М. И. Филимонова. – М.: Литтерра, 2006. – С. 33.
Поташов, Л. В. Хирургическая лимфология /
Л. В. Поташов, Н. А. Бубнова, Р. С. Орлов и др. –
СПб.: Изд-во СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2002. – 273 с.
Хирургические инфекции: руководство / Под ред.
И. А. Ерюхина, Б. Р. Гельфанда, С. А. Шляпникова. –
СПб.: Питер, 2003. – 864 с.
Поступила 27.06.2011
 КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ, 2011
УДК 616.35/.62-002:612.425
Ф
УНКЦИОНАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ
ЛИМФАТИЧЕСИХ СОСУДОВ В ЗАВИСИМОСТИ
ОТ ТЯЖЕСТИ ТЕЧЕНИЯ ВОСПАЛИТЕЛЬНОГО
ПРОЦЕССА ОРГАНОВ МАЛОГО ТАЗА
Т. И. Дергачёва*, Ю. И. Бородин, В. И. Коненков, С. А. Курганов
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Научно-исследовательский институт клинической и экспериментальной лимфологии,
СО РАМН, Новосибирск
36
Исследована реакция лимфатических сосудов на течение воспалительного процесса
внутренних половых органов у 25 крыс-самок линии Вистар. Показано, что характер течения
воспалительного процесса гениталий связан с морфофункциональными изменениями
лимфатических сосудов.
К л ю ч е в ы е с л о в а: лимфатические сосуды, органы малого таза, воспаление.
The reaction of lymphatic vessels on the course of inflammatory process of internal female genital
organs in 25 rats (Wistar breed) was studied. It was shown that the inflammatory process of genitals
was connected with morphofunctional changes in lymphatic vessels.
K e y w o r d s: lymphatic vessels, pelvic organs, inflammatory.
Лимфатическая система играет основную
роль в поддержании водного и иммунного гомеостаза в организме. Лимфатические сосуды
*Адрес для переписки: e-mail: lymphology@sorann.ru
являются путями транспорта питательных веществ, антигенов, антигенпрезентирующих
клеток, лимфоцитов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Материал и методы
В НИИ клинической и экспериментальной лимфологии СО РАМН для изучения
морфофункциональных характеристик лимфатических сосудов в качестве биологического объекта были выбраны лимфатические сосуды брыжейки тонкого кишечника, так как
они являются удобными и практически единственными сосудами, доступными для визуального наблюдения в проходящем свете.
Биомикроскопию лимфатических сосудов
проводили с помощью телевизионного
капилляроскопа ТМ-1 на базе микроскопа
«Люмам Р-1» (ЛОМО, Россия). У наркотизированных нембуталом крыс через разрез
брюшной стенки выводили петли тонкого кишечника и устанавливали под объектив мик-
роскопа брыжейку на столике с термоподогревом (37,0–37,5 °C). По ходу эксперимента
кишечник постоянно увлажняли теплым
(37,0 °С) физиологическим раствором. Тело
животного во время исследования располагалось на подогреваемом столике с температурой 38,0 °С. Микроскопирование лимфатических сосудов брыжейки проводили в проходящем свете при увеличении объектива ×8,
окуляра ×7. Изображение записывали и выводили на монитор посредством видеокамеры Panasonic NV-RX10EN. На экране телевизора, используя видеомагнитофон со стопкадром, с помощью секундомера и линейки
(цена деления – 2,63 мкм) регистрировали
внутренний диаметр сосудов, частоту сокращения стенок сосуда и их амплитуду, частоту
сокращения клапанов, линейную скорость
лимфотока.
Экспериментальное исследование было
выполнено на 25 крысах-самках линии Вистар, масса одного животного составляла
240–260 г. Экспериментальное воспаление
внутренних половых органов было смоделировано у 20 крыс, 5 интактных крыс составили контрольную группу (3-ю).
Воспаление вызывали введением под слизистую оболочку влагалища суточного объема
культуры Staphylococcus aureus (штамм 24943)
в дозе 3 млн микробных тел по стандарту мутности [11]. В 1-ю группу включили животных,
у которых в ответ на введение возбудителя
гнойное воспаление было локализовано
в пределах его первичного очага. Состояние
крыс оценивали как удовлетворительное.
Во 2-ю группу отобрали животных, состояние
которых оценивали как тяжелое: они были
вялыми, аппетит снижен, выражена жажда,
слизистые и глаза были бледными, а выделения из половых путей – гнойными.
Результаты и обсуждение
У здоровых крыс было оценено состояние
отводящих лимфатических сосудов второго–
четвертого порядка диаметром от 40 до
210 мкм. Они всегда сопровождаются кровеносными сосудами, расположенными с одной или с двух сторон (рис. 1). По ходу лимфатического сосуда можно заметить от 3 до
7 клапанов. Таким образом, в ходе исследования имелась возможность зарегистрировать
работу одновременно 2–6 лимфангинов.
Морфометрические показатели лимфатических сосудов у здоровых животных представлены в таблице 1.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
По современным представлениям, лимфатический сосуд можно рассматривать как
непрерывную цепь лимфангионов – участков сосуда между двумя клапанами, в которых один (периферический) клапан принадлежит одному лимфангиону, а второй
(центральный) – другому [2–4, 12]. Форма
лимфангионов варьирует в различных тканях и органах, она зависит не только от органной принадлежности сосуда, но и от его
морфологического типа (внутри- или внеорганного, стволового, протокового).
В лимфангионе выделяют три части: клапанный валик (фиброзное кольцо – зона
прикрепления клапана), стенку клапанного
синуса и мышечную манжетку [1, 8].
При гнойном воспалении поступающие из
его очага токсины, продукты распада тканей
и возбудителей инфекции вызывают реакцию
отводящих лимфатических сосудов. Формируется первый лимфатический барьер, который характеризуется набуханием эндотелиоцитов и активацией их макрофагальной
функции, нарушением оттока лимфы.
В. М. Буянов и А. А. Алексеев [6] показали,
что в условиях тяжелого эндотоксикоза значительную роль в нарушении транспорта
лимфы играет спазм крупных лимфатических магистралей. Описан стаз лимфы в лимфатических сосудах брыжейки при первичном перитоните [13].
За многие десятилетия всестороннего изучения воспаления сформировалась классическая теоретическая концепция его патогенеза. Но наименее изученными остаются реакции лимфатических сосудов на течение
воспалительного процесса.
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а
б
Рис. 1. Нормальный лимфатический сосуд. Работа клапана:
а – открытые створки; б – закрытые створки
Та б л и ц а 1
Морфометрические показатели лимфатических сосудов брыжейки тонкой кишки крыс-самок
при модельном воспалении
Параметр
Количество,
ед. площади-1
Диаметр, мкм
Общая площадь
сечения, мм2
Сроки
наблюдения,
сут
5-е
14-е
5-е
14-е
5-е
14-е
Экспериментальные группы
1-я (легкое течение
воспаления)
21,2 ± 1,19*
28,3 ± 2,04
105,2 ± 4,83*
112,7 ± 5,04
0,18 ± 0,026
0,28 ± 0,033
2-я (тяжелое течение
воспаления)
12,8 ± 3,12*
18,6 ± 2,87
84,6 ± 3,14*
128,5 ± 6,07*
0,07 ± 0,018*
0,24 ± 0,062
Контрольная группа
26,0±2,04
121,9±4,79
0,30 ± 0,068
* Показатели, достоверно (р<0,05) отличающиеся от показателей группы контроля.
Функциональные характеристики лимфатических сосудов представлены в таблице 2.
В норме наблюдались фазные ритмические
сокращения частотой 10–18 раз в минуту.
При этом быстрые сужения просветов в области манжетки лимфангиона чередовались
с их быстрыми расширениями. В ходе наблюдения амплитуда и частота этих движений
различались не только в соседних сосудах,
но и в одном сосуде. Колебания стенки сосуда могли быть от едва заметных до резких
с сужением просвета почти в два раза. Четкой
Та б л и ц а 2
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Функциональные параметры лимфатических сосудов брыжейки тонкой кишки крыс-самок
при модельном воспалении
38
Параметр
Сроки
наблюдения,
сут
Частота
сокращений, мин-1
Амплитуда
сокращений, %
Частота
работы клапана, мин-1
Скорость
лимфотока, мм/с*
5-е
14-е
5-е
14-е
5-е
14-е
5-е
14-е
Экспериментальные группы
1-я (легкое течение
воспаления)
2-я (тяжелое течение
воспаления)
8–14
10–20
22–34
36–44
2–8
6–12
5–8
10–22
5–10
1–8
18–30
10–21
0–6
0–8
0–1,6
0–0,25
* Линейная скорость лимфы в фазу сокращения сосуда.
Контрольная групп
10–18
34–54
6–14
14–30
взаимосвязи в работе соседних лимфангионов
не наблюдалось: чаще всего они сокращались
в противофазе, формируя частую перистальтическую волну; редко несколько соседних
лимфангинов сокращались одновременно,
давая редкие волны перистальтики. Характер
лимфотока при фазном ритмичном сокращении был пульсирующим, скорость движения лимфы во время сокращения – высокой
и сопоставимой со скоростью кровотока.
Во время расслабления скорость лимфотока
заметно снижалась, но движение лимфы сохранялось в том же направлении. Линейная
скорость лимфотока зависела от диаметра
сосуда, фазы его сокращения и расслабления
(см. табл. 2).
Частота работы клапанов варьировала
в широких пределах, при этом могла не совпадать с частотой сокращения сосудов.
При наблюдении выявлено, что клапаны работают в «своем» ритме. Даже в двух сливающихся сосудах клапаны работали в разных режимах: в одном колене частота сокращений
была высокой, в другом – низкой. Также отличалась и степень смыкания створок клапанов: в одних случаях они лишь слегка соприкасались кончиками створок, в других –
плотно прилегали друг к другу на большом
протяжении.
Морфофункциональное состояние лимфатических сосудов при воспалении зависело от
тяжести течения заболевания. На 5-е сут у
крыс с легким течением воспалительного
процесса (1-я группа) каких-либо качественных отличий в структуре лимфатических сосудов брыжейки по сравнению со здоровыми
крысами не отмечалось, но изменялись их
функциональные характеристики. Общее
число выявляемых сосудов, их средний диаметр и общая площадь сечения уменьшались
на 18,5, 13,7 и 40,0% соответственно
(см. табл. 1), при сохраненной общей архитектонике преобладали узкие лимфатические
сосуды с удлиненными лимфангионами
(рис. 2) частота и амплитуда их сокращений
снижались (см. табл. 2). Сокращения клапанов были редкими (2–8 в мин) и «вялыми»,
с медленными движениями створок. Лимфоток оставался пульсирующим, но его линейная
скорость снижалась до 5–8 мм/с. На 14-е сут
после заражения у самок-крыс этой группы
морфофункциональные параметры лимфатических сосудов практически не отличались от
контрольных значений (см. табл. 1, 2).
У животных с тяжелым течением воспаления (2-я группа) значительные морфофункциональные изменения лимфатических сосудов наблюдались как в остром периоде (5-е сут), так и в отдаленном (14-е сут).
Так, на 5-е сутки резко сокращалось число
выявляемых лимфатических сосудов (на
50,7%), уменьшались их средний диаметр
(на 30,6%) и общая площадь сечения (на
76,6%) (см. табл. 1). Лимфатические сосуды
были резко спазмированы, с неровными
внешними контурами, узкими просветами,
местами нитевидными, окружающие кровеносные сосуды – пустыми (рис. 3). В некоторых кровеносных сосудах были видны сладжи эритроцитов и микротромбов. Частота,
амплитуда сокращений лимфатических сосудов и особенно лимфоток были значительно снижены (см. табл. 2). Совокупность
этих изменений качественно меняла характер лимфодинамики. Преобладали сокращения лимфатических сосудов по типу «мед-
а
б
Рис. 2. Фаза расслабления лимфатического сосуда (а) и фаза его сокращения. Легкое течение воспаления
на 5-е сут. Полнокровные вены, удлиненные лимфангионы, сосуды сокращаются, лимфоток сохранен (б)
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
и характеру лимфотока, так и по
амплитуде сокращений и частоте
4
работы клапанов. В ряде наблюдений отмечалась асинхронность функциональной нагрузки
3
в расположенных рядом лимфатических и кровеносных сосудах. Например, при высокой
1
скорости кровотока движение
2
лимфы по сосудам отсутствовало и, наоборот, при активном
движении лимфы определялся
стаз в кровеносных сосудах. Нередко наблюдали тромбоз лимфатических сосудов, что сопровождалось полной остановкой
движения лимфы проксимальнее препятствия, а лимфоток
в дистальном отделе сосуда сохранялся. При этом расширения
Рис. 3. Тяжелое течение воспаления на 5-е сут:
1 – микротромбы; 2 – кровоизлияния; 3 – сладжи эритроцитов; 4 – пустые кро- сосудов не было, что свидетельвеносные сосуды
ствовало о транссудации жидкости в брюшную полость или окруленных волн», при которых вялые неритжающие ткани. На 14-е сут у этих животных
мичные колебания стенок с низкой амплинаблюдали макроскопические признаки сетудой сочетались с редкими сокращениями
розного перитонита. В брюшной полости наклапанов. При этом приходилось вести находилась мутная жидкость, серозные оболочблюдение за работой клапана в течение неки теряли обычный блеск и в местах, прилегаскольких минут, чтобы зафиксировать хотя
ющих к рогам матки, были покрыты нитями
бы одно его сокращение. При тяжелом воспафибрина. Число выявляемых сосудов было на
лении наблюдался маятникообразный ток
28% меньше, чем в контрольной группе, но их
лимфы, в том числе в местах расположения
диаметр увеличивался на 5,4% (см. табл. 1),
клапанов, что свидетельствовало об их функчто компенсировало общую площадь сечециональной несостоятельности. Фиксирования. Расширение лимфатических сосудов
лись единичные редкие фазные сокращения
(рис. 4) сопровождалось низкой частотой
сосудов с пульсирующим током лимфы в них.
и амплитудой их сокращений, а также резким
Движение лимфы по сосудам у животных 2-й
замедлением тока лимфы (см. табл. 2). Лимгруппы было вариабельным как по скорости
фатические сосуды были переполнены лим-
40
а
б
Рис. 4. Тяжелое течение воспаления на 14-е сут (а, б). Лимфатические сосуды переполнены лимфой, лимфостаз. Клапанные синусы сглажены, лимфангионы короткие. Тромбоз сосудов, капиллярная сеть брыжейки
редуцирована
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Результаты
Анализ морфофункционального состояния лимфатических сосудов у крыс-самок
с экспериментальным воспалением внутренних гениталий показал, что лимфатические
сосуды брыжейки активно вовлекаются в патологический процесс. Это определяется рядом факторов: видовыми особенностями
анатомического расположения рогов матки
вблизи брыжейки и развитием эндотоксикоза в условиях модельного воспаления.
При поступлении токсинов из очага воспаления в лимфу происходят функциональные
изменения в лимфатических сосудах, которые приводят к замедлению лимфотока. Известно, что его снижение способствует более
тщательной биологической и иммунной обработке лимфы, активации факторов защиты
и локализации патологического процесса [5,
7, 9, 10]. Вовлечение тканей в воспалительный процесс сопровождается накоплением
токсических метаболитов. Поступление этих
веществ в лимфатическое русло вызывает резкое нарушение лимфодинамики. В этих условиях число выявляемых сосудов, их диаметр,
амплитуда и частота сокращений снижаются,
преобладают низковолновые, низкоамплитудные и неритмичные сокращения. Нарушается работа клапанов, в результате чего возникает ретроградный ток лимфы. Маятникообразное движение лимфы при малых
амплитудах тока, а иногда ее ретроградное течение мы наблюдали на поздних стадиях тяжелого воспаления (14-е сут). Недостаточность функции лимфатических сосудов приводит к резкому замедлению тока лимфы,
лимфостазу, лимфотромбозу, нарушению
проницаемости сосудистой стенки и дренажа
тканей, что вызывает отек последних и развитие к 14-м сут перитонита.
Вышеприведенные результаты экспериментов свидетельствуют о том, что эндотоксикоз и изменения в лимфатической системе
развиваются параллельно и в совокупности
с другими защитными механизмами определяют общее состояние организма и прогноз
заболевания.
Выводы
1. Характер течения воспалительного процесса в гениталиях у крыс-самок связан
с морфофункциональными изменениями
лимфатических сосудов.
2. При развитии тяжелого воспалительного процесса и осложнений на 5-е сут изменения в работе сосудов (спазм, снижение амплитуды и частоты сокращений) приводят
к резкому замедлению скорости лимфотока
и лимфостазу. К 14-м сут резкий спазм лимфатических сосудов сменяется атонией,
а лимфодинамика ухудшается.
Л И Т Е РАТ У РА
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Борисов, А. В. Лимфангион в норме и при лимфедеме / А. В. Борисов, Н. М. Аничков // Арх. патологии. – 1992. – Т. 54, № 2. – С. 27–32.
Борисов, А. В. Лимфангион: итоги и перспективы /
А. В. Борисов // Лимфангион (анатомия, физиология, патология): сб. науч. тр. – Л.: Изд-во ЛСГМИ,
1990. – С. 5–7.
Борисов, А. В. Теория конструкции лимфангиона /
А. В. Борисов // Морфология. – 1997. – Т. 122,
№ 5. – С. 7–17.
Борисов, А. В. Теория лимфангиона: анатомические
аспекты / А. В. Борисов // Лимфангион (теория
и практика): сб. науч. тр. – СПб.: Изд-во СПбМА,
1995. – С. 3–11.
Бородин, Ю. И. Фукциональная анатомия лимфатического узла / Ю. И. Бородин, М. Р. Сапин,
Л. Е. Этинген и др. – Новосибирск: Наука, Сиб.
отд., 1992. – 275 с.
Буянов, В. М. Лимфология эндотоксикоза / В. М. Буянов, А. А. Алексеев. – М.: Медицина, 1990. – 272 с.
Выренков, Е. Ю. Современные концепции строения и функционирования лимфатического узла
как периферического органа иммунной системы /
Е. Ю. Выренков, В. К. Шишло, Ю. Г. Антропова //
Новое в лимфологии: клиника, теория, эксперимент: матер. Всерос. конф. – М., 1993. – С. 37–38.
Орлов, Р. С. Лимфатические сосуды. Структура и механизмы сократительной активности / Р. С. Орлов,
А. В. Борисов, Р. П. Борисова. – Л.: Наука, 1983. –
254 с.
Сапин, М. Р. Внеорганные пути транспорта лимфы
/ М. Р. Сапин, Э. И. Борзяк. – М.: Медицина,
1982. – 264 с.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
фой, часто наблюдался лимфостаз. Лимфатические сосуды имели вид ровных трубок,
клапанные синусы на этом фоне выглядели
сглаженными. Среди лимфангинов преобладали широкие и короткие. Частота сокращений клапанов составляла от 0 до 8 в минуту, а иногда за все время наблюдения клапан
не сокращался и определялся с трудом. Наряду с лимфатическими сосудами в патологический процесс вовлекались и кровеносные сосуды. В них мы наблюдали признаки
резкого нарушения микроциркуляции: замедление линейной скорости кровотока,
сладжи и микротромбы, изменение проницаемости стенок и участки кровоизлияний.
Капиллярная сеть брыжейки редуцировалась (см. рис. 4).
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10. Сапин, М. Р. Новый взгляд на лимфатическую систему и ее место в защитных функциях организма /
М. Р. Сапин // Морфология. – 1997. – Т. 112,
№ 5. – С. 84–87.
11. Cтаркова, Е. В. Способ моделирования воспалительных заболеваний женских половых органов /
Е. В. Cтаркова, Т. И. Дергачева, В. В. Асташов //
Патент РФ № 2142163. – М., 1999..
12. Шуркус, Е. А. Развитие лимфангионов грудного
протока в перинатальном периоде онтогенеза человека / Е. А. Шуркус, А. В. Борисов // Морфология. – 1997. – Т. 111, № 2. – С. 55–58.
13. Юдин, Я. Б. Изменение мезентериального лимфатического аппарата при первичном перитоните у детей / Я. Б. Юдин, А. Ф. Саховский // Клиническая лимфология. – М., 1985. – С. 104–105.
Поступила 27.06.2011
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ МЕДИЦИНСКИХ НАУК
СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ
КЛИНИЧЕСКОЙ И ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ЛИМФОЛОГИИ
Х Юбилейная международная конференция
«Фундаментальные проблемы лимфологии и клеточной биологии»,
посвященная 20-летию НИИ клинической и экспериментальной лимфологии
Сибирского отделения РАМН
Уважаемые коллеги!
НИИ клинической и экспериментальной лимфологии Сибирского отделения
РАМН приглашает Вас принять участие в работе международной конференции
«Фундаментальные проблемы лимфологии и клеточной биологии», которая
состоится 04–05 октября 2011 года в г. Новосибирске.
На научном форуме предполагается обсудить вопросы экспериментальной,
экологической, клинической и профилактической лимфологии. Намечены
пленарные заседания, постерные доклады, информационные и рекламные
стенды, выставка.
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
В рамках научного форума 06 октября 2011 г. будет проведена
Конференция молодых ученых.
Участие в Конференции молодых ученых бесплатное.
42
Подробная информация на сайте lymphology.soramn.ru
Адрес для письменных сообщений: 630117, Новосибирск, ул. Тимакова д. 2,
НИИКЭЛ СО РАМН, оргкомитет.
Контактные телефоны:
(383)335-98-52, (383)333-64-09, (383)335-93-53
факс: (383)333-51-22
Электронная почта: lymphology@soramn.ru
Оргкомитет
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К сведению авторов
1. Статьи, присылаемые в редакцию, должны иметь визу научного руководителя и сопроводительное письмо руководства учреждения в редакцию журнала.
2. Статья должна быть напечатана на компьютере с лазерным принтером на одной стороне листа
через два интервала (на странице 30 строк, 60 знаков в строке). Статья представляется в двух экземплярах, к ней прикладывается электронный носитель. Запись на электронном носителе должна
быть идентична оригиналу на бумаге.
3. Объем статьи не должен превышать 10–12 страниц, отдельные казуистические сообщения и
заметки должны быть не более 3–4 страниц.
4. В начале 1-й страницы указываются инициалы и фамилии авторов, название статьи, учреждение, из которого вышла работа, инициалы и фамилия руководителя учреждения. Каждая
оригинальная статья должна сопровождаться резюме и перечнем ключевых слов (на русском и
английском языках). Объем резюме не должен превышать 1/2 страницы. В статье должны
быть разделы: материал и методы, результаты и обсуждение, заключение или выводы по пунктам (для оригинальных статей). В конце статьи должны стоять подписи всех авторов с указанием полностью (для размещения на сайте журнала): имени, отчества, должности, точного адреса с почтовым индексом организации. Для размещения в журнале необходимо
представить E-mail первого автора. Для связи должны быть указаны номера телефонов (служебного и мобильного).
5. Рисунки могут быть представлены в виде оригиналов или на электронном носителе, при этом
обязательно должна быть приложена распечатка рисунков. Рисунки и фотографии (изображения) могут быть представлены в форматах TIF (*.tif) либо EPS (*.eps). Разрешение изображений
должно быть не менее: 1) 300 точек на дюйм для цветных и черно-белых полутоновых изображений; 2) 1200 точек на дюйм для черно-белых штриховых рисунков. Изображения должны быть
«обрезаны» по краям и очищены от «пыли» и «царапин».
6. Количество графического материала должно быть минимальным. Фотографии должны быть
контрастными, рисунки четкими.
7. Подписи к рисункам, названия таблиц и ссылки на них в тексте обязательны, все условные обозначения должны быть раскрыты. В подписях к микрофотографиям необходимо указывать увеличение окуляра и объектива, метод окраски (или импрегнации срезов).
8. Фамилии отечественных авторов в тексте статьи даются обязательно с инициалами, фамилии зарубежных авторов – также с инициалами, но в иностранной транскрипции. Библиографические
ссылки в тексте приводятся в квадратных скобках с указанием соответствующего номера по списку литературы.
9. Сокращения слов, имен, названий (кроме общепринятых сокращений мер, физических, химических и математических величин и терминов) не допускаются.
10. Специальные термины следует приводить в тексте в русской транскрипции.
11. В конце статьи дается список литературы в строгом соответствии со следующими требованиями: его объем в оригинальных статьях не должен превышать 25, в обзорах – 50 источников.
Сначала в алфавитном порядке (фамилия, затем инициалы) приводятся отечественные авторы, потом зарубежные. При оформлении списка литературы должны соблюдаться правила библиографического описания (ГОСТ 7.1-2003).
Примеры:
Константинов, Б. А. Аневризмы восходящего отдела и дуги аорты / Б. А. Константинов, Ю. В. Белов,
Ф. В. Кузнечевский. – М.: Астрель, 2006. – 335 с. (описание книги); Бокерия, Л. А. Выбор метода хирургического лечения расслаивающей аневризмы восходящей аорты и дуги / Л. А. Бокерия, А. И. Малашенков, Н. И. Русанов и др. // Анналы хир. – 2001. – № 4. – С. 39–44 (описание журнала).
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
Правила оформления статей, направляемых в Издательство НЦССХ
им. А. Н. Бакулева РАМН для опубликования в журналe
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Robotin, M. C. Unusual forms of tracheobronchial compression in infant with congenital heart disease / M. C. Robotin, J. Bruniaux, A. Serraf et al. // J. Thorac. Cardiovasc. Surg. – 1996. – Vol. 112,
№ 5. – P. 415–423 (Suppl. 2) (описание иностранного источника).
Гаприндашвили, Т. В. Хирургическое лечение расслаивающих аневризм восходящей аорты:
дис. … д-ра мед. наук / Т. В. Гаприндашвили. – М., 1989. – 278 с. (описание диссертации).
ВЕСТНИК ЛИМФОЛОГИИ, № 2, 2011
12. Редакция оставляет за собой право сокращать и исправлять присланные статьи.
13. На статьях, принятых к печати без переработки, ставится дата первоначального поступления в редакцию, на статьях, принятых в печать после переработки, – дата поступления после
переработки.
14. Плата за опубликование для всех категорий авторов отсутствует.
15. Направление в редакцию работ, которые уже были опубликованы или же готовятся к публикации в других изданиях, не допускается.
16. Статьи направлять по адресу: 119049, Москва, Ленинский пр., 8, НЦССХ им. А. Н. Бакулева
РАМН, Отдел интеллектуальной собственности. Не принятые к печати рукописи авторам не
возвращаются, авторам направляется мотивированный отказ.
17. С правилами, всеми изменениями и дополнениями можно ознакомиться на сайте НЦССХ
им. А. Н. Бакулева РАМН: www.bakulev.ru, на странице издательства.
44
Документ
Категория
Журналы и газеты
Просмотров
100
Размер файла
787 Кб
Теги
лимфологии, 2011, вестник
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа