close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

262.Правовая культура №2 2013

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Редакционный совет
Председатель
ГЕРАСИМОВ Сергей Иванович, доктор юридических наук, заслуженный юрист Российской
Федерации, ректор Российской правовой академии Министерства юстиции Российской
Федерации (г. Москва)
Члены редакционного совета:
ГОШУЛЯК Виталий Владимирович, доктор юридических наук, доктор исторических наук,
профессор, почетный работник высшего профессионального образования Российской
Федерации, декан юридического факультета Пензенского государственного университета
(г. Пенза)
ГРИШИН Павел Николаевич, руководитель управления Федеральной службы государственной
регистрации, кадастра и картографии по Саратовской области (г. Саратов)
ДЬЯКОНОВ Вячеслав Валерьевич, кандидат юридических наук, руководитель Территориального
управления Федерального агентства по управлению государственным имуществом
в Саратовской области (г. Саратов)
ЖУРИК Татьяна Владимировна, начальник Управления Министерства юстиции Российской
Федерации по Саратовской области (г. Саратов)
КОМИССАРОВ Владимир Сергеевич, доктор юридических наук, профессор, почетный
работник высшего профессионального образования Российской Федерации, заведующий
кафедрой уголовного права и криминологии Московского государственного университета
им. М. В. Ломоносова (г. Москва)
МАЛЬКО Александр Васильевич, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель
науки Российской Федерации, директор Саратовского филиала Института государства и права
Российской академии наук (г. Саратов)
МАЦКЕВИЧ Игорь Михайлович, доктор юридических наук, профессор, почетный работник
высшего профессионального образования Российской Федерации, заслуженный деятель науки
Российской Федерации, профессор кафедры криминологии и уголовно-исполнительного права
Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (г. Москва)
СЕРГУН Пётр Павлович, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской
Федерации, директор Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской
правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации (г. Саратов)
Editorial Board
President
GERASIMOV Sergej Ivanovich, Doctor in Juridical Science, Professor, Honorary Lawyer
of Russian Federation, Rector of Russian Law Academy of the Ministry of Justice of the Russian
Federation (Moscow)
Members of Editorial Board:
GOSHULYAK Vitalij Vladimirovich, Doctor in Juridical Science, Doctor in Historical Science,
Professor, Honorary Figure of Russian Higher Education, Dean of Juridical Faculty of Penza State
University (Penza)
GRISHIN Pavel Nikolaevich, Leader of Control of Federal Service of State Registration, Cadastre and
Cartography in Saratov Region (Saratov)
D'JAKONOV Vyachelav Valer'evich, Candidate in Juridical Science, Leader of Tutorial administration
of Federal Agency deals with control of State property in Saratov Region (Saratov)
ZHURIK Tatiana Vladimirovna, Chief of Administration of Ministry of Justice of Russian Federation
in Saratov Region (Saratov)
KOMISSAROV Vladimir Sergeevich, Doctor in Juridical Science, Professor, Honorary Figure of
Russian Higher Education, Chair of the Department of Criminal Law and Criminology, Moscow
State University by name of M.V. Lomonosov (Moscow)
MAL'KO Alexander Vasil'evich, Doctor in Juridical Science, Professor, Honorary Figure of Russian
Science, Head of Saratov brunch of State and Law University of Russian Academy of Science (Saratov)
MACKEVICH Igor Mikhajlovich, Doctor in Juridical Science, Professor, Honorary Figure of Russian
Higher Education, Honorary Figure of Russian Science, Professor of Criminology and Criminal
Executive Law Department, Moscow State Juridical University by name of O. E. Kutafin (Moscow)
SERGUN Pjotr Pavlovich, Doctor in Juridical Science, Full Professor, Honorary Lawyer of Russian
Federation, Head of Volga region Juridical Institute, the brunch of Russian Law Academy
of the Ministry of Justice of the Russian Federation (Saratov)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРАВОВАЯ
КУЛЬТУРА
№ 2(15)
Научный журнал
2013
Редакционная коллегия:
Главный редактор
Яцеленко Борис Викторович, доктор юридических наук, профессор (г. Москва)
Заместитель главного редактора
Мордовец Александр Сергеевич, доктор юридических наук, профессор, заслуженный
работник высшей школы Российской Федерации (г. Саратов)
Ответственный секретарь
Щербакова Лилия Геннадиевна, кандидат юридических наук (г. Саратов)
Члены редколлегии:
Бакаева Ольга Юрьевна, доктор юридических наук (г. Саратов)
Братановский Сергей Николаевич, доктор юридических наук, профессор (г. Саратов)
Бусурманов Жумабек Дюсешевич, доктор юридических наук, профессор
(г. Астана, Казахстан)
Виноградов Вадим Александрович, доктор юридических наук, профессор (г. Москва)
Волошин Юрий Алексеевич, доктор юридических наук, профессор
(г. Мариуполь, Украина)
Гущин Василий Васильевич, доктор юридических наук, профессор (г. Москва)
Зырянов Виктор Николаевич, доктор юридических наук, профессор
(г. Ростов-на-Дону)
Ишеков Константин Анатольевич, кандидат юридических наук, доцент (г. Саратов)
Кабаалиоглу Халук, профессор (г. Стамбул, Турция)
Кабышев Владимир Терентьевич, доктор юридических наук, профессор, заслуженный
деятель науки Российской Федерации (г. Саратов)
Мальков Борис Николаевич, доктор философских наук, профессор (г. Москва)
Плешаков Александр Петрович, доктор социологических наук, профессор (г. Саратов)
Россинский Борис Вульфович, доктор юридических наук, профессор (г. Москва)
Синюков Владимир Николаевич, доктор юридических наук, профессор, заслуженный
деятель науки Российской Федерации (г. Москва)
Толванен Матти, профессор (г. Иоэнсуу, Финляндия)
Фёдорова Татьяна Дмитриевна, доктор философских наук, доцент (г. Саратов)
Чефранова Елена Александровна, доктор юридических наук, профессор (г. Москва)
Журнал перерегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных
технологий и массовых коммуникаций 28 октября 2011 г., регистрационное свидетельство
ПИ № ФС77-47117, включен в Перечень ведущих периодических изданий
Решение Президиума ВАК № 6/6 от 19 февраля 2010 г.
Текст статей журнала размещен на сайте
национальной информационно-аналитической системы РИНЦ
Журнал имеет распространение на территории Российской Федерации и за рубежом
© Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Российская правовая академия Министерства юстиции Российской Федерации», 2013
© Редколлегия журнала «Правовая культура» (составитель), 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
THE LEGAL
CULTURE
№ 2(15)
Scientific journal
2013
Editorial Stuff:
Chief Editor
Jacelenko Boris Viktorovich, Doctor in Juridical Science, Professor (Moscow)
Deputy chief editor
Mordovec Alexander Sergeevich, Doctor in Juridical Science, Professor (Saratov)
Secretary-in-charge
Shcherbakova Lilija Gennadievna, Candidate in Juridical Science (Saratov)
Members of editorial staff:
Bakaeva Olga Jur'evna, Doctor in Juridical Science (Saratov)
Bratanovskij Sergej Nikolaevich, Doctor in Juridical Science, Full Professor (Saratov)
Busurmanov Zhumabek Djuseshevich, Doctor in Juridical Science, Professor
(Astana, Kazakhstan)
Vinogradov Vadim Alexandrovich, Doctor in Juridical Science, Professor (Moscow)
Voloshin Jurij Alexeevich, Doctor in Juridical Science, Professor (Mariupol, Ukraine)
Gushhin Vasilij Vasil'evich, Doctor in Juridical Science, Professor, (Moscow)
Zyrjanov Viktor Nikolaevich, Doctor in Juridical Science, Professor (Rostov-on-Don)
Ishekov Konstantin Anatol'evich, Candidate in Juridical Science, Associate Professor
(Saratov)
Kabaalioglu Khaluk, Professor (Istanbul, Turkey)
Kabyshev Vladimir Terent'evich, Doctor in Juridical Science, Professor (Saratov)
Mal'kov Boris Nikolaevich, Doctor in Juridical Science, Professor (Moscow)
Pleshakov Alexander Petrovich, Doctor in Sociological Science, Full Professor (Saratov)
Rossinskij Boris Vul'fovich, Doctor in Juridical Science, Professor (Moscow)
Sinjukov Vladimir Nikolaevich, Doctor in Juridical Science, Professor (Moscow)
Tolvanen Matti, Full Professor (Joensuu, Finland)
Fjodorova Tatiana Dmitrievna, Doctor of Philosophical Science, Associate Professor (Saratov)
Chefranova Elena Alexandrovna, Doctor in Juridical Science, Professor (Moscow)
The Journal was re-registered in Federal Service for Supervision in the Sphere of Communications,
Information Technology and Mass Communications, 28th of October 2011,
Registration Certificate PI # FS7747117. The Journal is included in the list of leading periodical
(State Commission for Academic Degrees and Titles General Committee approach
# 6/6 from 19th of February 2010)
Articles of the journal are placed on the site of the national information analysis system RINTs
("RSCI" Russian Science Citation Index)
The journal is spread over the Russian Federation and abroad
© The Russian Law Academy of the Ministry of Justice of the Russian Federation, 2013
© Editorial Stuff of Journal “The Legal Culture” (compiler), 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Основы государственной политики
в сфере развития правовой грамотности
и правосознания граждан: теория и практика правовой жизни
А. С. Бондарев (г. Пермь)
Правовая культура – цель правового самовоспитания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11
А. Н. Зрячкин (г. Саратов)
Повышение правовой и политической культуры госслужащих
как условие преодоления ведомственного правового нигилизма. . . . . . . . . . . . 22
Е. М. Павленко (г. Москва)
Культура прав человека и правовая культура:
проблема соотношения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Ю. А. Гаврилова (г. Волгоград)
Смысл права в общекультурном контексте . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
Философия правовой культуры. Теория права. Теория государства
Д. И. Ахметова, К. А. Грандонян (г. Саратов)
Политическая система и гражданское общество в современной России . . . . . . 41
С. С. Иванов (г. Саратов)
Религиозный экстремизм: историко-правовой аспект . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46
Е. П. Сергун (г. Москва)
«Сепаратизм» как возможный состав преступления
в российском уголовном праве . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 53
М. Т. Габдуалиев (г. Астана, Казахстан)
Вопросы правового регулирования референдума в правовых
позициях Конституционного Совета Республики Казахстан
и Конституционного Суда Российской Федерации: сравнительный анализ . . . . 58
А. М. Зинин, С. Б. Россинский (г. Москва)
Особенности вербального способа познания
в уголовном судопроизводстве . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 61
С. И. Нагих (г. Москва)
Основные положения ограничительной теории
происхождения государства Р. Л. Карнейро . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Н. Зырянов, К. А. Долгополов (г. Ростов-на-Дону)
Сравнительно-правовое исследование назначения наказания
несовершеннолетним в зарубежном уголовном законодательстве. . . . . . . . . . . 74
Е. В. Бердникова (г. Саратов), А. И. Рабиа (г. Багдад, Ирак)
Актуальные проблемы становления и развития органов
конституционного контроля в Республике Ирак. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 83
Правовая культура правоприменения
Т. Ю. Астапова (г. Москва)
Роль судебного пристава-исполнителя при изъятии
контрафактной продукции из гражданского
оборота в России и Франции. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 89
Л. Г. Щербакова (г. Саратов)
Ответственность как элемент правовой культуры
арбитражного управляющего . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 93
И. А. Уварова (г. Саратов)
Тайники как способ сокрытия наркопреступлений
и их значение для правоприменительной практики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97
О. В. Шляпникова, Е. И. Дудкина (г. Саратов)
Криминологический портрет лидера организованного
преступного формирования. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 101
В. Я. Решетников, В. В. Семёнов (г. Саратов)
Использование полиграфа и права человека
на предварительном следствии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 107
Правовая культура правотворчества
М. Г. Вулах (г. Саратов)
Государственная политика в сфере физической
культуры и спорта в зарубежных странах и России: исторический аспект . . . . 113
С. Н. Соловых (г. Саратов)
Правовые особенности капитального ремонта
общего имущества многоквартирных домов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117
Г. Б. Магомедов (г. Махачкала)
Законодательные основы отступления
от категории совершенного преступления. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Правовая культура: права человека, права народов.
Международное сотрудничество
Т. А. Богорубова, Е. В. Лазарева (г. Саратов)
Защита трудовых прав граждан как основа
правовой культуры: конституционный аспект. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125
Л. В. Саенко (г. Москва)
О влиянии правовой культуры на регулирование семейных отношений . . . . . 132
С. А. Борсученко (г. Москва)
Контрольные полномочия региональных омбудсменов
по обеспечению прав осужденных . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 138
Ю. В. Гагарин (г. Казань)
Формирование готовности сотрудников исправительных
учреждений к воспитательной работе с осужденными. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 142
Правовая культура и образование
Н. Т. Разгельдеев (г. Саратов)
Основы развития образовательных правоотношений
в Российской Федерации . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
С. А. Филиппов (г. Саратов)
Правовая культура студентов при оказании
юридической помощи населению . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 157
А. В. Денисова (г. Москва)
Системный подход в научном познании:
понятие, значение, использование в юриспруденции . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162
Трибуна молодых ученых
Ю. А. Родина (г. Саратов)
Концепция правосознания в контексте духовной
парадигмы русской философии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 168
Н. В. Романенко (г. Екатеринбург)
Правовая культура представителей власти как элемент их статуса . . . . . . . . . 172
И. Н. Егорушкин (г. Саратов)
Правовая культура и антитеррористическая
безопасность объектов транспорта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. А. Фадеева (г. Саратов)
Значение бизнес-омбудсмена для становления правовой
культуры взаимодействия государства и субъектов
предпринимательской деятельности. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 180
И. В. Власенко (г. Саратов)
Предмет судебной деятельности в делах искового производства . . . . . . . . . . . 183
Ю. А. Пилипенко (г. Саратов)
К вопросу о соотношении формы и содержания судебных
извещений и вызовов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 185
М. А. Гришина (г. Саратов)
Сущность и значение принципа регулярности выборов
в Российской Федерации . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 188
Г. Б. Магомедов (г. Махачкала)
Освобождение от уголовной ответственности с учетом
категории совершенного преступления . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 193
Д. А. Салтанов (г. Москва)
Правовые проблемы современной миграции
и миграционные приоритеты Российской Федерации . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 196
А. Г. Калашникова (г. Москва)
Транснациональные корпорации: кто они? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 200
Обзоры и рецензии
Ю. И. Бытко (г. Саратов)
Рецензия на монографию: Сергун Е. П. Уголовно-правовая
политика в сфере обеспечения безопасности конституционного
строя Российской Федерации. М.: РПА Минюста России, 2013. – 344 с. . . . 206
Персоналии
К юбилею известного ученого. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 209
Аннотации к статьям журнала . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 212
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Contents
Bases of a State Policy in the Sphere of Development
of Legal Literacy and Sense of Justice of Citizens:
Theory and Practice of Legal Life
A. S. Bondarev (Perm)
Legal Culture as an Aim of Legal Self-Education . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11
A. N. Zryachkin (Saratov)
Improving of Legal and Political Culture of Civil Servants
as a Condition for Overcoming the Institutional Legal Nihilism. . . . . . . . . . . . . . . 22
E. M. Pavlenko (Moscow)
Culture of Human Rights and Legal culture: Problem of Correlation. . . . . . . . . . . 28
Yu. A. Gavrilova (Volgograd)
Sense of Law in the Common Cultural Context . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
Philosophy of Legal Culture. The Theory is Right. State Theory
D. I. Akhmetova, K. A. Gradonjan (Saratov)
Political System and Civil Society in Modern Russia . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 41
S. S. Ivanov (Saratov)
Religious Extremism: Historical and Law Aspects . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 46
E. P. Sergun (Moscow)
Separatism as a Potential Corpus Delicti in the Russian Criminal Law . . . . . . . . . 53
M. T. Gabdualiev (Astana, Kazakhstan)
Questions of Referendum Legal Control in Legal Positions
of Constitutional Board of the Republic of Kazakhstan
and of Constitutional Court in Russian Federation: Comparative Analysis . . . . . . 58
A. M. Zinin, S. B. Rossinskiy (Moscow)
Special Features of Verbal Method of Cognition in Criminal Justice Process . . . . 61
S. I. Nagikh (Moscow)
Basic Assumptions of Circumscription Theory of Origin
of State by R. L. Carneiro . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 69
V. N. Zyryanov, K. A. Dolgopolov (Rostov-on-Don)
Legal Comparative Analisis of Awarding Punishment
to the Juveniles in Foreign Legislation. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
E. V. Berdnikova (Saratov), A. I. Rabeea (Baghdad, Iraq)
Actual Problems of Formation and Development
of Agencies of the Constitutional Control in the Republic of Iraq . . . . . . . . . . . . . . 83
Legal Culture of the Law Enforcement
T. Yu. Astapova (Moscow)
The Role of a Bailiff in the Process of Confiscation
of Counterfeit Products from Civil Circulation
in Russian Federation and France . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 89
L. G. Shcherbakova (Saratov)
Responsibility as a Part of Arbitration Manager Legal Culture. . . . . . . . . . . . . . . . 93
I. A. Uvarova (Saratov)
Hiding-Places as a Method of Concealment of Drug-Related Crimes
and their Significance in the Law Enforcement Practice . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97
O. V. Shlyapnikova, E. I. Dudkina (Saratov)
Criminological Portrait of a Leader of an Organized Criminal Formation . . . . . . 101
V. Ya. Reshetnikov, V. V. Semenov (Saratov)
Human Rights in the Aspect of Using Polygraph
in Preliminary Investigation . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 107
Legal Сulture of Right Creativity
M. G. Vulakh (Saratov)
State Policy in the Sphere of Physical Culture and Sports
in Foreign Countries and Russia: Historical Aspect . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 113
S. N. Solovyh (Saratov)
Legal Aspects of Major Overhaul of the Common Property
in Apartment Houses . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117
G. B. Magomedov (Makhachkala)
Legal Framework of Departure from the Category of the Committed Crime . . . . 122
Legal Culture: Human Rights, Rights of the People.
International Cooperation
T. A. Bogorubova, E. V. Lazareva (Saratov)
Protection of Citizens' Labor Rights as the Basis of Legal Culture:
The Constitutional Aspect . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125
L. V. Saenko (Moscow)
On the Influence of Culture on the Legal Regulation of Family Relations . . . . . . 132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
S. A. Borsuchenko (Moscow)
Regional Ombudsmen' Powers to Control the Correctional System . . . . . . . . . . 138
Yu. V. Gagarin (Kazan)
Formation of Prison Stuff's Preparedness to Work with Convicts . . . . . . . . . . . . 142
Legal Culture and Education
N. T. Razgeldeev (Saratov)
Foundation of the Development of Educational Legal Relations
in Russian Federation . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 147
S. A. Philippov (Saratov)
Students' Legal Culture in Rendering Legal Assistance to the People . . . . . . . . 157
A. V. Denisova (Moscow)
The System Approach in Science: Notion, Meaning, Possibilities
of Use in Jurisprudence. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162
The Tribune of the Young Scientist
Yu. A. Rodina (Saratov)
The Concept of the Sense of Justice in the Context
of Spiritual Paradigm of Russian Philosophy . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 168
N. V. Romanenko (Ekaterinburg)
Legal Culture of the authorities as an element of their status . . . . . . . . . . . . . . . . 172
I. N. Yegorushkin (Saratov)
Legal Culture and Anti-terrorism Safety of Transport Facilities . . . . . . . . . . . . . . 176
V. A. Fadeeva (Saratov)
Role of a Business Ombudsman in the Development
of Legal Culture of Interaction Between Government
and Business Entities . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 180
I. V. Vlasenko (Saratov)
Object of Judicial Activity in Action Proceedings. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 183
Yu. A. Pilipenko (Saratov)
Question of correlation between the form and the content
of judicial summons and notifications. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 185
M. A. Grishina (Saratov)
Essence and Meaning of the Principle of Regularity
of Elections in the Russian Federation . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
G. B. Magomedov (Makhachkala)
Liberation from Criminal Responsibility According
to the Category of the Crime. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 193
D. A. Saltanov (Moscow)
Legal Problems of Current Migration and Immigration Priorities
in the Russian Federation . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 196
A. G. Kalashnikova (Moscow)
Transnational Corporations: What are they? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 200
Reviews
Yu. I. Bytko (Saratov)
Review on Monograph: Sergun E. P. Criminal Law Policy
in the sphere of Safety Control of Сonstitutional Order
in Russian Federation. Moscow: Russian Law Academy
of Justice Department in Russian Federation
[RPA Minusta Rossii], 2013. – 344 p.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 206
Persons
Congratulations on Jubilee of the Famous Scientist . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 209
Annotations to the Journal Articles . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 212
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ
В СФЕРЕ РАЗВИТИЯ ПРАВОВОЙ ГРАМОТНОСТИ
И ПРАВОСОЗНАНИЯ ГРАЖДАН:
ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ПРАВОВОЙ ЖИЗНИ
А. С. Бондарев*
Правовая культура – цель правового самовоспитания
Человек биологически не наделен нормами общественной жизни. Правила общественной жизни он должен постигать в процессе самой жизни в данном
обществе, в процессе социального научения – социализации. По данным социологической науки, 80 % поведения человека является социально приобретенным.
Всем высшим организмам приходится в течение определенного времени обучаться
и приспосабливаться к жизни во взрослом мире. Этот так называемый «детский
период», который у птиц, например, длится один сезон, а у тигров, слонов и обезьян занимает несколько лет. Самую долгую подготовку к взрослой жизни проходит человек1. До второй половины ХХ в. считалось, что социализация человека завершается с окончанием его юности. Затем специалисты пришли к выводу,
что человек обучается и переобучается жизни в современном обществе всю свою
жизнь. Таковы требования современного динамичного общества.
При этом в процессе социализации человека ученые выделяют три важные
кризисные точки 2. Под кризисом понимается точка перелома в социальном процессе, когда привычный образ жизни человека заканчивается, а каков будет новый образ жизни – неизвестно: старые нормы (способы) решения социальных
проблем уже не действуют, а новые механизмы или способы решения проблем
еще не действуют.
Первая кризисная точка (16–18 лет) приходится на время окончания школы
и самоопределения человека, является переломной в его жизни: старая модель социально и экономически несамостоятельной жизни (под опекой родителей) разрушилась, а новая модель самостоятельного поведения и образа жизни еще не сложилась. Человек перестал быть ребенком, но еще не успел стать взрослым. Вторая
кризисная точка, именуемая кризисом середины жизни (45 лет), приходится на то
время, когда человек, давно избрав профессию, оглядывается на пройденный путь
и оценивает его. В стабильном обществе человек в этой точке часто не испытывает кризисных ощущений. В современном же российском обществе, не до конца
*
1
2
Профессор кафедры теории и истории государства и права Пермского государственного национального исследовательского университета, кандидат юридических наук, доцент, почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации.
См.: Кравченко А. И. Социология. Общий курс. М., 2000. С. 436.
См.: Там же. С. 443–445.
© Бондарев А. С., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
разрушившем социалистический уклад жизни и не сформировавшем еще в полной
мере цивилизованного рыночного уклада, кризис «середины жизни» многие россияне ощущают весьма остро1.
И, наконец, третья кризисная точка (55 лет – у женщин, 60 лет – у мужчин) –
это период завершения трудовой деятельности и выхода на пенсию. С выходом
на пенсию нередко меняется не только образ жизни, но и социальный статус человека, его положение в обществе. Человеку ко всему надо вновь приспосабливаться, учиться жить по-новому.
Понятие «социализация» пришло в философскую и социологическую науки
в ХIХ в. Первыми разработчиками данного понятия считают Э. Дюркгейма и Ф. Гиддингса. Так, например, американский социолог Ф. Гиддингис в 1887 г. в книге «Теория социализации» представил социализацию как «развитие социальной природы или характера индивида, подготовку человеческого материала к социальной
жизни»2. Сегодня наука располагает многообразием подходов к понятию «социализация», но все они сводятся к основной идее: социализация есть процесс усвоения
людьми социальных норм и воплощение их требований в своей практической жизни.
С появлением в обществе права как регулятора общественных отношений
структура общественной социализации усложняется. В ней формируется ее новая
часть – правовая социализация, в процессе которой должна формироваться правовая культура субъектов права, без которой право мертво3. Дореволюционный
правовед А. С. Алексеев справедливо утверждал: «Для того чтобы жить в праве,
необходимо прежде всего, чтобы право жило в нас»4.
Под правовой социализацией принято понимать часть общей социализации
субъектов права в пределах правового пространства общества, представляющую
собой процесс их правового развития. Она есть процесс введения субъектов права
в функционирующую в данном обществе правовую культуру.
Правовая культура, на наш взгляд, есть правовое свойство субъектов права. Она есть высокая степень их правовой развитости5 , правового совершенства, высокий уровень их способностей качественно творить
и эффективно использовать необходимые правовые средства для достижения своих правомерных целей, воплощения своих правомерных интересов и потребностей и реализовывать эти свои способности в социальноправовую активность.
Структурно – она есть сплав их правовых знаний, правовой убежденности (установки) и социально-правовой активности6 .
1
2
3
4
5
6
См. подробнее: Сметанин Е. А. Адаптация населения к современной экономической ситуации // Социологические исследования. 1995. № 4.
Цит. по: Мардахаев Л. В. Социальная педагогика. М., 2005. С. 43.
Подробно об этом см.: А. С. Бондарев. Правовая культура – фактор жизни права. М., 2012.
Цит. по: А. М. Столяренко. Юридическая педагогика. М., 2000. С. 45.
Согласно педагогической науке, правовая развитость субъекта выражается в следующем: а)
развитии правового сознания, в котором в необходимых случаях по ходу в жизни и деятельности возникают размышления, оценки, выборы, решения, ориентиры, соответствующие
требованиям правомерного поведения; б) развитии качеств, не допускающих виктимное –
раскованное, неосмотрительное, легкомысленное, распущенное, провоцирующее – поведение; в) возникновении интереса, мотивов и потребности к непрерывной работе над собой
и повышении уровня правовой сформированности. См.: Там же. С. 47.
Подробно о нашем понимании правовой культуры и ее роли в жизни права см.: А. С .Бондарев. Указ. соч.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . С. Бон д арев
13
Правовая культура как бы имеет две стороны, неразрывно связанные между
собой, обусловливающие друг друга: внешнюю – видимую и внутреннюю – невидимую. Видимая сторона правовой культуры предстает перед нами в форме правомерных деяний, а невидимая – находится в правосознании субъектов права в виде их
правовых знаний и правовой убежденности. Невидимая, находящаяся в правосознании субъектов права часть правовой культуры непосредственно не оказывает влияния на окружающих именно вследствие невидимости правовых знаний, правовой
убежденности субъектов права. И только через свою внешнюю, видимую окружающим сторону правовая культура субъектов – через их правомерные деяния – обнаруживает себя, делается доступной для непосредственного восприятия окружающими, их оценки и соответствующего воздействия на их правовую социализацию.
Правовая культура субъектов права может быть материализована (опредмечена1) и выражена в тех или иных предметах правовой культуры. Правовая культура законодателя материализуется в таких предметах его культуры, как опубликованные им правовые законы либо правовые прецедентные судебные решения
и т. д. Правовая культура ученого-юриста может быть опредмечена, выражена
в форме научной статьи, монографии на правовую тему не нигилистического характера, в виде проекта нормативного правового акта и т. п. Правовая культура
рядовых граждан может быть материализована, опредмечена в письменных правомерных договорах (на папирусе, бересте, как в древности, на бумаге, дискетах,
дисках и т. д.), в письмах депутатам законодательных собраний с предложениями
принятия такого-то нового правового нормативного акта либо изменения и дополнения уже существующих и т. п.
Произведенные на свет субъектом права предметы правовой культуры начинают сейчас же «жить» своей самостоятельной жизнью только в среде субъектов
права, способных к их распредмечиванию и включению их идеального содержания
в ткань своей правовой культуры. Предметы правовой культуры оказывают самостоятельное воздействие на правовую жизнь общества, причем, возможно, даже
не то, на которое рассчитывал их создатель. Предметы правовой культуры являются «передаточным» средством воздействия правовой культуры одних субъектов
права на правовую культуру других. Тем самым через свои предметы (правовые
нормативные акты, акты правоприменения и т. д.) правовая культура творцов права оказывает воздействие на субъектов индивидуальных и групповых правовых
культур. Осуществляется это посредством распредмечивания продуктов правовой
культуры субъектами права, обладающими знаниями и умением осуществлять эту
сложную деятельность.
Предметы правовой культуры в отличие от «живой» правовой культуры могут действовать, оказывать влияние на правовую социализацию субъектов права
1
«Опредмечивание» и «распредмечивание» – две философские категории, раскрывающие
«внутренний динамизм предметной деятельности, взятой в ее наиболее чистом виде –
как всеобщий способ бытия человеческой культуры». Они «суть те противоположности,
конкретное тождество которых и есть предметная деятельность. Опредмечивание – это
переход совершаемого субъектом процесса в объект, превращение действующей способности в форму предмета. Распредмечивание – это обратный переход предметности в живой процесс, в действующую способность: оно есть творческое начало освоения субъектом
предметных форм культуры…». Философская энциклопедия. М., 1967. С. 154. См. также:
Кононенко Б. И. Опредмечивание и распредмечивание // Большой толковый словарь
по культурологии. М., 2003; Батищев Г. С. Опредмечивание и распредмечивание // Новая
философская энциклопедия : в 4 т. / под ред. В. С. Степанова. М., 2001.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
в той или иной мере не только при жизни, но и после «смерти» их создателей и носителей – индивидуальных и коллективных субъектов права. Причем это влияние
на судьбы правовой культуры последующих поколений и типов правовых культур
не только одной, но и многих стран, а возможно, и всего человечества может быть
весьма существенным, как, к примеру, предметов римской правовой культуры, мотивирующих и направляющих их правомерную деятельность.
Субъект права, как сказано выше, не рождается правокультурным. Он приобретает правовую культуру прижизненно. Правовая культура субъектов права формируется длительно и постоянно изменяется в процессе всей их жизни в правовой
среде общества, в процессе их правовой социализации. В науке существует два
похода к роли самого субъекта в процессе социализации.
Первый подход – субъектно-объектный. Он исходит из пассивности человека в процессе его социализации. Такой подход присущ тоталитарному обществу.
В нем человек – объект, а субъектом его социализации является общество, которое стремится сформировать его по своему образцу. Так, в тоталитарном государстве Э. Фром выделил следующие способы социализации: мазохизм, садизм,
деструкцию и конформизм. Человек испытывает постоянное сильное давление
со стороны властных структур общества в указанных разнообразных формах, приводящих его к отказу от своего «Я»1. Мазохизм есть стремление к подчинению, отказ от своего «Я». Садизм осуществляется посредством приобретения над людьми
неограниченной власти, запугивания окружающих и их эксплуатации. Социализация такими методами формирует не личность, а псевдоличность, автоматически
конформную личность, массового человека. Создается масса людей, которыми
легко манипулировать.
Второй подход – субъектно-субъектный. Человек активно участвует
в процессе социализации и не только адаптируется (приспосабливается) к обществу (стихийная его социализация), но и сам активно влияет на свои жизненные
обстоятельства и на себя самого как в процессе воспитания, так и в процессе самовоспитания. При этом самовоспитание субъекта в этом процессе должно занимать
существенное место.
В современном цивилизованном обществе социализация не может не носить
субъектно-субъектного характера. Только такой вид общей социализации (включая и правовую) субъектов общественной жизни придает данному обществу реально демократический характер.
Субъектно-субъектная правовая социализация как часть общей социализации
субъектов права есть весьма сложное социальное образование. В ее содержании
в определенной мере условно можно выделить три компонента: а) стихийная правовая социализация субъектов права во взаимодействии и под влиянием объективных
обстоятельств правовой жизни общества (используя метод проб и ошибок, вступая
в требуемые жизнью те или иные правовые отношения; наблюдения за правовым
поведением окружающих – конформистское правовое поведение и т. д.); б) организованная и целенаправленная правовая социализация субъектов права (правовое
воспитание); в) организованное и целенаправленное автономное правовое самовоспитание субъектов права. Причем каждый из указанных выше компонентов правовой социализации – также весьма сложное социальное образование.
Так, организованное и целенаправленное автономное правовое самовоспитание субъектов права есть сложный процесс, включающий ряд этапов. Обычно
1
См.: Крысько В. Г. Социальная психология : словарь-справочник. Минск, 2004. С. 536–537.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . С. Бон д арев
15
в педагогической и психологической науках в процессе самовоспитания выделяют
четыре следующих один за другим этапа: принятие решения о самовоспитании; самопознание; выбор средств, составление плана; реализация плана1. Кратко содержание этих этапов организованного и целенаправленного автономного правового
самовоспитания, на наш взгляд, должно сводиться к следующему.
Первый этап – принятие решения. Вполне логично, что процесс автономного правового самовоспитания должен начинаться с принятия субъектом права
самостоятельного твердого решения о необходимости своего правового совершенствования. Именно осознанное и твердое решение субъекта права о своем правовом совершенстве есть залог успешности этого процесса. Решение о правовом самовоспитании возникает у субъектов права, видимо, в силу ряда своих неудачных
правовых решений и под воздействием наблюдения за действиями лиц с высоким
уровнем правовой культуры – успешным решением ими своих правовых задач. Для
того чтобы сознательно определиться с целью своего правового самовоспитания
(а ею в его сознании должен быть идеальный образ высокой правовой культуры),
субъекту права следует усвоить понятие и структуру реальной правовой культуры,
обладать знаниями и умениями анализа состояния (уровня развития всех элементов) собственной правовой культуры. Он должен обладать знаниями относительно
того, как использовать цель (этот идеальный образ высокой правовой культуры,
содержащийся в его правовом сознании) в качестве инструмента для эффективного управления процессом собственного самовоспитания. Сегодня это очень непростая задача уже потому, что в современной правовой науке существует множество
подходов и к понятию, и к структуре правовой культуры. Только ее определений
насчитывается около 250.
Второй этап – правовое самопознание. Данный этап включает в себя самостоятельное исследование субъектом состояния собственной правовой культуры. Используя методы самопознания, самооценки уровня развития всех элементов собственной правовой культуры – правовых знаний, правовой убежденности
и собственной социально-правовой активности, он должен выявить их реальное
состояние. После чего, посредством сопоставления качества развитости каждого элемента собственной правовой культуры с соответствующими элементами
идеального образа правовой культуры (цели самовоспитания), содержащегося
в собственной голове – ее правосознании – субъект правового самовоспитания
получает точную информацию о реальных дефектах элементов своей правовой
культуры, что становится основой его программы правового самовоспитания.
На этом этапе очень важны – объективное и глубокое самопознание, а также
строгая самооценка состояния собственной правовой культуры, всех ее элементов при сопоставлении их с элементами идеальной правовой культуры. Это одно
из важнейших условий эффективности всего процесса правового самовоспитания.
Третий этап – выбор средств, методов и составление плана. Результаты первого и второго этапов правового самовоспитания открывают субъекту путь
к третьему этапу. Выявленные конкретные дефекты элементов собственной правовой культуры позволяют субъекту права разработать конкретный план работы по целенаправленному устранению каждого из них. Для такого планирования
очень важно, чтобы субъект права хорошо знал содержание и назначение основных методов правового самовоспитания: правового самообразования, правового
1
См., напр.: Самовоспитание // Энциклопедия практической психологии. URL: http://www.
psycologos.ru. P. 2 of 1–2 (дата обращения: 13.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
самоубеждения, правового самообязательства, правового принуждения (самоприказа), правового самонаказания и др. Каждый из этих методов имеет сложное
содержание и определенную роль в процессе правового самовоспитания.
Рассмотрим кратко содержание и назначение ряда основных методов и приемов правового самовоспитания.
Правовое самообразование необходимо для устранения дефектов первого элемента правовой культуры самовоспитуемого – доведения до необходимого
уровня его правовых знаний. Оно необходимо и для дальнейшего постоянного поддержания требуемого уровня правовых знаний данному субъекту права в связи
с динамикой его правовой жизни.
Правовое самообразование как метод правового самовоспитания означает, что
субъект права на основе самостоятельных занятий, систематической, целеустремленной работы с различными информационными источниками (умело подобранной
правовой научной, учебно-методической, периодической литературы, правовых материалов Интернета и т. д.) приобретает научные знания об объективном и субъективном праве, причем не только требуемые для познания содержания правовых норм,
но и для понимания их природы, принципов, исторической необходимости и ценности
как для общества в целом, так и себя лично. Он также должен овладеть: основными
юридическими понятиями, знаниями способов толкования и форм реализации норм
права, познать структуру субъективных прав и обязанностей – познать назначение
составляющих их правомочий и долженствований, приобрести знания, навыки и умения их использования для удовлетворения своих потребностей и т. д.
Правовое самоубеждение необходимо, прежде всего, для совершенствования и развития второго элемента правовой культуры субъекта права – его правовой убежденности, в содержании которой должны быть совершенны все три ее
компонента: рациональный, эмоциональный и волевой. «Самоубеждение – один
из ведущих методов самовоспитания, – утверждает А. Г. Ковалев. – Дело в том,
что у человека бывают мотивы внутренних колебаний в отношении того, и по какому пути идти и как лучше себя вести. Имеет место и борьба мотивов, борьба между должным и соблазном удовольствий. Самоубеждение может быть связано как
с осуждением собственных поступков, так и с утверждением новых отношений»1.
Правовое самоубеждение призвано посредством дискуссий субъекта самовоспитания с самим собой, выдвижения доводов и контрдоводов, их взвешивания
и других приемов доказать самому себе историческую необходимость и ценность
права для успешной и справедливой жизни в существующем обществе. Иными
словами, правовое самоубеждение призвано формировать и поддерживать положительную правовую установку субъекта права.
Правовое самообязательство как метод правового самовоспитания тесно связан с предыдущими методами – правовым самообразованием и правовым самоубеждением. Он используется для устранения каких-либо замеченных
субъектом самовоспитания недостатков в выполнении им своих программ по самообразованию или самоубеждению. К примеру, субъект права систематически
срывает разработанный им график изучения определенных юридических книг,
нарушает намеченный порядок их изучения, под разными предлогами (часто несущественными) не посещает библиотеку и т. д. Однажды решив преодолеть эти
свои недостатки, субъект может взять на себя обязательство строго выполнять
свою программу самообразования.
1
Ковалев А. Г. Личность воспитывает себя. М., 1983. С. 146.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . С. Бон д арев
17
Это самообязательство (по законам психологии) необходимо неоднократно
проговорить вслух (очень важно – именно вслух), чтобы оно прочно закрепилось в правосознании. И только в таком случае оно станет более действенным
побудителем субъекта к исполнению взятого им обязательства, превращая его
в привычку. «Я считаю, – писал профессор С. Я. Долецкий, – что в основе процесса самовоспитания лежит необходимость самооценки. Надо ясно оценивать
собственные качества, поступки, привычки, поставить, как говорят врачи, диагноз. Надо составить список того, что ты считаешь в себе хорошим и дурным,
и почаще в него заглядывать. И обязательно надо говорить о своих недостатках.
Да, да, именно говорить! Давайте откровенно: ведь мы нередко осуждаем себя
за какой-нибудь проступок, но осуждаем мысленно. И мысленно довольно быстро и легко находим ему оправдание и прощаем себя. Высказанное вслух признание простить себе труднее»1.
Самопринуждение (самоприказ) как метод правового самовоспитания неразрывно связан с методом самообязывания. Он служит усилителем волевых сил
субъекта самовоспитания при исполнении им своих самообязанностей при возникших колебаниях его воли. Самоприказ применяется, когда субъект убедил
себя, что надо вести себя определенным образом. Он ясно видит свои недостатки,
но никак не может заставить себя выполнить намеченный план действий. Вот здесь
субъект и должен потребовать от себя в приказной форме решительно выполнить
намеченный план действий. К примеру, как сказано выше, субъект обязал себя
больше не нарушать установленный им график работы с юридической литературой
в библиотеке, но в какой-то день у него пропадает желание идти туда в назначенное
время. Вот тут-то, в соответствующее время, и должен последовать его самоприказ. Он должен заставить себя собираться в библиотеку, проговаривая (и обязательно вслух!): «Немедленно собирайся в библиотеку! Хватит сидеть! Осталось
полчаса до начала занятий с юридической литературой».
Самостимуляция в правовом самовоспитании должна занимать важное место. Особенно она важна и действенна для мнительных и самолюбивых субъектов
права. Самостимуляция включает в себя ряд приемов: самоодобрение, самопоощрение, самоосуждение и самонаказание. Прием самоодобрения очень важен для
неуверенных в себе субъектов права, с несформированной в полной мере волевой
сферой. Для того чтобы не потерять уверенности в своих силах и возможностях
успехов в самовоспитании, такому субъекту следует хвалить себя даже при достижении незначительных успехов. Скажем, самопоощрять себя в правовом самообразовании, говоря: «Ай да молодец!», «Здорово получается!», «Так держать!».
Причем все это также вслух!
К самоосуждению и даже самонаказанию субъекту права следует прибегать
при тех или иных самонарушениях принятой им программы правового самовоспитания систематически. При этом следует проговаривать себе вслух: «Плохо поступил», «Очень плохо», «Стыдно» и т. п. Разумеется, что как самопоощрять, так
и самонаказывать себя субъект права может не только словесно, но и материально.
Четвертый этап – самоконтроль за процессом правового самовоспитания. Его составляет самостоятельная активная социально-правовая деятельность субъекта права по реализации разработанного им плана правового самовоспитания, обеспечивающего формирование высокого уровня личностной правовой
1
Цит. по: Самовоспитание и самосовершенствование личности. URL: http://kbsu.ru/pd/
didlec9.html P. 13 of 20 (дата обращения: 03.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
культуры. На этом этапе очень важен самостоятельный систематический и беспристрастный самоконтроль своей самовоспитательной деятельности по синхронному развитию всех трех элементов собственной правовой культуры – правовых
знаний, правовой убежденности и социально-правовой активности. Постоянно
сличая уровень развитости элементов собственной правовой культуры с аналогичными элементами правовой культуры – цели, необходимо отслеживать эффективность используемых средств и методов правового самовоспитания, вовремя исключать из употребления неэффективные средства и методы, заменяя их новыми.
Подводя итоги анализа основных этапов правового самовоспитания, их содержания и роли в этом процессе, приходим к следующим выводам.
Во-первых, правовое самовоспитание – это необходимая и эффективная
часть правовой социализации субъектов права в современном динамично развивающемся обществе. Оно есть четко самоорганизованный процесс формирования
и развития собственной правовой культуры субъектом права. Оно (как и правовое воспитание) должно сопровождать субъектов права в процессе всей их жизни,
особенно активизируясь во время вышеуказанных трех кризисных точек их жизни.
Во-вторых, в силу своей сложности правовое самовоспитание как изначально
независимое, лично самоорганизованное субъектом направление правовой социализации недоступно многим субъектам права. Многие субъекты права не подготовлены к автономному самостоятельному правовому самовоспитанию по самым
разным основаниям – по возрасту, слабоволию, отсутствию достаточных правовых знаний, умений, навыков такой самостоятельной деятельности и т. д. Как справедливо утверждают ученые, чаще всего самостоятельное (автономное) правовое
самовоспитание (как и любое другое самовоспитание) есть продолжение процесса
правового воспитания. «Воспитание, полученное человеком, закончено, достигло
своей цели, – точно определил Адольф Дистервег, – когда человек настолько созрел, что обладает силой и волей самого себя образовывать в течение дальнейшей
жизни и знает способ и средства, как он сможет это осуществить»1.
Автономное (самостоятельное) правовое самовоспитание большинства субъектов права, таким образом, чаще всего формируется и созревает в лоне демократического правовоспитательного процесса. Оно, по сути, есть результат этого успешного процесса. В самом этом правовоспитательном процессе правовое
самовоспитание воспитуемого субъекта занимает центральное место. Ибо само
правовое воспитание, если оно не насилие над воспитуемым, невозможно без
стремления к самосовершенствованию им собственной правовой культуры. В демократическом процессе правового воспитания основная задача субъекта правового воспитания как раз и состоит именно в том, чтобы пробудить стремление
воспитуемого к самосовершенствованию своей правовой культуры и умело руководить процессом ее саморазвития.
Таким образом, правовое воспитание и правовое самовоспитание есть две неразрывные и взаимно пронизывающие друг друга стороны демократического правовоспитательного процесса. Его субъектов – воспитания и самовоспитания –
накрепко связывает их общая (единая) цель – формирование высокой правовой
культуры воспитуемого.
Правовая культура как цель правового воспитания играет разнообразную
роль в процессе правового воспитания.
1
Цит. по: Смирнов В. И. Общая педагогика. М., 1999. С. 147.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . С. Бон д арев
19
На первой ступени правовоспитательной деятельности идеальный образ
высокой правовой культуры личности содержится только в голове субъекта правового воспитания. Он служит ему в качестве инструмента выработки конкретной
правовоспитательной программы. Для выработки таковой воспитатель должен
выявить соответствие уровня развитости всех элементов реальной правовой культуры воспитуемого идеальному образу современной высокой правовой культуры,
содержащемуся в его голове, сопоставив их. Это сопоставление выявит все дефекты содержания реальной правовой культуры – обязательно всех ее элементов: правовых знаний, правовой убежденности (правовой установки) и социальноправовой активности – данного воспитуемого. Это позволит воспитателю избрать
наиболее оптимальные формы, средства и методы развития реальной правовой
культуры воспитуемого до идеального образца – цели правового воспитания. Что
и составит содержание научно обоснованной программы правового воспитания
данного воспитуемого.
На второй ступени процесса правового воспитания его цель и программа
ее достижения должны служить индикатором как для субъекта, так и для объекта
(воспитуемого) этого правовоспитательного процесса. Для чего их – цель и программу действий для ее достижения – прежде всего следует довести до сознания
воспитуемого таким образом, чтобы они стали и его желанной целью, ибо, как известно, против воли никого воспитать невозможно. Важно помнить, что воспитуемый – это не только объект, но и субъект демократического правововоспитательного процесса. И без его стремления к самосовершенствованию своей правовой
культуры, его правовой активности в этом направлении правовое воспитание обречено на неудачу. А это значит, что к правовоспитательному процессу необходимо
подключить правовое самовоспитание воспитуемого.
Осознанная и целеустремленная деятельность воспитуемого, направленная
на саморазвитие и совершенствование своей правовой культуры начнется только тогда, когда он глубоко усвоит современный образ высокой правовой культуры
и твердо решит его достигнуть (цель правового воспитания станет его персональной целью), а также усвоит истинные дефекты элементов своей настоящей правовой культуры, которые следует устранить.
Самовоспитательная работа по совершенствованию правовой культуры воспитуемым постоянно направляется и стимулируется специально воспитательным влиянием со стороны субъекта правового воспитания. На основе выработанного плана
правового воспитания субъект правового воспитания должен ставить воспитуемому самовоспитательные задачи, формировать определенные правовые потребности,
включать его в правовую деятельность – познавательную, исполнительную и т. д.
Необходимо позаботиться и о том, чтобы воспитуемый овладел и активно использовал важнейшие методы самовоспитания: самоубеждение, самообязательство, самокритику, самопринуждение, самоприказ, самонаказание и др.
На всем пути правового воспитания оба субъекта (воспитания и самовоспитания) должны совместно осуществлять систематическое сопоставление цели правового воспитания с реально развивающейся правовой культурой воспитуемого,
что обеспечит им возможность совместно и своевременно корректировать целенаправленность как воспитательных, так и самовоспитательных действий, вовремя
совершенствовать их формы, средства и методы.
Идеальный образ высокой правовой культуры в качестве цели (содержащийся в головах субъектов и воспитания, и самовоспитания) правового воспитания
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
свою направляющую роль процесса правового воспитания завершает моментом
достижения ее уровня реальной правовой культурой воспитуемого. Однако этот
образ, постоянно уточняемый, должен служить ориентиром для субъекта правового самовоспитания, отправившегося в «самостоятельное плавание» по весьма
сложному правовому пространству современного общества.
В силу того, что правовое воспитание является не только важнейшим каналом
организованной правовой социализации россиян, но еще и эффективным способом
формирования второго важного канала организованной правовой социализации
субъектов права – автономного (самостоятельного) правового самовоспитания,
им нужно охватить всю страну, всех субъектов права, причем начинать следует
как можно раньше. Когда раньше? С какого возраста можно начинать формирование самовоспитания субъектов права? Как считает современная педагогическая
и психологическая наука, «самовоспитание как специальная деятельность чаще
всего возникает в подростковом возрасте»1. По справедливому мнению В. А. Сластенина, при воспитании младенца и дошкольника едва ли возникает вопрос о самовоспитании. Осознанная работа над собой у человека начинается с осознания
и принятия объективной цели как субъективного, желательного мотива своей деятельности. Субъективная постановка им определенной цели поведения или своей
деятельности порождает сознательное напряжение воли, определение плана деятельности на завтрашний день. Движение к этой цели неизбежно сопровождается
препятствиями как объективного, так и субъективного характера, которые требуют и интеллектуального, и волевого напряжения самовоспитуемого. В ходе такого
процесса – преодоления возникающих препятствий – воспитуемый приобретает
навыки субъекта самовоспитания и начинает осознавать себя таковым2.
Из вышесказанного следует очень важный для российской власти практический вывод: необходимо максимально оперативно усовершенствовать (сформировать) правовое воспитание во всех образовательных учреждениях страны. Ибо поскольку самовоспитание (а следовательно, и правовое самовоспитание) возможно
формировать посредством правового воспитания россиян, начиная со школьного
возраста, в него можно вовлечь все подрастающее поколение россиян, т. к. в стране гарантировано основное общее образование. Справедливо сказано: «Если
не вводить правовое воспитание на самых ранних стадиях школьного образования, человек станет жертвой бытового правовоспитания, основными категориями
которого является народная “мудрость”, передаваемая из поколения в поколение.
Родители с крайне низким уровнем правосознания не могут воспитать своих детей
в духе истинного права. Даже в семье дети видят неправовую сторону отношений.
В семье, бытовых, уличных отношениях дети видят разрешения вопросов с точки
зрения силы… Отсюда и закладывается в сознании граждан “опыт”, выраженный
в устном народном творчестве, фольклоре: «Закон – дышло: куда хочешь туда
и воротишь. Суд что паутина: шмель проскочит, а муха увязнет. Суды да пересуды
доведут до остуды и мн. др. А раз так говорит народ – значит, так оно и есть!»3.
Правы авторы вышеприведенных слов в том, что «школа должна прививать правовую грамотность в таком же объеме, как общую грамотность, общую
1
2
3
Самовоспитание // Психологическая энциклопедия. URL: http://enc-dic.com (дата обращения: 03.09.2013).
См.: Сластенин В. А. Самовоспитание в структуре процесса формирования личности //
Nikliah. 2009. 25 нояб.
Правовое воспитание в Российской Федерации // Allpravo. Ru – 2005.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . С. Бон д арев
21
воспитанность, общую культуру». На наш взгляд, для этого должна существовать утвержденная Правительством РФ федеральная программа правового воспитания в школах и других образовательных учреждениях, учитывающая возраст
и уровень образования учащихся. Министерство образования и науки РФ должно
строго контролировать ход ее выполнения всеми учебными заведениями (невзирая на их подчиненность), так же как оно обязано контролировать ход учебного
процесса. Видимо, стоило бы продумать и процедуру оценки уровня правовой воспитанности выпускников школ и других учебных заведений. Ибо высокая развитость правовой культуры российской молодежи, как нам представляется, не менее
важна для нормальной жизни общества, чем знания, проверяемые по ЕГЭ. Нет никакого сомнения в том, что готовность всех (или хотя бы подавляющего большинства) выпускников учебных заведений к продолжению правового самовоспитания
(прочно сформированного в процессе школьного правового воспитания) уже в самостоятельном (автономном) режиме – серьезный залог прочного правопорядка
в стране.
Предлагаемая нами система правового воспитания школьников может стать
важной составляющей предложенной нами ранее всеобщей, всероссийской централизованной системы правового воспитания россиян.
Государство по своей исторической природе призвано организационно объединять народ. Оно как никакой другой субъект исторически обязано обеспечивать эффективность российского права. Однако его правотворческая, правоисполнительная и правоохранительная миссия не будет иметь серьезного успеха
при низком уровне правовой культуры широких народных масс. Следовательно,
Российское государство должно играть активную организующую роль в правовом
воспитании всех субъектов российского права, в процессе которого будет формироваться их правовое самовоспитание.
Для организации централизованного всеобщего правового воспитания,
на наш взгляд, должна быть законодательно принята всероссийская долгосрочная программа правового воспитания россиян. В ней следует скоординировать
правовоспитательную деятельность всех коллективных субъектов страны: государственных органов, учреждений, организаций промышленников и т. д. Для
целенаправленного постоянного руководства правовым воспитанием в масштабе
всей страны законом о правовом воспитании необходимо учредить компетентный
и авторитетный полномочный координационный центр по правовому воспитанию россиян с постоянной социологической службой при нем. Непосредственное управление правовым воспитанием в масштабе страны указанный центр мог
бы, к примеру, осуществлять через Министерство юстиции РФ, при котором как
в столице, так и в регионах могли быть созданы управления или отделы правового
воспитания. Отслеживая через социологическую службу происходящие изменения в правовой культуре россиян в режиме текущего времени, координационный
центр по правовому воспитанию мог бы своевременно принимать научно обоснованные решения по оптимизации правовоспитательной деятельности тех или иных
субъектов и контролировать их реальное исполнение через специализированные
органы Министерства юстиции РФ.
Подобные органы, как известно, существовали в нашей стране в последние
советские годы. Однако они не смогли оказать должного воздействия на правовую
культуру россиян по многим причинам, в том числе и потому, что в стране отсутствовал научно компетентный и авторитетный полномочный координационный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
центр по правовому воспитанию с постоянной социологической службой – «мозговой» центр правового воспитания. Кроме того, существовавшие подразделения по правовому воспитанию в органах юстиции часто были укомплектованы
случайными людьми, не знавшими ни теории, ни методик правового воспитания
и не понимавшими цели своей деятельности. Чиновники органов юстиции порой
и сами не обладают достаточно высокой правовой культурой. Истина гласит: воспитатель сам должен быть воспитан. На наш взгляд, чтобы избежать ошибок прошлого, необходимо наряду с созданием реального «мозгового» центра по правовому воспитанию позаботиться о комплектовании подразделений органов юстиции
по правовому воспитанию людьми высокой личной правовой культуры, компетентными в вопросах правового воспитания, знающими, умеющими применять теорию
на практике, использовать различные методики по правовому воспитанию. Следовательно, кандидатов на эти должности необходимо готовить и экзаменовать
по данной проблематике.
А. Н. Зрячкин*1
Повышение правовой и политической культуры
госслужащих как условие преодоления ведомственного
правового нигилизма
Юридический нигилизм на сегодняшний день является главным препятствием на пути построения правового государства. Он представляет собой порожденное социальной средой активное или пассивное отрицание законов, прав личности, установленного порядка, сдерживает прогрессивное развитие общества, его
модернизацию, становясь постоянным источником для совершения всевозможных
противозаконных деяний.
Наибольший вред и опасность приносит ведомственная разновидность правового нигилизма, имеющая ряд отличительных особенностей:
1) его субъектами выступают государственные служащие, чиновники, которые в силу своего должностного положения обязаны строго соблюдать, охранять
и защищать интересы государства, общества и всех граждан, но, к сожалению,
не справляются с этой задачей;
2) сферой его распространения является многообразная деятельность различных ведомств, т. е. структур, наделенных властными полномочиями и функциями; это огромная социальная ниша, занятая бюрократией;
3) он причиняет наибольший вред, представляет повышенную опасность для
всего общества, постоянно порождая новые волны чиновничьего произвола, своеволия и беззакония;
4) ведомственный правовой нигилизм создает почву и пускает новые корни
в условиях недоверия, неуважения и даже вражды к чиновникам со стороны большинства населения, а это существенно подрывает легитимность власти;
5) для борьбы с указанным злом требуются наиболее эффективные средства,
способы, методы, включающие в себя административные, дисциплинарные и уголовные санкции, а также профилактическую и воспитательную работу.
*
Доцент кафедры экономики и менеджмента Саратовского института (филиала) Российского
государственного торгово-экономического университета, кандидат юридических наук.
© Зрячкин А. Н., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . Н. Зря чк ин
23
В этом арсенале средств особенно важным ресурсом является повышение
уровня правовой и политической культуры всех госслужащих. В российской юридической науке политико-правовая культура трактуется как совокупность определенных знаний и навыков, умение применять их на практике1. В ином ракурсе она
предстает как сумма «всех позитивных компонентов правовой действительности
в ее реальном функционировании, воплотившая достижения передовой правовой
мысли, юридической техники и практики»2.
Правовая культура − разновидность культуры политической, которая, в свою
очередь, является одним из сложных и многофункциональных концептов в современном знании. Проявления политической культуры как особого феномена обнаруживаются уже во времена античности – в частности, в Древней Греции3, а если
рассматривать историю Руси – в договорах с Византией X в.4
Г. Алмонд и С. Верба определяют указанную категорию как специфические
формы ориентации на реальную политическую систему конкретного общества
и на собственную политическую деятельность (позиции и роли каждого индивида
в данной политической системе)5. С этого момента начинается современное понимание («прочтение») политической культуры, включающее, в том числе, и правовой ее аспект.
Политическая культура представляет собой «определенное качественное состояние общества на каждом этапе его развития»6. Это уникальное по сложности
и богатству содержания комплексное явление, обладающее определенной внутренней структурой и системой взаимосвязей с другими явлениями, в том числе
с правовой культурой7. Последняя играет особую роль как «обусловленное всем
социальным, духовным, политическим и экономическим строем качественное состояние жизни общества, выражающееся в достигнутом уровне развития правовой
деятельности, юридических актов, правосознания – правового развития субъекта
(человека, различных групп, всего населения), а также степени гарантированности государством и гражданским обществом прав и свобод человека»8.
Приведенная дефиниция может показаться несколько громоздкой и нечеткой.
Однако она показывает, что мероприятия по достижению высокого уровня правовой культуры должны включать в себя множество сфер и аспектов жизни общества и деятельности личности.
В литературе выделяются следующие характерные признаки правовой культуры: определенный уровень правового мышления и чувственного восприятия
правовой действительности; надлежащая степень знания законов; качественное
1
2
3
4
5
6
7
8
См.: Кейзеров Н. М. Политическая и правовая культура: методологические проблемы. М.,
1983. С. 4.
Сальников В. П. Правовая культура / под ред. Н. И. Матузова. Саратов, 1989. С. 35.
См. подробнее: Разумович Н. Н. Политическая и правовая культура. М., 1989.
См. подробнее: Исаев И. А. Правовая культура России. М., 2013.
См.: Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations.
London, 1963.
Уледов А. К. Духовная жизнь общества: проблемы методологии исследования. М., 1980.
С. 175; См. также: Коган Л. Н. Социологический аспект изучения культуры // Социологические исследования. 1976. № 1. С. 55.
См.: Кейзеров Н. М. Указ. соч. С. 4.
Семитко А. П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс : дис. … д-ра юрид. наук.
Екатеринбург, 1996. С. 71.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
состояние процессов правотворчества и реализации права; специфические способы правовой деятельности (эффективная работа правоохранительных органов,
правосудия, конституционный контроль и т. д.); результаты правовой деятельности в виде духовных и материальных благ (законы, судебная практика, система
законодательства и т. д.); уважение норм права, признание его значимости и авторитета1.
Повышение правовой культуры населения − способ преодоления юридического нигилизма, включая ведомственную его разновидность. Современная реальная жизнь свидетельствует об обратных процессах. Президент РФ в одном из своих посланий Федеральному Собранию констатирует, что наше чиновничество
«в значительной степени представляет собой замкнутую и подчас просто надменную касту, понимающую государственную службу как разновидность бизнеса»2.
Ясно, что эта «каста» также глубоко поражена вирусом ведомственного правового
нигилизма. При этом более всего население недовольно работой такого правоохранительного ведомства, как полиция, не обеспечивающего ни права и свободы,
ни безопасность людей. Отрицание или игнорирование общепринятых норм и правил поведения приобретает самодовлеющее значение, становится образом мысли
и своеобразным стилем поведения3.
На сегодняшний день в рамках борьбы с коррупцией выявлено свыше 20 тысяч
фактов взяточничества. С января 2011 по декабрь 2012 г. уголовному преследованию подвергнуто 1568 лиц, обладающих особым правовым статусом. Из них 150 −
следователи органов внутренних дел, 21 − следователи наркоконтроля, 42 − прокуроры, 41 − члены избирательных комиссий, 509 − депутаты органов местного
самоуправления, 589 − выборные главы органов местного самоуправления, 34 −
депутаты законодательных органов субъектов России, 116 − адвокаты и 11 − судьи4.
Названные цифры красноречиво говорят сами за себя. В числе фигурантов
немало так называемых VIP-персон, «спецсубъектов», т. е. лиц с особым статусом.
Увы, и они поражены правовым и нравственным нигилизмом, который во много
раз более опасен, чем «простой» нигилизм или нигилизм рядовых граждан.
А скольких ответственность миновала? Известно, что латентная преступность очень высока, в том числе среди чиновничества. Сложилось взаимовыгодное
«сотрудничество» между криминалом и представителями правоохранительных
и других органов, что является квалифицирующим признаком мафии и коррупции.
О. И. Цыбулевская справедливо полагает, что «как социальное явление коррупция превратилась не просто в криминальную проблему, а в прямую угрозу национальной безопасности»5. В различных источниках напрямую говорится о том,
что коррупция − «больное место российской государственности»6. Профилактика
1
2
3
4
5
6
См.: Воробьева О. А., Мычак Т. В. Правовая культура личности // Вектор науки Тольяттинского гос. ун-та. 2009. № 4. С. 47.
Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 25 апреля 2005 года // Российская
газета. 2005. 26 апр.
См.: Ширинянц А. А. Нигилизм или консерватизм? Русская интеллигенция в истории политики и мысли. М., 2011. С. 53.
См.: Козлова Н. По делам судите их // Российская газета. 2013. 15 янв.
Цыбулевская О. И. Правовая культура субъектов власти: нравственный аспект // Правовая
культура. 2006. № 1. С.20.
Ильин А. Н. Коррупция – больное место российской государственности. URL: http://
viperson.ru/wind.php?ID=663664 (дата обращения: 31.07.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . Н. Зря чк ин
25
и искоренение этого зла является обязанностью каждого современного демократического режима. Ведь коррупция – это «налог на бизнес, снижающий активность, уменьшающий ВВП, это важная составляющая деморализации общества,
одна из причин правового нигилизма, центробежных настроений внутри страны
и утечки капитала вовне»1. Без воспитания личности, в том числе личности госслужащего, в духе абсолютного и неукоснительного соблюдения закона, принципов правового государства, обеспечения правопорядка невозможно отлучить чиновничество от коррупционной кормушки2.
Между тем деятельность органов власти всех уровней остается в основном закрытой3. Чиновники хронически страдают всеми формами правового нигилизма,
который можно квалифицировать как ведомственный, «элитный», «беловоротничковый» и т. д.4 Это тоже одна из «ярких» особенностей российского нигилизма.
Справедливости ради стоит отметить, что корни этого недуга находятся глубоко в российской действительности. В. А. Туманов обоснованно полагал, что
юридический нигилизм – это «элемент, черта, свойство общественного сознания
и национальной психологии, отличительная особенность культуры, традиций, образа жизни»5.
А. Е. Павлов, сопоставляя менталитет современных и дореволюционных чиновников, делает вывод о значительной преемственности их черт: «Сохранилось
негативное отношение к народу, корпоративные отношения с сослуживцами,
стремление к получению дохода из разных источников, игнорирование специфики
решаемых служебных задач»6.
Вместе с тем, как отмечает автор, имеются и отличия. Так, «в процессе исполнения приказа вышестоящего начальства современный российский чиновник
в отличие от дореволюционного собрата склонен проявлять инициативу; он ориентирован на получение профессионального образования»7. Последнее способно
послужить дополнительным источником отрицания законодательных установок.
В литературе справедливо отмечается, что правовой нигилизм «обусловлен
множеством причин и следствий. Он, в частности, подпитывается и такими явлениями наших дней, как политиканство, циничный популизм лидеров всех рангов,
борьба позиций и амбиций, самолюбий и тщеславий. Дают о себе знать эгоизм
и корысть бюрократии, некомпетентность и бестолковость чиновников. Последнее – традиционно больное место нашей отечественной государственности. Пушкинское “он чином от ума избавлен” подтверждается на каждом шагу. Полузнайство, невежество, дилетантство, а также банальное разгильдяйство разрушают
всякую правовую ткань, любые юридические установления»8. И даже несмотря
на непрерывный рост обращений граждан за судебной защитой, уровень недоверия
1
2
3
4
5
6
7
8
Власть и деньги: берегите коррупционеров // Ведомости. 2013. 30 апр.
См.: Чашин А. Н. Коррупция в России: стратегия, тактика и методы борьбы. М., 2009. С. 59.
См., напр.: Воротников Э. Рейтинг интернет-сайтов региональных парламентов // Парламентская газета. 2013. 5 апр.
См.: Матузов Н. И. Правовой нигилизм как образ жизни // Правовая культура. 2012. № 1.
С. 8–24.
Туманов В. А. О правовом нигилизме // Советское государство и право. 1989. № 10. С. 20.
Павлов А. Е. Профессиональный менталитет российского чиновника: сравнительный анализ // Социально-гуманитарные исследования. 2005. № 4. С. 106.
Там же.
Матузов Н. И. Правовой нигилизм как образ жизни // Правовая культура. 2012. № 1. С. 18.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
населения к судебной власти, к сожалению, остается высоким. В общественном
сознании до сих пор сохраняется устойчивое мнение о том, что в России еще нет
независимого, честного и справедливого суда1.
Правовой нигилизм может также возникать и как «результат неудовлетворенности субъекта своим социально-правовым статусом, неадекватным, по его
мнению, собственным потенциальным возможностям. Возникают обиды, зависть,
ревность»2.
Все это составляет «правовую антикультуру личности – сплав незнания права, отрицательных правовых установок, правовой пассивности, противоправной
мотивации индивида»3. Исходя из этого утверждения, можно сделать вывод, что
важнейшим фактором преодоления юридического нигилизма, в том числе его ведомственной разновидности, может выступать повышение и совершенствование
правовой культуры.
В Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан4 в качестве первоочередных
мер в этом направлении указываются:
1) содействие приобретению и совершенствованию знаний в области права
в рамках получения второго высшего профессионального образования, обучения
по программам профессиональной переподготовки и повышения квалификации
лиц, замещающих государственные и муниципальные должности;
2) совершенствование систем подготовки и переподготовки государственных
и муниципальных служащих, сотрудников правоохранительных органов, повышение их квалификации и дополнительное обучение, направленное на совершенствование правовой культуры;
3) устранение факторов, способствующих проявлению безответственности
и правового нигилизма в деятельности государственных и муниципальных служащих, совершенствование систем профилактики нарушений закона и служебной
этики в правоохранительной деятельности; внедрение комплекса мер морального
и материального поощрения образцового исполнения служебного долга;
4) совершенствование исполнения судебных решений, повышение прозрачности исполнительных производств, внедрение практики электронных торгов
1
2
3
4
См. подробнее: Терехин В. А. Суд в государственно-правовом механизме обеспечения прав
и свобод человека: теория и практика. М., 2013; Козырин А. Спать! Суд идет // Комсомольская правда. 2013. 26 янв.; Авакьян С. Гарантированное народовластие // Независимая газета. 2012. 16 окт.; Гаранин А. Суд да деньги. Почему люди в мантиях совершают «детские
ошибки»? // Российская газета. 2012. 19 нояб.; Предпочли бы российский суд британскому? // Итоги. 2012. 15 окт.; Юнашев А., Сидибе П. Владимир Путин переадресовал Макаревича к бизнесменам // Известия. 2012. 9 авг.; Макаревич А. Открытое письмо Президенту
Российской Федерации В. В. Путину // Московский комсомолец. 2012. 15−22 авг.; 126 коррупционеров // Новая газета. 2012. 10 февр.; Дымарский В. Выдь на Волгу // Российская
газета. 2011. 14 июля; Евстифеев Д. Судебный конвейер // Известия. 2010. 13 нояб.; Ворсобин В. Российский суд рассудит так, как занесут? // Комсомольская правда. 2009. 29 сент.;
Кадиев В. Операция по принуждению к закону // эж-Юрист. 2008. № 36.
Матузов Н. И. Правовой нигилизм как явление российской политической ментальности //
Право и жизнь. 2002. № 74. С. 24.
Бондарев А. С. Правовой нигилизм – форма правовой антикультуры личности // Вестник
Пермского ун-та. Сер.: Юрид. науки. Пермь, 2001. Вып. 2. С. 23; см. также: Его же. Правовая антикультура в правовом пространстве общества. Пермь, 2006.
См.: Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой
грамотности и правосознания граждан // Российская газета. 2011. 14 июля.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . Н. Зря чк ин
27
по реализации арестованного имущества и оптимизация системы его оценки, обеспечение законности и прозрачности деятельности частных лиц и организаций, содействующих кредиторам в исполнении судебных взысканий;
5) разработка и реализация программ участия государственных и муниципальных служащих, замещающих должности, связанные с применением знаний
в области юриспруденции, в лекционной и консультационной работе по пропаганде правовых знаний и законопослушания в сферах деятельности соответствующих государственных и муниципальных органов; апробация новых форм участия сотрудников правоохранительных органов в пропаганде правовых знаний
и законопослушания, профилактике правонарушений и преступности на основе
распространения положительного опыта работы правоохранительных органов
в этой сфере;
6) совершенствование способов информирования населения о деятельности
государственных и муниципальных органов, о видах и формах оказания населению
юридических услуг; проведение устных и письменных юридических консультаций
для граждан по вопросам, входящим в компетенцию указанных органов; обеспечение доступности для граждан информации о деятельности правоохранительных
органов, в том числе путем размещения этой информации на официальных интернет-сайтах;
7) расширение взаимодействия правоохранительных органов с общественностью, со средствами массовой информации, организациями эфирного и кабельного вещания, представителями творческих профессий в целях демонстрации позитивных примеров осуществления правоохранительной деятельности
и депопуляризации криминальной культуры и противозаконных форм социального поведения.
Немаловажен также комплекс мер, направленный на совершенствование
правотворческой и правоприменительной деятельности на всех уровнях. К этим
мерам могут быть отнесены мероприятия по повышению профессионализма субъектов правотворчества, поскольку огромное влияние на распространение правового нигилизма оказывают юридическая малограмотность населения, недостаток
правовых знаний, низкий уровень правосознания и правопонимания.
Для повышения уровня правосознания и правовой культуры населения необходимо, на наш взгляд, возродить массовый юридический всеобуч, призванный повысить правовую грамотность граждан и компетентность должностных лиц, сформировать новый тип правового мышления личности как необходимое условие ее
активной и позитивной жизнедеятельности в условиях правового государства. Для
воплощения этой идеи, например, на базе Российской академии народного хозяйства и государственной службы планируется создать отдельную структуру – Высшую школу административного управления. Старт проекта намечен на октябрь
2013 г. в виде первых семинаров для мэров крупных городов1.
Инициаторами всеобуча должны стать прежде всего органы муниципальной
власти, которым надлежит разрабатывать соответствующие программы по правовому обучению опекаемых ими граждан с необходимыми источниками финансирования. Следует организовывать и специальные семинары по вопросам этики
1
См.: Цой Ю. Для чиновников создадут Высшую школу управления // Известия. 2013.
8 июля.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
государственной и муниципальной службы, на которых должны освещаться вопросы правового образования1. Также продуктивной может быть популяризация
правовых знаний в части антикоррупционной политики2.
Для формирования более высокого уровня правовой культуры, возможно, следовало бы рассматривать в качестве одного из видов альтернативной гражданской
службы правовую помощь молодых юристов, в том числе студентов и аспирантов
(чтение лекций, докладов, проведение бесед, консультирование и т. д.). Учитывая
низкое массовое правосознание, полезно было бы, на наш взгляд, в законодательном порядке предоставить таким помощникам возможность выбора между военной и альтернативной гражданской службой.
Нам представляется, что при реализации всего комплекса указанных мер
наше общество сумеет освободиться от губительной для всех болезни под названием «юридический нигилизм», в том числе ведомственного его проявления, обретя более высокий уровень общей, политической и правовой культуры, правового
сознания и правопонимания.
1
2
См.: Чашин А. Н. Указ. соч. С. 70.
См.: Тепляшин И. В.Механизм противодействия коррупции в современной России: участие
общественности. Красноярск, 2013. С. 104; см. также: Противодействие коррупции на муниципальном уровне. М., 2008.
Е. М. Павленко*1
Культура прав человека и правовая культура:
проблема соотношения
Современное российское общество переживает кризис духовности, сопровождающийся переоценкой ценностей, сменой ориентиров и идеалов. На нынешнем
этапе Россия находится в поисках собственной идентичности в условиях глобализованного мира. Однако каким бы ни был избранный ею путь, приоритетной задачей государства и гражданского общества будет утверждение демократических
идеалов и ценностей, ставящих во главу угла права и свободы человека.
В период кардинальной смены правовых устоев Российского государства и общества, формирования новой правовой системы особо значимым фактором поддержки правовых преобразований и их реализации должны стать высокий уровень
правовой культуры и правосознания всех слоев общества. В связи с этим особую
актуальность сегодня приобретают вопросы научного исследования новой для теории права и практики категории «культура прав человека», которая имеет тесную
взаимосвязь с правовой культурой, опирается на демократические ценности и идеалы прав человека.
Признание человека, его прав и свобод высшей ценностью является важнейшим достижением цивилизации, базовым международным и конституционно-правовым принципом, основной задачей гуманизации общественной и государственной жизни, в частности гуманизации права в Российской Федерации. Для того
чтобы уважение прав и свобод человека как основы демократии в современной
России стало нормой, необходимо, чтобы граждане осознавали свои права и свободы, имели определенные знания в данной сфере, уважали права других людей,
*
Доцент кафедры международного права и прав человека юридического факультета Московского городского педагогического университета, кандидат юридических наук, доцент.
© Павленко Е. М., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. М. Пав ленко
29
а также обладали практическими навыками в области их защиты. Все это – важнейшие элементы культуры прав человека, а высокий уровень культуры прав человека, в свою очередь, – одна из духовных гарантий реализации прав и свобод.
Многие аспекты культуры прав человека до сих пор теоретически не обоснованы,
поэтому детальное изучение и разработка основных понятий имеет важное теоретико-методологическое и практическое значение. Вопрос о соотношении и взаимосвязи культуры прав человека с категориями «правовая культура» и «правосознание» прежде не был предметом исследования в юридической науке.
Культура прав человека и правовая культура – составные части духовной культуры общества. Духовная культура включает в себя сферу духовного производства
и его результаты – религию, философию, мораль, искусство, науку, политику, право
и т. д. Они определяют уровень интеллектуального, нравственного, эстетического,
политического, правового развития общества. Духовная культура предполагает
деятельность, направленную на духовное развитие человека и общества, а также
представляет итоги этой деятельности. Прежде всего она формирует личность – ее
мировоззрение, взгляды, установки, ценностные ориентации. Благодаря духовной
культуре могут трансформироваться и передаваться знания, умения, навыки, идеи
от индивида к индивиду, от поколения к поколению. Чрезвычайно важна преемственность в развитии духовной культуры. Пренебрежение общечеловеческими ценностями, ломка традиций, утрата культурного наследия, бездуховность – факторы,
способствующие деградации общества, дестабилизации общественных структур.
Таким образом, духовная культура включает в себя различные элементы:
нравственную культуру, художественную, религиозную, политическую, правовую, экологическую культуру и т. п. Думается, что к духовной культуре относится
и культура прав человека.
Само понятие «культура прав человека» впервые появилось на страницах информационных материалов ООН в 1989 г. Однако оно не было предметом исследования в науке, в юридической литературе отсутствуют дискуссии по вопросу дефиниции данной категории, хотя понятие «культура прав человека» вытекает из идеи
гуманизации права. Поэтому определение содержания данного понятия, выделение основных структурных элементов представляют особый научный интерес.
Культу ра прав человека – это составная часть духовной культуры, представляющая собой систему знаний, ценностных ориентаций и взглядов, чувств и эмоций, основанных на признании и уважении достоинства человека, его прав и свобод,
а также практических навыков и умений по их реализации и защите. Уникальность
культуры прав человека заключается в тесной связи ее основных частей. В качестве
таких элементов или признаков данной категории можно выделить: знания, мировоззренческие установки или взгляды, чувства и эмоции, навыки и умения, находящиеся в системном взаимодействии. Другими словами, при разработке понятия
«культура прав человека» необходимо обратить внимание на несколько важнейших
аспектов: рациональный, аксиологический, психологический и прагматический.
Определяющим элементом любого вида духовной культуры является знание.
Знание человеком своих прав и свобод – важнейший рациональный компонент
не только культуры прав человека, но и таких явлений правовой действительности, как правовая культура и правосознание, определяющий сложный характер их
взаимодействия.
Осведомленность человека о своих правах и обязанностях, безусловно, –
важнейший элемент культуры прав человека как общества в целом, так и каждого
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
индивида. Однако применительно к индивидуальному уровню культуры прав человека речь идет о таком объеме информации в сфере прав человека, который в сокращенно-концентрированной форме актуализирован и доступен усвоению. Общественный уровень культуры прав человека предполагает наличие совокупного
исторического объема информации в данной сфере, полученного в процессе изучения человека, общества, общественных ценностей. В процессе передачи и усвоения определенного комплекса знаний в той или иной сфере формируется прежде всего уровень интеллектуального развития отдельного индивида, социальной
группы, общества в целом. Чем солиднее запас знаний у человека, тем более серьезную опору получает его мировоззрение.
Особую роль в прогрессе культуры прав человека в обществе играет развитие моральных ценностей, убеждений, отстаивающих права и свободы, а также
формирование у человека соответствующих мировоззренческих установок и отношения к процессам общественного развития. Ценности, в отличие от знаний,
не подлежат логической, эмпирической проверке и обоснованию. Они представляют собой некие интеллектуально и эмоционально воспринимаемые данности,
которые побуждают субъектов к их сохранению, к обладанию ими и деятельности
на их основе, поскольку воспринимаются как разнообразные блага.
Важное значение имеет и классификация социальных ценностей по субъектам на индивидуальные, групповые и общечеловеческие. Применительно к данной
классификации права и свободы человека универсальны, могут быть и являются индивидуальной ценностью как субъективные права, групповой ценностью и,
безусловно, ценностью для всего мирового сообщества. В иерархии всех материальных, духовных, социально-политических ценностей права и свободы занимают
высшее положение наряду с такими ценностями, как мир, жизнь человека, справедливость и многие другие. Сегодня в условиях современных катаклизмов как никогда требуется утверждение нового образа мыслей, новой структуры ценностей,
изменение сознания и мировоззрения. Плодотворное взаимодействие, сближение
и объединение народов перед лицом глобальных опасностей возможны только
на основе базовых ценностей, которые имманентно присущи всем культурам: моральных норм, ценности человеческой жизни и достоинства, равенства и уважения прав человека, взаимопонимания и толерантности, признания многоцветности
и многомерности мира, отказа от насилия и т. п.
Как правило, исследователи обращают недостаточно внимания на психологический элемент культуры прав человека, имеющий важное значение для ее формирования. Чувства как элемент культуры прав человека, переживание, осознание,
осмысление прав и свобод существенным образом влияют на выработку ценностно-мировоззренческой ориентации личности и на регуляцию поведения людей
в обществе. Процесс познания и формирования мировоззренческих установок,
взглядов, убеждений затруднителен без анализа чувств и эмоций человека.
Эмоции – это субъективная реакция человека на воздействие внутренних
и внешних раздражений, проявляющихся в виде удовольствия или неудовольствия,
радости, страха и т. д. Возникающие у людей эмоции могут быть как отрицательными (неуверенность, бессилие, печаль, горе и т. д.), так и положительными (радость,
счастье, гармония, удовлетворенность жизнью и др.). Мощный импульс мировоззренческим установкам дают нравственные эмоции: стыд, совесть, долг, милосердие.
Переживания и эмоции отрицательного характера, неразвитость чувств могут вызвать нигилистическое отношение к правам и свободам, неверие в идеи прав
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. М. Пав ленко
31
человека, толерантности, ненасилия, культуры мира. Поэтому, не отрицая огромного значения познавательной стороны культуры прав человека, нельзя сводить
к ней всю систему культуры прав человека. Сам процесс реализации прав и свобод
и тем более степень активности личности в этом процессе в значительной мере зависят от того, насколько они осознаются и оцениваются личностью.
О культуре прав отдельного человека можно говорить постольку, поскольку
он знает, понимает, осмысливает, оценивает свои права и свободы, а также реально пользуется ими в практической деятельности. Поэтому в процессе формирования культуры прав человека важнейшую роль играет наличие практической
составляющей, опыта – умений и навыков по защите и восстановлению нарушенных прав и свобод. Безусловно, этот элемент имеет существенное значение
в формировании культуры прав человека как в отдельных социальных группах,
так и в обществе в целом.
Только просвещенный человек может осуществить свои права, а также защитить и восстановить нарушенные права и свободы других лиц. Обладая достаточным уровнем знаний и практическими навыками, человек может задействовать
весь потенциал механизмов защиты прав на национальном уровне. А в случае необходимости и исчерпания внутригосударственных средств защиты обратиться
к международным универсальным или региональным механизмам. Кроме того,
в процессе освоения культуры прав человека вырабатываются навыки конструктивного сотрудничества.
Следует также учитывать многогранный и многоуровневый характер культуры прав человека. Целесообразно классифицировать ее типы по субъектам следующим образом: 1) культура прав человека общества в целом; 2) культура прав
человека отдельных социальных групп; 3) индивидуальная культура прав человека
конкретной личности. При этом каждый из указанных типов культуры прав человека представлен совокупностью всех вышеперечисленных элементов.
Так, культура прав человека в конкретном обществе – это показатель развития
его духовной составляющей. Она характеризуется состоянием просвещенности населения в сфере теории и практики прав и свобод человека, наличием признанных
и одобренных обществом гуманистических ценностей, а также моделей поведения
людей, выработанных в обществе навыков решения конфликтов на основе толерантности, диалога и т. п. Безусловно, культура прав человека конкретного общества может содержать как общие, особенные, так и единичные признаки. В современном
глобализованном мире нет обществ, общностей и народов с однообразным подходом к проблематике прав и свобод. Будучи в целом универсальными, права человека
по-разному вписываются в различные культурные контексты и системы ценностей,
взаимозависимость и иерархия прав человека также понимается различно.
Культура прав человека отдельных социальных групп требует особого детального исследования. Под социальной группой понимают относительно устойчивые совокупности людей, имеющих общие интересы, ценности и нормы поведения, складывающиеся в рамках исторически определенного общества. Каждая
социальная группа характеризуется определенным уровнем знаний, представлений о правах и свободах человека, отношением к данной проблематике, особыми
мировоззренческими установками и наличием навыков практической реализации
и защиты собственных прав, в том числе коллективных. Формирование культуры
прав человека отдельных социальных групп является показателем определенного
уровня культуры прав человека в обществе в целом.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Культура прав личности – это часть культуры социальной общности и общества, зависящая от конкретного жизненного опыта индивида и уровня его образования. Как было сказано выше, она характеризуется состоянием просвещенности
человека в сфере теории и практики прав и свобод человека, наличием специфических знаний и навыков, ценностных установок и эмоциональных переживаний,
направленных на уважение достоинства, прав и свобод каждого человека.
Наивысшей формой в идеале является культура прав человека всего человеческого общества (населения земного шара), которая может сформироваться под
влиянием повсеместного утверждения общечеловеческих ценностей, выраженных
в идее гуманизма и закрепленных в стандартах прав человека, и к воплощению
которой должно стремиться все современное международное сообщество.
Таким образом, культура прав человека многогранна, состоит из множества
пластов. По словам Е. В. Аграновской, именно рассмотрение правовой культуры
сквозь призму прав, свобод и обязанностей подчеркивает особенность правовой
культуры как одного из способов деятельности личности в правовой сфере1. По ее
мнению, эталоны поведения в обществе, которым следует личность, сформированы в виде ее прав и обязанностей, т. е. юридические права и обязанности служат
в обществе системой ориентиров, регулирующих поведение граждан, их взаимоотношение друг с другом, с государством, с обществом. Для того чтобы выбрать
вариант поведения, отвечающий внутренним убеждениям и интересам, а также интересам и требованиям общества, личность должна обладать достаточным
культурным потенциалом. Применительно к правовой области речь идет о правовой культуре. Высокий уровень правовой культуры личности служит, безусловно,
непременным условием надлежащего осуществления прав и свобод 2.
Понятие «правовая культура» представляет для нас особый интерес, т. к.
в науке распространена точка зрения о его идентичности понятию «культура прав
человека», или же «культура прав человека» рассматривается как составная часть
«правовой культуры». Так, например, И. В. Ростовщиков утверждает, что можно
говорить о такой самостоятельной части правовой культуры, как культура прав
человека, высокий уровень которой является одной из основ становления демократии в России и залогом упрочнения общественного согласия3. А. С. Мордовец,
рассматривая в качестве важнейших форм проявления правовой культуры прав
человека заботу и уважение, определяет ее как часть общей теории прав человека,
содержащую только ей присущую совокупность ценностей, принципов, стандартов, норм и социально-юридических механизмов в сфере признания, соблюдения,
охраны и защиты прав, свобод и интересов граждан4.
«Правовая культура» – чрезвычайно емкое понятие. Являясь составной частью общечеловеческой культуры, она влияет на формирование сознания
и деятельности личности в самых различных сферах жизни общества. Поэтому к подавляющему большинству проблем построения правового государства
и становления гражданского общества в России вопросы формирования правовой культуры имеют самое прямое отношение. Однако, как нет в культурологии
1
2
3
4
См.: Аграновская Е. В. Правовая культура и обеспечение прав личности. М., 1988. С. 18.
См.: Там же. С. 20.
См.: Ростовщиков И. В. Правовая культура как гарантия прав человека) // Право и политика. 2001. № 6. С. 125.
См.: Мордовец А. С. Забота и уважение как форма проявления правовой культуры прав человека // Правовая культура. 2011. № 2. С. 169.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. М. Пав ленко
33
единого понимания термина «культура», так в юриспруденции нет универсального
определения «правовой культуры», получившего общепризнанное распространение. По мнению В. М. Боера, возможно, такого определения и быть не может, «ибо
нелегко заключить в конечную форму нечто непрерывно развивающееся»1.
В настоящее время в юридической науке также сложился ряд методологических
подходов к исследованию правовой культуры. Среди них можно выделить: аксиологический, деятельностный и многие другие. Представляется справедливым аксиологический подход к изучению правовой культуры. С этой точки зрения, правовая
культура понимается как развивающаяся система правовых ценностей (правосознание, правовая наука, законодательство, правопорядок, правовая деятельность),
созданных и создаваемых в ходе развития общества и впитавших в себя передовые
достижения юридической культуры человечества. Такой подход обеспечивает характеристику правовой культуры как меры гуманизации человека и общества2, позволяет четко отграничить правовую культуру от других близких и взаимосвязанных с ней правовых категорий, обосновать ее преемственность и подчеркнуть, что
к ней относятся лишь процессы и явления, которые отражают сущность правового
государства и гражданского общества, их основные устои и принципы3.
Правовая культура – это широкое юридическое понятие, которое включает
сложный комплекс явлений правовой жизни. Безусловно, оно должно рассматриваться одновременно в двух аспектах: предметно-ценностном – как явление
(комплекс правовых культурных ценностей, представляющих собой условие для
поступательного развития общества), а также динамическом – как процесс воспроизводства ценностей (способы усвоения и передачи этих ценностей в виде системы признанных и одобренных обществом стереотипов или моделей поведения
для различных носителей культуры). Такое понимание основано на том, что право
является одним из важнейших элементов культуры человечества в целом и оказывает активное воздействие на мировоззрение всех членов общества.
Культура прав человека представляет собой отражение в категориях духовной культуры общества, в частности в правовой культуре, понятия «права человека». По нашему мнению, «правовая культура» и «культура прав человека»
не являются идентичными понятиями, но состоят в сложном органическом единстве как составные части духовной культуры общества. При этом культура прав
человека имеет важнейшее значение для формирования правовой культуры. Так,
право само по себе является существенным фактором и способом реализации
прав и свобод человека, поэтому гуманистический характер правовой культуры способствует более реальному и эффективному претворению прав человека
в жизнь. А культура прав человека является фактором, относящимся к духовным
гарантиям прав человека.
Важно отметить также, что в основе содержания правовой культуры лежит
именно юридический аспект, в то время как основу культуры прав человека составляет идея достоинства человеческой личности, а это, безусловно, нравственная категория, поэтому при характеристике данного понятия преобладает морально-нравственный аспект.
1
2
3
Боер В. М. Правовая информированность и формирование правовой культуры личности (вопросы теории) : дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 1993. С. 62–63.
См.: Сальников В. П. Правовая культура: теоретико-методологический аспект : автореф.
дис. ... д-ра юрид. наук. Л., 1990. С. 14–16.
См.: Боер В. М. Указ. соч. С. 70.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Как известно, в нашей стране уровень культуры прав человека невысок, поэтому выяснение факторов, препятствующих ее развитию, разработка направлений и форм деятельности по ее формированию являются важными с точки зрения
международно-правовых стандартов и конституционно-правового регулирования.
Так, среди множества различных факторов, препятствующих формированию культуры прав человека в нашей стране, следует отметить особенности российского
общественного сознания: доминирование моральных норм и нравственных оценок,
принижение роли права и недостаточно высокий уровень развития правосознания
граждан; отсутствие твердого правопорядка, надежных гарантий прав личности,
произвол чиновников и, как следствие – недоверие людей к праву, закону, судебному разбирательству как способам защиты интересов личности.
В современных условиях реформирования правовой системы в России преобразования затрагивают нормативную основу, правовые институты, правоприменительную практику реализации обширного федерального законодательства
и законодательства субъектов Российской Федерации, а соответственно происходят трансформации и в области правосознания в российском обществе, которые
требуют более внимательного изучения.
Понятия «правовая культура» и «культура прав человека» тесно связаны
с категорией «правосознание». Вопросы взаимосвязи данных правовых категорий
рассматривались в работах Е. В. Аграновской, С. С. Алексеева, П. В. Анисимова,
И. А. Иванникова, Е. А. Лукашевой, И. Ф. Рябко, И. Е. Фарбера и многих других
авторов. Как справедливо отметил П. В. Анисимов, правовая культура определяется, с одной стороны, уровнем развития правовых институтов, а с другой – уровнем правового сознания как юристов, так и населения в целом1.
Правовое сознание – явление духовного содержания. Особенность же правовой культуры, как уже отмечалось выше, в том, что она представляет собой
не только совокупность духовно-правовых ценностей, сложившихся в особых
специфических формах. Это культура поведения в обществе, область взаимоотношений общества, личности и государства. В отличие от правового сознания правовая культура (как общая культура) не только включает духовные ценности (правовые взгляды, идеи, принципы и т. д.), но и содержит в себе материальную сторону,
представленную, например, системой правоохранительных органов, различных
учреждений и т. п. Обе категории состоят в системе сложнейших взаимосвязей
и взаимозависимостей как между собой, так и с другими правовыми реалиями
и категориями. То же самое можно сказать о соотношении правосознания и культуры прав человека.
Культура прав человека является категорией, занимающей центральное место в современной духовной культуре и пронизывающей другие ее сферы. Она выступает неотъемлемым элементом содержания правовой культуры, которая в свою
очередь представляет собой результат целенаправленного воспитания правосознания, его высшая степень, выражающая среди прочего внутреннее осознанное
отношение к правам и свободам, а через них – ко всей правовой жизни общества.
Правовое сознание содержит в себе как психологические, так и мировоззренческие (идеологические) структуры, впитывающие общечеловеческие ценности, которые, если речь идет о прогрессивном правовом сознании, должны быть ориентированы, в том числе на уважение достоинства личности, признание прав и свобод
1
См.: Анисимов П. В. Соблюдение прав человека как элемент правовой культуры сотрудников органов внутренних дел : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1993. С. 16.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35
человека. Осведомленность каждого человека о своих правах и обязанностях,
с одной стороны, – важнейший элемент культуры прав человека, но в то же время
она может выступать в качестве одной из характеристик индивидуального правового сознания.
Таким образом, культура прав человека и правовая культура являются многогранными и емкими по содержанию научными категориями, оказывающими взаимное влияние друг на друга. В первую очередь, их тесное взаимодействие осуществляется через правосознание как один из значимых элементов правовой культуры.
Ю. А. Гаврилова*
Смысл права в общекультурном контексте
Учитывая многозначность категории право и множественность его определений, в рамках исследования смысла права возможны три основных контекста
употребления термина «право»:1) корреляция права с другими процессами и явлениями общественной жизни; 2) взаимосвязи права с основными субъектами общественных отношений в системе личность – общество – государство; 3) право как
специальный объект изучения самой юриспруденции («право внутри права»).
Рассматривая взаимные связи и отношения права с явлениями общественной
жизни, нельзя не отметить связь права с культурологией и когнитивной лингвистикой. Право предстает не только как система общеобязательных для исполнения норм, но как явление общественной жизни, как явление культуры, которое
нашло свое отражение в правовой мысли. Г. Кельзен писал, что следует выяснить,
имеют ли социальные явления, обозначаемые словом «право», общие признаки,
отличающие их от других сходных явлений, и достаточно ли значимы эти признаки для того, чтобы служить элементами понятия социальной науки1. Своеобразным подтверждением мысли Г. Кельзена являются исследования индоевропейских общественных институтов, проводимые Эмилем Бенвенистом, считающего,
что структура индоевропейского общества повсеместно основывается на нормах,
конституирующих право2. В индоевропейском социуме основным свойством права
была сакральность, выражавшаяся в строгом исполнении ритуалов, жертвоприношений и культов, направленных на поддержание единого, божественного, гармоничного «порядка». В этой цивилизационной формуле право по его содержанию
и функциям являлось центром, смысловым ядром «порядка», который достигался
с помощью «закона». Все системы древнего писаного права включали в себя элементы божественного предписания. Результатом подобной сакрализации стало
обожествление статуса законодателя и правоприменителя – с одной стороны –
и противопоставление либо отождествление понятий «право» и «закон» – с другой стороны. А исходная триада, свойственная институтам общеиндоевропейского
социума, «порядок – право – закон» обрела свое конкретное воплощение в правовых культурах каждого конкретного народа.
*
1
2
Доцент кафедры теории и истории права и государства Волгоградского государственного
университета, кандидат юридических наук.
См.: Кельзен Г. Чистое учение о праве : сборник переводов. Вып. 1. М., 1987. С. 24. Сер.:
Проблемы государства и права за рубежом.
См.: Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов : пер. с фр. / общ. ред.
и вступ. ст. Ю. С. Степанова. М., 1995. С. 299.
© Гаврилова Ю. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Рассмотрев отражение концепта «права» в сознании русского человека,
можно предположить, что понятия «правдивое», «праведное», «справедливое»,
«истинное» являются близкими синонимами, а «правда», «справедливость»
и «совесть» включены в ядро всего смыслового поля права, что указывает на нравственное происхождение данной группы понятий и свидетельствует о недостаточно
развитой правовой культуре русского самосознания с юридической точки зрения.
По утверждению профессора Р. Г. Апресяна, культурно-историческое и правовое развитие России детерминировало особое негативное восприятие закона как
внешней, чуждой силы, что в итоге привело к чрезвычайно низкому уровню правового сознания и правовой культуры в целом1. Культурологическое изучение права
предполагает в первую очередь изучение ценностей, воплощающихся в сфере права, которые непосредственно связаны с правовыми идеями2. Следовательно, только включение в смысл права ценностных составляющих может расширить наше
представление о праве как неотъемлемом элементе культуры, а многозначность
термина «право» служит гносеологической и эпистемиологической основой для
поиска его смысла.
Многоаспектность и многогранность феномена права выражается не только
с помощью многозначного термина «право», но и с использованием различных
по форме и содержанию параметров его смысловой организации. Следовательно,
вопрос о смысле права первоначально переводится в плоскость корреляции с понятием права. Каждому терминологическому, понятийному значению «права»
всегда соответствует в том или ином виде, в разной степени и неодинаковом объеме реально существующий элемент его смысла. При этом системное согласование
смысла права, понятия и термина «право» – это интерпретационный и творческий
по характеру процесс, в центре осуществления которого всегда находится человек – субъект права, живущий и творящий в правовом поле, а на границе взаимодействия человека (субъекта права) и мира (правового поля) образуется смысл
права. Следовательно, в глубоко разработанной историко-философской парадигме знания заложены основы понимания смысла права как многополярного и многовекторного явления. С одной стороны, это способ и результат взаимодействия
субъекта и объекта в правовой сфере, а с другой стороны, он всегда представляет
собой концептуальное целое, не сводимое по отдельности ни к конкретному субъекту права, ни к множественным содержательным элементам права (правовым
ценностям, символам, идеям и нормам, эмоциям и традициям, юридической практике и т. п.).
Изложенные замечания определяют исключительную трудность и сложность
понятийного формулирования такой многозначной и многокомпонентной категории, как «смысл права». К числу наиболее оптимальных моделей общенаучного
определения смысла права, на которые, по нашему мнению, можно опираться,
принадлежат, пожалуй, три концепции.
1. Первая концепция объемная и базируется на модели, в рамках которой говорить о смысле права можно лишь в единстве объекта и субъекта через категорию
1
2
См.: Апресян Р. Г. Civil Society. The Concept in Debate // Ethics and Civil Society : Британскороссийский семинар. Халл, Великобритания, 25–26 сентября 2010 г. URL: http://iph.ras.ru/
apressyan.htm (дата обращения: 05.09.2013).
См.: Медушевская Н. В. Интеллектуально-духовные основания российского права : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2010.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю. А . Гаври лова
37
«связь»1. Под смыслом права в данном случае будет пониматься единство трех
составляющих: а) совокупность взаимосвязей права с самим собой (внутреннее
структурное построение права); б) совокупность существующих связей права
со всеми субъектами общественных отношений (государством, обществом, социальными группами, личностью); в) совокупность взаимосвязей права с другими
процессами и явлениями общественной жизни (экономикой, политикой, религией,
нравственностью и т. д.). Рассмотрим каждую из них подробнее:
а) совокупность взаимосвязей права с самим собой (внутреннее структурное
построение права). Упорядоченное деление права на отрасли, подотрасли, институты, субинституты и нормы выражает имманентную смысловую организацию
правовой материи, выполняющую многофункциональную нагрузку в процессе
правового регулирования общественных отношений;
б) совокупность существующих связей права со всеми субъектами общественных отношений (государством, обществом, социальными группами, личностью). Данная составляющая является принципиальной и мировоззренческой.
Если в качестве ведущего компонента связи с правом рассматривать каждого
такого социального субъекта, творящего право в многочисленных актах жизнедеятельности, то в рамках общего понятия смысла права можно выделять смысл
источников права (в формально-юридическом аспекте): нормативных актов, юридических прецедентов, правовых обычаев и традиций, коллективных и индивидуальных договоров, юридической доктрины и т. п.
Вместе с тем признаем, что если в данном смысловом пространстве доминирует взаимосвязь права с государством, то мы имеем дело со смыслом законодательства. Смысл права и смысл законодательства – это понятия, частично пересекающиеся по объему. Для нашего исследования значимым научным фактом
является то, что это понятия не тождественные, их следует разграничить. Смысл
законодательства обнаруживается тогда, когда за непосредственными побуждениями (мотивами, эмоциями, идеями и т. п.) и стоящими за ними интересами (ценностями) субъектов права появляется государственная воля, результирующая их
взаимодействие в твердом стремлении к достижению намеченных юридических
целей. И, следовательно, смысл законодательства – это, конечно, не всегда совпадающая со смыслом права его часть, внешне объективируемая в системе нормативных актов, а источником формирования государственной воли могут быть
различные факторы и условия бытия самого общества, его социальных групп
и индивидов в совокупности. Поэтому, чем адекватнее по отношению к требованиям современной общественной жизни государственная воля будет выражать
базовые общечеловеческие ценности и передовые правовые идеи, тем в большей
мере смысл законодательства будет приближаться и ассоциироваться со смыслом всего действующего права.
Наконец, субъект, создающий юридическую материю на основе объективно
складывающихся тенденций правового развития, а порой и в противоречие им, выражает объекты своего творения в универсальном достижении общечеловеческой
культуры – языке. Опираясь на значение формальной определенности в отечественном праве, следует констатировать, что язык права образует относительно
1
См. подробнее: Керимов Д. А. Отдельное, особенное и общее в праве // Правоведение. 1968.
№ 6. С. 7–13; Рабинович П. М. Проблемы теории законности развитого социализма. Львов,
1979. С. 15–21; Терехович В. Формула смысла. Исследование мнений о смысле существования человека. СПб., 2012.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
самостоятельное измерение его смысла. Это обслуживаемое юридической техникой, порождающее или сопровождающее проблемы толкования права по объему, его конкретизации, формирования стиля и композиции правовых актов, их
структуры и внешней формы. И это позволяет выделить в рамках общего учения
о смысле права еще и понятие смысла правового текста. Это внешняя языковая
репрезентация связей права со всеми субъектами общественных отношений, обеспечивающая их межсубъектное, коммуникативное взаимодействие по поводу
права и его смысла;
в) совокупность взаимосвязей права с другими процессами и явлениями общественной жизни (экономикой, политикой, религией, нравственностью и т. д.).
Многообразные связи права и других сфер общественной жизни осознаются субъектами в рамках непосредственно окружающей и объединяющей их социокультурной среды. И здесь можно говорить о том, что характер и содержание таких взаимосвязей очерчивают смысл права в его социальном или материальном аспекте,
а также выступают в виде критериев истинности юридической практики людей.
2. Вторая концепция является максимальным обобщением энциклопедических значений термина «смысл». Смысл права в данном случае понимается как
универсальный социокультурный механизм взаимосвязи объекта и субъекта
в правовой сфере, взаимодействие которых порождает комплексное информационно-насыщенное и наиболее значимое для всех субъектов права мысленное содержание, внешне объективируемое в виде нормативных требований в целях наиболее полного осуществления правом его целей и назначения в обществе.
3. Необходимо обозначить и третью, междисциплинарную теорию смысла
права – концепта как возможный вариант разрешения проблемы его смысла в условиях современного транзитивного российского общества, а в перспективе и формирующегося в нашей стране подлинно демократического, социального и правового государства.
Концепт – это основополагающая ценностная изначальная идея, не требующая доказательств ее сущности1, особая ментальная конструкция, обладающая
эвристическим потенциалом, находящаяся в рамках культуры, отражающая принципы построения систем данной общественной формации и формирующая ментальную концептосферу общества. Концепт представляется основной содержательной единицей аксиологической картины мира, но в его структуре выделяются
как ценностная, так и идейная и понятийная составляющие.
Концепт в праве – это многомерная смысловая конструкция, интегрирующая в себе идею определенного юридического явления, его ценность
и нормативное (логико-понятийное) выражение, а также включающая
в свой горизонт прагматические, оценочные, коммуникативные и иные
смысловые компоненты.
Концепт права в своей логико-понятийной форме представляет собой попытку
соединить нормативную и аксиологическую трактовку права с помощью их общей
идейной базы. И к формулированию общего понятия «концепта права», взятого
под таким углом рассмотрения, можно прийти, если вывести его на основе анализа свойств права, бытующих в той и другой концепциях. Вместе с тем понятия
«право» и «концепт права» не тождественны друг другу, понятие права – это часть
понятия концепта права, осмысленного в логическом измерении.
1
См.: Понятовская Т. Г. Концептуальные основы уголовного права России. История и современность : дис. … д-ра юрид. наук. Казань, 1996. С. 112.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю. А . Гаври лова
39
Концептуальная идея права получила широкое развитие в последнее десятилетие в исследованиях, целью которых выступало как создание концептуальных
образов и концептуализация правовых ценностей в контексте правовой культуры,
так и анализ их взаимосвязей1. Однако необходимо помнить о нормативной составляющей права. Думается, что именно система действующего законодательства
является правовой формой бытия базовых концептов общества, оформляющих
жизненное пространство и опыт человека и нуждающихся в юридической защите со стороны государства. Рассмотрение права только как феномена культуры
в отрыве от его нормативного содержания недопустимо, поэтому нужен комплексный анализ права, сочетающий нормативно-понятийный и ценностный его аспекты. Поэтому мы считаем, что концепты, объединяющие в своей структуре нормы
и ценности, составляют идейно-мировоззренческую основу права, конституирующую, усиливающую и дополняющую нормативное регулирование общественных
отношений.
Базовые концепты юридической сферы выполняют функцию смыслообразующих параметров научно-правовых исследований. Наука возникает и функционирует в системе общественных отношений в целях расширения человеческих
познаний о мире, природе, обществе, ближайшем окружении и о себе самом.
Теоретические правовые идеи и концепции могут быть эффективным способом урегулирования социальных конфликтов и решения сложных социальных
проблем в целом, если они направлены, прежде всего, на улучшение социально-правового статуса личности, развитие новых моделей его взаимоотношений
с социальным окружением и государством при сохранении основополагающих
условий социокультурного бытия: жизни, здоровья, свободы, достоинства человека, семьи и брака, материнства и детства, жилища, образования, труда и т. д.
В этом контексте необходимо признать эвристические возможности категории
«концепта» в целостном, емком анализе права одновременно с помощью различных по природе и характеру понятий и терминосистем: «государственно-правовая закономерность», «правовая жизнь», «правовая реальность», «правовой
диалог» и «правовая коммуникация», «правовая идея», «правовая ценность»,
«правовая культура», «правовые эмоции», «правовой риск», «правовая помощь», «правовая справедливость», «естественно-позитивное право» и др. При
этом «концепт» не отрицает этих сложившихся в правовой науке понятий и категорий и не схематизирует научный образ права в юридическом мышлении. Он
максимально «раздвигает» смысловой горизонт понимания права, расширяет
известные науке на данный момент пределы интерпретации, объяснения феномена права, упорядочивает знания о праве на еще более высоком, по сравнению
с актуальным научным состоянием, и предельно-универсальном уровне философского обобщения. Концепт в научно-правовом понимании как сложная релятивная система разнородных и многоуровневых правовых знаний предлагает более операциональным, партикулярным правовым концепциям свое место
в общей системе правового мироориентирования. А функциональными звеньями
в системе научного знания о праве могут являться базовые правовые концепты,
пронизывающие все теоретико-правовые схемы.
Базовые правовые концепты характеризуются всеобщей конвенциональностью в научной и правовой среде как результатом длительного исторического
1
См., напр.: Павлов Б. Б. Концепт права в русской культуре : дис. … канд. филос. наук. В. Новгород, 2006.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
развития мира, региона либо отдельного этноса. Рано или поздно данное развитие приводит к необходимости завершения принципиальных споров «о понятиях
и определениях» и концентрации эпистемиологических усилий на значимых для
всех или подавляющего большинства людей концептах и их общем идейно-смысловом понимании. Осуществляемые в России после распада СССР долговременные
преобразования общественной жизни постоянно оперируют ссылками на «законность», «права человека», «демократию», «гласность», «общественное согласие»,
«устойчивое развитие», «оптимизацию», «интенсификацию», «модернизацию»,
«гуманизацию» и т. д. Что эти системы понятий на самом деле означают? Не стоит забывать, что эти конструкции и понятия созданы человеком в надежде на решение текущих жизненных проблем и построение эффективного, справедливого общества. Следовательно, российское законодательство будет максимально
«устраивать всех» при консенсуальном отражении и адекватной реконструкции
в законодательных актах этих базовых правовых концептов.
Базовые правовые концепты, как правило, нормативно закреплены (провозглашены) в основных международно-правовых документах ООН, преамбуле Конституции Российской Федерации 1993 г. К их числу необходимо относить такие
ценности, как свобода, равенство, братство, жизнь, личная неприкосновенность,
достоинство, защита, семья и брак, жилище, собственность, совесть, общение,
труд, социальное обеспечение, образование, творчество (что составляет международно-правовой уровень), многонациональный народ Российской Федерации,
общая судьба, права и свободы человека, гражданский мир и согласие, государственное единство, равноправие и самоопределение народов, память предков,
любовь и уважение к Отечеству, вера в добро и справедливость, суверенная государственность России, демократия, благополучие и процветание, ответственность за Родину перед нынешним и будущими поколениями (что характеризует
национально-конституционный уровень)1. Закрепление (объективация) базовых
концептов в международном праве, действующем российском законодательстве
и степень их реальной концептуализации в правосознании всех социальных субъектов являются экспликацией их смысловой универсальности, правовой общезначимости.
Однако не законодательные нормы, имеющие «ценность» в нормативном измерении права, а правовая культура выступает миром «воплощенных ценностей»2,
тем показателем ценностного состояния человеческого общества, в соответствии
с которым выстраивается общая шкала оценок жизни и поведения людей в сфере действия права. Высокий уровень развития правовой культуры характеризует
качество развития правовой системы страны, ее поступательный и динамический
характер, а также позволяет судить о состоянии правовой государственности.
1
2
См.: Гаврилова Ю. А. Смысловое поле права (философско-правовой аспект). Волгоград,
2011. С. 56, 95.
См.: Чавчавадзе Н. З. Культура и ценности. Тбилиси, 1984. С. 171.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФИЛОСОФИЯ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ.
ТЕОРИЯ ПРАВА. ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА
Д. И. Ахметова*, К. А. Грандонян**
Политическая система и гражданское общество
в современной России
Распад Советского Союза вызвал необходимость формирования новой политической системы российского общества. Приоритетным в решении данной задачи
стал курс на внедрение и развитие демократических институтов. Достижение этой
цели рассматривалось и сегодня рассматривается в неразрывной связи с построением гражданского общества. Смена политической системы, демократизация
не могли не отразиться на динамике этого процесса. Более того, на наш взгляд,
эволюция политической системы в России противоречиво влияет на развитие институтов гражданского общества.
В целях аргументации этого тезиса обратимся к вопросу соотношения понятий «гражданское общество» и «политическая система». В научной литературе
тематика гражданского общества является достаточно разработанной1, в том числе в юридическом смысле слова2. Поэтому тезисно остановимся на понятии, признаках, структуре политической системы.
*
**
1
2
Доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент.
Доцент кафедры теории и истории государства и права Саратовского государственного социально-экономического университета, кандидат юридических наук.
См.: Матузов Н. И. Гражданское общество: сущность и основные принципы // Правоведение. 1995. № 3. С. 83–93; Мордовец А. С. Человеческое измерение модернизации в России // Право и политика: теоретические и практические проблемы : материалы Междунар.
науч.-практ. конф. г. Рязань, 2 ноября 2012 г. Рязань, 2013. С. 100–104; Становление гражданского общества в России. Правовой аспект / под ред. О. И. Цыбулевской. Саратов, 2000;
Ахметова Д. И., Грандонян К. А. Политическая конкуренция и структура гражданского
общества // Бизнес. Право. Образование. 2013. № 1. С. 273–276.
См.: Грандонян К. А. К вопросу о понятии гражданского общества как юридической категории // Вестник института законодательства Республики Казахстан. 2012. № 4. С. 15–20;
Худяков С. С. Правовые основы соотношения гражданского общества и государства : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2003; Дубасов К. Е. Формирование гражданского общества в многонациональном Российском государстве: правовые и политические
аспекты : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002; Грандонян К. А. Духовно-правовые
противоречия становления гражданского общества в России // Правовая культура. 2010.
№ 2. С. 62–69; Мордовец А. С. Социально-юридическая конструкция человеческого измерения прав человека // Юридическая конструкция. Н. Новгород, 2012. Т. 2. С. 421–429;
Грандонян К. А. Закономерности возникновения правовых противоречий гражданского
общества // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2011. № 2. С. 27–33; Мордовец А. С. Правовая политика и правовая культура прав человека: диалектика взаимодействия // Вестник общественной научно-исследовательской лаборатории. Спец. выпуск.
© Ахметова Д. И., Грандонян К. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В юридической литературе в наиболее общем виде под политической системой
общества понимается «совокупность взаимосвязанных государственных, общественных и иных организаций, призванных развивать организационную самостоятельность и политическую активность личностей в процессе реализации ими политической власти»1.
В числе признаков политической системы юристами называются: 1) тесная
связь с государственной властью, борьба за власть и ее осуществление; 2) выражение политических интересов различных классов, социальных слоев и групп;
3) наличие организованных форм выражения политических интересов; 4) урегулированность отношений между институтами политической системы, правовыми,
политическими нормами и политическими традициями2.
В правовой науке находит отражение и вопрос структуры политической системы.
Ученые включают в нее политические отношения; политическое сознание и политическую культуру; политическую идеологию; политические и правовые нормы, а также
политическую организацию3. Иными словами, политическая система представляет
собой сложное многогранное явление, отражающее политическую жизнь общества.
Большей дискуссионностью в юридической науке характеризуется вопрос соотношения гражданского общества и политической системы. Он решался и решается
весьма неоднозначно. Согласно одной из точек зрения, поскольку государство является основным элементом политической системы, соотношение исследуемых понятий
концентрируется в рамках взаимоотношений государства и гражданского общества4.
Небесспорность высказанной позиции очевидна. Большинство ученых-юристов аргументировано полагают, что хоть государство и является основным элементом политической системы, но далеко не единственным5. Политическая система включает в себя множество составляющих. Поэтому не следует отождествлять
понятия «государство» и «политическая система», подменять их при решении вопроса о соотношении гражданского общества и политической системы.
Иная группа юристов, в числе которых В. В. Лазарев, утверждают, что «соотношение гражданского общества и его политической системы – это соотношение
содержания и формы»6. Данную позицию уточняет Ю. С. Кожевникова: «...Развитая политическая система является формой гражданского общества и включает
государство как основной ее элемент»7. Иными словами, приведенные мнения
по вопросу соотношения политической системы и гражданского общества сводятся к их исследованию через содержание и форму.
1
2
3
4
5
6
7
Рязань, 2012. С. 41–47; Его же. Человеческое измерение прав человека: нормативно-ценностный аспект // Гражданское общество и правовое государство : материалы Междунар.
науч.-практ. конф. г. Барнаул, 26–28 октября 2012 г. Барнаул, 2013. С. 50–52.
См. подробнее: Богатырев В. В. Политическая система современного российского общества : дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1998.
См. подробнее: Кожевникова Ю. С. Право в политической системе современного российского общества : дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002.
См. подробнее: Богатырев В. В. Указ. соч.
См., напр.: Гражданское общество и политическая система. URL: http://kazbook.narod.ru/
tgp/lec_tgp10.htm (дата обращения: 07.09.2013).
См., напр.: Абдулаев М. И., Комаров С. А. Проблемы теории государства и права. М., 2003.
С. 149.
См., напр.: Общая теория права и государства / под ред. В. В. Лазарева. 3-е изд., перераб.
и доп. М., 2001. С. 48.
См. подробнее: Кожевникова Ю. С. Указ. соч. С. 3–16.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д. И. А х метова, К. А . Гран дон ян
43
Каким же образом влияет политическая система российского общества
на формирование общества гражданского? Вероятно, существует закономерность
между эволюцией современной политической системы и динамикой институтов
гражданского общества в России. Эта закономерность состоит в наличии общей
тенденции сочетания демократических и авторитарных черт в политическом режиме современной России.
Остановимся подробнее на политико-правовых особенностях российской
политической системы. Она формировалась на фоне глобальных социальных изменений, происходящих в обществе с разрушением советской модели управления
и установлением демократических принципов. Отсутствовала необходимая, достаточная политико-правовая база функционирования гражданского общества.
Известно, что политическая система российского общества определяется
Конституцией 1993 г. В ней содержатся положения, характеризующие государство
как демократическое. Однако, по мнению некоторых ученых, например, Н. А. Баранова, политическая система России во многом не отвечает общепринятым критериям демократии, важнейшие из которых – репрезентативность власти, ее ответственность перед обществом, наличие действенного общественного контроля
за властью. Формирование политической системы связывается со слабостью государства и незрелостью гражданского общества. В ее рамках уживаются как
демократические, так и недемократические методы осуществления власти, что
позволяет говорить об амбивалентности современного политического режима1.
Данную точку зрения поддерживает и один из реформаторов перестроечной волны
А. Н. Яковлев2.
В начале 1990-х гг. господствующей тенденцией являлось движение страны
в направлении представительной демократии, что выражалось в высокой политической активности граждан, формировании легальной оппозиции, децентрализации власти, становлении системы выборов. Однако к середине 1990-х гг. стала
наблюдаться противоположная тенденция. Демократизация общественной жизни
приобрела неоднозначный характер.
А. С. Мадатов аргументированно утверждает, что до настоящего времени сосуществуют элементы хрупкой демократии и сильные авторитарные тенденции.
С одной стороны, сохраняются демократические конституционные нормы, функционирует механизм альтернативных выборов на многопартийной основе (хотя нередко он носит чисто формальный характер), с другой стороны, программные установки современного российского центризма состоят из эклектического синтеза идей
умеренного популизма и умеренного либерализма3. Примечательно, что и высшие
государственные деятели не отрицают существующее положение дел. Так, например, Д. А. Медведев отмечает, что «в России, вне всякого сомнения, есть демократия.
Да, она молодая, незрелая, несовершенная, неопытная, но это все-таки демократия.
Мы в самом начале пути. И в этом плане нам есть над чем работать»4.
1
2
3
4
См.: Баранов Н. А. Политический режим современной России // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. 2007. Т. 8, № 35. С. 55.
См.: Яковлев А. Н. Реформация в России // Общественные науки и современность. 2005.
№ 2. С. 8.
См.: Мадатов А. С. Проблемы периодизации современного политического процесса в России после 1985 года // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер.: Политология. 2006. № 1. С. 59.
Медведев Д. А. Пять стандартов демократии // Российская газета. 2010. 15 окт.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Отмеченное выше вольно или невольно наводит на мысль, что начавшаяся в 90-х гг. XX в. смена политической системы, ее развитие и функционирование не только должным образом не способствуют формированию гражданского
общества в России, но и являются источником противодействия этим процессам.
Сказанное подтверждается фактами политико-правового характера. В их числе,
например, слабость многопартийной системы, а также низкий уровень контроля
за деятельностью государственной власти. Об этом подробнее.
В жизни гражданского общества партии играют одну из ключевых ролей. Общеизвестно, что многопартийность составляет основу стабильности политической
системы современного общества, обеспечивает функционирование механизма
смены и рекрутации политических элит, плюрализм мнений и представительство
разнообразных законных интересов.
В юридической науке отмечается, что существенную связующую и объединяющую роль в отношениях между гражданским обществом (как неполитической
сферой) и государством (как политической сферой) призваны сыграть политические
партии1. Выражая разнообразные потребности и законные интересы гражданского
общества в политической форме, партии, тем самым, реализуют право гражданского общества на формирование государственной власти, участие в ее осуществлении.
Существующая система многопартийности еще не служит легитимным средством идейно-политической консолидации общества. В должной степени партии
не являются посредниками между обществом и властью. «Пока для населения роль
и значимость партий невелика. Рейтинги доверия к политическим партиям традиционно очень низки. Более трети (35 %) наших сограждан считают, что без парламента вполне можно было бы обойтись. При этом общество, граждане не осознают и не рассматривают деятельность партий как полезную и нужную обществу.
И это – показатель реальной ситуации в стране»2. В связи с этим Е. Г. Лукьянова
справедливо подчеркивает, что политические партии, являясь пограничным институтом между обществом и государством, подорвали доверие к себе бессилием
в решении не только общественных проблем, но и своей собственной судьбы3.
В чем же состоят причины указанных особенностей? Видимо, российский
менталитет и политическая культура не допускают формирования реальной
многопартийной системы и поддерживают тенденцию возникновения системы,
в рамках которой имеется одна сильная партия-лидер и несколько вспомогательных. А. А. Вилков полагает, что при целенаправленном формировании партийной
системы можно упростить систему государственного управления, но вряд ли это
будет способствовать укреплению основ гражданского общества в современной
России4. Иными словами, современные политические партии России – не всегда сильные и эффективные институты гражданского общества. Влияние многих
из них на власть весьма ограниченно.
1
2
3
4
См., напр.: Грудцына Л. Ю. Политические партии, гражданское общество и государство //
Законодательство и экономика. 2007. № 10. С. 5–13.
Великая Н. М., Голосева А. А. Роль институтов гражданского общества в общественном
диалоге в современной России // Вестник Российского государственного гуманитарного
университета. 2009. № 2. С. 42–46.
См.: Лукьянова Е. Г. Глобализация и правовая система (основные направления развития).
М., 2006. С. 99.
См.: Вилков А. А. Введение пропорциональной избирательной системы и перспективы становления гражданского общества в современной России // Известия Саратовского университета. 2005. Т. 5. С. 64.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д. И. А х метова, К. А . Гран дон ян
45
Не менее важной по праву следует считать проблему отсутствия должного
контроля со стороны формирующегося гражданского общества за государственной властью. Закрытость государственной власти от народа, закрытость тотальная, порождающая коррупцию и злоупотребления – существенное препятствие
на пути формирования гражданского общества в России.
В юридической литературе отмечается, что «показателем уровня развития
гражданского общества является его отношение к выборам. Абсентеизм и другие
виды игнорирования населением процесса формирования власти объективно ведет к ослаблению контроля с его стороны за деятельностью власти»1.
Усиление и оптимизация общественного контроля за деятельностью государственной власти объективно необходимы. К сожалению, сегодня уровень и качество такого контроля, как и в 1990-е гг. не внушают особого оптимизма. Б. И. Зеленко подчеркивает: «Важная особенность нынешнего периода заключается в том,
что в России возникла парадоксальная ситуация, которая определяется противоречием между слабостью государства и гипертрофией государственного аппарата, фактически неподконтрольного общественности и парламенту»2. Развивая эту
мысль, Д. В. Усольцев дополняет: «Государственный аппарат успешно сопротивляется установлению реального общественного контроля»3. В связи с этим потребность в контроле со стороны населения за государственной властью не вызывает сомнений. Контроль является одним из механизмов ее совершенствования, улучшения
качества в интересах каждого человека. «Без действенной государственной власти
не будет ни прав человека, ни гражданского общества. Этот урок очевиден»4.
Наличие проблем развития демократии и, соответственно, становления гражданского общества подтверждают и данные статистических исследований. Неудовлетворенность жизнью в целом и тем, как работает демократия, в России заметно
выше, чем в странах Запада, ее высказывают более 55 % опрошенных5, почти 60 %
россиян полагают, что демократия в России терпит поражение6. Более 55 % населения считают, что в России не сложилась многопартийная система7. Наблюдается
тенденция к увеличению числа респондентов, утверждающих, что людям у власти
нет никакого дела до простых людей: 66 % в 1994 г., 80 % – в 2005 г.8 Указанные
показатели и сегодня не внушают особого оптимизма.
Таким образом, суммируя изложенные суждения, можно констатировать наличие закономерности, состоящей в противоречивом влиянии эволюции политической
системы современного российского общества на становление и развитие общества
1
2
3
4
5
6
7
8
Курскова Ю. Г. Политический режим Российской Федерации (политико-правовой анализ).
М., 2010. С. 217.
Зеленко Б. И. Политические партии и гражданское общество в Российской Федерации (некоторые политико-правовые аспекты) // Право и политика. 2003. № 3. С. 57.
Усольцев Д. В. Указ. соч. С. 164.
Холмс С. Чему Россия учит нас теперь? Как слабость государства угрожает свободе // Pro et
Contra. Гражданское общество. 1997. С. 140.
См.: Петухов В. В. Россия, Белоруссия и Украина: что нас сближает и что разъединяет //
Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2004. № 2.
С. 3 –16.
См.: Рябев В. В. К вопросу о взаимодействии государства и гражданского общества в современной России // Журнал социологии и социальной антропологии. 2005. Т. 8, № 2. С. 16.
См.: Хамраев В. Россия склоняется к полуторапартийности // Комерсантъ. 2008. 26 сент.
См.: Левашов В. К. Гражданское общество и демократическое государство в России // Социс. 2006. № 1. С. 11.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
гражданского. В качестве причин следует назвать слабость многопартийной системы, низкий уровень общественного контроля за деятельностью государственного
аппарата. Именно поэтому проходящая в нашей стране демократизация требует
прагматичного подхода. Реформирование политической системы и проводимая правовая политика должны осуществляться с учетом законных интересов населения
и создания правовых условий для развития гражданского общества.
С. С. Иванов*
Религиозный экстремизм: историко-правовой аспект
Экстремизм как социальное явление характеризуется противоправной деятельностью, разжигающей нетерпимость и ненависть в общественных отношениях между представителями разных идеологий, религий, социальных групп, национальностей, рас. Активное противодействие экстремистских групп и движений
существующим правовым нормам и институтам проявляется, как правило, в террористических действиях, влекущих за собой потери человеческих и материальных ресурсов, создание атмосферы страха, паники, хаоса.
С развитием государства и общества экстремизм оформляется как специфическая идеология, пропагандирующая насильственные действия против общественного и государственного строя. В настоящее время экстремистские движения и группы
принимают политическую, национальную, религиозную, молодежную или иную форму. Религиозный экстремизм – одна из наиболее социально опасных разновидностей
экстремизма, поскольку он разрушает духовное пространство личности, нередко приводит к ее маргинализации и выключению из активной общественной жизни.
Очевидно, что постановка проблемы религиозного экстремизма, связанная
с определением его социально опасной, антигуманной сущности, подразумевает
проведение историко-правового анализа его основных направлений и форм, степени их воздействия на общественные отношения. Поиск оптимальных методов
правового противодействия религиозному экстремизму как реальному проявлению
человеческой деструктивности обусловлен осознанием его исторической природы
как своеобразного «спутника» классового общества1. В последнее время проблема
религиозного экстремизма приобрела особую актуальную значимость по причинам
развития процессов изменения социального базиса в ходе научно-технической революции, глобализации, формирования информационного общества и повышения социальной мобильности населения в динамично изменяющемся современном цивилизационном пространстве. Все эти процессы вызывают кардинальные изменения
в духовной жизни общества, приводя к ломке традиционных ценностей и появлению
новых религиозных движений, нередко противопоставляющих себя существующему правовому порядку, а потому приобретающих экстремистский характер.
В научной литературе религиозный экстремизм определяется в качестве
крайней формы реализации радикальной религиозной идеологии, выражающейся в осуществляемых по мотивам религиозной нетерпимости противоправных
*
1
Старший научный сотрудник отделения Научного центра противодействия коррупции Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской правовой академии
Министерства юстиции Российской Федерации, доктор политических наук, доцент.
См.: Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. URL: http://www.gumer.info/
bibliotek_Buks/Psihol/from_an/05.php (дата обращения: 06.09.2013).
© Иванов С. С., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. С. Иванов
47
деяниях лиц и (или) групп, приверженцев определенного вероучения, а также в публичных призывах к совершению таковых деяний по отношению к лицам и социальным группам, не разделяющим взгляды и убеждения экстремистов1.
Методология изучения проблемы религиозного экстремизма включает в себя
естественно-правовой и позитивно-правовой подходы, в соответствии с которыми свобода совести и вероисповедания рассматривается как неотчуждаемое
естественное право личности и как составной элемент государственного законодательства. С данных позиций религиозный экстремизм в качестве асоциального
явления предстает и как насильственно-принудительное нарушение духовной свободы человека, его права на нравственный выбор между добром и злом, и как преступление против исторически сложившегося общественного и государственного
строя, подлежащее уголовному преследованию в соответствии с действующими
нормами конституционного и уголовного права.
Ученые выделяют следующие основные признаки религиозного экстремизма:
наличие соответствующей идеологии, основой которой является межконфессональная нетерпимость; теоретическое обоснование применения насильственных
средств и методов; доминирование эмоциональных способов воздействия в процессе пропаганды религиозных экстремистских идей; создание «непогрешимого»
харизматического образа лидера религиозного культа; наличие деформации сознания у членов экстремистской религиозной группы, заключающейся в негативном отношении к общепринятым социальным нормам2.
Крайняя форма защиты религиозных догматов, понимаемых в буквальном,
наиболее консервативном смысле, исключающем неканоническое истолкование
священных текстов, проявилась в инквизиционных процессах, борьбе против рационалистического просвещения, религиозной нетерпимости, что выражается общим
понятием «правый религиозный экстремизм». Его современная разновидность –
религиозный фундаментализм, наиболее опасный в исламском проявлении. В понятие «левый религиозный экстремизм», как правило, включают ереси, которые
не только составляют религиозную оппозицию церкви и государству, но и ориентируют своих сторонников на насильственные действия против них. В настоящее
время левоэкстремистские тенденции характерны для ряда тоталитарных сект,
применяющих насильственные методы для подавления личности и сопротивления
существующим правовым нормам и церковным установлениям.
Антицерковные выступления на протяжении всей истории мировых религий
порождались догматическими противоречиями между официальной церковью
и различными социальными группами населения, идеология которых облекалась
в религиозную форму. Любые формы еретических организаций – от религиознофилософских обществ, придерживавшихся мирных методов деятельности, до революционных народных движений, использовавших насильственные методы социальной борьбы, – рассматривались церковными кругами как весьма опасные
для религиозно-онтологических основ общественности лжеучения3.
Каноническое право в силу своего консервативного характера всякое проявление антицерковной идеологии приравнивало к вероотступничеству, кощунству
1
2
3
См.: Яворский М. А. Причины и условия религиозного экстремизма в современной России //
Юридический мир. 2008. № 11. С. 17.
См.: Поминов С. Н. Организация деятельности органов внутренних дел в сфере противодействия
проявлениям религиозного экстремизма : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2007. С. 4.
См.: Бердяев Н. А. Философия неравенства. М., 1990. С. 214.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
и богохульству. За подобные виды религиозных преступлений еще в Ветхом Завете законами Моисея (Второзаконие, 13:6-17) предусматривалась смертная казнь.
В новозаветном каноническом праве наряду с репрессивными методами борьбы
с ересями («а кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше
было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Евангелие от Матфея, 18:6)) предусматривалось и моральное воздействие: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что
таковой развратился и грешит, будучи самоосужден» (Тит, 3:10-11). В периоды
Античности и Средневековья многочисленные еретические народные движения
формировались главным образом на почве сословно-классовых противоречий, дополнявшихся конфессиональными конфликтами, поэтому выступления еретиков
нередко выливались в борьбу как против церкви, так и против господствующего
класса. Критика ересей в средневековой Европе проводилась в главных документах папства – энцикликах и буллах, содержащих обоснование католической церковной догматики и дисциплины. Еретиков осуждали на вселенских и поместных
соборах, отлучали от церкви, подвергали казни, что порождало взаимную религиозную нетерпимость, жестокость и фанатизм, а в итоге – ответное насилие1.
Идейную основу средневековых ересей составляли антитринитаризм (неприятие основного догмата православия о Святой Троице – арианство, несторианство,
монофизитство, монофелитство, новгородско-московская ересь и др.); дуализм
(павликианство, богомильство, массовые народные движения катаров, альбигойцев, вальденсов и пр.); мистический пантеизм (амальрикане); мистический хилиазм (иохамиты) и т. д. Свободомыслие некоторых еретиков доходило до признания
вечности и несотворенности материи (Давид Динанский)2; извечности мира (Феодосий Косой); отрицания ортодоксальных христианских учений о Христе, Боговоплощении, искуплении, спасении, греховности. При этом отвергались культовые
особенности церковной жизни (таинства, святость церкви, монашество, институт
духовенства); земной мир объявлялся царством несправедливости – Антихриста.
Массовые еретические народные движения в период феодализма, как правило,
были движимы лозунгами, требовавшими не только церковных, но и социальных
преобразований. Так, непосредственным поводом к движению Жакерии под руководством Гильома Каля во Франции (1358) и восстанию под предводительством
Уота Тайлера в Англии (1381) послужило повышение налогов и, как следствие,
усиление эксплуатации крестьянства3. Социально-реформационное движение
в Германии (1517–1555) было обусловлено и антицерковными, и антиэтатистскими
настроениями народных масс4. Разрядка межконфессиональной напряженности
в стране произошла в XVI в., когда оформился протестантизм – новая религия,
впитавшая идеологию основных еретических движений: лютеранства, кальвинизма, цвинглианства, анабаптизма.
По мнению Н. А. Бердяева, ценившего в человеке прежде всего индивидуальность, личность, свободу нравственного выбора, еретические народные движения, отличаясь коллективистскими принципами, противостояли традиционной позиции церкви, придерживавшейся индивидуалистической психологии. Он
отмечал, что представители исторического христианства, организовавшегося
1
2
3
4
См.: Грекулов Е. Ф. Православная инквизиция в России. М., 1964. С. 42.
См.: URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/2138/ (дата обращения: 06.09.2013).
См.: URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/sie/18281/ (дата обращения: 06.09.2013).
См.: URL: http://do.gendocs.ru/navigate/index-43174.html (дата обращения: 06.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. С. Иванов
49
в официальную церковь, ставили на первый план личное духовно-нравственное
совершенствование и во имя индивидуальной добродетели требовали смирения
и «послушания не своей общественности, а чужой, языческой, буржуазной, даже
прямо злой общественности»1. Однако философ высказывал недоверие и авторитарной тенденции в православии, ратуя за духовную свободу человека: «Построение жизни на одном духе смирения и создает внешнюю авторитарно-иерократическую систему»2, извращающую церковно-государственные отношения и ведущую
к духовному и политическому деспотизму. Такая система способна воспитать раба,
но не научить человека внутренней дисциплине3.
На Руси еретические народные движения обычно приобретали экстремистский характер при перерастании религиозных требований в социально-экономические и политические. Так, стригольники, развернувшие еретическую деятельность в Новгороде в XIV–XVI вв., в требовании создания подлинно народной
церкви ограничивались мирной проповедью, а ересь жидовствующих представляла собой экстремистскую оппозицию как церковной, так и светской власти, выступая за антифеодальные социальные преобразования. Однако Г. В. Флоровский
ересь жидовствующих считал не более чем вольнодумством4; это мнение позднее
поддерживал Д. С. Лихачев: «Это было по всей вероятности гуманистическое
течение»5. Наиболее радикальный характер приобрело еретическое движение под
руководством Матвея Башкина и Феодосия Косого, выступавшее за возвращение
общества к идеалам первоначального христианского коммунизма и справедливое
распределение материальных благ.
До середины XVII в. борьба с еретиками на Руси, в отличие от западных стран,
не имела жесткого характера, церковь прибегала главным образом к покаянию,
в особых случаях – к отлучению (анафеме). Суровые уголовно-правовые санкции за нарушение нормального хода функционирования церковной организации,
связанное со всякого рода кощунством, вольнодумством и еретичеством, впервые
были предусматрены в Соборном уложении 1649 г.6 При Петре I в ходе оформления политической системы российского абсолютизма, который привел к огосударствлению церкви, инквизиционные органы, руководимые Святейшим синодом,
расширили сферу своей деятельности в сторону усиления массовых религиозных
репрессий. Началась кампания по искоренению старообрядчества и раскола в православной церкви. В соответствии с уголовным законодательством 1845 г. вероотступничество каралось лишением всех прав, заключением в крепость, ссылкой
в Сибирь или на Кавказ. Вплоть до 1917 г. в законодательстве Российской империи
имелись нормы, существенно ограничивавшие свободу слова и вероисповедания.
Выступление против православной церкви считалось кощунством и наказывалось
тюрьмой или ссылкой на каторжные работы.
1
2
3
4
5
6
Бердяев Н. А. Смысл творчества. Харьков ; М., 2002. С. 249.
Там же. С. 636.
См.: Иванов С. С. Под знаком Владимира Соловьева: историко-теоретическое исследование. Саратов, 2003.
См.: Флоровский Г. В. Пути русского богословия. URL: http://avorhist.ru/publish/florovsk_
puti1.html (дата обращения: 06.09.2013).
Цит. по: Грузман Г. Этюды (окончание). URL: http://lit.lib.ru/g/gruzman_g/etude3.shtml
(дата обращения: 06.09.2013).
См.: Соборное уложение 1649 г. URL. http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/1649.htm (дата обращения: 06.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В 1898 г. В. Г. Короленко в рецензии на книгу Я. Канторовича об инквизиционных процессах Римско-католической церкви затронул вопросы деятельности
и православных инквизиторов. Писатель отмечал, что, хотя инквизиционные процессы на Руси не вылились в повальную болезнь изуверства и безумия, охватившую
феодально-католическую Европу, тем не менее и в законодательстве царя Федора
Алексеевича, и в артикулах воинского устава Петра Великого содержались суровые
меры уголовной ответственности за религиозные преступления1. Прогрессивный
историк и общественный деятель А. С. Пругавин в годы первой русской революции,
основываясь на архивных материалах, осветил инквизиционную деятельность монастырских тюрем, что явилось новым словом для русского общества2.
В ХХ столетии появились новые, террористические формы религиозного экстремизма, что обусловлено динамичными этносоциальными и этноконфессиональными процессами изменения общественной действительности, усугублением
движений религиозного фундаментализма и радикализма. Их лидеры активно используют насилие, прикрываемое религиозной фразеологией, для терроризации
общества и захвата политической власти.
В современном политическом пространстве высокую степень социальной
опасности представляет исламский экстремизм, активизация которого стала негативным результатом процессов политизации ислама в российском обществе
в 1990-е гг. Так, в августе 1999 г. в ходе Кавказской войны исламские экстремистские группировки, выступая под лозунгом создания независимого мусульманского
государства, способствовали разжиганию националистическо-сепаратистских настроений, что грозило нарушением национальной безопасности и государственной
целостности России. И. Хохлов считает, что современные тенденции в деятельности исламистских экстремистов следует воспринимать как «глобальный джихад»
по отношению к Соединенным Штатам Америки, Израилю и европейским странам3. Аналогичного мнения о связи радикального исламизма с глобальным джихадом придерживается профессор Дамаскского университета Садик Аль-Азм. Он
полагает, что это борьба за реисламизацию мира4.
Чрезвычайно опасной для общества является сектантская форма религиозного
экстремизма, способная принести не меньше жертв, чем насилие террористических
группировок (к примеру, коллективное самосожжение членов секты «Храм Солнца»
(1994) или террористический акт в форме распыления ядовитого газа зарина в токийском метро, организованный адептами «Аум Синрике» в марте 1995 г.).
Секта – это религиозная община, отделившаяся от определенного вероучения и противостоящая ему. Российские религиоведы по степени воздействия
и опасности обычно выделяют три вида сект:
– условные секты, наименее связанные с религией и основанные на социальнопсихологических практиках, направленных якобы на повышение качества жизни;
1
2
3
4
См.: Короленко В. Г. Я. Канторович. Средневековые процессы о ведьмах (рец.) // Русское
богатство. 1896. Кн. 5 (отдел «Новые книги»); см. также: Его же. Полн. собр. соч. СПб.,
1914. Т. 9. URL: http://libbabr.com/?book=8647 (дата обращения: 06.09.2013).
См.: Пругавин А. С. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством. URL. http://
ru.wikisource.org/wiki (дата обращения: 06.09.2013).
См.: URL: http://www.nationalsecurity.ru/personal/ (дата обращения: 05.09.2013).
См.: Cадик Аль-Азм. Что такое исламизм? URL: http://www.esof2006.org/blog_list.php4/
(дата обращения: 05.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. С. Иванов
51
– христианские секты (средний уровень опасности), вербующие сторонников
традиционных ценностей и ограничивающие их личную свободу;
– зомбирующие секты (высокий уровень опасности), использующие древние
и современные психотехники для перевода личности в «пограничное состояние»,
связанное с практическим «отключением» разума, превращением человека в неполноценное внушаемое существо, выведенное из-под семейно-родственного контроля, живущее в религиозной общине и готовое к исполнению любых приказов,
включая совершение противоправных действий1.
Новые религиозные движения – термин, обозначающий оформленные во второй половине ХХ в. новые конфессии, религиозные группы, духовные течения,
церкви, в появлении которых отразились процессы религиозной модернизации. Неорелигии, вызванные к жизни изменением мировоззренческих парадигм, кризисом
традиционных религий, взаимовлиянием различных культурных миров, выступают
результатом религиозной инициативы отдельных личностей. Основываясь на определенной вероисповедной традиции или синкретизме нескольких, неорелигии создают новое вероучение, культ, организацию – самостоятельные и независимые
от какого-либо центра, а их создатель и руководитель считается харизматическим
лидером. Эти организации нередко руководствуются экстремистскими целями.
Ведущий российский сектовед А. Л. Дворкин, классифицируя формы сект
по времени их возникновения, выявляет их экстремистский характер, а следовательно, степень социальной опасности2.
Деятельность религиозных экстремистских движений с конца XX столетия
приобрела широкие масштабы, что вызывает серьезную озабоченность мировой
общественности и побуждает международные организации и государства к выработке действенных методов борьбы с этим антисоциальным явлением.
В современном российском законодательстве правовое регулирование
противодействия религиозному экстремизму последовательно осуществляется
с 1990 г., когда был принят Закон РСФСР «О свободе вероисповедания», закреплявший правовой принцип светского государства; в 1997 г. ему на смену пришел
Федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях», ужесточающий меры по противодействию проникновению тоталитарных сект в страну;
в 2002 г. в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» закреплена уголовная ответственность за ее осуществление3.
В Уголовном кодексе РФ в ст. 282.2 также предусматривается ответственность за деяния, подпадающие под категорию религиозного экстремизма:
– организация религиозного объединения, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (созыв общих собраний, вербовка новых членов, организация шествий, использование банковских
счетов на экстремистские цели);
1
2
3
См.: Прозоров А. Как спасти ребенка от секты. URL: http://readr.ru/aleksandr-prozorov-kakspasti-rebenka-ot-sekti.html (дата обращения: 05.09.2013).
См.: Дворкин А. Л. Сектоведение. М., 2010. С. 64–66.
См: О свободе вероисповедания : закон РСФСР от 25 октября 1990 г. № 267-1 // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996. № 3, ст. 150; О свободе совести и о религиозных
объединениях : федеральный закон РФ от 24 сентября 1997 г. № 125-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1997. № 39, ст. 4465; О противодействии экстремистской деятельности : федеральный закон РФ от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ // Собр. законодательства
Рос. Федерации. 2002. № 30, ст. 3031.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
– участие в деятельности экстремистской организации, под которым понимается совершение лицом умышленных действий, направленных на осуществление
целей экстремистской организации (пропаганда деятельности запрещенной организации, участие в экстремистских мероприятиях и т. п.).
В п. 1 ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» предусматривается уголовная ответственность
за указанные преступления, в том числе совершенные на религиозной почве. В п. 2
этой же статьи уточняются более жесткие меры наказания за подобные деяния,
совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, либо лицом
с использованием своего служебного положения, либо организованной группой.
Законодательствами субъектов Российской Федерации, в частности некоторых северокавказских республик, приняты определенные запретительные меры
по экстремистской религиозной деятельности: в Законе Республики Ингушетия
о регулировании некоторых вопросов религиозной и миссионерской деятельности
предусмотрена административная ответственность за экстремистскую религиозную деятельность и пропаганду религиозной розни, устанавливается запрет деятельности таких организаций в любой форме1; Народное Собрание Республики
Дагестан приняло закон о запрете экстремистской деятельности на территории
Республики, в соответствии с которым запрещается создание и функционирование ваххабистских и других экстремистских организаций, чьи цели направлены
на насильственное изменение конституционного строя, подрыв безопасности государства, нарушение общественной безопасности и общественного порядка, создание вооруженных формирований, пропаганду войны, разжигание национальной, расовой и религиозной розни, посягательство на права и свободы граждан,
побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских
обязанностей и совершению иных противоправных действий2.
Существенной проблемой современной законодательной практики становится неправомерный антиэкстремизм в религиозной сфере, связанный с необоснованным ограничением свободы совести и преследованием как отдельных лиц,
так и целых вероисповеданий за религиозные убеждения. Прямое внедрение политологического понятия «экстремизм» в российское законодательство привело
к деструкции принципа правовой определенности, закрепленного в Европейской
конвенции о защите прав человека и основных свобод3 и разъясненного Европейским судом по правам человека. В соответствии с этим принципом Верховный Суд
РФ в 2011 г. постановил, что критика религиозных, политических и иных взглядов,
объединений и обычаев не является преступлением (ст. 282 УК РФ) 4.
1
2
3
4
См.: О свободе вероисповеданий и религиозных организациях : закон Республики Ингушетия от 23 августа 1996 г. № 13-РЗ; Об общественных объединениях : закон Республики
Ингушетия от 19 мая 1997 г. № 6-РЗ (в ред. от 10 августа 2000 г.); О регулировании некоторых вопросов религиозной и миссионерской деятельности в Республике Ингушетия : закон
Республики Ингушетия от 3 марта 1999 г. № 6-РЗ (в ред. от 9 июня 2009 г.). URL: http://
kurs.znate.ru/docs/index-120629.html (дата обращения: 06.09.2013).
См.: О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан : закон Республики Дагестан // Собр. законодательства Республики Дагестан.
Махачкала, 1999. 30 сент.
См.: Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 нояб. 1950 г.) (с изм.
от 11 мая 1994 г.). URL: http://www.echr.ru/documents/doc/2440800/2440800-001.htm (дата
обращения 05.09.2013).
См.: Документы Верховного Суда РФ. URL: http://www.vsrf.ru/second.php# (дата обращения: 05.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
53
Мотивация неправомерных антиэкстремистских преследований в религиозной
сфере зависит не столько от аналитических, сколько от фактических причин и условий, поскольку редко проявляется в явной форме. Соответственно, наиболее важная
системная причина, обусловливающая формирование границ сферы религиозных
репрессий в современном российском обществе, состоит в недостаточной способности органов государственной власти и общественности в целом выявлять социальную
значимость угроз свободе совести и вероисповедания в России, а также выстроить
удовлетворительный критерий их классификации по социальной значимости1.
Особая сложность противодействия религиозному экстремизму состоит в том,
что для его искоренения требуется применение комплекса мер в самых разных сферах – духовной, психологической, педагогической, правовой, политической. Это
требует опережающего правового обеспечения борьбы против экстремистских
религиозных движений и групп. Необходимо систематическое противодействие
деятельности тоталитарных сект, сознательно разрушающих целостность духовного пространства России, наносящих огромный ущерб жизни, здоровью граждан
и национальной безопасности в целом. Следует уточнить понятие «религиозный
экстремизм» с целью отказа от его широкого правопонимания, оставляющего лазейки для осуществления неоправданных религиозных репрессий со стороны государства. Требуется более четкое правовое разграничение понятий «религиозная
организация» и «религиозная группа» для проведения обязательного нормативного анализа и правовой экспертизы уставов религиозных объединений на предмет их соответствия нормам международного и национального законодательства.
1
См.: Информационно-аналитический центр «Сова». URL: http://www.sova-center.ru/
misuse/publications/2013/05/d27119/ (дата обращения: 05.09.2013).
Е. П. Сергун*1
«Сепаратизм» как возможный состав преступления
в российском уголовном праве
В действующем российском уголовном законодательстве отсутствует норма,
предусматривающая простой состав преступления сепаратистской направленности. Существующая ст. 279 «Вооруженный мятеж» Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (далее – УК РФ) устанавливает
уголовную ответственность за организацию вооруженного мятежа либо активное
участие в нем в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя Российской Федерации либо нарушения территориальной целостности Российской Федерации. Однако, несмотря на упоминание законодателем цели
нарушения территориальной целостности (федеративного устройства) Российской
Федерации в качестве альтернативного признака субъективной стороны данного
состава преступления, его диспозиция не раскрывает сущности затронутого нами
политико-правового феномена – сепаратизма.
Если углубиться в уголовно-правовой анализ отмеченной нормы, то выяснится, что ст. 279 УК РФ вызывает и другие вопросы. Так, учитывая, что ст. 278 УК РФ
устанавливает ответственность за действия, направленные на насильственное изменение конституционного строя, а ст. 279 УК РФ – за организацию
*
Докторант кафедры уголовного права и криминологии Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук.
© Сергун Е. П., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
вооруженного мятежа либо активное участие в нем в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя, складывается впечатление, что ст. 279 УК РФ выступает квалифицированным составом преступления
по отношению к насильственному захвату или насильственному удержанию власти (ст. 278 УК РФ), что, однако, не соответствует действительности ввиду того,
что ст. 278 и 279 УК РФ имеют одинаковые санкции. Принимая во внимание наличие ст. 212 «Массовые беспорядки» УК РФ, считаем, что ст. 279 УК РФ является
лишней в уголовном законе, так как в части посягательств на основы конституционного строя Российской Федерации она не криминализирует принципиально
новых деяний, в то время как «организация вооруженных мятежников» и без этого способна подлежать независимой квалификации (например, по ст. 210 «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем
(ней)» УК РФ).
Таким образом, единственным весомым, на наш взгляд, аргументом в пользу
сохранения ст. 279 УК РФ может быть уголовно-правовая трансформация вооруженного мятежа в преступление сепаратистской направленности, т. е. закрепление в уголовном законе действительно самостоятельного состава преступления,
субъективная сторона которого отличалась бы исключительной целью, состоящей
в нарушении территориальной целостности Российской Федерации. Итак, изложим
и проанализируем проектируемую норму российского уголовного права.
Статья 279.1. Сепаратизм
1. Действия, направленные на осуществление выхода субъекта Российской Федерации или его части из состава Российской Федерации в нарушение
территориальной целостности государства, не обусловленные намеренным
попранием Российской Федерацией конституционных и общепризнанных
на международном публично-правовом уровне принципов равноправия и самоопределения этносов (народов), проживающих на территории Российской
Федерации, – наказываются лишением свободы на срок от трех до восьми
лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
2. Те же действия, сопряженные с организацией вооруженного мятежа
либо активным участием в нем, а равно совершаемые с применением насилия или угрозой его применения, – наказываются лишением свободы на срок
от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного
года до двух лет.
Примечание. Сецессия, совершаемая в антиконституционных, т. е. антилиберальных, антидемократических целях, по смыслу настоящей статьи
признается сепаратизмом.
Универсальное примечание к ст. 275 УК РФ справедливо дополнить указанием на то, что лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 279.1
УК РФ, освобождается от уголовной ответственности, если оно добровольным
и своевременным сообщением органам власти или иным образом способствовало
предотвращению нанесения дальнейшего ущерба интересам Российской Федерации и если в его действиях не содержится иного состава преступления.
Родовой (специальный) объект преступлений, предусмотренных предложенной ст. 279.1 УК РФ, исходя из системы Особенной части российского
уголовного закона, – государственная власть (разд. X «Преступления против государственной власти» УК РФ). Однако, на наш взгляд, более правильно
было бы понимать под ним общественные отношения, складывающиеся в сфере
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. П. Серг у н
55
обеспечения безопасности демократического правового государства, которым согласно ч. 1 ст. 1 Конституции Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. (далее –
Конституция РФ) является Российская Федерация.
Видовой объект сепаратизма можно обозначить как общественные отношения, обеспечивающие постоянство физической (материальной) структуры
либерально-демократического1 государства. В контексте рекомендуемой нами
формулировки названия гл. 29 «Преступления против либерально-демократических основ конституционного строя и иные антигосударственные
преступления» УК РФ это деяние должно будет относиться к числу «иных антигосударственных преступлений», поскольку прямо не посягает на правовую
(нематериальную) структуру Российской Федерации. Однако стоит учитывать,
что на практике сепаратизм может носить как неконституционный (например, «подогретый» антироссийскими, русофобскими и т. п. настроениями), так
и антиконституционный (т. е. антилиберальный, антидемократический и, соответственно, враждебный не только по отношению к России, но и к иным демократическим правовым государствам) характер, что, впрочем, на его уголовноправовую квалификацию не влияет.
Основной непосредственный объект преступлений, предусмотренных обеими частями ст. 279.1 УК РФ, логично сформулировать как общественные отношения, обеспечивающие принцип целостности и неприкосновенности территории
Российской Федерации (ч. 3 ст. 4 Конституции РФ), а точнее сказать, не допускающие произвольную (т. е. не имеющую международно-правовых и конституционно-правовых оснований) сецессию – выход субъекта Российской Федерации или
части его территории из состава Российской Федерации.
Дополнительный непосредственный объект свойственен деяниям, предусмотренным ч. 2 ст. 279.1 УК РФ. Под ним, в зависимости от фактических обстоятельств совершения преступления, следует понимать не только жизнь и здоровье
человека, но также любые иные охраняемые уголовным законом общественные
отношения и блага (социальные ценности), посягательство на которые подразумевает применение физического или психического насилия.
Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 279.1 УК РФ,
состоит в совершении действий, направленных на осуществление выхода субъекта
Российской Федерации или его части из состава Российской Федерации в нарушение территориальной целостности государства. Однако, полагаем, что принятия
конкретными лицами каких-либо мер по реализации сецессии еще не достаточно
для того, чтобы a priori говорить об уголовно наказуемом сепаратизме.
Тем не менее некоторые российские ученые безоговорочно отрицают правомерность (конституционность) указанных действий. Вот один из их аргументов:
«Конституция России не предусматривает право субъекта на односторонний выход из состава РФ – право сецессии. Поэтому любое официальное заявление
подобного рода является прямым нарушением Конституции РФ, в частности, ее
1
В нашем понимании либеральная демократия как результат синтеза либерально-гуманистического (ст. 2 Конституции РФ) и демократического (ст. 3 Конституции РФ) основополагающих начал конституционного строя Российской Федерации образует незыблемый политико-правовой фундамент конституционного строя Российской Федерации. Она является
не просто процедурой народовластия, выборным (избирательным) механизмом (демократическая составляющая), но также самостоятельной политической идеологией, провозглашающей естественные (неотчуждаемые) права и свободы человека как высшую ценность
(либеральная составляющая).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
56
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
норм о государственной целостности России (ч. 3 ст. 4)»1. Но, во-первых, Конституция РФ не предусматривает, но вместе с тем и не запрещает право на сецессию,
и, во-вторых, сецессия, на наш взгляд, имеет естественно-правовые основания
в случае, если многонациональное федеративное государство сознательно (целенаправленно) не соблюдает общепризнанные на конституционном, а также международном публично-правовом уровнях принципы равноправия и самоопределения
этносов (народов), проживающих на его территории.
А. Н. Кокотов и М. И. Кукушкин, комментируя Декларацию о принципах
международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества
между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций (принята 24 октября 1970 г. Резолюцией 2625 (XXV) на 1883-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН)2, отмечают важное обстоятельство: «...право
на самоопределение не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее действия, которые вели бы к расчленению либо частичному или полному
нарушению целостности или политического единства суверенных, независимых
государств... Однако если государство проводит политику систематической расовой, национальной, религиозной дискриминации проживающих на его территории
народов, то право на самоопределение, вплоть до государственного обособления
дискриминируемых народов, мировым сообществом может не отрицаться»3.
Таким образом, в диспозиции ч. 1 ст. 279.1 УК РФ под сепаратизмом нами
не подразумевается сецессия, принявшая характер политического протеста коренных народов (этносов), чьи принципы равноправия и самоопределения были
умышленно (намеренно) нарушены Российской Федерацией. Но под их «намеренным попранием» понимается вовсе не единичное (казуальное) совершение отдельным должностным (или иным) лицом какого-либо противоправного деяния,
повлекшего соответствующий общественно неблагоприятный результат, а образовавшаяся практическая невозможность для ущемленных в законных правах
и интересах граждан-представителей определенной этнической общности восстановить социальную справедливость в той ситуации, когда дискриминирующий
политико-правовой акт получает одобрение со стороны большинства привилегированных групп, обладающих высшей политической властью в государственных
и партийных институтах (в результате чего внутригосударственное обжалование
решений последних становится заведомо бесперспективным). Напротив, если
допущенное частное нарушение принципов равноправия и самоопределения коренных народов (этносов) вызвало публичное государственное порицание (выразившееся, в частности, в рассмотрение вопроса о привлечении к юридической ответственности виновных лиц) и сопряжено с принятием правительственных мер
по ликвидации (заглаживанию) ущерба (вреда), причиненного правонарушением,
то легальных оснований для сецессии не имеется.
Как можно заметить, специфика проектируемой уголовно-правовой нормы
состоит в том, что, с одной стороны, она устанавливает уголовную ответственность за сепаратизм (т. е. нелегальную сецессию), но с другой – конституционноправовую ответственность самого государства за должное обеспечение принципов
1
2
3
Смоленский М. Б., Мархгейм М. В., Тонков Е. Е. Конституционное право Российской Федерации : учебник. 2-е изд., испр. и доп. Ростов н/Д, 2009. С. 310.
См.: Международное публичное право : сборник документов. Т. 1. М., 1996. С. 2–8.
Конституционное право России : учебник / отв. ред. А. Н. Кокотов и М. И. Кукушкин. 4-е
изд., пересмотр. и доп. М., 2010. С. 108–109.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. П. Серг у н
57
равноправия и самоопределения этносов (народов), проживающих на территории
Российской Федерации. Более того, в соответствии с примечанием к ст. 279.1
УК РФ сецессия, совершаемая в антиконституционных, т. е. антилиберальных, антидемократических целях, признается сепаратизмом, в то же время сецессия считается правомерной, если она осуществляется с либерально-демократическими
намерениями в многонациональном федеративном государстве, ставшем по различным причинам на путь антилиберального, антидемократического развития.
По нашему мнению, такой подход позволит не только в значительной мере
устранить конкуренцию принципа территориальной целостности государства
и права этноса (народа) на самоопределение в науке конституционного права, но и внести ясность в уголовно-правовое определение понятия «сепаратизм»,
остающееся до настоящего времени неоднозначным. Так, согласно п. 2 ч. 1 ст. 1
Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом
от 15 июня 2001 г.1 под сепаратизмом понимается «какое-либо деяние, направленное на нарушение территориальной целостности государства, в том числе на отделение от него части его территории, или дезинтеграцию государства, совершаемое
насильственным путем, а равно планирование и подготовка такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему, и преследуемые в уголовном
порядке в соответствии с национальным законодательством Сторон». Как видно,
признаки сепаратизма изложены расплывчато, в связи с чем представляется весьма сложным проведение его научного отграничения от сецессии. Причем основной
смысловой акцент в дефиниции сделан на указание обязательности применения
насилия, которое, однако, само по себе не объясняет сущности рассматриваемого
феномена, т. к. свойственно многим преступлениям.
Обратим внимание на то, что применение насилия или угроза его применения не относятся к признакам объективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 279.1 УК РФ. Напротив, те же действия, но уже сопряженные
с организацией вооруженного мятежа либо активным участием в нем, а равно совершаемые с применением насилия или угрозой его применения, подлежат квалификации по ч. 2 ст. 279.1 УК РФ.
Наше толкование организации вооруженного мятежа и активного участия
в вооруженном мятеже в контексте ч. 2 ст. 279.1 УК РФ не расходится с устоявшимися в учебной литературе представлениями, излагающимися в рамках уголовно-правовой характеристики сегодняшней ст. 279 УК РФ «Вооруженный мятеж»2.
То же можно сказать и в отношении интерпретации термина «насилие», равнозначного прилагательному «насильственный», употребляемому в действующей ст. 278
«Насильственный захват власти или насильственное удержание власти» УК РФ3.
Если угроза применением насилия по смыслу ч. 2 ст. 279.1 УК РФ адресуется
неопределенному кругу лиц либо конкретному гражданину при отсутствии признаков деяния, способного подлежать независимой уголовно-правовой квалификации, совокупность преступлений отсутствует, и, следовательно, содеянное
будет образовывать только квалифицированный состав сепаратизма. Например,
деятельность сепаратистов, сопряженная с угрозой убийством или причинением
1
2
3
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2003. № 41, ст. 3947.
См., напр.: Российское уголовное право : в 2 т. Т. 2. Особенная часть : учебник / Г. Н. Борзенков [и др.] ; под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай и др. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2011. С. 505.
См., напр.: Уголовное право России. Части Общая и Особенная : учебник / под ред. А. В. Бриллиантова. М., 2011. С. 946.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
разной степени тяжести вреда здоровью, осуществляемой в адрес неорганизованного скопления людей (толпы), подлежит квалификации исключительно по ч. 2
ст. 279.1 УК РФ, поскольку дополнительная квалификация по ст. 119 «Угроза
убийством или причинением тяжкого вреда здоровью» УК РФ, а равно иным статьям уголовного закона правовых оснований не имеет.
Если сецессия имеет легальные основания, но содержит признаки, указанные в ч. 2 ст. 279.1 УК РФ, содеянное так или иначе не должно рассматриваться
как сепаратизм. Сказанное, разумеется, не исключает возможности привлечения
к ответственности по иным статьям уголовного закона, если лица, совершившие
общественно опасные деяния, действовали не в состоянии крайней необходимости
либо превысили ее допустимые пределы (ст. 39 УК РФ).
Сепаратизм (ст. 279.1 УК РФ) – формальный состав преступления. При определении момента окончания «действий, направленных на...» судебно-следственным органам рекомендуется исходить из того, насколько была высока степень
пригодности конкретных действий лица для достижения им главного преступного
результата, а также насколько вероятно было достижение им главного преступного результата вследствие совершения определенных действий.
Субъективная сторона преступлений, предусмотренных обеими частями
ст. 279.1 УК РФ, характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла.
Мотивы и цели виновных играют несомненную роль в доказывании события преступления, но вместе с тем не являются конструктивными признаками сепаратизма.
Субъект преступления – общий, т. е. любое вменяемое лицо, достигшее
шестнадцатилетнего возраста.
Как представляется, смоделированная нами уголовно-правовая норма смогла бы внести вклад не только в укрепление внутренней безопасности Российской
Федерации, но и в построение на ее территории подлинно либерально-демократического государства.
М. Т. Габдуалиев*
Вопросы правового регулирования референдума в правовых
позициях Конституционного Совета Республики Казахстан
и Конституционного Суда Российской Федерации:
сравнительный анализ
Центральным вопросом теории и практики конституционализма, отражающим его глубинную сущность, является институт свободных выборов и референдума. Посредством свободных выборов и референдума государственная власть
учреждается, конституируется, получает легитимное конституционное начало.
Профессор В. Т. Кабышев справедливо отмечает, что «выборы призваны как выявить суверенную политическую волю избирателей, так и узаконить ее»1.
Референдум (наряду с выборами) во всем мире является самой массовой
формой участия граждан в управлении делами государства. Другими словами,
*
1
Ведущий научный сотрудник отдела конституционного, административного законодательства и государственного управления Института законодательства Министерства юстиции
Республики Казахстан, кандидат юридических наук.
Кабышев В. Т. Выборы и избирательное право в решениях конституционного правосудия
(размышления) // Конституционная юстиция в политической и правовой системах России :
материалы междунар. Конституционного форума (15–16 декабря 2011 г., г. Саратов). Вып. 3.
Саратов, 2012. С. 168.
© Габдуалиев М. Т., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. Т. Габд уа лиев
59
абстрактный принцип народовластия, конкретизированный в конституционной
норме о праве гражданина на участие в управлении делами государства (п. 1 ст. 32
Конституции РФ и п. 1 ст. 33 Конституции РК), находит свое развитие в конституционной норме о праве гражданина на участие в референдуме. Более того, реализация этого права позволяет выявить «волю народа в “чистом” виде, не опосредованном представительством депутатов»1. Можно сказать, что референдум (наряду
с выборами) – есть легализованная форма прямой демократии.
Вопросы референдума были объектом рассмотрения Конституционного Совета Республики Казахстан. Так, 14 января 2011 г. Парламентом Республики
Казахстан был принят Закон РК «О внесении изменения и дополнения в Конституцию Республики Казахстан», в соответствии с которым ставился вопрос о возможности продления срока полномочий первого Президента Республики Казахстан Н. А. Назарбаева.
Указанным Законом ч. 2 п. 5 ст. 42 Конституции РК должна была быть изложена в новой редакции «Настоящее ограничение не распространяется на Первого Президента Республики Казахстан – Елбасы, срок президентских полномочий
которого может быть продлен на республиканском референдуме».
Президент РК направил данный Закон в Конституционный Совет РК для проверки на предмет его соответствия Конституции Республики. Конституционный
Совет РК признал Закон «О внесении изменения и дополнения в Конституцию Республики Казахстан» от 14 января 2011 г. не соответствующим Конституции РК. Однако представляют интерес аргументы, которые лежали в основе данного решения.
Конституционный Совет РК указал в своем решении, что «на республиканском
референдуме может быть решен любой наиболее важный вопрос государственной
жизни Республики, в том числе и о продлении президентских полномочий Первого
Президента Республики Казахстан – Елбасы»2. Конституционный Совет РК, оценивая норму Закона, заключил, что неясно, «на какой срок могут быть продлены
президентские полномочия Первого Президента Республики Казахстан – Елбасы», а также «будет ли такое продление носить разовый или неоднократный характер, либо предполагается полный отказ от выборов Главы государства»3.
Другими словами, Конституционный Совет РК в своем решении не поставил
под сомнение конституционную законность решения на республиканском референдуме вопроса о продлении президентских полномочий Первого Президента Республики Казахстан, а обратил внимание при решении возникшего вопроса на «нечеткость изложения конституционной нормы», которая «может повлечь дисбаланс
государственных и общественных институтов, предусмотренных Конституцией»4.
Между тем считаем, что сама возможность замещения института выборов
референдумом противоречит конституционному принципу о демократическом характере государства. Очевидно, что у каждого института демократии свое предназначение в системе механизма народовластия.
1
2
3
4
Катков Д. Б., Корчиго Е. В. Конституционное право России : учеб. пособие / отв.
ред. Ю. А. Веденеев. М., 1990. С. 110.
О проверке Закона Республики Казахстан «О внесении изменения и дополнения в Конституцию Республики Казахстан» на соответствие Конституции Республики Казахстан :
нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 31 января 2011 г. № 2. URL: http://constcouncil.kz/rus/resheniya/?cid=10&rid=644 (дата обращения:
15.09.2013).
Там же.
Там же.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В связи с этим представляет интерес практика Конституционного Суда Российской Федерации, в одном из решений которого была сформулирована очень
важная правовая позиция, что «каждая форма непосредственной демократии
имеет собственное предназначение в системе народовластия, и реализация одной
из них не должна препятствовать осуществлению других, необоснованно замещать
их. Референдум как высшее непосредственное выражение власти народа, по смыслу Конституции Российской Федерации, не может быть направлен не отрицание
состоявшихся законных выборов, также являющихся высшим непосредственным
выражением власти народа, поскольку фактически это приводило бы к пересмотру
их итогов и, как следствие, – к нарушению стабильности и непрерывности функционирования органов публичной власти»1.
В другом решении Конституционного Суда РФ сформулировано, что, «провозглашая референдум и свободные выборы высшим непосредственным выражением
власти народа и гарантируя в статье 32 (часть 2) право граждан Российской Федерации на участие в свободных выборах и в референдуме, Конституция Российской
Федерации исходит из того, что названные высшие формы непосредственной демократии, имея каждая собственное предназначение в процессе осуществления
народовластия, равноценны и, будучи взаимосвязаны, дополняют друг друга» 2.
Конституционный Суд РФ указывает, что «в соответствии с предназначением
института свободных выборов (формирование и периодическая сменяемость состава органов публичной власти) Конституция Российской Федерации закрепляет
принцип периодичности выборов Президента Российской Федерации и депутатов
Государственной Думы, а также сроки их проведения (статья 81, часть 1; статья 92,
часть 2; статья 96, часть 1; статья 109, часть 2). Предусмотренная международными обязательствами Российской Федерации, а именно Международным пактом
о гражданских и политических правах (пункты “а”, “b” статьи 25) и Конвенцией
о защите прав человека и основных свобод (статья 3 Протокол № 1), периодичность выборов есть необходимое условие демократического развития страны, имеющее целью посредством регулярного обновления состава органов публичной
власти обеспечить их демократический и правовой характер»3.
Таким образом, с одной стороны, участие гражданина в референдуме, как
и в любой другой сфере политической жизни, является «непосредственным показателем самоопределения личности, востребованности и осуществимости ею
своих прав, выраженности понимания человеком своего социального статуса
и возможностей»4. С другой стороны, сама возможность замещения института
выборов референдумом противоречит конституционному принципу о демократическом характере государства, поскольку у каждого института демократии свое
предназначение в системе механизма народовластия.
1
2
3
4
Постановление Конституционного Суда РФ от 10 июня 1998 г. № 17-П по делу о проверке конституционности положений пункта 6 статьи 4, подпункта «а» пункта 3 и пункта 4 статьи 13,
пункта 3 статьи 19 и пункта 2 статьи 58 Федерального закона от 19 сентября 1997 года «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской
Федерации». URL: http://base.garant.ru/12112032/ (дата обращения: 15.09.2013).
Постановление Конституционного Суда РФ от 11 июня 2003 г. № 10-П по делу о проверке
конституционности Федерального конституционного закона «О внесении изменения и дополнения в Федеральный конституционный закон “О референдуме в Российской Федерации”». URL: http://base.garant.ru/12131253/ (дата обращения: 15.09.2013).
Там же.
Соловьев А. И. Политология: Политическая теория, политические технологии : учебник для
студентов вузов. М., 2001. С. 117.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
61
А. М. Зинин*, С. Б. Россинский**
Особенности вербального способа познания в уголовном
судопроизводстве
Уголовное судопроизводство в целом и установление обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, в частности неразрывно связаны с получением
и анализом доказательственной информации самого различного рода и характера.
Использование такой информации связано с анализом результатов ее отражения
в сознании субъектов судопроизводства. В связи с этим для оценки информации
необходимо знание закономерностей процесса познания, в котором существенное
значение имеет такой вид психического отражения, как восприятие.
При этом следует обратить внимание на то, что в теории уголовного процесса
и криминалистики вопросы, связанные с закономерностями восприятия субъектами познания отраженной информации, остаются практически не исследованными. Так, большинство отечественных ученых-процессуалистов и криминалистов
оставляли эти проблемы за рамками своих исследований, видимо, считая, что такие закономерности основаны на неоспоримом постулате марксизма-ленинизма
о возможности отражения объективной реальности в сознании субъекта. Авторы
некоторых фундаментальных работ старались углубиться в диалектико-материалистические законы философии и позиционировали уголовно-процессуальное познание (доказывание) как разновидность высшей формы отражения, характеризующейся известной степенью субъективизма1.
Дальше всех в вопросах восприятия субъектами познания сведений, имеющих значение для уголовного дела, продвинулись представители информационной
теории доказательств, возникшей в 1960-е гг. на фоне развития кибернетики. Ими
была выдвинута идея о доказательственной информации как о сигнале, поступающем из объективной действительности в сознание субъекта доказывания и формирующем там соответствующие познавательные образы2. Иными словами, ученые
фактически приблизились к концепции о познании (доказывании) обстоятельств
уголовного дела на основе неких субъективных образов, запечатленных в сознании дознавателя, следователя, судьи. Однако эти научные идеи так и не получили
своего дальнейшего развития, возможно, из-за потенциальной опасности возникновения определенных противоречий с марксистско-ленинской теорией познания.
*
**
1
2
Профессор кафедры судебных экспертиз Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина, доктор юридических наук, профессор, заслуженный
юрист РФ.
Доцент кафедры уголовно-процессуального права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина, кандидат юридических наук, доцент.
См., напр.: Курылев С. В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск, 1969.
С. 11–12; Якубович Н. А. Гносеологические основы доказывания по уголовному делу // Курс
советского уголовного процесса. Общая часть / под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М.,
1989. С. 523–525; Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 108.
См.: Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 83–86;
Дорохов В. Я. Марксистско-ленинская гносеология – основа теории доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе / отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973.
С. 215– 217; Лузгин И. М. Методологические проблемы расследования. М., 1973. С. 72–73;
Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 1. М., 1997. С. 136–137; Балакшин В. С. Доказательства в теории и практике уголовно-процессуального доказывания. Екатеринбург, 2004.
С. 10–15.
© Зинин А. М., Россинский С. Б., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Справедливости ради отметим, что советский диалектический материализм
вовсе не отрицал наличия субъективных познавательных образов, а напротив,
утверждал их существование1. Упоминание таких образов встречается и в работах В. И. Ленина2. Вместе с тем советские философы относились к данной проблеме с большой осторожностью, не выходили за рамки «дозволенного». В противном
случае существовала реальная «опасность» перехода на позиции идеализма, который подвергался резкой критике. В частности, Н. К. Вахтомин специально отмечал, что идеалисты извращенно толкуют активную роль субъекта в познании,
превратив его в творца действительности, в некого демиурга3.
Мы полагаем, что проблемы восприятия субъектами доказывания значимой
для уголовного дела информации, безусловно, требуют дальнейших исследований.
Представляется, что, методологически отталкиваясь от информационной теории
доказательств, в настоящее время вполне возможно выявить и проанализировать
закономерности формирования мысленных образов в сознании дознавателя, следователя, судьи. А это, в свою очередь, позволит по-новому взглянуть на достоинства и недостатки различных видов доказательств и, следовательно, наметить
новые подходы к оценке их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела.
Итак, одним из базовых положений для информационной теории доказательств является тезис о том, что субъект познания получает отраженную информацию от объекта посредством сигналов, передающихся в определенной форме.
В кибернетике под сигналом обычно понимается тот или иной физический процесс,
несущий информацию о событии, явлении, объекте, т. е. как бы выступающий
в роли модели этих события, явления или объекта4. Таким образом, содержанием
сигнала является сама информация, а его формой – способ передачи (например,
изменение предмета, акустические колебания и т. д.). Дознаватель, следователь,
судья, осуществляя познавательную деятельность посредством проведения различных процессуальных действий, различным образом взаимодействуют с объектами познания, получая от них соответствующие информационные сигналы.
В связи с этим следует согласиться с информационной теорией доказательств
в уголовной процессе, предполагающей субъективные механизмы психического
отражения (восприятия, ощущения, представления) поступающих информационных сигналов и формирования на их основе определенных знаний об обстоятельствах, подлежащих установлению по уголовному делу5. В то же время нам представляется не совсем аргументированным тезис о том, что психическое отражение
имеет материальный характер, поскольку связано с объективно существующей
нервной системой и организмом человека.
Рассмотрим этот вопрос более подробно. Большинство философских систем,
сложившихся в Новое время, выделяют два основных этапа познания: чувственное и рациональное6.
1
2
3
4
5
6
См., напр.: Нарский И. С. Актуальные проблемы марксистско-ленинской теории познания.
М., 1966. С. 34; Дейнеко Н. И. Объективное и субъективное в процессе отражения (философский аспект). Киев; Одесса, 1978. С. 87 и др.
См. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 18 : Материализм и эмпириокритицизм. М., 1968. С. 114.
См. Вахтомин Н. К. О роли категорий «сущность» и «явление» в познании. М., 1963. С. 12.
См., напр.: Полетаев И. А. Сигнал. М., 1958. С. 25–27; Куликовский Л. Ф., Молотов В. В. Теоретические основы информационных процессов. М., 1987. С 67–69.
См. Дорохов В. Я. Указ. соч. С. 216; Балакшин В. С. Указ. соч. С. 13.
См.: Философия : учебник для вузов / под общ. ред. В. В. Миронова. М., 2005. С. 558.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . М. Зинин, С. Б. Россинск ий
63
Чувственное познание человеком окружающего мира имеет первичный характер. Оно связано с деятельностью органов чувств, сенсорной системы1 и мозга. В процессе чувственного познания возникают ощущения, восприятия, представления.
Ощущение является простейшим и исходным элементом, как чувственного
познания, так и всего человеческого сознания2. В зависимости от рецептора можно
выделить зрительные, слуховые, обонятельные и другие ощущения. Восприятие
представляет собой более сложный психический процесс, связанный с преобразованием ощущений в мысленные образы. Этот элемент высшей психической функции человека, пожалуй, занимает, центральное место в механизме чувственного
познания. Именно через восприятие поступающие посредством сенсорной системы материальные по своей природе нервные импульсы (коды) трансформируются
в идеальные конструкции – перцепты3.
Психология XIX в. представляла восприятие как пассивный отпечаток внешнего воздействия в коре головного мозга. Однако сегодня наука подходит к этому процессу с совершенно иных позиций. По этому поводу выдающийся отечественный психолог А. Р. Лурия писал, что современные ученые рассматривают
восприятие как активный процесс поиска требуемой информации, выделения существенных признаков, сличения их между собой, создания адекватных гипотез
и последующего сличения этих гипотез с исходными данными4.
В основе восприятия, безусловно, лежит декодирование поступающих в кору
головного мозга нервных импульсов. Если в процессе сенсорного кодирования
формируется модель стимула, – пишет В. П. Зинченко – то в процессе восприятия создается и используется модель предмета5. Вместе с тем вплоть до настоящего времени специалистам не удалось детально изучить психофизиологическую
природу декодирования; эти механизмы во многом остаются непонятными. Как
происходит переход нервных импульсов в перцепты и какие причины обусловливают превращение допсихических сенсорных процессов в процессы восприятия?
На этот вопрос можно ответить пока что лишь гипотетически, высказав соответствующие предположения6.
Таким образом, на сегодняшний день в психологической науке не существует каких-либо убедительных позиций, выражающих материальную связь между
объективно существующей сенсорной системой и возникающими в ходе восприятия перцептами. Полагаем, что одно только это обстоятельство уже вызывает
серьезные сомнения по поводу материального (зеркального) характера восприятия и, следовательно, всего отражения субъектами уголовно-процессуального
познания объективной реальности.
1
2
3
4
5
6
Под сенсорной системой в психофизиологии понимается часть нервной системы, которая
воспринимает внешнюю информацию, передает ее в мозг и анализирует ее (см., напр.: Основы психофизиологии : учебник / отв. ред. Ю. И. Александров. М, 1998. С. 55).
См.: Философия : учебник для вузов / под общ. ред. В. В. Миронова. С. 560.
Перцепт – то, что воспринято. Перцепт не следует путать с каким-либо физическим объектом или энергией, которая воздействует на рецептор. В конечном счете перцепт – феноменологическое или чувственное понятие; это результат процесса восприятия (см., напр:
Электронная психологическая энциклопедия. URL: http://mirslovarei.com/content_psy/
percept-27454.html#ixzz2aRt2blRy (дата обращения: 08.11.2013)).
См.: Лурия А. Р. Основы нейропсихологии : учеб. пособие. 6-е изд. М., 2008. С. 232.
См.: Зинченко В. П. Проблемы генезиса восприятия // Восприятие и действие / под
ред. А. В. Запорожца. М., 1967. С. 40.
См.: Маклаков А. Г. Общая психология. СПб., 2001. С. 431, 434.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В данном случае скорее можно говорить не столько о материальности, сколько
об относительной адекватности восприятия. Известный британский философ XX в.
К. Р. Поппер писал, что люди редко ошибаются в своих восприятиях благодаря
изощренному аппарату декодирования с его многочисленными встроенными контрольными устройствами. Но это вовсе не означает, что результаты человеческого
восприятия следует приравнивать к каким-то стандартам надежности или истинности. Механизмы восприятия человеком окружающего мира, по мнению К. Р. Поппера, следует сравнивать с работой опытного фотографа, который редко ошибается
в выборе выдержки, благодаря его тренировке и навыку. При этом его снимки вовсе
не надо рассматривать как стандарты правильной выдержки1.
Несмотря на всю важность восприятия, этот процесс позволяет сформировать
в сознании человека лишь перцепты, выполняющие хотя и важную, но лишь промежуточную роль в познании окружающего мира. Перцепт еще не является полноценным мысленным образом какого-либо события или явления. Как отмечал американский психолог У. Найссер, образы не являются воспроизведениями или копиями
ранее сформированных перцептов; образы – это не картинки в голове, а планы сбора информации из потенциально доступного окружения2. Поэтому существует еще
более сложная (высшая) форма чувственного познания – представление (гнозис) –
способность узнавать предметы по чувственным восприятиям. Гнозис позволяет сопоставить воспринятые перцепты с какими-то отдельными фрагментами, запечатленными в памяти субъекта, и тем самым сформировать полноценный мысленный
образ определенного объекта познания. Принимая во внимание производность гнозиса от функции восприятия, полагаем, что он также никоим образом не может расцениваться как имеющий материальный характер. Следовательно, его результаты –
мысленные образы – нельзя рассматривать как зеркальные отражения реальных
объектов познания. Скорее уместно предположение об их относительной адекватности по отношению к объективной действительности.
Таким образом, созданные посредством процессов восприятия и представления
знания об объектах уже изначально нельзя считать имеющими объективный характер, поскольку они прошли преобразование в процессе познания и, соответственно,
приобрели определенный субъективизм. В связи с этим представляется необходимым рассмотреть некоторые особенности формирования мысленных образов.
В результате восприятия у человека формируется всегда более или менее
сложный образ объекта, определяется собственная модель объективно существующего предмета на основе имеющегося у него опыта. В процессе восприятия
из всего набора признаков объекта, выделяются те, которые наиболее существенны, по мнению человека, воспринимающего данный объект. Затем происходит их
сопоставление с предшествующим знанием о признаках подобных объектов и отнесение воспринимаемого объекта к определенной группе.
Сложность формируемого мысленного образа объекта напрямую зависит
от сложности самого этого объекта. Причем мысленные образы одних и тех же объектов у разных людей будут разными, что зависит от условий восприятия, предшествующего опыта познавательной деятельности. На основе такого опыта у человека формируются стереотипные представления, влияющие на содержание мысленного образа.
1
2
См.: Поппер К. Р. Объективное знание. Эволюционный подход / пер. с англ. Д. Г. Лахути;
отв. ред. В. Н. Садовский. М., 2002. С. 69.
См.: Найссер У. Познание и реальность. Смысл и принципы когнитивной психологии / пер.
с англ. В. В. Лучкова. М., 1981. С. 47.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . М. Зинин, С. Б. Россинск ий
65
Формирование мысленного образа происходит в определенных условиях и под
воздействием определенных факторов, которые могут быть условно разделены
на субъективные и объективные.
К субъективным факторам, определяющим индивидуальный характер процесса формирования мысленного образа, относятся: свойства личности воспринимающего человека; особенности его познавательных процессов; статус (роль)
в ситуации восприятия (свидетель, дознаватель, следователь, судья); состояние
человека в ситуации восприятия (физическое и психическое); отношение к объекту
восприятия (нейтральное, заинтересованное).
К объективным факторам можно отнести условия формирования, сохранения
и воспроизведения мысленного образа; характеристики объекта восприятия.
Из свойств личности применительно к субъектам судопроизводства представляются существенными характеристики мышления. В процессе мышления происходит переоценка результатов восприятия, в результате чего мысленный образ
может претерпевать искажения. Воображение (фантазия) может преобразовать
представление об объекте. Действуя на реальной основе восприятия, с учетом
результатов мыслительной переработки представления, воображение позволяет
восполнять пробелы восприятия, сохранения и переработки мысленного образа.
При этом воображение может пополнять мысленный образ несуществующими
признаками, исказить действительные характеристики объекта.
В ситуации восприятия статус человека, в памяти которого формируется мысленный образ, его отношение к объекту восприятия влияют на его содержание. Потерпевший чаще всего заинтересован в результатах расследования, рассмотрения
дела, поэтому он вкладывает в мысленный образ такие признаки, которые больше
соответствуют его представлению об объекте, иногда включая и такие, которыми
тот не обладает. Специалист, привлекаемый для участия в процессуальном действии,
использует при формировании мысленного образа свои профессиональные знания.
При этом уровень его квалификации существенным образом влияет на содержание
мысленного образа. Сложившаяся у дознавателя или следователя версия также может избирательно влиять на содержание мысленного образа, сохраняя в нем определенные признаки объекта и «вытесняя» те, которые ей не соответствуют.
Из объективных факторов для содержания мысленного образа значимы условия его формирования, сохранения и воспроизведения, которые могут быть благоприятными, т. е. позволяющими изучать признаки объекта, и неблагоприятными,
когда процесс восприятия ограничен во времени.
Характеристики объекта восприятия могут требовать специальной подготовки для их понимания, знаний в определенных областях, например, протокол осмотра места пожара, взрыва.
Анализ природы мысленного образа, психологических сторон процесса восприятия, формирования и сохранения мысленного образа позволяет дать характеристику его свойств. Он беднее оригинала, характеризуется относительной
фрагментарностью, поскольку признаки объекта отражаются в нем не полностью,
некоторые искажаются, а другие вовсе не отображаются.
Мысленный образ неустойчив и непостоянен, поскольку его полнота со временем уменьшается. Он содержит в себе элементы обобщения, причем это обобщение определяется индивидуальными качествами субъекта восприятия и условиями восприятия и сохранения мысленного образа. На формирование мысленного
образа оказывает существенное влияние стереотип восприятия – оно происходит
как бы на фоне стереотипных представлений об объекте.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Тем не менее, несмотря на свою субъективную природу, мысленный образ достаточно полно и адекватно отражает признаки объекта, что обеспечивается свойствами человеческого сознания, способностью правильно отражать окружающую
нас действительность.
Использование мысленного образа объекта познания может осуществляться
в процессе судопроизводства по-разному, непосредственно – в ходе, например, такого следственного действия, как предъявление лица для опознания, и опосредованно – через вербальное преобразование мысленного образа (показания свидетеля).
Однако использование такого мысленного образа (назовем его первичным)
осуществляется через познавательный процесс дознавателя, следователя, судьи.
В ходе этого процесса при взаимодействии с первичными носителями мысленного образа у данных субъектов судопроизводства формируется собственное представление об объекте, собственный перцепт, который приобретает производный
характер. Основанные на нем мысленные образы обладают уже вторичным субъективизмом. Такой вторичный мысленный образ, независимо от желания его носителя, оказывает влияние на ход и результаты процессуальных действий.
Так, выслушивая информацию о внешнем облике скрывшегося преступника,
дознаватель получает описание признаков разыскиваемого в произвольной форме.
Для последующего использования данной информации он должен ее преобразовать в упорядоченную форму, используя методику словестного портрета. При этом
он опирается на содержание мысленного образа, сформировавшегося у него на основе показаний очевидца. Данный мысленный образ имеет вторичный характер
по отношению к первичному мысленному образу, имеющемуся в памяти очевидца.
При фиксации показаний свидетеля, дающего описание признаков какоголибо объекта, на формирование вторичного мысленного образа оказывает влияние подготовленность дознавателя, следователя, суда к адекватному пониманию
сущности сообщаемых признаков. Чаще всего такое описание дается свидетелем
с использованием бытового, разговорного языка; признаки объекта не конкретизируются, относятся к числу средних, так называемых обычных. Дознавателю,
следователю, секретарю судебного заседания, составляя протокол, приходится
осмысливать содержание таких показаний, использовать для фиксации в протоколе криминалистическую терминологию. Соответственно, при этом приходится
опираться на содержание вторичного мысленного образа объекта. В вышерассмотренных ситуациях наблюдается вербальный способ уголовно-процессуального
познания идеальных объектов.
Очевидно, что мысленные образы дознавателя, следователя, судьи, формируемые посредством вербальных способов процессуального познания, так же отличаются от результатов наглядно-образного восприятия, как представления о мире
слепого и зрячего человека. Слова и другие вербальные средства общения передают
образ объективной действительности в том ракурсе, в котором она представлена
в сознании свидетеля, потерпевшего, обвиняемого, эксперта и других лиц, и с учетом
того смысла, который вкладывает в содержание этих слов сам субъект познания.
Вербальный способ познания позволяет отразить в материалах уголовного
дела сведения, представленные свидетелем, потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым, экспертом и другими лицами практически в том первозданном виде,
в котором соответствующие субъекты хотели его донести дознавателю, следователю, суду. Это обстоятельство следует расценивать как весьма важную гарантию
адекватности восприятия значимой для уголовного дела информации. Например,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . М. Зинин, С. Б. Россинск ий
67
если следователь, допросив свидетеля, неверно истолкует отдельные сообщенные
им сведения, то эта ошибка вполне может быть устранена в судебном заседании
посредством получения новых показаний или оглашения протокола допроса. Напомним, что показания, данные следователю, фиксируются в соответствии с тем
смыслом, который вкладывает в них допрашиваемый, а не на основании мысленного образа, сформированного в сознании дознавателя или следователя. Если
какие-то факты будут неправильно истолкованы судьей, то подобный недочет
вполне может быть исправлен в апелляционном производстве и т. д. Особую актуальность эта позитивная черта вербального способа познания приобретает в части
работы с заключениями эксперта, специалиста и письменными документами, поскольку в отличие от показаний они не предполагают повторных судебных процедур и представляются в судебное заселение в том же самом виде, в котором ранее
были восприняты органами предварительного расследования. Иными словами,
вербальные доказательства обладают свойствами воспроизводимости и высокой
степени соответствия отраженной в материалах уголовного дела информации сведениям, исходящим от соответствующего лица.
Кроме того, вербальный способ познания имеет еще одно несомненное достоинство. Посредством человеческой речи или каких-то иных условных знаков
и символов можно охарактеризовать обстоятельства, не способные попасть в зону
наглядно-образного восприятия дознавателя, следователя или судьи. Во-первых,
это, несомненно, определенные события прошлого, не отобразившиеся в элементах вещной обстановки или отобразившиеся таким образом, что их невербальное
познание невозможно (например, факт нахождения лица в определенном месте,
если там не осталось его следов пальцев рук или обуви; факт произнесения лицом каких-то слов; описание похищенных вещей и т. д.). К этой же группе можно
отнести обстоятельства хода и результатов проведения каких-либо следственных
действий в досудебном производстве (осмотра, обыска, выемки), которые доводятся до сведения суда посредством вербальной фиксации в соответствующем протоколе. Во-вторых, это какие-либо объекты, которые не могут быть распознаны
наглядно-образным способом в силу ограниченных возможностей органов чувств
(микрообъекты, повреждения внутренних органов на трупе, концентрация алкоголя в крови и т. д.). Такие обстоятельства подлежат подробному словесному описанию в соответствующем заключении эксперта. В-третьих, это могут быть объекты,
не подлежащие наглядно-образному восприятию субъектом уголовно-процессуального познания в силу особого места или специальных условий хранения (например, для получения мысленного образа об удаленно расположенном земельном
участке следователь вполне может ограничиться изучением документа – плана
БТИ). В-четвертых, это могут быть какие-либо сведения, изначально содержащиеся в словесной форме и, следовательно, в принципе не подлежащие восприятию
невербальным способом (сведения о прежней судимости лица, о перенесенных им
болезнях, о содержании завещания умершего и т. д.).
Вместе с тем вербальный способ познания объективной действительности характеризуется рядом недостатков, создающих серьезные сложности в правоприменительной деятельности. Безусловно, первым из них следует назвать изначально субъективный характер получаемых сведений («субъективизм в квадрате»).
Дознаватель, следователь или судья воспринимают обстоятельства уголовного
дела сквозь призму сознания соответствующих свидетелей, потерпевших и других лиц, через фильтр их зрительного, слухового или иного гнозиса, механизмы
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
формирования которого наукой до конца не исследованы. Кроме того, в данном
случае нельзя не принимать во внимание ошибки, допущенные этими лицами
вследствие неправильного ощущения или восприятия предмета познания, факты
умышленного искажения информации и тому подобные негативные обстоятельства. Поэтому при работе с вербальными доказательствами всегда возникает вопрос о степени их адекватности по отношению к объективной реальности.
Помимо этого, вербальный способ познания уязвим возможностью неверного
восприятия или осмысления сообщенных сведений самим дознавателем, следователем или судом. Каждое сказанное слово, словосочетание или иной символ побуждают формирование в их сознании определенного мысленного образа, который
при этом может существенно отличаться от образа, первоначально закодированного в словесной или иной интеллектуальной форме. Полагаем, что особо острый
характер данная проблема приобретает при оперировании оценочными понятиями
(например, большой, богатый, известный, умный и т. д.).
Кроме того, человеческая речь или иные интеллектуальные знаковые системы
не являются универсальными средствами общения. В мире существует большое
количество языков, отдельных диалектов и наречий, специфических терминов,
специальных кодов и символов, обусловливающих серьезную опасность непонимания (неправильного понимания) субъектом познания отдельных вербальных
сведений. Конечно, законодатель предусмотрел определенные процессуальные гарантии, направленные на минимизацию подобных рисков. В частности, для общения с лицами, не владеющими языком уголовного судопроизводства, существует
институт переводчика; для уяснения специальных терминов, используемых в экспертном заключении, возможна процедура допроса эксперта; для правильного понимания технических и тому подобных документов возможно участие специалиста.
Однако указанные процессуальные гарантии далеко не безграничны. В современной следственной и судебной практике можно встретить немало ситуаций,
когда существующая гарантия оказывается бессильной или невостребованной.
Например, следователь или суд не допрашивают эксперта, поскольку полагают,
что содержание заключения, в том числе все специальные термины, абсолютно
понятны, хотя, возможно, на самом деле это не совсем так. В другом случае подозреваемый или обвиняемый желает изъясняться на каком-то редком диалекте,
что сильно затрудняет возможность обеспечения соответствующего переводчика.
Да и вообще, участие таких вспомогательных субъектов познания, как переводчик
или специалист, еще более усиливает субъективизм соответствующих вербальных доказательств (фактически, здесь уже имеет место «субъективизм в кубе»).
И, наконец, последнее. Как уже отмечалось выше, вербальный способ познания достаточно часто связан со слуховым гнозисом, возможности которого весьма
ограниченны и сильно уступают зрительному. В связи с этим следует вспомнить
данные психофизиологических исследований, согласно которым максимальную
долю сенсорной информации (свыше 90 %) человек получает визуально. И если
в досудебном производстве изъяны слухового восприятия информации легко компенсируются посредством последующего ознакомления допрашиваемого лица
с соответствующим протоколом, то при рассмотрении дела в судебном заседании подобные механизмы существуют лишь частично. Согласно ч. 7 ст. 259 и ч. 1
ст. 260 УПК РФ правом на ознакомление с протоколом судебного заседания обладают только стороны; свидетели, эксперты и специалисты не имеют возможности
оценить правильность фиксации в протоколе их показаний. При этом полагаем,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
69
что от ограниченности слухового восприятия в наибольшей степени страдают уголовные дела, рассматриваемые с участием присяжных заседателей. В силу особенностей процедуры, установленной гл. 42 УПК РФ, эти субъекты процессуального
познания воспринимают все оглашаемые вербальные сведения, включая материалы досудебного производства, исключительно на слух.
С. И. Нагих*
Основные положения ограничительной теории
происхождения государства Р. Л. Карнейро
Происхождение государства традиционно входит в предметную область исследования отечественной науки теории государства и права. Практически любой
учебный курс или проблемный труд по теории государства и права содержит объемный обзор концепций и доктрин о происхождении государства и права. Включение этой темы в круг вопросов теоретико-правовой науки восходит к основателям
современной учебной дисциплины «Теория государства и права» – фундаментальной дисциплины отечественного высшего юридического образования1. Пожалуй,
наиболее полный перечень теорий происхождения государства рассматривается
в специальной работе профессора Т. В. Кашаниной2.
Во второй половине ХХ в. интерес к проблеме происхождения государства
возрос, что нашло свое воплощение в появлении нескольких новых оригинальных
теоретических концепций. Одной из теорий, получивших большую известность,
в первую очередь в зарубежной науке, и имеющей как многочисленных сторонников, так и столь же многочисленных критиков, является так называемая «ограничительная» теория происхождения государства (circumscription theory). Она была
предложена многолетним руководителем отделения южноамериканской этнологии
Американского музея естественной истории в Нью-Йорке, профессором Робертом
Карнейро3. Впервые основные положения этой теории были им сформулированы еще в 60-х г.4 XX в. на основе изучения традиционных американских обществ.
В наиболее развернутом виде, с хорошо продуманной аргументацией научное ядро
доктрины было освещено в программной статье в 1970 г.5 Основанная на результатах полевых этнографических и археологических исследований самого Р. Л. Карнеро, эта теория вот уже почти пятьдесят лет постоянно модернизируется автором
с учетом новых фактов и научной критики оппонентов.
*
1
2
3
4
5
Профессор кафедры теории и истории государства и права Российской правовой академии
Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук.
Прообразом современных учебников по теории государства и права можно считать учебные
курсы С. А. Голунского и М. С. Строговича «Теория государства и права» (1940) и А. И. Денисова «Теория государства и права» (1948).
См.: Кашанина Т. В. Происхождение государства и права. М., 2009.
Необходимо отметить, что вопрос происхождения государства в американской научной традиции в отличие от российской и вообще континентальной европейской входит в предметную сферу исследований социально-политической антропологии.
См.: Carneiro R. L. The Evolution of Horticultural Systems in Native Southe. Ed. J. Wilbert. 1961.
America: Causes and Consequences: A Symposium. P. 47–67. Antropológico (Venezuela), Suppl. 2.
См.: Idem. Theory of the Origin of the State // Science, New Series, Vol. 169, Nо. 3947. 1970.
Aug. 21. P. 733–738; Его же. Теория происхождения государства // Раннее государство, его
альтернативы и аналоги / под ред. Л. Е. Гринина и др. Волгоград, 2006. С. 55–70.
© Нагих С. И., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Основная причина, по которой ученый обратился к построению собственной
концепции происхождения первичного1 государства, заключается, по его мнению,
в неубедительности существующих теорий, а также в их противоречии с научными
данными. Определение государства по Карнейро, несмотря на различия в русской
и английской терминологии, достаточно близко наиболее распространенному определению этой политической организации в отечественном правоведении. Под государством он понимает2 автономную политическую единицу (суверенную политическую
организацию), включающую многие общины3 в рамках своей территории, имеющую
централизованное правительство (государственный аппарат) с полномочиями сбора
налогов, призыва людей на работу или войну, а также издания и исполнения4 законов
(издание общеобязательных предписаний с принуждением к их выполнению).
Начиная изложение собственной концепции государствообразования с критики наиболее известных теорий происхождения государства, Р. Карнейро дает их
оригинальную классификацию, на основе которой можно условно выделить четыре группы. Первая группа включает в себя «националистические» теории, рассматривать которые автор считает излишним ввиду их детального опровержения5.
Вторую группу теорий, подразумевающих возникновение государства как
следствие гениального творения человеческого разума или исторической случайности Р. Карнеро считает метафизическими, соответственно, они лежат за пределом научного понимания 6. В качестве иллюстрации таких доктрин в примечаниях
к статье Карнейро приводит высказывание одного их первых американских социологов Лестера Ф. Варда, который считал, что государство – это результат
незаурядного человеческого мышления, эманация индивидуального или коллективного разума7. В дальнейшем, в другой своей статье Р. Карнейро дает более детальную характеристику и критику этой группы теорий8. Подход ученых, придерживающихся аналогичных взглядов на социальную и политическую эволюцию,
Р. Карнейро называет «идеологическим детерминизмом» в противовес к подходу материалистическому, который исповедует сам. Наибольшие свидетельства
применения идеологического детерминизма в антропологии он находит у известного английского исследователя Дж. Фрэзера, крупного американского социолога Т. Парсонса. Льюис Г. Морган, один из видных эволюционистов XIX в., чьи
1
2
3
4
5
6
7
8
Под первичными государствами подразумеваются регионы, где государственность появилась спонтанно, без влияния извне, со стороны других государственных образований.
К таким регионам чаще всего относят ранние государства Древней Месопотамии, Древнего
Египта, Индской цивилизации Хараппы и Мохенджо-Даро, Древнего Китая в Старом Свете
и государства долины Мехико и Перу в Новом Свете.
См.: Карнейро Р. Л. Теория происхождения государства. С. 55.
Здесь в англоязычном варианте статьи употребляются термины bands (локальные группы)
и villages (поселения).
В английском оригинале статьи в этом месте употребляется выражение «enforce laws», что
следует переводить как «принуждать к исполнению законов», а не так, как содержится
в русском переводе статьи.
См.: Карнейро Р. Л. Теория происхождения государства. С. 56.
См.: Там же.
См.: Ward L. F. Dynamic Socioligy. N.Y., 1883. P. 224.
См.: Carneiro R. L. Was the Chiefdom a Congelation of Ideas? // Social Evolution & History.
2002. Yule. V.1, № 1. P. 80–100; Карнейро Р. Л. Было ли вождество сгустком идей? // Раннее государство, его альтернативы и аналоги / под ред. Л. Е. Гринина и др. Волгоград,
2006. С. 211–228.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. И. Наги х
71
эмпирические данные послужили фактологической основой марксисткой теории
происхождения государства, по мнению Р. Карнейро, использовал в основном
идеологические детерминанты, рассматривая социальные институты, а материальные – когда рассматривал технические изобретения. Таким же «дуализмом»
отличались и работы еще одного крупного эволюциониста Э. Б. Тайлора. Более
последовательно материалистических взглядов среди великих эволюционистов
XIX в., по мнению Р. Карнейро, придерживался Герберт Спенсер, который в отечественной специальной литературе считается автором органической теории
происхождения государства.
Особого научного анализа заслуживают две оставшиеся группы теорий, характеризующиеся автором как «волюнтаристские» и теории принуждения.
Волюнтаристские теории, по мнению Р. Карнейро, утверждают положение
о спонтанном возникновении государственности у отдельных народов путем рационально-добровольного отказа от индивидуального суверенитета с целью объединения в государство. К ним ученый относит теорию общественного договора
Ж.-Ж. Руссо, группу «автоматических» теорий, представленных концепцией
«профессиональной специализации» В. Гордона Чайлда, автора термина «неолитическая революция», а также «гидравлической гипотезой» К. Виттфогеля.
Теория общественного договора Р. Карнейро отвергается как умозрительная
на том основании, что в истории не зафиксировано ни одного подобного договора.
Очень подробно разбирается концепция В. Гордона Чайлда, которая весьма распространена среди американских археологов и антропологов. Суть ее заключается
в том, что изобретение земледелия автоматически привело к появлению прибавочного продукта, и это позволило некоторым членам общества заниматься не только
производством продуктов питания, но и другими видами деятельности (например,
ремеслом). Иными словами земледельческий труд привел к интенсификации процесса разделения труда. Благодаря этой «профессиональной специализации» появилась политическая интеграция, приведшая к созданию государства1. Вообще,
эта концепция испытала сильное влияние марксизма. Критика этой теории со стороны Р. Карнейро заключается в следующем: само сельское хозяйство (земледелие)
не создает автоматически прибавочного продукта. Доказывая это критическое утверждение, Карнейро приводит пример, известный из этнографической литературы: для ряда индейских земледельческих обществ в доиспанский период уже было
технически возможно производить прибавочный продукт. Однако лишь под воздействием спроса со стороны европейских переселенцев, не без принуждения, они
стали производить на продажу товары, объем которых значительно превосходил
их собственные нужды, причем, без видимых технических усовершенствований.
Иначе говоря, имелись технические возможности для производства прибавочного
продукта, но не было социальных механизмов их реализации2.
Гидравлическая гипотеза (или иначе ирригационная теория происхождения государства) известного немецкого синолога К. Виттфогеля заключается в том, что земледельческие общины некоторых засушливых регионов с целью создания общей ирригационной системы и осуществления других значимых общественных работ объединяются
в некую общую политическую единицу – государство. Эта гипотеза также критикуется
Р. Карнейро, на том основании, что в регионах, которые Виттфогель приводит в качестве
1
2
Схожую, но собственную оригинальную концепцию происхождения государства в отечественной науке развивает Т. В. Кашанина. См.: Кашанина Т. В. Указ соч. С. 101–109.
См.: Карнейро Р. Л. Теория происхождения государства. С. 56–57.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
иллюстрации своих умозаключений, а именно, в Месопотамии, Китае и Мексике, как
в настоящее время убедительно доказано, широкомасштабная ирригация началась значительно позже появления развитой ранней государственности1.
Очевидная слабость волюнтаристских теорий, по мнению Р. Карнейро заключается в том, что они противоречат известным археологическим, этнографическим
данным и не подтверждаются историческими свидетельствами. Он подчеркивает
неспособность автономных политических единиц (локальных групп и земледельческих поселений – общин) добровольно отказаться от собственного суверенитета.
Согласно Р. Карнейро, волюнтаристские теории не могут объяснить проблему происхождения государства, в связи с чем необходимо обратиться к последней группе
концепций происхождения государства – теориям принуждения (coercive theories).
Именно в принуждении (насилии), а не в интеллектуальном самосознании
собственного интереса отдельными общинами Р. Карнейро видит механизм, при
котором политическая эволюция шаг за шагом привела к появлению государства 2.
Отстаивая мнение, что в основе государства лежит война, Карнейро отмечает, что
первое наиболее обстоятельное исследование роли войны в становлении государственности принадлежит Герберту Спенсеру. Тем не менее для научного анализа
группы теорий насилия исследователь обращается к более известной концепции
Франца Оппенгеймера, утверждавшего, что государство возникло после того, как
производительная способность оседлых земледельцев объединилась с энергией
кочевых скотоводов вследствие завоевания первых последними3. Принимая за основу главный постулат теории насилия (роль завоевания и войны), Р. Карнейро
указывает и на слабые места концепции Ф. Оппенгеймера. Во-первых, с помощью
этой теории невозможно объяснить появление государства в древней Америке, незнакомой с кочевым скотоводством. Во-вторых, по утверждению ученого, кочевое
скотоводство и в Старом Свете появилось только после возникновения ранних государств4.
Несмотря на отдельные недостатки теорий принуждения (насилия), Карнейро считает, что «война сыграла решающую роль в подъеме государства»5. Причем
исторические факты говорят об отсутствии исключений, противоречащих данному утверждению. Однако Р. Карнейро полагает, что война является необходимым, но явно
недостаточным условием для появления государственности, поскольку военные столкновения сопровождают всю историю человечества, они наблюдались и у тех народов, у которых государство так и не возникло. Следовательно, нужно сосредоточиться
на поиске дополнительного фактора, в сочетании с которым война приведет к образованию раннего государства. Таким фактором, по мнению Р. Карнейро, выступают
различные ограничения окружающей среды (circumscription – стесненность). Последовательно следуя собственной установке, Карнейро обращает внимание на тот
факт, что появление государств связано исключительно с регионами, где земли, пригодные для земледелия, ограничены природной средой. Горы, моря, пустыни четко
1
2
3
4
5
См.: Adams R. M. Factors Influencing the Rise of Civilization in the Alluvium: Illustrated by
Mesopotamia // City invincible: a symposium on urbanization and cultural development in the
ancient Near East / eds. C. H. Kraeling, R. M. Adams. Chicago, 1960. P. 24–34; Gernet J. Ancient
China, from the Beginnings to the Empire. L., 1968.
См.: Карнейро Р. Л. Теория происхождения государства. С. 57.
См.: Oppenheimer F. The State. N.Y., 1926. P. 51–55.
См.: Карнейро Р. Л. Теория происхождения государства. С. 58.
Там же.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. И. Наги х
73
ограничивают территорию, пригодную для земледелия, в районах независимого появления государственности (к таким регионам он относит долины Нила, Тигра и Евфрата, Инда, долины Мехико, горные и прибрежные равнины Перу)1.
Значение ограниченных естественной средой земель, пригодных для сельскохозяйственного использования, в процессе возникновения государства Р. Карнейро иллюстрирует рядом примеров. Так, в частности, он сравнивает условия политогенеза в прибрежных долинах Перу и бассейне Амазонки.
Район экстенсивного земледелия Амазонии хотя и требовал как больших площадей, так и многочисленных земледельческих поселений, все равно располагал
значительным массивом лесных земель, которые потенциально можно было использовать для земледелия. Войны в этом регионе также были довольно частым явлением. Однако в данном случае имеет значение характер этих военных столкновений между общинами: целью военных действий было мщение, похищение женщин
или удовлетворение притязаний на личный престиж. Поскольку не было недостатка
земель, покорение проигравших общин и политическое их подчинение было практически неосуществимо. Для побежденных групп всегда оставалась возможность
спастись бегством и найти новый участок земли, пригодный для культивирования.
Именно этот вариант был распространен в Амазонии, да и то не для того, чтобы избежать подчинения, а скорее для того, чтобы избежать военных конфликтов в будущем. Поэтому в условиях практически неограниченных ресурсов эффект войны
в районе Амазонии не приводил к политической интеграции, а стимулировал процесс демографического рассредоточения автономных земледельческих общин.
Что касается прибрежных долин Перу, то здесь рассредоточение первоначально
автономных общин было ограничено узкими и короткими долинами2. В период неолита, пока имелся резерв пригодных для сельскохозяйственного использования земель,
наблюдался процесс увеличения количества общин. Лишь когда вся пахотная земля в конкретной долине была освоена, начались некоторые изменения в технологии
земледелия. Интенсификация способов возделывания почвы способствовала тому,
что прежде малопродуктивные земли начали обрабатываться с помощью ирригации
и террасовых методов земледелия на склонах. Тем не менее технологические новации
не могли в полной мере компенсировать недостаток удобных земель для земледелия,
что привело и к изменениям в характере военных столкновений между общинами.
Доминирующей целью войны между перуанскими общинами стала борьба за ресурсы и захват пригодных для использования земель. Экономические причины привели
к интенсивности и учащению военных столкновений. Однако поражение в войне какой-либо общины влекло за собой совсем другие последствия, нежели в Амазонии.
В Перу побежденная община не могла переселиться на свободные земли, и альтернативой изгнанию или полному истреблению служила потеря политической самостоятельности. Политическое подчинение первоначально заключалось, по меньшей мере,
в выплате дани или постоянного налога, а с учетом углубляющейся общественной интеграции приводило к включению побежденной общины в качестве административной единицы в состав территории, подвластной победителям. Объединенные таким
образом политико-территориальные единицы, превосходящие первоначальные общины по размеру и социальной сложности, в настоящее время в специализированной
литературе принято называть вождествами (чифдом). Столкновения между вождествами долины по представленному выше механизму и подчинение одних вождеств
1
2
Карнейро Р. Л. Теория происхождения государства. С. 59.
Таких долин в этом регионе насчитывается 78.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
другими (как с прямым применением насилия, так и с угрозой его применения) вели
к созданию более централизованной и сложной политической единицы, которую с достаточным основанием можно назвать государством. Кульминацией этого процесса
стало завоевание всего побережья Перу самым могущественным государством и появлением империи (по всей видимости, такой процесс носил пульсирующий характер,
и объединение в империю и ее последующий распад в предгорьях Анд происходили
неоднократно; последнее объединение принадлежит инкам).
Следует отметить, что Р. Карнейро является не только сторонником неоэволюционистского направления в американской социальной антропологии, но и придерживается концепции однолинейной эволюции социальных институтов. По его
схеме социально-политической эволюции вождество есть непосредственная предшествующая стадия политической интеграции общества по отношению к следующей стадии – государству.
Таким образом, ограничительная теория происхождения государства
(«circumscription theory») у Роберта Л. Карнейро ключевым концептуальным ядром
имеет постулат, что основной причиной появления государства является война
и завоевание, но только в специфических условиях стеснения окружающей среды.
Автор указанной теории заявляет об универсальном характере предложенного им механизма политогенеза1.
1
См.: Carneiro R. L. The Circumscription theory. Challenge and Response // American behavioral
scientist. Vol. 31, № 4. 1988. March/April. P. 497.
В. Н. Зырянов*, К. А. Долгополов**1
Сравнительно-правовое исследование назначения
наказания несовершеннолетним в зарубежном уголовном
законодательстве
Институт наказания в уголовном законодательстве зарубежных стран (в зависимости от правовой системы страны) характеризуется определенными особенностями.
Так, Уголовный кодекс Франции от 22 июля 1992 г. предусматривает трехчленную
категоризацию деяний: преступления, проступки и правонарушения. Соответственно
трехчленной категоризации деяний в Уголовном кодексе Франции предусмотрены три
вида уголовных наказаний: уголовные, исправительные и полицейские.
Система наказаний включает два вида лишения свободы: заточение и заключение, которые могут быть срочными и пожизненными, штраф и разнообразные
виды лишения прав.
В Уголовном кодексе Франции отсутствует норма о возрасте уголовной ответственности и об особенностях наказания несовершеннолетних правонарушителей, хотя в нем и содержится положение о том, что в специальном нормативном
акте определены условия, при которых лицам старше 13 лет может быть назначено
наказание (ст. 122-8)2. Таким нормативным актом является Ордонанс № 45-174
*
**
2
Директор Ростовского юридического института Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.
Доцент кафедры уголовного права и криминологии Ростовского юридического института
Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат
юридических наук.
См.: Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии,
Японии) / под ред. И. Д. Козочкина. М., 2009. С. 199.
© Зырянов В. Н., Долгополов К. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Н. Зырянов, К. А . Долг ополов
75
от 2 февраля 1945 г. о несовершеннолетних правонарушителях, устанавливающий
специальный правовой режим ответственности несовершеннолетних, в основе которого лежит презумпция уголовной ответственности лиц, не достигших 18-летнего возраста.
Так, согласно ст. 8 Ордонанса судья по делам несовершеннолетних принимает все возможные способы расследования для достижения истины и получения
сведений о личности несовершеннолетнего, которые могли бы способствовать его
перевоспитанию. С этой целью он проводит «общественный опрос» для получения
информации о материальной и нравственной ситуации в семье, о характере и прошлом несовершеннолетнего, посещениях школы, его поведении в школе, об условиях, в которых он жил и учился. Судья может также вынести решение о медицинском либо медико-психологическом обследовании подростка, о его помещении
в приемный центр или в центр наблюдения. После того как сведения о несовершеннолетием собраны, судья должен путем вынесения специального постановления
либо объявить о прекращении дела, либо передать последнее в трибунал по делам
несовершеннолетних или следственному судье.
Возможность привлечения к уголовной ответственности и характер наказания
зависит от возрастной группы несовершеннолетнего. В уголовном праве Франции
признается существование трех таких групп.
Первая группа объединяет несовершеннолетних лиц, не достигших 13-летнего возраста. Лицам указанной группы не может быть назначено наказание1.
При рассмотрении дела о правонарушении несовершеннолетнего данной возрастной группы судья имеет право прекратить дело либо передать его в трибунал
по делам несовершеннолетних или следственному судье. Вместе с тем судья вправе дать наставления или применить воспитательные меры (абз. 19 ст. 8 Ордонанса).
Во вторую группу входят несовершеннолетние в возрасте от 13 до 16 лет. К ним
также может быть применена презумпция уголовной неответственности с назначением какой-либо воспитательной меры, в соответствии со ст. 16 Ордонанса.
Вместе с тем, учитывая более старший возраст лиц данной группы и наличие
большей способности к пониманию значения своих действий, для них предусмотрена возможность отклонения презумпции уголовной неответственности. Несовершеннолетний, достигший 13-летнего возраста, может быть осужден к какомунибудь наказанию, «если обстоятельства дела и личность правонарушителя этого
требуют» (абз. 2 ст. 2 и ст. 18 Ордонанса). Однако применение наказания к таким
несовершеннолетним имеет определенные особенности. Так, им не могут быть назначены вообще: запрещение пребывания на французской территории, штрафодни, лишение политических, гражданских и семейных прав, запрещение занимать
публичную должность и ряд других. Не могут применяться и положения Уголовного кодекса Франции о периоде надежности.
Кроме того, предусмотренные для взрослых наказания, в случае их назначения несовершеннолетним этой группы, назначаются только в сокращенном виде.
Если законом предусмотрено пожизненное лишение свободы, несовершеннолетнему не может быть назначено лишение свободы на срок более 20 лет. Наказание
в виде штрафа не назначается на сумму, превышающую половину размера штрафа,
предусмотренного в санкции статьи, или более 50 тыс. франков.
1
См.: Долгополов К. А. Назначение наказаний несовершеннолетним по уголовному законодательству Франции и Германии // Вестник Северо-Кавказского ГТИ. 2008. Вып. 8. С 16.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В третью группу входят несовершеннолетние в возрасте от 16 до 18 лет. Как
и подростки второй группы, они могут воспользоваться презумпцией уголовной
неответственности, а также могут быть признаны виновными и осуждены. Однако
действие такого смягчающего обстоятельства, как несовершеннолетие, для лиц
рассматриваемой группы факультативно.
При совершении несовершеннолетними от 16 до 18 лет преступного деяния
могут быть приняты следующие решения: 1) несовершеннолетний освобождается от уголовной ответственности в силу презумпции уголовной неответственности, и ему назначается какая-либо мера перевоспитания; 2) несовершеннолетний привлекается к уголовной ответственности, но наказание, предусмотренное
за совершение данного деяния, сокращается в силу действия такого смягчающего
обстоятельства, как недостижение им возраста совершеннолетия; 3) несовершеннолетний привлекается к уголовной ответственности на общих основаниях, и ему
назначается обычное наказание, предусмотренное статьей за совершение данного
преступного деяния (абз. 2 ст. 20-2, ст. 20-3 Ордонанса).
Согласно ст. 122-8 Уголовного кодекса Франции несовершеннолетние лица,
признанные виновными в совершении преступления, становятся объектом защиты, помощи и воспитания1.
Уголовный кодекс Голландии (далее – УК Голландии), в отличие от УК
Франции и УК Германии, содержит специальный раздел VIIIA, регулирующий
ответственность несовершеннолетних. Тридцать пять пунктов с буквенными
обозначениями ст. 77 данного раздела формулируют положения об уголовной ответственности лиц от 12 до 18 лет. Вместе с тем согласно ст. 77е Кодекса, учитывая
личность преступника и обстоятельства совершения преступления, судья может
применить нормы указанного раздела Уголовного кодекса к лицам от 18 до 21 года2.
Пониженный возраст уголовной ответственности дифференцируется по следующим возрастным группам: 12–16 лет и 16–18 лет.
Например, согласно ст. 77i данного Кодекса, заключение несовершеннолетних, не дос тигших к моменту преступления 16 лет, может длиться минимум один
день и максимум двадцать четыре месяца. Штраф для несовершеннолетних должен быть не менее пяти гульденов, но не более пяти тысяч гульденов (ч. 1 ст. 771
УК Голландии), тогда как максимальный штраф для взрослых предусмотрен до 1
млн. гульденов (ст. 23 УК Голландии). В то же время уголовное законодательство
Голландии, подобно французскому, содержит норму, в соответствии с которой
к несовершеннолетним с учетом тяжести преступления и личности виновного применяются нормы других разделов УК Голландии, предусматривающих наказания
для взрослых преступников (ст. 77b).
Уголовное право Голландии выделяет преступления и проступки, за которые
могут быть назначены основные и дополнительные наказания. Система наказаний,
альтернативных санкций, а также специальные меры воздействия для несовершеннолетних сосредоточены в ст. 77h УК, согласно которой могут быть назначены
следующие наказания: а) за преступления: заключение несовершеннолетнего или
штраф; b) за проступки: штраф. Одно или более из следующих альтернативных
санкций могут быть назначены вместо основного наказания: общественные работы,
работа, способствующая возмещению ущерба, причиненного правонарушением,
1
2
См.: Долгополов К. А. Назначение наказаний несовершеннолетним по уголовному законодательству Франции и Германии // Вестник Северо-Кавказского ГТИ. 2008. Вып. 8. С. 17.
См.: Уголовный кодекс Голландии / науч. ред. Б. В. Волженкин. Спб., 2004. С. 253.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Н. Зырянов, К. А . Долг ополов
77
посещение обучающей программы. Дополнительными наказаниями являются:
конфискация и лишение водительских прав. Часть 4 данной статьи включает следующие меры: заключение в учреждение для молодежи, конфискация, лишение
незаконно полученных доходов и компенсация ущерба. Согласно ст. 77g УК Голландии, наказания, альтернативные санк ции и меры, предусмотренные в этом
разделе, должны быть назначены подросткам вместо наказаний, предписанных
за конкретное правонарушение.
Как мы видим, в Голландии санкции уголовных статей заменяются системой наказаний для несовершеннолетних, учитывающей их возрастные особенности. Отдельные наказания, существующие для совершеннолетних, к подросткам
не применяются, либо данной категории правонарушителей назначаются пониженные наказания, чем для взрослых, либо предусмотрены специальные, более
мягкие виды наказаний.
С нашей точки зрения, особенностями назначения наказаний несовершеннолетним в Голландии является то, что в системе наказаний предусмотрено
достаточное количество разнообразных мер воздействия, а при назначении и исполнении данных мер, кроме судебных органов, активное участие принимают другие государственные структуры: прокурор, Консультативный совет при министре
юстиции, министр юстиции, Служба публичного обвинения и Совет по опеке и защите интересов детей. Например, Служба публичного обвинения может изменить
наложенную санкцию, если она решит, что осужденный не будет выполнять альтернативную санкцию в полном соответствии с судебным решением (ч. 2 ст. 77о
УК Голландии). Полагаем, что это способствует вынесению су дами более аргументированных и, следовательно, справедливых с точки зрения голландских законов
решений.
Нам импонирует подход голландского законодателя к назначению сроков заключения несовершеннолетним, которые устанавливаются с указанием дней, недель и месяцев (ч. 2 ст. 77i УК Голландии). Кроме того, возможность применения
к лицам, совершившим преступления в возрасте от 12 до 21 года, десяти различных
мер воздействия, полагаем, позволяет существенно расширить ин дивидуальный
подход к виновному.
Уголовный кодекс Швейцарии (далее – УК Швейцарии) предусматривает различные меры воздействия в отношении разных возрастных групп. К детям
в возрасте от 7 до 15 лет применяются воспитательные меры (ст. 84), особое наблюдение (ст. 85) или дисциплинарные наказания, если не требуется воспитательных мер либо особого наблюдения (ст. 87). К подросткам в возрасте от 15 до 18 лет
применяются воспитательные меры (ст. 91), особое наблюдение (ст. 92) и наказание (ст. 9). Видами наказаний по УК Швейцарии являются: выговор, обязанность
выполнить работы, штраф или заключение. Лица в возрасте от 18 до 25 лет могут
быть направлены в воспитательно-трудовые учреждения в случае наличия существенных дефектов в своем характерном развитии: или ему что-то угрожает, или
он является беспризорным, распущенным, или уклоняется от работы, и его преступное деяние связано именно с этим.
Дифференциация назначения наказания проводится не только по возрастному критерию, но и по социальному статусу, и состоянию здоровья. Так, УК
Швейцарии предусматривает в рамках одной возрастной группы, а их три: от 7
до 15 лет, от 15 до 18 лет и от 18 до 25 лет, разные формы воздействия на несовершеннолетнего преступника – в зависимости от его социального статуса
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
и состояния здоровья. Например, особое наблюдение как мера воздействия в соответствии со ст. 85 УК Швейцарии применяется, «если состояние ребенка требует особого наблюдения, а именно, ребенок душевно болен, слабоумен, слеп,
имеет значительные нарушения слуха или речи, страдает эпилепсией или значительными нарушениями в психическом или духовном развитии или отстает
в нем». Воспитательные меры в соответствии со ст. 84 УК Швейцарии применяются, если ребенок «является трудновоспитуемым, безнадзорным или для него
существует значительная угроза». Если для ребенка не требуется ни применения
воспитательных мер, ни особого наблюдения, то к нему применяется дисциплинарное наказание, которое выражается в выговоре либо обязанности выполнить
работу, или школьный арест.
Статья 95 УК Швейцарии указывает, что заключение исполняется в предназначенном для подростка помещении, подросток занимается, и на него оказывается воспитательное воздействие. Статья 93 ter предусматривает «особые учреждения для дополнительного воспитания»1.
В некоторых скандинавских странах, например, Швеции и Норвегии, определен единый возраст уголовной ответственности – 15 лет. Так, Уголовный кодекс Швеции (далее – УК Швеции) устанавливает полную уголовную ответственность по достижении лицом 21 года, а для лиц от 15 до 18 лет предусматривает
особые либеральные правила назначения наказания. Согласно ст. 5 гл. 29 УК Швеции тюремному заключению данная категория несовершеннолетних не подлежит.
Суд может их приговорить к тюремному заключению лишь в порядке исключения,
при наличии серьезных причин.
Помимо Уголовного кодекса назначение уголовного наказания как взрослым,
так и несовершеннолетним в Швеции регулируют многочисленные законодательные акты. Относительно несовершеннолетних – это Акт о приведении в исполнение закрытого попечения над несовершеннолетними, Акт о социальных службах
и др. В УК Швеции нормы о наказании несовершеннолетних содержатся в основном в гл. 29, 30 и 312.
В гл. 29 ст. 7 УК Швеции сказано, если лицо совершает преступление, не достигнув возраста 21 года, то при определении наказания особое значение должно
придаваться его юному возрасту. Он не может быть приговорен к пожизненному
тюремному заключению. Кроме того, УК Швеции обязывает компетентные органы
собирать сведения о поведении, воспитании и условиях жизни ребенка, подростка,
о физическом и душевном состоянии (ст. 83, 90, 100). В соответствии со ст. 1а гл. 31
УК Швеции лицо до 18 лет не может быть заключено в тюрьму, вместо этого применяется «санкция в виде закрытого попечения над несовершеннолетним на определенный период от 14 дней до 4 лет3.
Общегражданский уголовный кодекс Норвегии содержит всего две нормы,
касающиеся особенностей уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних. В § 55 сказано, что тюремное заключение не может применяться в отношении уголовно наказуемых деяний, осуществленных до достижения возраста
полных 18 лет, и срок наказания того же вида может быть сокращен ниже минимального, установленного за такое деяние, и, при наличии условий, применена
1
2
3
См.: Уголовный кодекс Швейцарии. Спб., 2012.
См.: Уголовный кодекс Швеции / науч. ред. Н. Ф. Кузнецова. СПб., 2009.
См: Там же.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Н. Зырянов, К. А . Долг ополов
79
более мягкая форма наказания. Параграф 61 указывает, что положение о более
строгом наказании в случаях повторных деяний применяется только в отношении
лица, которому исполнилось 18 лет ко времени совершения первого деяния1.
Возраст несовершеннолетних в Дании определяется в границах от 15 до 18 лет.
Согласно ч. 2 § 84 Уголовного кодекса Дании наказание уменьшается в случае, если
ко времени совершения преступления виновный не достиг возраста 18 лет, и полное
наказание в случае его применения может быть расценено излишним. Наказание
в отношении таких лиц не может превышать 8 лет тюремного заключения2.
Статья 60 Уголовного кодекса Республики Болгария (далее – УК Болгарии)
содержит положения об особых целях наказания несовершеннолетних. В УК Болгарии предусмотрено три вида наказаний, которые могут быть применены к несовершеннолетним: лишение свободы, общественное порицание и лишение права
заниматься определенной профессией или деятельностью. Целями наказания
несовершеннолетних УК Болгарии рассматривает перевоспитание и подготовку
к общественно-полезному труду3.
Возраст несовершеннолетия в Польше определен в возрастных границах
от 15 до 18 лет. Согласно § 1 ст. 10 Уголовного кодекса Польши (далее – УК Польши) на основе принципов, предусмотренных в данном Кодексе, несет ответственность тот, кто совершил запрещенное деяние по достижении 17 лет. В § 2 ст. 10
УК Польши указывается, что в возрасте 15 лет несовершеннолетнему может быть
назначено уголовное наказание лишь за совершение тяжких преступлений, если
обстоятельства дела, а также уровень развития виновного, его личные особенности и условия жизни вызывают такую необходимость, а в особенности, если
примененные ранее воспитательные или исправительные меры оказались безуспешными. Согласно § 3 назначаемое наказание несовершеннолетним не может
превышать двух третей верхнего предела наказания, предусмотренного законом
за совершенное преступление. К несовершеннолетним от 17 до 18 лет также могут
быть приняты воспитательные меры, лечение либо исправительные меры, предусмотренные для несовершеннолетних, если обстоятельства дела, уровень развития
виновного, его личные особенности и условия жизни вызывают такую необходимость (§ 4 ст. 10 УК Польши). Согласно ст. 54 в § 2 виновному, которому на момент
совершения преступления не исполнилось 18 лет, не назначается высшая мера наказания – пожизненное лишение свободы.
В Уголовном кодексе Аргентины сказано, что возраст учитывается при назначении наказания, но нет указания на то, каким образом должен происходить учет4.
В уголовном праве США вопрос о наказаниях несовершеннолетних является
неоднозначным. Обусловлено это параллельным существованием и применением
федеральных законов и законов штатов5.
Основными видами наказаний в уголовном праве США (как для штатов, так
и по федеральному законодательству) являются смертная казнь, лишение свободы,
1
2
3
4
5
См.: Уголовный кодекс Норвегии. Спб., 2012.
См.: Уголовный кодекс Дании / науч. ред. С. С. Беляев. СПб., 2004. С. 230.
См.: Уголовный кодекс Болгарии. Спб., 2012.
См.: Уголовный кодекс Аргентины. Спб., 2012.
См.: Долгополов К. А. Особенности уголовной ответственности несовершеннолетних в некоторых зарубежных странах // Вестник Северо-Кавказского государственного технического университета. 2009. № 4. С. 110.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
пробация и штраф. К дополнительным наказаниям относятся конфискация имущества, возложение обязанности возместить причиненный ущерб, лишение прав,
общественные работы.
Лицо, не достигшее 7-летнего возраста, не несет уголовной ответственности
за свое поведение, т. к. считается, что оно не может иметь соответствующей mens
rea (вины). Лицо, достигшее 14 лет, является уголовно ответственным за совершенное деяние в полном объеме. А в возрасте от 7 до 14 лет оно презюмируется
«неспособным» совершить преступление. Но презумпция может быть опровергнута доказательством того, что лицо понимало, что делает, и то, что оно делает,
является «неправильным». Во всех штатах на основании статутных или даже конституционных положений созданы суды по делам несовершеннолетних.
Специальных нормативных правовых актов, регламентирующих виды и порядок назначения наказаний несовершеннолетним, в уголовном праве США нет.
Такие положения закрепляются в некоторых федеральных законах, но в большей
мере в уголовных кодексах отдельных штатов.
Лишение свободы назначается несовершеннолетним на небольшие сроки
и отбывается в специальных тюрьмах для несовершеннолетних. Смертная казнь
не применяется к лицам, не достигшим 18 лет.
В уголовных кодексах отдельных штатов положения о применении наказания к несовершеннолетнему регламентируются более детально. Так, Уголовным
кодексом штата Нью-Йорк предусматриваются некоторые особенности назначения наказаний несовершеннолетним. В соответствии с § 60.10 данного Кодекса,
«если несовершеннолетний правонарушитель признан виновным в совершении
преступления, суд приговаривает его к тюремному заключению, в соответствии
с § 70.05, или по решению о виновности молодого правонарушителя, в соответствии с § 60.02 данной главы»1. Согласно § 70.05, приговор к тюремному заключению за фелонию, совершенную несовершеннолетним правонарушителем, должен
быть неопределенным. Срок неопределенного приговора несовершеннолетнему
правонарушителю должен составлять не менее трех лет, конкретно же минимальный и максимальный сроки устанавливаются в зависимости от класса фелонии
и в соответствии с положениями указанной статьи.
Далее рассмотрим специфику наказаний несовершеннолетних в английском
уголовном праве. Система наказаний в Англии включает в себя в качестве основных наказаний – лишение свободы, пробацию и штраф. Дополнительными наказаниями являются лишение права на вождение автомобиля, на занятие определенной деятельностью и выполнение работы в общественных интересах в течение
определенного времени. Наряду с данными видами наказаний в английском уголовном праве предусматриваются специальные меры наказания для несовершеннолетних.
Наиболее важными законами в уголовном законодательстве Англии, регулирующими обращение с несовершеннолетними преступниками, являются законы
о детях и подростках 1933 г., 1963 г., 1969 г., Закон о полномочиях уголовных судов
1973 г., Закон о магистратских судах 1980 г., закон об уголовной юстиции 1988 г.,
Закон о преступлении и ином нарушении порядка 1998 г.2
1
2
См.: Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии,
Японии) / под ред. И. Д. Козочкина. М., 2009. С. 126.
См.: Уголовное право зарубежных стран / под ред. И. Д. Козочкина. М., 2009. С. 97.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Н. Зырянов, К. А . Долг ополов
81
По английскому законодательству, несовершеннолетними являются лица,
не достигшие 17 лет, при назначении наказания к ним приравниваются также молодые люди в возрасте до 21 года. Согласно Закону о детях и подростках 1969 г. несовершеннолетние делятся на детей – лиц в возрасте до 14 лет, и подростков – лиц
в возрасте от 14 до 17 лет.
Закон об уголовной юстиции 1982 г. декларирует общие принципы обращения с молодыми преступниками, в ч. 1 данного Закона устанавливаются наказания, которые могут к ним применяться. Суд не может вынести приговор о тюремном заключении лицу, не достигшему 21 года, или заключить в тюрьму такое лицо
на каком-либо основании. К лицу, не достигшему 21 года, признанному виновным
в совершении преступления, может быть применено наказание в виде помещения
в центр задержания либо лишения свободы. Молодому преступнику также может
быть назначено наказание в виде пожизненного ограничения свободы, если только,
по мнению суда, не существует другого подходящего способа обращения с правонарушителем. Применение мер, связанных с ограничением свободы несовершеннолетнего, обосновано в Законе необходимостью защиты общества, серьезностью
преступления, а также тем, что назначение виновному наказания, не связанного
с лишением свободы, было бы неоправданным.
Закон об уголовной юстиции 1988 г. существенно упростил систему наказаний, связанных с ограничением свободы несовершеннолетних. Наказания в виде
лишения свободы молодежи и помещение в центр задержания были заменены одной мерой наказания – помещением в учреждение для молодых преступников.
В данное учреждение могут быть направлены по приказу суда молодые люди
в возрасте от 15 до 21 года, обвиняемые в совершении преступления, за которые
взрослый преступник подлежит наказанию в виде тюремного заключения. Минимальный срок содержания в учреждениях для несовершеннолетних в возрасте
от 15 до 18 лет составляет 2 месяца, а для лиц в возрасте от 18 лет до 21 года –
21 день. Максимальный срок пребывания в учреждении для несовершеннолетних
преступников составляет 12 месяцев. За лицами, которые освобождаются из учреждения для молодых преступников, устанавливается надзор до достижения ими
возраста 22 лет1.
В соответствии с Законом об уголовной юстиции и публичном порядке
1994 г. суды могут издавать приказы о направлении в закрытые воспитательные
центры несовершеннолетних в возрасте от 12 до 15 лет, осужденных за преступления, за совершение которых взрослые преступники подлежат наказанию в виде
тюремного заключения. Приказ о направлении в закрытый воспитательный центр
суд может издать в том случае, если несовершеннолетний до достижения им возраста 12 лет уже был осужден за три и более преступления, подлежащие наказанию в виде тюремного заключения, и нарушил приказ о надзоре, установленный
в отношении него, согласно положениям Закона о детях и подростках 1969 г. Несовершеннолетние, содержащиеся под стражей, получают в этих центрах трудовые
навыки и образование, готовятся к освобождению.
Помимо этого суд может издать приказ о направлении правонарушителя
в центр посещений в случае, если он имеет право приговорить лицо, не достигшее 21 года, к тюремному заключению или поместить его в тюрьму за неуплату
штрафа или нарушение условий пробации. Срок пребывания в центре посещений
составляет 12 часов. Однако суд имеет право увеличить срок нахождения в центре
1
См.: Уголовное право зарубежных стран / под ред. И. Д. Козочкина. М., 2009. С. 100.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
посещений несовершеннолетним в возрасте до 16 лет – до 24 часов и до 36 часов –
лицам в возрасте от 16 лет до 21 года. Несовершеннолетний обязан посещать центр
один раз в неделю и находиться там не более трех часов. Время, в течение которого
подросток должен находиться в центре, не должно совпадать с учебными занятиями в школе или его работой. Нарушение приказа о направлении в центр посещений
влечет за собой применение наказания, предусмотренного в законе за совершение
преступления.
Министр внутренних дел вправе освободить осужденного досрочно. Если срок
наказания составляет от 8 до 18 месяцев, то осужденный может быть освобожден за 1 месяц до истечения половины срока наказания; если же срок составляет
18 месяцев и более, осужденный может быть досрочно освобожден за 2 месяца
до истечения половины наказания.
Следующей мерой, применяемой к несовершеннолетним преступникам, не связанной с ограничением свободы, является приказ о предоставлении бесплатных
услуг обществу. Закон об уголовной юстиции 1982 г. распространил ее и на лиц,
достигших 16-летнего возраста. Этот вид наказания суд может назначить лицу, виновному в преступлении, подлежащем наказанию в виде тюремного заключения.
В приказе суд устанавливает, что осужденный несовершеннолетний обязан выполнять бесплатные работы в течение определенного времени. Данная мера наказания
может применяться только с согласия подсудимого. Для несовершеннолетних срок
предоставления услуг обществу по приказу составляет от 40 до 120 часов.
Помимо этих мер в отношении несовершеннолетних преступников суд может
издать приказ об опеке, приказ об обязанности родителей и опекунов обеспечить
хорошее поведение подростка, приказ о выплате штрафа, возмещении ущерба или
судебных издержек.
Нормы уголовного закона Китая сосредоточены в Уголовном кодексе КНР
(далее – УК КНР), принятом в 1979 г. Так же как и УК РФ, УК КНР состоит из Общей и Особенной частей. Наказаниям несовершеннолетних посвящена ст. 17 УК
КНР, согласно которой к уголовной ответственности привлекаются лица, достигшие полных 16 лет1. УК КНР содержит положение о том, что несовершеннолетние
подлежат более мягкому наказанию, либо им назначается наказание ниже низшего предела. Кроме того, к несовершеннолетним не применяется смертная казнь.
За отдельные, особо тяжкие преступления, исчерпывающий перечень которых дается в ст. 17 УК КНР, к уголовной ответственности могут быть привлечены
лица, которым исполнилось 14 полных лет. Лица в возрасте от 14 до 18 лет подлежат более мягкому наказанию либо наказанию ниже низшего предела.
Согласно абз. 3 ст. 17 УК КНР к несовершеннолетним, совершившим общественно опасные деяния, но не подлежащим уголовной ответственности, могут
быть приняты меры профилактического характера. Особенностью китайского
уголовного закона является также возможность применения административных
взысканий за преступления небольшой тяжести (незначительные преступления).
Полагаем, что в вопросах уголовной ответственности несовершеннолетних
граждан Российской Федерации нужно использовать опыт зарубежных государств, что поможет выработать направления дальнейшей оптимизации проювенальных норм 2.
1
2
См.: Уголовный кодекс КНР. М., 2011. С. 432.
Пудовочкин Ю. Е. Ответственность несовершеннолетних в уголовном праве: история и современность. Ставрополь, 2002. С. 253.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
83
Е. В. Бердникова*, А. И. Рабиа**
Актуальные проблемы становления и развития органов
конституционного контроля в Республике Ирак
Прошло 10 лет с момента коренных перемен, изменивших политическую систему Республики Ирак. За эти годы было сделано немало шагов к демократизации
политической системы иракского общества, важнейшим из которых следует считать
принятие в 2005 г. новой Конституции, закрепившей многие правовые принципы, соответствующие международным демократическим стандартам и в то же время учитывающие национальные культурные традиции. Сохраняющаяся в настоящее время
политическая нестабильность обусловливает особое внимание к правовой охране
действующей Конституции, что в первую очередь выражается в деятельности Федерального Верховного суда – органа конституционного контроля Республики Ирак.
Следует отметить, что в Ираке судебная система построена по принципу пирамиды. Во главе ее находится Федеральный Верховный суд, одной из задач которого является контроль над конституционностью законов и действующих постановлений.
Конституционное судопроизводство считается одним из конституционных
институтов, обеспечивающих правильную законодательную политику, поэтому
область работы конституционного судьи замыкается на контролировании работы
законодателя, защищающего высокие принципы Конституции, учитывая заключенные в ней права и свободы граждан1.
История развития конституционного судопроизводства в Республике Ирак
начинается практически с момента образования Иракского государства в 1921 г.
За это время был издан ряд конституций, начиная с Конституции 1925 г. и до принятия Конституции 2005 г. После того как было образовано Иракское государство
со структурой управления, основанной на конституционной монархии, король издал Основной закон от 12 марта 1925 г., в котором был прописан отдельный пункт,
касающийся судебной власти. В Законе была изложена структура судов и принципы их формирования. В ст. 81 Основного закона 1925 г. было указано на существование Федерального Верховного суда, основная функция которого должна
заключаться в осуществлении контроля за деятельностью министров, привилегированных судебных деятелей и т. д.2 Этот Суд состоял из девяти человек – членов Сената и Кассационного суда. Правительство предоставило ему право судить
высокопоставленных служащих, а также осуществлять контроль за конституционностью законов. Стоит отметить, что Федеральный Верховный суд опирался
на волю монарха и рассматривал только те вопросы, которые подавались со стороны Совета министров. Фактически этот институт не исполнял свои надзорные
задачи, за исключением одного дела: о конституционности Закона «О запрете негативной пропаганды» № 20 за 1938 г.3, когда было издано решение по аннулированию некоторых статей за противоречие с Основным законом.
*
**
1
2
3
Доцент кафедры конституционного и муниципального права Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского, кандидат политических наук, доцент.
Юрист офиса первого вице-спикера Совета представителей Республики Ирак.
См.: Аль-Хусбан Ид Ахмед. Конституционные предпосылки как основы для работы Конституционного судьи // Аль-Конун и Аль-Шариата. 2011. № 48. С. 167.
См.: Конституция (Основной закон) Королевства Ирак от 21 марта 1925 г. // Аль вакай. 1925.
Аль вакай. 1938. № 1618.
© Бердникова Е. В., Рабиа А. И., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Иракская Конституция 1958 г., которая была принята после образования
первой Иракской Республики, не содержала ни одной нормы, регулирующей формирование Верховного суда, в обязанности которого входил контроль конституционности законов. Полномочия контроля в данной сфере были переданы Суду
соответственно общим правилам, обязывающим судью при разногласии текста закона с текстом конституции аннулировать первый за счет второго в соответствии
с принципом законодательной градации.
В дальнейшем в иракской Конституции 1968 г. было оговорено формирование
Конституционного суда, а также обозначена его компетенция принимать решения
о конституционности законов, осуществлять толкование административных и финансовых законов и рассматривать любые нарушения ее установлений. Несмотря
на создание этой судебной системы, она не смогла действовать по причине издания
новой Временной Иракской Конституции 1970 года, в которой не был упомянут
конституционный контроль, таким образом, все оставалось на усмотрение судей
по принципу оценивания соотношения текстов законов и Конституции.
Что касается издания Закона об управлении государством Ирак в переходный
период от 8 марта 2004 г., то в нем содержится указание на формирование Федерального Верховного суда. Некоторые из положений этого Закона дословно процитированы из конституций других стран, хотя они не практикуются и в реальности
не действуют на территории Ирака. На основании этого Закона был издан Закон
№ 30 от 2005 г. «О Федеральном Верховном суде»1.
Федеральный Верховный суд Республики Ирак в соответствии со ст. 3 Закона
«О Федеральном Верховном суде» состоит из Председателя и восьми членов. Они
назначаются Президентским советом после их выдвижения Высшим Судебным Советом в результате обсуждения кандидатур с представителями региональных судебных советов. Данный Закон не содержит указания на сроки работы на постах
в Федеральном Верховном суде, что говорит о бессрочности должностей судей. Председатель и судьи остаются на своих местах до конца жизни, до отставки по собственному желанию или до увольнения за непристойное поведение или за коррупцию.
Данное обстоятельство противоречит общепринятой мировой практике обозначения периода деятельности органов такого рода, закрепленной в конституциях
других стран, например, в Конституции Италии 1947 г. или в Конституции Марокко 1962 г.2 Следует отметить, что ранее в Ираке в тексте законов, регламентирующих организацию Верховного Конституционного суда от 1968 г., был прописан
срок деятельности судей в три года3.
Такое положение вещей породило разнообразные точки зрения по вопросу
о том, каким должен быть срок полномочий судей Федерального Верховного суда.
Некоторые исследователи предлагают обозначить срок полномочий судей в 5 лет,
ориентируясь на некоторые страны4, либо в 9 лет без права на переизбрание, чтобы
судьи не испытывали влияние и давление со стороны тех, кто их избирает5.
1
2
3
4
5
См.: О Федеральном Верховном суде Республики Ирак : закон № 30 от 2005 г. // Аль вакай.
2005. № 3996.
См.: Джамаль Яхья. Конституционное судопроизводство в Египте // Дар нахда арабия.
2010. С. 40, 45.
См.: О Верховном Конституционном Суде : закон № 159 от 1968 г. // Аль вакай. 1968. № 1659.
См.: Мехди Гази Фейсал. Федеральный Верховный суд и его роль в законодательных принципах. 1-е изд. Багдад, 2008. С. 12.
См.: Абдель Эссам Саид. Контроль конституционности законов (сравнительное исследование) : дис., представленная в университете Мосула. Юридический факультет. 2007. С. 452.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. В. Берд никова, А . И. Рабиа
85
Мы считаем, что необходимо обновление состава судей и определение точного
срока занятия должности в данном органе. Если эти полномочия будут бессрочны,
это приведет к проблемам, в том числе коррупционного характера.
Еще одной проблемой правового характера является отсутствие в Законе
«О Федеральном Верховном суде» четких требований, предъявляемых к кандидатам на должность судьи, а также их количественный состав (9 человек). Федеративное устройство, появление регионов неизбежно увеличит число исков в Верховном суде, что потребует увеличения количества судей.
Другая проблема в части правовой регламентации организации и деятельности Федерального Верховного суда Республики Ирак является ряд противоречий
или лакун, выявляемых в процессе сопоставления текстов Конституции Республики Ирак 2005 г. и Закона «О Федеральном Верховном суде».
Конституция Ирака 2005 г. закрепила создание Федерального Верховного суда
в п. 2 ст. 92: «Федеральный Верховный суд состоит из определенного числа судей,
а также экспертов по исламскому праву и ученых-правоведов, количество которых
и процесс назначения, равно как и функционирование Верховного Суда, должны регулироваться законом, одобренным двумя третями членов Совета Представителей».
Подобное распределение, предполагающее участие в работе Суда экспертов, которое было прописано в данной статье Конституции, не содержится в Законе «О Федеральном Верховном суде», что является противоречием между Законом и Конституцией. Учитывая это, необходимо внести изменение в действующий Закон «О Федеральном
Верховном суде», для приведения его норм в соответствие с Конституцией.
Стоит отметить, что эти две группы судей – светские и духовные, стали почвой для больших споров в понимании того, что связано с личным интересом или
их ролью в судебной системе Ирака. Согласно одной точке зрения, необходимо разделить полномочия суда на две части: первая должна охватывать светскую юрисдикцию, и осуществлять эту функцию должна исключительно судебная коллегия;
вторая часть – внесудебная юрисдикция, которой должны заниматься знатоки исламского права и ученые-правоведы совместно с судебной коллегией1.
Данная позиция является собственно решением противоречий, содержащихся в тексте п. «а» ч. 1 ст. 2 Конституции Ирака, в которой говорится: «Ни один
закон не может быть принят, если он противоречит нерушимым нормам ислама».
В п. «b» ч. 1 ст. 2 Конституции Республики Ирак 2005 г. предусмотрено: «Ни один
закон не может быть принят, если он противоречит принципам демократии», что
говорит об особой роли экспертов в мониторинге законодательных актов, противоречащих основам ислама2.
Существует мнение, что такой способ формирования может привести Ирак
к системе конституционного контроля, похожей на Иранский Совет по охране
конституции. Это даст возможность религиозным источникам занять свою нишу
в структуре иракских правовых источников, осуществив, своего рода опеку над
Конституцией, а также выступать в суде против многих законов, издаваемых избранным парламентом3.
1
2
3
См.: Наджи Макки. Федеральный Верховный суд в Ираке: Практическое исследование
юрисдикции Судом и контроля в отношении постановлений и решений. 1-е изд. АльНаджаф, 2007. С. 129.
См.: Аль-Абуди Касым Хасан. Проблемы федерального законодательства. URL: http://
www.iraqja.org/researches/qasem%20federal%20design.htm (дата обращения: 08.05.2013).
См.: Фалех Абдул-Джаббар. Требования постоянной конституции // Тупик Конституции –
критика и анализ. Институт стратегических исследований. 1-е изд. Багдад, 2006. С. 92.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Согласно другой точке зрения, поскольку миссия суда заключается в мониторинге легитимности закона, а не в его доктринальном толковании, невозможно
представить людей, не являющихся судьями, но занимающих подобные должности. Несмотря на то, что сам текст имеет недостатки, поскольку он обобщен и не
конкретизирован, не понятно, что имеется в виду под словами «эксперты по исламскому праву» и «ученые-правоведы». Ни Конституция, ни Закон не дают четкого
понимания, каким образом данные лица будут определяться для участия в работе
Федерального Верховного суда. Таким образом, необходима конкретизация условий привлечения данных экспертов и ученых: брать за основу стаж, научные труды
и исследования или звание?1
Некоторые исследователи предлагают устранить группу «эксперты по исламскому праву» из формирования суда, чтобы отдалить судопроизводство от межгрупповых и межконфессиональных споров, ограничившись судьями- профессорами в сфере юриспруденции и адвокатами в силу их опыта и компетентности2.
Существуют определенные разногласия во взглядах относительно роли такого порядка формирования Суда. Издание решений и разбирательство в прениях –
это компетенция судей. Чтобы избежать противоречий и конфликтов, ряд ученых
предлагают вариант осуществления судом непосредственно судебных функций,
при этом консультативные полномочия передаются остальным участникам. Отправлением правосудия должны заниматься лишь судьи, а консультации должны
давать знатоки исламского права и знатоки законов3.
В ряде случаев выдвигаются предположения, что все эти члены Суда, за исключением судей, накладывают своеобразную дополнительную нагрузку на суд
в случаях рассмотрения споров, связанных с конституционностью законов и толкованием Конституции. По своей природе это судебные споры, как например,
разбирательство в конфликте компетенции между различными судебными инстанциями или формулирование обвинения в адрес Президента Республики, премьер-министра или какого-либо министра4.
Другие исследователи полагают, что правовая логика отвергает разделение
членов Суда на две категории: консультативную и судебную, поскольку задачи
и работа суда – одни и те же, поэтому не стоит разделять как саму работу, так и ее
членов. Плюс ко всему, внутреннее содержание Закона «О Федеральном Верховном суде» дает понять, что суд может заручиться поддержкой специалистов вне
судебной системы, чтобы воспользоваться их мнением по тому или иному вопросу,
если суд сочтет необходимым обращение к советникам. Учитывая это, нет необходимости вносить поправки в порядок формирования членов суда, поэтому суд
необходимо формировать лишь из числа судей5.
Учитывая конституционно-правовую природу Республики Ирак как теократического государства, позиционирующего себя частью Исламского мира, следует
1
2
3
4
5
См.: Муссави Салим Раудан. Формирование Федерального Верховного суда в Ираке между
Конституцией и законом: аналитическая и критическая работа. URL: http://www.ahewar.
org/debat/show.art.asp?aid=111556 (дата обращения: 08.05.2013).
См.: Абдель Эссам Саид. Указ. соч. С. 208.
См.: Аль-Абуди Касым Хасан. Указ. соч.
См.: Ради Мазен Лило. Гарантии уважения конституционной базы в Ираке // Арабская открытая академия в Дании. URL: http://www.ao-academy.org (дата обращения: 08.05.2013).
См.: Джарих Мохсен Джамиль. Федеральный Верховный суд в Ираке: сравнительное исследование. URL: http//www.iraqqia.org/researchec/htm1/bahth%20muhsen%20jameel.ht
(дата обращения: 08.05.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Е. В. Берд никова, А . И. Рабиа
87
отметить, что исламские шариатские законы относятся к правовым источникам,
поэтому нельзя принимать закон, противоречащий шариатскому закону, т. к. этот
закон не будет являться конституционным. Исходя из вышесказанного, данный
вопрос судьи без участия знатоков исламского права в одиночку не способны разрешить, равно как и парламент не может принять закон, противоречащий демократии. Необходимо также признать высокую роль ученых-правоведов, без консультации которых судьи в одиночку вряд ли способны произвести экспертизу закона.
В связи с этим мы утверждаем, что исламские шариатские судьи и ученые-правоведы могут считаться основными членами судебной системы, а потому они имеют
право исследовать судебные вопросы и формулировать мнения, на которые впоследствии должен опираться судья, выводя решение.
Затрагивая проблему правового закрепления и практической реализации
полномочий Федерального Верховного суда Республики Ирак, следует отметить,
что Конституция Республики Ирак 2005 г. закрепляет более широкую компетенцию этого Суда по сравнению с Иракским законом государственной администрации на переходный период и Законом «О Федеральном Верховном суде».
В соответствии со ст. 9 Закона «О Федеральном Верховном суде» данный судебный орган создает внутреннюю систему, в которой определяет все процедуры,
способствующие продвижению дела: особенности приема обращений, судебного
процесса и все то, что облегчает реализацию положений этого Закона. В ст. 4 прописываются следующие полномочия Федерального Верховного суда:
1. Разрешение споров, возникающих между федеральным правительством
и правительствами регионов и провинций, муниципалитетов и местных администраций.
2. Разрешение споров о легитимности законов, постановлений и правил, инструкций и приказов любой инстанции и аннулирование их в связи с противоречиями с положениями Иракского закона государственной администрации Ирака для
переходного периода по требованию суда или должностного лица, или адвоката,
заинтересованного в этом.
3. Рассмотрение жалоб на приговоры и решения, вынесенные Административным судом.
4. Рассмотрение дел, представленных в качестве апелляционных, что должно
регулироваться новым федеральным законом.
Конституция Ирака 2005 г. в ст. 90 определяет следующую компетенцию Федерального Верховного суда:
1. Надзор за конституционностью законов и действующих постановлений.
2. Разъяснение положений Конституции.
3. Урегулирование дел, связанных с применением федеральных законов, постановлений, предписаний, директив и процедур, изданных федеральными властями. Закон гарантирует право на прямое обращение к Верховному Суду каждого
члена Кабинета министров, заинтересованных граждан и других лиц.
4. Разрешение споров, возникающих между федеральным правительством
и правительствами областей, административных округов, муниципалитетами, органами управления на местах.
5. Улаживание разногласий между правительствами областей и административных округов.
6. Решение вопроса о выдвижении обвинения против Президента, премьерминистра и министров. Данное положение регулируется отдельным законом.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
7. Утверждение результатов всенародных выборов в члены Совета Представителей.
8. Разрешение споров по вопросам компетенции между федеральной судебной
властью и судебными органами областей и административных округов, не объединенных в область.
9. Разрешение споров по вопросам компетенции между судебными органами
в областях или административных округах, не объединенных в область.
Сопоставление полномочий, перечисленных в этих двух документах, позволяет со всей очевидностью утверждать, что конституционная компетенция Федерального Верховного суда сужена действующим Законом «О Федеральном Верховном суде», что вызывает необходимость приведения норм Закона в соответствие
с текстом конституции.
Резюмируя вышесказанное, следует отметить, что создание Федерального
Верховного суда согласно Конституции Иракской Республики 2005 г. отражает
особую значимость судебного конституционного контроля в правовой системе
данного государства, переживающего переходный период. Во многом это можно
считать конституционным и демократическим прогрессом для Ирака, что было
утеряно с начала создания Иракского государства и вплоть до конца диктаторского режима 4 апреля 2003 г. Федеральный Верховный суд – это конституционный судебный орган, осуществляющий контроль за конституционностью
законов и действующих постановлений. Другими словами, он рассматривает вопросы, возникающие в результате применения законов, а также осуществляет
интерпретацию текста Конституции. До этого не было другого конституционного
или судебного органа, имеющего право диктовать правительству и должностным
лицам правильность принимаемых ими решений, а также дающего право на обжалование соответствующим лицам и ведомствам, компетентным в оспаривании
решений и законов.
Представляется важным сохранить этот опыт и не умалять роль и значение
данного Суда в процессе конституирования демократического государства.
Следует отметить, что в будущем в процессе его деятельности возможно возникновение конфликтных ситуаций, ввиду того, что существуют некие противоречия и неясности в тексте Конституции и законов, которые влияют на работу суда.
Особенно это касается споров между федеральным правительством и правительствами регионов и провинций, не связанных с регионами, а также решения вопросов, связанных с практическим применением федеральных законов.
В последнее время появились мнения, а также суждения политического и неполитического характера о том, что Федеральный Верховный суд – это некомпетентный суд, который не может толковать текст Конституции, а существующие
интерпретации не имеют юридической силы, потому что Суд лишь имеет право
выдавать судебные решения. Подобная точка зрения появилась в результате ряда
постановлений по толкованию, изданных Федеральным Верховным судом в Ираке.
Другим отрицательным моментом можно считать тот факт, что в Конституции
Республики Ирак не цитируются подробно законоположения относительно формирования суда, числа членов суда, принципов их избрания. На наш взгляд, это
может негативно отразиться на деятельности и функциях Федерального Верховного суда, а также на его независимости по причине политического давления различных политических блоков и представителей власти.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ
Т. Ю. Астапова*
Роль судебного пристава-исполнителя при изъятии
контрафактной продукции из гражданского оборота
в России и Франции
Правильное и своевременное исполнение судебных актов – важная составляющая реализации прав граждан. Ввиду этого различные страны мира предусматривают механизм принудительной реализации решений суда. Каждое государство создает свои национальные правила исполнения тех или иных документов,
в результате чего полномочия судебных приставов в одних правовых системах характеризуют их в качестве ключевых фигур, в других – лишь как технических исполнителей. Нормы законодательства России и Франции об изъятии контрафактной продукции из гражданского оборота наглядно это демонстрируют.
Так, по законодательству Российской Федерации в случае выявления контрафактной продукции компетентные органы государственной власти, граждане
могут инициировать или возбудить уголовное дело, дело об административном
правонарушении, исковое производство с применением мер по обеспечению доказательств.
В случае установления факта нарушения прав обладателя результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации материальные носители
признаются контрафактными. В соответствии со ст. 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ (в ред. от 30 декабря 2012 г.)1, ст. 3.7
Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ (в ред. от 23 февраля 2013 г.)2 и ст. 1252 четвертой части
Гражданского кодекса Российской Федерации от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ
(в ред. от 8 декабря 2011 г.)3 выносится судебный акт об их конфискации, изъятии
и уничтожении без какой-либо компенсации. Исключение составляют случаи введения таких товаров в гражданский оборот в общественных интересах или передачи их правообладателю по его просьбе.
Таким образом, одной из применяемых к нарушителю прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации мер ответственности является конфискация, изъятие контрафактной продукции. Причем необходимым условием
для их реализации выступает признание товара поддельным судебным органом.
*
1
2
3
Доцент кафедры организации службы судебных приставов и исполнительного производства Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент.
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996. № 25, ст. 2954.
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002. № 1, ч. 1, ст. 1.
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 52, ч. 1, ст. 5496.
© Астапова Т. Ю., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
90
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Между тем гарантированная Конституцией Российской Федерации1 судебная
защита прав не означает их автоматического восстановления. Это связано с тем,
что для ее обеспечения требуется реальное исполнение судебных актов. В данном
случае речь идет об изъятии из гражданского оборота контрафактной продукции
и ее последующем уничтожении. С этой целью Приказ Судебного департамента
при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. № 36 «Об утверждении Инструкции
по судебному делопроизводству в районном суде» (в ред. от 24 апреля 2012 г.)2,
Постановление Пленума ВАС РФ от 2 июня 2004 г. № 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных
правонарушениях» (в ред. от 10 ноября 2011 г.)3, Приказ Судебного департамента
при Верховном Суде РФ от 15 декабря 2004 г. № 161 «Об утверждении Инструкции по судебному делопроизводству в верховных судах республик, краевых и областных судах, судах городов федерального значения, судах автономной области
и автономных округов» (в ред. от 24 апреля 2012 г.) 4 устанавливают, что в случае признания факта нарушения прав на интеллектуальную собственность путем ввода в гражданский оборот контрафактных товаров выносится судебный акт
об их конфискации или изъятии и уничтожении. Он исполняется судебным приставом-исполнителем в соответствии с действующим законодательством, в том
числе Федеральным законом от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (в ред. от 28 июля 2012 г.) 5 (далее – Закон об исполнительном
производстве).
Во исполнение возложенных полномочий на судебных приставов-исполнителей судебные органы выписывают исполнительный лист. Не позднее следующего
рабочего дня, а по уголовным делам не позднее трех дней последний направляется
в подразделение службы судебных приставов по месту нахождения контрафактного товара.
В соответствии со ст. 30 Закона об исполнительном производстве судебный
пристав-исполнитель в трехдневный срок со дня поступления к нему исполнительного документа должен вынести постановление о возбуждении исполнительного
производства и в течение двух месяцев исполнить требование об уничтожении
контрафактного товара. Если исполнительным документом предусмотрено немедленное исполнение содержащихся в нем требований об утилизации контрафактной продукции, то после его поступления в подразделение судебных приставов оно
немедленно передается судебному приставу-исполнителю. Судебный пристав-исполнитель в течение одних суток выносит постановление о возбуждении исполнительного производства и не позднее первого рабочего дня приступает к его исполнению.
Так, в случае хранения в суде, в ОВД, на складах временного хранения или
в иных организациях подлежащий уничтожению контрафактный товар под расписку передается судебному приставу-исполнителю. Такая процедура оформляется сопроводительным письмом, копией судебного постановления или выпиской из него.
1
2
3
4
5
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2009. № 4, ст. 445.
См.: Российская газета. 2004.
См.: Сборник решений Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, ВАС РФ по вопросам деятельности ПФ РФ. 2004. Ч. 2 // СПС «КонсультантПлюс».
См.: Российская газета. 2006. 12 мая.
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2007. № 41, ст. 4849.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. Ю. Ас тапова
91
Далее полученный контрафактный товар по акту приема-передачи передается судебным приставом-исполнителем для уничтожения специальному органу,
предусмотренному законодательством. В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 мая 2003 г. № 311 «О порядке учета, оценки
и распоряжения имуществом, обращенным в собственность государства» (в ред.
от 11 октября 2012 г.) им является Федеральное агентство по управлению государственным имуществом1 (далее – Росимущество).
Уничтожение контрафакта осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, об охране окружающей природной среды и о техническом регулировании
на основании решения комиссии. В ее состав входят представители Росимущества
и руководитель организации, осуществляющей уничтожение.
После уничтожения составляется акт. В нем указываются: место и способ
уничтожения; основания изъятия или конфискации; полное наименование каждого вида продукции в соответствии с Общероссийским классификатором продукции; количество; описание имущества, маркировка, упаковка; учетная стоимость
контрафактной продукции. Копия акта об уничтожении контрафактного товара
передается судебному приставу-исполнителю для приобщения к делу и окончания
исполнительного производства.
Таким образом, в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации полномочия судебного пристава-исполнителя при изъятии
контрафактного товара из гражданского оборота сводятся лишь к формальной
передаче последнего компетентным органам исполнительной власти для последующего уничтожения. Не является исключением и роль судебного пристава-исполнителя при реализации обеспечительных мер, установленных процессуальным законодательством Российской Федерации. Она также состоит лишь в выполнении
судебным приставом-исполнителем технических действий, связанных с арестом
и передачей материальных носителей, имеющих признаки контрафакта, на ответственное хранение.
Между тем обращает на себя внимание то, что Франция, так же как и Россия,
относится к странам романо-германской правовой семьи. Несмотря на это полномочия французского судебного исполнителя при изъятии контрафактной продукции иные. Существенные отличия выявляются еще на стадии обеспечения иска.
Так, национальное законодательство Французской Республики предусматривает
возможность проведения предварительной меры. В ее рамках держатель права
интеллектуальной собственности прибегает к помощи судебного исполнителя,
в задачу которого входит проведение расследования с целью поиска доказательств
материальности, последовательности, происхождения и степени предполагаемого
нарушения. Это касается не только нарушающего объекта, но и всех документов,
относящихся к контрафакту.
Порядок реализации обеспечительной меры предусмотрен разд. 493 Гражданского процессуального кодекса Франции2. В соответствии с ним она проводится
с разрешения судебных органов. Для его получения адвокат обладателя подает запрос в суд на разрешение наложения ареста на контрафактную продукцию. В нем
содержатся сведения о заявителе, охраняемых правах, участниках предполагаемой
1
2
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2003. № 22, ст. 2171.
См.: Decreе № 75-1123 dated 05 December 1975, establishing a New Code of Civil Procedure //
Official Journal of the French Republic. 1975. 9 December. Р. 12521.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
92
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
процедуры, необходимых мерах. По результатам рассмотрения представленных
документов суд выносит предписание о разрешении наложения ареста на материальные носители, содержащие результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, которое исполняется приставом, выбранным заявителем
по своему усмотрению.
Судебный пристав при исполнении приказа суда может быть сопровожден
экспертом, оказывающим содействие в предоставлении специальных знаний,
а в случае необходимости – полицией. Кроме них судебный исполнитель может
привлечь иного специалиста или помощника для оказания помощи в любых технических мероприятиях. Например, это может быть механик, который разберет машину так, чтобы судебный исполнитель мог получить доступ к элементам, которые
он должен увидеть, а также фотограф, кинооператор, слесарь и др.
Важно то, что перед началом процедуры наложения ареста на материальные
носители, имеющие признаки контрафакта, необходимым условием является выполнение требования об информировании привлеченной стороны о процедуре, ее
дате и времени исполнения. Для этого перед началом проведения ареста судебный
исполнитель должен дать должнику время на ознакомление с распоряжением суда,
ответить на возникшие вопросы, в частности о порядке реализации процедуры,
предоставить возможность до начала процедуры ареста связаться с адвокатом.
В противном случае невыполнение указанных действий может повлечь за собой
недействительность самой процедуры ареста контрафактных товаров.
По результатам проведения ареста судебный исполнитель составляет протокол изъятия. В соотвествии со ст. 648 Гражданского процессуального кодекса
Франции протокол должен содержать дату и время начала операции, сведения
о заявителе, судебном исполнителе, привлеченной стороне, личности и функциях
тех, кто принимал участие в аресте контрафактных товаров, и подписан каждым
из участников.
Для обеспечения судебного процесса доказательствами при производстве
ареста контрафактной продукции судебный исполнитель может изъять пробные
образцы или даже конфисковать несколько экземпляров контрафактных товаров
или определенных документов, брошюр, каталогов, свидетельствующих о существенности, происхождении или степени предполагаемой подделки. Их число
ограничено, как правило, это два или три экземпляра.
Во избежание любого спора о происхождении вышеуказанных объектов судебный исполнитель не только накладывает печать с указанием даты и времени
изъятия, ставит свою собственную подпись и отражает произведенные действия
в протоколе, но и оплачивает вышеуказанные образцы контрафактного товара.
В последующем один из изъятых экземпляров передается заявителю. Его
опечатывание выполняется открытым способом, что позволяет не производить его
при каждом осмотре. Второй экземпляр запечатывается в закрытую форму и хранится судебным исполнителем или доставляется в суд и сдается на хранение в его
канцелярию1.
Таким образом, в отличие от судебного пристава-исполнителя в Российской
Федерации французский судебный исполнитель не только руководит операцией
ареста контрафактного товара и несет за это ответственность, но и своими неопровержимыми действиями и выводами доказывает наличие нарушения прав
1
По материалам Конгресса судебных исполнителей, состоявшегося во Франции (г. Париж)
28 сентября 2012 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
93
на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации.
Это и многое другое обеспечивает заявителю основные элементы доказательства в процессе судебного разбирательства и делает судебного исполнителя
главным действующим лицом при изъятии контрафактной продукции из гражданского оборота.
Л. Г. Щербакова*
Ответственность как элемент правовой культуры
арбитражного управляющего
Арбитражный управляющий является ключевой фигурой конкурсного процесса, вступает в большинство возникающих в этом процессе правоотношений
с участием лиц с разнонаправленными интересами. В интересах должника – сохранить имущественную массу, восстановить хозяйственную деятельность, кредиторов – компенсировать понесенный ранее ущерб, саморегулируемой организации (далее – СРО) – максимально контролировать действия управляющего
и проводимую им процедуру банкротства, государства и общества – в зависимости от эффективности деятельности должника – либо его сохранение, либо
исключение из гражданского оборота. От надлежащего исполнения управляющим своих обязанностей зависит ход процедуры банкротства, степень удовлетворения требований кредиторов, финансовое состояние должника, вероятность
оздоровления организации и т. д. Данный субъект обладает достаточно широким кругом полномочий, независим от иных участников конкурсного процесса.
В связи с этим особое место в профессиональной правовой культуре арбитражного управляющего должно быть отведено нормам об ответственности, которые
должны служить основной гарантией имущественных прав участников конкурсного процесса.
Вопросы, связанные с привлечением арбитражного управляющего к ответственности, в судебной практике традиционно относятся к числу проблемных. Это
обусловлено рядом факторов: с одной стороны, специфичность и сложность конкурсного законодательства, с другой – его невысокая юридическая техника, наличие коллизионных, бланкетных, а нередко и противоречивых норм, отсутствие
достаточной согласованности с другими нормативными актами1.
С учетом сказанного представляется небезынтересным освещение отдельных
аспектов привлечения арбитражного управляющего к различным видам ответственности.
Статья 20.4 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон 2002 г.)2 определяет основания для
привлечения к ответственности арбитражных управляющих за неисполнение или
ненадлежащее исполнение своих обязанностей.
*
1
2
Доцент кафедры гражданско-процессуальных дисциплин Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук.
См.: Солодилов А. В. Некоторые вопросы ответственности арбитражного управляющего //
Имущественные отношения в Российской Федерации. 2010. № 2.
См.: О несостоятельности (банкротстве) : федеральный закон РФ от 26 октября 2002 г.
№ 127-ФЗ (с изм. и доп.) // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002. № 43, ст. 4190.
© Щербакова Л. Г., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Основной мерой ответственности, применяемой в отношении арбитражных
управляющих выступает их отстранение от исполнения обязанностей. Общим
основанием для отстранения арбитражных управляющих является неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей, возложенных на арбитражного
управляющего в соответствии с Законом 2002 г. Вместе с тем в силу п. 3 ст. 65, п. 1
ст. 98, п. 1 ст. 145 данного Закона арбитражный управляющий подлежит отстранению судом в случае выявления обстоятельств, препятствовавших утверждению
лица управляющим (ст. 20, п. 1 ст. 23 Закона 2002 г.), а также если такие обстоятельства возникли после утверждения лица управляющим.
Правила привлечения арбитражного управляющего к ответственности в виде
отстранения от исполнения возложенных на него в деле о банкротстве обязанностей заключаются в том, что данная мера применяется только арбитражным судом.
Ходатайства об отстранении арбитражного управляющего от исполнения своих обязанностей рассматриваются в заседании арбитражного суда не позднее чем
через месяц с даты их получения судьей единолично (ст. 60 Закона 2002 г.). По результатам рассмотрения ходатайства арбитражным судом выносится определение,
которое служит основанием для отстранения арбитражного управляющего от исполнения своих обязанностей и может быть обжаловано в соответствии с п. 3 ст. 61
Закона 2002 г. в течение 14 дней.
Вместе с тем еще одним общим правилом привлечения арбитражных управляющих к ответственности является установление запрета на возможность восстановления арбитражного управляющего для исполнения своих обязанностей
в деле о банкротстве должника в случае признания соответствующего решения
необоснованным независимо от оснований его отстранения. Таким образом, отмена определения арбитражного суда об отстранении арбитражного управляющего от исполнения своих обязанностей, отмена или признание недействительным
решения об исключении арбитражного управляющего из членов СРО, отмена судебного акта о дисквалификации арбитражного управляющего не являются основаниями для восстановления арбитражного управляющего в возложенных на него
обязанностях в деле о банкротстве.
Постановлением Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 601 было дополнительно разъяснено, что в силу абз. 2 п. 2 и абз. 6 п. 3 ст. 20.4 Закона 2002 г. отмена
судебного акта о дисквалификации арбитражного управляющего, а также отмена
или признание недействительным решения об исключении арбитражного управляющего из саморегулируемой организации, которое послужило основанием для его
отстранения, не являются основаниями для восстановления судом арбитражного
управляющего в возложенных на него обязанностях в деле о банкротстве. Судам
следует иметь в виду, что в названных случаях отсутствует запрет на выбор собранием кредиторов указанного арбитражного управляющего и утверждение его судом,
если к этому моменту еще не был утвержден новый арбитражный управляющий.
В соответствии с п. 1 ст. 20.4 Закона 2002 г. закрепляется право лиц, участвующих в деле о банкротстве, заявить ходатайства об отстранении арбитражного
управляющего от исполнения своих обязанностей за ненадлежащее исполнение или
неисполнение обязанностей, возложенных на него в соответствии с Законом или
1
См.: О некоторых вопросах, связанных с принятием Федерального закона от 30 декабря 2008 г. № 296-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)”» : постановление Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 60 // Вестник
ВАС РФ. 2009. № 9.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. Г. Щербакова
95
федеральными стандартами. Лицами, наделенными данным правом в соответствии
с п. 1 ст. 34 Закона 2002 г., являются: должник, конкурсные кредиторы, уполномоченные органы, федеральные органы исполнительной власти, а также органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления
по месту нахождения должника в случаях, предусмотренных Законом 2002 г., а также
лицо, предоставившее обеспечение для проведения финансового оздоровления.
Пункт 2 ст. 20.4 Закона 2002 г. закрепляет порядок отстранения арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей на основании
ходатайства СРО арбитражных управляющих, членом которой он является, в связи с исключением его из числа ее членов.
Решение об исключении арбитражного управляющего из числа членов СРО
арбитражных управляющих относится к исключительной компетенции ее коллегиального органа управления (п. 7 ст. 21.1 Закона 2002 г.). Основанием для рассмотрения вопроса о таком исключении является рекомендация об исключении лица
из членов СРО органа по рассмотрению дел о применении в отношении ее членов
мер дисциплинарного воздействия (п. 13 ст. 21.1 Закона 2002 г.).
Основанием отстранения арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей в связи с исключением из СРО арбитражных управляющих, членом которой он являлся, выступает ходатайство СРО. При этом особо
устанавливается, что арбитражный суд обязан отстранить арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей не позднее 10 дней
с даты поступления соответствующего ходатайства.
Согласно п. 4 ст. 20.6 Закона 2002 г. в случае отстранения арбитражным судом арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей
в деле о банкротстве вознаграждение ему не выплачивается с даты его отстранения.
Последствием привлечения арбитражного управляющего к административной ответственности и назначения наказания в виде дисквалификации является
привлечение его к ответственности в соответствии с Законом 2002 г. При этом
обращает на себя факт отнесения законодателем освобождения арбитражного
управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей в связи с его дисквалификацией именно к мере ответственности за нарушение Закона 2002 г.
В соответствии с п. 1 ст. 3.11 КоАП РФ дисквалификация заключается в лишении
физического лица права замещать должности федеральной государственной гражданской службы, должности государственной гражданской службы субъекта Российской
Федерации, должности муниципальной службы, занимать должности в исполнительном органе управления юридического лица, входить в совет директоров (наблюдательный совет), осуществлять предпринимательскую деятельность по управлению
юридическим лицом, а также осуществлять управление юридическим лицом в иных
случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Срок дисквалификации физического лица может составлять от шести месяцев до трех лет.
Решение о дисквалификации арбитражного управляющего принимается
судьей. На основании вступивших в законную силу решений о дисквалификации физических лиц формируется и ведется реестр дисквалифицированных лиц.
В соответствии с постановлением Правительства РФ от 2 августа 2005 г. № 4831
уполномоченным органом исполнительной власти, осуществляющим его форми1
См.: Об уполномоченном органе, осуществляющим формирование и ведение реестра дисквалифицированных лиц : постановление Правительства РФ от 2 августа 2005 г. № 483 //
Собр. законодательства Рос. Федерации. 2005. № 32, ст. 3323.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
рование и ведение, является Министерство внутренних дел РФ. Положение о формировании и ведении реестра дисквалифицированных лиц утверждено постановлением Правительства РФ от 22 ноября 2002 г. № 8051.
В том случае, если решение о дисквалификации вынесено в отношении арбитражного управляющего, уполномоченный федеральный орган, ведущий реестр
дисквалифицированных лиц (МВД России) обязан направить в саморегулируемую
организацию, членом которой он является, уведомление о дисквалификации арбитражного управляющего с приложением вступившего в законную силу решения
суда о его дисквалификации. Уведомление должно быть направлено в течение трех
рабочих дней со дня получения указанного решения суда способом, обеспечивающим получение уведомления не позднее чем через пять дней со дня отправления
(абз. 2 п. 3 ст. 20.4 Закона 2002 г., п. 8 Положения о формировании и ведении реестра дисквалифицированных лиц).
СРО арбитражных управляющих, получив уведомление о применении в отношении ее членов наказания в виде дисквалификации за совершение административного правонарушения, обязана в течение трех дней направить в арбитражный
суд, утвердивший арбитражного управляющего в деле о банкротстве, ходатайство
об отстранении его от исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве по почте или иным обеспечивающим получение такого уведомления способом не позднее чем через пять дней с даты его направления.
Необходимо отметить, что применение к арбитражному управляющему наказания в виде дисквалификации сроком один год и более влечет необходимость
повторной сдачи теоретического экзамена по программе подготовки арбитражных управляющих для осуществления полномочий арбитражного управляющего после истечения срока дисквалификации (п. 2 ст. 20.1 Закона 2002 г.). Кроме
того, применение наказания в виде дисквалификации в отношении арбитражного
управляющего является нарушением обязательных условий членства в СРО арбитражных управляющих (п. 2 ст. 20 Закона 2002 г.) и служит основанием для исключения из числа ее членов2.
Сведения об отстранении арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве подлежат включению в Единый
федеральный реестр сведений о банкротстве и опубликованию за счет отстраняемого арбитражного управляющего (абз. 4, 5 п. 5 ст. 28 Закона 2002 г.).
В соответствии с п. 4 ст. 20.4 и п. 5 ст. 28 Закона 2002 г. устанавливается
обязанность арбитражного управляющего полностью возместить убытки, которые причинены в результате неисполнения или ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей в деле о банкротстве. Основанием для возмещения арбитражным управляющим убытков является
вступившее в законную силу решение суда. При этом при рассмотрении вопроса
о привлечении арбитражного управляющего к ответственности должна быть доказана причинная связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением арбитражным управляющим своих обязанностей и убытками, причиненными должнику, кредиторам или иным лицам. Полное возмещение должнику, кредиторам,
1
2
См.: О формировании и ведении реестра дисквалифицированных лиц : постановление Правительства РФ от 11 ноября 2002 г. № 805 // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002.
№ 46, ст. 4584.
См.: Комментарий к Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» / под
ред. А. Н. Борисова. М., 2012. С. 120.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
97
иным лицам присужденных убытков является необходимым условием для утверждения соответствующего лица арбитражным управляющим по другому делу о банкротстве (п. 2 ст. 20.2 Закона 2002 г.). Арбитражный управляющий, причинивший
убытки и не возместивший ущерб, не может осуществлять свою профессиональную деятельность.
В соответствии с п. 2 ст. 2 Федерального закона от 28 декабря 2010 г. № 4291
ст. 20.4 Закона 2002 г. была дополнена положениями, в соответствии с которыми предусматривается возможность установления федеральными стандартами,
стандартами и правилами профессиональной деятельности дополнительных требований к обеспечению имущественной ответственности арбитражного управляющего за неисполнение или ненадлежащее исполнение им обязанностей в деле
о банкротстве. Таким образом, данные требования будут являться дополнительными к таким способам обеспечения имущественной ответственности арбитражного управляющего, как заключение договора обязательного страхования ответственности арбитражного управляющего в соответствии с нормами ст. 24.1 Закона
2002 г. и обязательного участия в формировании компенсационного фонда СРО
арбитражных управляющих (ст. 25.1 Закона 2002 г.).
1
См.: О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)»
и признании утратившими силу частей 18, 19 и 21 статьи 4 Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О несостоятельности (банкротстве)”» : федеральный
закон РФ от 28 декабря 2010 г. № 429-ФЗ. Документ опубликован не был. Доступ из справ.правовой системы «КонсультантПлюс».
И. А. Уварова*1
Тайники как способ сокрытия наркопреступлений
и их значение для правоприменительной практики
Среди неотложных задач, стоящих перед обществом, государством и правовой наукой, важное место занимает борьба с преступностью, которая представляет на сегодняшний день реальную угрозу безопасности страны.
Такие социально-экономические преобразования последних лет, как изменение системы государственной власти, демократизация страны, укрепление частной
собственности, развитие кредитно-денежных отношений, становление банковской
системы и другие, повлекли за собой оживление существовавших и появление новых негативных явлений в сфере государственной дисциплины и правопорядка
на фоне развития коррупции в органах власти и управления, имущественного расслоения общества, ухудшения криминогенной обстановки в стране.
Особую тревогу вызывают качественные изменения преступности. Растет
уровень организованности, расширяется сфера деятельности преступных структур, возникают транснациональные преступные формирования. В настоящее
время широкое распространение получило совершение преступлений, связанных
с оборотом наркотических средств. Проблема наркомании остается актуальной
в мировом сообществе, и, как следствие, ситуация с употреблением наркотиков
среди молодежи вызывает наибольшую обеспокоенность правительств всех стран.
*
Доцент кафедры уголовно-процессуальных дисциплин Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук.
© Уварова И. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
98
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Опасность зависимости от наркотиков как явления заключается еще и в том,
что перечень наркотических веществ постоянно видоизменяется, создавая новые
рубежи, преодоление которых требует серьезного анализа ситуации, методической подготовки и выработки практических навыков оказания своевременной помощи, как при обращении, так и по профилактической направленности деятельности практических врачей.
Так, по данным МВД РФ, состояние наркопреступности за последние восемь
лет выглядит следующим образом (см. таблицу)1.
Состояние наркопреступности в России с 2005 г. по июль 2013 г.
Год
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
Кол-во
наркопреступлений
175,2
тыс.
212,0
тыс.
231,2
тыс.
232,6
тыс.
238,5
тыс.
222,6
тыс.
215,2
тыс.
2012
январьиюль
2013
219 тыс. 134 тыс.
Вместе с тем необходимо отметить высокую латентность преступлений, связанных с оборотом наркотических средств. Как заявил заместитель полномочного
представителя Президента Российской Федерации в Северо-Западном федеральном округе В. А. Севриков на заседании коллегии руководителей территориальных
органов федеральной исполнительной власти, «…статистика по наркопреступлениям не отражает реального положения дел. Оно гораздо хуже…»2.
На наш взгляд, решение поставленной проблемы должно обеспечиваться комплексно, в том числе путем повышения эффективности раскрытия и расследования преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, т. е.
криминалистическими методами. Однако особенности тактики и методики расследования этих преступлений определяются не только латентностью, но и секретностью, скрытностью способов их совершения.
Сокрытие преступлений как форма и основной вид противодействия расследованию известно давно, однако в научной литературе до сих пор не существует
единого мнения о том, что же следует понимать под этим термином. Исходя из анализа действующего законодательства, сложившейся судебно-следственной практики и основываясь на положениях науки криминалистики, полагаем, что сокрытие преступления – это закономерная деятельность в рамках всего преступного
деяния, которая состоит в обеспечении тайного характера преступления на всех
этапах его совершения.
Виды способов сокрытия преступления в своих работах рассматривают такие
ученые, как Р. С. Белкин, Г. Г. Зуйков, В. А. Овечкин и др.
Р. С. Белкин трактует сокрытие как «…элемент преступной деятельности,
направленный на воспрепятствование расследованию путем утаивания, уничтожения, маскировки или фальсификации следов преступления и преступника и их носителей»3. Одним из признаков сокрытия преступления является его
1
2
3
См.: МВД России : официальный сайт. URL: http://mvd.ru/presscenter/statistics (дата обращения: 29.08.2013).
URL: http://53news.ru/novosti/2383-vladimir-sevrikov-statistika-po-narkoprestupleniyam-neotrazhaet-realnogo-polozheniya-del.html (дата обращения: 29.08.2013).
Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3. М., 1979. С. 234.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. А . Уварова
99
преступный характер. Этой точки зрения придерживается и И. М. Лузгин, указывающий на социальную опасность сокрытия преступления. Сокрытие преступных
деяний наносит вред общественным интересам, но в ряде случаев оно не рассматривается законодателем как представляющее опасность для общества и не влечет
за собой ответственности.
В. А. Овечкин способы сокрытия преступлений условно делит на две группы:
1) способы, выступающие в форме воспрепятствования получению органами
предварительного расследования информации о преступлении:
– перемещение материальных источников информации о преступлении;
– маскировка материальных источников информации о преступлении;
– уничтожение материальных, а в некоторых случаях и идеальных (люди) источников информации о преступлении;
– уклонение от явки в орган расследования;
– отказ от дачи показаний;
– недонесение;
– заведомо ложное показание с целью сокрытия преступления;
2) способы, выступающие в форме воспрепятствования получению органами
предварительного расследования информации о преступлении и выдачи вместо
нее ложной информации:
– фальсификация;
– инсценировка;
– заведомо ложное сообщение с целью сокрытия преступления1.
Б. В. Лисенко понимает под способом сокрытия преступления «…комплекс
взаимосвязанных действий, направленных на сокрытие преступления с целью избежать ответственности за содеянное»2. Правильно определяя общую цель действий по сокрытию преступления, он фактически ограничивает круг их субъектов
лицами, совершившими скрываемое деяние. Однако действия по сокрытию преступления могут осуществляться не только преступниками, но и другими лицами,
которым не грозит ответственность за совершенное преступление (потерпевшими,
свидетелями, родственниками, близкими, знакомыми преступника и т. д.).
Анализируя способы сокрытия, как самого процесса, так и следов совершения
преступлений в сфере оборота наркотических средств, выделим наиболее распространенный – использование тайников.
Тайник способен выступить в качестве объекта, непосредственно связывающего то, что в нем хранилось, и место его нахождения, с лицом, создавшим такой
тайник, а, следовательно, с совершенным таким лицом преступлением3. Обнаружение тайника и его содержимого само по себе способно подтвердить факт совершения
наркопреступления. Все это является необходимым условием получения доказательств по делу, установления факта совершения преступления и наличия умысла.
Уголовный кодекс РФ не предусматривает отдельной ответственности за использование тайников для сокрытия следов основного преступления, но содержит
1
2
3
См.: Овечкин В. А. Расследование преступлений, сокрытых инсценировками. Харьков,
1979. С. 17.
Лисенко Б. В. К вопросу о способе сокрытия преступления // Вопросы криминалистики
и судебной экспертизы. Саратов, 1976. Вып. 1. С. 48.
См.: Присекин А. В. Тайники как способ сокрытия преступлений в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов, а также растений (частей растений), содержащих наркотические средства и психотропные вещества : автореф. дис. ... канд.
юрид. наук. Владивосток, 2012. С. 4.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
ряд статей, где тайник, т. е. форма сокрытия в виде утаивания или тайного совершения каких-либо преступных деяний является уголовно наказуемой. Однако понятие тайника в законодательстве не сформулировано.
Анализ судебно-следственной практики по расследованию наркопреступлений дает основание полагать, что под тайником понимается не место утаивания,
технически переделанное для достижения преступной цели, а любое хранилище,
использование которого охватывается умыслом лица, совершающего преступление, а также целью его совершения.
К основным признакам тайников наркотических средств относятся:
1) тайник – это хранилище, т. е. место хранения, в которое возможно поместить наркотическое средство;
2) целенаправленность использования, т. е. применение тайника как способа
сокрытия должно охватываться умыслом использующего, а именно, лицо должно
осознанно предназначать выбранное им место хранения для сокрытия и утаивания
в нем наркотических средств;
3) тайником может быть как предмет, например, книга, одежда, игрушки, так
и часть предмета или объекта (конструкторские части транспортного средства,
внутренние части бытовой техники и пр.), сам преступник (при сокрытии наркотических средств во внутренних полостях тела), а также собственность иного лица
или иное лицо, не знающее о своем использовании в обороте наркотических средств
(например, при перемещении посылки с неизвестным содержимым по просьбе знакомого, при незаметном помещении наркотических средств в багаж другого лица);
4) тайник может создаваться специально, или может быть использовано любое подходящее место, предмет, объект без дополнительного усовершенствования
для нужд субъекта сокрытия;
5) определяющей целью использования тайника будет утаивание наркотических средств от внимания сотрудников правоохранительных органов.
Из сказанного следует, что под тайником может пониматься вид способа сокрытия преступления, состоящий в утаивании предмета или объекта сокрытия
в специально изготовленном, приспособленном или подходящем для этого месте
с целью его неочевидности для установленного круга лиц.
Особую важность при расследовании наркопреступлений, в механизме которых использован способ сокрытия в виде тайников, приобретают поисковые следственные действия, в частности, осмотр, обыск и выемка.
При проведении осмотра места происшествия должен происходить поиск тайников с применением специальной техники, с привлечением специалистов, кинологов
со служебными собаками. Особо отметим, что если имеется предварительно полученная информация о возможном нахождении тайников с наркотическими средствами в осматриваемом месте, то она должна быть учтена в обязательном порядке.
В отличие от осмотров, обыск рекомендуется проводить внезапно для обыскиваемых лиц, что обеспечивает большую эффективность его проведения. Анализ
материалов уголовных дел1 показывает, что при проведении обыска необходимо
уделять особое внимание следующим возможным местам организации тайников:
1) емкостям и таре с порошкообразными пищевыми продуктами (мука, сахар,
соль, крахмал), с чистящими средствами и средствами бытовой гигиены (коробки
со стиральными порошками, пищевой содой и пр.), емкостям и заводским упаковкам с лекарственными средствами;
1
Архив Пензенского областного суда за 2012 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
101
2) технической таре (канистры, бидоны, коробки);
3) водопроводным и канализационным трубам, пространствам между или
внутри сантехнического оборудования;
4) внутренним полостям в мебели (отделениям для белья, комодам, шкафам,
книжным и кухонным полкам);
5) музыкальным инструментам и футлярам из-под них, ящикам и клеткам для
домашних животных, собачьим ошейникам1;
6) детским вещам и игрушкам;
7) пространству под полом;
8) транспортным средствам и др.
Сложность работы с наркотическими средствами и их следами заключается
в том, что она требует определенных навыков и предосторожности, отсутствие которых может привести к утрате доказательственного значения обнаруженных объектов. При выемке особого внимания требует работа по выявлению и фиксации
микрочастиц наркотических средств, которые могут находиться на предметах-носителях в виде наслоений (шприцы, посуда для хранения и изготовления наркотиков), механических примесей на одежде и т. д.2
Таким образом, способ сокрытия преступлений, рассматриваемый как комплекс последовательно совершаемых действий, оставляет определенные следы,
являющиеся признаками его применения. Исследуя такие признаки, методика
расследования разрабатывает рекомендации по ведению расследования, чтобы,
отправляясь от определенного признака, составить представление о содержании
способа совершения и сокрытия преступления в целом, а затем раскрыть преступление и обнаружить виновного.
Изучение способов сокрытия преступлений позволяет устанавливать факторы, обусловившие их избрание преступником. Выявление таких факторов не только помогает полному раскрытию наркопреступлений, но и является основой деятельности следователя по их предупреждению, поскольку они представляют собой
условия, сделавшие возможным совершение подобного вида преступления.
1
2
См.: Уварова И. А. Выявление и расследование наркопреступлений, совершаемых в молодежной и подростковой среде / под общ. ред. П. П. Сергуна. М.; Саратов, 2011. С. 115.
См.: Там же. С. 116.
О. В. Шляпникова*, Е. И. Дудкина**1
Криминологический портрет лидера организованного
преступного формирования
В последние годы в России уделяется особое внимание обеспечению национальной безопасности. Тревогу и озабоченность у теоретиков и практических работников
вызывают вопросы, связанные с противодействием организованной преступности,
которая в результате крайне слабого, неадекватного реагирования проникла не только в экономическую, социальную, политическую, духовную сферы общественной
жизни, но и в определенной степени криминализировала государственный аппарат.
*
**
Доцент кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Саратовской государственной юридической академии, кандидат юридических наук, доцент.
Аспирант кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Саратовской государственной юридической академии.
© Шляпникова О. В., Дудкина Е. И., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Анализ научной литературы, правоприменительной и правоохранительной
деятельности показал проблемы в данной сфере, связанные с отсутствием ясных
представлений о стратегии и идеологии этой борьбы, а также правовой, криминологической, криминалистической и оперативно-розыскной концепции и соответствующих научных рекомендаций по выявлению, раскрытию и предупреждению
организованной преступной деятельности.
Представляется, что невозможно бороться как с преступностью в целом, так
и с организованной преступностью в частности без научного познания лиц, совершающих подобные преступления.
Научный и практический интерес представляет, на наш взгляд, криминологический портрет лидера организованного преступного формирования.
Проблемам исследования личности лидера преступной группы посвящено
большое количество разработок ученых в различных областях знаний. Однако такие исследования, как правило, либо затрагивают отдельные сферы деятельности
организаторов преступных групп, либо направлены на изучение личности организатора преступного формирования с точки зрения психологии, социологии, уголовного права. Как представляется, составить объективную криминологическую
характеристику личности лидера организованного преступного формирования
возможно, проанализировав достижения ученых в этом направлении в различных областях знаний, а также опираясь на нормы действующего законодательства
и судебную практику.
Потребности изучения лидера организованного преступного формирования
обусловлены выделением в уголовном законодательстве и в практической деятельности нескольких типов организационной деятельности в таких особого рода
преступных группах, как банда (шайка), преступная группировка, незаконное
вооруженное формирование, преступное сообщество, объединение, посягающее
на личность и права граждан, и др.
Учитывая, что нормы уголовного права лежат в основе криминологических
исследований и задают определенное направление для их развития, при рассмотрении характеристики лидера преступного формирования следует основываться на нормах ст. 210 Уголовного кодекса РФ от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в ред.
от 23 июля 2013 г.)1 (далее – УК РФ) и положениях, сформулированных в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)».2 Анализ ст. 210 УК РФ позволяет
сделать следующие выводы:
– во-первых, понятия «организатор», «руководитель», «координатор» организованных преступных групп законодатель наполнил единым содержанием, что
позволяет использовать термин «лидер организованного преступного формирования», поскольку в русском языке слово «лидер» трактуется как глава, руководитель какой-нибудь группы людей; человек, пользующийся авторитетом и влиянием в каком-нибудь коллективе3;
– во-вторых, поведение лидера организованного преступного формирования
предполагает руководство преступным сообществом (организацией), координацию
1
2
3
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996. № 25, ст. 2954; 2013. № 30, часть 1,
ст. 4054.
См.: Российская газета. 2010. 17 апр.
См.: Большой энциклопедический словарь. М.; СПб., 2000.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Ш л япникова, Е. И. Д уд к ина
103
преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организованными группами, разработку планов и создание
условий для совершения преступлений такими группами, осуществляет раздел
сфер преступного влияния и преступных доходов между ними, участие в собрании
организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп вцелях совершения преступлений.
Следует обратить внимание на то, что в круг лидеров преступных форирований законодатель включает и руководителей низшего звена, так называемых «главарей», «смотрящих». Безусловно, личности лидеров, хотя и различного уровня,
имеют немало общих черт, но их отличают масштабы преступной деятельности.
Именно поэтому в качестве квалифицирующего признака ч. 4 ст. 210 УК РФ предусматривает совершение преступных действий лицом, занимающим высшее положение в преступной иерархии. О лидерстве такого лица в преступной иерархии
может свидетельствовать и наличие связей с экстремистскими и (или) террористическими организациями или наличие коррупционных связей и т. п.1
Исходя из уголовно-правовой характеристики организаторов преступных
формирований, в юридической литературе наряду с общей типологией преступников предлагается выделять и типы лидеров. Так, среди лидеров преступных
формирований выделяют: 1) вдохновителей; 2) лидеров-организаторов; 3) лидеров смешанного типа; 4) лидеров, деятельность которых характеризуется большей степенью активности при совершении преступлений и руководстве усилиями
других соучастников; 5) лидеров, которые не только руководят непосредственным
совершением преступлений, но и проявляют активную деятельность по созданию
преступных групп и организации их функционирования2.
Основываясь на предложенной типологии, а также изучении уголовных дел,
возбужденных по факту совершения преступлений организованными группами,
можно сделать вывод, что два последних типа больше характерны для руководителей преступных формирований более низкого уровня, тогда как первые два типа
более соответствует организатору-руководителю высшего уровня.
При этом среди лидеров организованных преступных групп немало лиц, относящихся к смешанному типу, являющихся одновременно и идейными вдохновителями, и организаторами и при этом руководящих непосредственным совершением
преступлений.
Лидерство – это степень ведущего влияния личности члена группы на группу
в целом в направлении оптимизации решения общегрупповой задачи; лидер – это
член группы, за которым все остальные члены признают право принимать наиболее ответственные решения, затрагивающие интересы всей группы и определяющие направленность ее деятельности3. С точки зрения психологии лидеры организованных преступных формирований характеризуются как волевые, дерзкие
и предприимчивые люди, обладающие определенными организаторскими способностями, деловыми связями и материальными возможностями4, им присущи
1
2
3
4
См. п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. № 12 (СПС «КонсультантПлюс»).
См.: Основы борьбы с организованной преступностью / под ред. В. С. Овчинского и др. М.,
1996. С. 261.
См.: Диагностика социально-психологических характеристик малых групп с внешним статусом / С. А. Багрецов, К. М. Оганян, В. М. Львов, В. В. Наумов. СПб., 1999. С. 179.
См.: Чуфаровский Ю. В. Юридическая психология : учебник. 2-е изд., испр. и доп. М., 2004.
С. 280.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
104
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
изобретательность, честолюбие, предприимчивость, решительность. При этом
общим психологическим качеством этих лиц является стремление к наживе,
«большим деньгам» как основная жизненная мотивация, для них характерны такие качества, как цинизм, жестокость, алчность, честолюбие1.
Исследователями личности лидера преступного формирования также отмечается, что типу личности организатора свойственна маскировка образа жизни
и поведения под правопослушание2: респектабельный образ жизни, внешне законопослушная деятельность, неучастие в совершении конкретных преступлений,
а лишь их организация, установление контактов с правоохранительными органами; высокий культурный уровень, знание иностранных языков.
Анализ уголовных дел, возбужденных по фактам совершения преступлений организованными группами, позволил установить, что организаторами являются исключительно мужчины (100 %), из них несовершеннолетних – 9 %.
По данным Т. В. Прокофьевой, лидеры и авторитеты организованных преступных
формирований по возрастным группам распределись следующим образом: от 18
до 25 лет – 18 %, от 25 до 36 лет – 80 %, старше 36 лет – 12 % лидеров. Подобная картина выявилась и при изучении уголовных дел: от 16 до 18 лет – 9 %,
от 18 до 30 лет – 42 %, от 30 до 50 лет – 37 %, старше 50 лет – 12 %. Таким образом, на «взрослого» организатора преступного формирования приходится практически 91 %, что, по мнению некоторых авторов, обусловлено необходимостью
жизненного опыта, соответствующих знаний, «криминального стажа», включая
нахождение в местах лишения свободы, для того, чтобы занять ведущие позиции
в преступном мире.
Изучение уголовных дел по преступлениям, совершенным организованными группами, позволило выявить, что большинство организаторов преступных
формирований имеют достаточно высокий уровень образования: высшее – 53 %,
среднее специальное – 27 %, полное среднее – 18 %, неполное среднее образование – 2 %. Следует отметить еще одну выявленную закономерность: чем выше
уровень преступного формирования, тем выше уровень образования не только
элиты преступного сообщества, но и лидеров среднего звена.
Обращает на себя внимание и знание лидерами преступных сообществ иностранных языков. В целом, такая ситуация объясняется трансформацией преступности из общеуголовной в «беловоротничковую», связанную с активным участием
руководителей коммерческих организаций, государственных и муниципальных
чиновников в свершении преступлений в сфере экономики. Преступные группы
с экономической сферой интересов организованы более сложно, поскольку в их
состав входят собственники предприятий, управленцы, финансисты и т. п. Коррупционные связи таких групп распространяются в органы власти и управления
достаточно высокого уровня, могут вести в отдельные министерства и ведомства.
Как отмечают ученые, нравственно-психологическая характеристика лица
раскрывается через отношение к труду, семье, нормам морали. С этой точки зрения,
основываясь на результатах изученных уголовных дел, можно сделать следующие
выводы: среди лидеров преступных формирований нигде не работали – 27 %, работали в коммерческих организациях – 58 %, состояли на службе в органах государственной и муниципальной службы – 15 %. Изучение семейного положения
1
2
См.: Антонян Ю. М., Кудрявцев В. Н., Эминов В. Е. Личность преступника. СПб., 2004.
С. 211.
См.: Чуфаровский Ю. В. Указ. соч. С. 280.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Ш л япникова, Е. И. Д уд к ина
105
лидеров преступных формирований свидетельствует о том, что они, в основном,
состоят в браке и имеют детей (68 %). При этом процент разведенных среди таких
лиц составляет 14 %, холостых (никогда не были женаты) – 18 %.
Проведенное исследование показало, что многие из лидеров преступных формирований являются бывшими спортсменами, имеют звание «мастер спорта». Думается, это обусловлено тем, что спорт требует от лиц, им занимающихся, особых
волевых качеств, целеустремленности, стрессоустойчивости. При определенных
условиях, эти качества могут обратиться в негативное русло.
Как для уголовно-правовой характеристики личности преступника, так
и для криминологической характеристики личности лидера организованного
преступного формирования важно выяснение вопроса о наличии у таких лиц
судимости. Согласно мнению ученых, исследовавших личности организаторов
преступных формирований, продолжают оставаться системообразующим звеном преступного сообщества «воры в законе» – лица, неоднократно судимые,
активные криминальные деятели, доказавшие свою верность преступным идеям,
связям, соучастникам и выполняющие широкие организаторские функции в преступной среде1.
Тем не менее в последние годы среди организаторов преступных формирований ранее судимых лиц все меньше. Это связано с тем, что в сферу интересов
современной организованной преступности попадают экономические процессы,
происходящие в нашем государстве. Пробелы в законодательстве, несовершенство механизмов регулирования экономики страны позволяют лицам асоциальной направленности найти лазейки для незаконного обогащения, не прибегая при
этом к насилию, а разрабатывая сложные схемы внедрения в экономические процессы. Для этого требуются незаурядные способности, образование, как правило,
высшее, определенный опыт работы в социально-экономической сфере, занятие
должностей в коммерческих структурах или органах власти, что, в свою очередь,
порождает связи в соответствующих кругах, а также неудовлетворенные материальные потребности.
Как представляется, общественная опасность такой трансформации заключается в следующем:
– во-первых, социальный статус «беловоротничковых» лидеров организованных преступных формирований, по справедливому мнению ученых, создает
угрозу «сращивания» представителей организованного криминалитета с коррумпированными представителями органов власти2;
– во-вторых, отличия современного экономического преступника от законопослушных граждан не столь существенны и, как отмечает А. Б. Марданов, состоят в том, что экономические преступники наиболее социально адаптированы,
стремятся к соблюдению принятых норм, производят впечатление благоразумных,
доброжелательных, общительных людей. Нравственно-психологические и ценностно-нормативные качества экономических преступников по многим параметрам могут совпадать с аналогичными качествами граждан, не нарушающих закон.
1
2
См.: Белоцерковский С. Д. Система правового регулирования борьбы с организованной
преступностью и научные основы ее оптимизации. М., 2011. С. 21.
См.: Кузьмина Н. В. Активизация деятельности организованной этнической преступности
как следствие изменения криминальной ситуации в современной России // Миграционное
право. 2009. № 3. С. 20.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
106
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В целом экономические преступники по социально-демографическим признакам
близки к типу руководителей организаций различных форм собственности, индивидуальных предпринимателей, служащих1.
Небезынтересен портрет лидера подростково-молодежного преступного формирования. В. М. Быков, раскрывая значение объективного и субъективного фактора,
при выдвижении лидера в преступной группе, приоритетную роль отдает первому2.
Суть объективного фактора заключается, по его мнению, в том, что в лидеры стихийно выдвигается тот член группы, который наиболее полезен ее деятельности – совершению групповых преступлений, с точки зрения других членов группы, наилучшим
образом проявляющий себя в специфической ситуации – при совместном совершении преступлений. Отмечая немаловажную роль субъективного фактора, заключающегося в выдвижении в лидеры лица, обладающего определенными личностными
качествами, необходимыми для осуществления функции лидера в преступной группе,
В. М. Быков в то же время считает неверным, что он выдвигается в группе только
благодаря своим особым качествам. «Выдвижение лидера – это процесс социальный
и закономерный, – указывает В. Т. Чернова, – личные качества имеют значение постольку, поскольку они необходимы ему для решения общих, стоящих перед группой
задач в ее преступной деятельности»3. Тем самым личные качества лидера в преступной группе опосредствуются ее преступной деятельностью.
Проведенное нами анкетирование 600 участников неформальных групп показало, что выдвижение в них лидера имеет специфические особенности. Как правило, данный процесс характеризуется стихийностью, при этом возможно выдвижение не одного, а нескольких лидеров в группе. На вопрос о том, какими качествами
он обладает, большая часть респондентов (53,2 %) отметили, что лидер в группе
старше по возрасту, 23,5 % – лучше других разбираются в том деле, каким они
занимаются, 23,3 % – сильнее физически.
Анализ собранных нами материалов по казанским территориальным группировкам показал, что подавляющее большинство лидеров в них – в возрасте 18–25
лет (135), и старше (22), в основном рабочие и служащие предприятий промышленности и бытового обслуживания (106), а 39 – не занимаются никаким трудом.
Значительная часть их отслужила в армии, около четверти – судимы.
В то же время нельзя не отметить обнаруженный в данных группах «феномен покровительства», когда в лидеры выдвигается подросток, не отличающийся
какими-то особенными интеллектуальными и физическими данными, но за которым стоит авторитетное, более старшее по возрасту лицо, с уже сложившимся характером, обычно с сильной волей.
Большое число лиц имеют за плечами «зону» и отбывают наказание в воспитательных колониях, которые предстают как своеобразная школа, где формируются личные качества, необходимые для лидерства в группах преступной
направленности4.
1
2
3
4
См.: Марданов А. Б.Личность современного экономического преступника : автореф. дис. …
канд. юрид. наук. Тюмень, 2011. С. 19.
См.: Быков В. М. Криминалистическая характеристика преступных групп : учеб. пособие.
Ташкент, 1986. С.41–42.
См.: Чернова В. Т. Организованные группы расхитителей социалистического имущества :
автореф. дис. … канд. юрид. наук. Москва, 1974. С. 3–10.
См.: Шляпникова О. В. Предупреждение групповых нарушений общественного порядка
членами неформальных групп молодежи : учеб. пособие. Саратов, 1994. С. 10–11.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
107
В последнее время, как показали результаты проведенного нами эмпирического исследования, лидером в группе, как правило, является не столько самый
физически сильный, сколько наиболее «деловой», или «крутой» человек, даже
несовершеннолетний. Нередко интеллектуальный и культурный уровень лидера
выше, чем соответствующий уровень остальных членов группы. Им свойственно
подчинение групповой дисциплине членов организованной преступной группы,
интенсивность в подготовке и совершении преступлений, изобретательность в выборе способов совершения и сокрытия противоправных деяний.
Таким образом, лидеры организованных преступных формирований характеризуются ярко выраженным правовым нигилизмом, более стойкой антисоциальной установкой без какого-либо внутреннего самоосуждения, высокой степенью
криминогенного искажения личностных характеристик. При этом они образованны, коммуникабельны, предприимчивы и в последнее время все более по своему
социальному статусу приближаются к успешным законопослушным гражданам
(имеют семью, работу, внешне ведут законопослушный образ жизни, руководят
легальным бизнесом). Криминологический портрет лидера организованного преступного формирования с точки зрения его социально-демографических, нравственно-психологических и уголовно-правовых признаков, анализ его трансформационных характеристик убедительно доказывают, что такая личность реально
существует в обществе и обладает свойствами, отличающими ее от других людей.
В. Я. Решетников*, В. В. Семёнов**1
Использование полиграфа и права человека
на предварительном следствии
Проблема использования современных научно-технических средств в процессе расследования преступлений тесно связана с проблемой нарушения прав и свобод участников уголовного судопроизводства, во многом обусловленной «мифами»
о нарушении прав человека при проведении психофизиологических исследований
с использованием полиграфа (далее – ПФИ). Причем сторонники подобной точки
зрения абсолютно игнорируют основополагающий, методически обусловленный
принцип его применения – принцип добровольного согласия, личной заинтересованности и инициативы любого обследуемого независимо от его процессуального
статуса в подобном исследовании.
Как известно, вся деятельность органов следствия и суда должна быть направлена на установление объективной истины по каждому уголовному делу, ведь только
в этом случае задачи уголовного судопроизводства могут быть выполнены в полном
объеме. Применительно к процессу доказывания «объективная истина» ограничивается сугубо практическими целями – установить лицо, виновное в совершении
преступления, и привлечь его к уголовной ответственности либо установить невиновность данного лица. Для достижения поставленных целей наряду с объективными средствами доказывания используются в значительной мере субъективные
личностные источники доказательственной информации (показания потерпевшего,
*
**
Доцент кафедры уголовного, уголовно-исполнительного права и криминологии Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского, кандидат юридических
наук, доцент.
Старший эксперт отдела криминалистики следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Саратовской области, кандидат юридических наук.
© Решетников В. Я., Семёнов В. В., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
свидетеля, подозреваемого и т. п., нередко подверженных влиянию лиц, противодействующих расследованию). Не секрет, что не все участники процесса расследования
стремятся к подлинному сотрудничеству со следствием, в скрытой или явной форме
оказывая сопротивление работе следователя по установлению истины.
Для подозреваемого и обвиняемого допрос выступает одним из способов защиты от подозрения или предъявленного обвинения. Они вообще не обязаны давать показания и не несут ответственности за дачу ложных показаний (ст. 46, 47
УПК РФ). По сути, для них отказ от дачи показаний либо дача заведомо ложных
показаний – это правомочия предоставленного им права на защиту, которые они
вольны реализовать в любой момент следствия.
В отношении лиц, обладающих специальными знаниями (эксперта, специалиста), закон устанавливает уголовную ответственность (ст. 307 УК РФ) за сообщение ими заведомо ложных сведений на допросе по вопросам, относящимся к их
компетенции. В отношении указанных процессуальных фигур проблема получения достоверных показаний, учитывая их незначительный объем в общей массе
показаний, стоит не слишком остро1.
Наиболее жесткие меры правового воздействия за отказ от дачи показаний
либо за сообщение заведомо ложных показаний предусмотрены в отношении свидетеля и потерпевшего (ст. 307, 308 УК РФ). Их показания по многим уголовным
делам, если не по большинству из них, являются наиболее массовым источником
сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Однако, как свидетельствуют результаты некоторых исследований и анализ судебно-следственной практики, указанные правовые меры не всегда обеспечивают получение правдивых
показаний. Так, исследование, проведенное А. И. Жиляевым, показывает, что,
несмотря на то, что подавляющее число граждан (около 90 %) считают себя честными людьми, более половины из них (почти 63 %) готовы лжесвидетельствовать
ради родственников, 47 % – ради друзей, 35 % – ради близкого человека. Около
80 % граждан в принципе относятся к обязанностям свидетеля негативно. Среди
причин лжесвидетельства преобладают жалость и сострадание2.
Еще одной серьезной причиной лжесвидетельства является подкуп или прямое запугивание со стороны адвоката, родственников и знакомых обвиняемого или
самого обвиняемого, если в отношении него избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы. В этой ситуации свидетель и потерпевший оказываются
перед выбором: либо быть привлеченным к уголовной ответственности по ст. 307,
308 УК РФ, либо поплатиться жизнью и здоровьем. Желая сохранить и то и другое, здравомыслящий человек или меняет показания в пользу обвиняемого, или
отказывается от дачи показаний, мотивируя свое поведение причинами, далекими
от истины.
Установить и тем более доказать факт лжесвидетельства с помощью традиционных приемов ведения следствия достаточно сложно. Общими для большинства
исследований, посвященных проблемам выявления и разоблачения ложных показаний, являются предлагаемые в той или иной форме рекомендации по осуществлению криминалистического анализа полученных показаний на предмет оценки
1
2
Сказанное в большей степени относится к фигуре эксперта, выступающего традиционным
участником уголовного судопроизводства. Специфику же активности специалиста на следствии сложно оценить, учитывая существенную противоречивость законодательной регламентации его процессуального статуса.
См.: Жиляев А. И. Криминологическая характеристика и предупреждение заведомо ложных
показаний свидетелей и потерпевших. Н. Новгород, 2002. С. 12, 15, 20.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Я. Решетников, В. В. Семёнов
109
их полноты и достоверности, а также по оказанию психологического воздействия
на допрашиваемого, цель которого заключается в преодолении его внутренних защитных барьеров, «скрывающих» искомую информацию1. В основе этих приемов
лежит умелое и целенаправленное маневрирование следователем имеющимися
в его распоряжении сведениями и информационными возможностями.
Однако нередко в ходе расследования складываются такие ситуации, когда
подобное маневрирование весьма затруднительно в силу крайне ограниченного
числа источников получения информации по делу. Например, при расследовании
изнасилований, особенно, если событие преступления удалено во времени от момента обращения потерпевшей в правоохранительные органы, главным, а иногда
и единственным источником информации о случившемся являются показания
участников события. Изменение или отказ от ранее данных показаний в этой и подобных ей ситуациях способны привести к развалу дела и уходу от ответственности лиц, виновных в совершении преступления. В данном случае особенно остро
встает проблема объективизации полученных ранее показаний, предотвращения
свободного отказа от них в дальнейшем.
Сам термин «объективизация», предложенный в свое время профессором М. Б. Вандером, очень точно отражает суть тех изменений, которые должен
претерпеть источник доказательственной информации для обеспечения ее устойчивости и сохранности. Объективизировать доказательства и, как частный случай, полученные ранее показания, – значит, реализовать некий комплекс действий
и средств процессуального и технического характера, за счет которых в последующем исключается либо заметно снижается влияние на их содержание и доказательственное значение каких-либо субъективных и иных факторов (необоснованная дезавуация, опровержение, фальсификация, подмена и т. п.)2. Объем первоначально
полученной информации при этом может и не измениться, более того, некоторые
ранее полученные сведения могут не найти подтверждения, но в остальной своей
части фактические данные за счет объективизирующей деятельности следователя
приобретают дополнительную форму хранения, «новую оболочку», предотвращающую содержание доказательств от выхолащивания. Объективизация, таким
образом, позволяет сформировать систему доказательств, в которой возможность
изменения показаний в значительной степени сдерживается другими соответствующим образом закрепленными фактическими данными.
Тем не менее, видимо, следует говорить о различных уровнях, или степенях,
объективизации. Не всегда комплекс предпринятых следователем мер обеспечивает доказательственной информации полностью гарантированную сохранность.
Чаще удается лишь усилить устойчивость тех или иных сведений, содержащихся
в материалах дела, повысить их иммунитет к воздействию опровергающих версий,
но не обеспечить абсолютную защиту. Однако формируемая в процессе объективизации совокупность доказательств, подтверждающая существование тех или
иных фактов сведениями из различных источников, заметно усиливает возможность установления истины по делу.
1
2
См., напр.: Баев О. Я. Тактика следственных действий : учеб. пособие. Воронеж, 1992.
С. 98–105; Зорин Г. А. Руководство по тактике допроса : учеб.-практ. пособие. М., 2001; Филонов Л. Б. Пси хологические способы выявления скрываемого обстоятельства. М., 1979;
Хайдуков Н. П. Тактико-психологические основы воздействия следователя на участвующих
в деле лиц. Саратов, 1984 и др.
См.: Вандер М., Исаенко В. Объективизация и защита доказательств по уголовным делам //
Законность. 1996. № 10. С. 2.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
110
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Одним из направлений, связанных с использованием в борьбе с преступностью современных достижений науки и техники, и, очевидно, имеющим большой
потенциал в плане объективизации ранее полученных показаний, является метод
исследований с использованием полиграфа.
Говоря о возможности использования полиграфа для задач расследования,
следует иметь в виду именно объективизацию доказательств, а не простое ориентирование работников следствия и дознания в вопросах достоверности информации, сообщаемой тем или иным лицом, установление его причастности к расследуемому событию и т. д. Иначе говоря, задача определения достоверности
ранее сообщенной информации может быть не просто решена с использованием
полиграфа, но решена в соответствующей процессуальной форме, каковой, на наш
взгляд, является форма судебной психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа (далее – ПФЭ).
В некотором приближении можно говорить, что по результатам ПФЭ участники
судопроизводства производят «сверку», или сравнение содержания информации, запечатленной в идеальных следах, хранящихся в памяти субъекта, выявленной в ходе
ПФЭ, с содержанием той информации, которая была сообщена им в ходе допроса
и иных следственных действий. Результаты ПФЭ отражаются в заключении экспертаполиграфолога, приобретая тем самым статус доказательств по уголовному делу.
Конечно, любые показания содержат в себе информацию о множестве обстоятельств, характеризующих явления и процессы, сопутствующие расследованию преступления. Все они не могут быть оценены с использованием полиграфа. Независимо от формы проведения, любое исследование на полиграфе имеет ряд ограничений,
в частности, связанных с продолжительностью подобных исследований (не более
2–3 часов). Это делает физически невозможной проверку всех нюансов, содержащихся в показаниях субъекта. Поэтому перед экспертом должны ставиться вопросы,
касающиеся только важнейших, ключевых аспектов показаний проверяемого лица.
В сферу исследований на полиграфе могут быть включены показания любых
участников уголовного судопроизводства. Причем его применение имеет смысл
не только в случае возникновения сомнений в достоверности полученных показаний. Тактически верным подобное исследование может оказаться и в ситуации, когда
участник уголовного процесса сотрудничает со следствием. В этом случае результаты
ПФЭ, подтверждающие ранее данные лицом показания, с одной стороны, служат дополнительным способом закрепления и объективизации полученных от него сведений
в материалах дела, а с другой – усиливают его позицию и являются косвенным свидетельством ложности показаний других лиц по тем же обстоятельствам.
Так, в ходе расследования уголовного дела № 406733, возбужденного по признакам преступлений, предусмотренных ст. 131 ч. 3 п. «а», 132 ч. 3 п. «а» УК РФ, совершенных в отношении несовершеннолетней Е., на начальном этапе расследования в отношении потерпевшей была проведена ПФЭ, в ходе которой была получена
информация, не только подтверждающая сам факт совершения указанных преступлений группой лиц в отношении Е. (что само по себе было немаловажно, т. к. с момента окончания совершения в отношении Е. преступных действий до момента обращения ее родителей в правоохранительные органы прошло несколько месяцев,
и никаких материальных свидетельств произошедшего, естественно, практически
не сохранилось), но и позволяющая обоснованно полагать, что указанные преступления носили неоднократный и длительный характер. К этому моменту факт совершения преступлений подтверждался лишь показаниями самой потерпевшей, ее
родителей и близких, которым она рассказала о произошедшем перед обращением
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Я. Решетников, В. В. Семёнов
111
в правоохранительные органы. Лица же, на которых потерпевшая указывала как
на преступников, факт наличия каких-либо сексуальных контактов с Е. отрицали
полностью, более того, в своих показаниях всячески старались дискредитировать
Е., сформировать впечатление о ее аморальности, лживости, неполноценности
ее психического развития. Позднее ПФЭ была проведена в отношении Т., одного
из фигурантов дела, находившегося к тому моменту в процессуальном статусе свидетеля, остальные лица, на которых указывала Е., от участия в ПФЭ отказались
под различными предлогами. Результаты экспертизы, проведенной в отношении
Т., несмотря на явное противодействие, которое он демонстрировал по ходу всего
исследования, с высокой долей вероятности свидетельствовали о его причастности к совершению указанных преступлений в отношении Е. После этого производство дела было передано из межрайонного следственного отдела в отдел по расследованию особо важных дел следственного управления по Саратовской области.
Следователю, за счет умелого использования собранных доказательств, удалось
получить от нескольких фигурантов дела признательные показания в совершении
преступлений, а также показания, изобличающие иных соучастников. При рассмотрении дела в областном суде, несмотря на все попытки подсудимых и их адвокатов дезавуировать доказательства их вины, суд учел собранные доказательства,
в том числе результаты ПФЭ, при постановлении приговора и приговорил виновных к длительным срокам заключения.
Получение от обследуемого добровольного согласия на участие в ПФЭ признается сегодня обязательным и необходимым условием проведения исследования. Считается, что отказ от участия в ПФЭ не должен восприниматься как «акт
самоизобличения»1. Как бы то ни было, получение осознанного, а не формального
согласия на участие в проверке на полиграфе является методически необходимой частью тестирования, поскольку в противном случае не удается получить адекватной
картины реакций на предъявляемые стимулы. Практика показывает, что лица, сотрудничающие со следствием и искренне стремящиеся подтвердить свою позицию,
независимо от своего процессуального статуса, как правило, после ознакомления
с порядком и целями процедуры тестирования не испытывают больших сомнений,
соглашаясь на участие в исследовании. Обратная картина чаще всего наблюдается
в ситуации иного рода, когда лицо, дающее ложные показания, опасаясь разоблачения, отказывается от подобного предложения. Иногда преступник, не отказываясь
от самой процедуры тестирования, занимает половинчатую позицию, либо открыто
заявляя, что будет отвечать не на все поставленные вопросы, либо, формально соглашаясь на тестирование в полном объеме, по ходу его начинает демонстрировать
признаки противодействия, способы которого не являются большим секретом2.
С процессуальной точки зрения отказ от процедуры ПФЭ или явные попытки
противодействия его нормальному ходу не могут рассматриваться как прямое доказательство неискренности человека. Но и абсолютного профессионального равнодушия данные факты, на наш взгляд, также вызывать не должны. В связи с этим
излишне категоричным выглядит мнение о том, что «отказ от испытания (на полиграфе. – B. Р., В. С.) не может ни в какой форме толковаться во вред допрашиваемому»3.
1
2
3
См.: Комиссарова Я. В., Килессо Е. Г., Перч В. О. Криминалистика + Криминалисты = Опыт
борьбы с преступностью. М., 2005. С. 55.
Множество «надежных рекомендаций» по этому поводу можно найти, например, в сети
Internet.
Пертли В. А. Получение информации с помощью полиграфа: аспекты проблемы // Инструментальная детекция лжи: реалии и перспективы использования в борьбе с преступностью :
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
112
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Рассматривая понятие вреда в широком смысле, как любые неблагоприятные для
субъекта последствия, мы считаем, что такая позиция применима только к процессуальной стороне дела. Следует помнить, что процесс расследования сопровождает
деятельность по сбору не только доказательственной, но и ориентирующей информации по делу. Взвешенная оценка решения субъекта об отказе прохождения проверки на полиграфе, его показного неисполнения правил поведения при тестировании, стремления игнорировать полученные результаты исследования, способна
предоставить следствию большой материал для решения многих практических задач
при выдвижении следственных версий, выборе тактических приемов, построении
планов проведения дальнейших следственных действий.
Востребованность ПФЭ как метода объективизации сведений, полученных
при допросе и производстве иных следственных действий, подтверждается, на наш
взгляд, правоприменительной практикой. Одной из правоохранительных структур, где наиболее активно и последовательно проводится работа по использованию и укреплению методической базы деятельности экспертов-полиграфологов,
активизации их участия в процессе расследования уголовных дел, является Следственный комитет России (далее – СК России).
По состоянию на начало 2013 г. в отделах криминалистики 80 территориальных
следственных управлений и 5 следственных управлений на транспорте деятельность
по производству ПФЭ осуществляют 109 штатных экспертов. Организационно-методическое обеспечение их деятельности входит в обязанности отдела психофизиологических исследований на полиграфе, созданного в 2012 г. в Главном управлении криминалистики СК России. За 2012 г. экспертами СК России по результатам
проведенных исследований выдано более 5300 заключений специалиста и эксперта
по уголовным делам. При этом из общего числа исследований каждое третье проводилось в отношении подозреваемых или обвиняемых, каждое восьмое – в отношении потерпевших и более 60 % – в отношении свидетелей по уголовным делам.
Несмотря на многогранность судебной практики, заметное усиление профессионального противостояния экспертам-полиграфологам со стороны адвокатов в ходе предварительного расследования и в судебных заседаниях, в том числе
за счет привлечения ими соответствующих специалистов, статистические данные
свидетельствуют о медленном, но верном повышении процессуального значения
результатов ПФЭ в современной судебно-следственной практике. В 1675 случаях (рост по сравнению с 2011 г. составил 31 %) результаты исследований использованы следователями при принятии процессуальных решений, в 233 случаях
(+4,3 %) – учтены судом при постановлении приговоров1.
Защита прав и законных интересов человека, будь то подозреваемый, обвиняемый, потерпевший или свидетель, – это основная концептуальная идея действующего УПК РФ. Следователь, учитывая эту аксиому, должен применять весь комплекс норм закона, связанных с собиранием доказательств таким образом, чтобы
эффективное применение современных научно-технических средств и методов получения информации не приводило к нарушению установленных Конституцией РФ
и другими нормативными актами прав граждан.
1
материалы междунар. науч.-практ. форума / под ред. В. Н. Хрусталева, Л. Н. Иванова. Саратов, 2006. С. 35. Терминология автора нами сохранена, хотя, конечно, разговор о «допросе с использованием полиграфа» в настоящее время – это откровенный научный рудимент.
См.: Обзор практики проведения в 2012 г. психофизиологических исследований с использованием полиграфа в Следственном комитете Российской Федерации : информационное
письмо СК России № 246/1-19003-13/4271 от 27 мая 2013 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА ПРАВОТВОРЧЕСТВА
М. Г. Вулах*
Государственная политика в сфере физической культуры
и спорта в зарубежных странах и России: исторический аспект
В современном мире превалирует система взглядов, отражающая положительное воздействие спорта на личность и общество. Поэтому многие государственные и политические деятели зарубежных стран признают тесное сотрудничество государства и спортивного сообщества. Ни у кого сегодня не вызывает
сомнения факт вовлечения государства в развитие спорта, хотя его мотивы довольно разнообразны и зависят от множества факторов – типа государства, его
исторических традиций, политических и социально-экономических условий, системы общественных и культурных ценностей, демографических и образовательных характеристик, проповедуемой религии и т. д. Деятельность государства оценивается по-разному на отдельных этапах его развития. Но главным, несомненно,
является господствующая в данной стране социальная философия, которая
во многом определяет существующую в стране управленческую модель спорта
и организационно-правовую структуру национального физкультурно-спортивного движения. В любом случае система организации спорта – продукт общественной системы1.
Изучая историю вопроса, американские социологи пришли к выводу, что
вовлечение государства в активное руководство сферой физической культуры и спорта происходит с начала 1950-х гг.2 по двум основным причинам: в связи
с низкой физической подготовленностью молодежи и необходимостью укрепления
национального престижа путем достижения высоких результатов спортсменами
на международной арене3.
Позиции американских ученых-социологов близка точка зрения их французского коллеги Ж. Мейно, который выделил три основных мотива интереса государства к спорту: забота о поддержании общественного порядка, забота о физической
подготовленности населения, забота о национальном престиже. Д. Семотиук добавляет к ним ряд других – индивидуализация, социализация, военный, трудовой,
*
1
2
3
Доцент кафедры административного и уголовного права Поволжского института управления им. П. А. Столыпина – филиала РАНХиГС, кандидат юридических наук.
См.: О государственной политике ведущих зарубежных стран в области физического воспитания и спорта. М., 1996. С. 1.
До этого времени приоритетным было мнение, что правительство США не вмешивается
в сферу физического воспитания и спорта. По традиции считалось, что развитие физической культуры и спорта – это прерогатива школ, колледжей, университетов, общественных
организаций, частных клубов и частных лиц. В качестве доказательства приводилась децентрализованная структура управления любительским спортом в стране.
См.: Братановский С. Н. Спортивное право как отрасль российского права // Спорт: экономика, право, управление. 2009. № 4. С. 11.
© Вулах М. Г., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
114
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
экономический, юридический и воспитательный мотивы1. О ярко выраженных
политических мотивах правительства Канады по развитию ФКС свидетельствует
Б. Петри: «...Правительство поддерживает спорт не для того, чтобы обеспечить
широкое участие в нем граждан, а с целью поднятия национальной гордости или
одобрения политического режима. Национальная команда используется как средство демонстрации возможностей государства»2.
Социологи Р. Ренберг и М. Кохен в ходе опроса 937 спортсменов высших учебных заведений Нью-Йорка пришли к следующим выводам:
– существует связь между занятиями спортом и одобрительным отношениям
к власти;
– спортсмены по сравнению с не занимающимися более подвержены вере
в то, что американский образ жизни превосходит все остальные;
– спортсмены наименее подвержены идеям о необходимости изменения американского общества.
К аналогичным выводам пришли Ф. Козенс и Ф. Стамф: «...Зрелищный спорт
способствует развитию тех интегрирующих сил, которые жизненно важны и незаменимы для сохранения нашего демократического образа жизни»3.
Авторы подобных исследований доказывают, что спорт воспитывает почтение
к власти, законопослушание, политический консерватизм взглядов.
Такая мотивированная «включенность» правительств зарубежных стран в активную руководящую деятельность сферой физической культуры и спорта тем более
примечательна, поскольку долгие годы на Западе бытовало мнение о «независимом» характере спорта от государства. Вплоть до 1970-х гг. средства массовой информации этих стран не только отстаивали данную точку зрения, но и навязывали
ее другим странам. В этот период роль государства в развитии физической культуры
и спорта большинством западных ученых оценивалась довольно удовлетворительно.
Наметившиеся в конце 60-х – начале 70-х гг. XX в. усиление государственного участия в развитии физической культуры и спорта, укрепление связей между
государственными институтами и национальными спортивными организациями стали предметом внимания и изучения не только ученых, но и руководителей
международных спортивных организаций. Так, в 1969 г. президент Национального
олимпийского комитета (НОК) Швейцарии, изучая проблему по поручению Генеральной ассамблеи НОК, пришел к выводу, что «...число НОК, действительно независимых, сравнительно ограниченно»4.
В 1970-е гг. в таких странах, как Франция, Великобритания и Канада были
созданы государственные органы по руководству физической культурой и спортом, а в США, ФРГ, Италии усилена их роль в решении многих вопросов спортивной деятельности.
В целом заинтересованность органов государственной власти в зарубежных
странах в деле развития физической культуры и спорта нашла свое отражение в довольно интенсивном регулировании отношений в этой сфере социально-культурной жизни общества. Наиболее типичен пример США, где до 1950-х гг. считалось,
1
2
3
4
См.: Роль правительств ведущих капиталистических стран в развитии физической культуры и спорта. М., 1987. С. 7.
Там же. С. 37.
Роль правительств ведущих капиталистических стран в развитии физической культуры
и спорта. М., 1987. С. 6.
Киселев Р. Десятый олимпийский конгресс. М., 1975. С. 29–31.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. Г. Вула х
115
что исключение бейсбола из антитрестовского закона Шермана, принятое Верховным судом США в 1922 г., было единственным случаем законодательного вмешательства в спорт. Однако, начиная с 1950 г., когда Конгресс принял закон, утвердивший устав Национального олимпийского комитета США, законодательные
и исполнительные органы все чаще и чаще стали обращать внимание на развитие
физической культуры и спорта.
В 60-е – начале 70-х гг. XX в. правительство США выступило в качестве
арбитра в разрешении конфликта между ведущими спортивными организациями страны – Национальной ассоциацией межвузовского спорта и любительским
спортивным союзом. Разрешение спора было резюмировано в ряде нормативных
актов, раскрывающих позицию правительственных органов по вопросам физического воспитания и спорта.
Как известно, спорт в США тесно связан с гэмблингом (анг. gambling – азартная игра), превратившимся в одну из самых доходных отраслей полулегального
бизнеса. Поэтому дважды Конгресс США издавал законы против мошенничества,
связанного со спортивным гэмблингом. Первый закон (№ 316), принятый в 1963 г.,
был направлен против практики достижения предварительной договоренности
об исходе спортивных встреч; второй – против преступности и злоупотреблений
на ипподромах.
В 1972 г. президент США Р. Никсон подписал законопроект о провозглашении
6 октября Днем тренера в стране, а Конгресс принял поправку IX к Закону о гражданских правах 1964 г., предоставившую американским женщинам в учебных заведениях равные права на занятия спортом. В 1975 г. по решению президента США
Д. Форда создается президентская комиссия по олимпийским видам спорта. 8 ноября 1978 г. президент Д. Картер подписал закон о любительском спорте, который
утвердил Национальный олимпийский комитет США в качестве координирующего органа в любительском спорте, одновременно в значительной степени расширив
его правовую компетенцию.
В 1980 г. Конгресс заслушал проект закона, внесенный на обсуждение конгрессменом от штата Огайо Р. Моттлом, в котором он предлагал на правовой основе положить конец насилию и грубости в профессиональном спорте. И хотя
законопроект не был принят, внимание Конгресса побудило руководителей профессионального спорта выработать более жесткие меры по отношению к нарушителям спортивной этики.
В 1985 г. Конгресс США принял Закон о подготовке специалистов в области
формирования навыков здорового образа жизни среди лиц пожилого и престарелого возраста. За период с 1951 по 1986 гг. Конгрессом было рассмотрено более
350 законопроектов, связанных со спортом. И хотя среди принятых законодательных актов большинство касалось профессионального спорта, такому вниманию
со стороны законодательных и исполнительных органов к развитию физической
культуры и спорта могла бы позавидовать любая страна1.
Анализ развития спорта в зарубежных странах показывает, что, несмотря
на некоторые особенности, формы участия государства в спортивной жизни общества не отличаются широким многообразием. Они зависят, прежде всего, от тех
целей, которые ставят перед спортом общество и правительство.
1
См.: Братановский С. Н. Организационно-правовые проблемы управления физической
культурой и спортом. Саратов, 2009. С. 135–142.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Среди основных форм вовлечения государства в спорт на современном этапе
можно назвать две основные: 1) принятие нормативных правовых актов и правовое
регулирование сферы спорта в целом; 2) участие государственных и местных органов власти в развитии и финансировании спорта, строительстве спортивных сооружений, оздоровительных центров и т. д.; в подготовке спортсменов высокого класса,
обеспечении гарантий соблюдения их прав и обязанностей и социально-экономической защищенности, осуществлении научно-исследовательской и информационной
деятельности. Названные аспекты государственной деятельности в сфере физической культуры и спорта в той или иной степени присущи всем странам, несмотря
на то, что в каждой отдельной стране эти формы имеют свои особенности1.
Российское государство также должно подходить к физической культуре
и спорту как к одной из важнейших сфер жизни, которая может внести существенный вклад в дело оздоровления нации, повышения производительности труда,
а также эффективной борьбы с бедностью, курением, наркоманией, алкоголизмом
и т. д. В связи с этим важно, чтобы государство способствовало более широкому
взаимодействию между физической культурой и спортом и такими сферами, как
здравоохранение, защита окружающей среды, образование и др. Подобное взаимодействие может быть реализовано посредством принятия соответствующих законов и подзаконных актов.
Сегодня главная задача государственной политики в рассматриваемой сфере – создание необходимых условий для того, чтобы каждый гражданин России
мог удовлетворить свои интересы и потребности в занятиях физической культурой
и спортом.
По нашему мнению, именно государство должно обеспечить необходимые условия для развития физкультуры и спорта для всех категорий и групп населения.
Это позволит сохранить социально-биологический статус человека. Финансирование, создание материально-технической базы, кадровое и научно-методическое
обеспечение этих направлений должны находится под контролем государства, т. е.
необходима эффективная структура управления физической культурой и спортом.
Полагаем, что при определении основных направлений государственной политики следует учитывать непреходящие ценности личности и всестороннего ее
развития, в том числе и физического. Необходимо понимать роль спорта, пропагандировать здоровый образ жизни в процессе воспитания нового поколения и вырабатывать в людях осознанную потребность в регулярных занятиях физической
культурой и спортом.
Цель государственной стратегии на сегодняшнем этапе видится в том, чтобы обеспечить такое развитие физической культуры и спорта, которое помогало
бы человеку в полной мере реализовывать свои потенциальные возможности.
Речь идет и о конституционном праве человека на занятие физической культурой
и спортом. Развитие физической культуры и спорта должно быть составной частью
социальной политики Российского государства.
1
См.: Гуськов С. И. Государство и спорт. М., 1996. С. 13.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
117
С. Н. Соловых*1
Правовые особенности капитального ремонта общего
имущества многоквартирных домов
Согласно ст. 158 ЖК РФ собственник помещения в многоквартирном доме
обязан нести расходы на содержание принадлежащего ему помещения, а также
участвовать в расходах на содержание общего имущества в многоквартирном доме
соразмерно своей доле в праве общей собственности на это имущество путем внесения платы за содержание и ремонт жилого помещения и взносов на капитальный
ремонт.
В связи с этим Федеральным законом от 25 декабря 2012 г. № 271-ФЗ2 был
введен в действие новый разд. IX Жилищного кодекса РФ об организации проведения капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах3. Целью
его введения, на наш взгляд, является разработка государством правовых механизмов регулирования жилищных правоотношений в сфере капитального ремонта
общего имущества многоквартирных домов и создание необходимых условий для
их реализации, что в свою очередь должно обеспечить создание фондов капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах с последующей заменой этими фондами Фонда содействия реформированию жилищно-коммунального
хозяйства, который должен был прекратить свое существование в 2013 г., но по
предложению Президента РФ В. В. Путина срок его деятельности был продлен
до 1 января 2016 г. В то же время финансирование работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирных домах, согласно ст. 191 ЖК РФ, может
осуществляться с применением мер государственной и муниципальной финансовой поддержки независимо от применяемого собственниками помещений в многоквартирном доме способа формирования фонда капитального ремонта.
Определенную озабоченность по поводу нововведений вызывает и то, что,
по предложению Президента РФ В. В. Путина, управление новым фондом капитального ремонта в целях защиты интересов граждан должно взять на себя государство, что так же, как и при ранее существовавшей административной системе
хозяйствования, может опять привести к его растрате, хищениям или использованию не по назначению. Особенно настораживает перечисление взносов на капитальный ремонт на счет регионального оператора (в зависимости от способа формирования фонда капитального ремонта) в целях формирования фонда капитального
ремонта в виде обязательственных прав собственников помещений в многоквартирном доме в отношении регионального оператора. В связи с этим есть большие
опасения, что окончательное принятие решения о проведении капитального ремонта многоквартирного дома будет не за собственником жилого помещения, как
говорит закон, а за региональным оператором. Однако уже само по себе формирование фонда капитального ремонта на специальном счете по решению самих
*
2
3
Доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Поволжского (г. Саратов) юридического
института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской
Федерации, кандидат юридических наук.
См: О внесении изменений в Жилищный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации : федеральный закон РФ от 25 декабря 2012 г. № 271-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 53, ч. 1, ст. 7596.
См: Генцлер И. В. Финансирование капремонта многоквартирных домов: изменения в законодательстве // Бюджет. 2013. № 5. С. 82–86.
© Соловых С. Н., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
собственников помещений многоквартирного дома и субсидиарная ответственность субъекта Российской Федерации за исполнение региональным оператором
обязательств перед собственниками помещений в многоквартирных домах (возмещение убытков согласно ч. 1 ст. 188 ЖК РФ) является большим достижением
в регулировании жилищных правоотношений в сфере ЖКХ.
В связи с вышеизложенным представляется необходимым остановится на некоторых «тревожных» моментах реализации вновь принятых правовых норм жилищного законодательства.
Во-первых, по закону, расходы на капитальный ремонт общего имущества
в многоквартирном доме финансируются за счет средств фонда капитального ремонта и «иных», не запрещенных законом источников. Закон их не перечисляет,
что достаточно опрометчиво со стороны законодателя, но некоторые из них отмечает в статьях Жилищного кодекса РФ, например, финансирование работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирных домах с применением
мер государственной и муниципальной финансовой поддержки.
Во-вторых, обязанность по оплате расходов на капитальный ремонт многоквартирного дома распространяется на всех собственников помещений в этом
доме с момента возникновения права собственности на помещения в этом доме.
При переходе права собственности на помещение в многоквартирном доме к новому собственнику к нему переходит обязательство предыдущего собственника
по оплате расходов на капитальный ремонт многоквартирного дома, в том числе
не исполненная предыдущим собственником обязанность по уплате взносов на капитальный ремонт.
Как видим, обязательство по оплате расходов на капитальный ремонт общего
имущества многоквартирного жилого дома ложится на собственника жилого помещения, что исключает такое обязательство в отношении нанимателя и членов
его семьи. Данное обстоятельство говорит о разном правовом статусе собственника жилого помещения и нанимателя. По данному поводу А. В. Мыскин верно
отмечает: «Если же лицо является собственником жилого помещения, то в силу
прямого указания ст. 30 ЖК РФ собственник обязан за свой счет производить как
текущий, так и капитальный ремонт жилого помещения. А такая обязанность,
естественно, является минусом в его юридическом статусе»1.
В-третьих, в ст. 166 гл. 15 ЖК РФ приводится перечень услуг или работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирном доме2, оказание и выполнение которых осуществляется за счет средств фонда капитального ремонта,
сформированного исходя из минимального размера взноса на капитальный ремонт, установленного нормативным правовым актом субъекта РФ. Данный перечень включает:
1) ремонт внутридомовых инженерных систем электро-, тепло-, газо-, водоснабжения, водоотведения;
2) ремонт или замену лифтового оборудования, признанного непригодным для
эксплуатации, ремонт лифтовых шахт;
1
2
Мыскин А. В. Собственник и наниматель жилого помещения: плюсы и минусы юридического статуса // Нотариус. 2012. № 2. С. 30–34; № 3. С. 16–21.
См.: О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление мониторинга использования жилищного фонда и обеспечения его сохранности : постановление Правительства РФ от 14 июня 2013 г. № 505 // Собр. законодательства Рос. Федерации.
2013. № 25, ст. 3166.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Н. Соловы х
119
3) ремонт крыши, в том числе переустройство невентилируемой крыши на вентилируемую крышу, устройство выходов на кровлю;
4) ремонт подвальных помещений, относящихся к общему имуществу в многоквартирном доме;
5) утепление и ремонт фасада;
6) установку коллективных (общедомовых) приборов учета потребления ресурсов, необходимых для предоставления коммунальных услуг, и узлов управления и регулирования потребления этих ресурсов (тепловой энергии, горячей и холодной воды, электрической энергии, газа);
7) ремонт фундамента многоквартирного дома.
Как видим, перечень таких услуг и работ носит исчерпывающий характер.
Нормативным правовым актом субъекта Российской Федерации перечень услуг
или работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирном доме
может быть дополнен другими видами услуг или работ. Однако оказание и выполнение работ, не включенных в такой перечень, может привести к спорным ситуациям на практике при применении нового законодательства.
В-четвертых, согласно ч. 3 ст. 166 ЖК РФ нормативным правовым актом каждого субъекта Российской Федерации устанавливается размер взносов, который
формируется, исходя из минимального размера взноса на капитальный ремонт,
но в случае принятия собственниками помещений в многоквартирном доме решения об установлении взноса на капитальный ремонт в размере, превышающем
минимальный размер взноса на капитальный ремонт, часть фонда капитального
ремонта, сформированная за счет данного превышения, по решению общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме может использоваться на финансирование «любых» услуг и работ1 по капитальному ремонту общего
имущества в многоквартирном доме, что является положительным моментом новелл жилищного законодательства Российской Федерации. Однако в этом случае
собственнику придется доказывать правомерность использования данных денежных средств (их целевое использование) на финансирование услуг и работ по капитальному ремонту общего имущества в многоквартирном доме, выходящих за пределы исчерпывающего перечня таких услуг и работ, которые определил таковыми
Жилищный кодекс РФ и соответствующий нормативный акт субъекта Российской
Федерации, включая перечень услуг и работ, которые могут финансироваться
за счет средств государственной и муниципальной поддержки в рамках реализации региональных программ капитального ремонта, за счет средств федерального
бюджета, средств бюджета субъекта РФ, местного бюджета.
В-пятых, согласно ст. 167 ЖК РФ, исполнительные органы государственной
власти субъектов Российской Федерации обязаны утвердить региональные программы капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах в целях планирования и организации проведения такого капитального ремонта, предоставления государственной и муниципальной поддержки за счет средств бюджетов
субъектов Российской Федерации, местных бюджетов.
Необходимо отметить, что региональная программа капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах формируется на срок, необходимый для
проведения капитального ремонта общего имущества во всех многоквартирных
домах, расположенных на территории субъекта Российской Федерации. Поэтому
1
См.: Гордеев Д. П. Новое регулирование проведения капитального ремонта многоквартирных домов в соответствии с главой 18 Жилищного кодекса РФ // Законы России: опыт, анализ, практика. 2013. № 5. С. 86–92.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
120
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
очередность проведения капитального ремонта общего имущества в многоквартирных домах определяется в региональной программе капитального ремонта исходя из критериев, которые установлены законом субъекта Российской Федерации
и могут быть дифференцированы по муниципальным образованиям.
В первоочередном порядке, согласно ч. 3 ст. 168 ЖК РФ, региональной программой капитального ремонта должно предусматриваться проведение следующих видов капитального ремонта:
1) общего имущества в многоквартирных домах, в которых требовалось проведение капитального ремонта на дату приватизации первого жилого помещения
при условии, что такой капитальный ремонт не проведен на дату утверждения
региональной программы капитального ремонта. Мы полагаем, что в этом случае проведение капитального ремонта должно проводиться полностью за счет
средств государственной или муниципальной поддержки, т. к. государство как
бывший собственник жилых помещений в многоквартирных домах до их приватизации не выполнило перед нанимателем данного обязательства, хотя наниматель
ранее добросовестно оплатил проведение в будущем такого ремонта (общий срок
проведения капитального ремонта ранее составлял 20–25 лет после введения
дома в эксплуатацию, а для домов офицерского состава (ДОС) – 15–20 лет). Например, в соответствии с Обзором законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2007 г.1 в части применения жилищного законодательства гражданами неоднократно поднимался вопрос о том, сохраняется
ли у бывшего наймодателя – собственника жилого помещения государственного жилищного фонда или муниципального жилищного фонда при приватизации
гражданами жилых помещений обязанность по производству капитального ремонта жилых помещений многоквартирного дома, требующих на момент приватизации капитального ремонта.
Обобщение судебной практики позволило сделать следующий вывод. Согласно ст. 16 Закона РФ «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» приватизация занимаемых гражданами жилых помещений в домах,
требующих капитального ремонта, осуществляется в соответствии с указанным
Законом. Однако за бывшим наймодателем сохраняется обязанность производить
капитальный ремонт дома в соответствии с нормами содержания, эксплуатации
и ремонта жилищного фонда. Из данной правовой нормы следует, что обязанность по производству капитального ремонта жилых помещений многоквартирного дома, возникшая у бывшего наймодателя (органа государственной власти
или органа местного самоуправления) и не исполненная им на момент приватизации гражданином занимаемого в этом доме жилого помещения, сохраняется
до исполнения обязательства.
Кроме того, согласно ст. 158 ЖК РФ собственник помещения в многоквартирном доме обязан нести расходы на содержание принадлежащего ему помещения,
а также участвовать в расходах на содержание общего имущества в многоквартирном доме соразмерно своей доле в праве общей собственности на это имущество путем внесения платы за содержание и ремонт жилого помещения. Норма,
возлагающая на собственника обязанность по содержанию принадлежащего ему
имущества, содержится также в ст. 210 ГК РФ.
1
См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2007 года : утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ
от 1 августа 2007 г. // Журнал руководителя и главного бухгалтера ЖКХ. 2007. № 12, ч. 2.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Н. Соловы х
121
Исходя из сказанного, можно сделать вывод о том, что после исполнения бывшим наймодателем обязательства по капитальному ремонту жилых помещений,
а также общего имущества в многоквартирном доме обязанность по производству
последующих капитальных ремонтов ляжет на собственника жилых помещений,
в том числе на граждан, приватизировавших жилые помещения. Значит, если жилое помещение было предоставлено нанимателю по договору социального найма,
то данная обязанность по оплате расходов на капитальный ремонт, как мы говорили выше, ложится на органы исполнительной власти, являющиеся собственником такого жилого помещения. А это, в свою очередь, может на практике привести
к возможной деприватизации жилых помещений со стороны малоимущих граждан, ранее получивших данное жилье по договору социального найма, с целью освобождения от оплаты таких дополнительных расходов;
2) многоквартирных домов, капитальный ремонт которых требуется в порядке установления необходимости проведения капитального ремонта общего
имущества в многоквартирном доме, утвержденном Правительством РФ. Данная
формулировка носит достаточно размытый характер и может предусматривать финансовые злоупотребления, например в случае, когда в многоквартирном доме находятся государственные или муниципальные учреждения.
В-шестых, согласно ч. 4 ст. 169 ЖК РФ доходы от передачи в пользование объектов общего имущества в многоквартирном доме, средства ТСЖ, в том числе доходы от хозяйственной деятельности ТСЖ, могут направляться по решению собственников помещений в многоквартирном доме, решению членов ТСЖ (согласно
Уставу) на формирование фонда капитального ремонта1 в счет исполнения обязанности собственников помещений в многоквартирном доме по уплате взносов на капитальный ремонт. Данное правило может оказать существенную финансовую
поддержку собственнику жилого помещения. Однако часто собственник не имеет
достаточной информации от руководства ТСЖ и правления кооператива о таких
договорах по передаче в пользование объектов общего имущества в многоквартирном доме, а главное о размере платы за такое пользование.
В-седьмых, согласно ст. 173 ЖК РФ способ формирования фонда капитального ремонта может быть изменен в любое время на основании решения общего
собрания собственников помещений в многоквартирном доме. Поясним. Решение
о прекращении формирования фонда капитального ремонта на счете регионального оператора и формировании фонда капитального ремонта на специальном счете
вступает в силу через два года после направления региональному оператору решения общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме, если
меньший срок не установлен законом субъекта Российской Федерации. Однако
решение о прекращении формирования фонда капитального ремонта на специальном счете и формировании фонда капитального ремонта на счете регионального
оператора, например, вступает в силу через один месяц после направления владельцу специального счета решения общего собрания собственников помещений
в многоквартирном доме. Такая разница во времени сроков, на наш взгляд, может
существенно затруднить возможность использования данных средств для проведения капитального ремонта и позволит региональному оператору пользоваться денежными средствами фонда капитального ремонта на счете (например, положение
ст. 182 ЖК РФ). Хотя это и даст собственникам жилых помещений возможность
1
См.: Денисова М. О. Капитальный ремонт МК Д: основы формирования и использования
фонда // Жилищно-коммунальное хозяйство: бухгалтерский учет и налогообложение. 2013.
№ 6. С. 26–35; № 7. С. 41–54; № 8. С. 46–61.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
122
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
получения процентов, которые будут начислены за пользование в этот двухлетний
период находящимися на его специальном счете денежными средствами (ст. 170
ЖК РФ), тем не менее с учетом инфляции, низких процентов за пользование денежными средствами фонда капитального ремонта и постоянного повышения цен
на материалы, работы и оказываемые услуги по капитальному ремонту, это отрицательно скажется впоследствии на возможности существенного пополнения
счета и распоряжения его средствами.
Так им образом, новый институт жилищного права России – институт капитального ремонта общего имущества многоквартирных домов находится лишь
в начальной стадии своего развития.
Г. Б. Магомедов*
Законодательные основы отступления от категории
совершенного преступления
Деление преступлений на категории в зависимости от характера и степени
общественной опасности, установленное в ст. 15 УК РФ 1996 г., стало результатом длительного развития теории и практики уголовно-правового регулирования. В сравнении с тем, как эта проблема отражалась в предыдущих отечественных Уголовных кодексах, в УК РФ 1996 г. ее решение, по всеобщему признанию
специалистов, оказалось наиболее оптимальным. Это объясняется тем, что, вопервых, в основу классификации преступлений был положен единый критерий,
чего явно не доставало, например, УК РСФСР 1960 г.1, а, во-вторых, эта классификация была отражена в применении многих уголовно-правовых институтов,
связывая тем самым отдельные категории преступлений с совершенно определенными уголовно-правовыми последствиями 2. Наглядным подтверждением
практической направленности данной классификации было и то, что к ней, в отличие от Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г.,
были «привязаны» конкретные преступления, предусмотренные в Особенной
части УК РФ 1996 г.
Рассматриваемое законодательное решение долгое время оставалось незыблемым и если и вызывало сомнения в науке уголовного права, то лишь в части
обоснованности отнесения отдельных преступлений к той или иной категории.
Неудовлетворенность выражали те ученые, которые в свое время высказывали
идею о переводе деяний, содержащих признаки преступления, в качественно новую категорию правонарушений – уголовные проступки (например, А. П. Гуляев, Н. И. Даньшин, Н. И. Загородников, И. И. Карпец, С. Г. Келина, Г. А. Кригер,
Н. Ф. Кузнецова).
Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ законодатель внес кардинальные изменения и дополнения в ст. 15 УК РФ, расширив содержание категории преступлений небольшой тяжести (ч. 2) с соответствующей корректировкой
*
1
2
Преподаватель кафедры уголовного права и криминологии Северо-Кавказкого филиала
Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации.
См.: Хан-Магомедов Д. О. Проблемы классификации преступлений с учетом их общественной опасности // Проблемы совершенствования уголовного законодательства и практики
его применения. М., 1981. С. 24.
См.: Наумов А. В. Российское уголовное право : курс лекций : в 3 т. Т. 1 : Общая часть. М.,
2011. С. 307.
© Магомедов Г. Б., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г. Б. Маг омедов
123
содержания категории преступлений средней тяжести (ч. 3) и дополнив данную
статью ч. 6. Согласно последней, «с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд вправе при наличии смягчающих
наказание обстоятельств и при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств
изменить категорию преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию преступления при условии, что за совершение преступления, указанного
в части третьей настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее трех лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в части четвертой настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы, или другое
более мягкое наказание; за совершение преступления, указанного в части пятой
настоящей статьи, осужденному назначено наказание, не превышающее семи лет
лишения свободы».
Как известно, идея предоставления суду права при определенных обстоятельствах признавать совершенное преступление на одну категорию (степень)
ниже высказывалась в теории уголовного права еще в период действия УК РСФСР
1960 г.1 На первый взгляд, понятна позиция и законодателя, реализовавшего эту
идею спустя несколько десятилетий: если лицу, совершившему преступление, например средней тяжести, не назначено максимальное для данной категории наказание (пять лет лишения свободы), то почему бы не пойти еще дальше и не дать
право суду перевести совершенное им преступление в более мягкую категорию,
в данном случае – небольшой тяжести. Однако со стороны специалистов эта законодательная новелла получила в большинстве своем обоснованную негативную
оценку. Как справедливо отмечается в литературе, это законодательное решение
не соответствует принципам, на которых базируется Уголовный кодекс (в частности, принципам законности и справедливости). Оно неизбежно влечет за собой
расширение судебного усмотрения до необозримых пределов2. В его оценке нельзя не учитывать и еще одно обстоятельство. По словам профессора А. В. Наумова, по ряду преступлений российские суды не только практически не используют
верхние пределы санкции статей Особенной части УК РФ, но и крайне редко «дотягивают» до их средних границ3. Но тогда не исключена ситуация, при которой то,
что предусматривалось законодателем в качестве исключительного решения, может стать правилом. А насколько верно отдавать его реализацию на откуп правоприменителю?
В результате установления новых правил определения категории преступления на практике могут возникать и просто неразрешимые с точки зрения закона ситуации. Например, у лица, совершившего приготовление к тяжкому преступлению
и осужденного за это с применением положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, т. е. с переводом
на категорию преступления средней тяжести, формально может возникать право
1
2
3
См.: Загородников Н. И. Классификация преступлений и ее значение для деятельности органов внутренних дел : учеб. пособие. М., 1983. С. 78.
О критической оценке рассматриваемой новеллы см., напр.: Егорова Н. Реформа Уголовного кодекса РФ (декабрь 2011 г.): проблемы применения новых норм // Уголовное право.
2012. № 3. С. 18; Питецкий В. В. Новые правила установления категории преступления
и принцип справедливости // Российская юстиция. 2012. № 3. С. 47–48; Тасаков С. В. Реформа уголовного законодательства Российской Федерации в свете последних изменений //
Российская юстиция. 2012. № 4. С. 45.
См.: Наумов А. О серьезной уязвимости одного из последних законопроектов о внесении поправок в УК РФ // Уголовное право. 2011. № 1. С. 39.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
на прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ, уголовная ответственность наступает
за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению. Или же такое
лицо по-прежнему будет считаться судимым за тяжкое преступление?
Рассмотренное отступление от категории совершенного преступления основано на законе, и поэтому его сомнительность не так очевидна. Однако уголовному закону известна ситуация другого рода, когда его нормы о категориях
преступлений в институте освобождения от уголовной ответственности прямо
противоречат друг другу. Согласно ч. 1 ст. 75 УК РФ «лицо, впервые совершившее
преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно
явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию преступления,
возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления, и вследствие деятельного раскаяния перестало
быть общественно опасным». Между тем из содержания ряда норм Особенной
части УК РФ, закрепленных в примечаниях к отдельным статьям (частям статей),
предусматривающим уголовную ответственность за совершение преступлений
небольшой или средней тяжести, следует, что требования ч. 1 ст. 75 УК РФ для
них не актуальны. Например, не по усмотрению органа, применяющего уголовный закон, а в обязательном порядке освобождается от уголовной ответственности лицо, которое добровольно сдаст предметы преступления, ответственность
за которое предусмотрена ст. 222 УК РФ. В ч. 1, 4 этой статьи регламентируются
преступления средней и небольшой тяжести и для освобождения от уголовной
ответственности за деятельное раскаяние в них не требуется совершения ни одного из действий, названных в ч. 1 ст. 75 УК РФ, помимо добровольной сдачи
соответствующих предметов. Не ставится акт освобождения от уголовной ответственности в этом случае и в зависимость от факта совершения преступления
впервые, равно как не требуется утраты лицом общественной опасности.
Отмеченное противоречие норме, предусмотренной в ч. 1 ст. 75 УК РФ, носит
далеко не единичный характер, т. к. его в той или иной степени можно наблюдать
и в примечаниях к ст. 126, ч. 1, 2 ст. 178, ч. 1, 2 ст. 184, ч. 1 ст. 204, ч. 1, 4 ст. 222, ч. 1,
4 ст. 223, ч. 1 ст. 228, ч. 1, 2 ст. 282.1, ст. 282.2, ч. 1, 2 ст. 291, ч. 1 ст. 291.1, ст. 307
УК РФ.
Названные отступления от категории совершенного преступления имеют
различную юридическую природу и социальное значение. Возможно, в настоящее время они не значительно сказываются на правоприменительной практике.
Однако в случае, связанном с ч. 6 ст. 15 УК РФ, о такой практике говорить преждевременно. Что же касается второго случая, то он для такой практики безболезнен и более характеризует негативно состояние действующего уголовного
законодательства.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА:
ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, ПРАВА НАРОДОВ.
МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
Т. А. Богорубова*, Е. В. Лазарева**
Защита трудовых прав граждан как основа правовой
культуры: конституционный аспект
Трудовые права и свободы, закрепленные в большинстве конституций мира,
крайне важны для лиц наемного труда, составляющих большую часть населения,
поскольку защищают их от произвола работодателей, дают возможность отстаивать свое достоинство и интересы.
Россия является конституционным государством и впервые за всю историю
действующая Конституция Российской Федерации 1993 г. (далее – Конституция
РФ) признала высшей ценностью человека, его права и свободы. Общие ценностные подходы в сфере охраны и защиты прав человека были сформулированы в ст. 1
Основного Закона, провозгласившей Россию демократическим правовым государством, а также в ст. 2, закрепившей, что «признание, соблюдение и защита прав
и свобод человека и гражданина – обязанность государства»1. Следовательно,
закрепление в Основном Законе неотъемлемых прав и свобод человека и гражданина, в том числе и права на труд (ст. 37 Конституции РФ) стало величайшим
достижением новой российской демократии.
Конституционное закрепление обязанности Российского государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека – это и есть выражение
сущности конституционного строя России, в котором учредительная власть принадлежит многонациональному народу 2. Данная обязанность состоит в создании
условий для реализации прав и свобод человека и механизма для их защиты. Обеспечение же таких условий и защита трудовых прав и свобод граждан входят в обязанности всех органов и ветвей государственной власти.
*
**
1
2
Заведующий кафедрой гражданско-процессуальных дисциплин Поволжского (г. Саратов)
юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции
Российской Федерации, кандидат социологических наук, доцент.
Доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук.
Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ, от 30 декабря 2008 г. № 7-ФКЗ) // Российская газета. 1993. 25 дек.
См.: Кабышев В. Т. Защита прав человека – главное направление правовой политики России // Правоведение. 1998. № 1. С. 124.
© Богорубова Т. А., Лазарева Е. В., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
126
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Необходимо отметить, что в едином юридическом механизме выделяют два
вида способов охраны и защиты трудовых прав граждан: международно-правовые
и внутригосударственные.
Формирование России как правового государства, развитие гражданского
общества предполагают последовательное и неуклонное соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права, положений международных
договоров, участниками которых является Российская Федерация. Международная составляющая единого механизма охраны и защиты трудовых прав граждан –
это деятельность ООН, ее органов и организаций, которые действуют под эгидой
ООН, МОТ, а также различные региональные международные сообщества1.
Принципиальное значение имеет положение Конституции РФ о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы
(п. 4 ст. 15 Конституции РФ). Кроме того, особое значение для России приобретает
проблема соблюдения своих международных обязательств, связанных со вступлением в Совет Европы.
Если вести речь о внутригосударственном способе, то необходимо учитывать тот факт, что действующая Конституция РФ обязала государство, все уровни
и ветви власти признавать, соблюдать и защищать права и свободы граждан, в том
числе и трудовые. Основной Закон возлагает данную обязанность, в первую очередь, на органы государственной власти Российской Федерации и ее субъектов,
относя правовое регулирование в данной сфере к ведению Федерации, а защиту
трудовых прав и свобод граждан к совместному ведению.
На сегодняшний день проблемы обеспечения защиты трудовых прав и свобод
граждан выходят далеко за внутригосударственные рамки и приобретают глобальный характер. Вместе с тем приходится констатировать существенный разрыв
между конституционными положениями, устанавливающими уровень свободы
личности, и реальным осуществлением именно трудовых прав и свобод граждан.
В связи с вышеизложенным возникает вопрос: в силу каких причин Россия
не может реализовать свою главную обязанность – защищать трудовые права
и свободы граждан?
Безусловно, можно привести факторы как политического, социального, экономического, так и психологического характера. Однако хотелось бы обратить
внимание на тот факт, что большинство людей, безусловно, знают о своих трудовых правах и свободах, но главная проблема заключается в том, что они не знают,
как их реализовать. А это является одним из показателей низкого уровня правовой
культуры населения.
Правовой нигилизм в современном праве – это одно из самых распространенных явлений и потому требует должного научного осмысления. Правовой нигилизм –
это «разновидность социального нигилизма как родового понятия. Сущность его –
в общем негативно-отрицательном, неуважительном отношении к праву, законам,
нормативному порядку, а с точки зрения корней, причин – в юридическом невежестве, косности, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения»2.
Следует согласиться с мнением М. Б. Смоленского, который считает, что
правовой нигилизм в России на современном этапе развития имеет некоторые
1
2
См.: Теория государства и права : учебник для вузов / под ред. М. М. Рассолова. 2-е изд.,
перераб. и доп. М., 2004. С. 302.
Матузов Н. И. Правовой нигилизм как образ жизни // Правовая культура. 2012. № 1. С. 12.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А . Бог орубова, Е. В. Лазарева
127
отличительные черты: он характеризуется массовостью, носит явно демонстративный, агрессивный и неконтролируемый характер, выражается в самых разных
формах (может быть как криминальным, так и легитимным, проявляться как «наверху», так и «внизу» общества, как в профессиональных кругах, так и на бытовом
уровне)1. Можно сказать, что правовой нигилизм – это неверие в действующее
право. В связи с этим особенно актуально создание комплексного механизма, единой системы обеспечения и защиты трудовых прав граждан.
Кроме того, необходимо и повышение активности самих российских граждан по осуществлению конституционного положения ч. 2 ст. 45 Конституции РФ,
которое констатирует, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми
способами, не запрещенными законами. Но для того чтобы защищать свои нарушенные права, в данном случае мы ведем речь о трудовых правах граждан, необходимо знать, какими способами это возможно сделать, т. е. мы опять возвращаемся
к вопросу о правовой культуре и правовом нигилизме. Таким образом, реализация
вышеуказанного положения Основного Закона возможна в полном объеме только
при условии роста правовой культуры российских граждан.
Конституция РФ провозгласила Россию правовым государством. Любое правовое государство не мыслится без полного признания трудовых прав граждан
и эффективной системы гарантий их защиты. Отсюда, на наш взгляд, одной из основных проблем современного конституционализма является совершенствование механизма правового регулирования взаимоотношений между государством
и гражданами, осуществляющими трудовую деятельность.
Данный механизм представляет собой совокупность правовых средств, направленных на создание и применение норм права, выявление и устранение препятствий для такого применения. Он включает в себя как правотворческую, так и правоприменительную деятельность. В первом случае принципы правовой политики
находят свое воплощение в конкретных нормах права, принимаемых в установленном порядке. Во втором случае речь идет уже о реализации данных норм права.
Механизм реализации правовой политики в трудовой сфере имеет процедурное выражение в стадиях правотворчества и правоприменения. В связи с этим
содержание и смысл взаимоотношений работающих граждан и государства определяются не только объемом трудовых прав и свобод, но и уровнем их обеспечения и защиты. Именно поэтому так важны и крайне необходимы законодательные
и административные меры, которые гарантируют эффективность пользования
провозглашенными правами, в частности, правом на свободу труда, запрещение
принудительного труда, дискриминации в сфере труда и т. д., т. е. всего того, что
нашло свое отражение в ст. 37 Конституции РФ.
Таким образом, можно констатировать, что принцип соблюдения и защиты
прав человека, гражданина и свободы личности является основой ныне действующей Конституции РФ, проблема заключается лишь в том, насколько этот принцип
соблюдается государством, а именно органами государственной власти 2.
Законодательное обеспечение конституционных трудовых прав и свобод
граждан тесно связано с реальным социально-экономическим положением страны
и определяющими тенденциями ее развития. За последние годы удалось многого
1
2
См.: Смоленский М. Б. Право и правовая культура как базовая ценность гражданского общества // Журнал российского права. 2004. № 11. С. 27.
См.: Конституция Российской Федерации с комментариями для изучения и понимания /
Л. Ш. Лозовский, Б. А. Райзберг. М., 2000. С. 72.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
добиться в сфере обеспечения конституционных прав и свобод граждан, в том
числе и трудовых: создавались предпосылки для экономического подъема, восстанавливались элементарные социальные гарантии граждан, происходило укрепление государственных институтов. Тем не менее состояние российской экономики
на сегодняшний день, проблемы неплатежей организаций, задержки по выплате
заработной платы и другие проблемы поставили вопрос о защите трудовых прав
работников в число наиболее актуальных.
Согласно ч. 1 ст. 37 Основного Закона труд свободен. Свобода труда при
этом подразумевает право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. Ограничения конституционных прав могут быть установлены в той мере, в какой это необходимо для
обеспечения государственных (публичных) интересов – в целях защиты основ
конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов
других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Развивая положения Конституции РФ, законодатель определяет равные возможности
каждого для реализации своих трудовых прав. Свобода труда должна отвечать
и принципу свободы вступления в трудовые отношения. Никто не может принуждать к работе.
Однако провозглашение трудовых прав еще не означает их реального исполнения. Для их реализации требуются значительные усилия со стороны государства
и соответствующие возможности. В связи с этим конституционное право на труд
получило глубокое развитие в Трудовом кодексе Российской Федерации (далее –
Трудовой кодекс РФ). После Конституции РФ среди законов в трудовой сфере он
является важнейшим документом, актом, обладающим высшей юридической силой. По сути – это кодифицированный источник трудового права. Характерно и то,
что он усиливает отраслевую принадлежность норм трудового права. Кроме того,
Трудовой кодекс РФ содержит много новых и важных положений, относящихся
ко всем институтам российского трудового права1.
В настоящее время в России реализуется принцип, в соответствии с которым
государство должно существовать для человека, для осуществления возможности
реализации своих трудовых прав и свобод. В этом контексте необходимо упрочение
позиций правового закона, соблюдение личных и трудовых прав и свобод граждан,
а также неуклонное повышение и совершенствование гарантий основных социальных, трудовых и экономических прав. Статья 352 Трудового кодекса РФ в качестве
основных способов защиты прав предусматривает: самозащиту работниками трудовых прав; защиту трудовых прав и законных интересов работников профсоюзами; государственный контроль (надзор) за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права;
судебную защиту 2. Следовательно, спецификой трудового законодательства является то, что контроль в этой сфере осуществляется не только государственными
органами, но и профессиональными союзами.
К формам самозащиты необходимо отнести отказ работника от выполнения
незаконных распоряжений работодателя, например о досрочном выходе на работу
из отпуска, о привлечении к сверхурочной работе и др. Самозащита может быть
1
2
См.: Комментарий к Трудовому кодексу / под ред. К. Н. Гусова. М., 2006. С. 5.
См.: Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ (с изм.) // Российская газета. 2001. 31 дек.; Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 27, ст. 2878.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А . Бог орубова, Е. В. Лазарева
129
использована и в случае необеспечения работников средствами индивидуальной
и коллективной защиты, а также в случае выполнения работы с вредными, опасными или тяжелыми условиями труда, не предусмотренными трудовым договором.
Работник может отказаться от работы, которая непосредственно угрожает
его жизни и здоровью, за исключением случаев, предусмотренных Трудовым кодексом РФ и иными федеральными законами. Самозащита трудовых прав будет
иметь место и в том случае, если работник приостановил работу в случае задержки
заработной платы на срок более 15 дней, т. к. данное право предоставлено ст. 142
ТК РФ. На время отказа от указанной работы за работником сохраняются все права, предусмотренные трудовым законодательством и иными актами, содержащими
нормы трудового права.
Эффективным способом защиты трудовых прав работников, одной из форм
самозащиты является их обращение в органы по разрешению индивидуальных
трудовых споров. В случае установления фактов нарушения трудовых прав Комиссии по трудовым спорам принимают решения, содержащие соответствующие меры
защиты трудовых прав. Эти меры представляют собой предписания, подлежащие
обязательному исполнению работодателем1.
Кроме того, важной юридической гарантией, направленной на самозащиту
субъективных трудовых прав работников, является норма ст. 37 Конституции РФ,
которая признает за гражданами право на коллективные трудовые споры с использованием установленных федеральным законодательством способов их разрешения, включая право на забастовку. Следовательно, особого внимания заслуживает
и такая форма защиты, как забастовка (ст. 409 ТК РФ). Однако, для того, чтобы
работники могли реализовать данное право, необходимо разработать более четкие
правовые механизмы реализации разрешения коллективных трудовых споров.
В Федеральном законе «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности» закреплено определение профсоюза: это добровольное общественное
объединение граждан, связанных общими производственными, профессиональными интересами по роду их деятельности, создаваемое в целях представительства
и защиты своих социально-трудовых прав и интересов2. Профсоюзные организации
обладают обширными правами в области защиты трудовых прав работников, т. к.
целью их создания является взаимодействие с работодателем в интересах работников. Это опосредованный способ воздействия работника на работодателя.
В соответствии с ч. 1 ст. 45 Конституции РФ каждому работнику гарантирована государственная защита прав и свобод человека и гражданина. Данную
функцию со стороны государства осуществляют: федеральная инспекция труда, федеральные органы исполнительной власти, органы исполнительной власти
субъектов Российской Федерации, а также органы местного самоуправления, прокуратура. Деятельность контрольно-надзорных органов государства в сфере труда
должна быть опережающей, направленной на выявление нарушений и недопущение их совершения.
Кроме того, действенным способом защиты трудовых прав является судебная
защита, имеющая место, когда работник самостоятельно или через представителя
1
2
См.: Барбашова Т. П., Миронов В. И. Защита трудовых прав работников // Трудовое право.
2007. № 7. С. 16.
См.: О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности : федеральный закон РФ от 12 января 1996 г. № 10-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996.
№ 3, ст. 148.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
130
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
обращается непосредственно в суд с соответствующим заявлением. Чем объяснить то, что граждане при явном нарушении их трудовых прав не обращаются
в суд? В суд стали меньше обращаться не потому, что нарушений стало меньше,
а потому, что на практике во время судопроизводства выявляются пробелы в законодательстве по трудовым вопросам, которых в принципе не должно быть. Так,
в действующем Трудовом кодексе РФ имеется ряд дискуссионных правовых норм,
связанных с защитой трудовых прав работников, хотя по своему содержанию трудовое законодательство призвано обеспечить баланс интересов государства и интересов работников и работодателей. Этому и должны соответствовать все нормативные акты, регулирующие трудовые отношения1.
Например, ч. 1 ст. 64 Трудового кодекса РФ констатирует, что «запрещается необоснованный отказ в заключении трудового договора». Как суд должен толковать
оценочное понятие «необоснованный»? Наличие в Кодексе этого многозначного
понятия привело к тому, что в настоящее время в России существует дискриминация при приеме на работу женщин, людей определенного возраста и т. д., а работодатель нередко выдвигает условия, неприемлемые с точки зрения этических норм.
В связи с этим судьи вынуждены отказывать в приеме заявлений по таким делам,
и работник должен самостоятельно доказывать наличие дискриминационного подхода работодателя. Даже в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 этот вопрос остался нерешенным2. Таким образом, законодательная
гарантия перестала быть гарантией, т. к. реально ее использовать невозможно.
Очень важной проблемой является недостаточное использование, а часто вообще игнорирование международно-правовых норм. Несмотря на значительный
объем российского законодательства и порой невозможность объективного применения судьями конкретных международных актов, Пленум Верховного Суда РФ
своим Постановлением от 10 октября 2003 г. № 5 дополнительно подчеркнул необходимость применения судами Европейской конвенции с учетом практики Европейского суда по правам человека3. Российская Федерация, ставшая правопреемницей СССР, подтвердила признание 50 действующих конвенций МОТ. Из них
в настоящее время действуют 43. Однако у судей нередко просто отсутствуют
тексты ратифицированных конвенций МОТ. В России более 50 % судей применяют международные нормы только при явных коллизиях соответствующих норм4.
В связи с чем, как мы полагаем, в России еще не накоплен достаточный опыт применения и использования международных правовых норм.
Как уже было сказано, проблемы, касающиеся судебной защиты трудовых
прав граждан Российской Федерации, связаны как непосредственно с несовершенством судопроизводства, так и с несовершенством трудового законодательства.
1
2
3
4
См. подробнее: Снежко О. А. Конституционно-правовая защита трудовых прав граждан //
Трудовое право. 2005. № 1. С. 23; Барбашова Т. П., Миронов В. И. Защита трудовых прав
работников // Трудовое право. 2007. № 7. С. 91.
См.: О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 (в ред. от 28 сентября 2010 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 6; Российская газета. 2010. 1 окт.
См.: О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации : постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5 (в ред. от 5 марта 2013 г.) // Российская
газета. 2003. 2 дек.
См.: Борисова О., Снежко О. Проблемы судебной защиты трудовых прав. URL: http://portallaw.ru/articles/sudzashita (дата обращения: 21.08.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А . Бог орубова, Е. В. Лазарева
131
К сожалению, приходится констатировать, что существующая система разрешения трудовых споров не обеспечивает правосудием права и свободы гражданина
в данной сфере. Поэтому заявленные в Конституции РФ верховенство прав и свобод граждан, приоритет их ценности во многом лишь декларированы без подтверждения их на практике в силу указанных выше причин.
Как мы полагаем, главная причина состоит в том, что при вроде бы законодательной защите прав работника он, учитывая обстановку на рынке труда, зависит
от работодателя и, боясь потерять работу, позволяет работодателю нарушать свои
трудовые права. В данном случае, как нам представляется, основную функцию
по защите нарушенных трудовых прав должно взять на себя государство. Поэтому,
прежде всего, необходимо реформировать судебную систему, используя опыт развитых стран. Нужно создать специальные суды по трудовым вопросам, которые
в короткие сроки смогут рассмотреть трудовые споры между работниками и работодателями. Кроме того, необходима активизация деятельности контрольно-надзорных органов, призванных надлежащим образом предотвращать нарушение или
своевременно выступать в защиту трудовых прав работников, тем самым обеспечив их интересы. Соответствующие государственные органы обязаны реагировать
на любые обращения работников, связанные с нарушениями их трудовых прав
и принимать своевременные действенные меры. Следует согласиться с В. А. Затонским в том, что «правовая культура должностных лиц обеспечивает наиболее
полную реализацию прав и свобод граждан, их охрану и защиту, служит одним
из важных показателей уровня и состояния законности в современном российском
обществе, его правовой культуры»1.
Кроме того, на наш взгляд, было бы целесообразно принять следующие меры
по совершенствованию законодательства в области защиты трудовых прав граждан:
− провести ревизию на соответствие Конституции РФ и международным
стандартам в области защиты трудовых прав граждан действующих федеральных
нормативных правовых актов и нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации;
− выявить пробелы правового регулирования в области защиты трудовых
прав и свобод граждан, подготовить план законотворческих работ, где должна
быть четко определена первоочередность разработки тех законопроектов, которые призваны обеспечить реализацию конституционных норм и принципов, относящихся к трудовым правам граждан;
– разработать и внедрить действенные механизмы в сфере защиты трудовых
прав работников.
В заключение хотелось бы отметить, что защиту трудовых прав граждан необходимо рассматривать как основу правовой культуры. Следовательно, для наиболее успешного решения проблем защиты трудовых прав и свобод граждан необходимы соответствующие меры по совершенствованию законодательства в сфере
защиты прав и свобод человека и гражданина и совершенствованию деятельности
исполнительной и судебной власти, органов местного самоуправления.
Однако вышеназванные меры не помогут решить имеющиеся проблемы в данной сфере. Повышение уровня правовой культуры среди населения – это также
достаточно важное условие для того, чтобы каждый гражданин мог реализовать
свои права и свободы, в том числе и в трудовой сфере.
1
Затонский В. А. Правовая культура – необходимый ресурс модернизации российской государственности // Правовая культура. 2012. № 1. С. 39.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Л. В. Саенко*
О влиянии правовой культуры на регулирование семейных
отношений
Современная юридическая наука достигла значительных результатов в изучении многих аспектов правового регулирования различных социальных отношений.
В свое время были рассмотрены теоретические вопросы осуществления механизма правового регулирования, выявлены его элементы, как основные, так и факультативные, важнейшим из которых, по нашему мнению, является правовая культура. Однако вопрос о том, как влияет правовая культура на качество правового
регулирования, исследован, на наш взгляд, недостаточно. Тем не менее от полноты данного влияния напрямую зависит и сам результат правового регулирования,
содержание различных правоотношений, например, семейных отношений. Попытаться получить ответ на весьма сложные вопросы о взаимосвязи правовой культуры и иных элементов механизма правового регулирования семейных отношений;
о том, какое влияние оказывает правовая культура на осуществление механизма
правового регулирования семейных отношений; о роли религии, исторически сложившихся морально-этических норм, традиций в формировании правовой культуры – в этом и состоит цель данной статьи. Для достижения поставленной цели
следует, на наш взгляд, прежде всего, осветить проблемы определения семейных
отношений и правового статуса семьи, выявить механизм правового регулирования семейных отношений и выделить его элементы.
В теории правовой науки общепризнанным является утверждение о признании
в качестве объекта правового регулирования общественных отношений1. Исходя из
многообразия общественных отношений, на которые воздействуют нормы права,
можно говорить и о многоаспектности роли правовых норм. В связи с этим, исследуя
тему правового регулирования семейных отношений, нельзя не затронуть и разгоревшуюся с новой силой полемику о статусе самой семьи в современном обществе, ее
правовом определении. В последние годы высказываются диаметрально противоположные позиции по этому поводу. Так, одни авторы придерживаются мнения о скорейшей необходимости законодательного закрепления легального правового определения семьи, другие же считают данную идею неосновательной и бесперспективной2.
В науке семейного права полемика по данному вопросу имеет давнюю историю. Еще В. И. Синайский выражал сожаление о том, что «в нашем праве понятие
семьи лишено всякой определенности и ясности»3. Г. Ф. Шершеневич, со своей стороны, в основе определения семьи видел физиологический аспект4. Исследователи
*
1
2
3
4
Докторант Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации,
кандидат юридических наук, доцент.
См.: Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права : курс лекций / под ред.
Н. И. Матузова и А. В. Малько. М., 2001; Лазарев В. В. Основы права. М., 2001; Тихомиров Ю. А. Правовое регулирование: теория и практика. М., 2008.
См.: Левушкин А. Н. Теоретическая модель построения системы семейного законодательства
Российской Федерации и других государств–участников СНГ : автореф. дис. … д-ра юрид. наук.
М., 2013; Гонгало Б. М. Постатейный комментарий к СК РФ / под общ. ред. П. В. Крашенинникова. М., 2006. С. 10; Шершень Т. В. О праве на семью и проблеме определения понятия семьи
в современном российском праве // Семейное и жилищное право. 2010. № 6; Трофимец И. А.
О некоторых подходах к дефиниции брака // Семейное и жилищное право. 2011. № 2 и др.
См.: Синайский В. И. Русское гражданское право. М., 2002. С. 483.
См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 года). М.,
1995. С. 406.
© Саенко Л. В., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. В. Саенко
133
советского периода выделяли в качестве основы жизнедеятельности семьи хозяйственную и воспитательную функции1. Современные представители российской
семейно-правовой науки также не сходятся в едином мнении по данной проблеме.
С нашей точки зрения, общепризнанного, приемлемого для каждой отрасли права
определения достичь сложно, но также справедливым кажется и тот факт, что норма-дефиниция просто необходима в правоприменительной практике.
Рассматривая основные тенденции развития семейных отношений, нельзя
не учитывать, что они связаны в основном с процессами глобализации, c поляризацией общества, активно развивающимися дeвиaнтными и нетрадиционными формами
cемейной организации. Историческая и правовая наука располагают обширной и достаточно достоверной информацией о характере cемейных отношений в истории развития общества. Cемья переходила от низшей формы к высшей по мере того, как само
общество поднималось по ступеням развития2. В России же cемейные отношения стали объектом внимания ученых лишь в cередине XIX в. Иcточниками иccледования
cлужили древнеруccкие летописи и литературные произведения, первые правовые
источники. Историки и правоведы Д. Н. Дубакин3, А. И. Загоровский4, М. М. Ковалевский5, И. Г. Оршанский6 и другие в своих трудах произвели глубокий анализ семейно-брачных отношений в Древней Руси. Стоит согласиться с мнением А. М. Нечаевой в том, что в понимании смысла семейного законодательства его история занимает
особое место7. Поэтому интерес представляет и анализ развития законодательной
преемственности, опыт прошлых поколений. Особый, ни с чем не сравнимый уклад
жизнедеятельности семьи позволяет утверждать, что семейные отношения – это один
из основных видов общественных отношений, имеющих свою неповторимую специфику. Последняя выражается в том, что они являются чуть ли не единственным видом
человеческих отношений, вступать в которые приходится на протяжении всей свой
жизни практически всем субъектам, причем иногда далеко не единожды.
В ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) зафиксирован закрытый перечень семейных отношений, поддающихся правовому регулированию. Действительно, СК РФ охватывает достаточно обширную область
семейных отношений. Вместе с тем, учитывая их специфику, вмешательство государства сведено до разумного минимального предела со значительным расширением сферы договорного регулирования. Однако если имущественные отношения
между членами семьи практически полностью урегулированы семейным и гражданским законодательством, то личные неимущественные отношения в большей
степени подвержены воздействию иных социальных регуляторов.
В современной юридической литературе проводится классификация семейных
отношений по различным основаниям, в зависимости от критерия, положенного
1
2
3
4
5
6
7
См.: Матвеев Г. К. Советское семейное право. М., 1978. С. 41; Советское семейное право /
под ред. В. А. Рясенцева. М., 1982. С. 42–43.
См.: Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К.,
Энгельс Ф. Избранные произведения : в 3 т. Т. 3. М., 1986.
См.: Дубакин Д. Н. Влияние христианства на семейный быт русского общества в период
до времени появления Домостроя. СПб., 1880 г.
См.: Загоровский А. И. Фрагмент из книги А. И. Загоровского «Курс семейного права» //
Семейное и жилищное право. 2006. № 4. С. 35–47.
См.: Ковалевский М. М. Избранные труды : в 2 ч. М., 2010.
См.: Оршанский И. Г. Исследования по русскому праву, семейному и наследственному.
СПб., 1877.
См.: Нечаева А. М. Семейное право. М., 2010. С. 3.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
в основу их разграничения: например, по субъектному составу. По нашему мнению,
в качестве особенностей, присущих только такой группе общественных отношений,
как семейные, возможно выделить многостатусность субъектов, выражающуюся
в том, что, в зависимости от юридического факта – основания их возникновения
(например, кровное родство, состояние свойства), один и тот же субъект может
обладать разными по правовому содержанию статусами, с разными правовыми
последствиями вступления в семейные и иные правоотношения (в качестве примера приведу свой личный семейно-правовой статус: супруга, мать, дочь, внучка,
бабушка, племянница, свекровь, невестка). Указывая на особую специфику семейных отношений, следует обратить внимание на тот факт, что в семейном праве,
как подчеркивает большинство авторов, личные отношения имеют приоритетный
характер, т. к. имущественные отношения всегда связаны с ними и проистекают
из них1. Стоит указать, что существует и противоположная точка зрения. Наша позиция в этом вопросе однозначна: только семейные отношения неимущественного
характера могут составлять тот «костяк», на котором зиждется настоящая семья.
На основании исследований правоведов стало возможным выявить и особые
черты, присущие только семейным правоотношениям2: во-первых, их субъектами
могут быть только физические лица; во-вторых, возникают они из своеобразных
юридических фактов, многие из которых именуются состояниями (брак, родство,
свойство, родительство, усыновление и др.); в-третьих, семейные отношения, как
правило, длящиеся во времени; в-четвертых, для семейных отношений характерны строгая индивидуализация их участников, их незаменимость другими лицами;
в-пятых, по своему содержанию они, как было отмечено выше, преимущественно
являются личными неимущественными; и в-шестых, как замечают многие авторы, семейным отношениям присущ особый личностно-доверительный характер3.
В связи с этим представляет интерес работа С. И. Тиводара, который попытался провести анализ семейного права, учитывая форму семейных правоотношений
в категориях философско-правовой онтологии 4.
На основании изложенного можно прийти к выводу о том, что, несмотря на существование множества исследований, в теории семейного права до сих пор нет
единой и общепринятой классификации семейных отношений. При отсутствии критериев построения их системы, раскрытия внутреннего содержания многие авторы
изучают отдельные из них, исходя из собственного понимания, без необходимого
при этом теоретического обоснования и практического подтверждения. Наличие
достаточно большого количества исследований в области семейного права, предлагаемых различными авторами научных положений и предложений по совершенствованию семейного законодательства, нередко диаметрально противоположных,
свидетельствует о необходимости разработки теоретико-методологических основ
изучения семейных отношений. В связи с этим попытаемся определить семейные
отношения исходя из существующих сфер семейной жизнедеятельности.
1
2
3
4
См., напр.: Комментарий к СК РФ / под общ. ред. П. В. Крашенинникова, П. И. Седугина.
М., 2001; Комментарий к СК РФ / отв. ред. И. М. Кузнецова (постатейный). М., 1996. С. 9;
Комментарий к СК РФ (постатейный) / З. А. Ахметьянова, Е. Ю. Ковалькова, О. Н. Низамиева и др.; отв. ред. О. Н. Низамиева. М., 2010.
См., напр.: Ворожейкин Г. М. Семейные правоотношения в СССР. М., 1972. С. 53; Советское семейное право / под ред. В. А. Рясенцева. М., 1977. С. 10.
См.: Пчелинцева Л. М. Семейное право России. М., 2009. С. 20.
См.: Тиводар С. И. Онтология семейного права : дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 2000.
С. 5–6.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. В. Саенко
135
Так, в сложившейся доктрине семейного права к основным функциям семейного коллектива относят следующие: репродуктивную (продолжение рода); воспитательную; хозяйственно-экономическую; рекреативную (взаимная моральная
и материальная поддержка); коммуникативную (общение в семье). В дореволюционном гражданском и семейном праве выделялись и иные функции. Так, известный правовед Г. Ф. Шершеневич указывал, что в основе семьи лежит чисто физиологический аспект, стремление к удовлетворению половой потребности. Этим он
определял элементарный состав семьи, предполагающий соединение мужчины
и женщины. Дети являются естественным последствием сожительства, а физический и нравственный склад семьи создается помимо права. Юридический элемент
необходим и целесообразен, по мнению ученого, только в области имущественных
отношений членов семьи1. Должно быть, для своего времени такое утверждение
было приемлемо. Тогда существовали и активно применялись и иные социальные
регуляторы. В современных условиях целесообразно утверждать, что семья представляет собой сложный комплекс естественно-биологических, материальных
и духовно-психологических связей, многие из которых, как считают и некоторые
современные исследователи, вообще не допускают правовой регламентации и подвластны лишь нравственному регулированию со стороны общества2.
Л. М. Пчелинцева, рассматривая семейное право как отрасль, замечает, что
она регулирует особый, определенный вид общественных отношений – семейные
отношения, которые возникают из факта брака и принадлежности к семье. В них,
справедливо считает автор, заключена одна из важнейших сторон жизни человека,
в них находят свою реализацию его существенные интересы. В то же время подчеркивается и взаимовлияние семьи и общества – семья влияет на общество, т. к.
играет решающую роль в продолжении человеческого рода, в воспитании детей,
в становлении личности.
Многие современные исследователи в области гражданского и семейного
права3 подчеркивают в своих работах социальное значение института семьи, его
непреходящую ценность. Именно по этой причине, по нашему мнению, с учетом
такой особой значимости семейных отношений для каждого человека и общества
в целом они регулируются не только нормами морали, обычаями, религиозными
установлениями и традициями, но и нормами права, образуя обособленную сферу
законодательства – семейное законодательство 4.
Особенность воздействия права на семейные отношения состоит в его регулятивной природе, которая определяется тем, что оно отличается волевым характером. Если учесть, что в понимании психологов воля есть сознательная целеустремленность, активность человека, проявляющаяся в действиях, то можно
заключить, что признание волевого характера права позволяет наиболее точно
1
2
3
4
См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 406.
См.: Муратова С. А. Семейное право. М., 2010. С. 6–7.
См., напр.: Тарусина Н. Н. Российский семейный закон : между конструктивностью и неопределенностью. Ярославль, 2012. С. 5; Абрамов В. И. Права ребенка и их защита в России: общетеоретический анализ : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. M., 2007. С. 2; Сидорова С. А. Вопросы применения мер гражданско-правовой и семейно-правовой ответственности в семейном
праве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2007. С. 3; Шугаибова С. Ш. Неимущественные отношения в семье и их правовое регулирование в Российской Федерации (вопросы
теории и практики) : автореф. дис. ... канд. юрид. наук. M., 2008. С. 4.
См.: Пчелинцева Л. М. Семейное право России. М., 2008. С. 11.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
136
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
отобразить социально-психологический механизм действия права1. Итак, отсюда
следует, что основной формой воздействия на современные семейные отношения
является правовое регулирование. И сфера применения семейного законодательства с целью такого регулирования в нашем случае достаточно широка.
Семейные отношения существовали и в догосударственный период развития
общества. На каждом этапе такого развития в качестве регуляторов семейных отношений выступали различные социальные нормы. Свою же главенствующую, объединяющую роль в регулировании семейных отношений право начинает получать на современном этапе общественного развития, когда на всемерную защиту семейных
прав и интересов членов семьи встает само государство, учитывая при этом критерии,
установленные мировым сообществом, многими международными документами, нормы которых только подчеркивают роль права как универсального регулятора общественных отношений. В данном случае следует акцентировать внимание на общеидеологическом влиянии всей правовой действительности на внутренний мир субъекта,
на формировании в сознании людей ценностных представлений, на правовом воспитании личности. Роль права заключается в повышении уровня правовой культуры,
в развитии прогрессивных, цивилизованных правовых идей и принципов. Важно,
однако, констатировать, что современное состояние общей правовой культуры, к сожалению, оставляет желать лучшего. Тем не менее мы убеждены, что достижение позитивных результатов правового регулирования государством семейных отношений,
а также результатов их саморегулирования субъектами семейного права невозможно
без достижения достаточно высокого уровня правовой культуры.
В связи с этим интересным представляется рассуждение о том, какое влияние
оказывает правовая культура на регулирование семейных отношений. В первую
очередь, нельзя забывать, что правовая культура – весьма емкая по своему содержанию социальная категория. В специальной юридической литературе встречаются различные ее определения. Не углубляясь в полемику теоретической составляющей понятийного аппарата, полагаем полезным сделать ссылку на некоторые,
на наш взгляд, удачные определения.
Действительно, правовая культура образует самостоятельный раздел культуры.
В контексте общего определения эту сферу социума можно представить как совокупность норм, ценностей, правовых институтов, процессов и форм, выполняющих
функцию социоправовой ориентации людей в конкретном обществе (цивилизации)2.
Правовая культура – это прежде всего, система ценностей и норм, укоренившихся
в сознании и мотивации, обусловливающих поведение индивида и выражающихся
в традициях, стиле взаимоотношений между личностью и правом3. Правовая культура личности означает ее правовую образованность, умение пользоваться правом,
подчинять свое поведение требованиям юридических норм. Применительно к личности каждого в рассматриваемом аспекте правовая культура – это знание и понимание права, осознанное исполнение его предписаний. Так, например, индивидуальная
правовая культура, обладание которой так необходимо субъектам семейно-правовых
отношений, предполагает, прежде всего, правовую образованность человека, знание
им действующего семейного законодательства, владение минимумом практических
навыков примененения законов в конкретных жизненных ситуациях.
1
2
3
См.: Теория государства и права / под ред. А. Г. Хабибулина, В. В. Лазарева. М., 2009. С. 271.
См.: Синюкова Т. В. Правовая культура: понятие, структура, соотношение научного и общечеловеческого // Правовая культура. 2009. № 2. С. 6.
См.: Агапов Д. А. Правовая культура как элемент гражданского общества // Правовая
культура. 2007. № 2. С. 10.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. В. Саенко
137
Следует констатировать, что правовая культура в правовой сфере жизни общества складывается только в рамках правовой системы, поэтому ее определяют: вопервых, степень развитости правосознания населения; во-вторых, уровень развития
правовой деятельности; в-третьих, степень совершенства всей системы правовых
актов. В связи с этим возрастает необходимость в совершенствовании семейного законодательства, в первую очередь, в разработке общей части СК РФ, где будут содержаться дефиниции основных понятий и категорий семейно-правового регулирования.
Правовое регулирование семейных отношений, равно как и любых других социальных отношений, складывается из определенных этапов и элементов, обеспечивающих движение интересов субъектов семейного правоотношения к достижению конкретной цели. Такую целостную систему различных по своей природе
и функциям юридических средств, позволяющих достигать целей правового регулирования, принято именовать механизмом правового регулирования. В теории
выделяют следующие основные элементы механизма правового регулирования:
норма права; юридический факт; правоотношение; акты реализации прав и обязанностей; охранительный правоприменительный акт. В качестве своеобразных
дополнительных элементов механизма правового регулирования могут выступать
акты официального толкования норм права, правосознание, режим законности1,
а также, по нашему мнению, и правовая культура.
Следует отметить, что в переходные исторические эпохи общество и право
могут утрачивать качество системности, что проявляется обычно в кризисном состоянии правовой культуры. Пример тому – современная Россия, переживающая
именно такую полосу своей истории. Отметим, что далеко не все, что относится к области права и правовой действительности, можно считать ценностью в конкретных
исторических условиях. Так, если совсем недавно лучшие умы современной науки
стремились доказать необходимость равняться на европейский уровень развития
правовой системы, правовой культуры европейского общества, то сейчас, особенно
в связи с последними событиями в сфере правового регулирования семейно-брачных отношений в некоторых европейских странах, ставшими следствием «глобальной толерантности» (речь идет в данном случае о законодательном дозволении
однополых браков и разрешении усыновления таким парам), мы в категоричной
форме можем заявлять, что такая псевдотолерантность нашему праву абсолютно
не нужна. Более того, она весьма опасна для существования будущих поколений.
Несколько слов стоит сказать и об эффективности правового регулирования
семейных отношений, которая представляет собой соотношение между результатом правового регулирования и стоящей перед ним целью. В современных условиях ученые обозначили ряд направлений для дальнейшего повышения эффективности правового регулирования в целом, причем в качестве основного выделяется
совершенствование правотворчества и правоприменения. Однако без дальнейшего развития общей и индивидуальной правовой культуры будет трудно достичь целей правового регулирования семейных отношений. Поэтому правовую культуру
следует, на наш взгляд, причислять к центральным элементам механизма правового регулирования семейных отношений – как исторически сложившийся фактор,
оказывающий непосредственное и порой самое сильное влияние на результат правового регулирования, связанный с воспитательной функцией семейного права.
1
См.: Григорьева И. В. Теория государства и права. Тамбов, 2009. С. 219.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
138
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
С. А. Борсученко*
Контрольные полномочия региональных омбудсменов
по обеспечению прав осужденных
История института омбудсмена уходит корнями в глубокую древность, когда
народы ранних цивилизаций Древней Греции и Древнего Рима пытались установить контроль за соблюдением законов в области прав граждан. Однако на государственном уровне такая должность впервые была введена в Швеции в 1809 г. и получила название «парламентский омбудсмен».
В теоретическом плане термин «омбудсмен» является собирательным, представляет собой родовое понятие, образ специальной службы, не похожей на другие
государственные и общественные структуры.
Само понятие «омбудсмен» происходит от слова «umbud», что в средневековом шведском языке означало силу или авторитет, а также лицо, которое было
переводчиком или представителем других лиц. Нам представляется, что в государственно-правовом смысле омбудсмен понимается как достойное доверия независимое лицо, профессионально осуществляющее на основании закона охрану
прав граждан и контроль за государственными органами и должностными лицами,
но без права изменения принятых ими решений.
Мировой опыт свидетельствует о том, что потребность в этом институте возникает, прежде всего, тогда, когда существующие институты не способны решать
контрольные задачи в отношении государственного управления, и имеется необходимость дополнительной защиты прав граждан против административного произвола1.
По данным Аппарата Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, в настоящее время в 68 субъектах Российской Федерации избраны и назначены на должность региональные уполномоченные по правам человека, которые путем защиты прав и свобод человека и гражданина, в числе других функций,
осуществляют контроль за деятельностью персонала учреждений и органов, исполняющих наказания, на территории конкретного субъекта. В Республике Марий Эл, Республике Тыва, Тюменской области, Чукотском автономном округе
приняты законы об уполномоченном по правам человека, однако уполномоченные
в них до сих пор не назначены.
Следует отметить, что становление и развитие института уполномоченного
по правам человека в субъектах Российской Федерации началось до принятия Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека
в Российской Федерации». В некоторых субъектах Российской Федерации законы
об уполномоченном по правам человека были приняты еще в апреле 1996 г. (Республика Башкортостан, Свердловская область)2.
Согласно ст. 5 Федерального конституционного закона от 12 февраля 1997 г.
№ 1 «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» (в ред.
*
1
2
Доцент кафедры уголовного права и криминологии Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент.
Хаманева Н. Ю. Постатейный комментарий к Федеральному конституционному закону
«Об Уполномоченном по правам человека в РФ» // СПС «Гарант» 5.1, предисловие.
См.: Скоробогатова О. В. Защита прав лиц, содержащихся в пенитенциарных учреждениях, региональным уполномоченным по правам человека : дис. ... канд. юрид. наук. М., 2013.
С. 39.
© Борсученко С. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. А . Борсу ченко
139
от 9 февраля 2009 г.)1 должность Уполномоченного по правам человека в субъекте
Российской Федерации может учреждаться в соответствии с конституцией (уставом), законом субъекта Федерации.
Права человека должны одинаково эффективно защищаться в каждом регионе, на всей территории России. В полном соответствии со ст. 72 Конституции РФ,
на наш взгляд, необходимо закрепить общие принципы функционирования института Уполномоченного во всех субъектах Российской Федерации.
Следует также отметить, что Государственный правозащитный институт
не строится по принципу централизации. Федеральный Уполномоченный не координирует деятельность региональных уполномоченных, а оказывает им методическую, методологическую, правовую помощь2.
На сегодняшний день аппарат Федерального Уполномоченного оказывает
информационную и правовую помощь в подготовке законов об Уполномоченном
по правам человека в субъектах Российской Федерации. Сотрудниками аппарата
разработан проект Федерального закона «Об основах деятельности Уполномоченного по правам человека в субъекте Российской Федерации»3.
В соответствии с ч. 3 ст. 16 Федерального конституционного закона № 1
«Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» подача жалобы Уполномоченному по правам человека в субъекте Российской Федерации
не является основанием для отказа в принятии аналогичной жалобы к рассмотрению федеральным Уполномоченным.
Сегодня и федеральному Уполномоченному непросто силами только своего
аппарата разобраться с лавиной жалоб, поступающих на его имя из всех регионов
нашей страны, тем более что во многих случаях можно было сэкономить время
и средства, разбираясь на месте.
Наш вывод подтверждается и результатами социологического исследования.
Так, по мнению 30 % экспертов (представителей науки и практики), первостепенными факторами, способствующими повышению эффективности деятельности
Уполномоченного по защите лиц, содержащихся в местах лишения свободы, является распространение и популяризация данного института на всей территории
Российской Федерации.
В ряде субъектов Российской Федерации функционируют специализированные институты уполномоченных. Так, например, в Саратовской области создан
институт уполномоченных по защите прав осужденных. Общественные помощники – уполномоченные по правам осужденных в исправительных учреждениях
УФСИН России по Саратовской области оказывают правовую и консультационную помощь лицам, находящимся в местах лишения свободы, в налаживании социальных связей, занимаются поиском родственников и детей, решают проблемы
пенсионного обеспечения4.
1
2
3
4
См.: Собр. Законодательства Рос. Федерации. 1997. № 9, ст.1011.
См.: Борсученко С. А. Контроль за соблюдением прав и законных интересов осужденных к лишению свободы Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации :
дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 88.
См.: Вестник Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. 2002. № 3.
С. 73–77.
См.: Матвеев Е. Некоторые проблемы становления института уполномоченного по правам
человека в субъектах Российской Федерации. URL: http://www.permkrai.ru (дата обращения: 15.09.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
140
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Уполномоченным по правам человека в Амурской области совместно с УФСИН
России по Амурской области подписано Положение о представителе уполномоченного в учреждениях Управления Федеральной службы исполнения наказаний
по Амурской области. Согласно Положению представитель уполномоченного в учреждениях уголовно-исполнительной системы по Амурской области осуществляет контроль за обеспечением прав и законных интересов подозреваемых, обвиняемых, осужденных граждан, предусмотренных Конституцией РФ, общепризнанными
принципами и нормами международного права, федеральным законодательством.
В настоящее время во всех шести исправительных учреждениях области имеются общественные представители1.
Полагаем, что положительный опыт работы общественных помощников
уполномоченного в исправительных учреждениях необходимо использовать
во всех регионах, что позволит сделать институт уполномоченного более доступным и эффективным инструментом для всех жителей региона, вне зависимости
от их социального статуса.
Данную точку зрения разделяют и 40 % экспертов. По их мнению, введение
уполномоченных в самих исправительных учреждениях повысит эффективность
деятельности как федерального Уполномоченного по защите лиц, содержащихся
в местах лишения свободы, так и региональных уполномоченных, а также будет
способствовать сокращению числа нарушений и улучшению психологического
климата в местах лишения свободы. Создание специального органа, призванного
защищать права человека в местах лишения свободы, на наш взгляд, необходимо
для преодоления кризисной ситуации в уголовно-исполнительной системе.
Учитывая тот факт, что уполномоченный оказывает помощь не только осужденным к лишению свободы, но и широкому кругу лиц, а также отмечая массовые и грубые нарушения прав человека в местах лишения свободы, представляется целесообразным создание специализированного института Уполномоченного
по контролю за деятельностью учреждений пенитенциарной системы на региональном уровне. Такой уполномоченный может функционировать в составе действующей структуры, что не потребует создания нового аппарата и привлечения
дополнительных денежных средств.
Анализ зарубежной практики также свидетельствует о том, что наряду с центральным органом создаются и действуют относительно самостоятельные региональные и местные службы омбудсменов. Опыт региональных и местных омбудсменов часто служил хорошей основой для учреждения центральных (федеральных)
служб. Этот опыт представляется особенно интересным, поскольку свидетельствует о самоорганизации гражданского общества. В качестве примера можно привести
Канаду, где региональная служба взята за основу федеральной модели2.
США приняли идею омбудсмена не на федеральном уровне, а только на уровне отдельных штатов. Первый омбудсмен по делам тюрем начал работать в штате
Миннесота в 1972 г. Затем штаты Канзас, Коннектикут, Гавайи, Айова, Мичиган,
Небраска, Мэриленд, Нью-Джерси, Огайо, Орегон, Южная и Северная Каролина
тоже использовали этот опыт.
В Миннесоте, в женской тюрьме был начат эксперимент по созданию должности омбудсмена, к которому заключенные могли бы обращаться с жалобами
1
2
См.: Скоробогатова О. В. Указ. соч. С. 60.
Подробнее см.: Бойцова В. В. Правовой институт омбудсмена в системе взаимодействия государства и гражданина : дис. ... канд. юрид. наук. М., 1995. С. 508.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. А . Борсу ченко
141
на внутренний режим, поведение персонала, нарушение прав и т. п. Этот «Corrections
Commissioner» (Уполномоченный по надзору за исправительными заведениями) назначается губернатором и располагает бюро по приему посетителей, а также 88000 $,
которые выделяются ежегодно в соответствии с законом «О поддержке исправительных заведений». Его основными инструментами являются прямой контакт с тюрьмой
(возможность посещать заключенных 24 часа) и прямой доступ к губернатору на тот
случай, если тюремная администрация не пожелает прислушаться к его рекомендациям. Эффективность деятельности такого омбудсмена для американцев стала очевидной, за первые полгода работы было рассмотрено 380 жалоб от заключенных1.
Особенностью деятельности омбудсменов в США является то, что они посещают заключенных в тюрьмах, поскольку американские заключенные более охотно излагают свои жалобы в процессе неформального общения, чем в письменной
форме. Омбудсмены по делам тюрем в США имеют право полного и неограниченного доступа к документам, связанным с пребыванием в заключении2.
В современных национальных системах защиты прав человека активно используется институт омбудсмена. Надо сказать, что тюрьмы – это постоянный
объект внимания и контроля со стороны омбудсмена любого государства.
В докладе Парламентских омбудсменов Швеции (в Швеции институт омбудсмена создан по отраслевому принципу на основании специализации), в частности,
омбудсмена по вопросам юстиции, приводятся данные, согласно которым на администрацию тюрем за год поступило 559 жалоб от заключенных.
На основании этих жалоб 90 сотрудников были уволены без расследования;
41 сотрудник подвергся дополнительной критике; в 226 случаях результаты расследования не подтвердились; было направлено два предложения в Парламент
и Правительство страны3.
В Швеции омбудсмен юстиции в основном проводит расследование при помощи корреспонденции, получаемой от заключенных.
В Великобритании с 1995 г. функционирует Омбудсмен по контролю за исправительными учреждениями (Prisons Ombudsmen). Основной задачей этой службы является рассмотрение жалоб. Жалобы принимаются как от заключенных,
так и от персонала тюрьмы. В соответствии с Законом, прежде чем обратиться
к Prisons Ombudsmen, заключенным необходимо направить свою жалобу в Тюремную службу (Prison Service). Если жалоба будет признана обоснованной, то
тюремной администрации поступят соответствующие рекомендации омбудсмена
и вряд ли кто осмелится эту «рекомендацию» не исполнить. Годовой отчет службы
Prisons Ombudsmen публикуется и доступен общественности4.
Таким образом, в зарубежной практике отчетливо проявляется тенденция
функциональной специализации омбудсменов.
Уголовно-исполнительный кодекс РФ предусматривает полномочия уполномоченных по правам человека в субъектах Российской Федерации, аналогичные
полномочиям федерального Уполномоченного (п. «а» ч. 1 ст. 24, ч. 2 ст. 91 УИК РФ).
1
2
3
4
См.: Хиль-Роблес А. Парламентский контроль за администрацией (институт омбудсмана).
М., 1997. С. 187.
См.: Бойцова В. В. Указ. соч. С. 529.
См.: The swedish Parliamentaru ombudsman: Report for the period juli, 1, 2010 to June 30, 2011 //
Norstedts Stockholm. 2011. P. 14.
См.: Целмс Г. Дорога в британскую тюрьму // Досье на цензуру: Евроремонт Гулага. 2003.
№ 18. С. 194–201.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
142
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
К основным формам контроля за соблюдением прав и законных интересов осужденных к лишению свободы, осуществляемым уполномоченными по правам человека
в субъектах Российской Федерации, относятся: рассмотрение обращений от осужденных, посещение исправительных учреждений, подготовка ежегодных докладов, работа по совершенствованию законодательства и практики его применения.
Региональные уполномоченные активно сотрудничают с территориальными органами уголовно-исполнительной системы, органами законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, общественными организациями; принимают участие в научно-практических
конференциях, семинарах, круглых столах по проблемам исполнения наказаний
и социальной реабилитации бывших осужденных, а также участвуют в решении вопросов, связанных с изменением правового положения осужденных (например, изменение условий содержания в исправительном учреждении, применение условнодосрочного освобождения, замена неотбытой части наказания более мягким видом
наказания и т. п.), входя в состав комиссии при исправительном учреждении.
Практика свидетельствует о том, что число нерешенных проблем в области
защиты прав человека в каждом отдельном субъекте Российской Федерации и в
стране в целом столь велико, что с ними можно справиться лишь совместными
усилиями различных государственных и общественных правозащитных институтов, тем более что, взаимодействуя между собой, они успешно дополняют, а не исключают друг друга.
Ю. В. Гагарин*1
Формирование готовности сотрудников исправительных
учреждений к воспитательной работе с осужденными
Существенные изменения в уголовно-исполнительной политике Российской
Федерации, произошедшие за последние два десятилетия, ориентированы на гуманизацию отношений в уголовно-исполнительной системе. Однако, как показывает практика, в учреждениях Федеральной службы исполнения наказаний России,
несмотря на принимаемые Центральными органами управления меры, не удается
сформировать качественное профессиональное ядро сотрудников уголовно-исполнительной системы, способных вложить в исправительный процесс гуманистическую, педагогическую направленность. Ярким подтверждением тому являются
многочисленные обращения осужденных в Европейский суд в связи с ущемлением
и нарушением законных прав; далеко не единичные случаи гибели осужденных, отбывающих наказание; бунт осужденных с основным требованием – ослабление условий содержания в исправительной колонии № 6 г. Копейска Челябинской области
в ноябре 2012 г., в котором участвовало примерно 1,5 тысячи заключенных.
По нашему глубокому убеждению, подобные явления возможны только при
застарелых системных издержках в сфере подготовки кадров для уголовно-исполнительной системы Российской Федерации. Поэтому одной из основных задач
на современном этапе остается проблема укрепления профессионального ядра Федеральной службы исполнения наказаний, совершенствования работы с кадрами.
*
Доцент кафедры гражданско-правовых дисциплин Казанского юридического института
(филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации,
кандидат педагогических наук.
© Гагарин Ю. В., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю. В. Гагарин
143
Это объясняется, прежде всего, тем, что преобразование уголовно-исполнительной
системы, приведение ее в соответствие с требованиями международных стандартов
требуют от сотрудников изменения профессионального мышления, принципиально
новых подходов к решению стоящих перед ними оперативно-служебных задач.
В течение ряда лет в Республике Татарстан на базе Казанского филиала Российской правовой академии Министерства юстиции РФ, Казанского филиала «Владимирского юридического института Федеральной службы исполнения наказаний
России», Учебного центра ГУФСИН России по Республике Татарстан проводилось
исследование, посвященное проблеме формирования готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными, повышения
их правовой культуры. В результате была подтверждена гипотеза, что формирование готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе
с осужденными будет эффективным, если в системе дополнительного профессионального образования ФСИН будут реализованы следующие условия:
– разработана и реализована практико-ориентированная модель формирования готовности сотрудников к воспитательной работе с осужденными в системе ДПО
ФСИН при условии гуманистически ориентированного педагогического процесса;
– реализовано блочное содержание программы формирования готовности сотрудников к воспитательной работе с осужденными;
– содержание каждого блока учебных дисциплин направлено на организацию
воспитательного процесса в исправительном учреждении, а содержание блока
психолого-педагогических дисциплин ориентировано на индивидуализацию воспитательной работы и психолого-педагогической поддержки осужденных;
– разработана система методов и приемов, способствующих формированию
у обучаемых сотрудников правовой культуры, умений и навыков педагогического
общения, умений устанавливать конструктивный стиль взаимоотношений с осужденными;
– при обучении сотрудников используются методы активного обучения, доминирующую роль среди которых играют занятия по моделированию и анализу
педагогических ситуаций, а также предусматривается вовлечение сотрудников
в различные виды внеучебной деятельности, способствующие формированию их
готовности к воспитательной работе.
В ходе исследования были последовательно решены поставленные задачи:
1. Уточнена сущность и специфика понятия «готовность сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными», которую мы
определяем как интегративное психолого-педагогическое образование личности
сотрудника, обусловленное: устойчивыми знаниями в области педагогики, психологии, философии, права, организации и управления; умениями и навыками их
применения в воспитательном процессе с различными категориями осужденных;
сформированными мотивационной, нравственно-ориентационной, познавательно-операциональной, эмоционально-волевой, рефлексивно-оценочной сферами
внутреннего мира, умениями и навыками педагогического общения, конструктивным стилем взаимоотношений с осужденными.
2. Определена структура сформированности готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными, где готовность
к воспитательной работе с осужденными является ключевым элементом, т. к.
соотносится с основной целью уголовно-исполнительного законодательства –
исправлением осужденных, и обусловлена философской (мировоззренческой),
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
144
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
педагогической, психологической, правовой, организационной и специальной
готовностью к воспитательной работе с осужденными, сформированными сферами личности: мотивационной, нравственно-ориентационной, познавательнооперациональной, эмоционально-волевой, рефлексивно-оценочной, сформированными умениями и навыками педагогического общения, сформированным
конструктивным стилем взаимоотношений с осужденными. Все элементы структуры взаимосвязаны и ориентированы на воспитательный процесс в исправительном учреждении.
3. Определены критерии и уровни сформированности готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными. Критерии: сформированность знаний, соответствующих содержанию готовности к воспитательной работе с осужденными; сформированность сфер внутреннего мира
личности начальников отрядов к воспитательной работе с осужденными; сформированность умений и навыков педагогического общения; сформированность конструктивных видов взаимоотношений с осужденными. Уровни сформированности
готовности к воспитательной работе с осужденными: низкий (недостаточный),
средний и высокий (достаточные) уровни.
4. Выявлены особенности содержания профессиональной деятельности сотрудников исправительных учреждений: правовые, организационные, воспитательно-педагогические, социально-психологические особенности, а также повышенные требования к их физическому и психическому здоровью.
5. Выявлены основные факторы, отрицательно влияющие на формирование
готовности сотрудников к воспитательной работе с осужденными:
– назначение на должности начальников территориальных Управлений,
а также начальников учреждений сотрудников, не имеющих практики воспитательно-педагогической работы именно с такой категорией граждан нашей страны,
как осужденные. Априори эти сотрудники даже не осознают понятия организации
воспитательной работы с осужденным. Вполне естественно, что при таком подходе
о формировании единого педагогического коллектива, объединенного общей воспитательной целью, остается только мечтать;
– недостаточная мотивация сотрудников к повышению уровня готовности
к воспитательной работе с осужденными;
– отсутствие в системе ДПО ФСИН научно обоснованной программы, направленной на формирование готовности сотрудников к воспитательной работе
с осужденными. Это привело к тому, что содержание обучения не соответствует
потребностям практической деятельности, т. к. не формирует готовность сотрудников к воспитательной работе с осужденными;
– недостаточная квалификация преподавательского состава системы ДПО
ФСИН для формирования достаточного уровня готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными.
6. Экспериментально проверены модель и программа формирования готовности сотрудников к воспитательной работе с осужденными. Оценка общей эффективности разработанной системы формирования готовности сотрудников
к воспитательной работе с осужденными показала, что в экспериментальной группе коэффициент приращения среднего и высокого уровней готовности к воспитательной работе с осужденными в результате формирующего эксперимента в шесть
с половиной раз выше, чем в контрольной группе.
Проведенное исследование позволило сформулировать общие выводы:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю. В. Гагарин
145
1. Необходимость формирования готовности сотрудников исправительных
учреждений к воспитательной работе с осужденными обусловлена как объективными внешними причинами (реформирование уголовно-исполнительной системы России, основанное на принципах гуманизации и демократизации, в связи
с чем в исправительных учреждениях возникла востребованность в сотрудниках,
способных обеспечить качественно новый уровень проведения воспитательной
работы с осужденными), так и внутренними субъективными факторами (отсутствие у сотрудников мотивации к воспитательной деятельности, к обучению
в системе ДПО ФСИН, слабая организация наставничества в исправительных
учреждениях и др.).
2. Система ДПО ФСИН имеет правовую (юридическую) ориентацию, недостаточное количество времени уделяется предметам гуманитарного блока, в итоге
у сотрудников исправительных учреждений в процессе обучения не формируется
готовность к воспитательной работе с осужденными. Издержки системы ДПО
ФСИН особенно проявляются в обучении такой категории сотрудников исправительных учреждений, как начальники отрядов, которым принадлежит ведущая
роль в организации воспитательного воздействия на осужденных. Содержание обучения начальников отрядов не ориентировано на формирование у них готовности к воспитательной работе с осужденными. В итоге исправительное учреждение
получает слабо подготовленных к работе с осужденными воспитателей. Поэтому
основной целью системы ДПО ФСИН должно стать формирование готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными.
Для обеспечения названной цели требуется предпринять комплекс мер, направленных на повышение квалификации преподавательского состава системы ДПО
ФСИН, а также квалификации наставников, закрепляемых за сотрудниками в начальный период их службы в исправительном учреждении.
3. Активное использование в процессе обучения методов моделирования
и анализа педагогических ситуаций, возникающих в процессе исполнения уголовного наказания, помогает сотрудникам находить педагогически-обоснованные решения; обобщать и переосмысливать опыт; пользоваться психолого-педагогической и методической литературой, документами в области воспитания; побуждает
сотрудников к рассуждению, поиску вариантов ответов, выбору аргументов для их
обоснования; нацеливает на создание с осужденным ситуаций критической самооценки поведения и совершенного преступления, позволяет помочь осужденному
в проектировании своего жизненного пути после освобождения; создает условия
для формирования умений и навыков педагогического общения, конструктивного
стиля взаимоотношений, являющихся важными показателями сформированности
готовности к воспитательной работе с осужденными.
4. Экспериментально апробированная программа формирования готовности сотрудников исправительных учреждений к воспитательной работе с осужденными эффективно обеспечивает повышение этой готовности до среднего и высокого уровня.
По отзывам руководства исправительных учреждений, у сотрудников, обучавшихся по экспериментальной программе, хорошо поставлено ведение документации в отряде, высокая включенность в проведение массовых мероприятий, хороший
коммуникативный контакт с осужденными и их родственниками, высокие показатели в воспитательной работе с осужденными.
По данным кадровых служб ФСИН России по республикам Татарстан, Чувашия, Марий-Эл в течение 2011–2012 гг. из 108 начальников отрядов, проходивших
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
146
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
обучение по экспериментальной программе, 24 переведены на вышестоящие должности (заместителя начальника колонии по кадрам и воспитательной работе, начальника
отдела воспитательной работы с осужденными, старшего инструктора исправительного учреждения по воспитательной работе с осужденными), 18 человек назначены
руководителями других служб исправительных учреждений; из 67 начальников отрядов контрольной группы на вышестоящие должности назначено 4 человека.
К сожалению, руководство ФСИН России не заинтересовалось проведенным
исследованием, что, на наш взгляд, непосредственно указывает на недопонимание
ответственности задач, стоящих перед сотрудниками уголовно-исполнительной
системы. События в г. Копейске Челябинской области продемонстрировали, что
недостаточная подготовленность персонала учреждений, исполняющих наказания, их низкая правовая культура приводят к различным нарушениям законности,
в том числе ущемлению прав осужденных.
Это происходит из-за того, что «не учитывается одна из наиболее выраженных специфических черт воспитательной деятельности сотрудников исправительных учреждений – двойственная сущность данной деятельности:
– с одной стороны, сотрудник исправительного учреждения наделен ярко выраженными властными полномочиями (сотрудник, в соответствии с законодательством, обязан добиваться исполнения обязанностей, возложенных на осужденных, не ограничивая и не ущемляя их прав);
– с другой стороны, он выступает в роли воспитателя осужденного (обязан,
используя установленные законом средства и методы воздействия, достигать основной цели – исправления осужденных)»1.
Неумение сохранить баланс в этой двойственности приводит к тому, что в ряде
исправительных учреждений «у персонала появляется стремление к чрезмерно
жестким, а нередко и жестоким мерам обращения с осужденными»2 . Кроме того,
«низкая правовая компетентность сотрудников, а в конечном итоге правовая безграмотность приводят к нарушениям законности при исполнении наказания, порождают неэффективность проводимой в учреждениях воспитательной работы
с осужденными или даже ее полное выхолащивание»3.
Личность сотрудника обязана работать на престиж закона. Мы полагаем, что
сформированная готовность сотрудника к воспитательной работе позволит ему
действовать в любых профессиональных ситуациях в соответствии с нормами права, принятыми обществом, а также соотносить свои действии с нормами морали
и этики. Чтобы иметь право заниматься воспитанием осужденных, сотрудник исправительного учреждения должен обладать высоким правосознанием, соответствовать канонам духовности, нравственности и культуры.
1
2
3
Клименко С. К. Этика взаимоотношений между сотрудниками ИТУ и осужденными. М.,
1985. С. 7.
Сундуров Ф. Р. Лишение свободы и социально-психологические предпосылки ее эффективности. Казань, 1980. С. 84.
Клюкин А. Ф. Организационно-педагогическое укрепление и развитие отрядной системы
в исправительно-трудовых колониях МВД СССР. М., 1976. С. 23.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА И ОБРАЗОВАНИЕ
Н. Т. Разгельдеев*1
Основы развития образовательных правоотношений
в Российской Федерации
Обучающийся – не предмет (объект) обучения, а преподаватель –
не средство реализации в образовательных правоотношениях. Задача
органов управления – организовывать их инициативу и творчество.
Общественные отношения в сфере образования носят комплексный характер и учитывают цели и задачи системы образования, факторы развития, состояние системы образования, принципы и гарантии функционирования образования, состав системы образования: экономико-организационные формы, типы
и виды образовательных учреждений, законодательство, источники финансирования, материально-техническую базу и материально-технические средства обучения, организационно-нормативный и учебно-методический материал, методы
обучения, кадровое, научное и информативное обеспечение; организацию управления; ответственность системы; субъектный состав образовательных отношений; средства реализации, основания возникновения, изменения и прекращения
образовательных отношений в системе образования. По результату (продукту)
системы образования общество делает вывод о полноценности и «полезности»
ее функционирования.
Образование – это общественный процесс, а приведенный ее элементный
состав свидетельствует о сложности и противоречивости внутренних и внешних
факторов системы образования. Система образования создается по поводу закрепления и развития общечеловеческих знаний и способностей в целях возвышающихся потребностей и способностей личности, государства и общества. Она
является относительно автономной и регулируется правом, дабы придать образовательным отношениям урегулированность и порядок. Урегулированные правом
отношения образования становятся правоотношениями, в которых каждый элемент имеет свой правовой режим (статус), и в случае возникновения противоречий
можно ссылаться на законодательство.
Образовательные отношения включают:
а) субъектный состав; б) нематериальный объект отношений; в) материальную инфраструктуру; г) организационно-нормативную и учебно-методическую базу; д) органы управления. Кроме того, важную роль играют средства
*
Профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин Поволжского (г. Саратов) юридического института (филиала) Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.
© Разгельдеев Н. Т., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
148
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
образовательного процесса, условия и порядок возникновения, изменения и прекращения образовательных отношений. Результат (продукт) образовательных отношений в новом качестве субъекта переходит в другие общественные отношения
и признается обществом.
Прежде чем говорить о состояния системы образования, необходимо определить ее понятие и сущность.
Образование как системный процесс проявляет себя в виде специфической
деятельности людей, в отношении людей к этой деятельности и результатам деятельности. Это внешняя сторона. В то же время имеется и внутренняя сторона,
которая представляется как отношения и связи людей друг с другом, внутри системы (в самих образовательных отношениях) по поводу процесса образования
и воспитания. Образовательная система направлена на развитие человеческих
способностей для всех областей жизнедеятельности общества. Эта деятельность
осуществляется в условиях разделения общественного труда на профессиональной основе.
Систему образования следует понимать как состояние и деятельность системы общества на данном этапе его развития по постоянному совершенствованию
человеческих знаний и способностей, удовлетворяющих отдельно взятого человека (гражданина) и общественные интересы. Государство, отвечая за функционирование системы образования и распределение расходов на нее, реагирует
на положительные и отрицательные отзывы граждан о процессе образования
и результатах системы образования и должно вносить необходимые коррективы
в соответствующую сферу своей политики. Для этого государство должно располагать схемой всех составляющих внешних и внутренних факторов и элементов образования. Оно должно иметь концепцию развития образования, которая
является научным инструментом для государственной политики в этой области
человеческих отношений.
В настоящее время требуются существенные государственные вложения в систему образования. Однако полагать, что отсутствие этих вложений и является
действительной причиной плохих результатов системы, далеко не верно. Система
образования не способна реализовать свои внутренние возможности, хотя и располагает ими во всем объеме. Сложившаяся система образования неправильно
использует свой человеческий фактор, хотя и в избытке наполнена им. Это внутренние проблемы системы образования, на которые следует обратить самое пристальное внимание.
В свете постоянного развития общества должно совершенствоваться и образование. Его совершенствование может происходить и эволюционным путем,
когда основывается на стабильности и порядке господствующего способа производства. И только революционный переход одного способа производства к другому вызывает необходимость перестройки всей системы образования. Началом
изменения способа производства является трансформация форм и видов собственности. В Российской Федерации возникают новые формы собственности, а на их
основе – новые типы организаций общественного труда. Это сказывается на всех
общественных надстроечных отношениях, к которым относится и система образования. Российское государство узаконило частную собственность на средства
производства, что повлияло на возникновение потребности в создании системы
образования, удовлетворяющей новым общественным интересам, в которых образовательные учреждения были бы в частных руках, но с максимально возможной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н. Т. Разг е ль деев
149
независимостью их от одного собственника, либо получили бы автономию от такого учредителя, как государство. При этом образовательные учреждения удовлетворяли бы интересам общества, государства и личности при сохранении достоинства, независимости (автономии) и материального благополучия системы
образования.
Государство, понимания это, тем не менее осознает, что любая система собственные интересы может противопоставить общественным, в связи с чем стараются сохранить свое влияние на ход образовательного процесса. Это и происходит
сейчас в Российской Федерации. Через законы государство пытается предоставить
необходимые свободы системе образования и в то же время установить необходимые
правовые ограничения для обеспечения управляющего воздействия на эту систему.
Нельзя создавать государство в государстве. Образовательная система должна получить полную самостоятельность только в осуществлении образовательного процесса. Но для этого она должна иметь экономическую и организационную свободы.
Государство разрешает утверждаться новым формам и видам образовательных учреждений, расширяет права и свободы обучающихся, преподавателей и воспитателей, оставляет свободу выбора форм и программ обучения.
Социалистическая система образования состояла на полном государственном
обеспечении при остаточном принципе затрат, функционировала на одной партийной идеологии, имела разветвленную сеть образовательных учреждений, которые
носили однообразный и безликий характер. Обучающийся выступал предметом
обучения (объектом приложения знаний). Педагогам и воспитателям предоставили минимум благ, но сделали их объектом управления и средством реализации.
Роль и значение администраторов искусственно возвышались, и школа стала лабораторией (мастерской) человеческих душ. Созданная образовательная инфраструктура отвечала минимуму требований, обладала минимумом удобств. Материально-технические средства обучения резко отстали от реальных потребностей.
Органы управления образованием несли всю ответственность за состояние и деятельность образовательной системы. Они вырабатывали для исполнения программы обучения, учебные планы и инструкции, много инструкций. Проявление
самостоятельности и инициативы в образовательных учреждениях не допускалось. Нарушающих инструкции и методики воспитывали наказанием или угрозой
наказания. Это серьезно повлияло на подавление в зародыше всякой инициативы и творчества у преподавательского состава. Они были объектом управления
и средством реализации в системе образования, были угнетены и подавлены. В то
же время именно они выступали основными двигателями развития знаний и способностей у обучающихся.
Существовавшая система образования и ее методы и результаты деятельности соответствовали питающему ее способу производства. Этот способ общественного производства привел к снижению производительности общественного
труда, разочаровал и сейчас перестраивается. Вместе с ним перестраивается и система образования.
Зарождающаяся новая система образования характеризуется тем, что опирается на новые экономико-организационные формы, получает самостоятельность
в организационных структурах, формах и видах образовательных учреждений.
Их организация происходит по инициативе любых юридических и физических лиц
при определенных правовых гарантиях и ограничениях. Сама система образовательных отношений признана приоритетной для вложения затрат со стороны
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
150
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
государства, установлен конкретный минимум затрат от национального дохода.
Объем прав и свобод системы образования существенно расширяется, субъектам
отношений предоставляются выбор и определенные льготы, принят новый Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании»1, и формируется правовой механизм его реализации. Устраняется влияние партийных идеологий
на систему образования, разнообразились источники финансирования жизнедеятельности системы образования, а органам управления системой образования отказано во вмешательстве в учебно-методический процесс.
Закон об образовании по своему содержанию требует изъятия обучающегося
из объектного состава образовательных отношений посредством предоставления
ему права выбора мест обучения, форм и видов образования. Расширены его права
и указаны запреты по принуждению обучающегося. Учитель выдвигается на ведущее место в образовательных отношениях, при этом стимулируется его творческий труд, а свободы и права охраняются государством. Он перестал быть объектом управления и средством реализации в образовательных отношениях. Это
серьезно скажется на эффективности развития системы образования.
Между старой и новой системами образования, как видим, возникли существенные фактические и правовые различия. В то же время затраты на образование предполагаются постоянными и в огромных размерах, что основано на потребностях общества в образовании граждан. Основные затраты предполагаются
из государственного бюджета. Дополнительными источниками финансирования
образовательных учреждений могут быть общественные организации, частные
лица, предприятия и организации. Однако предприниматели всех типов и видов
не заинтересованы в производстве затрат, они всегда нацелены на получение прибыли. Поэтому учредителями образовательных учреждений в основном останутся
государственные органы. Негосударственные образовательные учреждения будут
с охотой создаваться, но функционировать полноценно, без материальной помощи со стороны государства, смогут только десятки образовательных учреждений.
В связи с этим следует разобраться в структуре образовательной системы. Система образования включает: а) сеть образовательных учреждений; б) комплект
образовательных программ и государственных стандартов; в) систему органов
управления; г) обучающихся; д) педагогов и воспитателей.
Существующая сеть образовательных учреждений морально и организационно исчерпала себя. Они были построены в разные годы и в настоящее время
требуют больших средств на капитальный ремонт и реконструкцию, наполнения
современным школьным инвентарем, оборудованием, материально-техническими
средствами обучения. Многим образовательным учреждениям недостает посадочных мест, что влияет на эффективность обучения и комфортность этого вида труда.
Школьное оборудование не отвечает возросшим эстетическим потребностям и качеству образовательного процесса. Материально-технические сродства обучения
устарели и как средство обучения не дают представления о современных технологиях общественного производства. Методы обучения основываются на моральном, психологическом и организационном принуждении, поскольку обучающийся
выступает предметом (объектом) приложения учительских знаний. Педагогический персонал озадачен собственными проблемами выживания и не заинтересован во внедрении новых и эффективных форм и методов обучения. Система образования нуждается в качественно новых преподавателях и воспитателях.
1
См.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 53, ч. 1, ст. 7598.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н. Т. Разг е ль деев
151
Обучающийся, являясь предметом обучения (объектом отношений), находится в подавленном состоянии и не проявляет активности и творчества в ускоренном
и объемном получения знаний и развитии своих способностей. Школа потеряла
контроль за положительным поведением учащегося и лишь констатирует факты
его негативного отношения к учебе, поведения в быту. Юные граждане находятся
под влиянием обстоятельств, случая и госпожи удачи.
Родители (опекуны) обеспокоены качеством знаний своих детей, состоянием их
здоровья, защитой чести, достоинства и даже жизни. Образовательные учреждения
стали генераторами проявлений преступных наклонностей своих обучающихся.
Имеющиеся программы обучения, правила, инструкции, приказы, по которым проводится образовательный процесс, носят многоликий характер, но не
отражают требований Закона об образовании. Образовательные учреждения
с охотой переходят или собираются перейти на новые формы образовательных
отношений, но не знают, как это сделать с наименьшими затратами сил, энергии
и нервов. Установленная зарплата и возможности получения дополнительных приработков активизировали педагогических работников, но пока не в пользу образовательного процесса.
Государственные и муниципальные органы управления образованием провели свою реорганизацию, но реальной помощи образовательным учреждениям
не оказывают, поскольку сами ждут от высших органов управления организационно-нормативных актов и руководящих указаний. Федеральные органы управления
образованием разобщены и находятся в различных организационных формах, при
разделенных функциях и полномочиях и поэтому не могут объединиться для достижения целей эффективного развития системы образования. Естественно, напрашиваются предложения о создании единого федерального органа управления
образованием, а его внутренняя организационная структура должна отражать интересы управляемости системы образования.
В подобном состоянии находятся все типы и виды образовательных отношений, и хотя система образования и функционирует, удовлетворяя минимум потребностей человека и общества, каждая ее составляющая терпит моральный и физический ущерб. Общество и государство не получают интеллектуально развитых
и профессионально грамотных людей. В то время как состояние экономики, научно-технического потенциала, качество окружающей среды, человеческие отношения, новые формы и виды производства, работ и услуг требуют воспроизводства
знающих и способных работников.
Система образования должна служить достижению общественных целей. Целью образования является развитие личности, гражданина, обладающего общечеловеческими ценностями и профессиональными качествами, которые возможно
применить в интересах человека, общества и государства, способного адаптироваться к изменяющимся общественным отношениям.
Конечная цель системы образования – подготовка образованной личности, которая была бы удовлетворена собой, имела профессиональные знания
и навыки, обладала высокой культурой, гражданственностью, патриотизмом,
естественно входила в общественные отношения и производственные процессы
и была способна постоянно заниматься самосовершенствованием. Система образования должна удовлетворять возвышающиеся потребности человека и общества. Она умножает знания и развивает способность по их самостоятельному
приобретению и применению, обогащает культуру, способствует осознанному
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
152
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
физическому и психологическому самосовершенствованию, готовит профессиональных работников для всех сфер общественной жизнедеятельности. Выпускники
общеобразовательных учреждений без каких-либо затруднений могли бы овладеть
профессиональными знаниями, а лица, выходящие из профессиональных учреждений, – адаптироваться на любом производстве, в любой сфере услуг и несли бы
с собой новое и передовое, что обеспечило бы подъем народного хозяйства, уровня
культуры общества на принципиально новой научно-технической, производственно-экономической и правовой основе. Для этого необходимо совершенствовать систему образования с учетом потребностей социально-экономического преобразования общества, перспектив строительства новых общественных отношений и тех
требований, которые выдвигаются прогрессом научно-технической революции.
Реформа общеобразовательной и профессиональной системы образования
основывается на единстве и многообразии типов, видов и форм образовательных
учреждений и направлена на то, чтобы поднять интерес к образованию и улучшить
подготовку людей к самостоятельной жизни, труду. Образование – постоянный
процесс, складывающийся из многих образовательных ступеней.
Система образования должна своевременно реагировать на нужды самого
человека, производства, науки, культуры и обеспечивать потребности народного
хозяйства в самых разнообразных специалистах, которые обладали бы высоким
профессионализмом, достойными человеческими качествами, культурой, гражданской зрелостью, навыками организаторов и менеджеров.
Государство через систему образования создает всем гражданам России беспрепятственные и благоприятные условия для их непрерывного образования,
поощряя все виды и формы обучения. Государство будет последовательно и постоянно обеспечивать укрепление и развитие материальной инфраструктуры образовательных учреждений и технических средств обучения, при этом сознавая,
что ученик и учитель представляют основное звено системы образования.
Система образования дает определенный уровень (ценз) общеобразовательных и профессиональных знаний, готовит одухотворенную личность, приобщает
к общемировой культуре, общечеловеческим и техническим ценностям, воспитывает свободную и ответственную личность, способную адаптироваться к меняющимся общественным условиям.
Исходя из этих целей система образования выполняет следующие задачи:
– создает сеть общеобразовательных учреждений разных форм, типов и видов;
– формирует организационно-нормативную и учебно-методическую базу;
– создает благоприятные условия труда для обучающихся и учителей, уважает их честь и достоинство, права и свободы, постоянно возвышая их знания и умения, культуру;
– развивает чувство ответственности;
– развивает способности обучающихся к самостоятельному приобретению
знаний и профессиональных навыков;
– осуществляет целевое и эффективное использование закрепленного за образовательными учреждениями имущества, земли, оборудования и материальнотехнических средств обучения;
– готовит высококвалифицированных педагогов и воспитателей;
– воспроизводит и развивает кадровый и научный потенциал общества.
Система образования при реализации образовательных программ активно
использует возможности учреждений информатики, культуры и науки.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н. Т. Разг е ль деев
153
Способность системы адаптироваться к целям и задачам общества зависит
от постоянного функционирования определенных внутренних и внешних факторов.
К внутренним факторам развития системы образования относятся:
– обучающийся и учитель. Их знания и способности находятся в постоянном
развитии;
– материальная инфраструктура. Образовательное учреждение относится
к месту деятельности учителя и ученика. Оно должно быть безопасным и привлекательным для творческого труда обучающихся и педагогов;
– язык и материально-технические средства обучения – выступают средствами реализации и подвергаются постоянным изменениям, связанным с происходящими изменениями в сфере знаний и технологий;
– организационно-нормативный материал – упорядочивает учебный материал и предъявляет единые требования к качеству обучения с учетом изменяющихся
потребностей общества;
– учебно-методический материал – несет знания, находящиеся в постоянном
развитии. В них заключается информация к размышлению и руководство к действию;
– источники и объем затрат – постоянно изменяются и сказываются на полноценности функционирования системы образования;
– органы управления образованием – оказывают влияние на упорядоченность и эффективность работы системы образования. От их правильной организации и методов управления зависит эффективность работы образовательных учреждений.
К внешним факторам развития системы образования относятся:
– состояние экономики – влияет на объемы и источники затрат;
– состояние научно-технической революции – развивает общественные потребности и способности системы образования;
– состояние ресурсов – удовлетворяет потребности и возможности системы
образования;
– природная среда – создает качество жизни и безопасные условия;
– политика государства – формирует приоритеты, гарантии и законы;
– законы – дают гарантии, обеспечивают права, свободы, обязанности и ответственность.
В настоящее время экономика страны переживает период потрясений и не
способна полностью удовлетворить интересы системы образования. С санкционированием новых организационно-экономических форм образовательных учреждений у последних разнообразились источники финансирования. Ведомства,
предприятия и организации, заинтересованные в развитии своего производства,
работ, услуг, должны самостоятельно оплачивать подготовку и обучение своих
работников. Граждане для удовлетворения своих личных потребностей и возможностей могут дополнительно оплачивать свое образование. Именно поэтому для
обучающихся в вузах и получающих дополнительное образование установлено
предоставление личного образовательного кредита.
Материально-техническая база и технические средства обучения требуют
и дополнительного строительства и новых приобретений.
Образовательные отношения нуждаются в разработке нормативных актов,
которые в совокупности сформировали бы правовой механизм организации и деятельности системы образования. На все это потребуются значительное время
и напряженный труд научных работников и органов управления.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
154
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
Учебно-методический материал системы образования нуждается в серьезной
реконструкции по многим образовательным программам. Этот материал необходимо создавать заново.
Педагоги и воспитатели нуждаются в переподготовке и повышении квалификации, поскольку не владеют современными методами обучения и взаимодействия
с учениками и между собой. В образовательных учреждениях следует наладить
информационную связь, т. к. в школьных библиотеках отсутствует необходимый
информационный материал.
Обучение без предоставления ученику выбора разнообразных учебных пособий относится к ограничению его права на свободное образование. Учебный процесс не обеспечен новыми средствами обучения и научными исследованиями.
Педагоги и воспитатели нуждаются в усиленной социальной защите, в обеспечении им достойного материального вознаграждения, в предоставлении им жилья и других социальных благ.
Установленные цели и задачи могут быть достигнуты на основе общепризнанных принципов и гарантий со стороны государства. Основополагающие принципы
деятельности системы образования заключаются в следующем.
1. Процесс образования должен носить гуманистический характер, обучающийся не может быть предметом обучения (объектом приложения знаний), а преподаватель не должен выступать объектом управления и средством реализации для
органов управления образовательных учреждений. Образовательное учреждение –
не мастерская человеческих душ. Все обучающиеся являются полноценными субъектами образовательных отношений, каждый из которых имеет свои права, обязанности и полномочия, обладает свободой выбора форм, видов и методов обучения.
Старая система образования фактически игнорировала этот принцип, а точнее, не увидела в нем один из основных революционных факторов развития человека. Она вела людей «железной рукой» к постижению знаний. Обучающийся при
повседневном соблюдении этого принципа не на словах, а на деле убеждается в соблюдении своих прав и свобод, в получении признания своего достоинства, и он
будет стремиться к развитию своих положительных проявлений, к обогащению
знаниями и выработке сознательных действий на пользу общества.
Обучающий (учитель, воспитатель) найдет у себя творческие способности
к развитию интереса у ученика, используя при этом не силу своего положения,
а знание человеческой природы и применение этих знаний к каждому отдельно
взятому ученику.
Образовательные учреждения постараются разнообразить формы и методы
обучения, которые отвечали бы природе развития человеческих способностей.
Система образования должна отдавать предпочтение общечеловеческим ценностям, где жизнь, здоровье человека, уважение достоинства, прав и свобод обучающегося, нравственные начала в поведении людей, забота о правильном взаимоотношении с природой занимают первое место. Именно из этих ценностей
вырастают человечность, доброта, уважение друг к другу, высокая гражданственность и любовь к Отечеству.
2. Многообразие и единство форм и видов образовательных отношений, непрерывность и многоступенчатость образования.
3. Социальная справедливость, при которой способный ученик имеет право
на дополнительную государственную поддержку и преимущество по ускоренному
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н. Т. Разг е ль деев
155
повышению своих знаний, а гражданам с отклонениями в развитии государство
создает необходимые условия для получения образования и коррекции нарушений
развития и социальной адаптации.
4. Подчиненность образовательных программ и государственных стандартов,
учебно-методического материала, образовательных учреждений общим целям при
сохранении права на самостоятельность и автономию в образовательном процессе.
5. Развитие коллективного духа и обеспечение индивидуальности ученика,
учителя, образовательных программ и автономии образовательного учреждения.
6. Бесплатность общего среднего и общего профессионального образования
при обязательном получении основного общего и начального профессионального
образования. Многоступенчатость и непрерывность образования.
7. Получение бесплатного или частично оплачиваемого высшего образования
с постепенным переходом к платному вузовскому и послевузовскому образованию.
8. Ответственность образовательных учреждений за качество обучения и целевое эффективное использование материальной базы.
9. Всемерная поддержка творческого труда преподавателей (воспитателей).
10. Обеспечение единства федерального научно-культурного и информационно-образовательного пространства Защита образовательной системой национальных культур, языка и традиций народов России.
11. Единство языка обучения, при сохранении прав народов Российской Федерации обучаться на родном языке.
12. Светский характер образования.
13. Демократизм (самоуправление), государственно-общественный характер
управления.
14. Безопасность жизнедеятельности обучающихся и преподавателей. Принуждение обучающихся в любых формах и видах запрещается. В гражданских образовательных учреждениях запрещается привлечение к труду обучающихся без их
согласия и согласия их родителей (опекунов), не предусмотренному образовательными программами в целях получения доходов образовательным учреждением.
Для реализации конституционного права на образование государство гарантирует гражданам Российской Федерации:
– приоритетность развития системы образования;
– возможность получения образования независимо от расы, национальности,
языка обучения, пола, возраста, состояния здоровья, социального, имущественного и служебного положения, социального происхождения, места жительства,
отношения к религии, политических убеждений, партийной принадлежности, наличия судимости. Ограничения прав граждан на профессиональное образование
по признакам пола, возраста, состояния здоровья, наличия судимостей устанавливаются в законодательстве;
– создание сети образовательных учреждений и необходимых социальных,
экономических и правовых условий для получения образования;
– выделение необходимых и достаточных средств для обеспечения обязательного образования и бесплатного общего и на конкурсной основе бесплатного среднего образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, в пределах государственных образовательных стандартов, если образование
данного типа граждане получают впервые. Затраты на обучение в имеющих государственную аккредитацию негосударственных платных образовательных учреждениях, реализующих государственные программы общего и профессионального
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
156
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
образования, возмещаются гражданам государством в размерах, определенных
нормативами затрат на обучение в соответствующем типе и виде государственного и муниципального образовательного учреждения. Гражданам, нуждающимся
в социальной защите, государство полностью или частично возмещает расходы
на их содержание в период получения ими образования. Категории граждан, которым оказывается материальная помощь, ее формы, условия, размер и порядок
получения устанавливаются законодательством;
– гражданам с отклонениями в развитии государство создает специальные
образовательные учреждения с необходимыми условиями для получения образования, коррекции нарушения развития и социальной адаптации с использованием
данных науки и педагогических подходов, обеспечивающих их лечение, обучение
и воспитание;
– гражданам, проявляющим выдающиеся способности, государство содействует в получении элитарного образования с предоставлением необходимых
улучшенных условий, в том числе и направление их для обучения в зарубежные
образовательные учреждения с назначением государственной стипендии. Условия
и порядок предоставления этих льгот устанавливаются Правительством РФ;
– государство обеспечивает безопасность жизнедеятельности системы образования, включая соблюдение строительных норм и правил, условий труда, пожарную
и экологическую безопасность, защиту жизни, здоровья и имущества образовательных учреждений. Запрещается передавать здания, земли, сооружения образовательных учреждений без их согласия для использования не по целевому (служебному) назначению другими организациями, учреждениями, физическими лицами;
– государство ежегодно финансирует нужды образования в размере не менее
10 % национального дохода. Абсолютные размеры ежегодных нормативов финансирования образовательных учреждений по типам и видам образования подлежат
обязательной индексации в соответствии с темпами инфляции;
– образовательные учреждения, независимо от их формы собственности, в части их уставной непредпринимательской деятельности, освобождаются от уплаты
всех видов налогов, включая плату за землю. С целью привлечения инвестиций в систему образования все организации, предприятия, физические лица освобождаются от налогов в части средств, вложенных в систему образования. Собственники,
сдавшие в аренду или передавшие в постоянное, временное владение и пользование
образовательным учреждениям свою недвижимость, включая землю, освобождаются в части переданного имущества от уплаты всех видов налогов, включая и плату
за землю. Собственники, передавшие в дар или в порядке наследования свое имущество образовательным учреждениям, освобождаются от всех сборов и пошлин.
Рассмотрев структуру системы образования, ее основные принципы, цели
и задачи, считаем необходимым продолжить анализ образовательных правоотношений в Российской Федерации. В следующем номере журнала будет опубликовано продолжение данной статьи, где с учетом содержания нового Федерального
закона «Об образовании», вступившего в силу 1 сентября 2013 г., будет рассмотрен элементный состав образовательных правоотношений: субъекты, объекты,
основания возникновения, изменения и прекращения, средства реализации, а также результат образовательных правоотношений. Кроме того, будет доказательно
разъяснено, что средства реализации погашаются в объекте этих отношений, который в улучшенном состоянии выходит их продуктом (результатом).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
157
С. А. Филиппов*
Правовая культура студентов при оказании юридической
помощи населению
Одним из основных принципов, на котором основана деятельность по оказанию бесплатной юридической помощи, является контроль за соблюдением лицами, оказывающими такую помощь, норм профессиональной этики и требований
к качеству оказания бесплатной юридической помощи, а также установление требований к профессиональной квалификации лиц, оказывающих бесплатную юридическую помощь.
Согласно ст. 1 Федерального закона «О бесплатной юридической помощи»
целями ее оказания являются создание условий для реализации установленного
Конституцией Российской Федерации права граждан на получение квалифицированной юридической помощи, оказываемой бесплатно, формирование и развитие
государственной системы бесплатной юридической помощи, а также содействие
развитию негосударственной системы бесплатной юридической помощи и ее поддержка со стороны государства, создание условий для реализации прав и свобод
граждан, защиты их законных интересов, повышения уровня социальной защищенности, а также обеспечение их доступа к правосудию1.
Бесплатная юридическая помощь может оказываться в виде правового консультирования в устной и письменной форме, составления заявлений, жалоб, ходатайств и других документов правового характера физическими и юридическими
лицами, являющимися участниками государственной или негосударственной системы бесплатной юридической помощи, а также иными лицами, имеющими право
на оказание бесплатной юридической помощи в соответствии с федеральными законами, законами субъектов Российской Федерации и муниципальными правовыми актами.
В соответствии с Законом Саратовской области оказание гражданам бесплатной юридической помощи в виде правового консультирования является одним
из приоритетных направлений деятельности органов исполнительной власти области и подведомственных им учреждений2.
Бесплатная юридическая помощь в российских правовых вузах, как правило,
оказывается в форме юридических клиник.
Согласно Приказу Министерства образования РФ3 юридическая клиника (правовая клиника) – это организация правовой консультации для населения на правах структурных подразделений вузов, осуществляющих подготовку юридических кадров. Вступивший в силу Федеральный закон «О бесплатной
*
1
2
3
Преподаватель кафедры гражданского и семейного права Саратовской государственной
юридической академии, кандидат юридических наук.
См.: О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации: федеральный закон РФ
от 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ (с изм. и доп.) // Российская газета. 2011. 23 нояб.
См.: Об оказании бесплатной юридической помощи в Саратовской области: закон Саратовской области от 23 апреля 2012 г. № 63-ЗСО // Собр. законодательства РФ. 2012.
№ 12.
См.: О правовых консультациях («правовых клиниках») для населения на базе вузов, осуществляющих подготовку юридических кадров : приказ Минобразования России от 30 сентября 1999 г. № 433 (в ред. от 1 марта 2004 г. № 944) // Бюллетень Минобразования России.
1999. № 11.
© Филиппов С. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
158
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
юридической помощи в Российской Федерации» определил правовой статус таких институтов, как негосударственный центр бесплатной юридической помощи
и юридическая клиника.
В соответствии с данным Законом участниками негосударственной системы
бесплатной юридической помощи населению являются юридические клиники
(студенческие консультативные бюро, студенческие юридические бюро и др.) и негосударственные центры бесплатной юридической помощи.
Для образовательного учреждения юридическая клиника, в первую очередь, – это совершенствование качества образования, организация практики,
подготовка будущих преподавателей, создание благоприятного имиджа1.
Основными целями юридических клиник являются:
– укрепление связи теоретического образования с практикой;
– защита прав незащищенных категорий населения;
– формирование у студентов профессиональных навыков;
– предоставление квалифицированной помощи малоимущим слоям населения;
– обучение студентов нравственным основам профессиональной деятельности юриста;
– повышение качества подготовки кадров.
Впервые термин «юридическая клиника» употребил в 1855 г. Дмитрий Иванович Мейер в статье «О значении практики в системе юридического образования».
«Я позволяю себе это выражение, − писал Мейер, − имея в виду, что клиника
сама по себе означает только применение знания к делу»2. Мейер считал, что для
студентов очень полезно присутствие при проведении юридических консультаций
и посреднического разбирательства и предлагал учредить особые юридические
клиники − по примеру медицинских факультетов, где существовали обязательные
обширные клиники, в которых практиковались будущие врачи. Инициатор создания юридических клиник стремился привить студентам искреннее желание служить на поприще права и справедливости.
Широкое использование термин «юридическая клиника» получил в конце
XIX в. в связи с обсуждением вопроса о преподавании права в России.
В 1897 г. кишиневский присяжный поверенный Иосиф Соломонович Иосилевич сформулировал задачу юридической клиники: «Вместо отвлеченного рассуждения о теоретическом правиле, демонстрируйте пред читателем конкретное дело,
откройте ему лабораторию юристов-практиков, разверните пред ним весь процесс
борьбы, которая происходила между сторонами или между ними и судом, и это
принесет, по моему мнению, двойную пользу. С одной стороны, этим путем лучше
усвояется само теоретическое правило, а с другой, что еще важнее, знакомишься
со способом применения правовых начал, со способом постановки диагноза дела
и лечения его и, таким образом, приобретается знание и искусство вместе»3. Следуя этой программе, в «Юридической газете» (за 1897−1898 г.) был опубликован
цикл из 30 практических статей под общим названием «Юридическая клиника».
1
2
3
См.: Трофимов М. Юридическая клиника: история и развитие термина // Клиническое
юридическое образование : материалы семинара для преподавателей. Санкт-Петербург,
14–18 декабря 2000 г. СПб., 2000.
Свободная энциклопедия. Юридическая клиника. URL : http://ru.wikipedia.org. (дата обращения: 24.08.13).
Иосилевич И. С. Юридическая клиника (Предисловие) // Юридическая газета. 1897.
22 февр. C. 1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. А . Фи липпов
159
Первое упоминание термина «юридическая клиника» в зарубежной литературе
относится к 1900 г., когда в немецком журнале «Deutsche Juristen-Zeitung» профессор Георг Фроммгольд опубликовал статью под названием «Juristische Kliniken», где
был использован термин «юридическая клиника». Автор отмечал, что необходимо
наряду с врачебными клиниками, существующими при медицинских факультетах,
организовать клиники при юридических высших учебных заведениях, где студенты разбирали бы под руководством преподавателя реальные коллизии и тем самым
оказывали непосредственную юридическую помощь нуждающимся1.
Профессор А. Люблинский высказал свою точку зрения в статье «О юридических клиниках», опубликованной в журнале Министерства юстиции в январе
1901 г. Суть ее заключается в том, что юристы, только что окончившие университетский курс, не обладают необходимыми практическими навыками и при поступлении на должность судебных или административных учреждений, оказываются
совершенно беспомощными, нуждающимися в указаниях посторонних лиц, часто
даже по самой азбуке юридической практики2.
В юридические клиники обращаются нуждающиеся в юридической помощи,
причем помощь эта, ввиду особого характера клинических занятий, должна оказываться бесплатно. Во главе клиники должен находиться преподаватель-руководитель, от которого и будет зависеть допущение клиентов в клинику или отказ им
в таковом. Клинические занятия должны ограничиваться лишь дачей юридических
советов или составлением различных бумаг под руководством преподавателя. Для
качественной консультации в клинике студентом должны гарантироваться серьезное отношение к занятиям, осознание лежащей на нем ответственности и сохранение строгой тайны относительно всей доверенной клиентом информации3.
Таким образом, термин «правовая (юридическая) клиника» может быть применим в отношении бесплатных студенческих юридических консультаций малоимущих граждан, осуществляющих свои функции при высших учебных заведениях.
Их основная деятельность рассматривается как необходимая составляющая юридических вузов по учебной и научной работе4.
В юридической литературе встречаются различные определения понятия
юридической клиники.
По словам С. Л. Дегтярева, юридическая клиника − учебная программа,
предусматривающая обучение студентов-юристов практическим навыкам и профессиональному отношению и включающая безвозмездную работу студентов под
руководством преподавателя по оказанию юридической помощи лицам, не имеющим возможности прибегнуть к другим видам помощи5.
С точки зрения Е. Н. Доброхотовой, юридическая клиника − это деятельность,
в основе которой лежат интерактивные методики, решаются задачи привития
1
2
3
4
5
См.: Frommhold G. Juristische Kliniken // Deutsche Juristen-Zeitung. Jg. 5, 1900. S. 448−449.
См.: Люблинский А. О «юридических клиниках». Российское понимание термина «юридическая клиника» // Журнал Министерства юстиции. 1901. Январь. C. 175−181.
См.: David V. Clinical legal education. URL : http://www.legal-clinic.ru/articles.html?id=11.
(дата обращения: 24.08.2013).
См.: О правовых консультациях («правовых клиниках») для населения на базе вузов, осуществляющих подготовку юридических кадров : приказ Минобразования России от 30 сентября 1999 г. № 433 (в ред. от 1 марта 2004 г. № 944) // Бюллетень Минобразования России.
1999. № 11.
См.: Дегтярев С. Л. Юридическая клиника и современное юридическое образование в России : учебно-практическое пособие. М., 2004.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
160
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
студентам практических навыков профессиональной деятельности, индивидуальной профессиональной специализации будущего юриста, формирования осознанности применения норм профессиональной деятельности1.
Хью Брэйн, Найджел Данкан, Ричард Граймз в книге «Клиническое юридическое образование: активное обучение в вашей школе права» предлагают следующее определение клинического юридического образования: это «обучение через
действие тем вещам, которые делает юрист... Оно может принимать форму имитации дел, включая ролевые игры, что эффективно для понимания сути того, как
реально применяется право»2.
В наиболее полной форме клиническое юридическое образование предоставляет студентам возможность работать с проблемой реального клиента. Более
узкое определение сфокусировано на причине использования метода. Через клинические методики студенты получают возможность обучиться и развить критическое понимание права в аспекте его влияния на людей в обществе.
На наш взгляд, юридическая клиника − это обучение студентов (будущих
юристов) практическим навыкам на безвозмездной основе, путем оказания юридической помощи малоимущим гражданам, под руководством преподавателя структурного подразделения юридического факультета или института, которое отвечает
за практическое обучение.
Студенты при оказании юридической помощи должны следовать общим этическим принципам и нормам, положениям о правилах поведения адвокатов, в частности, поведения, принятого в определенной общественной среде или профессиональной группе3.
Под профессиональной этикой (профессиональной моралью) принято понимать кодексы поведения, предписывающие определенный тип нравственных взаимоотношений между людьми, которые представляются оптимальными с точки
зрения выполнения ими своей профессиональной деятельности. От представителей права профессиональная этика требует верности закону, принципиальности
в отстаивании интересов правового государства, его организаций, групп и отдельных лиц, обеспечения во всей юридической практике равенства как каждого гражданина, так и государства перед законом4.
Юридическая этика обусловлена спецификой профессиональной деятельности юриста, особенностями его нравственного и социального положения.
Реализуя правовое и нравственное требование справедливости, юрист опирается на закон. Подчеркивая неразрывное единство справедливости и законности, М. С. Строгович писал, что всякое решение, принимаемое органами государства, «должно быть законно и справедливо; более того, законным может быть
только справедливое решение, несправедливость не может быть законной»5.
В этой формуле правильно определено соотношение правового и нравственного
1
2
3
4
5
См.: Доброхотова Е. Н. Роль юридических клиник в подготовке юристов XXI века (о формах
и методах юридического образования в современной России) // Правоведение. 2000. № 4.
С. 222–223.
Брэйн Х., Данкан Н., Граймз Р. Клиническое юридическое образование: активное обучение
в вашей школе права. URL : http://www.legal-clinic.ru/articles.html?id=58 (дата обращения:
24.08.2013).
См.: Краткий словарь иностранных слов. М., 1988. С. 317, 625.
См.: Словарь по этике / под ред. А. А. Гусейнова и И. С. Кона. М., 1989. С. 278.
Проблемы судебной этики / под ред. М. С. Строговича. М., 1974. С. 28.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. А . Фи липпов
161
в деятельности любого юриста. Отступление от закона, обход его, искаженное
толкование противоречат не только правовым нормам, но и нормам морали, профессиональной этики юриста.
Итак, профессиональная этика юриста формируется на основе взаимосвязи
и взаимообусловленности правовых и нравственных принципов, норм, правового
и нравственного сознания.
Важное значение в деятельности по оказанию юридической помощи имеет категория этики делового общения с клиентом.
Этика делового общения – это сумма выработанных наукой, практикой и мировым опытом нравственно-этических требований, принципов, норм и правил, соблюдение которых обеспечивает взаимопонимание и взаимное доверие субъектов
делового общения, повышает эффективность контактов и конечных результатов
их совместных действий. В связи с этим знание этики делового общения выступает
показателем профессиональной культуры сотрудника, степени его соответствия
современным требованиям1.
Выделяют следующие принципы взаимоотношений с клиентом:
1. Доверительность. Доверие завоевывается с первой встречи проявлением
доброжелательности и корректности, интереса к делу и клиенту.
Клиент должен чувствовать, что его слушают, понимают его требования.
2. Доскональное изучение дела. Это позволит правильно построить свои отношения с клиентом, а затем и поведение в суде.
3. Профессионализм, умение держаться как с клиентом, так и в суде. Представитель должен производить благоприятное впечатление, что выражается в соответствующей культуре поведения, умении выдержать деловой стиль одежды, грамотном
изложении своих мыслей в приватной беседе с клиентом. Деловая беседа требует
употребления деловой лексики, исключения неформальных и тем более жаргонных
слов. В то же время речь консультирующего должна быть понятна клиенту.
4. Сотрудничество. По гражданским делам выполняются представительские
функции, поэтому клиент всегда должен быть в курсе того, как продвигается его
дело. Он вправе рассчитывать на разъяснения и информацию. В то же время нужно так построить отношения, чтобы и клиент ставил в известность о произошедших изменениях. Поэтому навыки юридической психологии весьма уместны2.
Думается, нормы этики, морали и нравственности, правовая культура в целом
занимают весьма существенное место в юридической деятельности, и безукоризненное их выполнение – залог репутации адвоката3.
Студентам юридической клиники следует руководствоваться следующими
правилами:
– проявлять во взаимоотношениях с клиентом деликатность и тактичность;
– информировать клиента о своем статусе студента юридической клиники;
– сохранять конфиденциальность всей информации, полученной от клиента;
– информировать клиента о каждом действии, предпринятом в рамках юридической помощи;
– рассматривать все возможные правовые варианты решения проблемы
с учетом системы ценностей клиента;
1
2
3
См.: Туманова Л. B., Харитошкин В. В. Клиническое образование и проблемы правовой
этики : учебное пособие. Тверь, 2000.
См.: Оказание юридической помощи населению : учеб. пособие / С. А. Филиппов, Л. Г. Щербакова, Т. А. Богорубова, Л. А. Сенякина ; под общ. ред. П. П. Сергуна. М., 2012. С. 32.
См.: Бернам У., Решетникова И. В., Прошляков А. Д. Судебная адвокатура. СПб., 1996.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
162
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
– согласовывать с клиентом решения, принимаемые в ходе оказания правовой помощи;
– учитывать необходимость оказания моральной поддержки клиенту.
Отношения в клинике должны строиться на принципах взаимного уважения,
равноправия, товарищества и взаимопомощи.
Соблюдение данных правил должно помочь студенту юридической клиники
достойно, честно, компетентно, эффективно оказывать правовую помощь малоимущим гражданам, способствуя тем самым повышению престижа как своего вуза,
так и в целом юридического образования.
А. В. Денисова*
Системный подход в научном познании: понятие, значение,
использование в юриспруденции
Благодаря возникновению и развитию теории систем в философии сформировался особый методологический подход к исследованию различных явлений, в основе которого лежит понимание соответствующего объекта познания как некой
целостной системы. Системный подход представляет собой совокупность методов
и средств, позволяющих исследовать свойства, структуру и функции объектов, явлений или процессов в целом, представив их в качестве систем со всеми сложными
межэлементными взаимосвязями, взаимовлиянием элементов на систему и окружающую среду, а также влиянием самой системы на ее структурные элементы.
Главной особенностью данного подхода является признание доминирующей роли
целого над частным, акцент на целостных интегративных свойствах объекта, выявление процессов управления, требующих исследования систем в плане циркулирующей в них информации, поведения и выбора цели1.
С развитием философского учения о системах за счет формального определения
понятия абстрактной системы термин «система» оказывается применим не только
и не столько к философским категориям знания и мышления, как они рассматриваются в истории философии и применяются в практике познания, но и к познаваемым
объектам таким образом, что удается сформулировать ряд формальных свойств, или
атрибутов, характеризующих системность объекта познания. Данное разграничение фиксируется как оппозиция общей теории систем и абстрактной теории систем2,
как оппозиция общей теории систем и исследования систем3 или как полисистемный
и моносистемный подходы: «В практике научного познания отчетливо обнаруживаются две основные разновидности системного знания, две его взаимодополняющие
специфические формы: изучение предмета как системы и изучение системности самого мира, иными словами, моносистемная и полисистемная фокусировки научного познания. Моносистемная форма принципа системности означает, что всякое явление
*
1
2
3
Докторант Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации,
кандидат юридических наук, доцент.
См.: Прангишвили И. В. Системный подход и общесистемные закономерности. М., 2000.
С. 22.
См.: Кухтенко А. И. Систем общая теория // Энциклопедия кибернетики. Киев, 1975. Т. 2.
С. 336.
См.: Акоф Р. Общая теория систем и исследование систем как противоположные концепции
науки о системах // Общая теория систем / пер. с англ. В. Я. Алтаева и Э. Л. Наппельбаума.
М., 1966. С. 66–80.
© Денисова А. В., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . В. Денисова
163
объективной действительности рассматривается с позиций системного целого и его
закономерностей […] Полисистемное знание, в отличие от моносистемного, нацелено на раскрытие системности самого мира, его реальной многосистемности, а в отношении отдельного предмета – на рассмотрение его как “элемента” разнопорядковых реальностей природной или общественной среды»1. Таким образом, определение
свойств какого-либо объекта, моделируемого с помощью абстрактной системы, зависит от позиции наблюдателя: при первом подходе система изучается как бы изнутри, изолированно от остальных предметов и явлений объективной действительности,
а при втором подходе – извне, с обязательным учетом влияния на нее различных факторов внешней среды и их взаимодействия между собой.
Развертывание системного подхода к исследованию объектов позволяет дедуктивно определять ряд базовых системных свойств, необходимо присущих объективному миру и его составляющим. Эти свойства выражены в оппозициях абстрактной
теории систем, моделирующей материальные объекты. В формулировке А. Н. Аверьянова данные оппозиции могут быть сформулированы как классификации систем
на «целостные и суммативные; органические и механические; динамические и статистические; “открытые”, т. е. обменивающиеся с окружающей средой веществом,
информацией и энергией, и “закрытые”; “самоорганизующиеся”, если их изменение
происходит автоматически, и “неорганизованные”; управляемые и неуправляемые
и т. д.»2. Оппозиция самоорганизации и равновесия впервые фиксируется в экспериментальной физике и оказывается исторически связана сначала с рождением термодинамики, а затем – синергетики, теории самоорганизующихся систем.
Синергетика, начиная с 90-х гг. прошлого века и по настоящее время набирает популярность в отечественной гуманитарной науке и философии. Ее адепты
(В. И. Аршинов, В. Г. Буданов, С. П. Курдюмов, Е. Н. Князев, Ю. М. Лотман (в последних работах) и мн. др.) стремятся показать применимость узкоспециализированной физической теории самоорганизации к описанию социальных, культурных,
языковых явлений. Если эта программа будет успешно реализована, то ее результаты существенно дополнят характеризующее философию XX века противостояние верификационизма и фальсификационизма, позволив в методологическом
плане вернуться к монистической онтологии при построении понятия системы.
Физическая теория самоорганизации в методологическом плане обосновывает вероятностный принцип развития систем, что радикально отличает ее от классического идеала рациональности, подразумевающего после работ Г. В. Ф. Гегеля развитие как синтез тезиса и антитезиса.
Таким образом, оппозиция самоорганизующихся и равновесных, не способных к самоорганизации систем – это оппозиция неклассического и классического типов научной рациональности, т. е. разность в фундаментальных принципах,
на которых строится научное знание. Классическое научное знание строится как
поиск системы систем, одной и только одной абстрактной модели, из которой дедуктивно могло бы быть выведено многообразие всех систем, встречающихся
в реальном мире, от систем понятий до систем организации молекул, характеризующихся одним однозначно определенным понятием развития; неклассическое научное знание заключается в поиске эквивалентных рассматриваемым в качестве
систем объектам абстрактных систем, не сводимым к единственной модели и характеризующимся множественными понятиями развития.
1
2
Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1986. С. 16.
Аверьянов А. Н. Система: философская категория и реальность. М., 1976. С. 21.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
164
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
В рамках неклассической науки самоорганизация противопоставляется
не только физическому равновесию, определенному в терминах термодинамики,
но и иерархическому, каузальному принципу организации. Это оппозиция иерархических и холонических систем, сформулированная В. А. Виттихом применительно
к описанию процессов управления в сложных системах как противопоставление
кибернетики и синергетики. Сложность системы в кибернетике понимается статистически, для ее оценки используется количество элементов структуры и связей
между ними, число уровней иерархии, объем обрабатываемой информации и прочие количественные характеристики1. Синергетика же сложность системы понимает
в большей степени динамически – как наличие в ней внутреннего потенциала самоорганизации, так что сложность есть способность к самоорганизации. В. А. Виттих характеризует сложные системы следующим образом: «1) предназначены для
удовлетворения духовных и материальных потребностей людей путем производства
товаров и оказания соответствующих услуг; 2) создаются и функционируют при
участии людей; 3) являются самоорганизующимися открытыми системами, взаимодействующими с окружением; 4) организуются в виде динамически упорядоченных
целостностей, в которых образуются и совершенствуются взаимосвязи между частями целого; 5) характеризуются неопределенностью и изменчивостью возникающих в них проблемных ситуаций, побуждающих людей принимать решения»2.
Организация системы по иерархически-каузальному или причинно-следственному принципу подразумевает, что «выходной результат (следствие) одного функционального элемента является входом (причиной) для другого»3. Холоническая или
целостная организация системы подразумевает, что каждый холон взаимодействует
с другими элементами системы: «В качестве примера можно привести холоническую
организацию нашего федеративного государства. Отдельные люди (“атомарные”
холоны) объединяются в холоны “семья”, которые образуют другую целостность –
“поселение”. Поселения организуются в холоны “муниципальное образование”, составляющие, в свою очередь, “субъект Российской Федерации”. И, наконец, субъекты Российской Федерации образуют холон “государство”. Каждый из упомянутых
холонов в достаточной степени автономен и не является структурным подразделением “вышестоящего” холона. Однако для решения общих задач холоны взаимодействуют между собой, опираясь на действующие нормативно-правовые акты или
оперативно заключая прямые соглашения»4. В холонически устроенной сложной
системе причинно-следственная связь заменяется циклической причинностью, когда локальные взаимодействия регулируются глобальными структурами, а сами глобальные структуры являются результатом локальных взаимодействий.
Весьма актуальный в последние 15 лет в мировой науке вопрос об эволюции
системы связан с базовой оппозицией динамических и статических систем, где динамика и статика рассматриваются не в физическом смысле управляемости или
неуправляемости, а с позиций логики развития, присущей или не присущей системе. Этот вопрос был центральным в философии систем, сложившейся в Советском Союзе и занятой соотнесением общей теории систем, как она формировалась
1
2
3
4
См.: Джонсон Р., Каст Ф., Розенцвейг Д. Системы и руководство (теория систем и руководство системами). М., 1971. С. 162.
Виттих В. А. Организация сложных систем : препринт. Самара, 2011. С. 6.
Там же. С. 7.
Там же. С. 9.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . В. Денисова
165
в истории философии и у родоначальников теории систем в XX в., и диалектики, понимаемой в качестве общей теории развития в свете работ Г. В. Ф. Гегеля,
К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина.
В Советском Союзе системные исследования были развернуты в конце 50-х гг.
XX в. и включали в себя крайне разнородные и разноплановые явления: тектология А. А. Богданова, физиология активности Н. А. Бернштейна, культурно-историческая психология Л. С. Выготского, кибернетические исследования А. А. Маркова, А. Н. Колмогорова и др. Собственно философское осмысление понятия
системы связано с именами В. Н. Садовского, С. В. Емельянова, Э. Л. Наппельбаума, И. В. Блауберга, Э. Г. Юдина, А. Н. Аверьянова, В. Г. Афанасьева, В. Н. Сагатовского, В. П. Кузьмина, М. С. Кагана. Системный подход к познанию в советской
философии подразумевает включение его в марксистско-ленинскую методологию
и теорию познания, т. е. всякая система рассматривается с позиций диалектики.
Системный подход в диалектической перспективе позволяет увидеть мир как единство систем, находящихся на разном уровне развития, где каждый уровень служит средством и основой существования другого, более высокого уровня развития
систем. Так системность неживой природы переходит в системность живой природы, далее формируются системность общества и системность мышления. Методологически диалектика системного подхода выражается следующим образом:
«Системное рассмотрение объекта может осуществляться в нескольких типологически различных формах. Первая форма – выделение реальной связи вещей, явлений. Посредством ее устанавливается существенная взаимосвязь двух или более факторов, влияющих на качество и определенность данного явления […] Вторая
форма – выявление реальной общности вещей, их общего качества или принадлежности к одной системе. Дальнейший анализ призван выявить это сущностное,
системное единство и раскрыть его специфический закон. Третья форма и связана
как раз с раскрытием специфического закона системы явлений»1.
С позиций диалектики эволюция или развитие системы есть «тот путь, который проходит каждая конкретная система с момента ее возникновения. Развитие
не есть изменение вообще; оно представляет собой единство направленных изменений системы от менее упорядоченного ее состояния к более упорядоченному
и наоборот»2. Система возникает, затем наступает период ее становления, период пребывания системы в качестве целого и период преобразования. Эволюция
системы есть следствие взаимодействий, участником которых является она сама
и составляющие ее части. Взаимодействие подчинено трем законам диалектики:
единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество и отрицания отрицания. Ключевым видом взаимодействия является противоречие3. Однако, как показал А. Н. Аверьянов, наряду с противоречием для системного подхода
значимым оказывается отношение содействия, где «последнее есть такой вид взаимодействия, в процессе которого две и более взаимодействующие системы способствуют обоюдному сохранению»4. Это глубоко созвучное идеям синергетики
1
2
3
4
Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М., 1986. С. 54–55.
Аверьянов А. Н. Системное познание мира: методологические проблемы. М., 1985. С. 168.
См.: Конкин М. В. Социальное противоречие как система (методологический аспект) // Диалектика и научное мышление. М., 1988. С. 167–172.
Аверьянов А. Н. Содействие: понятие, структура, динамика // Диалектика и научное мышление. М., 1988. С. 83.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
166
П РА В О В А Я К У Л ЬТ У РА 2 0 13 № 2(15 )
утверждение показывает, что системному подходу в рамках диалектического материализма также удалось найти отличный от отрицания механизм развития систем
и предложить первые шаги к его онтологическому обоснованию.
В целом результаты исследований советского периода в общей теории систем
можно сформулировать следующим образом: основные положения системного
подхода нацелены главным образом на анализ объектной формы систем, стабильных внутренних зависимостей и соподчинений. Так, одно из них гласит: система
есть некое множество взаимосвязанных элементов, образующих устойчивое единство, т. е. целостность. Основной смысл данной формулы заключается в установлении качественной специфики того класса множеств, элементы которых связаны
в единое целое структурно (а нередко и функционально), в отличие от других множеств – суммативного характера. Другое положение системного подхода дополняет определение данного класса объектов-систем указанием на то, что в них целое
больше суммы входящих в него частей. Тем самым отмечается, что системы – это
интегративные множества, объекты с определенными совокупными качествами
и закономерностями. Третье положение указывает на то, что всякая система является в то же время частью другой, более широкой системы, а ее компоненты и подсистемы, в свою очередь, могут изучаться как самостоятельные системы. Это положение, раскрывающее так называемый принцип иерархичности, подчеркивает,
с одной стороны, многоуровневую организацию объективной действительности,
многообразие систем и системных детерминаций, а с другой стороны – гносеологическую возможность фокусировать познание на определенном качественно
своеобразном явлении1. Таким образом, системное познание объективного мира
предполагает: рассмотрение исследуемого объекта как системы, т. е. как ограниченного множества взаимодействующих элементов; определение состава, структуры и организации элементов и частей системы, обнаружение главных и второстепенных связей между ними; выявление внешних связей системы, выделение
главных из них; определение функций системы и ее роли среди других систем; обнаружение закономерностей и тенденций развития системы.
Следовательно, системный подход есть ориентация предметного исследования на корректное определение понятия системы в конкретной области знания,
учет форм, которые принимает система, функций, которая она выполняет, необходимых этапов эволюции системы и их механизмов. Категория системы является
междисциплинарной. Как философское понятие она структурирует усилия историков философии, логиков и методологов научного познания; как конкретное понятие она определяет форму познания в предметных науках и задает границы существования возможных и реальных объектов, поскольку в действительности нет
явлений, не имеющих параметров системности.
Исходя из вышеизложенного, можно заключить, что системный подход весьма актуален и при изучении правовой материи. По мнению Д. А. Керимова, применение системного подхода к познанию правовых явлений позволяет вскрыть
«внутреннее единство права, органическую взаимосвязь и гармоничное взаимодействие частей, его составляющих»2. «Исследователь добьется успеха лишь в том
случае, – писал Л. С. Явич, – если он изучает нормы и институты права с учетом
всей правовой системы, ее отраслей и иных подразделений»3.
1
2
3
См.: Кузьмин В. П. Указ. соч. С. 370.
Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 274.
Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1976. С. 127.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А . В. Денисова
167
Действительно, начиная с конца ХХ в. российскими учеными весьма активно
проводятся исследования правовой материи с позиций системного подхода, в основе
которого лежит понимание соответствующей совокупности юридических явлений
как целостной системы1. Это предполагает детальный анализ национальной системы
права, ее элементов, существующих в государстве правоотношений, сложившейся
юридической практики, особенностей правосознания населения, общепризнанных
принципов и норм международного права и иных правовых явлений, а самое главное – необходим анализ их взаимодействия и взаимосвязей между собой и с иными
социальными явлениями. Данные исследования проводятся как на теоретико-правовом, так и на отраслевом уровнях 2. Каждую отрасль права можно рассматривать
как самостоятельную подсистему, состоящую из взаимодействующих и взаимосвязанных между собой правовых норм, правовых институтов и подотраслей. В то же
время ни одна отрасль права не может существовать изолированно от других отраслей национальной системы права. Все правовые нормы независимо от своей правовой принадлежности тесно взаимосвязаны между собой. Так, правовой институт
собственности регулируется нормами гражданского права, а охраняется и уголовно-правовыми и административно-правовыми нормами. Бланкетные диспозиции запрещающих уголовно-правовых норм применяются в юридической практике лишь
в устойчивой взаимосвязи с правовыми нормами иной отраслевой принадлежности.
В заключение отметим, что, несмотря на немалые возможности и существенное значение системного подхода в познании окружающей действительности,
не следует допускать его абсолютизации. Любые средства методологии имеют пределы своего применения. По мнению В. М. Сырыха, «теория систем сама по себе
еще не ведет к открытию новых сторон и новых аспектов в конкретных науках,
в частности, в правоведении… Применение юристами данной теории не повлекло революции в праве, а лишь позволило уточнить некоторые вопросы правовой
науки»3. Однако эти уточнения весьма важны для успешного функционирования
правовой системы России как целостного комплекса юридических явлений и процессов; благодаря им исчезает неоднозначное понимание сущности тех или иных
правовых явлений, устраняются сложности в процессе правоприменительной деятельности, обеспечивается надлежащая реализация прав и законных интересов
граждан, а в конечном итоге – поддерживается единство правового пространства
на территории России, гарантированное Конституцией Российской Федерации.
1
2
3
См.: Карташов В. Н. Теория правовой системы общества : учеб. пособие. Ярославль, 2005.
Т. 1; Синюков В. Н. Российская правовая система. Саратов, 1994; Сорокин В. В. Концепция эволюционного развития правовой системы в переходный период : автореф. дис. … д-ра
юрид. наук. Екатеринбург, 2003; Петелина И. В. Теоретические проблемы российской правовой системы : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1996 и др.
См.: Системность в уголовном праве : материалы II Российского конгресса уголовного
права. М., 2007; Систематика субъективных прав и систематика иных правовых явлений
в частноправовой сфере: вопросы взаимосвязи : сб. науч. статей / отв. ред. В. Д. Рузанова.
Самара, 2011; Васильев В. В. Системность права как философско-правовая категория //
Государство и право: теория и практика : материалы междунар. заоч. науч. конф. (г. Челябинск, апрель 2011 г.). Челябинск, 2011. С. 15–18 и др.
Сырых В. М. Логические основания общей теории права: в 2 т. Т. 1: Элементный состав. М.,
2000. С. 457.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТРИБУНА МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ
Ю. А. Родина*
Концепция правосознания в контексте духовной парадигмы
русской философии
Обращение к вопросам правосознания, связи права и нравственности русских
мыслителей-правоведов и необходимость их переоценки актуальны для осмысления особенностей развития современной правовой системы России. Проблема
природы и специфики правосознания была и остается предметом изучения и дискуссий в отечественной философии. Решение данного вопроса в русской философии, на наш взгляд, имеет свою особенность: оно традиционно сопряжено с моментом соотнесения права и нравственности.
Проблема соотношения права и нравственности всегда была в центре внимания русской философско-правовой мысли в силу специфики национальной культуры, для которой было характерно искание правды, понимаемой как единство
этического и юридического начал. Русская философия внесла значительный вклад
в разработку этой проблемы. В данной работе мы обратимся к творчеству выдающихся русских философов, теоретиков права второй половины XIX – начала
XX вв., учения которых стали фундаментальными для русской философии права,
таких как И. А. Ильин, Б. Н. Чичерин, П. И. Новгородцев.
Рассмотрим философско-правовую концепцию И. А. Ильина, крупнейшего
отечественного мыслителя, чей весомый вклад в русскую философию остается
весьма значимым в наше время. Философская концепция И. А. Ильина содержит
подробный анализ феномена правосознания. По его мнению, «правосознание есть
особого рода инстинктивное правочувствование, в котором реализуется собственная духовность и признается духовность других людей; отсюда и основные аксиомы
правосознания: чувство собственного духовного достоинства, способность к самообязыванию и самоуправлению и взаимное уважение, и доверие людей друг к другу. Эти аксиомы учат человека самостоянию, свободе, совместимости, взаимности
и солидарности. И, прежде всего, и больше всего – духовной воле»1. По убеждению И. А. Ильина, действенность этих аксиом, имевших религиозные корни, могла
способствовать гармонизации социальных отношений.
Таким образом, аксиомы правосознания прочно связаны с нравственным началом. Можно сказать, что они же являются аксиомами нравственной, духовной
жизни человека. В этом своеобразие философии права И. А. Ильина, которое,
однако, коренится в традициях отечественной философии2. Несомненна высокая
*
1
2
Соискатель Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского.
Ильин И. А. О сущности правосознания. Мюнхен, 1956. С. 70.
См.: Бацунов А. Н. Правовой идеал как норма правосознания // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2011. № 17. С. 4.
© Родина Ю. А., 2013
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ю. А . Род ина
169
ценность этих выводов ученого, сформулированные им аксиомы правосознания
и сегодня могут рассматриваться как универсальные по своему значению, актуальные для любого современного общества.
И. А. Ильин утверждает, что у каждой личности имеется характерное для ее
души правосознание: «Человеку невозможно не иметь правосознания; его имеет
каждый, кто сознает, что кроме него на свете есть другие люди»1. Идеи русского
мыслителя по поводу осмысления правосознания не потеряли теоретическую значимость в настоящее время, когда происходит переосмысление ценностей в сфере
права и правосознания и обновление реалий в социально-правовой сфере.
Развитие правосознания, начинаясь с детских лет, продолжается в течение
всей сознательной жизни человека. Воспитание свободного и ответственного
гражданина возможно именно в правовом государстве, предоставляющем наиболее эффективные возможности для развития личности на пути единства морали
и права. При этом воспитание выступает залогом развития здорового правосознания, осознания необходимости единства морали и права. «Важным аспектом
правового воспитания, сущностной предпосылкой правовой социализации как
общего процесса является воспитание необходимых морально-нравственных
качеств личности, на которые должен опираться процесс усвоения правовых
знаний, ориентиров, установок, навыков правомерного поведения, опыта социально-правового общения»2. Подчеркивая роль морали в формировании правосознания, И. А. Ильин пишет: «Нормальное правосознание может быть развито и упрочено в душе только в связи с ее общим, моральным и нравственным
воспитанием»3, потому что в глубине правосознания лежит нравственный корень.
Только человеку как творцу духовной жизни доступно нормальное правосознание,
только ему дано искать и находить правое право, ибо только ему от