close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

76.Язык и культура №2 2011

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Язык и культура. 2011. № 2 (14).
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
5–12
Гришаева Е. Б. Слова-образы как выражение национальной культуры (на материалеавстралийского
варианта английского языка) // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 5–12.
13–21
Гудина О. А. Манипуляция и ее виды в педагогическом дискурсе // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 13–21.
22–28
Кадоло Т. А. Региональная лексика как проявление поликультурности // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C.
22–28.
29–35
Маругина Н. И. Дискурсивно-тематическая направленность детского журналаXVIII-XX вв. // Язык и культура.
2011. № 2 (14). C. 29–35.
36–45
Муха И. П. Кинодиалог с двойной информативностью // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 36–45.
46–52
Нестеренко В. С. Проблемы существования и перспективы развития глобального английского в
современном мире // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 46–52.
53–64
Никанорова Ю. В. Культурно-исторические реалии и специфика словарного запасав тексте поэмы Н.В. Гоголя
«Мертвые души» // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 53–64.
65–74
Никифорова А. С. , Курылёва Л. А. Феномен лингвокультурной лакунарности в политическом медиадискурсе // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 65–74.
75–88
Пташкин А. С. Средства выражения секулярного компонента морально-этической составляющей категории
девиации в английском языке // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 75–88.
89–102
Резанова З. И. , Дай И. Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов речи в
русском и китайском языках // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 89–102.
103–114
Смокотин В. М. Всемирный язык: из опыта использования естественных языков для преодоления
межъязыковых и межкультурных барьеров // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 103–114.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТЕОРИЯ И МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
115–120
Гураль С. К. , Павленко Е. И. Формирование поликультурной многоязычной личности нового типа
посредством третьего иностранного языка // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 115–120.
121–129
Матухин Д. Л. Профессионально-ориентированное обучение иностранному языкустудентов
нелингвистических специальностей // Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 121–129.
130–134
Соломатина А. Г. Развитие умений говорения и аудирования учащихся посредством учебных подкастов //
Язык и культура. 2011. № 2 (14). C. 130–134.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
УДК 811.111:811.72
СЛОВА-ОБРАЗЫ КАК ВЫРАЖЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ
КУЛЬТУРЫ (НА МАТЕРИАЛЕ АВСТРАЛИЙСКОГО ВАРИАНТА
АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА)
Е.Б. Гришаева
Аннотация. В диахронической перспективе рассматривается пополнение
лексического корпуса плюрицентричного английского языка за счет заимствований из языков коренного населения Австралии. Особое внимание
уделяется междисциплинарному исследованию национальных словесных
образов на основе так называемых слов-эндемиков, отражающих особенности природно-географической среды Зеленого континента.
Ключевые слова: языки коренного населения; языки аборигенов; диалекты;
национальные словесные образы; кенгуру; мимоза; флора; фауна.
Изучение национальных образов мира, складывающихся из национальных словесных образов, чрезвычайно важно для таких междисциплинарных научных направлений, как лексикология и теория
межкультурной коммуникации. Словесное выражение образа, как известно, обусловлено законами номинации языка, само же возникновение и характер определяются внутренней формой слова и его внешними ассоциативными связями [1, 2].
Слово, будучи основной единицей языка, с одной стороны, отражает связь языка, мышления и внеязыковой действительности, с другой –
является выражением соответствующей культуры. К разряду безэквивалентной, коннотативной, фоновой лексики относятся, в частности, реалии, отражающие особенности природно-географической среды, в которой живет народ – носитель языка.
В разные периоды своей истории английский язык являл собой
язык, изобилующий заимствованиями из контактных языков: норманского французского, латинского, греческого и итальянского. В эпоху колониальной экспансии английский язык пополнился за счет заимствований из
языков коренного населения и других иммигрантских языков европейского происхождения.
Словарь Australian National Dictionary содержит 10 000 австралианизмов, слов, заимствованных из языков аборигенов. Разумеется, не все
они узнаваемы за пределами Зеленого континента, но для австралийского
населения с ними связан ряд стереотипных ассоциаций, закрепленных в
фоновых знаниях народа-носителя.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
Е.Б. Гришаева
Абсолютным большинством заимствованных слов являются словасуществительные, обозначающие животных (gulawan>gula>Coola>koolah>coala, gogobera>kookaburra); растения (wirna, mulga); орудия (kylie,
boomerang), а также предметы быта, окружающей среды и многих аспектов
культуры коренного населения, его религиозных верований и церемониальных ритуалов. Как правило, заимствованные слова проникали в язык колонистов исключительно с прагматической целью: британцы не могли обходиться без этих слов-концептов, сопровождавших взаимодействие с контактирующими языками и культурами.
Безэквивалентная, коннотативная и фоновая лексика, содержащая
культурный компонент значения, концентрировано выражает особенности семантики и, по словам Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова, «требует для своего распредмечивания сочетания лингвистических и лингвострановедческих знаний» (цит. по: [3. С. 172]).
К фоновой лексике относят денотативные реалии, не имеющие словесных соответствий в других языках из-за отсутствия подобающих реалий либо из-за отсутствия лексических единиц, обозначающих эти реалии. Чаще всего такая лексика заимствуется либо переводится описательно, например крик, буш, аутбэк, коала, бушрейнджер.
Как правило, названия эндемиков и широко распространенных животных и растений становятся названиями-символами. Безусловным лидером среди анималистических символов Австралии является кенгуру –
одно из первых слов, которое проникло в английский язык из языка коренных жителей the Guugu Yimidhirr.
Известно, что капитан Дж. Кук, причалив на корабле Endeavour в
Ботани Бэй (штат Новый Южный Уэльс), 23 июня 1770 г. записал в корабельном журнале, что один из членов его команды увидел экзотическое
животное: «One of the men saw an animal something less than a grey hound,
it was of a Mouse colour very slender made and swift of foot» [4. P. 1]. 4 августа того же года Дж. Кук писал, что местные жители называют это животное Kangooroo, or Kanguru.
По возвращении Дж. Кука и Дж. Бэнкса в Англию слово быстро
вошло в обиход англичан. Известный английский лексикограф, авторсоставитель знаменитого Dictionary of the English Language (1775) доктор Сэмюэл Джонсон умело изображал невиданное животное на званных
ужинах для английской знати: «The appearance, conformation, and habits of
the quadruped were of the most singular kind; and in order to render his description more vivid and graphic, Johnson rose from the table and volunteered
an imitation of the animal. The company stared; and Mr Grant said nothing
could be more ludicrous than the appearance of a tall, heavy, grave-looking
man, like Dr Johnson, standing up to mimic the shape and motions of a kangaroo. He stood erect, put out his hands like feelers, and, gathering up the tails of
his huge brown coat so as to resemble the pouch of the animal, made two or
three vigorous bounds across the room» [4. P. 2].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слова-образы как выражение национальной культуры
7
Слово kangaroo с легкой руки Дж. Бэнкса получило интернациональное звучание, будучи зафиксированным в 1787 г. в его словаре New
Holland Language. Впоследствии оно приобрело родовое значение.
В новой английской колонии словом kangaroo стали обозначать животных. Данный факт приводил в смятение коренное население Австралии,
непривычное к употреблению слова kangaroo для обозначения patagarams и wallabies, разновидностей кенгуру в современном смысле этого
слова. Лишь спустя некоторое время нашлось объяснение данному недоразумению. Член морского корпуса Первого флота Уоткин Тенч писал в
1790 г., что, по всей видимости, капитан Кук совершил ошибку, неточно
употребляя слово кенгуру. В районе Сиднея животное называли patagaram, а в Куктауне kangaroo.
Дело в том, что когда капитан Дж. Кук спросил у представителя коренного населения, как называется это животное, тот ему ответил kangaroo, что буквально означало на языке народа the Guugu Yimidhirr «Я не
знаю». Как выяснилось, Кук взял на вооружение слово кенгуру, которое на
местном диалекте обозначало большое и черное кенгуру Мacropus robustas.
Открыв эпоху заимствований из языков коренного населения, слово
кенгуру получило невероятно широкое употребление в австралийском варианте английского языка. С 1930-х гг. им называют членов австралийской регбийной лиги. Ранее, в 1880–1890 гг., словом кенгуру обозначили
игроков австралийской команды по крикету. Австралийских солдат обеих
мировых войн также называли кенгуру.
В начале XX в. для обозначения австралийца получило широкое
распространение слово kangarooster. Оно вошло в состав сложных слов
для обозначения растений и других животных, например kangaroo apple
(произрастающий в южной и восточной Австралии кустарник со съедобными плодами яйцевидной формы), kangaroo bush (разновидность акации,
произрастающей в засушливых районах), kangaroo grass (растущая пучком (кочкой) трава, распространенная по всей территории Австралии),
kangaroo rat (небольшого размера кенгуру, обладающее прыгучестью и
переносящее на хвосте строительный материал для своих гнезд), kangaroo
fish (разновидность лососевых, обитающих в тропических водах северной
Австралии и в водах штата Квинсланд) и т.д.
В современном австралийском варианте английского языка употребляются такие сложные сочетания, как kangaroo bar (bulbar) (расположенная в передней части автомобиля решетка из прочного металла, защищающая его в случаях столкновения с животными, в частности с кенгуру). E.g.: «His vehicle was a late-model bone-white station wagon with
plenty of chrome and massive kangaroo-bars forming a protective grid in front
of the radiator grille» (Его многоместный автомобиль был последней маркой фургона-универсала, весь отделанный хромом и покрытый матовой
белой эмалью. Спереди на радиаторной решетке выступал габаритный
кенгурятник, защищающий автомобиль от столкновений с препятствием),
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
Е.Б. Гришаева
kangaroo route (the Quantas route to London via Singapore – перелет авиакомпаний Квантас из Сиднея в Лондон с посадкой в Сингапуре), kangaroo
start (a jerking start by a motor vehicle – резкий старт мотора), kangaroo
steamer (a stew made from kangaroo meat – жаркое из мяса кенгуру). Словосочетанием kangaroo paw обозначают распространенное в ЮгоЗападной Австралии цветочное растение, напоминающее удлиненную
лапку кенгуру; цветочная эмблема Западной Австралии.
Любопытно, но выражения, имеющие в своем составе слово кенгуру, стали появляться за пределами Австралии в совершенно других социокультурных ситуациях. Так, например, для обозначения суда, состоящего из людей, не имеющих никаких законных оснований и полномочий
(суд забастовщиков, суд заключенных, суд мятежников), появилось выражение kangaroo court. Данное выражение получило широкое употребление в 1853 г. на предприятиях золотодобывающей промышленности в
Америке. Выражение kangaroo closure, означающее «допущение председателем парламентской комиссии обсуждения лишь некоторых поправок
к законопроекту», также свидетельствует об интернационализации терминологии. Напротив, фраза «to have kangaroos in the top paddock» означает «to be crazy or eccentric» (быть сумасшедшим или эксцентричным).
«If you show signs of mental weakness you are either balmy, dotty, ratty, or
you may even have… kangaroos in your top paddock» употребляется исключительно в австралийском контексте (Если ты проявляешь признаки слабоумия, то ты либо глуп, «с приветом», жалок, либо ты далек от реальности, чудак) [5. С. 58].
Процесс словообразования в современном австралийском варианте
английского языка далек до завершения. Слово kangaroo продолжает
формирование новых терминов. Так, словосочетание kangaroo nugget обозначает монету из золота высокой чистоты весом в 1 унцию, отчеканенную в Перте в середине 1980-х гг. Или другой пример: также в середине
1980-х гг. для обозначения видоизмененной игры в крикет, когда использовались мягкий мяч и пластиковая бита, в обиход вошло выражение
kanga cricket. По свидетельствам респондентов Национального лексикографического центра, в английском языке местного населения широко
употребляется выражение kangaroo marriage для обозначения того, кто не
связан ни с европейским законодательством, ни, тем более, с законами
коренного населения Австралии: «hop on, hop off, and hop away».
В общеупотребительном австралийском английском языке и в настоящее время происходят словообразовательные процессы с использованием части слова kangaroo, а именно суффикса -roo. Мужская футбольная команда обозначается словом Socceroos, женская сборная по хоккею – Hockeyroos, олимпийская сборная по футболу – Olyroos [4. С. 16]. Нередко процесс
заимствования сопровождался неверным этимологическим толкованием.
Так, небольшого размера кенгуру (wallaby) стали называть pademelon>paddymelon-pademelon a small wallaby (Paddy – шутливое прозвище ирландца).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слова-образы как выражение национальной культуры
9
Кроме того, для обозначения небольших млекопитающих животных в языке
коренного населения, жившего на территории современного Сиднея, употреблялось слово wallaby: black-gloved wallaby, brush wallaby, hare wallaby,
nail-tailed wallaby, rock wallaby, swamp wallaby, whiptail wallaby.
Выражение wallaby track (бездомный, бродяжнический) буквально
означало «path worn by a wallaby» (тропинка, избитая валаби (кенгуру)),
впервые зафиксировано в 1849 г. Уже через три года оно стало использоваться для обозначения сезонного рабочего. Данное выражение постепенно стало употребляться в усеченной форме: on the wallaby – быть на заработках. Впоследствии словом wallaby стали обозначать кочующего сельского работника. Ср.: «Three cooks were kept during the “wallaby” season –
one for the house, one for the men, and one for the travelers» (1869) (В период
сезонных работ держали трех кашеваров: один готовил еду в доме, другой – рабочим, а третий – путешественникам) [6. С. 41].
До сих пор в современном языке бытует выражение on the wallaby
для обозначения армий кочевников и путешествующих по Австралии в
своих камперванах пенсионеров. Ср.: «“What’s the attraction of spending
six or seven months a year on the wallaby?” “What else can you do when
you’re retired – in my age?” Joe says. “I get a lot of pleasure out of it. Rather
than stay in the murky city, get out in the fresh air» [7. P. 6].
Слова-существительные нередко употреблялись в словосочетаниях
как прилагательные и вносили некое уточнение их значения, как, например, gibber stone (камень определенной формы), a gilgai hole (отверстие в
определенного вида почве), mulga scrub (скраб, в состав которого входит
австралийская акация или мимоза).
Слово mulga пришло из языка, который не́когда был распространен
среди коренных жителей современных штатов Новый Южный Уэльс и
Южная Австралия. Мимоза традиционно произрастала во внутренних засушливых территориях Австралии, отдаленных и малозаселенных. Это
слово вошло в состав следующих словосочетаний: mulga country (After the
rains the mulga country becomes alive with the colour of up to 20 species of
flowers in any one area) [8]; mulga flats (These mulga flats are intersected by
small gun creeks) [9. Р. 15]; mulga paddocks (Where the mulga paddocks are
wild and wide, That’s where the pick of stockmen ride) [10. Р. 14]; mulga
scrub (Most days she rides out bare-back on the piebald horse… and explores
the surrounding mulga scrub and the claypan country) [4].
Встречаются также интересные сочетания слова mulga c наименованиями животных: mulga ant (муравейник, строительным материалом для которого служат листья акации), mulga parrot (попугай зеленого цвета с яркими
желтыми или голубыми пятнами, обитающий в засушливых районах Австралии), mulga grass (растущая пучками или кочкой трава); характерными
описаниями человека и его происхождения: mulga-bred (уроженец отдаленной территории) либо Mulga Bill (деревенский простак). Сформировалось
даже такое понятие, как Mulga Billness, возникшее по аналогии с mulga mad-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
Е.Б. Гришаева
ness, для характеристики эксцентричного поведения, характерного для жителей захолустья. Так, в апреле 1909 г. в сиднейском Бюллетене были описаны
случаи проявлений mulga madness: привычка носить свисающие с полей шляпы и привязанные к ним тонкими жгутами пробки, которыми, как правило,
затыкали бутылки; или привычка носить молодого тюленя или щенка в походном котелке; или иметь отношения с девицами легкого поведения [11. С. 18].
Известный английский лингвист Боб Диксон, родившийся в Ноттингеме и получивший образование в Лондоне и Оксфорде, по приезде в
1963 г. в Австралию предпринял попытку изучения языков аборигенов.
Однако очень быстро он заметил, что чрезвычайно мало изменилось со
времен Е.Е. Морриса, издавшего в 1898 г. словарь Austral English.
«In 1963, the languages of Australia were very much a terra incognita.
Pitifully little work had been done in the 175 years since the first white invasion, and half-way decent grammars were only available for three or four of the
two hundred distinct Aboriginal languages. During my period in the field, there
was just one other linguist at work – the Sanskrit scholar Luise Hercus, who
was recording the languages of Victoria from their last speakers» [12. Р. 14].
До недавнего времени можно было встретить неточное этимологическое толкование заимствований из языков коренного населения Австралии.
В первом и последующем дополненном изданиях Macquarie Dictionary (1981
и 1985 гг.) в слове кенгуру содержалось указание на заимствование из языков
аборигенов. Лишь в 1991 г. во втором издании была указана верная этимология для слова gangurru – большое черное или серое кенгуру (абориг.; из языка Guugu Yimidhirr). Б. Диксоном была изучена и пересмотрена этимология
многих слов. Изменения были зафиксированы в Australian National Dictionary в 1988 г. и Australian Aboriginal Words in English в 1990 г.
В словарь Б. Диксона вошло, в первую очередь, несколько тысяч
топонимов. По сравнению с заимствованиями географических названий
количество других заимствований было более скромным. Из разных языков местного населения было заимствовано порядка 440 слов. Как правило, основными языками-экспортерами служили языки, которые были распространены на территориях первых поселений.
Так, например, вокруг Сиднея прибрежное коренное население говорило на языках Dharuk и Eora. Они обогатили английский язык наименованиями животных и растений: waratah (дерево с ярко красными крупными
цветами округлой формы) (1788), dingo (1789), potoru (мышиное кенгуру)
(1789), burrawang (дерево-пальма) (1790), geebung (кустарник с плодами, похожими на сливу) (1790), warrigal (дикая собака динго) (1790), koala (1798),
wombat (сумчатое животное вумбат) (1798), pademellon (кенгуру небольшого
размера) (1802), wonga wonga (голубь) (1821), wallaroo (кенгуру большого
размера) (1826), cobra (корабельный червь; моллюск) (1836).
В английский язык вошли также слова, обозначающие людей и церемониальные ритуалы: gin (женщина) (1790), koradji (тот, кто занимается традиционной медициной) (1793), myall (незнакомец, более позднее – дикий
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слова-образы как выражение национальной культуры
11
абориген) (1798); оружие: boomerang (1790), nulla-nulla (военный клуб)
(1790), woomera (метательное взрывчатое вещество) (1793). Еще одна группа
заимствований включала наименования для морской стихии и природных
явлений: bogey (плавать, купаться) (1788), gibber (скальный камень) (1790),
gunyah (укрытие, убежище) (1803), bombora (океанская волна у рифа) (1871).
Приведенные примеры, без сомнения, свидетельствуют о первостепенном значении фоновой лексики, которую взяли на вооружение европейцы. Она была необходима для номинации предметного мира. Многие
слова составили костяк для обозначения флоры и фауны австралийского
континента, религиозных верований, традиционных церемоний и обрядов, явлений окружающего мира. Примерно по тем же законам происходил процесс заимствования из языков северо-американских индейцев в
американский вариант английского языка, куда вошли слова moccasin,
skunk, totem, wigwam и т.д.
Из местных языков, распространенных в Юго-Западной Австралии, в английский язык вошли следующие эндемики – слованаименования для растений, например эвкалипта: jarrah, karri, mallet,
marri, tuart; для оружия: kylie (бумеранг) (1835), для человека: boylya
(умный человек) (1841) и т.д.
В 1938 г. поэт Р.С. Ингамеллс ввел в обиход слово Jindyworobak из
мельбурнского языка для обозначения литературной группы, целью которой являлось дальнейшее продвижение традиционных австралианизмов в
литературе и искусстве Австралии.
Китобойцы и торговцы меховыми шкурами обогатили английский
язык выражением mia-mia, которое обозначало «укрытие».
Как следует из приведенных примеров, общенациональное «прочтение мира» находит отражение в процессах номинации. Выделение
лексических групп, содержащих культурный компонент значения: безэквивалентную, коннотативную, фоновую лексику, выражающую особенности семантики языка, ведет к созданию особой образности в контексте
австралийской лингвокультуры. С широко распространенными эндемиками (названиями животных и растений) связан целый ряд стереотипных
ассоциаций, закрепленных в фоновых знаниях носителей языка. Таким
образом, слова-реалии выражают особенности национально-культурной
семантики плюрицентричного английского языка (австралийского варианта английского языка) и играют важную роль в его формировании.
Литература
1. Ощепкова В.В., Петрикова А.С. Австралия и Новая Зеландия (Лингвострановедческий словарь). М.: Рус. яз., 1998. 214 с.
2. Блинова О.И., Юрина Е.А. Образная лексика русского языка // Язык и культура.
2008. № 1. С. 5–13.
3. Ощепкова В.В. Язык и культура Великобритании, США, Канады, Австралии,
Новой Зеландии. М.: Глосса-Пресс; СПб.: Каро, 2006. 336 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
Е.Б. Гришаева
4. Moore B. Speaking our Language. The Story of Australian English. Oxford University
Press, 2008. 225 p.
5. Dixon R.M.W., Moore B., Ramson W.S., Thomas M. Australian Aboriginal Words in
English. Oxford University Press, 2006. 262 p.
6. Clarke M. The peripatetic Philosopher. Melbourne: George Robertson, 1989.
7. Sydney Morning Herald. 2006. 16 February.
8. North West Telegraph. 1991. 3 April, 25.
9. Tietkens W.H. Journal of the Central Australian Exploring Expedition. 1891.
10. Mahood K. Craft for a Dry Lake. 2000.
11. Bulletin (Sydney). 1909. 13 April.
12. Dixon R.M.W. Searching for Aboriginal Languages. St Lucia: UQP, 1981.
IMAGE BACKGROUNDED WORDS AS A REFLECTION OF A NATIONAL CULTURE (BORROWINGS FROM AUSTRALIAN INDIGENOUS LANGUAGES IN MORDERN ENGLISH)
Grishaeva E.B.
Summary. The article describes how English was likely to develop since the colony was established at Sydney in 1788, how the first settlements needed to accustomise to an alien world, in
which entirely unknown and never seen before flora and fauna existed. The further lexical development has been examined via diachronical perspective, including borrowings from indigenous
languages, as well as multiple modifications of the meanings of already existing English words.
Key words: aboriginal words; indigenous languages; dialect; generate new terms and collocations; kangaroo; mulga; flora; fauna.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 81'276.5:378
МАНИПУЛЯЦИЯ И ЕЕ ВИДЫ В ПЕДАГОГИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ
О.А. Гудина
Аннотация. Описываются примеры манипуляции в педагогическом дискурсе. Предпринята попытка выделить ряд тактических приемов, применяемых в педагогическом дискурсе в качестве манипулятивного воздействия. Предложена классификация видов манипуляции.
Ключевые слова: педагогический дискурс; вербальная манипуляция; невербальная манипуляция; манипулянт; адресат.
В современном научном пространстве активно формируется новая
наука – наука об эффективном общении, которую можно назвать наукой о
речевом воздействии. Она формируется как интегральная наука, объединяющая усилия представителей целого комплекса смежных наук – традиционной системной лингвистики, психолингвистики, прагмалингвистики,
коммуникативной лингвистики, риторики, психологии, теории массовой
коммуникации, рекламы, менеджмента, социологии, связей с общественностью, этнографии, конфликтологии [1. С. 4].
«Речевое воздействие – воздействие человека на другого человека
или группу лиц при помощи речи и сопровождающих речь невербальных
средств для достижения поставленной говорящим цели» [1. С. 51]. Различаются два основных аспекта речевого воздействия – вербальный и невербальный.
Вербальное (от лат. verbum – слово) речевое воздействие – это воздействие при помощи слов. При вербальном воздействии имеет значение,
в какой речевой форме вы выражаете свою мысль, какими словами, в какой последовательности, как громко, с какой интонацией, что, когда и
кому говорите.
Невербальное воздействие – это воздействие при помощи несловесных средств, которые сопровождают нашу речь (жесты, мимика, наше
поведение во время речи, внешность говорящего, расстояние до собеседника и др.).
Правильно построенное вербальное и невербальное воздействие
обеспечивает нам эффективность общения. Наука о речевом воздействии
включает как изучение средств собственно речевого воздействия, так и
средств манипуляции.
Как для отдельных актов речевого взаимодействия, так и для диалога в целом можно говорить о целях речевого воздействия и коммуникативных целях его участников. Цель общения инициатора диалога задает
его стратегию, в то время как конкретные речевоздействующие цели собеседников в каждом акте речевого взаимодействия задают тактику ведения диалога.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
О.А. Гудина
Речевое поведение собеседника – инициатора диалога определяется
обычно одной из трех стратегий: противодействия, содействия или подчинения цели общения инициатора диалога.
Современный человек – это манипулятор, кем бы он ни был. В каждом из нас живет манипулятор, который бесконечно применяет фальшивые трюки, чтобы добиться для себя того или иного блага. Конечно, не
всякое манипулирование – это зло. Кое-какие манипулятивные шаги необходимы человеку в его борьбе за существование. Но бо́льшая часть наших манипуляций очень пагубно сказывается как на жизни самих манипуляторов, так и на жизни их близких.
Проблема изучения манипуляции в педагогическом процессе до сих
пор остается актуальной. Существует множество публикаций и взглядов
на эту тему, но они разрознены и не сведены в единую систему.
В системе педагогического и психологического знания феномен
манипуляции человеческого поведения изучается преимущественно в
рамках психологической науки.
Манипуляция – это разновидность скрытого речевого воздействия, направленного на достижение собственных целей субъекта воздействия, которые не совпадают с намерениями или противоречат желаниям и интересам
объекта воздействия, при этом осуществляется неосознаваемый со стороны
объекта контроль над его сознанием с помощью искаженной, необъективной
подачи информации, зафиксированной в тексте [2. С. 304–306].
Манипуляция – это вид воздействия, при котором мастерство манипулятора используется для скрытого внедрения в психику адресата целей,
желаний, намерений, отношений или установок, не совпадающих с теми,
которые имеются у адресата в данный момент [3. С. 165–167].
Манипуляция – искусное побуждение другого к достижению косвенно вложенной манипулятором цели [3. С. 165–167].
В переносном значении манипуляция определяется как акт влияния
на людей или управления ими или вещами с ловкостью, особенно с пренебрежительным подтекстом, как скрытое управление или обработка.
В практических целях иногда удобнее пользоваться непосредственно метафорой: манипуляция – это действия, направленные на «прибирание к рукам» другого человека, помыкание им, производимые настолько
искусно, что у того создается впечатление, будто он самостоятельно
управляет своим поведением.
Рассмотрение манипуляции как специфического вида психологического воздействия предполагает выделение двух сторон данного коммуникативного процесса. Одна из сторон выступает как инициирующая и
осуществляющая манипуляцию, как субъект воздействия – это манипулятор. Вторую сторону, на которую направлено манипулятивное воздействие и которая выступает в качестве объекта манипуляции, обозначают как
манипулируемого. В процесс манипулятивного воздействия может вовле-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Манипуляция и ее виды в педагогическом дискурсе
15
каться третий участник, посредник, транслирующий обработанную манипулятором информацию.
Наиболее существенными особенностями манипуляции (как общественным, так и индивидуальным сознанием) можно считать следующие:
1) объект манипуляции не осознает осуществляемое над ним воздействие, что обусловлено сокрытием истинных целей манипулятора;
2) манипулятор осуществляет воздействие не только на сферу сознательного (разум), но и на сферу бессознательного (инстинкты, эмоции,
потребности);
3) манипулятор управляет отношением объекта манипуляции к
предметам и явлениям окружающего мира в заданном русле;
4) манипулятор устанавливает контроль над мыслями, чувствами, поведением, отношениями и жизненными установками объекта манипуляции;
5) манипулятор оперирует подачей информации, которая в результате претерпевает значительные изменения (дезинформация, селекция,
умолчание и др.) и свидетельствует о намеренном искажении фактов действительности.
Обращение к типу дискурса помогает разграничить понятия скрытого воздействия и манипулятивного воздействия, которые не являются
идентичными: манипулятивное воздействие рассматривается как разновидность скрытого воздействия. Различие заключается в том, какая цель
стоит перед субъектом воздействия: если он преследует личные, корыстные цели, которые могут нанести вред объекту воздействия, – это манипуляция; если же субъект ставит перед собой цель помочь реципиенту
так, чтобы он этого не осознавал, не замечал способов данного воздействия, – это неманипулятивное скрытое воздействие.
Так, в педагогическом дискурсе (при воспитании и обучении детей),
в деловом дискурсе (при общении начальника с подчиненными) в большинстве случаев речь идет о скрытом управлении, а не о манипуляции.
Для осуществления манипулятивного воздействия используются
особенности языковых единиц разных уровней и особые способы их
употребления в соответствии с заданной манипулятором целью (поэтому
чаще всего речь идет о языковой манипуляции). Они оказываются связанными с контролируемостью подачи информации, которая проявляется во
фрагментарности ее подачи (переакцентуация фактов; утаивание какойлибо невыгодной части информации; искажение информации путем создания иллюзий, мифов, имиджа) и формировании заданной оценки, которая определяет особенности ее восприятия. Такие операции с информацией позволяют воздействующей стороне вызвать необходимую эмоциональную реакцию адресата, навязать ему определенное представление о
действительности или отношение к ней, не совпадающие с теми, какие он
мог бы сформировать самостоятельно.
Таким образом, лингвопрагматический аспект исследования манипуляции предполагает, с одной стороны, учет широкого экстралингвисти-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
О.А. Гудина
ческого контекста, а с другой – выявление вербальных и невербальных
средств, с помощью которых реализуется манипулятивное воздействие.
Суть манипуляции заключается в том, что манипулятор, преследуя
свои цели, скрыто, неявно стремится возбудить у адресата (человека, которым манипулирует) намерения, не совпадающие с существующими у
него актуальными желаниями [3. С. 165–167].
Манипуляция представляет собой действие с двумя целями: явной и
скрытой. Явная цель – в пользу адресата, скрытая – в пользу говорящего. Адресат не должен догадываться о скрытой цели говорящего. Говорящий скрывает свою истинную цель, потому что:
1) эта цель осуждаема (является «низкой»);
2) адресат не согласится с такой целью;
3) явное формулирование данной цели потребует от говорящего
больших усилий по ее выполнению.
Манипуляция в педагогической коммуникации – это непременная
часть школьного общения. Класс далеко не однороден по составу, перед
учителем находятся дети с очень разными способностями и характерами.
Но работать необходимо со всеми, поэтому начинается тонкая психологическая игра, в которой часто приходится использовать различные средства манипуляции. Конечно, самый распространенный способ – это оценочный: Кто ответит на этот вопрос – получит пятерку! или: Кто не
выполнит это задание – тому поставлю два балла! Сама оценочная система предполагает подобную манипуляцию. Учитель может выбирать варианты внутри системы, используя очки, баллы, отметки, картинки, наклейки, рейтинговую систему, но только не выходить из нее.
Манипулирование – двусторонний процесс. Учащиеся, как показывает наблюдение, сами являются умелыми манипуляторами. Они тоже
обращаются к педагогу, причем не реже, чем он к ним. Также ученики
оценивают и уроки, и педагогов, только оценки демонстрируют своим
учителям в виде отношения к учебе, школе и особенно к учителю, например: Вы мне обещали поставить сегодня пятерку! Ну и где же она?
Я ведь старался, готовился к сегодняшнему уроку. Все выучил / Если вы
будете так разговаривать со мной, я расскажу все своим родителям /
Готовился Я, а хорошие отметки получают другие. Несправедливо! /
Можно мне тоже выйти? Антону вы ведь разрешили! / Анна Васильевна, у меня так болит голова, наверное, давление. Можно мне уйти с
урока? / I’m ready for today! Why don’t you ask me? / I’ve done more than is
necessary / Excuse me for being late once more. Don’t tell it to my parents! /
I insist on reading this poem! / I didn’t quite understand what you said, repeat it / Do you mind my reading aloud? / Mr. Garret, actions speak louder
than words! / That`s just what I was going to say. Do you really mean that
I`m kidding? / Can I go home? I have a headache / Could you help me with
this exercise? / If I had free time now, I would do this exercise myself, without
your help!
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Манипуляция и ее виды в педагогическом дискурсе
17
В педагогическом дискурсе выделяют манипулятивные стратегии,
которые ставят целью управление ситуацией через управление поведением людей. Манипуляция происходит тогда, когда одна сторона коммуникации имеет стратегию, а другая не имеет и вынуждена ей подчиниться.
Манипуляция происходит и тогда, когда в результате стратегического поединка одна стратегия поглощает вторую, т.е. первая оказывается сильнее
и навязывает себя другой стороне.
Цель манипулятора – «прибрать к рукам» другого человека, помыкать им, но делать это настолько искусно, чтобы у того создалось впечатление, будто он самостоятельно управляет своим поведением. Чтобы выявить манипуляционное поведение партнера, можно вычислить манипулятора по следующим действиям. Манипулятор:
– старается слишком приблизиться или, наоборот, отдалиться, нарушая границы вашего психологического пространства или разрывая необходимую дистанцию для контакта;
– принимает закрытые позы, систематически подпирает голову или
излишне суетится;
– часто играет фактами вашего прошлого делового опыта: он досконально изучил, знает ваши сильные и слабые стороны;
– старается вводить в разговор философские темы, а заодно пытается выяснять ваши идеалы, жизненную миссию и обыгрывает это;
– льстит, завышая значимость ваших слов или действий;
– часто упоминает ваш или свой статус, ненавязчиво обозначая, что
кто-то из вас выше / ниже;
– драматизирует ситуацию, создает у вас состояние тревожности, а
затем использует это;
– часто ссылается на третьих лиц;
– скрытно проверяет ваши знания, возможности;
– навязывает свои услуги;
– нередко отвечает уклончиво;
– подстраивается к вашему поведению, позам, речи;
– четко распределяет роли в своей переговорной команде: злой –
добрый, дотошный – благодушный, провокатор – примиритель и т.п.;
– в нужный момент при помощи неожиданных вопросов старается
изменить ход беседы в выгодную для себя сторону;
– перед принятием важного решения начинает торопить вас;
– выбирает по собственной инициативе неудобное для вас время.
Если разные стороны коммуникации посредством различных ведущих имеют разные коммуникативные стратегии, то мы имеем дело со
стратегическим поединком в процессе коммуникации. Конфликт позиций
не всегда является конфликтом стратегий, т.е. стратегическим поединком.
Существует целый ряд тактических приемов и хитростей, применяемых в педагогическом дискурсе:
1. Вопросы-капканы. Эти вопросы делятся на три группы:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
О.А. Гудина
– альтернатива: к этой группе относятся такие вопросы, при помощи которых оппонент максимально сужает ваш выбор, оставляя только
один вариант, по принципу «или – или». Эти искусно сформулированные
вопросы оказывают внушительное воздействие и относительно хорошо
заменяют все констатации и утверждения (Или ты исчезнешь сам из этой
аудитории, или я помогу тебе это сделать?);
– вымогательство: этими вопросами оппонент пытается получить как
бы двойное преимущество. С одной стороны, он стремится убедить вас согласиться с ним, а с другой стороны, оставляет лишь одну возможность –
пассивно защищаться (Иванов, я вынуждена вызвать твоих родителей в
школу! Ты им передашь мои слова, или мне все-таки стоит позвонить им?);
– контрвопросы: данный вид вопросов наиболее часто используется
в ситуации, когда оппонент не может ничего противопоставить вашим
аргументам или не хочет отвечать на конкретно поставленный вопрос. Он
ищет любую лазейку, чтобы снизить весомость ваших доказательств и
уйти от ответа: Absolute nonsense! Ok, tell us exactly what you think! Could I
be mistaken? (Абсолютная чепуха! Ну, хорошо, скажи нам, что ты думаешь! Может, я ошибаюсь?).
2. Высокая скорость обсуждения. При общении используется быстрый темп речи, и воспринимающий доводы оппонент не в состоянии их
«обработать». В этом случае быстро меняющийся поток мыслей просто
сбивает с толку собеседника и вводит его в состояние дискомфорта: Why
don`t you listen? What do you think of this sentence? Is it true or false? I doubt
if you can repeat the whole task! (Почему ты не слушаешь? А что ты думаешь по поводу этого предложения? Оно правильное или неправильное?
По-моему, ты и задание повторить не сможешь!).
3. Чтение мыслей на подозрение. Смысл уловки состоит в том,
чтобы, используя вариант «чтения мыслей», отвести от себя всевозможные подозрения: Do you think I’m persuading you? But You are mistaken!
(Да я тебя и не уговариваю. Но ТЫ все-таки ошибаешься!).
4. Повторение (Антон, я с Вами разговариваю, Вы вообще слышали
меня? Wouldn`t it be better for you to ask the teacher to explain it again, Mary?
Мэри, может лучше попросить учителя объяснить это снова?).
5. Демонстрация обиды (например, преподаватель перестает разговаривать с учащимся, игнорирует его).
6. Лестные обороты речи. Особенность этой уловки состоит в том,
чтобы, обсыпав оппонента лестью, намекнуть ему, как много он может
выиграть или, напротив, проиграть, если будет упорствовать в своем несогласии. Примером лестного оборота речи может служить высказывание
You are a clever man, so you can’t help seeing... (Ты же умный, поэтому
обязательно заметишь, что…).
7. Сведение аргумента к частному мнению. Цель этой уловки –
обвинить оппонента в том, что приводимые им доводы в защиту своего
тезиса или же для опровержения вашего утверждения есть не что иное,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Манипуляция и ее виды в педагогическом дискурсе
19
как всего-навсего личное мнение, которое, как и мнение любого другого
человека, может быть ошибочным.
8. «Уход» от нежелательного обсуждения. Можно уйти от нежелательной дискуссии, прибегнув к пышной речи с яркими эпитетами и красноречивыми междометиями. Еще один способ уйти от нежелательных обсуждений – шутка: I`m not at all surprised. Sorry, I have to go out now! (Я вообще не удивлен. Простите, но мне нужно выйти.).
В педагогической коммуникации имеют место вербальная и невербальная манипуляции. Данные виды манипуляции основываются на передаче информации. При вербальной манипуляции средством воздействия
на собеседника служит речь манипулятора, т.е. все слова и звуки, произносимые им в ходе общения, например: Are you following me? (Понимаете, что я говорю?) / Speak to the point! (Говорите по существу!) / It
doesn’t make sense (Это лишено всякого смысла) / Where were we? (На чем
мы остановились?) / This is not the point. (Суть не в этом.) / Are you still
reading this book? (Ты все еще читаешь эту книгу?) / I like it that you always think before speaking! (Хорошо, что ты думаешь, прежде чем чтото сделать!) / I’m surprised at your behavior! (Ты как-то странно себя
ведешь!) / I’m surprised at what you said! (Меня удивил твой ответ!) / It
isn’t an excuse? (Разве это оправдание?) / Don’t speak all together. One at a
time, please! (Не говорите хором. По одному, пожалуйста!) / I hate it when
people interrupt me! You don’t have the choice. You don’t have the choice else
but not here… (У вас нет выбора… У вас нет выбора где-нибудь в другом
месте, но не здесь…) / Well, shut up! (Да замолчи же ты!) / What’s you
said, you dirty little thief? (Что ты сказал, маленький грязный воришка?) /
Stop keeping silence. (Хватит уже молчать.).
Невербальная манипуляция осуществляется при помощи невербальных знаков, т.е. это позы, жесты, взгляды, мимика и т.д. Например,
преподаватель игнорирует ученика, не разговаривает, не отвечает на вопросы, тем самым манипулирует им. Невербальная манипуляция проявляется как со стороны агента, так и со стороны клиентов дискурса (например, когда учащийся начинает неожиданно плакать или впадает в истерику). Правильно построенное вербальное и невербальное воздействие
обеспечивает эффективность общения.
С психологической точки зрения следует различать манипуляцию, осознаваемую и неосознаваемую самим манипулятором. Проблема осознанности / неосознанности оказываемого воздействия актуальна только для адресата, поскольку эффективность воздействия и опознавание цели данного воздействия во многом зависят от его коммуникативной компетенции. Осознаваемая субъектом манипуляция может
быть социально желанной или, наоборот, неодобряемой. В первом случае речь идет о манипуляции, которую человек совершает из лучших
побуждений, желания помочь ближнему, во втором – манипуляция направлена исключительно на получение собственной выгоды. Иногда
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
О.А. Гудина
человек должен манипулировать другими для достижения положительного для всех результата.
Неосознаваемая манипуляция проявляется в самых разных ситуациях, например, таком межличностном общении, когда один из собеседников лжет другому. Ложь нередко оказывается внешним проявлением защитных механизмов личности, например: Oh, I have a bad headache, Ms.
Garret! May I go home? / I`m awfully sorry. It was not my fault. I was late because of Jack, I was waiting for him. But Jack forgot his book at home! (Простите, но я не виноват. Я опоздал из-за Джека. Я ждал, пока он ходил
домой за книгой!).
Ложь можно рассматривать как защитную манипуляцию другими в
межличностном общении. Защитная манипуляция представляет собой
совокупность не выражаемых вслух, скрытых способов воздействия на
собеседников, направленных на предупреждение таких возможных их
слов и действий, которые потребуют от субъекта актуализации защитных
механизмов личности.
Анализ практического материала позволяет классифицировать виды
манипуляции в педагогическом дискурсе. Среди них можно выделить:
1) воздействие силой (ситуация, когда преподаватель воздействует
на учащихся угрожающе или требует чего-нибудь):
Замолчи, а то два поставлю! / You’ll call me that or you’ll learn what extra homework is! (Или вы называете меня как полагается, или получите
сверхурочное задание!) / Don’t whisper the answer! (Что ты шепчешь себе
под нос!) / All books closed, please! (Shut all of your books!) (Книги все закрыли!) / Stop talking! Don’t keep turning round! (Хватит болтать и
вертеться!) / Don’t you talk, you two girls! (Девочки, да вы перестаньте
разговаривать!) / Try not to be late next time! (В следующий раз постарайтесь не опаздывать!) / I’m waiting for you to be quiet! (Я жду, пока вы угомонитесь!) / Put your books away! Did you get me? It doesn’t make sense! The
way you put it! (Книги отложили! Слышите? Куда вы их отложили, не
важно!) / Don’t interrupt me, let me finish! I don’t see the joke! Don’t do it!
(Не перебивайте меня, дайте закончить! И что здесь смешного?).
2) воздействие аргументацией (ситуация, когда преподаватель
воздействует на учащихся логикой, т.е. использует поучительную лексику
в речи, и тем самым манипулирует ими; преподаватель пытается достичь
определенных результатов с помощью каких-либо условий):
Вам нужно это выучить, потому что… / Если вы все сделаете, вам
же будет легче! / Если вы хотите лучших результатов, вы должны… / It
can’t be helped! (Ничего не поделаешь!) / Let’s hope for the best! (Будем надеяться на лучшее!) / Everything will be all right! Pull yourself together! It’s
a matter of time! (Все будет хорошо! Соберись! Это вопрос времени!) / If
you want to get rid of… you should… (Если хочешь избавиться от… тебе
следует…) / Not to get discouraged, you must… (Чтобы не попасть
впросак, нужно…) / Don’t get upset (about it), you just need… (Не рас-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Манипуляция и ее виды в педагогическом дискурсе
21
страивайся просто…) / To overcome it, you should… (Чтобы справиться с
этим, следует…).
3) воздействие авторитетом (ситуация, когда педагог ссылается
на тех, кто является авторитетным):
Если ты сейчас не сделаешь это задание, я позову директора, и
разбирайтесь, как хотите! / Если ты еще хоть раз опоздаешь на урок, я
вызову твоих родителей в школу! / Можешь идти домой, и больше не
приходить на мой урок! Тебе же будет хуже! / If you don’t do this exercise,
I’ll call your parents at school tomorrow! I’ll tell them what I think of you! (Не
сделаешь это упражнение, завтра позову родителей! Я скажу им все,
что думаю о тебе!) / You are away quite often! You promised not to miss my
lessons any more! (Ты часто отсутствуешь. Ты же обещал МОИ уроки
больше не пропускать!).
Итак, манипулятивные тактики и приемы в педагогическом дискурсе используются для вовлечения учащихся в учебную работу, которая совсем незначима и неактуальна для них. В данном случае все зависит от
цели, которая преследуется педагогом, и от конкретной ситуации. Если
эта цель оправдана по отношению к ученикам, то такой элемент педагогической техники, как манипуляция, безусловно, имеет право на существование.
Литература
1. Стернин И.А. Введение в речевое воздействие. Воронеж, 2001. С. 4–52.
2. Штайн К.Э. Манипулятивная стратегия как средство гармонизации общения в
рамках рекламного текста // Этика и социология текста: Сб. ст. науч.-метод. семинара
«TEXTUS». Вып. № 10. Санкт-Петербург. Ставрополь: Изд-во СГУ, 2004. С. 304–306.
3. Доценко Е.Л. Психология манипуляции. М., 1997. С. 165–173.
MANIPULATION AND ITS TYPES IN PEDAGOGIC DISCOURCE
Gudina O.A.
Summary. The article deals with the examples of manipulation in pedagogic discourse. The
author investigates peculiarities of manipulative influence in classroom communication, realized
through different manipulative tactics and methods, and presents the classification of manipulations.
Key words: pedagogic discourse; verbal manipulation; non-verbal manipulation; manipulator;
addressee.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 81’27:81'282:81'374(045)
РЕГИОНАЛЬНАЯ ЛЕКСИКА КАК ПРОЯВЛЕНИЕ
ПОЛИКУЛЬТУРНОСТИ
Т.А. Кадоло
Исследование выполнено при поддержке ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры
инновационной России» на 2009–2013 гг. (ГК № 02.740.11.0374).
Аннотация. Описываются фрагменты словаря лексических и семантических регионализмов Абакана и Минусинска. Выявляется лексическое своеобразие речи жителей юга Сибири, обусловленное полиэтничностью и поликультурностью региона.
Ключевые слова: социолингвистика; региональная лексика; язык города;
социолект; лексикография; языковая норма.
Для современных культурологических и лингвокультурологических
исследований актуальным представляется выявление культурных инвариантов и изучение их реализаций в конкретных культурах. Несмотря на
попытки создать «универсальную культурную модель» в работах
Дж. Мёрдока, Дж. Стюарда, Р. Бенедикт, М. Мид и других ученых, система классификации культур до сих пор сохраняет свою неопределенность,
что делает необходимым дальнейшее выявление культурных универсалий, взаимосвязей культурных черт и процессов, их репрезентаций в виде
культурных артефактов.
Подобные исследования проводятся на различном материале, в качестве которого выступают элементы обрядов, ритуалов и других форм
поведения, являющиеся формами существования разных культур, также к
комплексу культурных артефактов относят тексты различных типов. Мы
полагаем, что в данном контексте не менее важным представляется обращение к региональной лексике, в настоящее время находящейся в фокусе
многих социолингвистических, лингвокультурологических и лексикографических работ. Регионализмы – слова, функционирующие на определенной территории, не зафиксированные в толковых словарях литературного языка или получающие в них пометы обл., местн., прост., разг., являются частью региональной культуры. Обращение к таким лексемам позволяет выявить культурное своеобразие региона, влияние других языков
и культур.
Сбор, описание и анализ подобной лексики дают возможность исследовать русский язык в аспекте регионального существования. В данной работе мы исходим из представления о русском языке как неоднородной сущности, единая языковая норма которого существует лишь условно. Ведь русский язык, в принципе, не может быть однородным в силу
того, что он распространен на значительной территории (в России и за ее
пределами), заселенной людьми, владеющими не только русским языком,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Региональная лексика как проявление поликультурности
23
но и языками национальных и лингвистических меньшинств. Учет данных факторов дает возможность говорить о региональной норме русского
литературного языка, чему посвящено значительное количество работ
проф. В.И. Беликова [1–3] и других ученых.
Внимание к региональным формам существования языка имело место и ранее, но изучение региональных особенностей русского языка велось традиционно в рамках диалектологических исследований, в центре
которых, как правило, находились фонетические, лексические и грамматические особенности использования языка сельскими жителями. На необходимость изучения языковых особенностей города указывал Б.А. Ларин еще в 1928 г.: «Мы запоздали с научной разработкой языкового быта
города, да и нигде до сих пор она не производилась широко и систематически» [4. С. 175]. В последнее время в фокус изучения социолектов стала
попадать именно городская речь с ее фонетическим и лексическим своеобразием. Такой интерес активизировал лексикографическую практику:
изданы словари московской лексики, Т.И. Ерофеева ведет работу по составлению словаря «перминок», известны словарь «столбистов» Л.З. Подберёзкиной, монография Е.Н. Степанова «Росiйське мовлення Одеси» и
др. Особенно хочется отметить проект по созданию регионального словаря «Языки русских городов» под руководством В.И. Беликова и поддержке компании ABBYY Lingvo [5].
В своей работе мы используем концепцию словаря «Языки разных
народов» (далее – СЯРГ) [5] и материалы обсуждений на форуме
http://forum.lingvo.ru. В СЯРГ представлены лексемы, распространенные в
Красноярске и Норильске. Целью проводимого нами исследования является создание словаря регионализмов, характеризующих социолект Абакана. Также рассматриваются лексические особенности языка жителей
Минусинска, так как мы полагаем, что ярко выраженная лингвистическая
граница, разделяющая Абакан и Минусинск, отсутствует в силу тесной
культурной и экономической связи между этими городами.
Лексические регионализмы Республики Хакасия и южных районов
Красноярского края традиционно рассматривались в рамках диалектологических исследований: был составлен «Словарь русских говоров южных
районов Красноярского края» [6], известны работы В. Анучина, К.П. Римашевской, Т.В. Пименовой, Л.С. Безручко и других преподавателей
КрасГУ, КГПУ, ХГУ (АГПИ). Наблюдения за речью диалектоносителей,
проживающих на территории Минусинско-Хакасской котловины, позволили выявить такие особенности говоров данной местности, как полидиалектность, обусловленную миграцией населения из разных регионов России в дореволюционное и советское время, преобладание севернорусского элемента [6. C. 9]. Полагаем, что лексикографическое описание говоров данной территории должно быть дополнено описанием лексических
особенностей городской речи.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
Т.А. Кадоло
Для выявления регионализмов использовались следующие методы:
непосредственное наблюдение над речевой деятельностью жителей Абакана и Минусинска; анализ письменных источников: текстов местных периодических изданий, электронных источников местной и глобальной Сети (с
помощью поисковых систем Yandex, Mail и др.); сравнительный анализ
выявленных речевых фактов с лексикой словаря «Языки русских городов»,
толковых словарей русского языка, а также различного рода опросы.
Следует отметить, что в «Большом современном толковом словаре
русского языка» под ред. Т.Ф. Ефремовой [7] (далее – СЕ) региональная
лексика отражена в большей степени, чем в «Толковом словаре русского
языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой [8] (далее – СО), но без указания
на регион распространения, например, приводится знакомая абаканцам и
минусинцам лексема рясно, рясный со значением ‘крупный, частый,
обильный’ (слово обозначено как местное).
Предварительное исследование показало, что речь жителей изучаемых городов значительно ориентирована на литературный язык, демонстрирует меньшее влияние местных тюркских языков. Например, травянистое растение с широкими темно-зелеными листьями, вкусом и запахом
напоминающее чеснок, называют словом русского литературного языка
черемша, хакасская лексема халба жителями Абакана практически не используется, хотя в Томской области и Алтайском крае такое растение чаще называют тюркизмом колба. Известный плодовый кустарник с вкусными ягодами жители Абакана называют словом ирга, отмеченным в СЕ,
жители Петербурга называют его каринка или коринка.
Объектом исследования являются не только лексика, отсутствующая в указанных словарях, но и семантические регионализмы – слова литературного языка, использующиеся в другом значении. Например, сопкой в изучаемом регионе называют невысокую гору, расположенную на
достаточно ровной местности. В СЯРГ указано, что в таких регионах, как
Казахстан, Приморье, Чита, Норильск, Мурманск, Магадан, Хабаровск,
Якутия, Камчатка, Бурятия, данное слово употребляется со значением
‘холм, невысокая гора’, на Камчатке и Курильских островах – ‘вулкан’;
в СЕ и СО зафиксированы именно эти значения: ‘небольшая гора с округлой вершиной; вулкан на Дальнем Востоке’.
Практически ни у кого из жителей Красноярского края и Республики Хакасия не вызывает сомнения факт, что клубника – это дикая ягода округлой формы, растущая на косогорах; земляника – дикая ягода
продолговатой формы, растущая в лесу; виктория – садовая клубника.
СЯРГ указывает, что во Владимире, Марий Эле, Перми, Удмуртии, Челябинске, Новосибирске, Тюмени, Барнауле, Красноярске викторией
называют садовую землянику. В СЕ и СО кроме основных, достаточно
научных определений земляники (травянистое растение семейства розоцветных с белыми цветками, дающее душистые кисло-сладкие ягоды
розовато-красного цвета) и клубники (родственное землянике травяни-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Региональная лексика как проявление поликультурности
25
стое многолетнее растение семейства розоцветных со сладкими ароматными ягодами (обычно темно-красного цвета)), клубника определяется
как обиходное название крупной садовой земляники. Про викторию же
в СО написано, что это ‘экзотическое водное растение семейства кувшинковых с крупными ароматными цветками и большими твердыми
круглыми листьями’.
Слово шаньга отмечено в СЕ как местное со значением ‘печеное
изделие в виде ватрушки с творогом, мятым картофелем, кашей или в виде сдобной лепешки’. Жителям Сибири более знакома шаньга в виде лепешки, помазанной сверху сметаной или посыпанной тертым картофелем
или творогом. Пончиком принято называть кулинарное изделие из теста в
форме кольца, жареное в растительном масле. С таким же значением слово употребляется в Москве, в Петербурге данное изделие назовут пышка.
В СО и СЕ пончик определяется как ‘круглый сладкий пирожок, жареный
в масле’.
Слово булка в изучаемом регионе используется для обозначения
единицы хлебобулочного изделия: Две булки хлеба; Дайте, пожалуйста,
булку белого и булку черного, т.е. оно является синонимом слова буханка.
В Москве и Петербурге эти слова не синонимичны: Дедушка любит «Раму» с белым хлебом, бабушка – со сдобной булкой, а я – с «Бородинским»!
(«Комсомольская правда»; 24.03.2000). Булкой там называют только белый пшеничный хлеб, как правило, сдобный; в нашем регионе батон и
буханка не являются синонимами, как, например, в Москве, на Дальнем
Востоке (по данным СЯРГ).
Кондитерское изделие или мороженое в форме маленькой трубочки
так и называют – трубочка: см. надпись на ценнике трубочки с вареной
сгущенкой; в Москве его назовут вафельный рожок, в Петербурге – сахарная трубочка.
Интересна для анализа группа «автомобильно-дорожной» лексики:
автомобиль УАЗ с кузовом автолюбители юга края называют головастик;
автомобиль УАЗ с кузовом-фургоном – таблетка (в Челябинской области и Калмыкии предпочитают лексему пенал; в Калининграде, Петербурге, Кирове, Поволжье, Москве, Белоруссии, на Урале и Украине – буханка); ЗИЛ-130 – бычок; малолитражный грузовой автомобиль на базе моделей «Москвича» (ИЖ-2715 и подобные), с двухместной кабиной и кузовом-будкой с двустворчатой задней дверью, – шиньон (в Москве, Петербурге, Вологде, Твери – каблук; в Удмуртии – котомка; в Казахстане –
пирожковоз; на Украине, в Ростове, Сочи, Краснодаре, Воронеже, Нерюнгри – пирожок (СЯРГ)).
Маршрутное такси, как и во многих районах России, мы называем
маршрутка, микрик, газель; в ряде регионов используются слова автолайн, бусик, таксобус, топик, тэшка. Пассажиры маршрутки, желающие
сделать остановку на полосе движения для местного подъезда, отделенной от основной дороги и идущей параллельно ей, просят: «Остановите в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
Т.А. Кадоло
кармане!» (для москвича привычнее боковая дорожка; для петербуржца –
рукав); если же пунктом назначения является поворотный круг на автомобильной дороге, говорят: «Остановитесь на кольце, пожалуйста!». СО
указывает подобное значение лексемы кольцо – ‘поворотный круг на
трамвайных путях’; в СЕ одно из значений данного слова ‘конечный
пункт трамвайного, троллейбусного, автобусного маршрута (обычно с
поворотным кругом для следования в обратном направлении)’, но для
жителей Абакана и Минусинска кольцо не обязательно конечный пункт в
силу отсутствия трамваев в этих городах.
Прилегающий к мостовой край тротуара, обычно выложенный бордюрным камнем, житель Москвы назовет бордюр (м. р.); житель Петербурга, Карелии, Новосибирска – поребрик; русскоязычный житель Украины – бровка; житель юга Красноярского края скажет бордюра (ж. р.).
В области региональной лексики отражается влияние московской и
петербургской лексической нормы, что позволяет сделать выводы о взаимодействии культур – региональной и так называемой материнской, разных
региональных культур. Стоит отметить, что регионализмы Абакана и Минусинска демонстрируют бóльшее сходство с языком жителей Москвы, чем
с языком жителей Петербурга: например, расстояние, на которое может
отклониться при повороте задняя часть транспортного средства или прицепа, мы называем, как москвичи, занос (обратите внимание на надписи на
автобусах с гармошкой и троллейбусах), петербуржцы скажут вынос.
Также жители Абакана употребляют следующие слова, характерные
для московского «городского диалекта»: бычок ‘окурок сигареты или папиросы’ (в Петербурге говорят хабарик – далее в этом абзаце распространенная в Петербурге лексема приводится в скобках без пояснения – Т.К.);
виадук ‘инженерное сооружение, поднимающее автомобильную дорогу
над землей’ (эстакада); гречка ‘крупа из семян гречихи’ (греча); курица
‘обозначение домашней птицы на ценнике в магазине или на рынке’ (кура); пакет ‘одноразовая (в теории) сумка из полиэтилена или другого
пластика’ (кулек); подъезд (парадное); проездной ‘многоразовый билет
для проезда в городском общественном транспорте’ (карточка) и др.
В речи абаканцев можно услышать и слова, более распространенные в Петербурге, чем в Москве: ларек ‘мелкая торговая точка, как правило, на улице’ (в Москве ее называют киоск, палатка); поварешка (в
Москве – половник). В магазинах на ценниках можно увидеть надпись куры (в форме единственного числа слово не встретилось).
Кроме общеупотребительной лексики, выявлена регионально маркированная жаргонная лексика. Сленг представляет собой очень динамичную лексическую подсистему, не только изменяющуюся во времени,
но и имеющую пространственное своеобразие. С пометой жарг. или
сленг. следует описать следующие лексемы, распространенные на территории Республики Хакасия и юга Красноярского края: уделать – унизить,
продемонстрировать свое превосходство (в СЯРГ дается со значением
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Региональная лексика как проявление поликультурности
27
‘наладить, починить, исправить’, распространенным в Нижнем Новгороде, Владимире, Иванове); коза – остроумный поступок, шутка; угорать,
прикалываться (в Омске используется лексема орать, в Кызыле – зачупатить) – шутить; запалить – заметить, разоблачить.
Особый раздел регионального словаря составляют народные астионимы: в СЯРГ уже отмечены номинации Крас и Кырск (Красноярск),
которые можно дополнить лексемой Край (Ты давно была в Крае? – Нет,
на День города недавно ездила). Этот ряд можно продолжить распространенными в повседневном дискурсе названиями Минус, Помидоринск
(Минусинск), Чикаго (Черногорск).
Следует отметить, что региональная лексика самими носителями
часто воспринимается как ненормативная, «неправильная», так как широко распространенное слово в данном регионе либо отсутствует в толковом словаре (составленном, как правило, в Петербурге или Москве), либо
имеет помету разг. или прост., что уже снижает привлекательность его
употребления. Например, житель юга края спокойно пойдет в магазин,
чтобы купить пару куриц или две курицы, но, заглянув в так любимый
обывателями словарь Ожегова, узнает, что, оказывается, правильно говорить кур, куры, а употребляемые им лексемы имеют пометы обл. и прост.
Региональная пресса тоже мало способствует распространению общепринятых регионализмов, ориентируясь на упомянутые нормативные толковые словари. Возникает вопрос, насколько правомерно считать ненормативными слова, повсеместно употребляемые в определенном регионе, как
правило, при отсутствии широко распространенной «нормативной» лексемы? И насколько правомерно считать образцовой лексему, известную
только жителям Москвы и Петербурга?
В этом контексте любопытным представляется закрепление слова
дача, дачный в качестве термина на официальном уровне. В соответствии
с Решением Комиссии по наименованию и переименованию внутригородских объектов в Абакане от 12.03.2007 г. список наименований элементов
обозначения территории был дополнен топографическим термином дачный район, хотя данное слово является семантическим регионализмом:
СО и СЕ определяют дачу как загородный дом, обычно для летнего или
зимнего отдыха. Жители Минусинска и Абакана под дачей, дачным участком понимают ‘участок в садово-огородном товариществе, предназначенный для посадок и отдыха’. В Томске данные понятия четко разграничивают: участок для отдыха называют словом дача, а для посадок – мичуринский участок или мичуринск. В Удмуртии, Башкирии, Екатеринбурге
такой участок называют садоогород, садогород, сад-огород, садовый огород, огород; в Петербурге – садоводство.
Итак, проведенное исследование, фрагменты которого представлены выше, показало, что для речи жителей Абакана и Минусинска характерно лексическое своеобразие, перспективным видится более глубокое
его изучение, возможно, оно позволит выявить различия в лексиконе жи-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
Т.А. Кадоло
телей этих городов. В то же время были выявлены лексические особенности, сближающие речевое поведение жителей юга Красноярского края и
Республики Хакасия как с речью москвичей, так и петербуржцев, также в
области региональной лексики присутствуют заимствования из тюркских и
других языков, что является следствием поликультурности и полилингвистичности региона. Миграционные процессы в разные периоды истории Сибири сделали ее полиэтничной. Изучение поликультурности через призму
языка и языкового сознания дает возможность выявить культурноязыковые варианты в речевом поведении жителей Республики Хакасия.
Данный материал позволяет описать взаимодействие культур в рамках региона – культур-доноров и культур-реципиентов, исследовать
трансформации культурных архетипов, а также особенности национальной и культурной политики. Работа над созданием словаря регионализмов
полезна не только для социолингвистики и лексикографии, но и психолингвистики, так как описание неоднородности языковой нормы в области лексики делает возможным выявление ассоциативных моделей, по которым были созданы наименования, и описание деятельности языкового
сознания носителей региональной разновидности языка.
Литература
1. Беликов В.И. Русский язык в странах СНГ и единство лексической нормы // Социальные варианты языка: Материалы Междунар. науч. конф. 24–25 апреля 2003 г. Нижний Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2003.
2. Беликов В.И. Языковая норма: новые и старые трещины на русскоязычном пространстве // Acta Philologica. Филологические записки. Вып. 1. / Гл. ред. М.Л. Ремнева. М.:
Альма Матер, 2007. С. 36–52.
3. Беликов В.И. Сравнение Петербурга с Москвой и другие соображения по социальной лексикографии // Русский язык сегодня. Вып. 3: Проблемы русской лексикографии.
М.: Ин-т рус. яз. РАН, 2004. С. 23–38.
4. Ларин Б.А. О лингвистическом изучении города // История русского языка и
общее языкознание. М.: Просвещение, 1977. 224 с.
5. Словарь «Языки русских городов» / Под ред. д-ра филол. наук В.И. Беликова.
350 статей. 2-я версия. © ABBYY Software, 2006.
6. Словарь русских говоров южных районов Красноярского края. Красноярск,
1988. 488 с.
7. Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка: Толково-словообразовательный.
М., 2000. URL: http://www.gramota.ru
8. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: Азбуковник, 1999. 944 с.
REGIONAL LEXICON AS A MANIFESTATION OF MULTICULTURALISM
Kadolo T.A.
Summary. The article focuses upon lexical manifestations of the multiethnic and multiculturalism of the South of Siberia. The fragments of the dictionary of lexical and semantic regional
lexicon Abakan and Minusinsk are described.
Key words: sociolinguistics; regional lexicon; city language; sociolect; lexicography; language
norm.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 811.161.125
ДИСКУРСИВНО-ТЕМАТИЧЕСКАЯ НАПРАВЛЕННОСТЬ
ДЕТСКОГО ЖУРНАЛА XVIII–XX вв.
Н.И. Маругина
Аннотация. Обсуждаются вопросы основных коммуникативных ориентиров дискурса детского журнала в различные исторические периоды. Детский журнал рассматривается как многофункциональный социальный институт, сконструированный взрослыми и детьми. Доминантными коммуникативными ориентирами дискурса детского журнала выступают культурнопросветительский, идеологический, популяризаторский.
Ключевые слова: дискурс; дискурсивное пространство; детский журнал;
социокультурная ситуация.
Социокультурное состояние общества определяется теми знаниями,
информационными потоками, которые непрерывно создаются средствами
массовых коммуникаций. В широком смысле понятие «знание» «состоит из
самых разных элементов: это и самые общие знания, разделяемые всеми
членами общества или всем человечеством, и специализированные знания,
являющиеся принадлежностью определенных социальных, профессиональных или демографических групп, а также субкультурные и даже эзотерические знания, представляющие собой строго оберегаемое достояние
узких сообществ. Стержневым компонентом всех знаний является информация» [1. C. 17]. «Под информацией понимается содержательная сторона
сообщения, передаваемая в процессе социокультурной коммуникации, которая осуществляется на нескольких уровнях: интерперсональном, институциональном, общественном, внутриличностном» [1. C. 27].
По мнению Т.Г. Добросклонской, доминирование текстов СМИ обусловливается тем, что в процессе своей эволюции общество создало массмедийные структуры, которые независимо от желания и воли индивида
формируют особую среду, насыщенную информационными потоками,
продуцируемыми СМИ. Степень взаимодействия реципиентов с медиатекстами по сравнению с другими типами текстов оказывается высокой.
«Приоритет текстов СМИ складывается из собственно функциональной
нагрузки, состоящей в ориентации индивида в окружающей среде. Тексты
СМИ являются источником значимой для индивида информации о природной и социальной реальности. Именно потребностью в социально значимой
информации объясняется та частотность, с которой транслируются и воспринимаются медиа-тексты» [2. C. 22]. В процессе социокультурной коммуникации создается единое информационное дискурсивное пространство,
представляющее картину мира определенного социума.
«В конце XX – начале XXI в. у отечественных исследователей с антропосоциологическими ориентациями стал проявляться интерес к суждениям об институализации в российском дискурсивном пространстве новой на-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
Н.И. Маругина
учной дисциплины – социологии детства. Появилась возможность рассматривать детство как социально сконструированную реальность, выстраивающуюся вокруг содержательного, смыслового и ценностного ядра, каковым
являются сами дети. В моделировании этого конструкта, имеющего процессуальную природу и разворачивающегося одновременно в социальном пространстве и времени, участвуют и взрослые, и дети, обладающие существенно различающимися жизненными мирами и имеющие свои особенные социокультурные роли. Ребенок – это не слабая копия взрослого, его жизненный мир – не бледное подобие жизненного мира взрослого. Между миром
детских мыслей, переживаний и поступков и миром взрослых нет и не может
быть знака тождества» [3. C. 119]. Ребенок помещается в центр социокультурной коммуникации, «он постепенно принимает правила и нормы общественного поведения, его личность социализируется, институциализируется,
включается в социум» [4. C. 134]. Взрослый выступает в роли «купола» социокультурной коммуникации, вырабатывая «многообразные адаптивные
механизмы к динамичным моделям социума» [4. C. 134].
Детский журнал на протяжении трех веков развития русской журналистики является одним из главных средств социокультурной коммуникации. Детский журнал рассматривается как многофункциональный
социальный институт, обладающий развлекательной, просветительской,
воспитательной, социолизирующей, управляющей и другими функциями.
Дискурсивное пространство детского журнала отражает широкий
спектр характеристик социально и культурно сконструированной взрослыми и детьми реальности. Дискурс детского журнала гипотетически может
рассматриваться как сложное социально-коммуникативное явление, как
способ мышления, интерперсонального и внутриличностного взаимодействия коммуникантов, осуществляющегося через единство отношений двух
диалектически взаимосвязанных картин мира – взрослых и детей.
«М. Стаббс выделяет три основные характеристики дискурса: 1) в
формальном отношении это – единица языка, превосходящая по объему
предложение, 2) в содержательном плане дискурс связан с использованием языка в социальном контексте, 3) по своей организации дискурс интерактивен, т.е. диалогичен» [5. C. 189]. В работах Т. ван Дейка, Р. Фаулера,
М. Бахтина, Т.В. Плехановой дискурс рассматривается как динамический
процесс взаимодействия автора и читателя, с одной стороны, и языковых,
социальных и культурных проявлений – с другой. «Такое взаимодействие
создается в трех измерениях: лингвистическом – дискурс создается из
языковых средств, структур, процессов и правил; межперсональном –
дискурс ориентирован на другого, реального или потенциального; культурном – дискурс отражает виды деятельности и способы мышления,
принятые в данной культуре» [6. C. 11].
Детские журналы, начиная с их зарождения в России, были обращены к детям состоятельных слоев общества. Читатель детского журнала
в дореволюционной России был социально разобщенным, отгороженным
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дискурсивно-тематическая направленность
31
от жизненных проблем и невзгод [7. C. 5]. Дискурс детского журнала дореволюционного периода веков характеризуется культурно-просветительской направленностью. Начиная с первого русского детского журнала
«Детское чтение для сердца и разума», основателем которого был великий
русский просветитель Н.И. Новиков, издатели и редакторы ставили широкие просветительские задачи [7. C. 5]. По своему содержанию и оформлению детские журналы представляли собой книги для чтения, альманахи, на
страницы которых не проникала информация политического характера.
Создание детского журнала как средства социокультурной коммуникации
было направлено на формирование и культивирование определенного положительного образа – ориентира для детей. Основным коммуникативным
ориентиром дискурса детского журнала была его религиозная составляющая. Главный постулат педагогических догм монархических, дворянских,
буржуазно-либеральных журналов «сводился к проповеди послушания,
благотворительности, любви к богу» [8. C. 19].
В начале 20-х гг. ХХ в. происходит изменение читательского адресата: дискурс детского журнала направлен на создание нового образаориентира. «Появившиеся в первые месяцы советской власти детские
журналы были обращены к принципиально новому читателю – пролетарскому и крестьянскому ребенку» [7. C. 11]. Это в значительной степени
определило направление поисков в области тематики и проблематики,
формы подачи материалов. «Мечта о создании “нового человека”, то есть
человека принципиально нового, небывалого, “гостя из будущего”, о кардинальной переделке всего общества, общественного быта, культуры, языка и т.п., включая саму человеческую природу, выдавала гипотетический
механизм построения прежде невиданного, справедливого, уравненного,
изобильного, сплоченного, коллективистского общества трудящихся» [9.
C. 154]. Объединенные в пионерские звенья, отряды, дружины дети представляли огромную силу, а детский журнал, в свою очередь, сближал два
социума, приобщал детей к взрослой жизни. «Детство становилось в советской литературе 1920–1930-х гг. особым познавательным дискурсом, через
призму которого удавалось увидеть, понять и показать многое такое, что
было невозможно в рамках “серьезной”, “взрослой” литературы. Детский
дискурс советской литературы представал как один из видов художественного приема “остраннения” (производного от эпитета “странный”), который открыл В. Шкловский, т.е. как способ увидеть в привычном непривычное, в известном – неизвестное, осмыслить окружающий мир как
“странный”, удивительный, даже фантастический» [9. C. 155].
Радикальная перестройка в содержании, формах подачи материала,
в структуре журнала началась в советский период и была обусловлена
рядом причин.
Во-первых, детская журналистика явилась мощным идеологическим оружием, отражением проводимой языковой политики. Анализ дискурса детских журналов выявил центральную роль государства как клю-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
Н.И. Маругина
чевого модератора социокультурной коммуникации. Основной стратегической целью языковой политики, проводимой советским государством в
данный период, было установление диалога между разобщенными слоями
советского социалистического общества, установление мира, гармонии и
дружбы между разными национальностями. Диалог в данном случае упрощенно понимается как политика соглашательства и бесконфликтности.
В то же время истинный диалог – это всегда напряженное противостояние
между «я» и «другим»: другим мышлением, другим языком, другой языковой картиной мира.
Во-вторых, советская детская журналистика развивалась в тесной
связи с коммунистическим движением в стране. Потребности пионерской
и комсомольской организации во многом определяли характер и структуру детского журнала. К примеру, в первых номерах «Пионера» 1924–
1928 гг. наблюдается некоторое оттеснение художественной составляющей журнала на второй план: развитие пионерского движения в стране
предопределило агитационный тип контекстов, нередко с попыткой их
беллетризации [7. C. 16].
К основным дискурсивно-диалогическим особенностям можно отнести идеологический, директивный, алгоритмичный характер журнала.
Социально-прагматическая реализация социально-коммуникативных намерений представлена через широкое использование в дискурсе детского
журнала лозунгов. Лозунговый, броский стиль диалога с юным читателем: программные заявления, письма самих пионеров, очерки заканчиваются известными лозунгами: Будь готов! Всегда готов! Пионер – всем
ребятам пример! Пионер семечки не грызет! Пионер работу не разбирает! Все на борьбу с неграмотностью, пьянством, грязью и неряшливостью в личном и общественном быту! Дети деревни, будьте готовы к
смычке с пионерами завода! «Лозунги и тезисы послереволюционного
времени конструируются в соответствии с приемами ораторскодиалогической речи, но в коммуникативном отношении предполагают не
диалог, а монолог. Пропагандистские лозунги, окружавшие советского
человека всюду и везде, являются ярким примером ритуализованного
фольклоризующего дискурса коммунистической идеологии» [10. C. 305].
Основным коммуникативным ориентиром дискурса детского журнала было утверждение, что главным социальным институтом, ответственным за воспитание детей в СССР, является детский коллектив. Установлению диалога с детским социумом способствовал тот язык, на котором говорила вся пионерия. В русский язык в данный период вошло множество морфологических новообразований и аббревиатур, отражающих
основные пионерские реалии и жизнь Страны Советов в целом. Это был
одновременно и общий словарь пионеров, и общенародный словарь, сохраняющийся на протяжении длительного исторического периода: юнкор, пикор, деткор, рабкор, школкор, домкор, сельпикор, селькор, смычка
с деревенскими ребятами, детдвижение, агропоезд, культпоход, пионер-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дискурсивно-тематическая направленность
33
лагерь, живгазы, нардом, фабзавуч, советчики и др. Наличие новой парадигмы лексических единиц, прочно вошедших в узус русского языка,
способствовало созданию своего рода «когнитивного вакуума», в котором
находились и два социума – взрослые и дети.
Разговорный стиль, подвижность слога позволяли автору журнала
вести доверительную беседу с юным читателем, затрагивать различные
темы. Разрабатывается новая концепция детства, попытка нарисовать
«нового человека» реализуется через ритуализацию основных законов
пионеров: Все знать, все уметь и любить работать для людей. В сталинскую эпоху религиозная составляющая дискурса детского журнала уступает антирелигиозной, длительно господствующей догме, которая характеризуется наличием жесткого политического давления, когда сказанное
слово, относящееся к религиозной сфере, «обладало преступным означаемым, что было достаточным основанием для подозрения в том, что
говорящий занимается антисоветской пропагандой» [11. C. 315].
Бурное развитие детской журналистики начинается в 30-е гг. ХХ в.
Детские журналы увеличиваются в размерах: появляются статьи энциклопедического характера, рубрика «Советы Вожатого» предваряет каждый номер журнала «Пионер», создавая особую воспитательную тональность. «С середины до конца 30-х гг. советское общество стало свидетелем значительного идеологического поворота: угроза войны и необходимость массовой мобилизации явились причиной того, что партийная пропаганда и массовая культура обрели резко прагматическую направленность» [12. C. 7]. Данный переворот становится катализатором формирования массового национального самосознания и национальной идентичности. Детские журналы использовались в качестве агитационного средства, ратующего за «советского человека», «советский патриотизм» и
«дружбу народов». В дискурсивное пространство детского журнала интегрируется популяризаторская составляющая, стиль пропаганды, используемый для мобилизации масс. Кроме того, происходит равноправное распределение ролей коммуникантов (взрослых и детей) – «советская
детская журналистика в юном читателе увидела своего “главного корреспондента”, открыла в нем талант репортера. Участие детей в подготовке и
выпуске периодического издания стало активнейшим фактором политического и социального воспитания подрастающего поколения» [8. C. 92].
В годы Великой Отечественной войны детская периодика переживала упадок. Дискурс многих детских журналов имеет в основном нарративную национальную направленность. К основным нарративным формам
можно отнести: рассказы и очерки о подвигах известных героев, описания
крупных военных сражений. В национальном нарративе не было выдумки, все события, которые описывались на страницах журналов, реалистично представляли ужасы войны. Детский социум выступает с двух
коммуникативных позиций: как объект воспитательного воздействия и
как субъект, обладающий собственной социальной активностью. Потреб-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
Н.И. Маругина
ности детского социума в объединении с социумом взрослых с целью совместной активной деятельности основаны на идеях строительства коммунистического общества.
Строительство коммунизма, пора мирного строительства являются
главными топикальными направлениями дискурса детского журнала в
послевоенный период. На страницах детских журналов помещается информация о деятельности пионерского отряда, школьного класса, предоставляются новые ориентиры в воспитании идеалов коммунистического
движения. Восстановление разрушенных городов – важная тема номеров
журнальной периодики для детей. В этот период прослеживается развитие нарративно-публицистического направления журнала, «с еще большей полнотой и силой раскрылся величественный образ героя-труженика,
многогранный и яркий характер советского человека – сознательного и
убежденного строителя коммунизма, стойкого борца за мир, свободу и
счастье всех народов мира» [13. C. 233].
В 60–70-е гг. ХХ в. началась послевоенная пора мирного строительства, страна постепенно погружалась в застой, что не могло не отразиться
на детской периодике. Нарративное направление журнала сочетается в
большей степени с идеологической составляющей дискурса детского журнала. На страницах журналов для детей публикуются материалы партийных съездов, конференций, пленумов, решений вождей государства, а
также истории восхваления Героев Социалистического Труда – нового
образа-ориентира, который объединяет деятельность двух социумов.
В парадигме средств массовой коммуникации должны присутствовать не только воспитательные цели, но и развелекательно-информационные. Как исторический период обновления социализма отмечены 80–
90-е гг. ХХ в. Прорыв к открытости и свободе слова, идеологическое раскрепощение в корне изменили дискурс детского журнала. Исчезают из
обихода слова, которые представляли целую языковую эпоху, и заменяются новыми современными. В дискурсе детского журнала советского
периода присутствие воображаемого сводилось к нулю, чего нельзя сказать о журналах перестроечного периода. Для детского социума создаются новые медиальные условия, в которых воспитывается новое «экранное
поколение» с искаженной картиной мира. Социально эффективными в
дискурсивном пространстве детского журнала становятся новые медиальные средства общения – картинка, фотография.
Таким образом, детский журнал может рассматриваться как многофункциональный социальный институт, сконструированный взрослыми и
детьми. Разноплановая дискурсивно-тематическая направленность является ведущей в образовании дискурса детского журнала XVIII–XX вв.
Доминантными коммуникативными ориентирами выступают культурнопросветительский, идеологический, популяризаторский.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дискурсивно-тематическая направленность
35
Литература
1. Черных А.И. Социология массовых коммуникаций: Учеб. пособие. М.: ИД ГУ
ВШЭ, 2008. 451 с.
2. Добросклонская Т.Г. Медиалингвистика. Системный подход к изучению языка
СМИ: Современная английская медиаречь: Учеб. пособие. М.: Флинта; Наука, 2008. 264 с.
3. Бачинин В.А. Детство и детское ТВ в социальном контексте // Социологические
исследования. 2009. № 10. С. 119–125.
4. Мальковская И.А. Детство: социально-культурная традиция. URL: http://www.
ecsocman.edu.ru/data/511/862/12...
5. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград: Перемена, 2002. 477 с.
6. Плеханова Т.Ф. Дискурсивно-диалогическая концепция художественного текста: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. Минск, 2005. 31 с.
7. Колесова Л.Н. Детские журналы Советской России 1917–1977: Учеб. пособие.
Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 1993. 143 с.
8. Холмов М.И. Становление советской журналистики для детей. Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1983. 208 с.
9. Кондаков И.В. Культура. «Ничего тут не поймешь!» (Дискурс детства в поэзии
Д. Хармса). С. 154–165. URL: http://www.ecsocman.edu.ru/data/2011/01/11...
10. Богданов К. Риторика ритуала. Советский социолект в этнолингвистическом
отношении. Антропологический форум № 8. С. 300–337. URL: http://www.anthropologie.kunstkamera.ru/index….
11. Хамфри К. Опасные слова: табу, уклонение и молчание в Советской России.
Материалы Оксфордского симпозиума. Антропологический форум № 3. С. 314–339. URL:
http:// www.anthropologie.kunstkamera.ru/index….
12. Бранденберг Д.А. Национал-большевизм. Сталинская массовая культура и
формирование русского национального самосознания (1931–1956 гг.) / Пер. с англ.
Н. Алешиной и Л. Высоцкого. СПб.: Академический проект; Изд-во «ДНК», 2009. 416 с.
13. Николаев В. Советская литература для детей в послевоенные годы // Вопросы
детской литературы. 1957 год. М.: Гос. изд-во дет. лит. Министерства Просвещения
РСФСР, 1958. 253 с.
THE DISCURSIVE AND THEMATIC ORIENTATION OF THE CHILDREN’S MAGAZINE WITHIN THE PERIOND OF THE 18TH – 20TH CENTURIES
Marugina N.I.
Summary. The main communicative guidelines of the children’s magazine discourse are dealt
with. The children’s magazine is considered as a multifunctional social institution constructed by
adults and children. The cultural and enlightening, ideological and popularizing guiding lines
become dominant in the communicative space of the children’s magazine discourse.
Key words: discourse; discursive space; children’s magazine; socio-cultural situation.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 81 – 112.2
КИНОДИАЛОГ С ДВОЙНОЙ ИНФОРМАТИВНОСТЬЮ
И.П. Муха
Аннотация. Рассматривается один из типов информативности кинодиалога
в аспекте его взаимодействия с видеорядом, а именно двойная информативность, которая предполагает наличие в репликах кинодиалога выражения
отношения к предметам в кадре, а также наличие эффекта двойного сказывания. Указываются факторы, обеспечивающие двойную информативность
реплик кинодиалога.
Ключевые слова: информативность; кинодиалог; семантическая связь;
двойная информативность; диегезис
Предтечей кино по праву считается театр; «именно кинематограф
является сегодня законным наследником и достойным продолжателем
славных традиций театра» [1. С. 5]. Свои основные характеристики кинодиалог унаследовал от сценического диалога, а позже пошел по пути собственного развития и значительно отдалился от предшественника в силу
различных причин (развитие технической базы, обеспечивающей создание и демонстрацию фильма; возможность многопланового раскрытия
описываемой ситуации с помощью вербальных и невербальных средств и
т.п.). Изучение сценического диалога нашло широкое отражение в научной литературе, и представляется логичным использовать накопленные
знания как основу для исследования специфики кинодиалога. Основой
для наших дальнейших рассуждений послужили теоретические положения И. Левого, анализировавшего сценический диалог как особый случай
речи произносимой [2. С. 178].
Как теоретик художественного перевода и перевода пьес И. Левый
рассматривает, в частности, лингвистические аспекты, непосредственно
влияющие на восприятие смысла текста. Исследователь приписывает сценическому диалогу определенные функции: 1) связь с нормами разговорного языка; 2) связь со слушателем, т.е. с остальными персонажами на
сцене и со зрительным залом; 3) связь с самим говорящим.
Первая функция предполагает стилизованность текста пьесы под
разговорный язык, которая, однако, ограничена такими понятиями, как
«удобопонятность» и «удобопроизносимость», т.е. отсутствие трудностей
при произнесении (высказывания без скопления большого количества согласных или гласных, упрощенные синтаксические конструкции) и исключение возможности ослышаться при восприятии. Выделяется ряд характеристик, присущих сценическому диалогу на акустическом уровне,
которые имеют непосредственную связь с семантической структурой высказывания (употребление большого количества гласных создает впечатление свежести, легкости, в то время как употребление согласных, шипя-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кинодиалог с двойной информативностью
37
щих или глухих – гнетущую, напряженную атмосферу). Вторая функция
реализуется через семантическую структуру сценического диалога. В рамках данной функции сценический диалог рассматривается как более сложное в семантическом плане явление, чем прозаическое произведение: в последнем языковой знак призван обозначать определенную внеязыковую
действительность, сценический же диалог признается способным входить в
несколько семантических контекстов, т.е. выступать частью ряда смысловых элементов всей пьесы. Третья функция характеризует сценический
диалог с точки зрения его способности описать самого персонажа. С помощью лексики определенного стилистического пласта, с помощью различного рода контаминации и т.п. реплика, произносимая персонажем, характеризует его как принадлежащего к определенному социальному слою, как
представителя какого-либо профессионального сообщества, «рассказывая о
чем-то, он рассказывает сам о себе» [2. С. 178].
Очевидная преемственность между сценическим диалогом и кинодиалогом позволяет нам рассмотреть, насколько приведенные положения
применимы к кинодиалогу. В частности, обратим особое внимание на
функцию связи со слушателем, именно эта функция представляет для нас
наибольший интерес с точки зрения приложения к информативности кинодиалога. Признаем за кинодиалогом способность иметь несколько семантических связей, помимо отношения к самому объекту высказывания, а
именно: а) выражать отношение к предметам (в терминах И. Левого) в эпизоде; б) обладать разным смыслом для разных рецепторов. Под предметами
И. Левый понимает вещи и объекты, находящиеся на сцене [2. С. 191].
В рамках нашего исследования мы выделили четыре типа информативности кинодиалога в аспекте его взаимодействия с видеорядом. Признание за кинодиалогом способности иметь несколько семантических связей позволяет нам говорить о двойной информативности реплик кинодиалога. Кинодиалог с двойной информативностью предполагает выражение
отношения к предметам в кадре и наличие эффекта двойного сказывания.
Одна и та же реплика может быть по-разному информативна как для зрителя, так и для находящихся в кадре персонажей фильма.
Что касается способности реплики выражать отношение к предметам / вещам / объектам, то эта способность проявляется только в некоторых ситуациях. Часто вещь не называется, но реплика обретает полный
смысл только с помощью предмета / объекта, к которому обращается актер. Следовательно, данный объект должен быть представлен зрителю в
иной, нелингвистической форме. В кино это возможно через использование видеоряда. Поскольку видеоряд представляет реальный мир в семиотических моделях самого мира, и во многих случаях эти модели состоят
из иконических компонентов, т.е. знаков, «подразумевающих, что значение имеет единственное, естественно ему присущее выражение» [3.
С. 291], мы считаем вполне оправданным применение терминологического словосочетания «иконический компонент» для обозначения предме-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
И.П. Муха
тов / вещей / объектов в кадре. Вопросы корреляции между лингвистическим и иконическим компонентами в лингвистике рассматриваются на
базе креолизованных текстов. В настоящее время разработано несколько
типологий креолизованых текстов; отметим, однако, что данные исследования проводились в основном в отношении письменных текстов, при
этом некоторые ученые рассматривают также кинофильм как текст с полной креолизацией (подробнее об этом см. [4. С. 15]).
Связность вербального и иконического компонентов на содержательном уровне обеспечивается ситуацией, сложившейся в фильме на момент произнесения реплики. Вне соотношения вербального компонента с
иконическим реплика не может получить однозначного понимания как
относящаяся к определенному объекту. На связь объекта и реплики также
указывают специальные лингвистические средства, такие как указательные местоимения, наречия места, артикли. Можно утверждать, что реплика не обладает смысловой самостоятельностью вне соотнесения с изобразительным компонентом. Высказывания, соотносящиеся с иконическим
компонентом в кадре, довольно часто используются в фильмах; «кино
имеет право выносить неодушевленный предмет на первый план и возлагать на него задачи дальнейшего развития действия» [5. С. 75].
Как показано в исследовании Н.А. Хренова, кино позволяет воспринимать знак без отрыва от означаемого, кино предъявляет зрителю зарегистрированный опыт в той же самой форме, в какой зритель этот опыт получил, иными словами, кино называют одной из «технологий регистрации
опыта» [6. С. 42–43]. Если в кадре появляется определенный объект, на который режиссер специально обращает внимание зрителя посредством
крупного плана, то можно утверждать, что предшествовавшая этому крупному плану или следующая за ним реплика имеет непосредственное отношение к данному объекту. Наличие визуального восприятия объекта обусловливает отсутствие в кинодиалоге прямой номинации «играющего»
объекта и наличие лингвистических средств, заменяющих прямое указание.
Прежде чем приступить к рассмотрению примеров, подтверждающих
вышеизложенное, представляется необходимым уточнить наше понимание
кинодиалога. Под кинодиалогом мы понимаем всю лингвистическую систему фильма, которая представляет собой сочетание устно-вербального и
письменно-вербального компонентов. К лингвистической системе относятся речь персонажей, речь теле- и радиодикторов в кадре, разного рода аудиозаписи в кадре, все виды закадровой речи (комментарии автора, монологи героев), песни, исполняемые или прослушиваемые героями, все виды
письменных текстов в кадре и за кадром.
В настоящей статье мы рассматриваем двойную информативность
устно-вербального компонента фильма. В качестве материала исследования
послужили собственно фильмы и тексты киносценариев на английском и
русском языках.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кинодиалог с двойной информативностью
39
Композиционно-синтаксическая структура киносценария отличается от структуры собственно кинодиалога. Согласно подходу И.А. Мартьяновой [7], текст сценария изначально членится на «наблюдаемое» и
«слышимое». «Наблюдаемое» на языковом уровне представлено в сценарии в виде глагольных рядов повышенной плотности, ремарочных вкраплений, указаний постановщику, художнику, оператору. «Слышимое»
представляется в сценарии в виде диалогов персонажей, закадровых монологов и комментариев и т.п. [7. С. 111]. Аналогичное мнение мы находим в работе американского критика киносценариев С. Кинберга [8]. Диалогами называется любое слышимое слово, когда «кто-либо говорит с экрана. Беседы персонажей. Когда герой говорит сам с собой… даже когда
героя не видно, но слышно его голос» («anyone on screen speaks. During a
conversation between characters. When a character talks out loud to himself...
even be when a character is off-screen and only a voice is heard») [8]. Различного рода ремарки и описания мест и действий отражают те элементы
фильма, которые будут представлены зрителю в невербальной форме через видеоряд.
Для иллюстрации рассматриваемой в данной статье проблемы мы
использовали фрагменты сценариев, в которых «слышимое», собственно
кинодиалог, выделено курсивом и дано на языке оригинала (английский,
русский), а «наблюдаемое» представлено в квадратных скобках на русском языке.
Теперь обратимся к примерам.
В фильме «Урга: территория любви» (Никита Михалков, Урга:
территория любви, 1991) русский водитель Сергей, работающий на советской стройке в Китае, отправившись в очередной рейс без напарника,
засыпает за рулем и теряется в бескрайней степи. На его крики о помощи
приезжает монгол, чья юрта находится недалеко от того места, где оказался русский. Монгол приглашает Сергея в свой стан на ночлег и обещает на утро помочь вытащить машину из ямы и показать дорогу в город.
Перед ужином хозяин помогает гостю умыться, поливая ему на руки воду
из кувшина. Умывшись, Сергей снимает рубашку, и монгол видит на его
спине татуировку в виде нот песни «На сопках Маньчжурии».
Сергей: Давай, давай. Что ты? Давай.
[Монгол смотрит на спину русского с удивлением]
Сергей: А, это… Это я в армии, в армии когда был, в оркестре
служил, ну, солдатом когда был. Молодой был, дурак. Давай. Давайдавай, лей.
[Сын хозяина также с удивлением смотрит на спину гостя]
Сын: Сестра, беги скорее, смотри, у русского на спине такие же
крючки, как у тебя в тетрадке.
В рассматриваемом примере вторая реплика полностью обретает
свой смысл и становится информативной для зрителя только при наличии
видеоряда. «Играющим» объектом для данной реплики является татуи-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
И.П. Муха
ровка гостя, занимающая всю его спину. В реплике мальчика присутствует указание на «играющий» объект (такие же крючки), однако сам предмет в высказывании не назван.
Рассмотрим еще один пример. В фильме «Гладиатор» (Ridley Scott,
Gladiator, 2000) генерал Римской армии Максимус Децимус Меридий изза придворных интриг попадает в плен к работорговцам; его покупает
Проксимо, человек, занимающийся гладиаторскими боями. В приведенном ниже эпизоде мы видим гладиаторов, которых Проксимо впервые
привозит в Рим для участия в гладиаторских боях на арене Колизея.
Подъезжая к Колизею, торговец выходит из фургона, подходит к статуе
бога Марса у входа и целует ее ноги.
Proximo: Good to see you again, old friend... Bring me fortune.
[Гладиаторы в восхищении смотрят на Колизей]
Juba: Did you ever see anything like that before? I didn't know man
could build such things.
В приведенном примере мы имеет дело с двумя «играющими» объектами. Реплика Проксимо информативна при условии наличия у зрителя
визуального восприятия объекта (статуи), к которому обращается торговец. Поскольку данная реплика в лингвистическом плане представлена
высказыванием с прямым обращением и глаголом в повелительном наклонении, что является показателем обращения ко второму лицу, присутствующему при разговоре, полный смысл эта часть кинодиалога приобретает только при наличии второго «собеседника», которым в данном примере является статуя перед Колизеем. Благодаря визуальному ряду зритель получает информацию о том, к кому обращается Проксимо, однако
информативность данной реплики для разных адресатов может быть различна. На лингвистическом уровне высказывание Проксимо носит фамильярный характер – кому дозволено так обращаться к богу? Однако,
учитывая видеоряд (смиренное целование ног статуи) и просодические
элементы (в частности, интонацию, с которой произнесена просьба;
именно из-за интонации мы называем высказывание Bring me fortune
просьбой, а не повелением), можно утверждать, что торговец почтенно
относится к богу. Высказывание Проксимо отражает веру в бога Марса,
представленную в имплицитной форме через короткое вознесение молитвы. Обращение к статуе может вызвать, с одной стороны, недоумение, что
будет свидетельствовать об отсутствии у зрителя способности освоить
информационные качества текста. С другой стороны, для зрителя, обладающего необходимыми знаниями (перед входом в Колизей была установлена статуя бога Марса, покровителя всех сражающихся), обращение к
статуе предстанет как молитва.
Таким образом, информативность данной реплики для адресата
складывается из двух составляющих: эксплицитно представленного обращения к статуе (…again, old friend…), из которого зритель способен
сделать вывод о том, что встреча со статуей происходит не в первый раз,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кинодиалог с двойной информативностью
41
т.е. Проксимо уже был в Колизее по аналогичному поводу, и имплицитно
представленной информации об отношении к статуе торговца, уверенного
в ее божественной силе. Первая составляющая информативна для всех
адресатов, в то время как информация второй составляющей проходит
через образовательный фильтр, и зритель, не обладающий способностью
освоить информационные качества данного высказывания, будет испытывать определенные трудности.
Особенностью данного примера является чередование вербальных
элементов и «играющих» объектов. После реплики Проксимо в фильме
представлен крупный план Колизея. Специальным приемом («наезд» камеры, смещенная перспектива) оператор показывает величественность
сооружения, его мощь и необъятность. Именно благодаря этим предваряющим кадрам реплика Джубы информативна для зрителя, который понимает, на что направлено внимание гладиаторов, и что вызвало их восторг. Во второй части высказывания Джубы мы не находим прямого указания на Колизей (such things), однако благодаря переплетению (взаимодействию, взаимопроникновению) в данной сцене вербального и невербального компонентов без труда воспринимаем эмоциональную информацию реплики.
Приведенные выше рассуждения позволяют сделать следующий
вывод. Информативность реплики, непосредственно связанной с «играющим» объектом, представлена информацией о личном отношении говорящего к данному объекту, о связях, существующих между говорящим и
объектом, о предположениях и умозаключениях, сделанных говорящим в
отношении объекта. Относительно лингвистических средств указания на
объект отметим, помимо местоимений, артиклей и наречий места, прямые
обращения, прилагательные и повелительные конструкции.
Таким образом, мы рассмотрели первую составляющую способности
кинодиалога иметь несколько семантических связей, а именно выражать
отношение к объектам в кадре. Обратимся теперь ко второй составляющей – способности обладать различным смыслом для разных рецепторов.
Лингвистическую систему фильма структурируют с позиции диегезиса. Понятие диегезиса в отношении кино употребляется в рамках киносемиотики и понимается как «совокупность фильмической денотации:
сам рассказ, но также и пространство, и время вымысла, задействованные
в этом рассказе, а также персонажи, рассматриваемые с точки зрения денотации» [9. С. 130].
Иными словами, под диегезисом понимают функциональную реальность, созданную в рамках фильма. Диегетическими элементами
фильма называют вещи и события, являющиеся частью реального мира
героев (речь персонажей, письменные тексты в кадре, песни, исполняемые персонажами), к недиегетическим элементам относят все то, что
слышит и видит только зритель, являясь сторонним наблюдателем (закадровая речь, все виды титров, песни как элемент вертикального монтажа)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
И.П. Муха
[10]. Такое структурирование с необходимостью предполагает наличие у
зрителя бóльшего объема информации о происходящих в фильме событиях, что ведет (в некоторых случаях) к различному восприятию и истолкованию персонажами и зрителями одного и того же высказывания. Тот
факт, что кинодиалог подлежит восприятию двух рецепторов – зрителя и
героя фильма, позволяет нам говорить о двунаправленности реплики кинодиалога. Исходя из положения о том, что зритель есть сторонний наблюдатель (ср. читатель художественной литературы), от которого не
зависят перипетии сюжета, но от которого, однако, не скрыты самые тайные побуждения и действия героев, отметим следующее – словесное действие в фильме телеологично и отличается множественностью адресатов.
Возможности киноиндустрии позволяют сообщить зрителю больше
информации, чем другим героям фильма: горизонтальный и, особенно,
вертикальный контексты фильма, представленные в проспекции или ретроспеции кадры, изображение одновременных событий – совокупность
этих фактов обеспечивает различное понимание представленной в фильме
ситуации персонажами, с одной стороны, и зрителем – с другой. В связи с
этим реплики кинодиалога могут приобретать иное качество: информативность такого кинодиалога будет находиться в зависимости от количества информации, полученной зрителем на момент звучания реплики через диегетические и недиегетические элементы фильма. Именно этот объем информации дает зрителю возможность воспринимать некоторые высказывания персонажей в ином свете.
Подтверждением вышесказанного может служить пример из фильма «Красота по-американски» (Sam Mendes, American Beauty, 1999), повествующем о жизненном кризисе мужчины средних лет Лестера Бёрнэма.
Жена и дочь считают Лестера неудачником, у них уже давно нет общих
интересов, разговоры за ужином превратились в простую формальность,
своего рода ритуал, который необходимо соблюдать. На одном светском
рауте Лестер знакомится с сыном новых соседей, Рики. Юноша поражает
Лестера своим беззаботным отношением к жизни и, пытаясь как-то поднять настроение Бёрнэма, предлагает ему самокрутку с наркотиком. После выкуренной дозы настроение Лестера заметно улучшается, а на прощание Рики говорит, что если Бёрнэм желает повторить, то он всегда сможет найти его по-соседству. Ниже представлен разговор между Лестером,
Рики и отцом юноши. Это первая встреча Лестера и Рики после их знакомства на банкете. Лестер совершает утреннюю пробежку вместе с двумя другими соседями, при виде Рики и его отца он останавливается.
Lester: Hey! Yo! Ricky! My entire life is passing before my eyes, and
those two have barely broken a sweat. [Протягивает руку полковнику]
Sorry, hi. Lester Burnham, I live next door. We haven't met.
Colonel: Colonel Frank Fitts, U.S. Marine Corps.
Lester: Whoa. Welcome to the neighborhood, sir. So, Ricky, uh, I was
thinking about the, uh... I was gonna... the movie we talked about...
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кинодиалог с двойной информативностью
43
Ricky: Re-Animator.
Lester: Yeah!
Ricky: You want to borrow it? Okay, it's up in my room. Come on.
В данной ситуации мы находим выражение, которое по-разному истолковывается зрителем и одним из персонажей. Упоминание Лестера о
фильме (the movie we talked about...) однозначно понимается отцом Рики,
который в дальнейшем не препятствует тому, чтобы сосед поднялся в
комнату сына, поскольку причиной для такого визита, как он думает, является фильм, разговор о котором состоялся ранее между Рики и Лестером. Однако зритель, обладающий знанием вертикального контекста, т.е.
уже получивший информацию о встрече Лестера и Рики и о наркотиках,
предложенных последним, извлекает из высказывания Бёрнэма совершенно иную информацию. Информативность этого высказывания для
зрителя заключается в получении следующего знания: Лестер думал о
наркотиках, он помнит, что Рики предлагал обращаться к нему, он хотел
бы купить дозу. Название «фильма», придуманное Рики (Re-Animator),
также обладает двойной информативностью. Отец юноши понимает его как
название очередного боевика, в то время как для зрителя Re-Animator
(«возвращающий к жизни, оживляющий») является синонимом наркотиков. Лестер, влачивший жалкое существование как в семье, так и на работе,
вдруг вновь почувствовал вкус к жизни, и помог ему в этом, как он считает,
наркотик. Глагол borrow, употребленный Рики, в зрительском восприятии
синонимичен глаголу «покупать». Двойная информативность рассмотренного высказывания очевидна для зрителя как свидетеля всех событий и для
Рики как непосредственного участника описанных событий.
Одна из возможностей киноиндустрии, обеспечивающая двойную
информативность высказываний, – возможность одновременного изображения двух и более событий. Видеоряд делает зрителя свидетелем нескольких ситуаций одновременно, что позволяет адресату воспринимать некоторые реплики персонажей в ином свете, чем это делают участвующие в ситуации герои фильма. Проиллюстрируем сказанное примером из фильма
«Бумажный солдат» (Алексей Герман мл., Бумажный солдат, 2008).
Даниил: Ты почему орешь на меня все время? Вот сегодня уже три
раза наорала, я посчитал. С утра, в полдень, и еще вечером будешь
орать, я же знаю.
Нина: Я не буду больше. [Муж выходит в коридор, слышится скрип
велосипеда] Поставь велосипед на место, Рудиков тебе не простит.
Даниил: Простит.
[Катается на велосипеде по проходу между кабинетами. От велосипеда
отваливается колесо. Даниил бежит за ним в кабинет доктора Рудикова]
Нина: Катастрофа, авария, катаклизм. Дань, тебе бы в цирк.
Даниил: Я хотел, меня не взяли.
[В коридоре появляется доктор Рудиков]
Рудиков: Нина, вы не видели мой велосипед?
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
И.П. Муха
Нина: Нет.
Рудиков: Странное дело. Все на месте, а велосипед увели. Абракадабра какая-то. [За спиной доктора по коридору на велосипеде с одним
колесом скачет Даниил] Да, передайте Даниилу, что я очень жду его работу и надеюсь, что он будет достоин памяти своего отца и хорошо
защитится.
Нина: Обязательно.
Рудиков: Он и так несколько раз отказывался. Вы как врач и как
жена врача сами все понимаете. [Подходит к двери кабинета, в котором
скрылся Даниил] Никогда ключ с собой не носил, а сегодня взял, как чувствовал. [Закрывает дверь на ключ] До свидания.
Нина: До свидания.
Видеоряд сцены представляет зрителю на первом плане доктора
Рудикова и Нину, разговаривающих о пропавшем велосипеде, и на втором плане Даниила, скачущего на том самом велосипеде, который потерял доктор. Именно одновременно представленные события и вертикальный контекст (зритель знает, что произошло до прихода доктора) позволяют воспринять ответ Нины (Нет) как ложь, поэтому мы приписываем
данной реплике двойную информативность.
Прием двойного сказывания (двунаправленности реплики, двойной
информативности) может служить основой для развития различного рода
сюжетных линий, реализованных через кинодиалог, таких как разоблачение,
ирония, проникновение в тайный замысел или сокрытие истинных мотивов.
Таким образом, приведенные выше рассуждения позволяют выделить следующие характеристики информативности устно-вербального
компонента лингвистической системы фильма: способность выражать отношение к предметам / вещам / объектам в кадре, не имеющим прямой номинации через лингвистический компонент; способность обладать различным смыслом для зрителя и персонажей в кадре. Двойная информативность реплики кинодиалога обеспечивается рядом факторов, такими как
визуальное представление предмета в кадре (иконический компонент), вертикальный контекст и недиегетические элементы фильма. В целом мы можем говорить о тесной взаимосвязи лингвистического и нелингвистического компонентов фильма, а также о важной роли недиегетических элементов
для полного освоения информативных качеств кинодиалога.
Двойная информативность выделена в рамках исследования категории информативности кинодиалога как текста, имеющего особую сферу
функционирования. Результаты исследования показали, что выявленные
характеристики носят универсальный характер, не зависят от языка
фильма и будут наблюдаться на любом языковом материале.
Лингвистические исследования в области кинодиалога призваны не
только описать структуру и специфику функционирования текста нового
типа, но имеют прикладное значение, в частности для искусства написания киносценариев и перевода кинофильмов. Словесному оформлению
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кинодиалог с двойной информативностью
45
сценария отводится немаловажна роль; именно сценарист решает, какую
информацию необходимо репрезентировать вербально, а что будет понятно и без слов (подробнее об этом см. [8, 11]). Разные системы перевода
(дублирование, субтитры и др.) предполагают наличие различных трудностей для переводчика (подробнее об этом см. [10, 12]), обусловленных
как лингвистическими, так и экстралингвистическими факторами. Чем
более фильм насыщен культурными составляющими (в вербальной и невербальной форме), тем сложнее становится задача переводчика. В рамках нашего исследования мы ограничились установлением параметров
реализации категории информативности кинодиалога, однако перспективы дальнейшего изучения данной темы лежат в русле лингвистического,
лингвокультурологического и семиотического подходов.
Литература
1. Юткевич С.И. Шекспир и кино. М.: Наука, 1977. 224 с.
2. Левый И. Искусство перевода. М.: Прогресс, 1974. 398 с.
3. Лотман Ю.М. Об искусстве. Структура художественного текста. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. Статьи. Заметки. Выступления (1962–1993). СПб.: Искусство, 2005. 699 с.
4. Анисимова Е.Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация: на материале креолизованных текстов. М.: Academia, 2003. 124 с.
5. Кракауэр З. Природа фильма. Реабилитация физической реальности. М.: Искусство, 1974. 424 с.
6. Хренов Н.А. Образы «Великого разрыва». Кино в контексте смены культурных
циклов. М.: Прогресс-Традиция, 2008. 536 с.
7. Мартьянова И.А. Возможные подходы к изучению композиционносинтаксического своеобразия текста киносценария // Филологические науки. 1990. № 4.
С. 109–115.
8. Kinberg S. Screenwriting [Electronic resource]. 2010. URL: http://www.screenwriting.info (дата обращения: 20.01.2010).
9. Метц К. Проблемы денотации в художественном фильме // Строение фильма.
Некоторые проблемы анализа произведений экрана. М., 1985. С. 112–133. URL:
http://www.kinosemiotica.narod.ru (дата обращения: 23.12.2009).
10. Матасов Р.А. Перевод кино/видеоматериалов: лингвокультурологические и
дидактические аспекты: Дис. … канд. филол. наук. М., 2009. 167 с.
11. Митта А. Кино между адом и раем. М.: ЭКСМО-Пресс; Подкова, 2002. 480 с.
12. Горшкова В.Е. Перевод в кино. Иркутск: ИГЛУ, 2006. 277 с.
DOUBLE INFORMATIVE POTENTIAL OF CINOTEXT
Mukha I.P.
Summary. The article is focused on informative characteristics of cinotext from the viewpoint of
its double informative potential. The issue under discussion includes two possible ways of double
informative potential expressing. In conclusion the author points out the factors ensuring the
potential.
Key words: informative; cinotext; semantic connection; double informative potential; diegesis.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.С. Нестеренко
46
УДК 81’23
ПРОБЛЕМЫ СУЩЕСТВОВАНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ
ГЛОБАЛЬНОГО АНГЛИЙСКОГО В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
В.С. Нестеренко
Аннотация. Рассматриваются различные точки зрения на роль английского
языка в современном мире. Анализируются прогнозы, касающиеся дальнейшего развития глобального английского.
Ключевые слова: распространение английского языка; lingua franca; глобальный английский; язык и культура; взаимная обусловленность.
В последние пятьдесят лет, по мере развития информационных технологий и современной системы коммуникаций, происходило распространение английского языка в глобальном масштабе. В настоящее время
он является основным кандидатом на роль lingua franca, языка международного общения, который применяется практически во всех сферах жизни общества. О беспрецедентности этого явления можно судить уже и по
тому, что на английском языке говорят повсюду в мире, и о нем говорят
как о едином языке межнационального общения, языке, который вслед за
Дэвидом Кристалом стали называть глобальным [1]. Уникальность ситуации состоит еще и в том, что количество людей, использующих его в качестве иностранного, гораздо больше, чем носителей языка (в настоящее
время это соотношение равно 3:1).
Следует принять во внимание, что понятие «глобальный английский» воспринимается не однозначно. Язык и культура – это две стороны
одной медали. Носителем какой культуры выступает глобальный английский? Если всемирной, то в таком случае чью культуру теперь можно
считать таковой?
Идея создания универсального языка не нова, и отношение к ней
порой диаметрально противоположно. В июне 1998 г. Европейская ассоциация международного образования опубликовала статью «Глобальный
английский: взгляд европейца», в которой говорится: «Потребность в
едином языке идет из глубины веков. Можно вспомнить Вавилонскую
башню или сравнительно недавние попытки создать общий язык эсперанто. Как показала история, и то и другое было обречено на провал. Глобальный английский – это новая версия старой утопии» [2]. Однако не все
разделяют подобный пессимизм. Так, в 1996 г. в журнале «Экономист»
высказывалось мнение, что английский язык остается основным международным языком и практически ничто не угрожает его глобальной популярности [3].
Эти факты определенно заставляют задуматься о роли и будущем
английского в XXI в. Данная проблема широко обсуждается в современной социолингвистике и находит свое выражение в работах известных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проблемы существования и перспективы развития глобального английского
47
специалистов, таких как Дэвид Кристал [1], Дэвид Грэдол [4, 5], Том Макартур [6]. По мнению Д. Кристала, процесс распространения английского
языка приобрел такие масштабы, что контролировать его невозможно.
«Может случиться, что английский язык станет совершенно независимым
от любой формы социального контроля. По аналогии с понятием критической массы в физике может образоваться некое критическое число носителей английского языка или произойдет их критическое распространение по
земному шару, после чего ни одна группа людей или альянс не смогут остановить рост влияния английского либо воздействовать на его будущее.
Ну а если предположить, что в самой Великобритании произойдут социальные перемены, способные повлиять на использование в этой стране английского языка, скажется ли это на его мировом статусе? Думаю, что едва
ли» [7. C. 232]. Почему же Д. Кристал приходит к такому заключению?
Прежде всего, вызывает несомненный интерес подход Д. Кристала
к проблеме возникновения и развития глобального английского. В этой
связи он говорит о трех аспектах и отмечает, что историко-географический обзор помогает увидеть, как происходил этот процесс в исторической перспективе. Социально-историческая оценка необходима для объяснения этой информации, и только исследование культурных аспектов
дает нам представление о том, что может произойти с языком в будущем.
Выделяя основные сферы деятельности человека, Д. Кристал показывает,
насколько они зависимы от английского языка. Рассмотрим поподробнее
некоторые из них [1].
В сфере международных отношений английский язык является бесспорным лидером среди рабочих языков как крупных политических организаций (ООН, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, Британское
Содружество, Совет Европы, Евросоюз, НАТО), так и менее значительных (Европейская академия анестезиологии, Европейская ассоциация
воздушного права, Африканская федерация хоккея, Каирский демографический центр). Международные организации, состоящие только из представителей арабоговорящих или испаноговорящих стран, выпускают итоговые документы на английском языке, хотя в своей работе могут не использовать его.
Показательным примером являются заседания Европейского союза,
на которых большое количество стран имеют право использовать родной
язык. По причине нехватки квалифицированных переводчиков, для всех
пар языков (более 100) решили прибегнуть к помощи английского в качестве языка-посредника.
Политические протесты являются одной из форм международной
политики. Интересное в этом отношении событие произошло в Индии во
время проведения демонстрации в поддержку национального языка хинди. Лозунги, которые несли участники, были написаны на хинди, и только
в руках одного демонстранта был плакат с надписью по-английски
«Смерть английскому языку!».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
В.С. Нестеренко
Средства массовой информации являются важной составляющей
современной общественной жизни. Согласно энциклопедии «Британника» [8] 57% газет, издаваемых в мире, выходят в странах, где английский
язык обладает особым статусом. В списке влиятельных мировых изданий
первые пять строчек занимают англоязычные газеты. Если же говорить о
специализированных изданиях, то здесь позиции английского языка еще
более прочные. Большинство академических журналов, имеющих международное признание, издаются на английском языке.
Невозможно переоценить роль английского в глобальной сети Интернет. Согласно статистическим данным 75% мировой почты пишется поанглийски, около 80% информации (как частной, так и общедоступной),
хранящейся на электронных носителях, записано на английском языке.
И хотя в настоящее время в сети используется более 1 000 языков, вероятнее всего, что влияние английского будет увеличиваться, поскольку он играет важную роль в программном обеспечении. Как иронично замечает
Д. Кристал, существенное препятствие глобальному распространению английского языка могло бы возникнуть в предыдущем поколении, если бы
китайский был родным языком Билла Гейтса [7].
Для того чтобы иметь более полную картину, необходимо рассмотреть
те процессы, которые могут воспрепятствовать дальнейшему распространению английского языка. Одна из таких тенденций – это отказ бывших колоний
от языка метрополии. Так, например, произошло в Танзании, где до 1967 г.
было два официальных языка – суахили и английский. Подобная ситуация
сложилась и в Малайзии в 1967 г. В соответствии с законом о национальном
языке малайский получил статус государственного. Таких случаев немного,
и население этих стран немногочисленно, поэтому вряд ли можно говорить
об изменении международного статуса английского языка в целом.
Язык приобретает глобальный статус в силу политического и экономического могущества государства, народ которого говорит на данном
языке. В этой связи интересна мысль, высказанная Бисмарком. В 1898 г.
на вопрос, что он считает решающим фактором современной истории,
Бисмарк ответил: «То, что североамериканцы говорят по-английски»
(цит. по: [7. С. 127]). В настоящее время в США ведется дискуссия по вопросу о роли английского языка. Высказывается мнение о необходимости
придания ему официального статуса. Потребность принятия нормативных
документов свидетельствует о том, что «неладно что-то в Датском королевстве». Суть конфликта: чему отдать предпочтение – взаимопониманию
или национальной самобытности? И хотя данная ситуация заслуживает
серьезного анализа, господствующее положение английского языка не
вызывает сомнения (95% населения страны говорит по-английски).
Основной тезис Д. Грэдола можно сформулировать так: мир переживает переходный период, который влечет за собой изменение языковой иерархии. Судьба английского языка как глобального не столь определенна.
Д. Грэдол отмечает: «С любой точки зрения распространение английского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проблемы существования и перспективы развития глобального английского
49
языка, происходящее в последнее время, представляет собой уникальное
явление. Чем тщательнее исследуются исторические предпосылки и современные тенденции, тем очевиднее тот факт, что будущее английского гораздо сложнее, чем предполагалось. Оно таит в себе определенные проблемы для носителей языка и требует более глубокого осмысления» [4. С. 3].
И хотя на лицо взаимная обусловленность: глобализация способствует распространению английского и, наоборот, распространение английского способствует глобализации; в настоящее время сложно говорить о будущем
языка, так как в основе его жизнеспособности лежат противоречивые тенденции. Для использования английского в качестве языка международного
общения и обеспечения взаимопонимания требуется сохранение норм языка, в то время как распространение английского как второго языка ведет к
его дроблению и возникновению новых разновидностей. С одной стороны,
увеличивается количество людей, изучающих английский, с другой – он
утрачивает свою относительную значимость.
Демографические изменения являются одним из главных факторов,
влияющих на язык. Население развивающихся стран растет и становится
моложе, население развитых стран стареет. Отсюда возникают проблемы
экономического порядка, например нехватка квалифицированных рабочих. Эмигранты из развивающихся стран восполняют этот недостаток,
что способствует изменению языковой картины данных стран. Так, например, в Лондоне в 1980 г. в школах было зарегистрировано 200 языков,
а в 2000 эта цифра равнялась уже 300 [4, 5].
Стабильное экономическое развитие страны влияет на интерес,
проявляемый к изучению ее языка. В условиях переходного периода
происходит изменение соотношения экономик развитых стран и стран
третьего мира. Индия, Китай и страны Южной Америки все более активно заявляют о себе, что вызывает опасение у некоторых западных
аналитиков.
Принимая во внимание демографические и экономические изменения, можно предположить, какие языки могут составить конкуренцию
глобальному английскому. Такие крупные языки, как китайский, испанский и арабский уже выступают в роли lingua franca в некоторых регионах. Руководство стран активно поддерживает возникший интерес.
В 2004 г. китайское правительство начинает организовывать по всему
миру институты Конфуция, а в 2006 г. в них уже обучаются 30 миллионов человек. В 2005 г. во всех школах Бразилии вводится испанский в
качестве альтернативы английскому, а Республика Тринидад и Тобаго
заявляет о своих намерениях стать испаноговорящей страной к 2020 г.
Что касается арабского языка, то он занимает первое место в мире по
росту числа носителей языка, обусловленного демографическими показателями [5].
По мнению Д. Грэдола, процесс расширения использования английского языка следует рассматривать в более широком контексте изменения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
В.С. Нестеренко
всей языковой системы. В результате возрастания роли «больших» языков
возникнет ситуация, когда каждый из них будет иметь свою определенную сферу влияния. В этом случае вряд ли можно говорить о едином глобальном языке.
Если Д. Грэдол говорит о возможности изменений в мировой иерархии языков, то другой всемирно известный лингвист Т. Макартур [6]
делает акцент на распространении разновидностей английского языка. Он
полагает, что существование диалектов и вариантов приведет к разделению на взаимно непонятные языки. Так как не существует абсолютного
критерия, невозможно точно определить, что считать отдельным языком.
Анализируя всю совокупность разновидностей, присущей современному
английскому, Т. Макартур делает вывод, что их можно рассматривать как
реальных или, по крайней мере, потенциальных членов новой языковой
семьи. «Члены этой английской языковой семьи хотя и отличны, но всё
же связаны друг с другом. Им свойственны совпадения и взаимодействие
подобно тем, что мы находим в романской и тюркской языковых семьях»
[6. С. 203].
В настоящее время английский используется на 113 территориях.
Некоторые его разновидности, такие как шотландский диалект английского языка и ток писин (государственный язык Папуа-Новой Гвинеи)
признаны в качестве самостоятельных языков. Несмотря на то что испанглийский (испанский язык с чрезмерным количеством заимствований
из английского) в США и камток в Камерун не получили официального
признания, они представляют собой совершенно отличные варианты. Если не принимать в расчет небольшие территории, то общее число разновидностей английского равняется 80.
Проводя аналогию с латинским языком, Т. Макартур показывает,
как по-разному можно относиться к этому явлению. Сторонники пессимистического взгляда опасаются, что английский ожидает судьба латинского. Возникновение взаимно непонятных языков для них неприемлемо, а единственным возможным вариантом является нормативный английский. Оптимисты, напротив, принимают любой сценарий развития
языка. Для них смерть латинского вряд ли является трагедией, тем более
что он оставался языком науки до конца XVII в. Нормативный английский они рассматривают в качестве удобного средства, а не объекта почитания. Прагматик ставит своей целью узнать, что в действительности
произошло с латинским и по какой причине. Решение подобных вопросов помогает понять, какие тенденции лежат в основе развития престижных языков и насколько безопасно проводить параллели с настоящим и будущим.
Работы Д. Кристала, Д. Грэдола и Т. Макартура касаются одного и
того же социального явления: распространения английского языка во всемирном масштабе. Ни один из исследователей не сомневается, что в ближайшем будущем английский язык сохранит свою доминирующую пози-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проблемы существования и перспективы развития глобального английского
51
цию в мире. Однако в вопросе более длительной перспективы они не проявляют подобного единодушия.
По мнению Д. Кристалла, английский язык вышел за рамки любой
формы социального контроля. Ключевую роль в дальнейшей судьбе глобального английского будет играть состояние дел внутри Соединенных
Штатов. Делая долгосрочный прогноз, он рассматривает два пути развития событий. Согласно оптимистическому сценарию английский станет
частью богатого многоязычного опыта будущих поколений, в то время
как пессимистический сценарий предполагает, что мир станет полностью
англоязычным.
Дэвид Грэдол отмечает, что дальнейшее увеличение количества
людей, использующих английский в качестве второго или иностранного,
может разрушить существующую языковую иерархию. Выбор языка определяется сложной системой факторов, таких как демографические изменения, урбанизация, новые формы коммуникации, международное
разделение труда и др. В настоящее время все они претерпевают значительные изменения что, безусловно, отразится на статусе глобального
английского.
Том Макартур проводит геополитическую параллель между современным английским и историческим латинским. Он показывает, как некогда единая, монолитная модель английского языка в последние годы
становится все более плюралистической. Значительное количество новых
разновидностей английского, возникших за последние пятьдесят лет, в
будущем может привести к образованию языковой семьи.
По-видимому, можно согласиться с мнением Д. Грэдола о возможности возникновения новой языковой иерархии, в которой английский
займет более скромное место.
Ситуация, сложившаяся с английским языком в XXI в., действительно уникальна. Никогда прежде ни один из языков не получал такого
распространения за столь короткое время. Уникальна и социальноэкономическая ситуация, на фоне которой происходит это явление. В современном западном обществе идут процессы, направленные на разрушение всякой идентичности: религиозной, национальной, гендерной. В основе этих процессов лежит идея свободы. В самой идеи нет ничего плохого, но, вытесняя все другие ценности, она становится разрушительной и
опасной. Происходит деградация основных социальных институтов общества, например, таких как семья.
Несмотря на вышесказанное, следует отметить, что страны Востока
стремятся сохранить свою идентичность. Подобное стремление благоприятно сказывается на демографической ситуации в этих государствах, а,
как известно, демографический фактор играет существенную роль в определении статуса языка.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
В.С. Нестеренко
Литература
1. Crystal D. English as a Global Language. Cambridge. Cambridge University Press, 2003.
212 p.
2. Какуридис Т., Манян М. Глобальный английский: взгляд европейца. URL:
http://www.mnemo.ru/study/01/01_10.htm
3. Language and Electronics: the coming global tongue // The Economist. 1996. 21 December.
4. Graddol D. The Future of English? London: The British Council, 1997. 66 p.
5. Graddol D. English Next. London: The British Council, 2006. 128 p.
6. McArthur T. The English languages. Cambridge: Cambridge University Press, 1998. 247 p.
7. Кристал Д. Английский язык как глобальный. М.: Весь Мир, 2001. 240 с.
8. Encyclopaedia Britannica. Britannica Book of the Year. Chicago: Encyclopaedia Britannica, 2002.
THE PROBLEMS OF EXISTENCE AND THE PERSPECTIVES OF DEVELOPMENT
OF GLOBAL ENGLISH IN THE MODERN WORLD
Nesterenko V.S.
Summary. The article deals with different viewpoints on the role of English in the modern
world. The predictions concerning further development of global English are analyzed.
Key words: spread of English; lingua franca; global English; language and culture; reciprocal
causation.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 821.161.1.09
КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ И СПЕЦИФИКА
СЛОВАРНОГО ЗАПАСА В ТЕКСТЕ ПОЭМЫ Н.В. ГОГОЛЯ
«МЕРТВЫЕ ДУШИ»
Ю.В. Никанорова
Аннотация. Данная работа посвящена вопросу эквивалентности передачи
языковых и стилистических особенностей поэмы «Мертвые души» в немецких вариантах на основе анализа перевода культурно-исторических реалий и безэквивалентной лексики, воссоздающих национально-специфический колорит произведения.
Ключевые слова: стиль; перевод; безэквивалентная лексика; переводческие трансформации; слова-реалии.
Своеобразие гоголевской прозы неизменно заставляет говорить исследователей об уникальности ее словарного состава, в котором переплетаются разнообразные пласты лексики и стилей: от возвышенноодического до разговорно-просторечного, подкрепленные немыслимым
количеством упоминаемых бытовых и специальных предметов и явлений,
с их дифференцированным описанием, а также диалектизмов, областных
наименований и слов, которые начали свое бытие в пространстве русского языка с гоголевской прозы. К этому следует добавить такие особенности языка поэмы, как «<…> непроизвольно возникающие добавочные
смысловые оттенки из неожиданных словосочетаний или комические
сдвиги разных семантических плоскостей <…> существующих с трудом и
почти выдыхающихся, умирающих вне питающей их живой стихии русской речи, если они вставлены в иностранный текст без соответствующего примечания» [1. С. 227–228], а также самобытный юмор, тончайшая
игра слов и искусное словесное мастерство. Примером чему могут служить бесчисленные пословицы и поговорки, вплетенные в лексическую
ткань произведения и придающие ей непревзойденную живость и близость к народной речи, что, несомненно, является большой переводческой
трудностью.
Ввести поэму в немецкую культуру, создав в ней то же эстетическое воздействие на читателя, воспроизвести его общий колорит и дух,
то эстетическое наслаждение от живости, яркости, меткости, сочности
гоголевского языка, которое сопровождает русского читателя при чтении «Мертвых душ», было для немецких переводчиков сверхсложной
задачей.
Дилемма заключалась в том, что в гоголевском слоге важна была
тождественность того, что сказано, и как это сказано. Нельзя было потерять смысловой канвы, но и отрешиться от формально-стилистической
языковой стороны, нейтрализовав ее в переводе в пользу смысла, большей понятности оригинала, значило бы потерять половину от единства
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
Ю.В. Никанорова
текста, где стилистический фон слишком крепко привязан к семантическому пространству произведения.
Осознание этой перспективы перевода выступало в совокупности с
выбором пути приобщения русского сочинения к иноязычной культуре:
посредством приближения немецкого читателя к языку перевода, что
предполагало наличие у такового некоторых фоновых знаний, или же отхождение от всякой чужеродности исходного текста и максимальное приближение его к ресурсам и структуре немецкого языка.
Одной из задач, стоявших перед немецкими переводчиками, являлась проблема воспроизведения историко-культурного фона «Мертвых
душ», переданного через определенные лексические единицы, отображающие национальные явления и реалии и создающие определенный
временной контекст, что выливалось в проблему сохранения или нейтрализации таковых языковых единиц и слов-реалий.
Задача осложнялась и тем, что требовалось воссоздать не только
некое национально-историческое и географическое пространство, маркированное рядом «культурных примет», создающих в воспринимающем
сознании немецкого читателя образ специфически русского быта и исторической эпохи. Следовало воспроизвести индивидуальный мир именно
«гоголевской России», выраженный непосредственно в языковом материале поэмы, обогащенном лексикой, не свойственной классическому
книжному стилю.
На наш взгляд, восстановление национально-специфического и
исторического фона поэмы становится одним из самых иллюстративных
моментов процесса ее рецепции и реализации выбранной стратегии перевода. Анализ имеющихся в нашем распоряжении немецких вариантов
«Мертвых душ» показывает, что переводчики не придерживаются какой-то одной линии перевода – приближения или «отчуждения» произведения от иноязычной культуры, их переводы носят скорее эклектичный характер.
Такая эклектичность подхода препятствует во многом воссозданию
целостного национально-исторического пространства оригинала и создает
порой в тексте перевода явные неувязки, непонятные моменты, смешение
культурных планов. Таким образом, вместо «гоголевской России» возникает некое культурное пространство, имеющее или псевдорусский, или
псевдонемецкий характер. Рассмотрим некоторые случаи такой переводческой непоследовательности на примере переводов отдельных лексических единиц, обозначающих реалии русской культуры или истории.
Следует заметить, что в гораздо меньшей степени речь идет об исторических понятиях, поскольку при всем историзме поэмы, ее эпохальная отнесенность не так ярко выражена, поэтому в этом смысле исторический колорит поэмы не был определяющим – основную нагрузку несла,
прежде всего, безэквивалентная лексика культурологического характера,
создающая специфический национальный колорит.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Культурно-исторические реалии
55
Однако и немногочисленные исторические понятия, возникающие в тексте, требовали перевода. Как показывает анализ, немецкие
переводчики шли в основном по адаптационному пути: они заменяли
русские слова на соотносимые с ними в той или иной мере немецкие
понятия: ср. государь – der Kaiser, капитан – der Hauptmann, губернатор – Gouverneur, коллежский асессор – Kollegienassessor, ревизская
сказка – Revisionsliste, коллежский советник – Kollegenrat, заседатель – Gerichtsassessor.
Иногда подобная адаптация приводит к переводческим погрешностям. Так, слово полицмейстер передается немецким Polizeimeister. Русское понятие, заимствованное, очевидно, из немецкого языка в Петровскую эпоху, не соответствует переведенной кальке, поскольку наличествует нарушение семантической сочетаемости составляющих слова. В немецком языке Meister сигнализирует о высокой степени умений в какойлибо области знания, но не в чине, как в русском, где полицейский является начальником полиции крупных городов, в этом случае ему более соответствует немецкое Polizeipräsident.
Проблемной при передаче на немецкий язык оказалась фраза, маркированная историческим подтекстом: «как нашивали при Павле Петровиче», возникающая в третьей главе при описании одной из картин Коробочки. В переводах Филиппа Лёбенштейна [2] и Отто Бюка [3] происходит явное смешение национальных контекстов: у них появляется сочетание Kaiser Paul Petrovitsch, где немецкое обозначение императора и имя
собственное сочетаются с русским отчеством. Более последовательны
здесь Ф. Шафгоч [4], Е. и В. Вонзиатски [5], Э. Райм [6] и А. Элиасберг
[7], в переводе которых идет подмена русской реалии немецкой на всех
уровнях – Kaiser Paul, однако в переводе Вонзиатски еще во второй главе
возникает в таком же контексте слово Zar – явно национально маркированное понятие. Оставляют неизменным гоголевский вариант Pawel Petrovitsch В. Казак [8] и М. Пфейффер [9], сопровождая имя объясняющим
подстрочным примечанием.
Оригинальнее всех в данном случае звучит вариант К. Хольма [10],
превращающего Павла Петровича в «почившего (блаженного) кайзера
Карла» – «zu Zeiten des seligen Kaisers Karl». Он производит подмену реального исторического лица из русской культуры немецким (по исторической хронологии это или Карл VI, или VII), но здесь происходит, на наш
взгляд, существенное нарушение ассоциативного поля оригинала – если в
сознании русского читателя имя Павла Петровича дает устойчивую аллюзию к императору Павлу, у немецкого имя Карл скорее должно вызывать
ассоциации с Карлом Великим, жившим за несколько веков до Павла I,
т.е. тем самым обнаруживается нарушение исторического времени поэмы.
К тому же Хольм, как и Вонзиатски, использует в своем переводе и слово
Zar в сцене мечтаний Манилова о генеральском титуле, не придерживаясь
одной стратегии перевода.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
56
Ю.В. Никанорова
Интересна передача таких культурно-исторических персоналий,
как, например, Н.М. Карамзин, В.А. Жуковский и И.А. Крылов, являющихся определенной приметой эпохи, в которой разыгрывается
действие поэмы. Примечательно, что имена Карамзина и Жуковского
даются практически во всех переводах без разъяснений их роли в русской истории и культуре, только Казак и Пфайффер приводят в примечаниях краткую биографическую справку. Имя же Крылова вполне
удачно сочетается во многих переводах с пояснением Fabeldichter –
баснописец или же просто Dichter – поэт, что вполне емко и кратко,
практически не нарушая синтаксический рисунок оригинала, информирует немецкого читателя об этой личности и проясняет контекст его
упоминания.
Гораздо больше переводческих отклонений от оригинала прослеживается при воссоздании культурно-специфического ореола «Мертвых
душ», что указывает в отдельных случаях на незнание переводчиками некоторых реалий русского быта или же неверное понимание таковых
именно в гоголевском тексте, а также невозможность найти соответствующий эквивалент в немецком языке. Весьма иллюстративными в данном случае являются специфические слова-реалии, обозначающие различные кушанья и блюда.
Известно, что Гоголь был сам великим гурманом, и его описания
застолий, в которых участвуют главные герои «Мертвых душ», просто
превращаются в гимн чревоугодию, что Андрей Белый называл образно
«жратиадой». Но еда здесь не только атрибут (русского) быта, она служит
и для характеристики персонажей, в которой важно и то, как едят, и то,
что едят герои Гоголя.
Вероятно, одним из самых репрезентативных в данном отношении
фрагментов в тексте является эпизод застолья у хлебосольной Коробочки,
представляющий собой эпический по характеру пассаж, который описывает всевозможные угощения. Эту сцену Гоголь подвергал неоднократной
редакции, сделал ее более выпуклой и сочной, усложнив образнословесную канву и добавив черты предметной расчлененности в описание: «<…> на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки,
пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть
чего не было» [11. С. 85]. Под «скородумкой» здесь понималась обыкновенная яичница, «шанишкой» – ватрушка с начинкой из каши или мятого
картофеля, «пряглами» – оладьи, политые маслом, медом или сметаной,
«припекой» – начинка.
Четко выраженное отклонение от стилистики традиционной русской книжной речи требовало комментария даже для русского читателя,
поэтому очевидно, что стилистическая маркированность текста должна
была вызвать неизбежную в данном случае потерю через трансформацию
в переводе.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Культурно-исторические реалии
57
В переводе Бюка мы видим сокращение текста, из него исчезают
слова «шанишки» и «пряглы», но передано слово пирожок – Butterteigpiroggen, явно образованное от русского пирог (в современном немецком
языке слово Pirogge уже существует как вполне самостоятельная единица
подобно самовару или версте), но вместо слова «лепешки» он использует
немецкое Pasteten, что еще в четырехязычном словаре Райма, очень популярного в Германии в 1850–1860-х гг., предлагалось в качестве эквивалента для русского слова пирожок. Той же стратегии придерживаются
Рель, Райм, Лёбенштейн и Элиасберг. Таким образом, в их переводах
проявляется тенденция к упрощению языкового содержания и к нейтрализации национального компонента.
Вонзиатски, Пфайффер, Хольм и Шафгоч производят в тексте немотивированные подмены одного понятия другим. Так, у Вонзиатски
вместо шанишек появляются Weizenbrötchen – булочки из пшеничной муки, а вместо прягл – Buttergebäck (сливочное печенье); у Пфайффера вместо прягл – Weizentaschen (конвертики из пшеничного теста), вместо лепешек – Plätzchen (традиционное немецкое маленькое круглое и сладкое
печенье, которое пекут в основном на Рождество). Шафгоч вводит в
текст оригинала дополнительные качественные прилагательные к названиям блюд, нарушая авторский стиль, и в его варианте слово пряглы заменено Eieromelett – омлет, у Хольма то же слово превращается в Räucherfisch – копченая рыба.
Наиболее полно сцена застолья у Коробочки представлена в варианте Казака, который вводит национально-маркированный компонент (Piroggen) и производит замену отдельных русских реалий близким по
функции аналогом из немецкого, правда, меняя их в тексте местами. Поэтому и в данном случае просматриваются некоторая непоследовательность в выборе стратегии перевода и немотивированное нарушение авторского слога. Ср.:
В. Казак: «<…> auf dem Tisch standen Pilze, Piroggen, Setzeier, Fladenbrote, Pasteten, überbackene Eierkuchen und Plinsen mit verschiedenen
Füllungen standen: Zwiebelfüllung, Mohnfüllung, Quarkfüllung, Fischfüllung
und wer weiß was noch für Füllung» [8. S. 80].
Разночтения в переводе прослеживаются и при передаче на немецкий язык русской реалии кислые щи (род шипучего кваса), относящейся к
ряду безэквивалентной лексики. Отто, Шафгоч, Райм и Элиасберг используют в данном случае слово Kwaß, которое привносит национальный колорит, но все же имеет более обобщенное значение и звучит не так неестественно (из-за шипящих) для немецкого читателя, как оригинальное
кислые щи.
Лёбенштейн и Казак, наоборот, передают слово в транскрипции,
подчеркивая его чужеродность для языка перевода – kisslye schtschi. При
этом Лёбенштейн дает подстрочное объяснение, что это «охлажденный
шипучий напиток из перебродивших плодов и сахара», а вариант Казака
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
Ю.В. Никанорова
следует, вероятно, отнести к разряду переводческих курьезов – в его тексте в скобках дается объяснение, что кислые щи – это перебродивший сок
квашеной капусты – «vergorener Sauerkrautsaft».
Некоторые переводчики нашли целесообразным отказаться от
транскрипции и прибегнуть к «культурной ассимиляции», описательной
замене, чтобы избежать появления «странного» элемента в тексте,
влияющего на адекватное восприятие читателем. Такую попытку делают
Вонзиатски, употребившие вместо русской реалии обобщенноописательную замену «ein saures, moessiertes Getränk», что означает «кислый, шипучий напиток» и дает читателю хотя бы некоторое представление о предмете. Хольм заменяет кислые щи немецким Weißbier – пшеничное пиво, что, возможно, продиктовано некоторым сходством составляющих и степенью употребления напитка в народной традиции, но этот вариант также производит подмену понятий.
К разряду культурно-специфических элементов языка относятся и
лексические единицы, обозначающие предметы одежды. В данном случае, на наш взгляд, показателен перевод двух таких понятий в тексте
«Мертвых душ» (возникающих в сцене встречи Чичикова с Ноздрёвым и
его зятем Мижуевым), как архалук (в старину: род короткого кафтана,
домашняя стеганка) и венгерка – гусарская куртка с нашитыми поперечными шнурами. Здесь следует учесть и дополнительное значение слова
венгерка, отчасти указывающего на историческое время поэмы, действие
которой, по утверждению рассказчика, происходит после войны 1812 г.:
«Впрочем, нужно помнить, что все это происходило вскоре после достославного изгнания французов» [11. С. 80].
Принимая во внимание, что культурный колорит оригинала, несомненно, подвергнется трансформации, так как одежда всегда является ярким национально-маркированным элементом культуры, следует
ожидать замены русских реалий. Однако в случае с венгеркой происходит перекличка немецкого и русского понятия на уровне номинативносемантических значений. В немецком языке, так же как и в русском,
есть слово Husar – гусар, т.е. солдат кавалерийского отряда, при этом
немецкие гусары подобно русским носили униформу в стиле венгерского национального костюма, что, собственно, и представляет собой
венгерка.
Очевидно, подразумевая это сходство, Шафгоч находит почти точный функциональный аналог и слово венгерка переводит немецким Husarenpelz – гусарский мундир на меху, а Отто и Вонзиатски как ungarischer
Rock – венгерский мундир, ungarische Joppe – венгерская куртка, тужурка.
Но при этом в вариантах последних теряется прямое указание именно на
гусарский, а не на военный или просто сюртук, поэтому происходит только частичная образная замена. В остальных переводах появляется слово
сюртук – Rock, Joppe, сигнализируя о нейтрализации культурно-исторического контекста оригинала через обобщение.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Культурно-исторические реалии
59
Слово архалук передается во всех переводах через подмену русской
реалии немецкой как у Шафгоча и Вонзиатски: Schlafrock – домашний халат,
у Казака: Hausrock – домашний сюртук, у Хольма: Morgenjackе – домашняя
куртка, у Райма: Morgenrock – домашний сюртук. В переводе Лёбенштейна
слово Schlafrock продублировано и транслитерированным Archaluk.
Элиасберг и Пфайффер используют в качестве эквивалента слово
Rock – сюртук, пиджак, мундир, что приводит к косвенному нарушению
образного восприятия фигуры Ноздрёва, в описании которого и упоминается архалук как характеристика человека, презрительно относящегося ко
всем нормам этикета и позволяющего себе появиться в общественном
месте в домашней одежде.
Немотивированной заменой следует считать в рассматриваемом случае вариант Бюка, поскольку у него появляется немецкое слово Sommerjacke – летняя куртка, противоречащее значению русского архалук, так как
это теплая (стеганная) и домашняя одежда. Возможно, это продиктовано
желанием переводчика усилить комический эффект от фигуры Ноздрёва,
который в довольно прохладную пору разъезжает в летней одежде.
В качестве другого примера, иллюстрирующего осмысление и передачу на немецком языке культурного фона поэмы, служит перевод слова-реалии «баня», являющегося традиционно атрибутом русской народной культуры и возникающего в тексте во второй главе в диалоге между
Чичиковым и Селифаном во фразе первого: «Сходил бы ты хоть в баню»
[11. С. 46]. Это слово вызвало, по-видимому, трудность у переводчиков.
Многие передают его немецким Bad – купальня, ванная комната, ванна в
выражении ins Bade gehen или ein Bad nehmen – идти мыться в купальню,
принимать ванну. Слово не только не эквивалентно русской реалии, поскольку русская баня не предполагает погружения в емкость с водой, как
купальня или ванная комната, но оно отчасти и «модернизирует» временной контекст поэмы, поскольку ванна, купальня – это обыденный предмет
быта более позднего периода, но не объект, относящийся к миру русского
крестьянина XIX в.
Самыми последовательными в данном случае являются, вероятно,
варианты Шафгоча и Райма, которые полностью нейтрализуют национальный колорит подлинника, но не впадают в анахронизм как остальные
переводчики. Ср.:
Ф. Ксавер Шафгоч: «Geh doch einmal baden» – «Сходи помойся (искупайся)» [4. S. 24];
Э. Райм: «Wenn du doch wenigstens mal baden wolltest» – «Будешь ты
когда-нибудь мыться» [6. S. 26].
В наиболее современном для нас переводе Казака в этом случае
возникает немецкое Schwitzbad – парная, паровая баня, которое функционирует как подмена на уровне синекдохи, но нейтрализует национальный
контекст, однако слово при этом объяснено и в примечании, где дана его
транскрипция на немецком «Banja».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
Ю.В. Никанорова
Весьма показательным при создании культурного поля оригинала
является и воспроизведение единиц текста, аллюзивно отсылающих к какому-то элементу народной традиции, устойчиво закрепленному в менталитете носителя культуры. Подобным элементом в «Мертвых душах» в
качестве примера может служить такая реалия из мира народной сказки,
как Кощей Бессмертный, возникающая в описании души Собакевича –
«<…> или она у него была <…> как у бессмертного кощея» [11. С. 132].
В русской мифологической традиции Кощей является представителем потустороннего мира, царства мертвых и относится к существам демонической природы, являясь отражением силы зла и коварства. Смерть
Кощея находится в яйце, как едином образе противоборства светлых и
темных сил, живого и мертвого. Образ кощеевой души, возникающий в
характеристике Собакевича, не случаен и связан с общим контекстом поэмы, развивающего диалектику двух начал – живого и мертвого, поэтому
упоминание этой культурной реалии народной мифологии несет дополнительную семантическую нагрузку в тексте.
Кроме Хольма и Лёбенштейна все переводчики используют в своем
переводе имя Koschtschej, стремясь сохранить не столь важный в этом
случае культурный компонент, поскольку слово все равно в транскрипции
звучит не совсем верно и вряд ли вызывает стойкую ассоциацию у немецкого читателя. Вероятно, лучше было бы заменить здесь русскую реалию
соответствующей немецкой, однако, большинство переводчиков калькируют русское понятие. Ср.: wie beim unsterblichen Koschtschej – «как у бессмертного Кощея».
Перевод не приобретает смысла и в варианте Элиасберга, где обозначено, что Кощей – персонаж русского предания или сказания (russische
Sage), поскольку это лишь иллюстрирует его национальный колорит, но
не дает представления о его функции в русской мифологии. В данном
случае следовало бы прибегнуть к комментарию, что и делают Пфайффер
и Казак, обозначающие Кощея как воплощение силы зла в русской волшебной сказке.
К разряду переводческих неудач следует причислить в этой связи
переводы Хольма и Райма, в которых при передаче указанной реалии пропадает не только национальный фон, но и семантическая глубина, что
сводит интерпретационный потенциал практически к минимуму. Ср.:
К. Хольм: «<…> wie es von jenem Mann im Märchen heißt» – как о
таком человеке (мужчине) говорят в сказке [10. S. 140];
Э. Райм: «<…> wie bei dem unsterblichen Helden einer russischen Sage» – как у бессмертного героя русского предания [6. S. 116].
В последнем примере к тому же слово герой может иметь и положительный ореол, что абсолютно противоречит авторской интенции.
В переводе же Лёбенштейна Собакевич сравнивается со скелетом (Gerippe), что, вероятно, не является удачным сравнением, если помнить о фигуре персонажа.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Культурно-исторические реалии
61
В тексте поэмы возникает еще одна любопытная реалия – название
известной русской народной танцевальной песни «Камаринская», которая
передается в тексте не просто как название, а как воспроизведенная на
бумаге живая речь исполняющего ее человека: «Председатель <…> пошел приплясывать вокруг него, припевая известную песню: «Ах ты такой
и этакой камаринский мужик» [11. С. 186]. Эта лексическая единица заключает в себе не только национально-специфический колорит, но и характеризуется принадлежностью к ярко выраженному разговорнофамильярному стилю, обладая ко всему прочему специфической коннотацией: здесь происходит эвфемизтическая передача грубо-просторечного, «неприличного» подтекста. Таким образом, данный текстовый
элемент требует отражения в переводе сразу на нескольких уровнях: стилистическом, коннотативном и номинативном.
Самым удачным, на наш взгляд, оказывается вариант Казака. Ср.:
«<…> das bekannte Lied “Bauer aus Kamarino” holla hi, holla ho» [8.
S. 220], который не только сохраняет национальные приметы, оставляя в
своем варианте название русской местности и удачно заменяя слово
«мужик» немецким Bauer – крестьянин, мужик, мужлан (разг. груб.).
При этом переводчик сохраняет грубо-просторечный стиль подлинника, а
также пытается передать живость речи посредством междометий, характерных для немецких песен, – holla hi, holla ho (сродни русскому ля-ляля). Кроме того, к песне дан комментарий, заостряющий внимание на ее
неприличном содержании.
Остальные немецкие варианты характеризуются переводческими
потерями в той или иной степени. Перевод Лёбенштейна ограничивается
указанием «bekannte russische Volksmelodieen» – «известные русские народные песни», лишая тем самым данную многослойную лексическую
единицу всяких стилистических, национальных и, тем более, эвфемистических примет путем нейтрализации. У Шафгоча появляется название
песни и сохраняется некая стилистическая маркированность за счет слова
Bauer: ср. ein bekanntes Lied vom Komarinsker Bauern, у Хольма и Райма
помимо сохранения национального колорита передается и грубопросторечный оттенок оригинала через введение в название песни немецкого слова Hundesohn – «сукин сын», что, однако, убирает из перевода
гоголевский эвфемизм. Ср.:
К. Хольм: «<…> das populäre Lied “Ach du Hundesohn, Kamarinscher Bauer”» [10. S. 217];
Э. Райм: «<…> wobei er das Lied sang “Ach, du Hundesohn, du Komarinskischer Bauer!”» [6. S. 175].
Совершенно эклектичны в данном случае переводы Вонзиатски,
Пфайффера и Элиасберга, которые пытаются сохранить национальный
колорит, оставив название песни в транскрипции, и передать ее грубовато-просторечный тон, введя соответствующие стилистические маркеры из
немецкого языка. Ср.:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
Ю.В. Никанорова
М. Пфайффер: «<…> das bekannte Lied “Ach, du bist mir einer, du
Kamarinskij-Mushik”» [9. S. 186];
Е., В. Вонзиатски: «<…> das bekannte russische Tanzlied “O je, was
bist du für ein Kerl, Komarinskij-Mushik!”» [5. S. 206–297];
А. Элиасберг: «<…> das bekannte Lied “Ach du Hundesohn, Komarinskij-Muyhik!”» [7. S. 190].
При этом безвозвратно теряется эвфемистическая природа подлинника и не передается живая речь, так как перевод выглядит просто как
название песни, а в его текст вводится «чужеродный» элемент Kamarinskij-Mushik, никаким образом не комментируемый и должный вызвать,
вероятно, непонимание со стороны немецкого читателя.
Следующим весьма показательным моментом переводческой непоследовательности некоторых немецких вариантов при создании национально-культурного фона является перевод денежных единиц, очень часто употребляющихся в тексте поэмы и несущих, помимо номинативного,
еще и ярко выраженное коннотативное значение, иллюстрируя принадлежность к разговорно-просторечному стилю. Один из таких примеров
демонстрирует характеристика помещицы Коробочки: «В один мешочек
отбираются все целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки…» [11. С. 72].
Все без исключения переводчики передают этот фрагмент посредством русской реалии Rubel, указывая одновременно на верное понимание оригинала, в котором под целковиком понимается рубль, полтинником – полрубля и под четвертачком – четверть рубля, но при этом неизбежно пропадает коннотативный ореол подлинника.
Однако в переводах Шафгоча, Хольма и Райма эта выбранная стратегия сменяется на противоположную в других фрагментах текста, и вместо русских денежных единиц употребляются соответствующие немецкие. Ср. в предложении «Все сделаешь и все прошибешь на свете копейкой» [11. С. 263]:
Ф. Ксавер Шафгоч: «<…> du kannst damit alles erreichen und durchsetzen auf der Welt, mit deinem Groschen» [4. S. 335];
К. Хольм: «Der Grosche ist es, der dem Mann seinen Weg bahnt» [10. S. 332].
Употребленная в данном случае немецкая денежная единица Grosche (излюбленная серебряная монета в Средние века; в немецкой культуре символизирует некоторую сумму денег, иногда довольно большую)
почти соответствуют русской реалии, но именно слово копейка приобретает в контексте поэмы важное значение в связи с наставлением отца Чичикова: «<…> больше всего береги и копи копейку, эта вещь надежнее
всего на свете…» [11. С. 263] и с «Повестью о капитане Копейкине», перекличка с именем которого явна для русского читателя, но неминуемо
теряется без соответствующего перевода в немецкой версии, нарушая авторскую интенцию.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Культурно-исторические реалии
63
Несмотря на то что Гоголь не настаивал именно на этой фамилии
капитана и был готов по цензурным соображениям назвать его хоть «Пяткиным», надеясь на «эстетическое чувство» русского читателя, который
должен был осознать важность данного вставного текста. Рассчитывать на
«эстетическое чувство» иноязычного читателя, развитое в той же степени,
нет возможности, поэтому выбранная изначально стратегия сохранения
русских денежных единиц в тексте перевода была бы единственно верной
в связи с перекличкой со вставной «Повестью...», к тому же все переводят
эту фамилию в транслитерации.
В этом контексте интерпретации Райма, который вообще прибегает
к обобщенной замене слова копейка немецким Geld – деньги, происходит
минимизация семантико-стилистического поля. Ср.:
Э. Райм: «Mit Geld kannst du alles erreichen und jedes Hindernis überwinden!» [6. S. 259].
Точное следование букве подлинника просматривается как общая
тенденция и в переводе уменьшительно-ласкательных форм слов русского
языка, таких как, например, обращения матушка, батюшка, посредством
немецких Mütterchen, Väterchen. В русском языке эти слова стилистически маркированны как разговорно-фамильярные, обладают позитивной
коннотацией и служат для выражения особого почтения, нежности и любви при обращении не только к своим родителям, но и лицам пожилого
возраста. О таком «буквализме» писал в свое время еще Артур Лютер,
возмущенный склонностью переводчиков в стремлении передать самобытность русского языка посредством слов «Mütterchen» или «Täubchen»,
что, по его мнению, не решает проблему: «То, что из этого выходит, не
является стилем Толстого или Достоевского, а только плохим немецким»
[12. С. 66].
В языковом отношении здесь употребляются суффиксы эмоциональной оценки, которые не соответствуют немецкому суффиксу -chen,
имеющему в основном уменьшительное значение и согласно немецкому
языковому узусу употребляемому обычно с неодушевленными предметами или же в именах детей. Поэтому подобные новообразования в немецком языке звучат неестественно и требуют «культурной ассимиляции»,
замены подходящими словоформами иностранного языка с соответствующей эмоционально-позитивной составляющей или же комментария.
Проведенный анализ примеров позволяет утверждать, что при воссоздании историко-культурного пространства гоголевской поэмы в большей степени к оригиналу близок перевод Казака. Варианты Хольма, Райма и Лёбенштейна носят скорее адаптивный характер, что заставляет их
стремиться к нейтрализации национального компонента с целью максимального приближения текста к своей культуре. Остальные же версии
лишь частично передают русский антураж. Их авторы создают культурное пространство, имеющее приметы обоих культур, что можно характеризовать как переводческую непоследовательность.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
Ю.В. Никанорова
Литература
1. Алексеев М.П. Первый немецкий перевод «Ревизора» // Гоголь. Статьи и материалы. Л., 1954. С. 187–259.
2. Gogol N. Die toten Seelen. Aus dem Russischen übersetzt von Ph. Löbenstein. Leipzig, S.a. T. 1. 268 s.
3. Gogol N. Die Abenteuer Tschitschikows oder die toten Seelen. Deutsch von O. Buek.
Berlin, 1921. 427 s.
4. Gogol N. Die toten Seelen. Übersetzung aus dem Russischen von F. Xaver Schaffgotsch. Leipzig, 1960. 582 s.
5. Gogol N. Tschitschikows Abenteuer oder Tote Seelen. Aus dem Russischen übertragen von E. und W. Wonsiatsky. Leipzig, 1958. 511 s.
6. Gogol N. Die toten Seelen. Aus dem Russischen übertragen von E. Reim. Braunschweig, 1948. 285 s.
7. Gogol N. Die toten Seelen. Deutsch von A. Eliasberg. Berlin, 1952. 356 s.
8. Gogol N. Die toten Seelen. Aus dem Russischen übersetzt von W. Kasack. Stuttgart,
1993. 631 s.
9. Gogol N. Die toten Seelen. Aus dem Russischen übersetzt von M. Pfeiffer. Berlin/Weimar, 1976. 485 s.
10. Gogol N. Die toten Seelen oder Tschitschikows Abenteuer. Übersetzung aus dem
Russischen von K. Holm. Berlin, 1954. 381 s.
11. Гоголь Н.В. Собрание сочинений: В 9 т. М., 1994 . Т. 5. 608 с.
12. Luther A. Russische Literatur in Deutschland // Russische Rundschau. 1925. Hf. 1.
S. 64–70.
THE PECULIARITIES OF CULTURAL STYLE AND LANGUAGE IN THE «DEAD
SOULS» BY N.V. GOGOL
Nikanorova J.V.
Summary. The issue under consideration in the given article concerns the problem of equivalent
translation of language and stylistic peculiarities found in «Dead Souls» and its German interpretations, focusing on the analyses of cultural and historical elements as well as language units
serving to create nationally specific coloring of the poem but having no equivalent in German
culture and language.
Key words: style; translation; not translatable language units; translation transformations; cultural language units.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 40+Ч111
ФЕНОМЕН ЛИНГВОКУЛЬТУРНОЙ ЛАКУНАРНОСТИ
В ПОЛИТИЧЕСКОМ МЕДИА-ДИСКУРСЕ
А.С. Никифорова, Л.А. Курылёва
Аннотация. Проведен анализ степени национально-культурной адаптации
лакун, выполненной при переводе политического медиа-дискурса. По результатам анализа выявлены классификации лакун, переводческих ошибок,
описаны случаи возникновения языкового и культурного барьера и предложены способы перевода национально-маркированной лексики.
Ключевые слова: медиа-дискурс; лингвокультурологическая маркированность; лакуна; непереводимость; политический дискурс; межкультурная
коммуникация; национально-культурная адаптация.
В жизни современного информационного общества масс-медиа продолжают выступать средством, активно используемым как для влияния на
формирование определенного общественного мнения и политических
взглядов, так и для осуществления успешной межкультурной коммуникации. Развитие современного государства невозможно без политического
дискурса масс-медиа, являющегося базой для создания прочных связей с
другими государствами и завоевания должного статуса на международной арене. Когда речь идет о международных отношениях в политическом аспекте, особенно актуальной проблемой является эквивалентный
перевод медиа-дискурса, где особое внимание следует уделять передаче
национально-маркированной лексики на язык перевода.
Опираясь на многочисленные исследования дискурса Н.Д. Арутюновой, Ю.С. Степанова, Е.С. Кубряковой, В.З. Демьянкова и других ученых, дискурс масс-медиа можно определить как «связный, вербальный
или невербальный, устный или письменный текст в совокупности с прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами, выраженный средствами массовой коммуникации, взятый в событийном аспекте, представляющий собой действие, участвующий в социокультурном взаимодействии и отражающий механизм сознания коммуникантов» [1. С. 132].
Особенностью политических текстов современного масс-медийного
дискурса являются две противоречащие тенденции: с одной стороны,
стремление к глобализации, которая является основной чертой современного социума, с другой – лингвокультурологическая маркированность.
Как отмечают С.А. Борисова и М.В. Карнаухова, несмотря на то, что все
люди, принадлежащие к одному социуму, живут в едином физическом
пространстве, их менталитет различен [2. С. 30]. Все особенности мышления, языкового сознания и индивидуального речевого поведения проявляются в языке масс-медиа. «Масс-медийный дискурс, как дискурс любого типа, несет на себе печать генерирующего его лингво-культурного ко-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
А.С. Никифорова, Л.А. Курылёва
да, который понимается как система культурно-языковых соответствий,
обслуживающих коммуникативные нужды членов лингвокультурной ситуации. …Текст масс-медийного дискурса как проекция порождающего
его лингвокультурного пространства содержит упоминания разного рода
реалий, исторических событий, ключевых слов той или иной исторической эпохи, которые и “привязывают” текст к генерирующему его лингвокультурному пространству» [3. С. 22].
На наш взгляд, создание «своей» атмосферы провоцирует закрытость, непонимание и, в некоторых случаях, критическое отношение реципиентов в процессе межкультурной коммуникации, что в политической
сфере может привести к глобальным последствиям. Таким образом, при
переводе необходима нейтрализация лингвокультурологической маркированности или национально-культурная адаптация для обеспечения успешной коммуникации.
Под лингвокультурологической маркированностью в настоящей работе подразумеваются лингвокультурные лакуны. В своем исследовании
мы придерживаемся концепции лакун, предложенной Ю.А. Сорокиным и
И.Ю. Марковиной [4]. «Лакуна – проявление несоизмеримости культур и
языков, то есть обнаруживаемые в процессе коммуникации несовпадения
тех или иных реалий. Различия не существуют сами по себе, только контакт с другими, сравнение своего с чужим придает тем или иным элементам статус дифференциального (национально-специфического) признака» [5. С. 479]. К основным признакам лакун относят «непонятность, непривычность (экзотичность), чуждость (незнакомость)» понятий для реципиента [6. С. 32].
В этнопсихолингвистике и лакунологии национально-культурная
адаптация при переводе определяется как «процесс элиминирования лакун двумя основными способами: заполнением и компенсацией. Заполнение межкультурных лакун определяется как процесс раскрытия смысла
некоторого понятия / слова, принадлежащего незнакомой реципиенту
культуре, а компенсация – как введение в текст в той или иной форме
специфического элемента культуры реципиента или более знакомого элемента исходной культуры для снятия национально-специфических барьеров в ситуации контакта двух культур» [4. С. 10].
Первыми учеными, исследовавшими проблему восполнения лакуны, стали российские лингвисты Ю.А. Сорокин и И.Ю. Марковина, дальнейшее изучение проводилось немецкими учеными А. Эртель-Фит,
Г. Шрёдером и др. Основными сферами изучения явления лакунарности
стали литература, иностранные языки, кинематография, журналистика,
культурология и реклама.
Современная теория перевода рассматривает взаимосвязь перевода
и социолингвистических факторов, которая выражается в следующем: так
как аудитория воспринимает содержание перевода текстов сквозь призму
своей национальной культуры, можно считать предопределенным тот
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Феномен лингвокультурной лакунарности
67
факт, что некоторые аспекты данного содержания могут быть поняты и
истолкованы либо не точно, либо не верно, либо вызывать неприятие реципиентов, а в отдельных случаях подобрать соответствующий эквивалент в языке перевода вообще не представляется возможным.
Исходя из данного положения, целью настоящей работы является
анализ текстов политического медиа-дискурса с постановкой следующих
задач: выявление в текстах политического медиа-дискурса языковых и
культурологических лакун, их классификация, определение степени национально-культурной адаптации при переводе и причин переводческих
ошибок, осуществление эквивалентного перевода.
Практическим материалом исследования послужили тексты обращений, интервью и выступлений на пресс-конференциях российских политических лидеров и перевод данных медиа-текстов на английский язык, предоставленный на англоязычных веб-сайтах и в зарубежных интернет-газетах и
журналах. На втором этапе исследования был проведен опрос носителей
английского языка, которые комментировали текст перевода с точки зрения
его понимания сквозь призму своей национальной культуры. Общее количество респондентов составило 25 человек в возрасте 25–50 лет.
Анализ результатов опроса позволил предложить следующие классификации:
1) типы лакун;
2) способы перевода лакун;
3) виды ошибок при переводе культурно-маркированной лексики.
В своем исследовании мы опираемся на наиболее общую классификацию лакун, включающую в себя языковые и культурологические лакуны.
Британский ученый Дж. Кэтфорд считал особенно важным разграничивать языковую и культурную непереводимость [7. С. 77]. Языковой непереводимостью, согласно мнению Дж. Кэтфорда, является отсутствие эквивалента в языке перевода в виду разницы двух языковых систем. В проанализированном материале было обнаружено большое количество примеров языковой непереводимости. Следующий пример является фрагментом
выступления Дмитрия Медведева по случаю вручения юбилейных медалей
Российской Федерации ветеранам Второй мировой войны.
Все сидящие здесь – живые свидетели тех страшных событий, но
очень важно, чтобы и в будущем правда о войне сохранялась, чтобы не
было попыток переписать историю в угоду амбициям тех или иных политиков. Иначе у всех нас, у Европы, у всего мира есть шанс еще раз попасть в очень большую передрягу [8. С. 1].
It is very important that in the future the truth about the war be preserved
and that there be no attempts to rewrite history to suit the ambitions of individual
politicians. Otherwise there is a chance that all of us, in Europe and the whole
world, will once again find ourselves in a very serious predicament [9. Р. 1].
В своей речи президент Медведев использует эмоционально окрашенное разговорное выражение «попасть в передрягу», которое в перево-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
А.С. Никифорова, Л.А. Курылёва
де было заменено нейтральным словосочетанием «find ourselves in a very
serious predicament». Несмотря на то что в словаре зафиксирован разговорный эквивалент русского выражения – «to get into a scrape», переводчик, вероятно, посчитал его использование неуместным в политическом
контексте, и в результате произошла утрата коннотации, т.е. высказывание оратора потеряло эмоциональный оттенок.
Культурная непереводимость выражается в наличии в исходном
тексте культурных лакун, не имеющих точных соответствий в другой
культуре. Этот вид непереводимости носит более сложный характер, чем
языковая непереводимость.
Низкий Вам поклон! [10. С. 1].
All honours to the winners! [11. Р. 1].
С такими словами президент обратился к норвежским ветеранам –
свидетелям страшных событий Второй мировой войны. Русское выражение «низкий Вам поклон» буквально означает «кланяться в пояс», проявляя свое уважение к кому-либо. В русской культуре поклон являлся формой приветствия либо прощания, но в настоящее время эта форма используется «вербально», когда необходимо выразить свое глубочайшее почтение к человеку, который, как правило, старше по возрасту. В европейской
культуре поклоны существуют только в форме жеста, и именно по этой
причине переводчик использовал универсальное выражение «All honours
to the winners!», понятное представителям западной культуры.
Большое наличие в исследованных медиа-текстах индивидуальноавторских лакун обусловило выделение семантической классификации
национально-маркированной лексики, в которую вошли следующие типы:
1) языковая лакуна;
2) речевая лакуна;
3) смешанная лакуна.
Под языковыми мы понимаем лакуны, используемые в повседневной речи и зафиксированные в словарях исходного языка.
И, если сегодня новый министр обороны Соединенных Штатов
здесь нам объявит, что Соединенные Штаты не будут прятать эти
лишние заряды ни на складах, ни «под подушкой», ни «под одеялом», я
предлагаю всем встать и стоя это поприветствовать. Это было бы
очень важным заявлением [12. С. 1].
And if today the new American Defense Minister declares that the United
States will not hide these superfluous weapons in a warehouse or, as one might
say, under a pillow or under a blanket, then I suggest that we all rise and greet
this declaration standing. It would be a very important declaration [13. Р. 1].
Данное заявление было сделано Владимиром Путиным на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности. Вероятно, политик желал придать высказыванию большую степень ироничности, используя такой оборот, но, судя по мнению американских граждан, ирония
была перекрыта некачественным переводом: «Высказывание понятно, но
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Феномен лингвокультурной лакунарности
69
звучит не по-английски. У нас нет эквивалента этому выражению». Сочетания «under a pillow» и «under a blanket» в английском языке имеют только денотативное, прямое значение, таким образом, буквальный перевод в
таком контексте затруднил восприятие речи оратора. Чтобы достичь адекватного перевода, следовало опустить уточнение «ни под подушкой, ни
под одеялом», что одновременно явилось бы более политкорректным.
Речевые лакуны являются неожиданными и непредсказуемыми, они
оригинальны, используются в конкретной ситуации и нередко употребляются только единожды. Ярким примером речевой лакуны служит реакция Владимира Путина на пресс-конференции на вопрос о том, не собирается ли он расширить сферу своего влияния на бывшие союзные республики – Беларусь, Казахстан и Украину.
Это полная чушь, несуразица, сапоги всмятку [14. С. 1].
This is total nonsense, absurdity, soft-boiled boots [15. Р. 1].
В данном случае для достижения адекватного перевода следовало
опустить выражение «soft-boiled boots», которое звучит непривычно для
носителей английского языка в виду того, что является индивидуальноавторской лакуной оратора. Респонденты не знают, «что означает словосочетание soft-boiled boots», которое в данном контексте является синонимом слов «nonsense» и «absurdity», и буквальный перевод фразы не способствовал улучшению восприятия высказывания.
Смешанные лакуны имеют место, когда одна часть лакуны существует и имеет одинаковое значение и в исходном языке, и в языке перевода, тогда как вторая ее часть является речевой лакуной.
Цена вопроса, которую нам выкатили, запредельна. Таких денег не
стоит ни одна военная база в мире, я бы на эти деньги съел и Януковича, и вашего премьера вместе взятых [16. С. 1].
The price that was rolled out – it is unbearable I could eat Yanukovych
and your prime minister together for that money. But there's no military base
in the world that costs this much money [17. Р. 1].
Данный пример мы относим к смешанному типу лакун в виду того,
что в обоих языках существует понятие «to eat someone», обозначающее в
переносном смысле «напугать» или «обидеть» кого-либо, но и в русском,
и в английском языках выражение «to eat smb. for money» является речевой лакуной. В таком случае в переводе следовало использовать близкое
по значению выражение «I could buy all of Ukraine for that price» вместо
буквальной передачи.
Перевод политических медиа-текстов заставляет переводчика брать
на себя двойную ответственность, так как результат его работы влияет не
только на понимание, но и на публичный имидж политика, а в отдельных
случаях – и на исход переговоров. Мы выдвигаем гипотезу, что содержание медиа-текста не воспринимается за пределами одной страны, если
существует расхождение в культурном мировоззрении носителя исходного языка и носителя языка перевода. Исходя из данного положения, мы
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
А.С. Никифорова, Л.А. Курылёва
предлагаем классификацию переводческих ошибок с целью проиллюстрировать непонимание, объяснить его причины и подобрать эквивалентный перевод в каждом отдельном случае.
В ходе исследования исходных политических медиа-текстов и их перевода была выстроена следующая классификация переводческих ошибок:
1) буквальный перевод;
2) описательный перевод, явившийся излишним;
3) подбор неверного эквивалента, исказившего смысл.
Буквальный перевод является одной из наиболее распространенных
ошибок, содержащихся в проанализированном материале.
Мы же видим, что в мире происходит. Как говорится, товарищ
волк знает, кого кушать. Кушает и никого не слушает. И слушать, судя
по всему, не собирается. Куда, куда только девается весь пафос необходимости борьбы за права человека и демократию, когда речь заходит о
необходимости реализовать собственные интересы? Здесь, оказывается, все возможно, нет никаких ограничений [18. С. 1].
We see, after all, what is going on in the world. The Comrade Wolf
knows whom to eat, as the saying goes. It knows whom to eat and is not about
to listen to anyone, it seems. Where is all this pathos about the need to fight for
human rights and democracy when it comes to the need to pursue their own
interests? Here everything is possible. There are no limits [19. Р. 1].
Данная культурологическая лакуна – аллюзия на басню И.А. Крылова «Волк и ягненок», известная следующими строками из диалога персонажей: «Ах, я чем виноват?» – «Молчи! Устал я слушать, досуг мне
разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Буквальный перевод фразы из незнакомой для реципиентов басни
привел к неправильному пониманию смысла высказывания некоторыми
респондентами, о чем свидетельствует их рекомендация использовать в
переводе английское выражение «a snake knows when to strike», которое в
действительности не является эквивалентным и искажает смысл. Для передачи основной идеи высказывания более эквивалентным явился бы перевод «The one who is stronger always makes the weaker guilty».
В отдельных случаях, когда переводчик не испытывает уверенности
в том, что культурно-маркированная лексическая единица будет истолкована реципиентами верно, он использует описательный перевод. Последний часто оказывается излишним в виду того, что в языке перевода существует эквивалентное понятие.
Сначала я скажу несколько слов, но прежде всего я хотел бы поблагодарить за приглашение выступить в ведущем исследовательском
центре Америки. Он по праву считается оплотом либеральной мысли, и я
хорошо знаю, что за ним закреплена слава кузницы кадров американской
политической элиты [20. С. 1].
Before I make a few opening remarks, I first of all want to thank you for
this invitation to speak at one of America's leading think tanks. It is deservedly
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Феномен лингвокультурной лакунарности
71
seen as a stronghold of liberal thinking, and I know that it is also reputed as a
place that has produced many members of the US political elite [21. Р. 1].
Русское слово «кузница» буквально может быть переведено на английский языка как «smithy», но в данном случае оно использовано в переносном
значении, которое переводчик расшифровывает с помощью описательного
перевода, опустив при этом саму лакуну. Президент Медведев предпочел использовать именно это слово: ему важно было подчеркнуть, какую большую
работу провел институт Брукингса для того, чтобы взрастить в своих стенах не
только высококвалифицированных специалистов, но и либерально мыслящих
политиков. Важно отметить, что в английском языке эквивалент «smithy» также имеет переносное значение, следовательно, в переводе необходимо было
использовать именно эту лексическую единицу, чтобы точно передать идею
упорной работы, что было утеряно вследствие описательного перевода.
Выбор неверного эквивалента – другая распространенная ошибка
при переводе, которая подразумевает замену лакуны выражением, также не
существующим в языке перевода и являющимся чуждым для реципиента.
Каждый должен мотыжить, как святой Франциск, свой участок,
бум-бум, ежедневно, и тогда успех будет обеспечен [22. С. 1].
Everyone should tend his own garden, like St. Francis, boom boom,
every day, and then success will be assured [23. Р. 1].
В русском языке языковая лакуна «мотыжить» имеет два значения:
коннотативное – «много и тяжело трудиться» и денотативное – «работать
мотыгой». Оратор употребил данное слово в переносном смысле, тогда
как переводчик использовал эквивалент прямого значения, что привело к
непониманию реципиентами всего высказывания, о чем свидетельствуют
комментарии носителей языка, которые «отдаленно слышали выражение
“tending your own garden”, что означает заниматься своими делами и не
вмешиваться в чужие дела / сферы чужого влияния». Правильным переводом лакуны в этом примере было бы «work very hard», являющееся нейтральным и понятным реципиенту выражением.
Исходя из классификации переводческих ошибок, нами предложены
способы перевода культурно маркированных выражений, которые мы считаем приемлемыми в сфере политической межкультурной коммуникации:
1) описательный перевод;
2) подбор соответствующего эквивалента в языке перевода;
3) опущение лакуны.
Рассмотрим примеры, приведенные в соответствии с вышеупомянутой классификацией.
Меня беспокоят попытки решения политических вопросов внеправовым способом, создание системы перманентных революций – то розовой, то голубую еще придумают [24. С. 1].
It's extremely dangerous trying to resolve political problems outside the
framework of the law – first the 'Rose Revolution', then they'll think up something like blue [25. Р. 1].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
А.С. Никифорова, Л.А. Курылёва
Так называемая розовая революция имела место, когда в 2003 г. в Грузии оппозиционеры во главе с М. Саакашвили с розами в руках захватили здание парламента, прервали выступавшего с речью Э. Шеварднадзе и вынудили
его покинуть зал, а вскоре подать в отставку. В высказывании В. Путина присутствует игра слов: «розовый» и «голубой» в разговорном значении подразумевают нетрадиционную ориентацию. В английском же языке данные слова
не употребляются в таком значении, хотя имеют другие переносные значения,
поэтому носители языка не понимают иронии этого высказывания, если не
обеспечить описательный перевод, такой как «A word play: “rose” having the
colloquial sense of “lesbian” in modern Russian, and “blue” meaning “gay”».
В следующем случае мы предлагаем подобрать иной эквивалент
вместо представленного в переводе.
Вы знаете, у нас есть такая поговорка, может быть, она не очень
хорошо звучит, но, наверное, будет к месту: мы считаем, что котлеты
и мухи должны находиться друг от друга в разных местах. Вот давайте мы мух от котлет будем отделять [26. С. 1].
You know, there is a saying, it may not sound very nice, but I think it
would be appropriate: we believe that meat and flies should be kept separate.
Let us separate flies from meat [27. Р. 1].
Опрос респондентов показал, что сочетание «meat and flies» звучит
чуждо для них и не употребляется в английском языке, в то время как существует эквивалентное и более эстетичное выражение «to separate the
wheat from the chaff», которое следовало бы использовать в переводе.
Опущение лакун – типичное явление при переводе. В отношении
политического контекста мы считаем, что данный способ может быть оправдан только с целью соблюдения политкорректности, а также в случаях,
когда эквивалент полностью отсутствует в языке перевода.
В Советском Союзе не было демократии, при царе-батюшке тоже никакой демократии в нашей стране не было [28. С. 1].
The Soviet Union was no democracy and Russia under the Tsar wasn't
either [29. Р. 1].
В зарубежной литературе понятие «царь-батюшка» часто переводится как слово с уменьшительно-ласкательным значением «dear father
tsar». В данном случае сочетание «dear father tsar» не может быть признано эквивалентным переводом в виду того, что в русском языке и культуре
слово «батюшка» имеет более широкое значение, чем «father», и подразумевает иное отношение к субъекту, носит оттенок патриотизма, который
испытывают по отношению к правителю или стране, но не к родному отцу. Кроме того, Д. Медведев использует данную позитивно окрашенную
лакуну в негативном контексте, что могло бы прозвучать необычно для
иностранных реципиентов, поэтому опущение в этом случае оправдано.
Анализ текстов политического медиа-дискурса подтвердил тот факт,
что между явлением непереводимости и лингвокультурными факторами существует определенная взаимосвязь. Национально маркированная лексика
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Феномен лингвокультурной лакунарности
73
являет собой пласт культуры, будучи порой удивительной и непостижимой,
она отражает национальный дух и ментальность, и именно переводчику
предстоит решать, сохранить ли эту уникальность или отказаться от нее, придерживаясь официального политического стиля. В виду того, что такие средства коммуникации, как Интернет и пресса обеспечивают доступ к информации о важнейших событиях во всех частях земного шара, профессиональной
обязанностью переводчика является преодоление культурного барьера различными способами, в частности теми, которые описаны в данной работе.
Во всех проанализированных примерах присутствует одна из наиболее распространенных ошибок перевода – буквализм, к которому привели
передача коммуникативно нерелевантных элементов оригинала и неумение
компенсировать безэквивалентную лексику. При переводе политического
медиа-дискурса одним из главных требований является максимальная точность. Поскольку высокая степень культурной маркированности рассмотренных примеров в некоторой степени препятствует эквивалентной передаче содержания в ситуации контакта двух культур – российской и западной, необходимостью являлось использование компенсации социокультурных лакун-словосочетаний.
Результат опроса носителей английского языка показал, что в проанализированных примерах буквализм и неэквивалентный перевод стали
причиной безуспешной межкультурной коммуникации. Таким образом,
перевод оказывает значительное влияние на формирование имиджа политиков, на создание или укрепление стереотипов о них, а следовательно,
культурных стереотипов, что не может не отражаться на результатах межкультурной коммуникации.
В свете рассмотренной проблемы дальнейшую работу следует вести
в области разработки классификаций языковых и культурных лакун, описании их функций в медиа-текстах, выявлении их влияния на реципиента
и межкультурную коммуникацию и выбора способов эквивалентного перевода, что является актуальным в условиях глобализации и всеобъемлемости средств массовой коммуникации.
Литература
1. Желтухина М.Р. Тропологическая суггестивность масс-медиального дискурса:
о проблеме речевого воздействия тропов в языке СМИ. Москва; Волгоград: Изд-во ВФ
МУПК, 2003. 339 с.
2. Борисова С.А., Карнаухова М.В. К вопросу о семантическом пространстве политического дискурса // Политический дискурс в России – 4: Материалы рабочего совещания. М.: Диалог-МГУ, 2000. С. 30–35.
3. Иванова С.В. Политический медиа-дискурс в фокусе лингвокультурологии //
Политическая лингвистика. Екатеринбург, 2008. Вып. 1 (24). С. 29–33.
4. Сорокин Ю.А., Марковина И.Ю. Культура и ее этнопсихолингвистическая ценность // Этнопсихолингвистика. М.: Наука, 1988. С. 5–18.
5. Папикян А.В. Социокультурные лакуны: типология, причины появления и способы заполнения при изучении иностранных языков // Известия Российского государст-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
А.С. Никифорова, Л.А. Курылёва
венного педагогического университета имени А.И. Герцена. Аспирантские тетради. СПб.,
2008. Вып. 37 (80). С. 477–483.
6. Глазачева Н.Л. Лакуны и теория межкультурной коммуникации // Лакуны в языке
и речи: Сб. науч. тр. Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2005. Вып. 2. С. 31–34.
7. Catford J.C. A Linguistic Theory of Translation. London: Oxford University Press,
1965. 112 с.
8. Выступление Д. Медведева на церемонии вручения юбилейных медалей Российской Федерации ветеранам Второй мировой войны от 26.04.10 г. URL:
http://www.kremlin.ru
9. D. Medvedev’s Speech at Ceremony for Awarding Russian Federation 65th Anniversary of Victory Jubilee Medals to World War II Veterans. URL: http://www.eng.kremlin.ru
10. Выступление Д. Медведева на параде, посвящённом 65-летию Победы в Великой Отечественной войне от 9.05.10 г. URL: http://www.kremlin.ru
11. D. Medvedev’s Speech at the Military Parade to Commemorate the 65th Anniversary
of Victory in the Great Patriotic War. URL: http://www.eng.kremlin.ru
12. Выступление В. Путина на Мюнхенской конференции по вопросам политики
безопасности от 10.02.07 г. URL: http://www.archive.kremlin.ru
13. V. Putin's Speech at the 43rd Munich Conference on Security Policy. URL:
http://www.youtube.com
14. Стенограмма пресс-конференции В. Путина в Ливадийском дворце 19.09.03 г.
URL: http://www.izvestia.ru
15. Transcript of V. Putin’s Press-Conference in Yalta. URL: http://www.nytimes.com
16. Интервью В. Путина от 26.04.10 г. URL: http://www.rbcdaily.ru
17. V. Putin’s Interview. URL: http://www.businessweek.com
18. Ежегодное послание президента РФ Федеральному собранию от 10.05.06 г.
URL: http://www.regnum.ru
19. Putin Takes Swipe at Hungry America's 'Comrade Wolf'. URL: http://www.timesonline.co.uk
20. Выступление Д. Медведева на встрече с представителями общественных, академических и политических кругов США от 14.04.10 г. URL: http://www.kremlin.ru
21. D. Medvedev’s Speech at Meeting with Representatives of US Public, Academic and
Political Circles. URL: http://www.eng.kremlin.ru
22. Стенограмма ежегодной большой пресс-конференции от 14.02.08 г. URL:
http://www.archive.kremlin.ru
23. Transcript of Annual Big Press Conference. URL: http://www.norway.mid.ru
24. Текст пресс-конференции с В. Путиным от 23.12.04 г. URL: http://www.e1.ru
25. West Stirring Revolution in Ukraine. URL: http://www.business.timesonline.co.uk
26. Интервью В. Путина немецкой телекомпании ARD от 19.02.01 г. URL:
http://www.euroasia.cass.cn
27. Interview with Russian President. URL: http://www.acronym.org.uk
28. Интервью Д. Медведева датской радиовещательной корпорации от 26.04.10 г.
URL: http://www.president.kremlin.ru
29. Russia-EU Relations to Be Marked by Strong Interdependence. URL: http://www.rt.com
LANGUAGE AND CULTURAL LACUNAS IN POLITICAL MEDIA DISCOURSE
Nikiforova A.S., Kuryleva L.A.
Summary. The investigation deals with nationally marked media discourse presented by culturespecific vocabulary used by modern politicians in the international arena. The analysis of media
texts and foreign recipients’ interviews allowed singling out classifications of lacunas, translation
errors, and ways of equivalent translation.
Key words: media discourse; lacuna; culturally marked text; untranslatability; political discourse; intercultural communication; cultural adaptation.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 811.111’37
СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ СЕКУЛЯРНОГО КОМПОНЕНТА
МОРАЛЬНО-ЭТИЧЕСКОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ
КАТЕГОРИИ ДЕВИАЦИИ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ
А.С. Пташкин
Аннотация. Описываются языковые средства выражения моральноэтической составляющей категории девиации в английском языке в свете
секулярного подхода. В контекстном анализе выявляется специфика структуры категории девиации и средств ее языкового функционирования.
Ключевые слова: категория; мегаконцепт; девиация; секулярный подход;
морально-этическая составляющая; сегмент; семантика; грех; преступление; проступок.
Категории, являющиеся понятиями метауровня, образуют систему
связей и отношений с другими категориями. В то же время категории
имеют собственную сложную семантическую организацию.
Категория девиации, как и большинство категорий, предстает в виде многоуровневой системы. Семантический анализ лексики, традиционно ассоциирующейся с высшим уровнем девиации, позволил определить
круг лексем, репрезентирующих категорию девиации в самом широком ее
понимании. В английском языке это лексемы или устойчивые словосочетания с корнем devia- от deviate – turn aside. XVII. f. pp. stem of late L. dēviāre, f. dē DE– 2+via way. So devia˙TION. XVII; – F. – medL. [1. Р. 318]:
deviation, deviance, deviational, etc.
Базовый уровень – это тот уровень, на котором члены категорий воспринимаются по сходным общим очертаниям. На базовом уровне структурируется наибольшая часть нашего знания [2. С. 491–502]. Компонентами
базового уровня морально-этической составляющей категории девиации
являются соответствующие мегаконцепты – грех, преступление, проступок. На нижележащем уровне указываются конкретные представители данной категории [3. С. 210–211], например: девиация → грех → чревоугодие,
девиация → преступление → кража, девиация → проступок → деликт.
Анализ специальной литературы позволил определить круг общих
структурных элементов базового уровня девиации. Выявленные общие
компоненты девиации позволяют представить исследуемый феномен как
совокупность трех ее составляющих: технико-биологической, нормативно-правовой и морально-этической.
В центре данного исследования представлена морально-этическая
составляющая категории девиации. Следует различать два подхода к изучаемому феномену: секулярный (светский, нецерковный) и религиозный
(церковный). Религиозный подход к категории девиации предполагает рассмотрение, в первую очередь, личностного греха, так как он является актом
воли конкретного человека [4. С. 1415; 5. С. 90–96]. Хотя грех имеет лично-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
А.С. Пташкин
стный характер, он ведет к общественным последствиям. В рамках религиозного подхода при определении четких границ морально-этической составляющей категории девиации следует также выделять теологическую
трактовку и представление о девиации с позиций обыденного религиозного
сознания. Ключевым компонентом в данном случае выступает мегаконцепт
грех как отступление от нравственного закона, отвержение общечеловеческих ценностей, нарушение божественных предписаний. Секулярный подход трактует девиацию как акт, направленный против другого человека,
против его достоинства и блага. Девиация в этом случае может быть представлена тремя вышеотмеченными мегаконцептами.
Языковым выражением выделенных уровней морально-этической
составляющей категории девиации в секулярном аспекте выступают ключевые лексемы deviation, sin, crime, offence и их значения, а также значения ряда лексем, представляющие собой соответствующие синонимы,
обозначающие определенные отклонения от норм морали и этики.
Следует уточнить, что указанное разграничение на религиозный и
секулярный подход к девиации достаточно условно, поскольку ни в культурном, ни в языковом плане не существует четкого разделения по указанным компонентам, образующим единую понятийную сферу. Меняются конфигурации, пропорции, доминанты, в том числе языковые. Так, с
XIII по XVIII в. светская нравственность без религиозных святынь полагалась безосновательной:
Galliher notes how, originally, the concept of crime was closely linked to
the Puritan concept of sin: court records up to the 1800s reveal that the term
«crime», if used at all, referred to personal depravity. The records also show
that most prosecutions were for «fornication», «violation of the Sabbath» and
«adultery» (Muncie. The Problem of Crime, 19).
По мнению Геллихера, понятие преступления первоначально было тесно
связано с пуританской трактовкой греха: в церковных записях восемнадцатого
столетия отмечается, что термин «преступление» использовался для описания
порочности человека. Кроме того, в исторических письменных памятниках
упоминается и о том, что больше всего судебных обвинений выносилось за
«прелюбодеяние», «работу в выходной день» и «супружескую измену».
В современном секулярном мире диапазон разрешенного должен
определяться правом, а не моралью, при этом религиозный компонент не
исключается, а дополняет светский подход в вопросах миропонимания и
порядка [6–12]. Секулярность – это не просто какие-то внешние изменения, но особая конфигурация всего контекста понимания, определяющего
наш нравственный, духовный и религиозный опыт. Она задает контуры
наших духовных исканий. При этом секуляризация устраняет не религию
как таковую, но лишь некоторые формы религиозности, несовместимые с
новым видением реальности. Исследования социологов подтверждают
появление новых форм религиозности и их быстрое распространение в
современных «секулярных» обществах [13. С. 1].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства выражения секулярного компонента
77
При рассмотрении высшего уровня категории девиации выявлены
стереотипы, характерные как для религиозного подхода, так и для секулярного в отношении содержательной стороны категории.
Значения лексем с корнем devia- в английском языке. Высший
уровень категории девиации. В целом категория девиации соотносится
со взглядами представителей англоязычной культуры на те или иные нарушения морально-этической сферы. Аналогично религиозной интерпретации категории девиации, названная ментальная единица представлена и
в светском сознании. Лексемы с корнем devia- соответствуют высшему
уровню категории девиации.
Языковым выражением высшего уровня категории девиации мы
считаем два следующих значения лексем с корнем devia-: 1) отклонение
(в общем смысле); 2) отклонение от нормы, выразившееся в преступлении, обмане, аморальности, предательстве, несоблюдении традиции, нарушении ритуала и т.д. При этом второе значение, более конкретное, имеет контекстуальный характер, например:
1. Отклонение от норм морали и сексуального поведения:
Krafftebing’s work in particular deserves recognition not only because
he reframed sexual deviations as a «disease» and not a sin, a crime, or decadence (Lev. Transgender Emergence: Therapeutic Guidelines for Working with
Gender-Variant People and Their Families).
В данном примере лексемы sin, crime указывают на базовый уровень концептуализации. Лексема deviation в составе вышеуказанного устойчивого словосочетания имеет значение «сексуальное отклонение».
2. Грех:
Man belongs to an order of beings whose goal is perfection. The way to
that perfection is long and hard, narrow and straight. Any deviation from that
path is sin (Anderson. Dorian).
Герой повествования рассуждает на тему греха. По его мнению, человек принадлежит к тем существам, которые стремятся к совершенству;
любое отклонение от этого пути – грех. Лексемы sin и deviation указывают на высший и базовый уровни концептуализации.
3. Нарушение правила, приказа, закона:
Hobbes in Leviathan distinguishes strictly between sin, which is the genus of «all manner of deviation from the law», and crime, which comprises –
following the Roman legal tradition – only such offences «as may be made appear before a judge; and therefore are not mere intentions». He concludes that
«every crime is a sin; but not every sin is a crime» (Springborg. The Cambridge Comapanion to Hobbes’s Leviathan).
В данном примере автор рассуждает на тему греха и преступления,
называя грех девиацией, нарушением закона. Лексемы deviation, crime,
sin, offence представлены значениями «нарушение», «преступление»,
«грех», «проступок».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
А.С. Пташкин
4. Преступление:
In the language of jurists, a deviation from the law is called a crime.
Sin, therefore, properly speaking, is a deviation from the divine law (Knapp.
Lectures on Christian Theology).
В контексте данного примера дается краткая характеристика греха и
преступления. Лексема deviation представлена значениями «преступление»,
«грех». Лексемы crime, sin указывают на базовый уровень концептуализации.
5. Проступок:
The trial of John A. Hanley, formerly General Traffic Manager of the
Santa Fe Railroad, and J.W. Rinehart of the same line, indicted in the Federal
Courts for violating the Inter-State Commerce laws, was begun, a charge of
deviation from scheduled rates on livestock is a small offense, punishable only
by fine (New York Times. Trial of Santa Fe Men).
Бывшие управляющие железной дороги в Санта Фе обвинены в
коммерческих махинациях. В штате это рассматривается не как преступление, а как проступок, наказание за который – штраф. Лексемы deviation,
offense указывают на высший и базовый уровни концептуализации.
В контекстах употребления лексем с корнем devia- раскрывается
многообразие взглядов представителей англоязычной культуры на морально-этические отклонения. Выделенные значения несут сведения о
содержательной стороне высшего уровня категории девиации. Последующие уровни категории нами определены как преступление, проступок, грех (базовый уровень); преступление против человека, преступление
против государства, преступление против человечества, дисциплинарный проступок, деликт, административный проступок, смертный грех,
простительный грех (низший уровень).
Значения языковых средств выражения мегаконцептов грех, преступление, проступок. Средний базовый уровень категории девиации.
Грех
При секулярном подходе в группу «грех» объединены значения
лексем, репрезентирующих мегаконцепт грех: sin (и его производные),
crime, fault, error, evil, guilt, transgression, trespass, wrongdoing, peccancy,
etc. Смысловой план данных лексем и их дериватов содержит информацию о традиционных взглядах представителей англоязычной культуры на
грешение. При религиозном подходе все отклонения не только от заповедей, но и от морали и правил человеческого общежития, которые должны
определяться этими заповедями, признаются грехом, поэтому sin (грех)
приобретает свойства лексемы широкой семантики. В рамках секулярного
подхода sin остается лексемой широкой семантики и часто обобщает описанные виды девиации: sin → crime, transgression, injustice etc. При этом
sin при секулярном подходе может быть как традиционным термином моральной оценки, так и словом, окрашенным иронией, например, если речь
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства выражения секулярного компонента
79
идет о проступках, которые признаются говорящим / пишущим несущественными, или возвышенным стилем, если говорящий / пишущий считает,
что наказанием за преступные деяния и различного рода отклонения будет
не только то, что предусмотрено человеческим законом, но и суд Божий.
Согласно секулярному подходу к категории девиации, мы выделили
следующие значения лексемы sin:
1. Грешение:
One transgression is the accumulation of excessive wealth. <…> Social
inequality and injustice form another sin. A glance around the city and the state
makes the point quickly enough (Haberman. A Hotbed of Sins, Old or New).
Католическая церковь признает чрезмерное богатство одним из грехов, отмечая в данном отклонении также неравенство и несправедливость. Сочетание лексем transgression и sin отражает наличие секулярного
и религиозного подходов.
2. Заблуждение (погрешность):
The delegates were following the instructions of the Vatican's commission on theology, which held that the policies of Pope Pius XII and the church
under the Nazis could not be questioned, because the church and its leader are,
as the First Vatican Council declared in 1870, free of error on matters of doctrine and morality. When Cardinal Ratzinger became the head of that Vatican
commission, he issued the same advice to Pope John Paul II, who pronounced
the murder of six million Jews by the Nazis an unspeakable crime, but a
crime by some Catholics, not by the church. <…> This remained the Vatican's
view throughout the 1990's, even though both the German and the French bishops' national conferences issued ringing confessions of their wartime sins
(Hertzberg. The Vatican’s Sin of Omission).
В данном случае речь идет о деятельности католической церкви. Церковь и ее глава не считают себя ответственными за злодеяния в фашистской
Германии, опираясь на постановление о «непогрешимости» Первого ватиканского собора (1870). Однако во многих европейских странах высказывается
мысль о том, что Римско-католическая церковь, как единственный институт,
охранявший права человека в 40-е гг. XX в., должна была выступить в защиту
евреев. Епископы Германии и Франции полагают, что католической церкви
следует признаться в грехах военного времени. Таким образом, для автора статьи убийство шести миллионов евреев – преступление, для священников –
грех. Лексемы sin, crime указывают на второй уровень концептуализации. Лексема error, репрезентирующая базовый уровень категории девиации, как часть
мегаконцепта грех актуализирует значение «заблуждение». Лексема murder
указывает на третий, низший, уровень концептуализации.
Преступление
Наряду с мегаконцептом грех базовый уровень категории девиации
представлен мегаконцептом преступление. В целом мегаконцепт преступле-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
А.С. Пташкин
ние соотносится со взглядами представителей англоязычной культуры о совершении уголовно наказуемого поступка. К языковому выражению секулярного компонента морально-этической составляющей категории девиации,
как мы считаем, правомерно отнести лексемы crime, misdeed, wrongdoing
мегаконцепта преступление, выражающие следующие значения:
1. Нарушение закона (в общем смысле):
«Covering up misdeeds by faking official computer records is a serious
crime, and this case is even more troubling because it involves allegations that
children in need were ignored», Mr. Cuomo said in a statement released
Wednesday (Bosman. Ex-Caseworker Charged With Falsifying Records).
В данном примере рассматриваются правонарушения, для сокрытия
которых была совершена подделка записей в компьютере социального
учреждения, что является уже преступлением. Лексемы misdeed и crime
актуализируют значение «нарушение закона».
The departing chairman of the Senate Judiciary Committee proposed legislation yesterday calling for a rollback of the tactics adopted by federal prosecutors to combat corporate wrongdoing after the Enron collapse (Browning.
Senator Calls for an Easing of Corporate Wrongdoing Rules).
Уходящий в отставку председатель судейского комитета сената выдвинул законопроект по возвращению к выработанной тактике по борьбе
с корпоративными правонарушениями после банкротства компании Энрон. Лексема wrongdoing указывает на второй уровень концептуализации.
2. Нарушение закона (кража, насилие, обман и т.д.):
This is really sad, the family feared foul play. Even though New Orleans
have a history of crimes being committed, how high is the crime rate that target tourist? I've been all over America and in most cases there is not one safe
tourist attraction that’s safer than the Quarters... (Murphy. No Foul Play Expected After Body of Missing Houston Man Found in River).
В данном примере рассматривается случай, когда семья боится
столкнуться с проявлением беззакония. Лексема crime указывает на второй уровень концептуализации, словосочетание foul play – на третий уровень и имеет значение «нарушение закона».
3. Посягательство или причинение вреда:
Trespassing is not a crime; it is a civil wrong against the landowner.
A crime will only be committed in certain extreme cases, for example where
the trespasser threatens an occupier with violence in order to gain entry to the
property (Clarkson. Evicting Trespassers).
В данном примере посягательство рассматривается как общественный проступок, а не как преступление. Лексема trespassing представлена значением «посягательство», лексемы crime и словосочетание civil
wrong актуализируют значения «преступление» и «общественный проступок».
Выявленные лексемы и устойчивые словосочетания не исчерпывают всего разнообразия выражения различных форм преступлений, но они
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства выражения секулярного компонента
81
подтверждают существование целого комплекса воззрений представителей англоязычной культуры в отношении моральных норм и отклонений.
Проступок
Третьим, ключевым мегаконцептом базового уровня моральноэтической составляющей категории девиации мы считаем проступок. Мегаконцепт проступок соотносится с представлениями членов англоязычной культуры о деяниях, осуждаемых со стороны общества, но не уголовно наказуемых. К языковому выражению морально-этической составляющей категории девиации мы относим значения лексем offence, misconduct, mistake, delict, репрезентирующих мегаконцепт проступок:
1. Недостойное поведение:
The chief judge of the Texas Court of Criminal Appeals, who was accused
of judicial misconduct and incompetence, last month for refusing to keep court
offices open to receive a last-minute death-penalty appeal, denied the charges in
papers filed Tuesday (Schwartz. Texas Judge Denies Charges of Misconduct).
Главный судья Техасского апелляционного суда был обвинен в недостойном поведении, связанном с невыполнением должностных обязанностей.
Лексема misconduct актуализирует значение «недостойное поведение».
2. Ошибка:
A major shortcoming of the 1997 Kyoto Protocol on climate change was its
failure to address the huge amounts of greenhouse gas emissions caused by the
destruction of the world’s rain forests (Editorial. Forests and Planet).
Главной ошибкой Киотского протокола считается отсутствие должного внимания к увеличению выбросов газов в атмосферу, причина которых – вырубка девственных лесов.
3. Деликт:
The offence which the laws punish with correctional penalties is called a
delict (Holmberg. Penal Code).
Проступок, который законом наказывается исправительными работами, называется деликтом. Лексема offence указывает на базовый уровень концептуализации, а лексема delict – на третий уровень и представлена значением «мелкое правонарушение».
Таким образом, анализ языкового материала позволяет определить
наиболее значимые компоненты морально-этической составляющей категории девиации, в частности, репрезентированные ключевыми лексемами,
отражающими стереотипные воззрения в отношении проступков.
Значения языковых средств выражения концептов непростительный грех, простительный грех, преступление против человека,
преступление против государства, преступление против человечества, дисциплинарный проступок, деликт, административный проступок. Низший уровень категории девиации. Группу языковых средств
выражения концепта непростительный грех составили значения лексем
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
А.С. Пташкин
idleness, anger, envy, gluttony, greed, lust, pride, etc. Религиозный и секулярный подходы учитывают наличие в морально-этической составляющей категории девиации данного концепта. Например:
Anger is viewed here as an emotional addiction rather than as a sin. Sin
goes along with crime as a transgression of a law, with punishment as its consequence, by the monotheistic «God» in case of sin, by society in case of crime
(Thurman. Anger: The Seven Deadly Sins).
В этом отрывке гнев рассматривается как непростительный грех при
религиозном подходе, а как преступление в рамках секулярного подхода в
том случае, если он приводит к нарушению закона. Лексемы transgression,
sin, crime указывают на базовый уровень концептуализации. Лексема anger представлена значением «гнев».
Greed promotes crime. More crimes have been committed due to greed
than any other deadly sin. Greed drives people to steal, lie, and even kill in
order to acquire more wealth and worldly possessions (Morrissette. The Third
Deadly Sin – Greed).
В данном примере говорится о том, что алчность приводит к совершению преступлений. Лексема crime и устойчивое словосочетание deadly sin
представляют базовый уровень – «преступление», «смертный грех». Лексема
greed способствует актуализации значения «алчность, жадность».
Группу языковых средств выражения концепта простительный
грех формируют лексемы pilfering, fib, white lie, которые по своей тематической отнесенности указывают на воззрения представителей англоязычной культуры о грехах, менее осуждаемых в социуме.
В языковых средствах данной группы выделяются три значения:
1. Мелкое воровство:
If his world view falls far short of Fellini's transcendent human carnival,
his better films are similarly hot-blooded celebrations of flesh and fantasy infused with a zesty Roman Catholic sense of sin and redemption. <…> He also
succeeds in pilfering one of her undergarments, which he sleeps with until his
hysterical parents find out and rip it from his hands, screaming that he's a pervert (New York Times. An Italian Heroine Who Might Rouse Memories and
Tears of Lollobrigida Fans).
Автор данного отрывка рассуждает на тему греха и искупления в
творчестве режиссера Дж. Торнаторе. Так, упоминается история о мальчишке, который влюбляется в свою взрослую соседку, следит за ней исподтишка, когда та вечерами танцует в одиночестве в нижнем белье.
Спустя пару дней он крадет из ее дома один из предметов одежды. Лексема sin указывает на второй уровень концептуализации, а pilfering актуализирует значение «мелкое воровство».
2. Невинная ложь:
Keith, I do believe you’re telling a fib. Lying may not be a crime, however it is dishonest, a sin and a true identifier of the type of character you are
(Newton. Art Crime: Graffiti Wars).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства выражения секулярного компонента
83
В примере рассматривается понятие «простительная ложь», которая
не определяется в качестве преступления, а лишь порицается с моральной
точки зрения. Лексемы crime, sin в данном контексте учитывают религиозный и секулярный подходы в отношении понятия «невинная ложь».
Лексема fib имеет значение «невинная ложь».
3. Святая ложь:
I know it is a sin to tell a lie but is there any moral justification to tell a
white lie? <…> What of a «Black» lie? The one that worsens a situation. Why
can't we refuse to accept this message of black being evil, while white (as the
case of a white lie) being a lesser crime, and even people have deemed it acceptable. Lie is lie (Ndipe. White Lies).
Автор отрывка дискутирует на тему «святой лжи» и «лжи со злыми
намерениями». Лексемы sin, crime указывают на второй уровень концептуализации. Устойчивое словосочетание white lie имеет значение «святая
ложь».
К группе языковых средств выражения концепта преступление
против человека мы отнесли следующие лексемы и словосочетания: assault, crime of passion, hate crime, murder, robbery, violence.
В языковых средствах этой группы выявлены нижеследующие значения:
1. Нападение (избиение):
Orthodox Christians view homosexuality as a sin against God and a crime
against humanity. <…> There already exists laws on the books against violent
crime. If anyone dares assault based upon their sexual orientation, they would
not escape punishment (Rusty. Reasons to Oppose S. 909 Hate Crimes Bill).
В данном примере рассматриваются гомосексуализм как грех и как
преступление, а также тот факт, что существует наказание за нападение
на людей нетрадиционной ориентации. В этом случае представлены нормативно-правовая и морально-этическая составляющие. Лексемы sin,
crime указывают на базовый уровень концептуализации. Лексема assault
представлена значением «нападение».
2. Ограбление и кража:
Therefore robbery is a more grievous sin than theft. <…> Although
more people may bе injured by theft than by robbery, more grievous injuries
may be inflicted by robbery than by theft; and for this reason also robbery is
the more odious crime (Dyson. Political Writings).
Автор данного примера анализирует понятия кражи и ограбления с
религиозной и секулярной точек зрения. Лексемы sin, crime, theft имеют
значения «грешение», «правонарушение» и «кража» соответсвенно. Лексема robbery представлена значением «ограбление».
3. Преступление по страсти:
In detective fiction, a variant of the crime of passion is the sin of hybris
which causes the detective to become responsible for a loved one's death
(Rzepka. A Companion to Crime Fiction).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
А.С. Пташкин
В примере рассматриваются преступление по страсти и гордыня.
Лексемы crime, sin в составе вышеуказанных устойчивых словосочетаний имеют значения «преступление по страсти» и «грех высокомерия».
Языковые средства выражения концепта преступление против государства представлены следующими лексемами и словосочетаниями:
cheating consumers, commercial fraud, embezzlement, infringement of trademarks and copyrights, insider trading on the stock market, swindles, treason,
white collar crime. Их значения можно описать следующим образом:
1. Государственная измена:
Treason was the crime of plotting against the king or queen. Because
the monarch was believed to be God’s representative on earth, it was like
committing a sin against God (Elgin. Crime and Punishment).
В данном примере речь идет о государственной измене, которая
рассматривалась как преступление против короля, а также как грех.
2. Должностное преступление:
Something about violent crime with immediate and dramatic effects
arouses moral outrage, while we easily shut our eyes to other types of sin. Perhaps illustrating a similar principle, we tend to be remarkably tolerant of whitecollar crime, despite its horrendous economic consequences (Shuster. The Fall
and Sin: What We Have Become as Sinners).
В центре внимания данного примера – должностное преступление.
Лексема crime в составе устойчивого словосочетания white-collar crime
имеет значение «должностное преступление».
3. Мошенничество:
The opposite of altruism, via philanthropic income transfer, is theft
which may be broadly construed to include fraud. Theft and crime in general
become crimes because of the externalities they generate not because of any
intrinsic immorality implicit in a forced income transfer. <…> As economists
have not been partial to devoting explicit attention to sin as a subject in itself,
we might, to a degree, be involved in the making of the definition of the word
for economic purposes (Cameron. The Economics of Sin: Rational Choice or
No Choice at All?).
Автор данного примера полагает, что для определения экономических преступлений следует использовать термин «грех». Лексемы fraud,
theft, crime, sin способствуют актуализации значений «кража как разновидность мошенничества», «преступление», «грех».
4. Обман покупателей:
A biblical prophet, Micah of Moresheth, condemned all commercial activity of the time as likely to be sinful. Marketplace offenses tended to be peripheral in Roman life. Religious leaders in England later would repeat the Biblical condemnations of cheating consumers (Salinger. Encyclopedia of Whitecollar and Corporate Crime).
В данном примере рассматривается история развития такого явления, как обман в торговле. Устойчивое словосочетание marketplace offense
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства выражения секулярного компонента
85
имеет значение «коммерческое преступление», словосочетание cheating
consumers представлено значением «обман покупателей». Лексема sinful
актуализирует значение «грешный (преступный)».
5. Присвоение:
According to Hall, under early English common law, embezzlement was
not considered an aberrant or criminal behavior. This was because during the
Middle Ages, the economy was dominated by those who owned feudal estates.
<…> Originally there was a close association between sin and crime in the
Colonies because the Puritan leaders looked at the Bible in drafting criminal
statutes (Levinson. Encyclopedia of Crime and Punishment).
В примере рассматривается отношение к понятию «присвоение» в
истории Англии и США. Лексема embezzlement представлена значением
«присвоение», а словосочетания aberrant behavior и criminal behavior имеют значения «отклоняющееся поведение» и «преступное поведение».
Лексемы sin, crime актуализируют значения «грех», «преступление».
6. Продажа акций лицами, располагающими конфиденциальной
информацией:
Insider trading is investment banking’s most widely publicized sin.
<…> It is necessary to change the culture of company and an inflexible imposition of ethical rules at all the levels of the organization. It is said that crime
doesn’t pay (Cory. Activist Business Ethics).
Предметом анализа данного примера является продажа и покупка
акций лицами, располагающими конфиденциальной информацией. Лексемы sin, crime выступают в качестве синонимов и представлены значением «правонарушение». Лексема insider trading имеет значение «операции с ценными бумагами на основе конфиденциальной информации».
7. Чрезмерное страхование судов и подделка торговых знаков и авторских прав:
Over-insurance of vessels. When one considers how nearly this sin approaches to the crime of murder, this consideration is startling. <…> The ingenuity exercised in the infringement of trade-marks and the perpetual strain
exhibited by rival traders by some device or other to get the benefit of the reputation or name of some other maker or firm (Macrosty. Trusts and State:
A Sketch of Competition).
Автор данного примера рассматривает разные правонарушения, в
частности чрезмерное страхование судов, сравнивая это с грехом и преступлением, а также подделку торговых знаков и авторских прав. Лексемы sin, crime актуализируют значение «правонарушение». Словосочетание infringement of trademarks имеет значение «подделка торговых знаков», а словосочетание over-insurance of vessels представлено значением
«чрезмерное страхование судов».
Языковым средством выражения концепта преступление против
человечества является лексема genocide, имеющая значение «геноцид»:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
А.С. Пташкин
Denying a committed genocide, or supporting, directly or indirectly, the
denial of the Armenian genocide, the genocide of the Roma, or any other
genocide, is factually wrong, a sin morally, and sometimes also a crime legally
(Auron. The Banality of Denial: Israel and the Armenian Genocide).
Автор данного примера рассматривает геноцид армян и греков и определяет преступление как с моральной точки зрения, так и с позиции закона.
Языковым средством выражения концепта дисциплинарный проступок являются лексемы violation (n), violate (v), имеющие значение
«неисполнение (нарушение) трудового закона»:
The Iowa attorney general on Tuesday brought an array of criminal
charges for child labor violations against the owners and top managers of a
meatpacking plant where nearly 400 workers were detained in a May immigration raid (Preston. Meatpacker Faces Charges of Violating Child Laws).
Прокурор штата Айова предъявил обвинения в нарушении трудового
законодательства, в частности использовании детского труда, владельцам и
топ-менеджерам завода по переработке и упаковке мяса. В данном примере
представлены и нормативно-правовая, и морально-этическая составляющие. Устойчивое словосочетание criminal charges представлено значением
«обвинение в преступлении». Словосочетание child labor violation актуализирует значение «нарушение закона о детском труде».
Группу языковых средств выражения концепта деликт формирует
лексема delict, имеющая значение «нарушение закона»:
Crime, delict, guilt and sin are all words used in the twelfth century by
both theologians and canonists (Goff. The Birth of Purgatory).
В данном контексте отмечаются понятия преступления, греха, деликта в историческом аспекте. Лексемы crime, delict, sin представлены
значениями «преступление», «деликт», «грех».
Группу языковых средств выражения концепта административный
проступок репрезентируют лексемы infringe (v), infringement (n) со значением «посягательство на права и свободу человека, здоровье, общественную нравственность»:
This is the fundamental, the characteristic, the essential principle of abolitionism : that slaveholding is sin; that holding men in involuntary servitude is
an infringement upon the rights of man, a heinous crime in the sight of God
(Dyke. The Character and Influence of Abolitionism).
В данном примере предметом анализа становится посягательство на
права человека. Лексемы sin, crime, infringement актуализируют значения
«грех», «преступление», «посягательство».
The argument that anti-loitering provisions might infringe the rights of
sex workers to walk in streets was not specifically raised in Australian parliaments at this time. <…> Loitering provisions were not an infringement of the
rights of «real» citizens or of «decent women» who were merely waiting
around to keep appointments. <…> Personal morality is a matter for the individual and his moral conduct, his right to sin in private, causing no offence to
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства выражения секулярного компонента
87
the public, is inalienable (Sullivan. The Politics of Sex: Prostitution and Pornography in Australia Since 1945).
В примере рассматриваются права представителей различных социальных групп. Лексемы infringe, infringement имеют значения «нарушать»,
«посягательство». Лексемы sin, offence представлены значениями «грешение», «проступок».
В контекстах употребления упомянутых лексем и производных от
них единиц раскрывается все многообразие взглядов представителей англоязычной культуры в отношении морально-этического компонента категории девиации. Выделенные значения несут сведения о содержательной
стороне компонентов категории девиации, раскрывая не только секулярный и религиозный подходы к морально-этической составляющей категории девиации, но и негативные оценки тех или иных действий индивида
или целого социума.
В результате изучения языковых средств выражения секулярного
компонента морально-этической составляющей категории девиации в английском языке были сделаны следующие выводы:
1. Языковыми средствами выражения морально-этической составляющей категории девиации являются соответствующие лексемы, устойчивые словосочетания: deviation, sin, crime, offense, fault, delict, error, evil,
guilt, transgression, trespass, wrongdoing, crime wave, accusation of crime и др.
2. Структура морально-этической составляющей категории девиации
включает три уровня. Все языковые средства выражения категории девиации были разделены по группам в зависимости от их тематики. Каждая
группа соответствует одному из уровней категории девиации в секулярном
подходе. Содержание высшего уровня передает контекстуальная семантика
ключевых лексем с корнем devia-. Информацию о других уровнях, помимо
значений указанных единиц, передают значения лексем, репрезентирующих мегаконцепты грех, преступление, проступок.
3. Семантика средств выражения морально-этической составляющей категории девиации высшего уровня (лексемы, устойчивые словосочетания) при секулярном подходе указывает на отклонение в общем
смысле и отклонение от нормы, выразившееся в определенных грехах,
преступлениях, проступках.
4. Базовый уровень морально-этической составляющей категории
девиации в рамках секулярного подхода выражается языковыми средствами, репрезентирующими мегаконцепты грех, преступление, проступок.
Дополнительную характеристику о природе морально-этической составляющей категории девиации дают устойчивые словосочетания.
5. Мегаконцепт грех имеет сходное смысловое наполнение в рамках
секулярного и религиозного подходов к морально-этической составляющей категории девиации.
6. Историческое развитие процесса секуляризации привело к радикальному уменьшению социальной значимости религиозных традиций и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88
А.С. Пташкин
организаций. Данный факт не уменьшает важной роли религиозной мысли, а, наоборот, дополняет секулярный подход в вопросах понимания и
регуляции окружающей действительности. Секулярный и религиозный
подходы рассматриваются неразрывно, доказательством чего являются
выявленные значения языковых средств выражения мегаконцептов грех,
преступление, проступок.
Литература
1. Onions C.T. The Oxford Dictionary of English Etymology / Еd. by C.T. Onions. Oxford: The Clarendon Press, 1976. 1025 p.
2. Rosch E., Simpson С., Miller R.S. Structural bases of typicality effects // Journal of
Experimental Psychology: Human Perception and Performance. 1976. № 2. P. 491–502.
3. Murphy G.L. The Big Book of Concepts. Cambridge, Mass.: The MIT Press, 2004. 555 p.
4. Католическая энциклопедия. Т. 1: А–З / Под ред. Г. Цёроха. М.: Изд-во Францисканцев, 2002. 1906 с.
5. Гак В.Г. Актантная структура грехов и добродетелей // Логический анализ языка: Языки этики / Под. ред. Н.Д. Арутюновой, Т.Е. Янко, Н.К. Рябцевой. М.: Языки русской культуры, 2000. 448 с.
6. Taylor Ch. A Secular Age / Еd. by Ch. Taylor. Cambridge: The Belknap Press of Harvard University Press, 2007. 887 p.
7. Smith Ch. The Secular Revolution / Еd. by Ch. Smith. Los Angeles: University of
California Press, 2003. 470 p.
8. Chadwick O. The Secularization of the European Mind in the 19th Century. N.Y.:
Cambridge University Press, 2000. 278 p.
9. Swatos W.H., Olson D.V. The Secularization Debate. Lanham: Rowman & Littlefield
Publishers, 2000. 125 p.
10. Pecora V.P. Secularization and Cultural Criticism: Religion, Nation, & Modernity.
Chicago: The University of Chicago Press, 2006. 242 p.
11. Bruce S. God is Dead: Secularization in the West. Malden: Blackwell Publishing,
2002. 247 p.
12. Martin D. On Secularization: towards a revised general theory. Hants: Ashgate Publishing Limited, 2005. 206 p.
13. Узланер Д. Новое видение секуляризации. URL: http://www.russ.ru/pushkin/Novoe-videnie-sekulyarizacii
ON EXPRESSING SECULAR APPROACHES TO THE MORAL-ETHIC CONSTITUENT OF DEVIATION CATEGORY BY MEANS OF THE ENGLISH LANGUAGE
Ptashkin A.S.
Summary. The means of expressing the moral-ethic constituent of deviation category in the light
of secular method are described. The contextual analysis shows the peculiarities of the structure
of the given category and the specific features of its components.
Key words: category; megaconcept; deviation; secular method; moral-ethic component; segment; semantics; sin; crime; offence.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 80
МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ФОРМАЛЬНЫХ
И СОДЕРЖАТЕЛЬНЫХ АСПЕКТОВ РЕЧИ
В РУССКОМ И КИТАЙСКОМ ЯЗЫКАХ
З.И. Резанова, Дай Инли
Аннотация. Характеризуются общие принципы моделирования образного
компонента концепта «язык» в русском и китайском языках, репрезентированные в лексических метафорических номинациях речи, говорения, говорящего человека. Описаны базовые метафорические модели двух языков,
определены некоторые направления специализации образного моделирования формальных и содержательных аспектов речи.
Ключевые слова: метафора; речь; концепт; русский язык; китайский язык;
метафорические модели речи; языковая картина мира.
Являясь одной из основных характеристик человека, языковая способность служит средством идентификации его социальной, культурной,
этнической принадлежности, что во многом предопределяет ключевой
статус концепта «язык» в лингвокультурах, находящий отражение в широте и семантической разноплановости его языковой репрезентации. Обращение к материалам разноструктурных языков, сопоставительный анализ актуализации данного концепта в языковых картинах мира различных
народов позволят на эмпирическом материале поставить и разрешить теоретическую проблему универсального и идиоэтнического в моделировании ключевых концептов культуры. Проблема метафорического моделирования как лингвокогнитивного процесса, объединяющего механизмы
когнитивного кодирования информации и ее репрезентации в языковых
единицах, относящихся к разным уровням языковой системы, на наш
взгляд, также может быть более результативно проинтерпретирована на
сравнительном материале.
Предметом анализа в статье является образный компонент концепта
«язык», репрезентированный в лексических структурах двух типологически разных языков – русского и китайского – в системе метафорических
номинаций речи, говорящего человека. Цель анализа – выявление степени
общности в принципах организации метафорического компонента и аспектов его вариативности в сравниваемых языках. Материалом для исследования послужила лексика, имеющая в метафорическом значении семы
«говорить», «речь» и обладающая свойствами образности, семантической
двуплановости. Материал был собран путем сплошной выборки из толковых словарей русского и китайского языков [1–3].
Анализ лексических метафорических номинаций речи, говорения
позволил выделить ряд метафорических моделей, в рамках которых формируются смыслы образной характеристики речи. Метафорическая модель – это «схема формирования метафорического значения, характери-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
90
З.И. Резанова, Дай Инли
зующаяся единством тематической отнесенности номинативных и переносных метафорических значений, типа ассоциативного уподобления,
являющаяся языковой репрезентацией типового соотношения соответствующих понятийных сфер» [4. С. 26].
Охарактеризуем принципы выделения языковых метафорических моделей речи и говорения в этноязыковых картинах мира русского и китайского языков. Первичным является выделение групп метафорических моделей
образной характеристики речи, речевой деятельности по типу сферы-мишени
метафорической экспансии, т.е. метафорические модели выделяются на основе единства частных аспектов характеристики речевой деятельности. Как
показал анализ, речь воспринимается и образно именуется как некое действие, процесс, динамическая ситуация, при восприятии которой существенно
важными оказывается ее двусторонняя, формально-содержательная сущность, а также ее собственно коммуникативный аспект – характеристики
взаимодействия коммуникантов. Данный принцип образной интерпретации
речи является базовым. Метафорические номинации речи по типу формируемого образного значения делятся на группы единиц, в семантике которых
актуализируются следующие аспекты: а) формы, звучания речи; б) ее содержания; в) места речевого действия в структуре коммуникативного акта. Также выделяются группы метафорических номинаций, актуализирующие одновременно различные параметры протекания речевого действия – форму и
содержание, содержание и место речевого действия в коммуникации, форму,
содержание и место акта речи в коммуникации.
В статье представлен анализ первых двух аспектов метафорической
характеристики – формы и содержания речи.
Анализ сфер-источников метафорической экспансии, оснований метафорического уподобления речи выявил значимость следующих денотативных ситуаций: 1) динамические ситуации звучания животных и предметного мира; 2) незвуковые действия, процессы, состояния, в том числе
физические действия, процессы, состояния; социальные действия, процессы, состояния; различные невербальные семиотические процессы.
Типы сферы-источника и сферы-мишени закономерно соотносятся
друг с другом в рамках конкретных метафорических моделей, обнаруживая определенную корреляцию между частными вариантами их актуализации в рамках конкретных метафорических моделей, в результате чего
обособляются частные подмодели.
Метафорическая характеристика формальных аспектов речи.
Формальные аспекты речи в русском и китайском языках прежде всего
характеризуются на основе уподобления динамическим ситуациям звучания животных и предметов, а также незвуковым физическим действиям,
процессам, состояниям в рамках метафорической модели «звучание речи – это звучание предметного мира».
В основе образного наименований речи этой группы лежит принцип
звукоподражания: речь характеризуется в аспекте ее акустических при-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов
91
знаков на основе уловленного сознанием человека сходства с акустическими признаками звучаний предметного мира. При этом могут обозначаться тембр, высота, сила звука речи человека. Сравнительный анализ
метафорических номинаций этой группы выявил, что в русском языке на
основе уподобления звучанию животных характеризуются тембр и высота
голоса при говорении, в китайском языке – сила, ср. рус. яз.: блеять – НЗ
(номинативное значение) Издавать дрожащие, прерывистые звуки (об овцах и козах) → МЗ (метафорическое значение) Издавать звуки, напоминающие блеяние; верещать – НЗ Издавать резкие, скрипучие или визгливые звуки → МЗ Произносить, говорить высоким неприятным голосом;
кит. яз.: jī – НЗ Звукоподражание щебету → МЗ jīlǐgūlu Говор или голос,
которые люди не понимают или плохо слышат, не слышат; wēngwēng,
wēngweng – НЗ Звукоподражание жужжанию; жужжать; mifeng wengweng
fei – НЗ Пчелы с жужжанием летают → МЗ тихо говорить, шуметь.
В русском языке тембральная характеристика метафорически именуемой речи может объединяться с характеристикой способа говорения или поведения человека при говорении, например кудахтать – НЗ Издавать звуки,
похожие на «кудах-тах-тах» (обычно о курице) → МЗ Торопливо, суетливо
говорить; щебетать – НЗ О птицах: петь → МЗ Говорить, быстро, без умолку
(обычно о детях, молодых женщинах); стрекотать – НЗ Издавать стрекот (о
некоторых насекомых и птицах) → МЗ Быстро и без умолку говорить, болтать.
Также в китайском языке признак силы звучания может соединяться с характеристикой способа говорения: wāwā, guāguā – НЗ Звукоподражание крику
утки или лягушки → МЗ Говорить громко и непрерывно.
Таким образом, говоря о метафорической интерпретации звучания
человеческой речи в русском и китайском языках, отмечаем, что различие
состоит в актуализации разных аспектов звучания речи: в русском языке в
центре метафорической интерпретации находятся тембральные характеристики речи, в китайском же наибольшее внимание уделяется акустической стороне речи, интенсивности звучания. В русском языке эмоциональная окраска метафорического имени достигается благодаря установлению тембрального сходства со звуками, которые издают животные, а в
китайском языке – через актуализацию признака силы звука.
Метафорическая характеристика формальных аспектов речи человека осуществляется также на основе уподобления звучаниям, издаваемым предметами: трубить МЗ Говорить низким голосом; тарахтеть МЗ
Трещать, тараторить; журчать МЗ Звучать тихо, монотонно (о речи, разговоре); трещать МЗ Говорить без умолку, тараторить.
В рамках данной подмодели человеческая речь характеризуется в
различных аспектах, в том числе в аспекте тембра, высоты голоса, рус.
яз.: дребезжать – НЗ Издавать дрожащий звон, звякать → МЗ Говорить
или петь дрожащим, прерывистым, резким голосом; кит. яз.: dūdū – НЗ
Дудеть; гудеть; сигналить (например, об автомобиле) → МЗ dūnang – Бормотать себе под нос; невнятно.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
92
З.И. Резанова, Дай Инли
На основе уподобления признакам звучания предметного мира могут также характеризоваться сила голоса, тембральные характеристики
звучания в соединении с признаками типа, характера говорения, например: греметь – НЗ Издавать громкие, раскатистые звуки → МЗ Громко и
возбужденно говорить, ругая или обличая кого-л., что-л.
Метафорическая номинация формальных аспектов речи на основе
переосмысления незвуковых действий, процессов, состояний характеризуется значительно бо́льшим разнообразием устанавливаемых ассоциативных отношений в анализируемых языках, нежели в группах имен на
основе уподобления звуковым процессам. В сферу метафорической номинации попадают как положительно оцениваемые аспекты формы, так и
те внешние признаки речи, которые оцениваются отрицательно, так как
затрудняют восприятие информации.
Свободная, ясная речь метафорически именуется на основе образов
ровных, гладких предметов, плавных или четких, точных движений, процессов, протекающих в физической среде беспрепятственно, например в
кит. яз.: liúlì – НЗ Гладкий, плавный; удобный → МЗ Беглый, свободный
(о речи); chàng – НЗ Беспрепятственный, свободный; широкий (например,
о сбыте) → МЗ Радостный; веселый (о речи); míng chàng – МЗ Говорение
гладкое, складное, без запинки; chàng – НЗ Без препятствия, вволю;
chàngtán → МЗ Вести оживленную (непринужденную) беседу; приятно
беседовать; в рус. яз.: пролиться (проливаться) – НЗ Выливаться на что-л,
куда-л.; разливаться. Литься сквозь что-л., протекать куда-л. Течь,
струиться, литься → МЗ Произнести что-л. на одном дыхании, свободно,
без затруднений, в стройной последовательности, подобно потоку дождя,
воды. Метафорические номинации неправильной речи создаются на основе актуализации образов деструктивных процессов, протекающих в физической среде, физических и физиологических аномалий, рус. яз.: ломать – НЗ Сгибая, перегибая или ударяя, силою разделять на части, куски → МЗ Неправильно произносить, искажать (язык, речь, слова), а также
на основе образов препятствий; кит. яз.: bābājiējiē – НЗ С трудом что-то
делать → МЗ Не бегло, не свободно говорить, писать.
В сферу метафорической интерпретации попадают различные аспекты отклонений от нормы речевого действия: длительность речи (длительная / краткая речь), скорость (медленная / быстрая речь), плавность
(плавная / резкая речь), сила (громкая / тихая речь). При этом в качестве
оснований метафорического осмысления выступают не только тип воздействия на объект, но и характер производимого действия.
Признак многословия в метафорических номинациях выражается
через пространственные образы, ср. в кит. яз.: chǎng – НЗ Просторный →
МЗ Говорить много, долго, без удержу; chǎngkāir → МЗ В полную меру,
без удержу говорить (ср. рус. пространные речи), а также через образ повторяющихся, монотонных, однообразных процессов. В качестве одного
из наиболее регулярно актуализирующихся семантических компонентов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов
93
выделяется признак повторяемости в сочетании с активностью воздействия; ср. рус. яз.: долбить – НЗ Ударами какого-л. инструмента
проделывать отверстия, углубления в чем-л. твердом, разбивать что-л. →
МЗ Беспрестанно твердить, повторять одно и то же; жевать – НЗ
Размельчать, растирать зубами и движениями языка → МЗ Долго и нудно
повторять, обсуждать одно и то же. Как видим, в данном случае формальные признаки речи – монотонность, повторяемость соединяются с признаками однотипного содержания. В китайском языке аналогичный образ
также используется при характеристике как содержательных аспектов
речи ( jiáoshé – НЗ Жевать языком → МЗ Молоть вздор, городить чепуху),
так и формальных. При этом в последнем случае единство сферыисточника, используемого в русском и китайском языках, сопровождается
его различной интерпретацией, ср. кит. яз.: yăo – НЗ Кусать; укусить;
грызть → МЗ Произносить (звуки, слова), стремясь четко проговорить.
Семантические компоненты повторяемости, однообразных движений могут соединяться с признаками частоты, скорости, что служит основанием метафорического именования быстрой, торопливой речи, ср. рус.
яз.: строчить – НЗ Шить на швейной машине → МЗ Быстро, торопливо
говорить; частить – НЗ Делать что-л. часто или чаще, чем следует → МЗ
Произносить что-л. торопливо, с большой поспешностью, обычно не делая при этом нужных пауз.
Образ кратких, односложных реплик в русском языке создается на
основе достаточно разнообразных действий, объединяющим началом которых является образ перемещения предмета в физической среде, которые
совершаются как принудительные (выталкивать – НЗ Толкая кого-л.,
заставлять выйти откуда-л. или появиться перед кем-л., войти куда-л. →
МЗ Отрывисто, с усилием произносить) или, напротив, непроизвольные:
ронять – НЗ Неожиданно, нечаянно выпускать из рук, не удержав → МЗ
Небрежно произносить, издавать реплики и т.п.
Медленное говорение выражается на основе образов различных физических действий, объединяет которые признак способа действия – это
процессы, которые осуществляются медленно, ср. рус. яз.: тянуть – НЗ
Тащить, ухватившись за что-л. и напрягаясь → МЗ Произносить медленно, протяжно; цедить – НЗ Пропускать жидкость сквозь что-л. для очищения. Медленно лить, выливать через узкое отверстие. Медленно пить,
пропуская влагу сквозь зубы → МЗ Медленно и небрежно говорить,
произносить.
В китайском языке формируется метафорическая подмодель «признак голоса – признак движения»: dăo – НЗ Упасть, повалиться; опрокинуть(ся); Shu dao le – НЗ Упало дерево → МЗ Голос становится низкий и
немой; Ta sangzi dao le – У него пропал голос; chà – НЗ Срезать (дорогу),
идти напрямик → МЗ Изменять (о голосе), диалект, голос ненормальный;
Sheng zao jiu cha li → Голос давно изменил ему.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
З.И. Резанова, Дай Инли
В целом данные принципы образного ассоциирования речи человека
наиболее полно и разнообразно представлены в материалах русского языка.
Концептуальная сфера социальных действий, процессов, состояний,
а также семиотических процессов не вовлекается в процессы метафорической характеристики формальных аспектов речи и в русском, и китайском языках.
Метафорическая характеристика содержательных аспектов речи. Образная характеристика содержательных аспектов речи человека на
основе уподобления звуковым процессам менее продуктивна по сравнению с моделированием формальной стороны говорения, однако отмечены
метафорические номинации на основе переосмысления и звучаний животных, и звучаний предметного мира в сравниваемых языках. Так, например, в русском языке производное значение глагола квакать «говорить пустое, ненужное» характеризует человеческую речь не в аспекте
звучания, но ее содержательности, это обозначение пустого, бессодержательного говорения. Однако содержательные характеристики основываются на отрицательной оценке типа звучания лягушки, которое воспринимается как шумное, неблагозвучное, и низкой оценке животного в русской культуре. Данная подмодель реализуется в метафорических системах анализируемых языков, однако в русском языке она более продуктивна: чирикать – НЗ Издавать «чирик» (о птицах) → МЗ Легко говорить,
писать о чем-л. пустом, незначительном; лаять – НЗ О собаке, лисице и
некоторых других животных: издавать характерные громкие, резкие и
отрывистые звуки → МЗ Бранить, ругать. В китайском языке отмечаются
единичные образования, созданные в рамках данной подмодели, однако
наличие таких номинаций свидетельствует об общности принципов образного ассоциирования: háo – НЗ Крик шакала или волка → МЗ Говорить громко, грубо, невежливо.
Метафорические номинации содержания речи на основе переосмысления звучания предметного мира также образуются и в русском, и в
китайском языках, ср. в рус. яз.: свистеть – НЗ Издавать, производить
свист → МЗ Вести пустые разговоры; рассказывать небылицы; стучать –
НЗ Производить стук, шум ударами → МЗ То же, что доносить на кого-л.,
оговаривать кого-л.; трезвонить – НЗ Продолжительно или часто
звонить → МЗ Разглашать что-л., распространять слухи, вести пересуды;
барабанить – НЗ Бить в барабан, играть на барабане. Часто и дробно стучать → МЗ Быстро и невыразительно говорить или читать.
Как правило, в русском языке на основе метафорического осмысления звучания предметного мира речь человека характеризуется с отрицательной оценкой, именуется речь, связанная с распространением ложной
или порочащей кого-либо информацией, пустословием.
В китайском языке в качестве сферы-источника в данной группе
выступает звучание, издаваемое музыкальными инструментами, и это звучание гармоничное. Данная сфера-источник порождает другой вариант
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов
95
интерпретации речи: метафорически именуется распространение позитивно оцениваемой информации – речевые акты пропаганды, похвалы,
обольщения: dàchuīdàléi – НЗ Громко трубить и бить в барабан → МЗ
Расхваливать, превозносить, расписывать; gŭ – НЗ Барабан. Хлопать; бить
(в ладоши) → gǔchuī → МЗ Пропагандировать; gŭ – НЗ Барабан. Хлопать;
бить (в ладоши) → gǔshé МЗ – Говорить красивые слова, изощряться в
славословии; huánggǔ – НЗ Движется язычок флейты, шэн издает звук →
МЗ Искушение, заманивание, обольщение словами.
Метафорическая номинация содержательных аспектов речи. На
основе переосмысления незвуковых действий, процессов, состояний, протекающих в физической среде, именуются следующие аспекты содержания речи: 1) сама идея речевого сообщения как распространение информации; 2) сфера отрицательного речевого воздействия на интеллектуальную и эмоционально-волевую сферу адресата речи; 3) различные аспекты
содержания речи, неясная и бессодержательная речь.
Разные виды говорения метафорически характеризуются на основе
образной интерпретации пространственных манипуляций с объектами.
При этом ведущей является характеристика речевого действия как процесса распространения информации, который обозначается через образ
таких физических процессов, которые делают что-либо доступным для
восприятия, например в рус. яз.: раскрывать – НЗ Открывать двери,
дверцы, крышку и т.п. какого-л. помещения, вместилища → МЗ Объяснять путем выявления скрытого, внутреннего смысла; в кит. яз.: pīlù – НЗ
Вскрывать, раскрывать, открывать → МЗ Показывать; обнародовать, публиковать, оглашать; tòulù – НЗ Обнаруживаться, выявляться, выходить
(всплывать) наружу, становиться явным (известным); проступать, сквозить, проглядывать; выражаться, просвечивать → МЗ Разглашать, открывать, поведать, высказывать; hépántuōchū – НЗ Выкладывать все, даже
тарелки → МЗ Рассказывать все без утайки, все говорить, без оговорок;
chūgé – НЗ Выходить из клетки или графы → МЗ Речь и действие не такого, как другие.
Речевое выражение информации метафорически связывается с идеей движения; ср. в рус. яз.: ходить – НЗ Перемещаться, двигаться, ступая,
делая шаги (неоднократно, в разное время и в разных направлениях) →
МЗ Говорить о чем-л., распространяя что-л. среди многих (о слухах, легендах, анекдотах и т.п.); выступать – НЗ Выходить вперед откуда-л.,
отделившись от кого-л., чего-л. → МЗ Сообщать (сообщить) что-л., высказывая публично, всенародно свое мнение, мысли, суждения или выражая вслух отношение к кому-л., чему-л.
Преобладает образ пространственного перемещения объекта или
перемещения объекта изнутри вместилища наружу, ср. в рус. яз.: выкладывать – НЗ Класть, вынимая откуда-л. → МЗ Сообщать (сообщить) о
чем-л. неизвестном все детали, подробности, высказывая все до конца,
словно извлекая информацию откуда-л. наружу для всеобщего ознаком-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
З.И. Резанова, Дай Инли
ления; приводить – НЗ Ведя, доставлять куда-л., помогать прийти
куда-л. → МЗ Сообщать (сообщить) что-л. дополнительно к основному
высказыванию, ссылаясь на что-л. и цитируя что-л. с целью подкрепления
своего мнения и воздействия на слушателей; в кит. яз.: chén – НЗ Расставлять, располагать → МЗ Излагать, сообщать; chénqíng → МЗ Излагать
(выражать) чувства. Докладывать обстановку, освещать изложение дел;
сhénshuō → МЗ Подробно изложить, детально рассказать; tíchū – НЗ Вытаскивать, извлекать; отбирать → МЗ Выдвигать, выставлять (требование); вносить (предложение); предлагать (проект).
Эта же идея реализуется в метафорах, созданных по подмодели «высказывать мысли, чувства – изливать из сосуда (вместилища) жидкость», которые также представлены в русском и китайском языках; ср. в рус. яз.: извергать – НЗ Выкидывать, выбрасывать из себя (лаву, пепел, потоки воды и
т.п.) → МЗ Произносить (произнести) громко, неистово бранные, угрожающие слова, проклятия (обычно много), выражая чувства злости, ненависти и
т.п., словно сплошным потоком выбрасывая слова из себя; изливать – НЗ
Выливать, проливать → МЗ Высказывать, выражать, обнаруживать (какие-л.
переживания, мысли, чувства); в кит. яз.: màn – НЗ Разливаться; затапливать; переливаться через край → МЗ Говорить раскованно, свободно; развязно; xiè – НЗ Вылить (жидкость); выпустить (газ) → МЗ Разгласить; xièdī →
МЗ Выдать секрет; раскрыть подноготную; xièlòu → МЗ Обнаруживаться,
получать огласку. Разглашать (тайну), пробалтываться; xièlù → МЗ Просачиваться, получать огласку; xièmì → МЗ Выдавать тайну; разглашать, сообщать; пробалтываться. Раскрываться, просачиваться (о тайне).
Вариативные, но связанные общей идеей перемещения объекта из
одного пространства в другое образы служат основанием метафорической
характеристики содержания речевого сообщения в соединении с различными смыслами места речевой информации в коммуникации, отношения
к ней коммуникантов, например в рус. яз.: выплескиваться – НЗ
Выливаться, проливаться через край от толчка, сотрясения и т.п. → МЗ
Произносить (произнести) что-л. с силой, бурно, сплошным речевым потоком от неожиданности, какого-л. переживания и т.д., как будто проливая
что-л. через край; вырываться – НЗ Рывком, силой освобождаться от чьих-л.
рук // Силой, преодолевая препятствия, освобождаться, спасаться → МЗ
Произносить (произнести) вслух что-л. невольно, необдуманно, неожиданно для самого говорящего, подобно чему-л., появляющемуся стремительно,
с силой (обычно о каких-л. неодобрительных словах).
Актуализация какого-либо аспекта информации в китайском языке
ассоциируется с образом пространственного перемещения вверх: tiǎoqǐ –
НЗ Поднимать (высоко) → МЗ Возбуждать; провоцировать; qiáng – НЗ
Сильный, мощный; здоровый, дюжий, крепкий; diào – НЗ Перебрасывать,
перевозить, подбрасывать (что-л.); qiǎngdiào → МЗ Выпячивать, подчеркивать, акцентировать, делать ударение (упор) на..; ставить во главу угла.
Подчеркивать, выделять в речи.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов
97
Яркая особенность образной интерпретации речи человека на основе
переосмысления физических незвуковых процессов в китайском языке по
отношению к русскому языку – формирование метафорической модели, связанной с образом физиологического процесса выплевывания: tŭ – НЗ Плевать, выплевывать → МЗ Высказать, произнести; tŭ zì bù qīng → МЗ Нечетко
произносить слова; tu zhenyan → МЗ Высказал правду; tǔkǒu – НЗ Выплюнуть → МЗ Сказать; zuihou ta zhongyu tukou – Наконец-то он сказал.
Продуктивна в рассматриваемых языках метафорическая модель, в
рамках которой речь характеризуется на основе переосмысления образов
физического деструктивного воздействия на объект, ср. в рус. яз.: шпынять – НЗ Колоть, тыкать чем-л. острым → МЗ Укорять, попрекать, делая частые и колкие, строгие замечания. Тип деструктивного воздействия,
отраженный в семантике мотивирующего глагола, – полное или частичное разрушение объекта; тип объекта – физический или живой организм,
во втором случае актуализируется смысл болевого воздействия.
Метафорически соотносятся тип деструктивного воздействия на
физическую сферу одушевленного и неодушевленного объекта и воздействие на ментально-эмоциональную сферу адресата речи; ср. в рус. яз.:
колоть – НЗ Вонзаясь во что-л., причинять боль (о чем-л. остром) // Воздействуя на кожу, вызывать ощущение укола, уколов → МЗ Делать язвительные, колкие замечания кому-л.; ущемлять – НЗ Сжимать, сдавливать
что-л. между чем-л.; защемлять → МЗ Обижать кого-л., ставя в неприятное, затруднительное, смешное положение колкими замечаниями, намеками и т.д.; расклевать – НЗ Разбить, продырявить клювом → МЗ Критиковать резко, сурово, беспощадно; лягать – НЗ Бить, ударять ногой или
обеими задними ногами вместе (о копытных животных) // Делать резкие
движения ногой (о человеке) → МЗ Задевать, обижать, оскорблять,
обижать грубо, бестактно; в кит. яз.: chuōchuān – НЗ Пронзить, проткнуть → МЗ Разоблачить; сhuochuan pianju → МЗ Разоблачить обман;
pēng – НЗ Щелкать, хлопать (например, плотничьим шнуром); jī – НЗ
Бить, ударять; нападать, атаковать; бить (ударять) в... → МЗ pēngjī подвергать резкой критике, бичевать; осуждать, нападать; упрекать; обрушиваться (на кого-л.). Однако, с одной стороны, следует отметить меньшую
продуктивность данной модели в китайском языке. С другой стороны,
имеется содержательное отличие: в китайском языке в метафорической
номинации актуализируется аспект действий человека, подвергаемый
резкому осуждению (в речевом акте вскрываются тайные поступки человека, имеющие негативное значение).
Объектом деструктивных действий может быть живой организм,
вследствие чего семантика деструктивности сочетается с семами боли,
болевых ощущений и, как следствие, негативного эмоционального состояния живого объекта; ср. в рус. яз.: бичевать – НЗ Хлестать, бить бичом → МЗ Критиковать резко, сурово, беспощадно; уязвлять – НЗ
Наносить рану → МЗ Обижать, оскорблять, причинять боль, уязвить са-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
98
З.И. Резанова, Дай Инли
молюбие; в кит. яз.: biāntà – НЗ Сечь, пороть, наказывать плетьми; бить
кнутом → МЗ Бичевать, подвергать резкой критике; рēng – НЗ Щелкать,
хлопать; jī – НЗ Бить, ударять → рēngjī МЗ – Подвергать резкой критике,
бичевать; осуждать, нападать; упрекать; обрушиваться на кого-л.
Особенность следующей метафорической подмодели «выражать
резко отрицательное отношение к адресату речи – воздействовать на поверхность предмета» по отношению к рассмотренным ранее заключается
в том, что в семантике созданных в ее рамках единиц нет компонента,
связанного с образом болевого воздействия. При этом в русском языке
для характеристики речевого действия, направленного на выражение отрицательного отношения к собеседнику, используются цветовые метафоры с опорой на символику черного, темного цвета. Цветовой спектр, вовлеченный в сферу метафорической интерпретации содержания речи в
китайском языке, более широк, вследствие чего более разнообразны оттенки метафорических значений, ср. в рус. яз.: чернить – НЗ Делать черным, красить в черный цвет // Замарывать что-л. ранее написанное, изображенное → МЗ Позорить, порочить кого-л., представляя в очень неблаговидном свете (обычно незаслуженно, пристрастно); в кит. яз.: diànwù –
НЗ Пачкать, загрязнять; осквернять → МЗ Пятнать; позорить;
hánxuèpēnrén, hánxiěpēnrén – НЗ Брызгать на людей кровью → МЗ Обливать людей грязью, клеветать; xìnkǒucíhuáng – НЗ Без стеснения мазать
желтой краской → МЗ Искажать действительность, несправедливо нападать. Цветовая метафора также действует в китайском языке при обозначении содержательных аспектов речи, однако актуализируется противоположный аксиологический смысл с опорой на то же, что и в русском
языке, архетипическое противопоставление «темное, черное – плохое»,
«светлое – хорошее»: cǎi – НЗ Цвет, окраска; сai se – Светлый цвет →
hècǎi МЗ – Громко выражать одобрение, издавать возгласы одобрения;
кричать «браво!».
Метафорические единицы, образованные в рамках рассматриваемых далее подмоделей, характеризуют различные аспекты содержания
речи, не связанные с деструктивным воздействием на адресата речи.
В русском языке в рамках трех подмоделей образуются метафорические характеристики речи как выражения просьб, т.е. в фокусе метафорического осмысления находится тип эмоционально-волевого воздействия на адресата с целью получить желаемое. Первая подмодель: «настойчивое повторяющееся выражение просьбы – это физические процессы
приклеивания, принудительного соединения объектов»: липнуть НЗ
Приклеиваясь, приставать, прилипать // Неотвязно приставать к кому-л.,
льнуть к кому-л. → МЗ Обращаться к кому-л. с чем-л. (с просьбами, уговорами, расспросами и т.д.) надоедливо; неотвязно. Отметим, что в китайском языке образ склеивания, соединения служит сферой-источником характеристики проникновенной речи, голоса, формируется подмодель
«проникновенно говорить – приклеивать, присоединять объекты»: chán –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов
99
НЗ Обматывать. Приставать к кому-л.; сhan tiesi – Обматывать проволокой → chánmián МЗ – Проникновенный голос или песня.
Вторая подмодель «настойчиво выражать просьбы – тормошить»:
теребить – НЗ Дергать слегка, мелкими щипками // Дергать, трясти;
тормошить // Трепать, рвать (о ветре) → МЗ Не давать покоя кому-л.,
постоянно обращаясь с просьбами, делами, вопросами. Третья подмодель
«обращаться с большим количеством просьб – это бросая, покрыть чтолибо чем-либо»: забрасывать – НЗ Бросая, засыпать, покрывать что-л.
чем-л. → МЗ Обращаться к кому-л. со множеством вопросов, жалоб и т.д.
Бессодержательная речь в русской и китайской языковой картине
мира связана с образом физического действия измельчения предмета, немаловажное значение в создании мотивирующего образа имеет представление о действии как повторяющемся круговом движении, ср. в рус. яз.:
молоть – НЗ Превращать в муку, порошок; измельчать → МЗ Говорить
что-н. вздорное; в кит. яз.: mó – НЗ Тереть; шлифовать; полировать; точить; modao – Точить нож → mózuǐ МЗ – Молоть языком, болтать. Образ
бессодержательной речи в китайском языке также связывается с физическим действием растягивания, который в русском языке служит сферойисточником при характеристике формы речи: chě – НЗ Тянуть, тащить;
растягивать; вытягивать → МЗ Болтать, пустословить; сhěbái → МЗ Вести разговор, разговаривать; сhědàn → МЗ Болтать вздор, нести околесицу,
городить чепуху. В китайском языке образ бесцельной речи – это образ
перемещения объекта, осуществляемого особым образом: táigàng – НЗ
Нести на шесте (на носилках) → МЗ Вести беспредметный (бесцельный)
спор; ài táigàng – МЗ Любить поспорить.
В русском языке образ неясной речи создается на основе переосмысления физического действия скручивания: путать – НЗ Сматывать,
закручивать беспорядочно, так, что трудно распутать (нити, шерсть,
волосы и т.п.) → МЗ Говорить неясно, неточно, нестройно. В китайском
языке образы косноязычной или малосодержательной речи, пустословия
создаются на основе актуализации физических физиологических анормальных состояний человека: dàshétóu – НЗ Большой язык → МЗ Косноязычный; косноязычник; xiā – НЗ Ослепнуть; слепой → МЗ Как попало;
вслепую; xiā shuō – Нести околесицу; говорить невпопад; xiāchě – Болтать, судачить; нести околесицу; городить чепуху. Чушь, вздор; пустая
болтовня.
Квалификация речи в аспекте информативности осуществляется также на основе световой метафоры. Ср., например, антонимичные наименования речи в русском языке: освещать – НЗ Направлять лучи света куда-л.,
на что-л., делая ясно видимым → МЗ Разъяснять, истолковывать что-л.,
давать объяснение чему-л.; темнить – НЗ Делать темным или более темным; затемнять → МЗ Привносить неясность // Обманывать, говорить неясно, стараясь скрыть что-л. В китайском языке также отмечена световая
метафора при характеристике содержательных аспектов речи, однако кон-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100
З.И. Резанова, Дай Инли
кретный вариант сферы источника и сферы-мишени – другой, реализуется
подмодель «хвастовство – это интенсивное излучение света»: xuàn – НЗ
Слепить; ослепительный → МЗ Хвастаться; бахвалиться; хuànshì – МЗ Кичиться, бахвалиться; Zi xuan qi neng – Кичиться своими способностями;
xuànyào – НЗ Сверкать, сиять; блестеть, блистать; ослеплять → МЗ Пускать
пыль в глаза; бахвалиться; кичиться, хвалиться.
В рамках следующей метафорической модели в русском языке в центре образной характеристики находится оценка речевого действия с точки
зрения ее продолжительности и бессодержательности, аксиологически
маркируется несоответствие длительной речи отсутствию выражаемого
содержания. Образ длительной малосодержательной речи в русском языке
формируется на основе переосмысления повторяющихся, возвратнопоступательных движений: «долго, много говорить и бессодержательно –
совершать повторяющиеся движения»: болтать – НЗ Двигать из стороны в
сторону или взад и вперед; качать → МЗ Много говорить или говорить зря,
попусту (обычно вздор, пустяки или не то, что следует). В китайском языке
образ длительного нудного говорения создается на основе переосмысления
физического действия, использования ваты: xù – НЗ Делать на вате (одежду); подбить ватой → xùdao – МЗ Болтать, распространяться (о чем-л.),
длинно и нудно говорить; жужжать. Галдеть, шуметь; xùguā – МЗ Многословно говорить, вести нудную болтовню. Бесконечно приставать (привязываться) к (кому-л.), не отставать от (кого-л.); докучать.
Отметим еще две метафорические подмодели, в рамках которых создаются лексические обозначения содержательных аспектов речи, специфичные для китайского языка: 1) «хвастовство – это движение воздуха, ветер»:
chuī – НЗ Дуть; подуть; надувать; веять → МЗ Хвастать(ся); бахвалиться;
сhilei → МЗ Расхваливать, превозносить, бахвалиться; сhuīpéng → МЗ Бахвалиться, хвастаться, трепаться, пускать пыль в глаза, похвальба; сhuīpěng →
МЗ Превозносить, рекламировать (кого-л.); сhuīxū → МЗ Расхваливать, восхвалять, рекламировать; рекомендовать; выдвигать. Помогать, поддерживать. Хвастаться, бахвалиться, трепаться; 2) «речевое сообщение информации – это движение ветра»: chuīfēng – НЗ Дуть; продувать. Обдувать; сушить
(волосы) → МЗ Распускать слухи, кричать на всех перекрестках.
Таким образом, можно констатировать значительные различия анализируемых языков при метафорической характеристике содержательных аспектов речи. Именно эта группа метафорических моделей обнаруживает
наибольшую степень вариативности воплощения общих закономерностей.
В качестве сферы-источника метафорической интерпретации метафор следующей группы выступает физическое воздействие на предметы,
приводящие к изменению их формы, внешнего вида. На этой основе выделяем метафорическую модель, которая продуктивна и в русском, и в
китайском языках: «говорить, выделяясь каким-либо содержательным
аспектом речи, – воздействовать на предмет, изменяя каким-либо образом
его форму»; ср. в рус. яз.: острить – НЗ Делать острым, заострять,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафорическое моделирование формальных и содержательных аспектов
101
оттачивать → МЗ Разговаривая с кем-л., говорить весело, остроумно,
иронично, используя шутливые выражения – НЗ Отклонять в сторону,
назад и т.п. (обычно конец, край чего-л.). Сворачивать в сторону → МЗ
Говорить что-л. необычное, неуместное неожиданное, нелепое, неправдоподобное, очень смешное; в кит. яз.: cuō – НЗ Обтачивать, стачивать; шлифовать, полировать (кость, яшму) → МЗ Обсуждать, советоваться; сuōshāng – Согласовывать (например, вопрос); договариваться,
вести переговоры; рángqiāocèjī – НЗ Стучать сбоку и бить со стороны →
МЗ Делать намеки, говорить обиняками.
Таким образом, в целом следует отметить следующие направления
ассоциирования содержательных аспектов речи и действий, процессов,
протекающих в физической среде: речь характеризуется на основе переосмысления образов физического деструктивного воздействия на объект,
обозначаются также различные аспекты речи, не связанные с деструктивным воздействием на адресата речи. Значимыми признаками физических
процессов, вовлекаемыми в процесс образной характеристики речи, являются признаки направленности действия на объект, тип преобразования
объекта в результате действия (значимым при этом является противопоставление созидания – деструкции), длительность, повторяемость осуществления действия, способ осуществления действия, в том числе его завершенность и интенсивность.
Источником образного моделирования содержания речи человека
служит также концептуальная сфера социальных процессов. В русском и
китайском языках формируется метафорическая модель «говорить – совершать социально значимый поступок»; ср. в рус. яз.: козырять – НЗ
Ходить с козырной карты (в карточных играх). Играть в карты → МЗ
Выставлять что-л. как свое преимущество, хвастаться чем-л., чрезмерно
хвастаться своими достоинствами, заслугами; кит. яз.: tuītuō – НЗ Выдвигать и поручать; сваливать с себя ответственность, избавляться от ответственности → МЗ Уклоняться (под каким-л. предлогом), отказываться,
отнекиваться, отговариваться.
В качестве особой группы метафорических именований речи человека мы выделили именования на основе образного осмысления различных семиотических процессов. При этом семиотические процессы, так
же, как и рассмотренные ранее социальные процессы, служат сферойисточником образного моделирования содержания речи человека, ср. в
рус. яз.: кланяться – НЗ Делать поклон, поклоны кому-л. в знак приветствия, благодарности, почтения, повиновения → МЗ Письменно или
словесно через кого-л. свидетельствовать свое уважение, внимание;
передавать привет кому-л.; кит. яз.: bài – НЗ Кланяться, приветствовать
поклоном; с поклоном, с уважением; всеподданнейше; почтительно, с
почтением; tuō – НЗ Подносить, подавать, поддерживать; держать; подпирать → bàituō – МЗ Вежливо поручить; просить об одолжении; покорнейше просить.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102
З.И. Резанова, Дай Инли
Таким образом, принципы организации образного метафорического
моделирования речи, говорения человека в русском и китайском языках
характеризуются и общностью, и различием. Общность анализируемых
языков состоит в единой направленности образной интерпретации речи:
метафорически характеризуются и форма, и содержание речи. В качестве
сферы-источника выступают процессы, протекающие в физической среде,
в том числе звуковые, социальные, семиотические. Выделенные сферыисточники метафорической экспансии с различной степенью интенсивности вовлечены в процессы метафорической интерпретации речи, говорения. Различие в метафорическом моделировании формальных и содержательных аспектов речи проявляется на уровне выделения конкретных ассоциативных признаков.
Литература
1. Словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. 4-е изд., стереотип.
М.: Рус. яз., 1999.
2. Словарь современного русского литературного языка. 17-е изд. М.; Л., 1950–
1965.
3. Современный толковый словарь китайского языка. Пекин: ШанУ, 2005.
4. Резанова З.И. Метафорический фрагмент русской языковой картины мира: идеи,
методы, решения // Вестник Томского государственного университета. Сер. Филология.
2010. № 1 (9). С. 26–43.
METAPHORICAL MODELING OF FORMAL AND CONTENT SPEECH ASPECTS IN
THE RUSSIAN AND CHINESES LANGUAGES
Rezanova Z.I., Dai Inli
Summary. The article describes general principles of image component of ‘language’ concept
modeling in the Russian and Chinese languages, presented in lexical metaphorical nomination in
speech, speaking and person who is speaking. Basic metaphorical models of two languages are
described in this article and some directions of image modeling of formal and content aspects of
speech are defined.
Key words: metaphor; speech; concept; Russian language; Chinese language; metaphorical
models of speech; linguistic picture of the world.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 304.2:81’26:811.1/.9
ВСЕМИРНЫЙ ЯЗЫК: ИЗ ОПЫТА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
ЕСТЕСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ ДЛЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ
МЕЖЪЯЗЫКОВЫХ И МЕЖКУЛЬТУРНЫХ БАРЬЕРОВ
В.М. Смокотин
Аннотация. Рассматриваются процессы создания предпосылок для превращения английского языка во всемирный язык всеобщей коммуникации.
Представлен опыт использования естественных языков в качестве языков
международного общения в исторические эпохи, предшествовавшие возникновению капиталистических отношений и индустриальной революции.
Прослеживаются процессы, которые привели к выбору английского языка в
качестве основного средства международной коммуникации, и предпринимается попытка выявления причин, приведших к приобретению английским
языком статуса глобального языка.
Ключевые слова: всемирный язык; межъязыковая коммуникация; глобализация; функциональные сферы языка.
Глобализация всемирных экономических, политических, культурных, научных и других отношений привела к значительному увеличению
международных контактов и вызвала реальную необходимость общего
языка всемирной коммуникации для преодоления межъязыковых и межкультурных барьеров, разделяющих человечество и препятствующих росту
международных обменов. В исторические эпохи, предшествовавшие возникновению капиталистических отношений и индустриальной революции,
которые привели к интернационализации международной торговли и к относительному росту языковых и культурных контактов, международные
контакты в мирное время ограничивались дипломатическими отношениями, относительно невысоким торговым обменом и культурными и научными связями просвещенной элиты. Исключительная элитарность многих из
этих отношений, в особенности дипломатических, отодвигала языковые
проблемы международного общения на второй план, так как субъектами
таких отношений являлись представители привилегированных кругов, образование которых включало изучение наиболее важных языков.
В Европе после распада Римской империи в V в., в период Средневековья классическая латынь была общепризнанным языком международной
коммуникации, учености и науки вплоть до XVIII в., когда формирование
стран-наций и становление национальных языков привели к постепенному
вытеснению латинского языка и использованию национальных языков даже в международных отношениях. В XVIII в. языком образованной элиты
стал французский, который заменил латинский в качестве языка дипломатических отношений. Доминирование французского языка и культуры в
Европе началось с эпохи Людовика XIV (le grand siècle) и достигло пика в
эпоху Просвещения, когда Франция стала сосредоточением научной, ин-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
104
В.М. Смокотин
теллектуальной и культурной жизни, источником прогрессивных идейных
течений и центром основных научных открытий.
Эпоха Просвещения, как одна из ключевых эпох в истории европейской культуры, началась во Франции, где она и получила свое название le siècle des lumières (век Просвещения, дословно «век света») и распространилась на всю Европу. Французские просветители Вольтер, Монтескьё, Руссо, Дидро и другие стали «властителями дум», и влияние их
идей, в основе которых лежала критика существовавших в то время традиционных институтов, обычаев и морали и вера в природу и человеческий прогресс, сыграло важную роль в укреплении позиций французского
языка как языка всеобщей коммуникации высших классов и просвещенных кругов Европы.
Хэккетт Луис пишет, что после Утрехтского мира (1713 г.) Просвещение было в основном французским явлением. К 1750 г. французские
литературные салоны и французские философы-просветители вновь превратили Францию в интеллектуальный центр Европы [1]. Двуязычие
высшего класса Европы, которое сложилось в XVIII в., позволяло европейской элите общаться без переводчиков с представителями властных
структур и образованными людьми в любой европейской стране, сохраняя
свои национальные языки, которые к этому времени приобрели литературную форму и уже более не рассматривались как «вульгарные» или
«простонародные». Российское дворянство и интеллигенция при этом не
составляли исключение. Беседы на французском языке в литературных
салонах российской знати, описанные в «Войне и мире» Л.Н. Толстого, не
являются литературной фикцией, а соответствуют действительности. Русское дворянство, общаясь друг с другом и со знатными европейцами, говорило по-французски и даже предпочитало «язык Европы» родному языку в устном и письменном общении с людьми своего круга, если темами
разговора или корреспонденции были культура и искусство. Великий русский поэт А.С. Пушкин в письме на французском языке П.Я. Чаадаеву,
известному русскому мыслителю и публицисту, писал: «Mon ami, je vous
parlerai la langue de l’Europe, elle m’est plus familière que la nôtre, et nous
continuerons nos conversations commencées jadis à Sarsko-Sélo et si souvent
interrompues» (Друг мой, я буду говорить с вами на языке Европы, он мне
привычнее нашего, и мы продолжим беседы, начатые в свое время в Царском Селе и так часто с тех пор прерывавшиеся) [2. C. 47].
Утрата Францией в течение XIX и XX вв. своего безусловного лидерства в политической, экономической и научно-технической жизни Европы привела к постепенному ослаблению позиции французского языка в
качестве языка межнациональных отношений как в Европе, так и во всем
мире, за исключением франкоговорящего мира – бывших французских
колоний, которые после обретения независимости приняли язык бывшей
метрополии в качестве государственного.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Всемирный язык: из опыта использования
105
После Второй мировой войны политическое и экономическое сотрудничество в глобальных масштабах привело к постепенному устранению традиционных барьеров, препятствующих международному обмену
во всех областях деятельности, начиная с международной торговли и
кончая организацией массовых путешествий и туризма. Отсутствие языка
всеобщей коммуникации, однако, представляет самый непреодолимый и
трудно устраняемый барьер в условиях глобализации, при которых межъязыковое и межкультурное общение становится духом времени. Развитие
европейских государств, за редким исключением, по пути формирования
стран-наций с одним государственным языком на основе языкового варианта элиты доминирующей этнической группы способствовало политическому и экономическому объединению стран-наций, созданию общенациональной культуры, беспрепятственному развитию всех сторон общественной жизни, но при этом воздвигло препятствия в установлении многосторонних международных связей и осуществлении политики взаимопонимания и сотрудничества, необходимой для поддержания прочного
мира. Многовековой период международных отношений стран-наций
привел к созданию общественного сознания, рассматривающего одноязычие и монокультурность как нормальное явление, а многоязычие – как
исключение или отклонение от нормы.
Необходимость в языке всемирного общения не только в области
дипломатических отношений и политического сотрудничества, но и во
всех других областях, в особенности в системе транспорта и коммуникаций, стала ощущаться еще задолго до возникновения информационного
общества и глобализации мировой экономики. Эффективная коммуникация в международной морской навигации между кораблем и берегом и
между кораблями была бы чрезвычайно затруднена без принятия единого
языка коммуникации и специальной языковой подготовки экипажа к зарубежным плаваниям. Международная морская навигация была первой
областью международных контактов, где морские державы признали необходимость всеобщего языка коммуникации. В связи с тем, что к середине XIX столетия Британская империя стала самой крупной морской
державой, что отразилось в популярной поэтической метафоре «Britannia
rules the waves» (Британия правит волнами), английский язык еще задолго
до принятия международного законодательства, регулирующего международную морскую навигацию, стал международным языком морского
плавания, и морские просторы стали первым единым языковым пространством. Роль английского языка в качестве общего языка морской коммуникации была позднее закреплена законодательным образом. Так, в
1973 г. Комитет по безопасности на море Международной морской организации (International Maritime Organization, IMO) принял на 27-й сессии
постановление, в котором было прописано, что в случае возникновения
языковых трудностей для навигационных целей должен использоваться
общий язык, и этим языком должен быть английский. Следуя этому ре-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
106
В.М. Смокотин
шению, эксперты ИМО (IMO) разработали стандартный словарь морской
навигации (Standard Marine Navigational Vocabulary, SMNV), который был
принят в 1977 г. Работа над словарем продолжалась с учетом всех основных вербальных коммуникаций, требуемых безопасностью морского плавания. В результате был разработан стандартный фразеологический словарь морской коммуникации ИМО, который был принят Ассамблеей Международной морской организации в ноябре 2001 г. в Резолюции
A.918(22) [3. C. 3].
Согласно Международной конвенции по стандартам в обучении,
сертификации и несении морской вахты, принятой в 1978 г. и пересмотренной в 1995 г., способность использовать и понимать английский язык
в рамках стандартной фразеологии является обязательным условием сертификации морского персонала, ответственного за навигацию кораблей с
валовой вместимостью в 500 т и более [3. C. 3–4].
Международная морская организация была учреждена 6 марта
1948 г. в Женеве с принятием Конвенции о межправительственной морской консультативной организации. Конвенция вступила в силу 17 марта
1958 г., а с 22 мая 1982 г. действует современное название организации.
ИМО является специализированным учреждением ООН со штабквартирой в Лондоне. Ее цель – способствовать международному сотрудничеству в вопросах, связанных с международным торговым судоходством. В настоящее время ИМО включает 169 государств-членов и 3 ассоциированных государства-члена. Международное сотрудничество в рамках ИМО привело к принятию около 60 законодательных документов,
наиболее известным из них является Международная конвенция по охране человеческой жизни на море (International Convention for the Safety of
Life at Sea, SOLAS), первая версия которой была принята в 1914 г. после
гибели «Титаника». Конвенция СОЛАС (SOLAS) неоднократно пересматривалась с целью модернизации инструкций и поддержания темпа
технического развития судоходной индустрии. Новая версия Конвенции,
позволяющая обновлять текст путем внесения поправок, была принята в
1974 г. [4].
Гражданская авиация, в отличие от морского судоходства, является
относительно новой областью деятельности по обеспечению перевозки
пассажиров, багажа, груза и почты, но ее бурное развитие, начиная с первого управляемого полета человека на аппарате тяжелее воздуха с двигателем 17 декабря 1903 г., совершенного братьями Райт, превратили ее во
второй половине XX в. в один из самых развитых секторов мировой экономики. В век глобализации и цифровых технологий авиационные перевозки составляют 40% мировой торговли, в то время как вес перевозимых
грузов не превышает 2% от общего объема грузов, перевозимых в мире,
что объясняется высокой стоимостью новых товаров в области информационных технологий по сравнению с их размером и весом [5]. Группа исследователей воздействия грузовых авиаперевозок на мировую экономи-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Всемирный язык: из опыта использования
107
ку пишет, что ни один другой вид перевозок не соответствует лучше экономическим реальностям новой эпохи, когда глобальные источники
снабжения и торговля, совершенная логистика требуют, чтобы производители получали и пересылали относительно меньшее количество товаров более часто, быстро и надежно на большие расстояния [6]. Рост мировой экономики и расширение международной торговли в послевоенный
период, а также непрерывное увеличение потока пассажиров, который, по
данным Всемирной торговой организации, увеличивался в среднем на 9%
в год в период с 1960 по 2000 г. [7], свидетельствуют о том, что воздушный транспорт в общем и международный пассажирский авиационный
транспорт в особенности играют решающую роль в процессе международной интеграции и оказывают воздействие на развитие других секторов
мировой экономики.
Как и в случае морского судоходства, необходимость общего языка
в международных авиационных перевозках привела к принятию международного законодательства, в котором важность использования общего
языка обосновывается требованиями к обеспечению ясной и недвусмысленной коммуникации между пилотами и системой контроля аэровоздушного транспорта с целью избежания ошибок в коммуникации. Наиболее важную роль в разработке международного законодательства для
гражданской авиации выполняет Организация международной гражданской авиации, ИКАО (International Civil Aviation Organization, ICAO), учрежденная как специализированное агентство при ООН 5 марта 1947 г. на
основании Международной конвенции по гражданской авиации, подписанной 7 декабря 1944 г. в Чикаго (штат Иллинойс, США) 52 странамисигнаторами. Чикагская конвенция установила основные принципы работы международной авиации, ввела международные стандарты и рекомендованную практику (Standards and Recommended Practices, SARPs) [8].
Осознание необходимости общего языка коммуникации международной гражданской авиации и введения законодательным образом стандартной фразеологии, а также повышения требований к языковым навыкам и умениям пилотов произошло в период становления глобализационных процессов, когда в результате значительно возросших грузовых и
пассажирских авиапотоков стали возникать сбои в коммуникации между
пилотами и наземным контролем. В довоенный период развития гражданской авиации и в течение первых десятилетий после Второй мировой
войны английский язык использовался наиболее часто как язык международной авиакоммуникации de facto, но в отсутствие общепринятого международного законодательства неопределенность в выборе языка определялась языковой политикой авиакомпаний и национальных правительств.
Это приводило к тому, что к языковому репертуару пилотов могли предъявляться чрезмерные требования. Так, пилот самолета, совершающего
полет из Лондона в Милан до 1946 г., должен был говорить на англий-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108
В.М. Смокотин
ском, французском и итальянском, так как любой из этих языков мог быть
востребован во время радиоразговоров с аэродиспетчерами [9].
Отсутствие строгих требований к знанию английского языка при
сертификации пилотов и несоответствие национальных законодательств,
относящихся к гражданской авиации, стали препятствием не только для
естественного роста международных обменов с использованием авиационного транспорта, но и для обеспечения мер по охране жизни пассажиров и экипажа. Поворотным пунктом в истории использования общего
языка международной гражданской авиации была авиакатастрофа в
1977 г. на взлетно-посадочной полосе аэропорта Лос-Родеос испанского
острова Тенерифе (Канарские острова), которая по числу жертв со
смертным исходом (583 человека) является самой разрушительной в истории авиации. Столкновение двух самолетов Боинг-747 объяснялось
стечением ряда неблагоприятных обстоятельств, включая плохую видимость из-за тумана и перегруженность пассажирского трафика из-за террористического акта в крупнейшем аэропорту Канарских островов ЛасПальмас, но главной причиной столкновения был сбой в языковой коммуникации. Пилот авиакомпании KLM использовал при разговоре с
диспетчером нестандартную фразу «We are now at take-off» (Мы взлетаем), которая была воспринята авиадиспетчером в значении «Мы находимся на взлетной полосе и готовимся к взлету». Диспетчер ответил
«O.K.», что подтвердило заблуждение экипажа в том, что разрешение на
взлет получено [10].
Как и в случае гибели «Титаника», которая выявила важность координации национальных систем морского судоходства в разработке и принятии международного законодательства с целью охраны жизни на море,
включая меры по улучшению качества коммуникации с использованием
одного общего языка, так и после Тенерифской катастрофы в 1977 г.,
ИКАО приняла ряд мер по предупреждению несчастных случаев в авиационной практике из-за сбоев в коммуникации. В начале 1980-х гг. ИКАО
опубликовала пересмотренный вариант англоязычной стандартной фразеологии, используемой в переговорах пилотов с авиадиспетчерами (Air
Traffic Control, ATC), с целью исключения повторения ошибок из-за двусмысленности некоторых выражений. Особое внимание было уделено
английским выражениям, используемым на стадии выруливания и взлета
самолетов (taxi and take-off phase). Слова cleared и take-off, означающие в
авиационной терминологии «согласовано» и «взлет», часто приводили к
недоразумению, если родной язык переговаривающихся сторон не был
английским. Их заменили словами approved (одобрено) и departure (отъезд, уход) для всех инструкций за исключением самой процедуры прохождения контроля перед взлетом (actual take-off clearance) [9].
На рубеже XX–XXI вв., когда на фоне усиления глобализационных
процессов требования в международной гражданской авиации к стандартизации и гармонизации возросли, Организация международной граждан-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Всемирный язык: из опыта использования
109
ской авиации стала на путь введения требований к владению английским
языком пилотов и авиадиспетчеров с обязательной сертификацией. После
ряда авиакатастроф, в которых сбой в коммуникации был одной из причин, приведших к катастрофе, в 1998 г. ИКАО признала важность улучшения коммуникаций между пилотами и центрами наземного контроля
воздушного транспорта. Согласно Резолюции Ассамблеи ИКАО А 32-16,
под руководством Совета ИКАО, Комиссия по аэронавигации (Air Navigation Commision, ANC) приступила к работе по разработке требований к
уровню владения языком авиаперсонала. Комиссия учредила специальную группу экспертов по изучению вопросов, связанных с требованиями
к владению общим английским языком (Prоficiency Requirements in Common English Study Group, PRICEG), перед которой была поставлена цель
всестороннего анализа всех аспектов радиокоммуникации авиаперсонала
как в ситуациях «воздух–земля» (air–ground), так и «земля–земля»
(ground–ground).
В результате Комиссия внесла исправления в Приложения 1, 6, 10,
11 ИКАО (ICAO Annexes), относящиеся к требованиям к владению английским языком авиаперсонала, непосредственно связанного с контролем авиаполетов. Так, Приложение 1 (Personnel Licensing – Сертификация персонала) впервые включало шкалу из 6 уровней владения английским языком и требования к тестированию при сертификации авиаперсонала. Приложение 6 (Operation of Aircraft – Управление самолетом) и
Приложение 11 (Air Traffic Services – Авиационные службы) установили, что языковые требования ИКАО включают и стандартную фразеологию, и «plain English» (ясный и понятный английский язык). Согласно
требованиям к владению английским языком ИКАО для международного сертифицирования необходим как минимум четвертый уровень владения языком (ICAO Level 4, Operational). Авиаперсонал международных авиалиний должен подвергаться тестированию согласно данной
шкале уровней по всем аспектам радиотелефонной коммуникации.
Сдавшие тест на Уровень 6 (Expert – Экспертное владение) освобождаются от каких-либо экзаменов в будущем. При Уровне 5 (Extended –
продвинутый уровень) тестирование должно повторяться каждые 6 лет.
ИКАО также установила конечный срок введения требований к владению языком – ноябрь 2003 г. Члены Организации международной гражданской авиации обязались до марта 2011 г. обучить и сертифицировать
свои авиаперсоналы на Уровне 4 [11].
Для того чтобы поддержать усилия стран – членов ИКАО по осуществлению мер, связанных с введением новых, более жестких требований к языковой подготовке и языковому тестированию, администрация
Организации международной авиации предусмотрела разработку и публикацию специальных учебно-методических материалов. Наиболее важным из этих материалов является «Руководство по осуществлению Требований ИКАО по владению языком» [12], первое издание которого вы-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
110
В.М. Смокотин
шло в 2004 г. Руководство было предназначено не только для специалистов, осуществляющих надзор за реализацией соответствующих программ
языкового обучения и тестирования, но и для широкого круга лиц, связанного с административной деятельностью в гражданской авиации, служащих авиакомпаний и центров по подготовке и обучению авиаперсонала. Поэтому оно было составлено таким образом, чтобы быть доступным
для тех, кто не является специалистом в прикладной лингвистике и языковом обучении.
Руководство подчеркивает недостаточность требований к языковой
подготовке в предшествующих стандартах, которые основывались на упрощенном английском языке и ограниченном списке фразеологических
выражений, использующихся в авиационной промышленности. Авторы
Руководства указывают, что «хотя стандартизированная фразеология
ИКАО была разработана для применения во многих обстоятельствах
(главным образом для обычных ситуаций, но также и для необычных и
чрезвычайных случаев, которые можно предусмотреть), ни один набор
фразеологических выражений не может описать все возможные ситуации
и ответные реакции» [12. C. 14–15]. Более высокие, конкретизированные
требования к уровню языковой подготовки на основе обязательного тестирования и сертификации являются обязательным условием осуществления безопасности авиаполетов на новом этапе развития авиационной
промышленности.
Авторы Руководства подчеркивают, что Требования ИКАО к владению английским языком, включая знание стандартной фразеологии,
использование «ясного и понятного английского языка» и соответствие
Уровню 4 для международной авиации, относятся как к тем, для кого английский язык является вторым, так и к носителям английского языка [12.
C. 18–19]. Это касается не только стандартной фразеологии, знание которой требует специальной подготовки даже для носителей языка из-за вариативности использования английского языка в зависимости от географических регионов, но и использования «ясного и понятного английского
языка». «Ясный английский язык» используется в чрезвычайных и необычных ситуациях, так как «невозможно разработать фразеологию для
всех возможных ситуаций». Руководство подчеркивает, что plain English в
случае его использования для уточнения инструкций должен быть «понятным, кратким и недвусмысленным». Его использование не означает
разрешение игнорировать правила употребления стандартных фразеологических выражений [12. C. 64–65].
Необходимо отметить, что согласно правилам ИКАО английский
язык не является единственным языком в международной авиации, возможно использование национальных, региональных и местных языков.
В то же время право использования английского языка предоставляется
по первому требованию. Введение единственного языка в международные
радиопереговоры в масштабах всего земного шара, указывают авторы Ру-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Всемирный язык: из опыта использования
111
ководства, нереально как в краткосрочной, так и в среднесрочной перспективе, но некоторые из стран – членов Организации международной
гражданской авиации проводят более строгую языковую политику, чем
стандарты ИКАО, и требуют использования только английского языка, по
крайней мере, в международных аэропортах [12. C. 65–66].
Признание необходимости общего языка коммуникации в морском
судоходстве и международной авиации было вызвано, прежде всего, заботой об охране жизни и здоровья людей, совершающих морские и воздушные путешествия. Так, решение Ассамблеи ИКАО в 1998 г. о разработке и введении требований к владению языком авиации, которые включают обязательную сертификацию авиаперсонала международной авиации не ниже 4 уровня ИКАО, было принято после ряда авиакатастроф,
которых можно было бы избежать при условии обеспечения достаточного
уровня языковых компетенций авиаперсонала. Согласно данным ИКАО,
из 28 тысяч протоколов об обеспечении безопасности полетов, изученных
специальной комиссией, свыше 70% включают сбои в радиокоммуникации, причем ошибки коммуникации представляют основную категорию
проблем в международной авиации [13].
Однако если необходимость в общем языке международного судоходства и авиации диктуется, прежде всего, стремлением повысить безопасность в ситуациях, в которых неудачи в преодолении языковых и
культурных барьеров могут привести к потере человеческих жизней,
необходимость общего языка во всех других областях экономической,
политической, культурной, научной и образовательной жизни в период
глобализации определяется чисто практическими соображениями беспрепятственного развития в соответствующих областях, основанного на
растущих международных контактах и сотрудничестве, которые значительно затрудняются в условиях языковой и культурной изоляции и отсутствии общепринятого языка всемирной коммуникации. Темпы глобализации на рубеже XX и XXI вв. опережали международную законодательную деятельность в вопросе принятия языка глобального общения.
В то время как ученые и политические деятели занимались поисками
путей решения проблемы языковой и культурной коммуникации в мире,
в котором национальные границы становились все более прозрачными
для грузовых и пассажирских потоков, английский язык стал все больше
приобретать черты глобального языка de facto, использующегося «по
умолчанию» (default language) во всех ситуациях международного общения. Кроме традиционных областей, в которых английский язык
практически стал доминировать еще в 1950–1960-х гг., таких как бизнес,
коммерция, международный туризм, популярная культура (в особенности музыка), с 80-х гг. XX в. он стал все более проникать в качестве
языка всемирного общения в науку и медицину, информатику и телекоммуникации, международные стандарты и т.д. О высокой востребованности английского языка в мире можно судить исходя из экономиче-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
112
В.М. Смокотин
ской категории товарного производства «спрос и предложение» (supply
and demand).
Глобализационные процессы в мировой экономике привели к тому,
что многие понятия, которые раньше никак не связывались с товарноденежными отношениями, как, например, врожденные способности, образование и приобретенные квалификации, в настоящее время рассматриваются экономистами как «человеческий капитал», т.е. «мера воплощенной в человеке способности приносить доход» [14].
Обучение английскому языку как второму языку и как иностранному превратилось в многомиллиардный бизнес. Экономический обозреватель Скотт Хипшер пишет, что «всемирная индустрия по обучению английскому языку как второму языку, как и всякие другие, формируется
рыночными силами, и владельцы языковых школ и менеджеры образования должны принимать в расчет и финансовые, и образовательные факторы при принятии решений относительно числа студентов в классах и расценках оплаты учителей» [15]. Прогресс в новых научных технологиях
позволил значительно увеличить количество изучающих язык за счет
обучения через Интернет в режиме «on-line». Носители английского языка, выступающие в качестве преподавателей, могут осуществлять учебный процесс, не выезжая в страны проживания обучающихся, перед виртуальной аудиторией в 800 млн студентов во всем мире, изучающих английский язык [16].
Во второй половине XX в., когда процессы экономической интеграции, научно-технический прогресс и рост среднего класса и уровня
жизни населения привели к явлению массовости международных контактов, практическая необходимость языка общей коммуникации для
преодоления языковых и культурных барьеров в масштабах всего земного шара, а не в пределах отдельных стран или регионов, ускорила естественный процесс выделения самых распространенных европейских
языков в качестве языков межэтнического общения. Расширение сферы
применения английского языка в международной коммуникации, наметившееся еще в XIX в. в процессе роста могущества Британской империи, приобрело после Второй мировой войны поистине глобальные
масштабы в результате превращения США в экономическую и политическую супердержаву, контролирующую значительную часть мировой
экономики. По данным Всемирного банка, ВВП США в 2009 г. составил
14 256 300 млн долл., или почти 25% от мирового ВВП (58 133 309 млн
долл.) [17]. Укрепление позиций английского языка в мире также объясняется тем, что после распада Британской империи бывшие колонии и
доминионы сохранили английский язык или в качестве основного, или
одного из официальных языков страны. Кроме англо-язычного мира
английский язык получил широкое распространение во многих странах
с высоким уровнем глобализации и значительной долей международной
торговли в национальных экономиках.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Всемирный язык: из опыта использования
113
Таким образом, выбор английского языка на рубеже XX–XXI вв.
как всемирного языка всеобщей коммуникации во всех сферах международной деятельности явился результатом длительного процесса его
широкого распространения, начиная с XIX в. в морской навигации, а в
течение XX в. – в международной гражданской авиации, коммерции,
деловых отношениях и в научных исследованиях и публикациях. Главным фактором укрепления позиций английского языка как основного
средства преодоления межъязыковых и межкультурных барьеров является экономическое и политическое лидерство стран англоязычного мира, в особенности США. Глобализационные процессы в конце XX в. вызвали необходимость в языке всемирной коммуникации и повлияли на
широкое проникновение английского языка во все формы языкового
обучения. Значительную роль в приобретении английским языком статуса глобального языка сыграла информационная революция конца
XX столетия на основе быстрого распространения Интернета и мультимедийных технологий.
Литература
1. Lewis H. The Age of Enlightment. The European Dream of Progress and Enlightment.
(The International World History Project). Pittsburgh: The World History Center, 1992.
2. Пушкин А.С. П.Я. Чаадаеву // Собрание сочинений: В 10 т. Т. 10: Письма 1831–
1837 гг. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1962. С. 47–49.
3. Resolution A.918(22), 29 November 2001 // IMO Assembly 22nd session, Agenda
item 9. IMO Standard Marine Communication Phrases. London: International Maritime Organization, 2001.
4. International Convention for the Safety of Life at Sea (SOLAS), 1974. London: International Maritime Organization, 1999.
5. Kasarda J.D., Green J. Air Cargo: Engine for Economic Development // The International Air Cargo Association. Air Cargo Forum. Bilbao, Spain, September 15, 2004.
6. Kasarda J.D., Appold S.J., Makoto M. The Impact of the Air Cargo Industry on the
Global Economy // The International Air Cargo Association. Air Cargo Forum. Calgary, Canada,
September 13, 2006.
7. World Trade Organization (WTO). Second Review of the Air Transport Annex: Developments in the Air Transport Sector (Pt. III): Note by the Secretariat, Document
S/C/W/270/Add.2. Geneva: WTO, 2007.
8. Конвенция о международной гражданской авиации (Doc. 7300/8). 8-е изд. Монреаль, Канада: ИКАО, 2000.
9. Robertson F.A. Aviation English Comes of Age (The closing address). ICAEA (International Civil Aviation Association), 2007.
10. The Deadliest Plane Crash // NOVA Public Broadcasting Service. Internet Resource.
Retrieved: September 12, 2010.
11. ICAO’s English Language Proficiency Requirements. In: Aviation English Training.
Montreal: ICAO, 2010.
12. ICAO Doc. 9835 AN/453 // Manual on the Implementation of ICAO Language Proficiency Requirements. Montreal: ICAO, 2004.
13. Lamy P. ICAO Standards and Recommended Practices // ICAO-Eurocontrol. European Seminar on Language Proficiency for Aeronautical Communications. Brussels, October 27–
28, 2005.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
114
В.М. Смокотин
14. Фишер С., Дорнбуш Р., Шмалензи Р. Экономическая теория. М.: Юнити, 2002.
15. Hipsher S. ESL industry analysis. How attractive to a potential teacher is the ESL
industry as a whole // Аjarn, 16 February 2010. Internet Resource. Retrieved: September 16,
2010.
16. How to Teach Online Webinars. What the Multi-Billion Dollar ESL Industry Doesn’t
Want You to Know // Visibility Magazine, July 9, 2010 (Internet Resource).
17. Gross Domestic Product (2009) // The World Bank: World Development indicators
data. Washigton, D.C.: World Bank, July 1, 2010.
THE GLOBAL LANGUAGE: FROM THE EXPERIENCE OF USING NATURAL LANGUAGES IN OVERCOMING INTERLINGUAL AND INTERCULTURAL BARRIERS
Smokotin V.M.
Summary. The processes of creating prerequisites for transforming the English language into the
global language of universal communication are considered. The experience of using natural
languages as languages of international exchange in the the historical epochs preceding the
emergence of capitalist relations and the industrial revolution is presented. The processes that
have eventually led to the choice of English as the chief means of international communication
are followed, and an attempt is made at clarifying the causes for the fundamental change in the
world system of languages, with the English language acquiring the status of the global language.
Key words: global language; cross-lingual and cross-cultural communication; globalization;
language functional domains.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТЕОРИЯ И МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
УДК 378
ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИКУЛЬТУРНОЙ МНОГОЯЗЫЧНОЙ
ЛИЧНОСТИ НОВОГО ТИПА ПОСРЕДСТВОМ ТРЕТЬЕГО
ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА
С.К. Гураль, Е.И. Павленко
Аннотация. Представлена модель формирования поликультурной многоязычной личности нового типа, в основе которой лежит модель культурного
интеллекта, детерминированная концепцией, основанной на сложном мышлении и кросскультурной толерантности.
Ключевые слова: индивид; интеллект; образование; модель культурного
интеллекта; метаязыковое пространство; межкультурное взаимодействие;
сложное мышление; кросскультурная толерантность.
Благодаря бурно развивающемуся интеграционному процессу и
идее преодоления одноязычного менталитета на уровне рядового гражданина Европейского союза, огромное внимание сегодня уделяется проблеме многоязычия [1. С. 10]. Социальный заказ по отношению к языковой
подготовке формируется исходя из социальной, экономической и политической ситуации в обществе: чем выше в обществе потребности в новых
контактах с носителями другого языка, тем выше статус языка как средства общения. Россия входит в состав Европы и прилагает все усилия к
интегрированию в ее структуры. А в планах Европейской комиссии узаконить трехъязычное образование [1. С. 33].
Двуязычное образование в развитых странах мира имеет долгую историю. До сих пор усилия многих исследователей направлены, как правило, на решение проблем двуязычного образования. В отечественной методике в настоящее время существует множество работ, посвященных методике обучения второму иностранному языку (Лапидус Б.А., 1980; Нойнер Г., 1993, 1998, 1999, 2001; Хунфельд X., 1993; Крумм Г., 1994; Гуфейзен Б., 1999; Щепилова А.В., 2000, 2005; Бим И.Л., 2001; Бауш К.Р.,
2001; Барышников Н.В., 2003 и др.). В последние годы появился ряд научно-исследовательских работ по изучению второго иностранного языка
(Ямщикова О.А., 2000; Кретенина Г.В., 2002; Лучинина Н.В., 2002; Линченко Е.В., 2003; Чичкова О.В., 2003; Ерёмина Л.Я., 2005; Воеводина И.В., 2008 и др.). Много работ посвящено обучению немецкому языку
как второму иностранному на базе английского (Голованова Е.К., 1984;
Нойнер Г., 1993, 1998, 1999, 2001; Чичерина Н.Н., 1997; Ямщикова О.А.,
2000; Бауш К.Р., 2001; Бим И.Л., 2001; Аталаева Н.Г., 2004; Ерёми-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
С.К. Гураль, Е.И. Павленко
на Л.Я., 2005; Лопарева Т.А., 2006; Воеводина И.В., 2008). Обучению
французскому языку как второму на базе английского посвятили свои исследования Щепилова А.В., 2000, 2005; Писаренко В.И., 2002; Барышников Н.В., 2003; Пересторонина И.Л., 2003; Чичкова О.В., 2003; Фролова И.В., 2007; Аликина О.В., 2009; английскому языку: Синагатуллин И.М., 1984; Ковалева Ю.Ю., 2003; Линченко Е.В., 2003; Макковеева Ю.А., 2007; Полесюк Р.С., 2007. В последнее время появились работы,
посвященные обучению испанского языка как второму иностранному
(Иванова У.Ю., 2002; Савчук Е.А., 2004) и японского (Иванова Н.С., 2007;
Аракава М.В., 2007).
Интерес ученых к билингвизму легко объясним: в традиционном
мышлении одноязычие по сей день остается нормой. До сих пор большинство материалов, связанных с изучением иностранных языков и культур, рассчитано на монолингвов. А процессы, связанные с изучением
третьего и более иностранных языков, наименее изучены.
Однако современная реальность такова, что часто люди оказываются
вовлечены в две, три и даже больше культур (зарубежные командировки,
туризм, мобильность молодых ученых, межнациональные браки и пр.). Владение несколькими иностранными языками стало сегодня залогом успеха как
в профессиональной сфере, так и в личной жизни. Таким образом, многоязычие становится важным фактором социальной мобильности и причиной изменения цели языкового образования. Теперь владение языком на уровне
носителя не является целью. Целью становится воспитание многоязычной
личности нового типа [1. С. 41].
Россия также стремится к реализации этой цели. Но до сих пор
преподавание иностранных языков нередко ведется без учета ранее
сформированных компетенций, что значительно тормозит процесс обучения
и увеличивает возможность появления ошибок. Если в области естественных
наук отечественное образование является одним из самых лучших в мире, то
в сфере обучения многоязычию мы, к сожалению, отстаем.
В начале XX столетия в России произошел переход на личностноориентированную парадигму образования и воспитания. Наиболее
популярными стали подходы, создающие дидактические условия для
соизучения языка и культуры: социокультурный (В.В. Сафонова),
лингвострановедческий (Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров) и лингвокультурологический (В.В. Воробьев, В.П. Фурманова) [2. С. 96]. Впервые
выявил тесную связь языка и культуры немецкий философ и языковед
В. фон Гумбольдт. Он рассматривал язык как выражение индивидуального миросозерцания наций, как творческий процесс, который
влияет на духовность народа [3. С. 324–326].
Вслед за исследованием А. Шютца, мы отмечаем, что понимание чужой культуры через язык требует выхода за рамки лексики, грамматики и
синтаксиса (цит. по: [4]). Важно осознавать, что интегрируясь в другую культуру посредством языка или иных средств адаптации, человек приобретает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование поликультурной многоязычной личности
117
качественно новый тип идентичности, которая нехарактерна для представителей данной культуры, поскольку родной язык всегда является доминантным в развитии личности. Ограничение же одним языком губительно
для развивающейся личности, так как оскудняет восприятие многоцветной
картины мира, в то время как познание мира одновременно происходит с
познанием себя в этом мире. Формирование мультикультурной и полимодальной личности может происходить только в условиях многоязычия.
Языки не изолированы, между ними постоянно происходит
взаимодействие, и роль родного языка в этом процессе является главной.
Таким образом, базу развития поликультурной многоязычной личности
можно схематически представить следующим образом:
Вслед за последними научными разработками в области языкознания, мы рассматриваем язык как самоорганизующуюся коммуникативную
систему. Новые подходы в науке о языке диктуют пересмотр методики
преподавания иностранных языков с учетом современных философских и
научных направлений. Для успешного решения задач высшей школы
недостаточно обучать языку как замкнутой системе, необходимо
переосмыслить имеющиеся подходы и методы и разработать новые
технологии образования для создания инновационных подходов [5. С. 17].
С давних времен человечество интересовали проблемы познания и
понимания. Со временем исследования в вопросах познания очертили
область междисциплинарного подхода – область когнитивных наук, в
центре внимания которой находятся такие науки, как философия, антропология, лингвистика, психология, нейрофизиология и искусственный
интеллект. Несмотря на то что вопросами о местонахождении знаний в
человеке занимались еще древнейшие мыслители (Платон, Аристотель),
первая когнитивная революция произошла лишь в 50-е гг. прошлого века.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
С.К. Гураль, Е.И. Павленко
Этот период связывают с прогрессивными исследованиями в области
компьютерной науки и лингвистики. В область интересов когнитивистики
прочно вошли лингвистические исследования Н. Хомского, Э. Сепира и
Б.Л. Уорфа, обозначающие связи между родным языком индивида и
спецификой его мировосприятия. Позже американский ученый Кристофер Эрли и профессор Сингапурского технологического университета
Сунн Анг [6] предложили понятие культурного интеллекта, который
определили как способность взаимодействовать с субъектами иной
культурной среды, способность как понимать поведенческие стратегии
других, так и самому демонстрировать адекватное той или иной культуре
поведение.
В информационный век огромное значение приобретает способность
эффективно общаться, объективно воспринимать информацию и адекватно
реагировать на быстрые изменения окружающего нас мира. В связи с этим
в настоящий момент изучению интеллекта человека отводится одна из
главных ролей. На современном этапе можно выделить восемь подходов к
формированию интеллекта:
1) феноменологический подход, исследуемый В. Келлером, К. Дункером, М. Вертгреймером, Дж. Кемпионом, рассматривает интеллект как
форму содержания сознания;
2) исследователи У.Р. Чарльзворт и Ж. Пиаже стали основоположниками генетического подхода, сутью которого была теория о том, что
интеллект – результат сложной адаптации в процессе эволюции;
3) последователи С.Л. Рубенштейна, А.В. Брушлинского, Л.А. Венгера, К.А. Абульханской-Славской и процессуально-деятельностного
подхода рассматривают интеллект как форму человеческой деятельности;
4) интеллект в рамках образовательного подхода – это результат
целенаправленного обучения (А. Стаатс, Р. Фейерштейн, К. Фишер);
5) информационный подход (Г. Айзенк, Э.Хант, Р. Штернберг)
определяет интеллект как совокупность элементарных процессов
переработки информации;
6) функционально-уровневый подход, основоположниками которого
являются Б.Г. Ананьев, Е.И. Степанова, Б.М. Величковский, рассматривает
интеллект как систему познавательных разноуровневых процессов;
7) регуляционный подход, исследуемый Л.Л. Терстоуном, понимает
интеллект как фактор саморегуляции психической активности личности;
8) социокультурный подход, основанный такими учеными, как
Дж. Бруннер, Л. Леви-Брюль, А.Р. Лурия, Л.С. Выготский, которые
определяют интеллект как результат влияния культуры на индивида в
целом.
В результате исследований было определено, что такие факторы,
как язык, образование, институт семьи, традиции и обычаи и пр.,
являются определяющими для темпа и уровня психологического и, в
частности, интеллектуального развития личности, т.е. культурный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование поликультурной многоязычной личности
119
контекст может как развить интеллектуальные возможности индивида,
так и ограничить их. Работа интеллекта дает возможность человеку
строить и разные варианты «картины мира», культурный же интеллект
позволяет проникать в надкультурное и метаязыковое пространство.
Понятие культурного интеллекта сформировалось на базе теорий
социального и эмоционального интеллекта, однако в отличие от них
культурный интеллект реализует себя не в одной определенной культуре, а
как бы вне культурных границ [3]. Модель культурного интеллекта,
представленную К. Эрли и С. Ангом [6, 7], составляют четыре компоненты:
1) метакогнитивная компонента отвечает за осознавание личностью
необходимости отслеживать и пересматривать нормы поведения в
процессе межкультурной коммуникации;
2) когнитивнвая компонента – это принятие норм и моделей
взаимодействия и понимание культурных различий других людей;
3) мотивационная компонента заключается в желании изучать
культурные особенности и в достижении положительных результатов в
процессе межкультурного взаимодействия;
4) поведенческая является основной компонентой данной модели, так
как позволяет человеку адекватно проявлять себя во время вербальной и
невербальной коммуникации.
Взяв за основу модель культурного интеллекта, разработанную
К. Эрли и С. Ангом, нам удалось создать свою собственную модель
формирования поликультурной многоязычной личности нового типа
посредством третьего иностранного языка. Следует также отметить, что в
теоретическом подходе к формированию поликультурной многоязычной
личности мы близки к концепции вышеуказанных авторов, основанной на
сложном мышлении и кросскультурной толерантности. Этот подход
подкрепляется тремя выделенными уровнями культурного интеллекта:
универсальным (знание о мире), культурным (знание об иной культуре) и
реальным (умение адекватно взаимодействовать с представителями
другой культуры).
С учетом вышеизложенного нам представляется целесообразным на
занятиях по иностранному языку формировать новый взгляд на свое «Я»
в поликультурном мире. Мы убеждены, что мотивированная на межкультурное взаимодействие личность, обладающая сложным мышлением
и высоким уровнем культурной толерантности, понимает и свою родную
культуру на качественно новом уровне.
Учитывая все вышесказанное, разработанная нами модель развития
поликультурной многоязычной личности посредством обучения нескольким иностранным языкам качественно изменена, что проиллюстрировано
графически.
Как видно, формирование поликультурной личности невозможно
без развития лингвистической компетенции, поэтому многоязычная
компетентность представляется нам единственным ключом к
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
120
С.К. Гураль, Е.И. Павленко
приобретению культурного интеллекта, развитию сложного мышления и
культурной толерантности и позволяет познать надкультурное
метаязыковое пространство.
Литература
1. Смокотин В.М. Европейское многоязычие: от государств-наций к
многоязычной и поликультурной Европе. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2010.
2. Сысоев П.В. Языковое поликультурное образование в XXI веке // Язык и
культура. 2009. № 2 (6). С. 96–110.
3. Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984.
4. Thomas D.C. Domain and Development of Cultural Intelligence: The Importance of
Mindfulness // Group & Organization Management. 2006. Vol. 31, № 1. P. 78–99.
5. Гураль С.К. Язык как саморазвивающаяся система. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2009.
6. Earley P.C., Ang S. Cultural Intelligence: Individual Interactions Across Cultures.
N.Y.: Oxford University Press, 2003.
7. Ang S., Dyne L. van, Koh. C. Personality correlates of the four-factor model of cultural intelligence // Group and Organization Management. 2006. Vol. 31 (1). P. 100–123.
FORMATION OF MULTICULTURAL MULTILINGUAL PERSONALITY AS A NEW
TYPE BY THIRD FOREIGN LANGUAGE
Gural S.K., Pavlenko E.I.
Summary. The article presents a model of multicultural multilingual identity of the new type
based on the model of cultural intelligence and determined by the concept based on complex
thinking and cross-cultural tolerance.
Key words: individual; intellect; education; model of cultural intelligence; metalinguistic space;
intercultural interaction; complex thinking; cross-cultural tolerance.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 802.0:378.4
ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННОЕ ОБУЧЕНИЕ
ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ СТУДЕНТОВ
НЕЛИНГВИСТИЧЕСКИХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ
Д.Л. Матухин
Аннотация. Рассматривается проблема профессионально-ориентированного обучения иностранному языку студентов нелингвистических специальностей, которая приобретает особую актуальность в связи с возрастающей ролью иноязычного общения в профессиональной деятельности современных специалистов.
Ключевые слова: успешность; многоаспектность; профессиональная деятельность; коммуникация.
В современных условиях иноязычное общение становится существенным компонентом будущей профессиональной деятельности специалиста, в связи с этим значительно возрастает роль дисциплины «иностранный язык» в неязыковых вузах. Государственный образовательный
стандарт высшего профессионального образования требует учета профессиональной специфики при изучении иностранного языка, его нацеленности на реализацию задач будущей профессиональной деятельности выпускников.
Особую актуальность приобретает профессионально-ориентированный подход к обучению иностранного языка в технических вузах, который предусматривает формирование у студентов способности иноязычного общения в конкретных профессиональных, деловых, научных сферах и
ситуациях с учетом особенностей профессионального мышления. Под
профессионально-ориентированным понимается обучение, основанное на
учете потребностей студентов в изучении иностранного языка, диктуемого
особенностями будущей профессии или специальности [1. С. 5]. Оно предполагает сочетание овладения профессионально-ориентированным иностранным языком с развитием личностных качеств обучающихся, знанием
культуры страны изучаемого языка и приобретением специальных навыков, основанных на профессиональных и лингвистических знаниях.
Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку
признается в настоящее время приоритетным направлением в обновлении
образования.
Появилась настоятельная необходимость по-новому взглянуть на
процесс обучения вообще и на обучение иностранному языку в частности.
Иноязычное общение становится существенным компонентом профессиональной деятельности специалистов. Анализ педагогических научно-методических источников показал, что существует бесчисленное множество методических направлений и технологий обучения иностранному
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
122
Д.Л. Матухин
языку на неязыковых факультетах вузов. В настоящее время ставится задача не только овладения навыками общения на иностранном языке, но и
приобретения специальных знаний по специальности.
Рассматривая иностранный язык как средство формирования профессиональной направленности будущего специалиста, Н.Д. Гальскова
отмечает, что при изучении профессионально-ориентированного языкового материала устанавливается двусторонняя связь между стремлением
студента приобрести специальные знания и успешностью овладения языком [2. С. 4]. Она считает иностранный язык эффективным средством
профессиональной и социальной ориентации в неязыковом вузе. По мнению автора, для реализации данного потенциала необходимо соблюдение
следующих условий:
– четкая формулировка целей иноязычной речевой деятельности;
– социальная и профессиональная направленность этой деятельности;
– удовлетворенность обучаемых при решении частных задач;
– формирование у обучаемых умения творчески подходить к решению частных задач;
– благоприятный психологический климат в учебном коллективе.
Огромный вклад в разработку теории профессионально-ориентированного преподавания иностранного языка внесли П.И. Образцов с соавт.
Они обосновали принцип профессиональной направленности учебного материала при обучении иностранному языку в неязыковом вузе. Авторы
подчеркивали, что изучение иностранного языка должно быть не самоцелью, а средством достижения цели повышения уровня образованности,
эрудиции в рамках своей специальности. Учет специфики профилирующих
специальностей, с их точки зрения, должен проводиться по следующим
направлениям: работа над специальными текстами, изучение специальных
тем для развития устной речи, изучение словаря-минимума по соответствующей специальности, создание преподавателями пособий для активизации грамматического и лексического материала обучающихся [3].
Проблема формирования системы профессиональной языковой подготовки будущих специалистов при обучении в неязыковых вузах в настоящее
время характеризуется многоаспектностью. В научной и научно-методической литературе иностранный язык как учебный предмет в системе высшего профессионального образования раскрывается авторами с различных
позиций: проблемы обучения иностранному языку в высшей школе как
средству общения (И.Л. Бим, Н.Н. Гез, И.А. Зимняя), проблемы формирования коммуникативных умений средствами иностранного языка (В.Л. Кузовлев, В.Г. Костомаров, А.А. Леонтьев, Е.И. Пассов), формирование профессиональной направленности (Л.Ш. Гегечгори, Н.И. Гез, М.А. Давыдова,
Б.К. Есипович, Р.П. Мильруд), коммуникативный подход в обучении иностранному языку (И.Л. Бим, А.Н. Леонтьев, Е.И. Пассов, Г.В. Рогова).
Предмет «иностранный язык» имеет ряд особенностей. Специфика
предмета определяется направлением пути овладения иностранным языком.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку
123
Л.С. Выготский отмечал, что усвоение иностранного языка идет путем, противоположным тому, которым идет развитие родного языка. Ребенок усваивает родной язык неосознанно и ненамеренно, а иностранный – начиная с осознания и намеренности. Поэтому можно сказать, что
развитие родного языка идет снизу вверх, в то время как развитие иностранного языка – сверху вниз.
Второй особенностью иностранного языка как учебного предмета
является то, что язык выступает и средством, и целью обучения. Обучаемый усваивает наиболее легкие языковые средства, овладевает разными
видами речевой деятельности, которые до определенного момента выступают целью обучения, а затем используются им для освоения более сложных языковых действий, т.е. являются уже средством обучения.
Следующей специфической чертой данной учебной дисциплины
является ее «беспредметность»: в отличие от других дисциплин, она не
дает человеку знаний о реальной действительности, так как язык является
средством формирования, существования и выражения мыслей об окружающем мире.
Специфика предмета заключается также в его «беспредельности», т.е. невозможно выучить весь язык, учебный материал ограничивается программой [4. С. 32]. Достаточно обоснованным и аргументированным нам представляется мнение Н.Д. Гальсковой, которая рассматривает иностранный язык не как «учебный предмет», а как «образовательную дисциплину», обладающую огромным потенциалом, способным внести весомый вклад в развитие человека как индивидуальности [2. С. 12].
Существенной особенностью иностранного языка как учебного
предмета является его неоднородность [4. С. 33]. Рассматривая аспекты
языковых явлений, можно сказать, что их исходную базу составляет речевая деятельность, которая и является основным объектом обучения иностранному языку. Мы согласны с Г.В. Колшанским, который отмечает,
что независимо от степени владения языком знание отдельных элементов
языка, как-то: отдельных слов, отдельных предложений, отдельных звуков – не может быть отнесено к понятию владения языком как средством
общения. В учебных целях независимо от различных видов и форм обучения языку – от курсов до специализированного вуза, от общеобразовательной школы до школы с преподаванием ряда предметов на иностранном языке – владение языком всегда должно рассматриваться в плане
способности участвовать в реальном общении.
По специфическому соотношению знаний и умений этот предмет
занимает промежуточное положение между теоретическими и прикладными дисциплинами профессиональной подготовки, так как иностранный
язык требует такого же большого объема навыков и умений, как практические дисциплины, но вместе с этим не меньшего объема знаний, чем
теоретические науки.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
Д.Л. Матухин
Целью обучения иностранным языкам в неязыковых вузах является
достижение уровня, достаточного для практического использования иностранного языка в будущей профессиональной деятельности.
Если в языковом вузе иностранный язык является специальной базой,
то в других вузах – это приложение к общей культуре, поэтому в неязыковом вузе формулировка конечной цели требует конкретизации. Практическое овладение иностранным языком составляет лишь одну сторону профессионально-ориентированного обучения предмету. По мнению
А.А. Рыбкиной, иностранный язык может стать не только объектом усвоения, но и средством развития профессиональных умений. Это предполагает
расширение понятия «профессиональная ориентированность» обучения
иностранному языку, которое включало один компонент – профессионально-ориентированную направленность содержания учебного материала.
Профессионально-ориентированное обучение предусматривает профессиональную направленность не только содержания учебных материалов, но и деятельности, включающей в себя приемы и операции, формирующие профессиональные умения. Профессиональная направленность
деятельности, во-первых, требует интеграции дисциплины «иностранный
язык» с профилирующими дисциплинами; во-вторых, ставит перед преподавателем иностранного языка задачу научить будущего специалиста
на основе межпредметных связей использовать иностранный язык как
средство систематического пополнения своих профессиональных знаний,
а также как средство формирования профессиональных умений и навыков; в-третьих, предполагает использование форм и методов обучения,
способных обеспечить формирование необходимых профессиональных
умений и навыков будущего специалиста [5. С. 39].
Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку в
неязыковых вузах требует нового подхода к отбору содержания. Он должен
быть ориентирован на последние достижения в той или иной сфере человеческой деятельности, своевременно отражать научные достижения в сферах, непосредственно задевающих профессиональные интересы обучающихся, предоставлять им возможность для профессионального роста.
Таким образом, будет правомерно рассматривать содержание обучения иностранному языку в технических вузах как совокупность того, что
обучающиеся должны усвоить в процессе обучения, чтобы качество и уровень владения иностранным языком соответствовали их запросам и целям,
а также целям и задачам данного уровня обучения. Отбор содержания призван способствовать разностороннему и целостному формированию личности студента, подготовке его к будущей профессиональной деятельности.
По мнению Н.Д. Гальсковой, в содержание обучения иностранному
языку необходимо включать:
– сферы коммуникативной деятельности, темы и ситуации, речевые
действия и речевой материал, учитывающие профессиональную направленность студентов;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку
125
– языковой материал (фонетический, лексический, грамматический,
орфографический), правила его оформления и навыки оперирования им;
– комплекс специальных (речевых) умений, характеризующих уровень практического овладения иностранным языком как средством общения, в том числе в интеркультурных ситуациях;
– систему знаний национально-культурных особенностей и реалий
страны изучаемого языка [2. С. 17].
Учитывая достоинства данного подхода, представляется целесообразным использовать его при разработке модели профессиональноориентированному обучению иностранному языку студентов неязыковых
вузов, а именно при рассмотрении ее содержательного компонента.
Принимая во внимание изложенное выше, возможно выделить следующие структурные элементы содержательного компонента модели
профессионально-ориентированного обучения иностранному языку:
1. Коммуникативные умения по видам речевой деятельности (говорения, аудирования, чтения, письма) на основе общей и профессиональной лексики. Конечной целью профессионально-ориентированного обучения диалогической речи является развитие умения вести беседу, целенаправленно обмениваться информацией профессионального характера
по определенной теме.
Обучение монологической речи заключается в формировании умений создавать различные жанры монологических текстов: сообщение информации профессионального характера, выступление с докладом, расширенные высказывания в ходе дискуссии, обсуждения как с предварительной подготовкой, так и без нее.
Целью профессионально-ориентированного обучения аудированию
является формирование умений восприятия и понимания высказывания
собеседника на иностранном языке, порождаемого в монологической
форме или в процессе диалога в соответствии с определенной реальной
профессиональной сферой, ситуацией.
Результатом обучения чтению является формирование умений владения всеми видами чтения публикаций разных функциональных стилей
и жанров, в том числе специальной литературы.
Итоговой целью обучения письму является развитие коммуникативной компетенции, необходимой для профессионального письменного
общения, проявляющейся в умениях реферативного изложения, аннотирования, а также перевода профессионально значимого текста с иностранного языка на русский и с русского на иностранный.
2. Языковые знания и навыки, которые включают в себя знания
фонетических явлений, грамматических форм, правил словообразования, лексических единиц, терминологии, характерной для определенной
профессии. Рассматриваемые знания и навыки представляют собой составную часть сложных умений – говорения, аудирования, чтения,
письма.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
126
Д.Л. Матухин
3. Социокультурные знания, как считает Н.Д. Гальскова, имеют целью приобщение обучающихся не только к новому способу речевого общения, но и к культуре народа, говорящего на изучаемом языке.
4. Учебные умения, рациональные приемы умственного труда, обеспечивающие культуру усвоения языка в учебных условиях и культуру
общения с его носителями.
Результат профильно-ориентированного обучения иностранному
языку представляется профессионально-ориентированной иноязычной
компетенцией, включает в себя следующие ее виды: информационнотематическая (предметный план); понятийная; концептуальная; речевая
(умение строить связное высказывание в устной и письменной формах
для выражения своих мыслей в процессе общения); социолингвистическая (владение речевыми регистрами в соответствии с ситуациями общения); страноведческая – культуроведческая (знание традиций, обычаев,
образа жизни). Указанные виды профессионально-ориентированной иноязычной компетенции успешно реализуются в системе междисциплинарного обучения иностранному языку, базирующегося на социальнопедагогических, психологических, дидактико-методических и общеметодических принципах [6. С. 42].
В последние годы в теории и практике профессиональноориентированного обучения в неязыковых вузах большое внимание уделяется вопросам, связанным с использованием его как инструмента общения в диалоге культур (И.Л. Бим, Н.Д. Гальскова, А.А. Мильруд, С.Г. ТерМинасова). Коммуникативное и социокультурное развитие студентов
средствами учебного предмета «иностранный язык» осуществляется в
большей мере за счет правильной реализации лингвострановедческого
подхода. Такой подход обеспечивает усвоение языка в тесной связи с
иноязычной культурой, которая включает в себя разнообразные познавательные сведения об истории, литературе, архитектуре, быте, нравах, образе жизни страны изучаемого языка.
Овладение иностранным языком и его использование предполагают
знание социокультурных особенностей носителей изучаемого языка, широкий спектр вербальной и невербальной коммуникации. В технических
вузах это связано, прежде всего, с изучением современной жизни и истории страны изучаемого языка, искусства и литературы, обычаев и традиций народа.
Социокультурный компонент в содержании обучения иностранному языку играет существенную роль в развитии личности обучающегося,
так как дает возможность не только ознакомиться с наследием культуры
страны изучаемого языка, но и сравнить его с культурными ценностями
своей страны, что способствует формированию общей культуры студента.
Данный компонент призван расширить общий, социальный, культурный
кругозор обучающихся, стимулировать их познавательные и интеллектуальные процессы.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку
127
Социокультурные знания включают в себя страноведческие и лингвострановедческие знания. К страноведческим, по мнению Н.Д. Гальсковой [2], относятся энциклопедические и фоновые знания, а также знание
реалий страны изучаемого языка. Во вторую группу входит знание обучающимися лексики, выражающей культуру страны изучаемого языка в
семантике языковых единиц.
Социокультурные знания помогают адаптироваться к иноязычной
среде, следуя канонам вежливости в инокультурной среде. Следует при
этом отметить, что главным является не воспитание с позиции норм и
ценностей страны изучаемого языка и не вызубривание фактов, а умение
сравнивать социокультурный опыт народа, говорящего на изучаемом
языке, с собственным опытом. Резюмируя сказанное выше, можно признать социокультурные знания обязательным компонентом содержания
модели профессионально-ориентированному обучению иностранному
языку студентов нелингвистических специальностей.
Современные социально-экономические процессы актуализируют
проблему эффективной языковой подготовки студентов и формирования
профессионально-языковой компетентности. Так, Ф.М. Зиннурова понимает под профессионально-языковой компетентностью интегративное
качество личности, адекватно регулирующее ее профессиональное и социальное становление. Оно позволяет специалисту мобилизовать в ходе
общекультурной, коммуникативной и профессиональной деятельности
приобретенные языковые знания и умения, а также использовать обобщенные способы коммуникативной деятельности в условиях реализации
профессиональных функций [5].
Вместе с тем профессионально-языковую компетентность можно
рассматривать как уровень языковой подготовки специалиста, обеспечивающий успешность коммуникаций, позволяющий оперировать специальной терминологией и формирующий культуру речевого поведения в
предстоящих ситуациях профессиональной деятельности [5. С. 14]. Данный тип компетентности формируется в процессе профессиональноориентированной языковой подготовки, базирующейся на системном,
личностно-ориентированном и функционально-деятельностном подходах.
Профессионально-языковая подготовка понимается как процесс овладения языками и формирование умений и навыков их применения в разнообразных ситуациях.
Современный профессионально-ориентированный подход к обучению иностранного языка предполагает формирование у студентов способности иноязычного общения в конкретных профессиональных, деловых, научных сферах и ситуациях с учетом особенностей профессионального мышления, при организации мотивационно-побудительной и ориентировочно-исследовательской деятельности. Подготовка специалистов
нелингвистических специальностей заключается в формировании таких
коммуникативных умений, которые позволили бы осуществлять профес-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
Д.Л. Матухин
сиональные контакты на иностранном языке в различных сферах и ситуациях. Под сферой общения понимается совокупность однородных коммуникативных ситуаций, характеризующихся однотипностью речевого стимула, отношениями между коммуникантами и обстановкой общения [6.
С. 13]. Иноязычное общение может происходить как в официальной, так и
в неофициальной формах, в ходе индивидуальных и групповых контактов, в виде выступлений на конференциях, при обсуждении договоров,
проектов, составлении деловых писем.
В этом видится его основное отличие от обучения языку для общеобразовательных целей и социализации (разговорного общения). Тем не
менее профессионально-ориентированное обучение иностранному языку
на неязыковых факультетах вузов не сводится только к изучению «языка
для специальных целей». Сущность профессионально-ориентированного
обучения иностранному языку заключается в его интеграции со специальными дисциплинами с целью получения дополнительных профессиональных знаний и формирования профессионально значимых качеств
личности. Подготовка специалистов в неязыковых вузах заключается в
формировании коммуникативных умений, которые позволили бы осуществлять профессиональные контакты на иностранном языке в различных
сферах и ситуациях.
Иностранный язык в данном случае выступает средством повышения профессиональной компетентности и личностно-профессионального
развития студентов и является необходимым условием успешной профессиональной деятельности специалиста-выпускника современной высшей
школы, способного осуществлять деловые контакты с иноязычными
партнерами.
Главная и конечная цель обучения – обеспечить активное владение
иностранным языком студентами нелингвистических специальностей как
средством формирования и формулирования мыслей в области повседневного общения и в области соответствующей специальности.
Таким образом, под профессионально-ориентированным понимают
обучение, основанное на учете потребностей студентов в изучении иностранного языка, диктуемых особенностями будущей профессии или специальности, которые, в свою очередь, требуют его изучения. Термин
«профессионально-ориентированное обучение» употребляется для обозначения процесса преподавания иностранного языка в неязыковом вузе,
ориентированного на чтение литературы по специальности, изучение
профессиональной лексики и терминологии, а в последнее время – и на
общение в сфере профессиональной деятельности.
Литература
1. Образцов П.И., Иванова О.Ю. Профессионально-ориентированное обучение
иностранному языку на неязыковых факультетах вузов. Орел: ОГУ, 2005. 114 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Профессионально-ориентированное обучение иностранному языку
129
2. Гальскова Н.Д. Современная методика обучения иностранному языку: Пособие
для учителя. М: АРКТИ-Глосса, 2000. 165 с.
3. Образцов П.И., Ахулкова А.И., Черниченко О.Ф. Проектирование и конструирование профессионально-ориентированной технологии обучения. Орел, 2005. 61 с.
4. Рыбкина А.А. Педагогические условия формирования профессиональных умений курсантов учебных заведений МВД в процессе обучения иностранному языку. Саратов: Саратов. юрид. ин-т МВД России, 2005. 152 с.
5. Зиннурова Ф.М. Формирование профессионально-языковой компетентности
студентов ССУЗ в полиэтническом регионе (на примере строительных специальностей):
Автореф. дис. … канд. пед. наук. Йошкар-Ола, 2006. 25 с.
6. Хусаинова М.А. Становление профессиональной позиции студентов – будущих
менеджеров средствами иностранного языка: Дис. канд. … пед. наук. Самара, 2006. 165 с.
PROFESSIONALLY-ORIENTED TEACHING OF FOREIGN LANGUAGE TO STUDENTS OF NON-LINGUISTIC SPECIALITIES
Matukhin D.L.
Summary. The article is concerned with professionally-oriented approach to teaching a foreign
language. The author analyses various view-points existing among scientists in pedagogy. The
paper also stresses that communication in a foreign language becomes the important element in
professional activity of future specialists.
Key words: success; multifariousness; professional activity; communication.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 372.016:811
РАЗВИТИЕ УМЕНИЙ ГОВОРЕНИЯ И АУДИРОВАНИЯ
УЧАЩИХСЯ ПОСРЕДСТВОМ УЧЕБНЫХ ПОДКАСТОВ
А.Г. Соломатина
Аннотация. Статья посвящена вопросу разработки алгоритма развития
умений говорения и аудирования учащихся посредством учебных подкастов. В ней автор дает определение «учебные подкасты», предлагает номенклатуру умений говорения и аудирования, развиваемых посредством
учебных подкастов, и алгоритм, состоящий из 3 этапов и 11 шагов.
Ключевые слова: ИКТ; подкаст; коммуникативная компетенция; Веб 2.0.
Подкаст (от англ. «podcast») – это вид социального сервиса Интернета нового поколения Веб 2.0, позволяющий пользователям всемирной
сети прослушивать, просматривать, создавать и распространять в ней аудио- и видеопередачи [1–3]. В отличие от обычного телевидения или радио подкаст позволяет прослушивать аудиофайлы и просматривать видеопередачи не в прямом эфире, а в любое удобное для пользователя время. Все, что необходимо, – это скачать выбранный файл на свой компьютер. Социальный сервис подкастов дает возможность пользователям сети
как прослушивать или просматривать уже размещенные ранее подкасты,
так и создавать свои собственные на любые темы. По длительности подкасты могут быть от нескольких минут до нескольких часов. В Интернете
можно встретить как аутентичные подкасты, созданные для носителей
языка (например, новости BBC), так и учебные, созданные для учебных
целей [1, 3].
Социальный сервис подкастов имеет свои характеристики, которые
необходимо учитывать при разработке методики обучения иностранному
языку на основе подкастов. К данным характеристикам относятся:
1. Возможность размещения в сети Интернет на сервисе подкастов
личных подкастов пользователей.
2. Возможность создания на сервисе подкастов личной зоны каждым автором подкаста. Личная зона каждого автора подкаста необходима
для организации сетевого обсуждения содержания подкаста.
3. Возможность организации сетевого обсуждения содержания подкаста в личной зоне пользователя сервиса посредством микроблога или
веб-форума.
4. Создание и модерация личной зоны осуществляются автором
подкаста.
5. Размещение сообщений при организации сетевого обсуждения
содержания подкаста осуществляется хронологически (как в блоге или на
форуме). Пользователи не могут вносить изменения в размещенные сообщения.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Развитие умений говорения и аудирования
131
6. Доступность. Опубликованный на сервере подкаст может быть просмотрен / прослушан любым зарегистрированным пользователем сервиса.
Социальный сервис подкастов можно использовать для развития
аудитивных умений учащихся. В Интернете существуют специальные
серверы подкастов. Наиболее эффективный способ найти необходимый
подкаст – обратиться к директории подкастов, выбрать интересующую
категорию и просмотреть список подкастов, доступных к скачиванию.
Для изучающих английский язык директория подкастов размещена по
адресам www.podomatic.com, www.bbc.co.uk, немецкий язык – www.podcast.de, французский язык – www.worldlanguagespodcasting.com/wlangp/
french.php.
На данных серверах размещаются подкасты, созданные носителями
языка не для учебных целей. Такие подкасты могут быть использованы
для развития аудитивных умений учащихся. В своем исследовании
П.В. Сысоев и М.Н. Евстигнеев [1, 3] предложили методику развития аудитивных умений посредством социального сервиса подкастов.
В центре внимания нашего исследования находится развитие умений
говорения и аудирования посредством подкастов, созданных учащимися.
В этой связи видится необходимым ввести термин «учебный подкаст».
Под учебным подкастом мы предлагаем понимать аудио- или видеозапись, созданную учащимся на иностранном языке в соответствии с
языковым и тематическим содержанием учебной программы и размещенную на сервере подкастов для дальнейшего использования в учебном
процессе.
Принимая во внимание особенности социального сервиса подкастов
и методические возможности учебных подкастов в обучении иностранному языку, выявим номенклатуру речевых умений аудирования и говорения, развиваемых посредством учебных подкастов.
Умения говорения:
– делать сообщения, содержащие наиболее важную информацию по
теме / проблеме;
– кратко передавать содержание полученной информации;
– рассказывать о себе, своем окружении, своих планах, обосновывая
собственные намерения / поступки;
– рассуждать о фактах / событиях, приводя примеры, аргументы,
делая выводы;
– описывать особенности жизни и культуры своей страны и страны / стран изучаемого языка.
Умения аудирования:
– понимать цель аудиотекста;
– понимать тематику аудиотекста;
– понимать логику изложения информации или аргументации (последовательность фактов, событий);
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Г. Соломатина
132
– понимать взаимозависимость между фактами, причинами, событиями и т.п.;
– определять отношение говорящего к предмету обсуждения;
– прогнозировать развитие событий;
– выражать свое суждение, мнение об услышанном.
Несмотря на то что социальный сервис подкастов относится к сервисам Веб 2.0, интерес к которым значительно возрос в последнее время,
только П.В. Сысоев и М.Н. Евстигнеев [3] предложили технологию развития речевых умений посредством социального сервиса подкастов, которая включает в себя пять основных шагов (таблица).
Шаг
1. Создание учителем страницы подкастов по определенной теме для учеников
2. Создание текста подкаста
3. Запись подкаста
4. Прослушивание (просмотр) подкастов
учащихся
5. Переход к следующему
заданию на развитие других видов речевой деятельности
Описание
Используя социальный сервис podOmatic
(www.podomatic.com), учитель может создать отдельную
страницу для своей группы учащихся. На этой странице дается описание задания или проекта, чтобы всем посетителям
сайта было ясно, чему посвящены размещенные подкасты
(тематика) и кто является их создателем (учащиеся каких
классов). Рекомендуется, чтобы учитель сам создал один
общий подкаст длительностью 1–2 мин, в котором на иностранном языке объяснил задание и представил участников
проекта – своих учеников
Учащимся предлагается подготовить текст выступления. В начале текста каждому ученику необходимо представить себя,
указать возраст, место проживания и учебы. Дальше подкаст
должен быть посвящен выбранной тематике. При выполнении
этого шага учащиеся развивают еще и умения письменной
речи – в зависимости от цели создают тексты описательного,
аргументативного, контрастивно-сопоставительного характера. Учителю необходимо помочь учащимся подготовить
грамматически и лексически грамотный текст
Используя сетевое программное обеспечение, доступное на
сервисе podOmatic (www.podomatic.com), учащиеся могут
записать свое выступление. Программа позволяет записывать выступление столько раз, сколько необходимо, пока
ученик не будет удовлетворен качеством выступления. Только после этого подкаст будет сохранен в сети и станет доступным всем пользователям Интернета
Это шаг, которому следует уделить особое внимание и время. Каждый из созданных учащимися подкастов должен
быть внимательно прослушан на уроке учителем и одноклассниками. Во время прослушивания одноклассники могут
выполнять соответствующие задания в зависимости от тематики и проблематики подкастов. После того, как подкаст
будет прослушан, необходимо выделить время для обсуждения учащимися и учителем содержания подкаста
После прослушивания серии подкастов, созданных учениками, учащимся может быть предложено разыграть диалоги
или написать письменную работу, основанную на тематике
и проблематике подкастов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Развитие умений говорения и аудирования
133
В данной статье нам бы хотелось выразить свое понимание методики развития умений говорения и аудирования посредством социального
сервиса подкастов и разработать собственный алгоритм. Под алгоритмом
мы понимаем набор инструкций, описывающих порядок действий исполнителя для достижения результата решения задачи за конечное время.
Алгоритм развития умений говорения и аудирования учащихся посредством учебных подкастов будет состоять из 3 этапов и 11 шагов.
Этап I. Установочный:
Шаг 1. Установка и планирование работы. Учитель объясняет учащимся цель и задачи проекта, знакомит с платформой социального сервиса подкастов, на которой будет происходить размещение подкастов учащихся и сетевое их взаимодействие, а также с критериями оценки участия
учащихся в учебной деятельности.
Шаг 2. Знакомство с правилами размещения подкастов на сервисе
подкастов и с правилами размещения комментариев для организации Интернет-дискуссии.
Шаг 3. Создание учителем страницы подкастов по определенной
теме для учеников. Используя социальный сервис podOmatic
(www.podomatic.com), учитель может создать отдельную страницу для
своей группы учащихся. На этой странице дается описание задания или
проекта, чтобы всем посетителям сайта было ясно, чему посвящены размещенные подкасты (тематика) и кто является их создателем (учащиеся
каких классов). Рекомендуется, чтобы учитель сам создал один общий
подкаст длительностью 1–2 мин, в котором на иностранном языке объяснил задание и представил участников проекта – своих учеников.
Этап II. Процессуальный:
Шаг 4. Создание учащимися текста подкаста. Учащимся предлагается подготовить текст выступления. В начале текста каждому ученику
необходимо представить себя, указать возраст, место проживания и учебы. Дальше подкаст должен быть посвящен выбранной тематике. При
выполнении этого шага учащиеся развивают еще и умения письменной
речи – в зависимости от цели создают тексты описательного, аргументативного, контрастивно-сопоставительного характера. Учителю необходимо помочь учащимся подготовить грамматически и лексически грамотный текст.
Шаг 5. Обсуждение и внесение изменений в текст подкаста. Учащиеся разбиваются на мини-группы по 3–4 человека. Каждый ученик
должен ознакомить одноклассников и учителя с текстом своего будущего
подкаста, внося необходимые изменения и корректировки.
Шаг 6. Запись подкаста. Используя сетевое программное обеспечение, доступное на сервисе podOmatic (www.podomatic.com), учащиеся могут записать свое выступление. Программа позволяет записывать выступление столько раз, сколько необходимо, пока ученик не будет удовлетво-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134
А.Г. Соломатина
рен качеством выступления. Только после этого подкаст будет сохранен в
сети и станет доступным всем пользователям Интернета.
Шаг 7. Прослушивание (просмотр) подкастов учащихся. Это шаг,
которому следует уделить особое внимание и время. Каждый из созданных учащимися подкастов должен быть внимательно прослушан или просмотрен учащимися и учителем во вне аудиторное время.
Шаг 8. Сетевое обсуждение подкастов. После прослушивания подкаста каждого ученика всем учащимся предлагается принять участие в
сетевом обсуждении подкастов. Учащимся может быть дана установка:
просмотрите или прослушайте подкаст и разместите в зоне «комментарии» свои краткие отзывы и комментарии по содержанию и(или) структуре подкаста.
Шаг 9. Обсуждение подкастов в классе. После сетевого обсуждения
учащимся предлагается принять участие в общей дискуссии и обсудить
понравившиеся подкасты.
Этап III. Оценочный:
Шаг 10. Оценка. Учитель оценивает участие каждой группы учащихся в проектной деятельности по разработанной шкале.
Шаг 11. Самооценка. После обсуждения подкастов каждый учащийся сам оценивает свое участие в проекте по предлагаемой шкале.
В заключение отметим, что в данной статье было дано определение
«учебные подкасты», разработана номенклатура умений говорения и аудирования, развиваемых посредством учебных подкастов, предложен алгоритм, состоящий из 3 этапов (установочного, процессуального и оценочного) и 11 шагов.
Литература
1. Сысоев П.В., Евстигнеев М.Н. Методика обучения иностранному языку на основе новых информационно-коммуникационных Интернет-технологий. М.: Глосса-Пресс,
2010.
2. Сысоев П.В., Евстигнеев М.Н. Технологии Веб 2.0 в создании виртуальной образовательный среды для изучения иностранного языка // Иностранные языки в школе.
2009. № 3. С. 26–31.
3. Сысоев П.В., Евстигнеев М.Н. Технологии Веб 2.0: Социальный сервис подкастов в обучении иностранному языку // Иностранные языки в школе. 2009. № 6. С. 8–11.
DEVELOPING SPEAKING AND LISTENING COMPREHENSION SKILLS VIA PODCASTS
Solomatina A.G.
Summary. This paper addresses the issue of the development of speaking and listening comprehension skills via foreign language podcasts. In the paper the author gives definition of the term
«learners’ podcasts»; gives a list of communication skills developed via podcasts; proposes an
algorithm, consisting of three stages and eleven steps.
Key words: ICT; podcasts; communicative competence; Web 2.0.
Документ
Категория
Образование
Просмотров
724
Размер файла
1 590 Кб
Теги
культура, язык, 2011
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа