close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

8.Вестник Томского государственного университета. Право №1 2012

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ВЕСТНИК
ТОМСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
УНИВЕРСИТЕТА
ПРАВО
Tomsk State University Journal of Law
Научный журнал
2012
№1(3)
Свидетельство о регистрации
ПИ № ФС77-45814 от 08 июля 2011 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ ЖУРНАЛА
«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА.
ПРАВО»
Уткин В.А., председатель редколлегии, д-р юрид. наук, проф., директор
Юридического института ТГУ, зав. каф. уголовно-исполнительного права и
криминологии; Казаков В.В., зам. председателя редколлегии, д-р эконом.
наук, проф. каф. финансового права; Ольховик Н.В., зам. председателя редколлегии, канд. юрид. наук, доц. каф. уголовного права, зам. директора Юридического института по научной работе; Агашев Д.В., ответ. секретарь, канд.
юрид. наук, доц. каф. трудового права и права социального обеспечения
(е-mail: trud@sibmail.com; tp@ui.tsu.ru); Андреева О.И., д-р юрид. наук,
проф., зав. каф. уголовного процесса, прокурорского надзора и правоохранительной деятельности; Аракчеев В.С., канд. юрид. наук, доц., зав. каф. трудового права и права социального обеспечения; Барнашов А.М., доц., канд.
юрид. наук, зав. каф. конституционного и международного права; Дергач Н.С., канд. юрид. наук, доц., зав. каф. криминалистики; Елисеев С.А.,
д-р юрид. наук, проф., зав. каф. уголовного права; Кузнецов С.С., канд.
юрид. наук, доц. каф. финансового права; Лебедев В.М., д-р юрид. наук,
проф., зав. каф. природоресурсного, земельного и экологического права; Мананкова Р.П., д-р юрид. наук, проф. каф. уголовного права; Осокина Г.Л.,
д-р юрид. наук, проф., зав. каф. гражданского и арбитражного процесса; Прозументов Л.М., д-р юрид. наук, проф. каф. уголовно-исполнительного права
и криминологии; Свиридов М.К., д-р юрид. наук, проф. каф. уголовного
процесса, прокурорского надзора и правоохранительной деятельности;
Савицкая И.С., ст. преподаватель каф. английской филологии факультета
иностранных языков.
© Томский государственный университет, 2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
ПРОБЛЕМЫ ПУБЛИЧНОГО ПРАВА
Воронин О.В. Формирование самостоятельной отрасли советского прокурорского надзора
за соблюдением законности в местах изоляции от общества во второй половине XX в............5
Антонян А.Г. Некоторые проблемы использования оценочных понятий
в конструировании норм уголовно-исполнительного права.........................................................13
Антонян А.Г. Оценочные понятия в решениях Европейского суда по правам человека
в сфере уголовно-исполнительной юрисдикции............................................................................17
Князьков А.С. Линия поведения как тактический феномен........................................................21
Павленко Ю.В. Фактические объемы возмещения вреда, причиненного преступлением .......29
Ольховик Н.В. Средства обеспечения непенитенциарного режима в отношении
осужденных без изоляции от общества, являющихся гражданами государствучастников СНГ................................................................................................................................35
Уткин В.А. Европейские правила о пробации и проблемы их реализации ................................45
ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО ПРАВА
Иващенко А.П. Некоторые вопросы возможности продления срока рассмотрения
дела в арбитражном суде апелляционной инстанции....................................................................51
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ ..........................................................................................................56
АННОТАЦИИ СТАТЕЙ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ ..........................................................57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
CONTENTS
PROBLEMS OF THE PUBLIC LAW
Voronin O.V. Formation of the independent branch of Soviet prosecutor’s supervision of due
process of law in places isolated from society in the second half of the 20th century..........................5
Antonyan A.G. Some problems of application of evaluative concepts in constructing criminal
enforcement rules ...............................................................................................................................13
Antonyan А.G. Evaluative concepts in judgments of the European Court of Human Rights
in the sphere of penal jurisdiction.......................................................................................................17
Knyazkov A.S. Strategy of behavior as a tactical phenomenon.........................................................21
Pavlenko I.V. The actual amount of compensation for damage caused by crime ..............................29
Olkhovik N.V. Means of ensuring the non-penal regime in relation to the citizens of CIS
member states convicted without isolation from society ....................................................................35
Utkin V.A. European rules of probation and problems of their realization ........................................45
PROBLEMS OF THE PRIVATE LAW
Ivashchenko A.P. Some questions of the possibility of prolongation of a legal investigation
term in arbitration court of appeal ......................................................................................................51
INFORMATION ABOUT THE AUTHORS..................................................................................56
ABSTRACTS ....................................................................................................................................57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
ПРОБЛЕМЫ ПУБЛИЧНОГО ПРАВА
УДК 347.963+343.82
О.В. Воронин
ФОРМИРОВАНИЕ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ОТРАСЛИ СОВЕТСКОГО
ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА СОБЛЮДЕНИЕМ ЗАКОННОСТИ
В МЕСТАХ ИЗОЛЯЦИИ ОТ ОБЩЕСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ
XX В.
Дальнейшее развитие законодательства, регулировавшего исправительно-трудовые
отношения, а также системы исправительно-трудовых учреждений предопределили
расширение предмета, пределов и правовых средств прокурорского надзора. В результате надзорная деятельность прокурора к середине 70-х гг. охватила исполнение
всех мер уголовно-правовой и уголовно-процессуальной изоляции, применяемых в интересах предварительного расследования, правосудия и исполнения наказания, обрела
достаточную комплексность и после принятия Закона о Прокуратуре СССР 1979 г.
сформировалась в отдельную отрасль прокурорского надзора, представлявшую собой
высшую форму государственного надзора за соблюдением законов в пенитенциарной
сфере. В таком виде прокурорский надзор просуществовал до начала 90-х гг.
Ключевые слова: пенитенциарный надзор, уголовно-исполнительная система, прокурорский надзор, места лишения свободы, изоляция от общества, контроль.
Восстановление прокурорского надзора за местами заключения и лишения свободы, а также некоторых иных форм контрольной деятельности в
этой сфере произошло в 50-х гг. XX в. и было связано с изменением уголовной политики и дальнейшим совершенствованием нормативного регулирования прокурорско-надзорной деятельности.
24 мая 1955 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР было утверждено Положение о прокурорском надзоре СССР (далее по тексту – Положение). Согласно ч. 2 ст. 32 Положения на органы прокуратуры была возложена обязанность по соблюдению социалистической законности в местах лишения свободы. Осуществлению прокурорского надзора в местах лишения
свободы была посвящена отдельная глава Положения, определявшая предмет, пределы, правовые средства и методы прокурорского надзора.
Значение указанного Положения переоценить трудно. Во-первых, помимо восстановления прокурорского надзора как отдельного вида государственной деятельности [10. C. 22], оно создало условия для дальнейшего формирования прокурорского надзора в качестве высшей формы публичной контрольной деятельности (высшего надзора) [5. C. 44] и заложило основы для
появления науки прокурорского надзора [6. C. 74], а также, по мнению некоторых ученых, отдельной отрасли прокурорского права и законодательства
[4. C. 41]. Во-вторых, характер правового регулирования прокурорской деятельности в сфере надзора за соблюдением законности в местах лишения
свободы, устанавливаемый Положением, способствовал обособлению этой
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
О.В. Воронин
деятельности от иных видов прокурорского надзора и обусловил формирование в дальнейшем самостоятельной отрасли прокурорского надзора. Наконец, Положение впервые определило новое содержание основного предмета
прокурорского надзора – соблюдение законности. Если ранее это понятие
использовалось преимущественно для отражения соблюдения определенных
юридический правил и процедур без учета их правовой значимости (например, в постановлении НКЮ РСФСР 1917 г. «О мерах заключения задержанных и об учреждении при тюрьмах следственных комиссий, проверяющих
правильность и законность ареста»), то теперь основной акцент был сделан
на соблюдении юридической силы норм, закрепляющих указанные правила и
процедуры. Формированию такого подхода также способствовало усиление
роли законов как актов высшей юридической силы в регулировании общественных отношений, в том числе в пенитенциарной сфере.
7 апреля 1956 г. Постановлением Пленума Верховного Совета СССР была утверждена структура центрального аппарата Прокуратуры СССР, в которую, в частности, вошел отдел по надзору за местами лишения свободы на
правах отдельного структурного подразделения. Таким образом, была организационно обособлена надзорная деятельность прокуратуры в рассматриваемой сфере.
В конце 50-х – начале 60-х гг. произошло постепенное расширение предмета прокурорского надзора за соблюдением законности в местах лишения
свободы. В конце 50-х гг. была ликвидирована система исправительнотрудовых лагерей (далее по тексту – ИТЛ). Пенитенциарная система была
освобождена от непрофильных обязанностей, связанных с обеспечением
нужд экономики и обороны государства. Одновременно с упразднением ИТЛ
были приняты меры по созданию системы исправительно-трудовых колоний
(далее по тексту – ИТК). В результате к началу 60-х основным объектом прокурорского надзора за соблюдением законности в местах лишения свободы
стала деятельность ИТК.
Дальнейшее расширение предмета прокурорского надзора связано с развитием исправительно-трудового законодательства. 8 декабря 1958 г. Постановлением Совета Министров СССР № 1334 было утверждено новое Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД СССР, которое
определило основные средства воздействия на заключенных и условия их
содержания. Положение предусматривало создание трех видов режимов: общего, облегченного и строгого. Таким образом, в предмет надзора прокурора
впервые было включено наблюдение за законностью отбывания наказания и
заключения в тюрьмах, а также соблюдение условий и порядка отбывания
наказания с учетом новых режимных требований. В связи с дальнейшей разработкой правовых основ деятельности мест заключения 9 сентября 1961 г.
было утверждено Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах МВД РСФСР, установившее новые виды режима: общий, усиленный,
строгий и особый, что автоматически отразилось на предмете прокурорского
надзора. В 1963 г. предмет прокурорского надзора за соблюдением законности в местах лишения свободы был расширен в связи с учреждением нового
вида ИТК – колоний-поселений, а в 1968 г. в связи с принятием Положения о
трудовых колониях для несовершеннолетних предметом было охвачено на-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование самостоятельной отрасли прокурорского надзора
7
блюдение за соблюдением законности в воспитательно-трудовых колониях
для несовершеннолетних. Последнее направление рассматривалось как самостоятельное направление деятельности в рамках прокурорского надзора за
соблюдением законов о несовершеннолетних.
Усложнение предмета прокурорского надзора за соблюдением законности в местах лишения свободы не ограничилось включением наблюдения за
исполнением исправительно-трудовых мер и надзором за соблюдением законности в деятельности ИТК. 26 июля 1966 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об административном надзоре органов милиции за лицами, освобожденными из мест лишения свободы» на органы прокуратуры в
рамках наблюдения за соблюдением законности в местах лишения свободы
был возложен надзор за соблюдением законности при осуществлении административного надзора за освобожденными из мест заключения.
Закономерным итогом развития уголовной политики с учетом вновь провозглашенных приоритетов правового строительства, направленных на повышение роли законов как актов высшей юридической силы, стало принятие
кодификационных актов, регулировавших исправительно-трудовые, уголовные и уголовно-процессуальные отношения. В этой связи 25 декабря 1958 г.
Верховным Советом СССР были утверждены Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, а также Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. В 1969 г. были приняты Основы исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик (далее по тексту – Основы ИТЗ СССР). На основе указанных актов в
1960 г. был принят Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (действовал с
января 1961 г.), и в 1970 г. – Исправительно-трудовой кодекс РСФСР (действовал с 1 июня 1971 г.).
ИТК РСФСР 1970 г. утвердил на уровне закона сложившуюся к этому
времени систему отбывания наказаний, а также уточнил режимы отбывания
наказания и виды исправительных учреждений. В частности, было предусмотрено создание колоний общего, усиленного, строгого и особого режимом, колоний-поселений для лиц, совершивших преступления по неосторожности, колоний-поселений для лиц, совершивших умышленные преступления, колоний-поселений для лиц, твердо вставших на путь исправления. ИТК
РСФСР 1970 г. окончательно закрепил исправление и перевоспитание заключенных в качестве одной из основных целей исправительно-трудовой деятельности. К основным средствам исправительно-трудового воздействия относились трудовое воспитание, общеобразовательное и профессиональное
обучение, различные формы воспитательной работы. В этой связи, развивая
положения ст. 27 Основ ИТЗ СССР, ИТК РСФСР 1970 г. признал труд в ИТУ
обязанностью заключенных. ИТК РСФСР 1970 г. также развил положения
прежних ведомственных актов, направленных на организацию общеобразовательного и профессионально-технического обучения заключенных. Кроме
того, ст. 47 Основ ИТЗ СССР и ст. 107 ИТК РСФСР возлагали обязанность на
исполнительные комитеты соответствующих Советов по обязательному трудоустройству освободившихся осужденных. Законодательное закрепление
указанных положений способствовало нормативному расширению предмета
и пределов прокурорского надзора за соблюдением порядка и условий отбы-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
О.В. Воронин
вания наказаний, а также нормативно установленных правил о режиме содержания, обучении, труде и воспитании заключенных.
Усложнение предмета и пределов прокурорского надзора за законностью
в местах лишения свободы обусловило расширение правовых возможностей
надзирающих прокуроров. В этой связи ст. 10 Основ ИТЗ СССР устанавливала, что прокурорский надзор за точным соблюдением законов при исполнении приговоров к лишению свободы являлся высшим надзором, осуществляемым от имени государства Генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами. Далее ст. 10 определяла, что, осуществляя такой надзор, прокурор был обязан своевременно принимать меры к предупреждению
и устранению всяких нарушений, от кого бы эти нарушения ни исходили, и
привлекать виновных к ответственности. Кроме того, прокурору было предоставлено право выносить обязательные для администраций ИТУ постановления и предложения относительно нормативно установленных правил отбывания наказаний.
УПК РСФСР 1960 г. окончательно исключил ранее существовавшие нормы, устанавливавшие альтернативный прокурорскому судебный порядок
правовой оценки законности предварительного заключения. В этой связи
11 июля 1969 г. Положением о предварительном заключении под стражу на
прокурора была возложена обязанность осуществлять надзор за соблюдением
законности в местах предварительного заключения (ст. 19). 13 июля 1976 г.
Положением о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в
совершении преступления (далее по тексту – Положение о задержании), реализация надзора за соблюдением законности в местах содержания задержанных лиц была также поручена прокуратуре (ст. 18). Этим же документом
уголовно-процессуальное задержание окончательно было отграничено от
предварительного заключения под стражу.
Поскольку был упразднен ранее предусматриваемый УПК РСФСР 1923 г.
судебный контроль законности предварительного заключения (задержания),
вновь учрежденный прокурорский надзор за соблюдением законности задержания осуществлялся в двух направлениях. Надзор за местами содержания
реализовывался в рамках надзорной деятельности за соблюдением законности в местах лишения свободы, а правовая оценка законности и обоснованности задержания осуществлялась в процессуальном порядке в рамках прокурорского надзора за исполнением законов в деятельности органов дознания и
предварительного следствия. В последнем случае при задержании лица, подозреваемого в совершении преступления, уполномоченные органы и должностные лица обязаны были в течение двадцати четырех часов письменно
сообщить о задержании прокурору (ст. 5 Положения о задержании и ст. 1221
УПК РСФСР).
Таким образом, к середине 70-х гг. прокурорский надзор охватил исполнение всех мер уголовно-правовой и уголовно-процессуальной изоляции,
применяемых в интересах предварительного расследования, правосудия и
исполнения наказания. Предмет прокурорского надзора включал в себя наблюдение за соблюдением законов при применении основных средств исправления и перевоспитания осужденных, освобождении от отбывания наказания, оказании помощи в трудовом и бытовом устройстве лиц, освобожден-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование самостоятельной отрасли прокурорского надзора
9
ным от отбывания наказания, а также наблюдении за указанными лицами.
Кроме того, в предмет надзора прокуратуры входило осуществление надзора
за соблюдением режимов отбывания наказания, порядка и условий отбывания наказаний, а также законов, определяющих правовое положение осужденных.
Включение указанных мер означало также распространение прокурорского надзора на деятельность органов и учреждений, их применявших и исполнявших. Помимо ИТУ к их числу относились: органы внутренних дел (в
60-х гг. органы охраны общественного порядка), судебные исполнители, медицинские учреждения, командование дисциплинарных батальонов.
Для осуществления прокурорского надзора за соблюдением законов в
местах содержания задержанных, предварительного заключения и лишения
свободы прокурору были предоставлены следующие правовые возможности:
принесение протестов, внесение представлений, издание постановлений и
внесение предложений относительно соблюдения законности, приостановление противоречащих законам приказов и распоряжений администраций ИТУ,
освобождение лиц, незаконно содержащихся под стражей, санкционирование
связанных с исполнением приговоров отдельных действий администраций
ИТУ, принятие мер к привлечению должностных лиц или граждан, нарушивших закон, к уголовной, дисциплинарной, административной и материальной ответственности (ст.13, 15, 16, 32 Положения о прокурорском надзоре
1955 г., ст. 53 Основ уголовного судопроизводства, 1221 УПК РСФСР
1960 г.).
С принятием УПК РСФСР 1960 г. уголовно-процессуальная деятельность, связанная с разрешением вопросов, возникающих в ходе исполнения
приговора, окончательно была отграничена от деятельности администраций
ИТК (с 1970 г. – исправительно-трудовых учреждений (далее по тексту –
ИТУ)) по непосредственной реализации наказаний. В науке уголовного процесса она была отнесена к завершающей стадии уголовного процесса – стадии исполнения приговора – и считалась продолжением осуществления правосудия по уголовному делу, вызванному необходимостью корректировки
ранее вынесенного приговора [8. C. 98]. С учетом широкого распространения
приведенной позиции взгляды на нее как особую форму судебного контроля
сферы исполнения уголовных наказаний [3. C. 51] не стали определяющими.
Процессуальная деятельность прокурора в стадии исполнения приговора
рассматривалась как одно из направлений надзора за судебной деятельностью в рамках уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 20 Основ уголовного
судопроизводства Союза ССР и союзных республик и ч. 5 ст. 356 УПК
РСФСР) [9. C. 18] и не охватывалась надзором за соблюдением законности в
местах лишения свободы. Она включала в себя надзор за законностью обращения приговоров к исполнению судом, приведения их в исполнение и разрешения судом вопросов, связанных с исполнением приговора (условнодосрочное освобождение, замена наказания более мягким, досрочное освобождение по болезни) [1. C. 16]. Согласно ст. 367 УПК РСФСР 1960 г. прокурор имел право участвовать в судебном рассмотрении вопросов, возникающих в ходе исполнения приговора, с правом заключения и принесения протеста на определения суда в порядке надзора. В 1963 г. прокурору были пре-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
О.В. Воронин
доставлены права по опротестованию указанных определений в кассационном порядке [7. C. 45].
В 50-х гг. также был восстановлен общественный контроль мест заключения. В 1957 г. было принято Положение о наблюдательных комиссиях, в
соответствии с которым наблюдательные комиссии стали создаваться на правах органов общественности при исполнительных комитетах местных Советов депутатов трудящихся, на территории которых имелись исправительнотрудовые учреждения. 30 сентября 1965 г. Указом Президиума Верховного
Совета РСФСР было утверждено новое Положение о наблюдательных комиссиях. Статья 7 указанного положения существенно расширила сферы общественного контроля в сфере пенитенциарных отношений, включив в него
деятельность не только ИТУ, но также органов милиции, исполнявших приговоры к ссылке и высылке и осуществлявших административный надзор за
ссыльными, и подразделений инспекций исправительных работ, обеспечивавших отбывание исправительных работ. Несмотря на то, что данное положение не включало прокурора в состав членов наблюдательной комиссии, он,
руководствуясь требованиями о надзоре за законностью деятельности общественных организаций, принимал обязательное участие в работе комиссий с
правом применения всех средств правового реагирования, предоставленных
ему в рамках общего надзора. Иными словами, несмотря на расширение
функций наблюдательных комиссий, прокурорский надзор продолжал оставаться определяющей формой контроля (надзора) за деятельностью ИТУ и
иных органов, обеспечивавших исполнение приговора.
Принятие Конституции СССР 1977 г. и Конституции РСФСР 1978 г., охват прокурорским надзором всех форм социальной активности и изменение
вследствие этого роли прокурорских органов в осуществлении контрольной
и правоохранительной деятельности в масштабе всего государства обусловили принятие нового закона, регулировавшего деятельность прокуратуры. В
этой связи 30 ноября 1979 г. был принят Закон «О прокуратуре СССР» (далее
по тексту – Закон о Прокуратуре СССР). Статья 3 Закона о Прокуратуре
СССР среди основных направлений прокурорской деятельности называла
надзор за соблюдением законов в местах содержания задержанных, в местах
предварительного заключения, при исполнении наказаний и иных мер принудительного характера, назначаемых судом. В связи с принятием указанного
закона 29 мая 1980 г. Постановлением Пленума Верховного Совета СССР
была утверждена структура Прокуратуры СССР, в которую среди прочих
подразделений был включен Отдел по надзору за соблюдением законов в исправительно-трудовых учреждениях.
Принятие Закона о Прокуратуре СССР 1979 г. также имело важное историко-правовое значение. Во-первых, было завершено юридическое оформление прокурорского надзора как отдельного вида государственной деятельности, направленного на осуществление высшего надзора за всеми видами государственной и иной социальной деятельности. Во-вторых, надзор за соблюдением законов в местах предварительного заключения и задержания, а
также при исполнении наказаний и иных назначенных судом мер принудительного характера получил свое окончательное нормативное обособление в
качестве самостоятельной отрасли прокурорского надзора. В-третьих, с уче-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование самостоятельной отрасли прокурорского надзора
11
том обобщения предшествующего опыта нормативного регулирования пенитенциарных и прокурорско-надзорных отношений были заложены теоретические и правовые основы для развития научного обеспечения данного направления прокурорской деятельности. В этот период были установлены предмет
и пределы надзора, правовые средства и методы надзорной деятельности,
организационные основы прокурорского надзора в рассматриваемой сфере,
которые остались неизменными практически до конца 90-х гг. XX в.
Таким образом, к началу 80-х гг. основной формой публичного контроля
пенитенциарной сферы стал прокурорский надзор за соблюдением законов в
местах содержания задержанных, предварительного заключения, а также при
исполнении наказаний и иных мер принудительного характера, назначаемых
судом, представлявший собой отдельную отрасль прокурорского надзора.
В 80-х гг. совершенствование правового регулирования прокурорского
надзора в данной отрасли шло по пути оптимизации организационных форм
осуществления надзорной деятельности. В этой связи в 1983 г. были образованы специализированные прокуратуры по надзору за соблюдением законов
в ИТУ, действовавшие на правах межрайонных прокуратур с подчинением
прокурорам соответствующих союзных республик (без областного деления),
автономных республик, краев и областей. Штат вновь созданных прокуратур
включал в себя: прокурора, заместителей, помощников и следователей. На
указные прокуратуры было возложено осуществление надзора за соблюдением законов в исправительных и воспитательных колониях исправительнотрудовой системы, находившихся на территории регионов, где такие прокуратуры были созданы. Надзор за соблюдением законов в местах содержания
задержанных и заключенных под стражу, а также при исполнении наказаний
в виде исправительных работ и в специальных комендатурах возлагался на
территориальных прокуроров, в дисциплинарных батальонах – на военных
прокуроров.
16 июля 1984 г. было принято Положение о порядке и условиях исполнения уголовных наказаний, не связанных с мерами уголовно-исправительного
воздействия на осужденных, по которому в предмет надзора за соблюдением
законов при исполнении уголовных наказаний был включен надзор за законностью исполнения таких видов уголовных наказаний, как лишение права
занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, штраф, общественное порицание, конфискация имущества, лишение
воинского и специального звания (ст. 4). С учетом того, что большая часть из
перечисленных видов уголовного наказания исполнялась судом, судебные
органы были включены в предмет надзора как субъекты уголовноисполнительной деятельности. Таким образом, осуществляя надзор за законностью при исполнении приговора, прокурор реализовывал надзор в двух
направлениях: в стадии исполнения приговора – в рамках надзора за судебной деятельностью и при исполнении указанных видов наказания – в рамках
надзора за соблюдением законов при исполнительной деятельности суда.
6 февраля 1989 г. Постановлением Президиума Верховного Совета была
изменена структура Прокуратуры СССР. В результате наряду с иными подразделениями было образовано Управление по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
О.В. Воронин
В таком виде прокурорский надзор за соблюдением законов в местах содержания задержанных, в местах предварительного заключения, при исполнении наказаний и иных мер принудительного характера, назначаемых судом, просуществовал до начала 90-х гг. XX столетия.
Литература
1. Бровин Г.И., Михайлов В.Т. Прокурорский надзор за законностью исполнения
приговоров. М.: Юрид. лит., 1977.
2. Воронин О.В. Становление пенитенциарного надзора в России: исторические аспекты.
Томск: НТЛ, 2010.
3. Гельфер М. О повышении роли суда в исправлении и перевоспитании осужденных //
Социалистическая законность. 1970. № 5. С. 51–52.
4. Звирбуль В.К. Деятельность прокуратуры по предупреждению преступности (научные
основы). М.: Юрид. лит., 1971.
5. Лебединский В.Г., Каленов Ю.А. Прокурорский надзор в СССР. М.: Госюриздат, 1957.
6. Мелкумов В.Г. Советская прокуратура и проблемы общего надзора. Душанбе: Ирфон,
1970.
7. Свиридов М.К. Порядок разрешения дел об условно-досрочном освобождении от
наказания. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1972.
8. Свиридов М.К. Сущность и предмет стадии исполнения приговора. Томск: Изд-во Том.
ун-та, 1978.
9. Спиридонов Б.М. Прокурорский надзор в стадии исполнения приговора. М.: Изд-во
МГУ, 1983.
10. Тадевосян В.С. Прокурорский надзор в СССР. М.: Госюриздат, 1956.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
УДК 343.8
А.Г. Антонян
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ОЦЕНОЧНЫХ
ПОНЯТИЙ В КОНСТРУИРОВАНИИ НОРМ
УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРАВА
Исследуется ряд проблем, которые возникают при использовании оценочных понятий
в конструировании норм уголовно-исполнительного права. Контент-анализ содержания Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации приводит автора к выводу, что на сегодняшний день законодатель ориентируется больше на профессиональное правосознание, чем на обыденное, и это неверно, так как закон создается не
только для правоприменителя. Рассматривается содержание некоторых неясных,
двусмысленных и оценочных понятий, а также исследуется «теневое значение» ряда
терминов в уголовно-исполнительном законодательстве. Показывается различие
между оценочными и бланкетными понятиями. Делается вывод о том, что при конструировании норм уголовно-исполнительного права законодатель должен минимизировать количество оценочных понятий либо же использовать те, значение которых
будет раскрыто путем толкования закона. Что же касается «неясных» терминов,
от них в идеале законодатель обязан избавляться вовсе.
Ключевые слова: оценочные понятия, конструирование норм, уголовно-исполнительное право.
Право как регулятор общественных отношений предполагает адекватное
отражение этих отношений, оно призвано развиваться и изменяться вместе с
ними, а иногда и идти впереди них. Для обеспечения гибкости правового регулирования законодатель вынужден порой прибегать к такому приему юридической техники, как включение в уголовно-исполнительный закон оценочных понятий. Неконкретизированность их содержания и, как правило, отсутствие в законе четких указаний, как их следует понимать, побуждают правоприменителей самостоятельно интерпретировать их содержание.
Разработчики любого законодательства обязаны поддерживать законность. Именно поэтому они должны заботиться, чтобы форма законности
способствовала ясности, точности и последовательности. Законность, господство права требуют, чтобы люди заранее знали как можно больше о том,
что закон требует от них, что предоставляет им закон и какое поведение они
могут ожидать от должностных лиц. Принципы демократии требуют от разработчиков законов ясности и точности [1. C. 261]. Известно, что принципами уголовно-исполнительного законодательства РФ в том числе являются
законность, гуманизм, демократизм, равенство осужденных перед законом, а
важными его задачами являются охрана их прав, свобод и законных интересов, оказание осужденным помощи в социальной адаптации. Для достижения
этих целей необходимо, чтобы адресаты закона могли легко понять его содержание. Следовательно, само построение и содержание закона должны не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
А.Г. Антонян
вызывать никаких сомнений в том, кто и как должен себя вести в той или
иной ситуации.
Есть определенные термины, которые связаны с неким базисом для правильного понимания оценочных понятий. Например, понятие «вор» сегодня
выражает совершенно конкретного субъекта, совершившего кражу (ст. 158
УК РФ), в отличие от грабителя (ст. 161 УК РФ). Но, скажем, в XVIII в.,
«вор» обозначал государственного преступника. Как видно, оценочные понятия, даже будучи формально идентичными, на протяжении истории меняются
не только потому, что меняется их действительное содержание, но и потому,
что информационные отношения в обществе (да и само общество) развиваются. Законодатель, предусматривая в законе оценочные понятия, рассчитывает на то, что тот, кто этот закон будет применять, мыслит в тех же категориях, в аналогичных культурных плоскостях, в которых находится законодатель. По аналогии можно рассмотреть инструкцию для автомобиля. Ее авторы – люди, которые прекрасно разбираются в его технических характеристиках. Но, к сожалению, далеко не все водители могут понять язык, на котором
она написана. В таком случае не достигается поставленная цель – изменить
поведение владельца так, чтобы он смог в полной мере воспользоваться его
возможностями. Если после прочтения инструкции не достигнуто понимание
того, что необходимо сделать для совершения определенного действия, значит, ей недостаточно конкретности. Так же, если закон заставляет своих адресатов сомневаться – он недостаточно детализирован. В итоге субъекты
уголовно-исполнительных правоотношений не будут точно знать, какое поведение разрешает, требует или запрещает закон.
Двусмысленный или неясный термин ведет к предоставлению неоправданной степени свободы принятия решения должностному лицу, которое ответственно за исполнение данного закона. Неясный термин, не имеющий ограничений, дает такую же неограниченную свободу [1. С. 264] . Закон, который провозглашает, что «в исключительных случаях осужденные могут быть
направлены для отбывания наказания в соответствующее исправительное
учреждение, расположенное на территории другого субъекта РФ», дает гораздо большую свободу, чем закон, который предоставляет разрешение на
направление осужденных для отбывания наказания в исправительные учреждения, расположенные на территории другого субъекта РФ в исключительных случаях по состоянию здоровья осужденных, или для обеспечения их
личной безопасности, либо с их согласия, как это предусматривает ст. 73
УИК РФ. Хотя термин «исключительный случай» сам по себе уже является
оценочным, в данной ситуации он конкретизируется и определяет рамки действий правоприменителя. В отличие от ст. 77 УИК, где говорится о том, что
«в исключительных случаях лица, осужденные к лишению свободы, ранее не
отбывавшие лишение свободы, которым отбывание наказания назначено в
исправительной колонии общего режима, могут быть с их согласия оставлены в следственном изоляторе или тюрьме для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию». Как видно, в сущности, «исключительного случая»
в данной статье нет.
Тем не менее даже при всех стараниях разработчика некоторые термины
всегда чреваты дискуссиями относительно их значения. Х.Л.А. Харт утвер-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые проблемы использования оценочных понятий в конструировании
15
ждал, что все слова (за исключением имен собственных) имеют основное и
второстепенные «теневые» значения [2]. Даже кажущиеся на первый взгляд
конкретными существительные имеют теневые значения. Так, в ст. 162 УИК
используется формулировка «тяжелая болезнь, угрожающая жизни». Конечно, все согласятся с тем, что аппендицит сам по себе не является тяжелой болезнью и не угрожает жизни человека. Но на каком-то промежуточном этапе,
когда аппендикс все еще не удален, врачи не придут к единому мнению, не
угрожает ли это жизни. Всем известно, что рак рано или поздно при недостаточном лечении летален. Но в какой момент он начинает угрожать жизни настолько, чтобы данная болезнь стала основанием кратковременного выезда
осужденных за пределы места отбывания наказания? В каком случае «тяжелая болезнь» достаточно угрожает жизни осужденных (например, для вызова
священника) и в чем отличие данной «угрозы» от использования применительно к родственникам осужденных? Ни законодатель, ни правоприменитель на данные вопросы на сегодняшний день не отвечают.
Иным примером является ст. 40 УИК РФ: «Осужденные к исправительным работам обязаны соблюдать порядок и условия отбывания наказания,
добросовестно относиться к труду и являться в уголовно-исполнительную
инспекцию по ее вызову». Что здесь означает термин «добросовестно»? Анализируя практическое применение данной статьи, можно прийти к выводу,
что «добросовестность» правоприменитель определяет как отсутствие нареканий по выполняемой заключенными работе, т.е. отношение к труду без допущения легкомыслия (самонадеянности) и небрежности по отношению к
выполняемой деятельности, своевременность и т.д. Законодатель может определить данное понятие, используя опыт правоприменителя, но отказывается от исключения данного термина из числа оценочных понятий.
Чем более обширной является теневая область закона, тем более свободно субъекты правоотношений могут толковать его и тем больше возможность, что они не будут вести себя в соответствии с целями закона. Хотя
субъект правоконструирования никогда не сможет достигнуть идеальной ситуации, когда нет вовсе расхождений во мнении относительно значения того
или иного термина, он может добиться значительно большей конкретизации.
Намеренное использование неясных слов оправдано лишь в крайних случаях, когда нет иного выбора. Некоторые слова, такие как «разумный»,
«справедливый», «достаточный», изначально имеют присущую им неясность.
Примером является ст. 190 УИК РФ: «…при наличии достаточных оснований
уголовно-исполнительной инспекцией или командованием воинской части в
суд направляется представление о продлении испытательного срока». Здесь
термин «достаточный», подразумевая опору на логику и факты, все же имеет
обширную теневую область. Иногда законодатель не знает и не может определить более конкретно качества, о которых должна идти речь, и отсюда не
может их конкретизировать. Но Уголовно-исполнительный кодекс РФ действует уже достаточно долго, чтобы определить рамки «достаточных оснований» и ввести их в закон. От таких оценочных понятий следует избавляться в
принципе.
Еще одним аспектом, требующим внимания, является использование слова «включает» и соотношение его с оценочными понятиями. Слово «включа-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
А.Г. Антонян
ет» означает, что определение упоминает только некоторые из характеристик
объекта, к которому оно относится. Так, в ст. 12 УИК сказано: «Осужденные
имеют право на охрану здоровья, включая получение первичной медикосанитарной и специализированной медицинской помощи в амбулаторнополиклинических или стационарных условиях в зависимости от медицинского заключения». Законодатель, введя оценочный признак «право на охрану
здоровья», попытался конкретно привести примеры, каким образом охрана
осуществляется. Но используя термин «включая», он определил, что имеются
и иные способы осуществления охраны здоровья осужденных, тем самым
оставив нахождение иных способов на усмотрение правоприменителя. Вызывает некоторое сомнение, что правоприменитель использует иные способы,
кроме указанных, и почему указаны только эти?
Вместе с тем не следует путать оценочные и бланкетные понятия. Главным критерием оценочного понятия является то, что оно выходит за рамки
закона. К примеру, термин «систематичность» был бы оценочным, если бы
он не был конкретизирован в законе. То есть оценочное понятие – это то понятие, для толкования которого требуется не только право, но и нормы морали, жизненный опыт, практическое использование и т.п.
Возникает вопрос: на какой уровень правосознания рассчитывает законодатель, формулируя оценочное понятие и оценочные признаки, на обыденное
или профессиональное? Ведь субъектами толкования оценочных понятий при
их применении могут быть как юристы, так и не юристы. На сегодняшний
день законодатель ориентируется больше на профессиональное, и это неверно, так как закон создается не только для правоприменителя.
Используя оценочные понятия в уголовно-исполнительном праве, на данном этапе разработчик рассчитывает с их помощью решить проблему гибкости правового регулирования. Но это не должно вести к аморфности и неопределенности, ведь право прежде всего – формально определенная система и
субъектам правоотношений необходимы стабильность и законность.
При конструировании норм уголовно-исполнительного права законодатель должен минимизировать количество оценочных понятий либо же использовать те, значение которых будет раскрыто путем толкования закона.
Что же касается «неясных» терминов, от них в идеале законодатель обязан
избавляться вовсе.
Литература
1. Законотворчество в интересах демократических социальных перемен в обществе:
Руководство по законодательной технике/ А. Сайдман, Р. Сайдман, Н. Абейскере. Бишкек: АльСалам, 2001. 399 с.
2. Bentham J. Introduction into the Principles of Morals and Legislation/Edited by J.H. Burns and
H.L.A. Hart. London; New York: Methuen, 1982. 413 p.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
УДК 343.8
А.Г. Антонян
ОЦЕНОЧНЫЕ ПОНЯТИЯ В РЕШЕНИЯХ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА В СФЕРЕ
УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ЮРИСДИКЦИИ
Исследуется использование оценочных понятий в деятельности Европейского суда по
правам человека применительно к статусу лица, находящегося в заключении. Исследуются оценочные понятия, содержащиеся в Европейской конвенции о защите прав
человека и основных свобод 1950 г. Обобщая опыт решений Европейского суда по правам человека и поданных на них жалоб, автор приходит к выводу, что применение
прецедентов в Суде во многом осложняется отсутствием продуманного и четко
обозначенного подхода к раскрытию каждого конкретного оценочного понятия. Рассматриваются варианты развития проблемы оценочных понятий в европейском наднациональном праве.
Ключевые слова: Европейский суд по правам человека, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, заключенный, оценочные понятия в исполнении наказаний.
Правоприменительную деятельность Европейского суда по правам человека определяют два основных правовых источника. Во-первых, Конвенция о
защите прав человека и основных свобод 1950 г. (далее – ЕКПЧ) [1], которую
и применяет Суд. Во-вторых, это прецеденты, которые представлены решениями, ранее принятыми Европейским судом по конкретным делам. Нередко
при этом ЕС должен прибегать к трактовке оценочных понятий.
Особую сложность в их применении составляет не всегда единообразная
трактовка в судебных прецедентах, вплоть до невозможности применения
из-за различий понимания тех или иных оценочных понятий.
Рассматривая жалобы, Страсбургский суд работает с национальными законами, которые имеют достаточно большое количество оценочных понятий.
Кроме того, нередко возникает проблема идентичности их перевода. При
применении прецедентов это порождает двусмысленность, что не лучшим
образом сказывается на деятельности и престиже столь весомого в международном праве органа.
Так, например, отсутствие раскрытия смысла оценочного понятия «создание необходимых условий» было обозначено в жалобе № 37024/02, рассмотренной в ноябре 2010 г. в Страсбургском суде [2. С. 37].
Судя по содержанию Конвенции о защите прав человека и основных свобод и внесенных в нее изменений и дополнений, некоторые оценочные понятия в ней встречаются сравнительно чаще других. Это «абсолютно необходимый», «обоснованные подозрения», «разумный срок», «эффективное средство правовой защиты», «эффективное разбирательство», «справедливая
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
А.Г. Антонян
компенсация», «обращение, унижающее достоинство», «бесчеловечное обращение» и т.д.
Особый интерес для нас представляет использование оценочных понятий
в прецедентах Европейского суда по правам человека, связанных со статусом
человека, лишенного свободы.
Контент-анализ содержания Бюллетеня Европейского суда по правам человека за 2008–2011 гг. ведет к следующим выводам.
Всего за период с 2008 г. до июля 2011 г. Страсбургским судом было рассмотрено около 170 жалоб, связанных с оценочными понятиями, касающимися статуса человека, находящегося в том или ином виде заключения. Из
них 47 касалось нарушений прав человека в исправительных колониях
(тюрьмах), 96 – в следственных изоляторах и 30 – в полиции.
Наиболее распространенными жалобами, связанными с оценочными понятиями, были жалобы на «унижающее достоинство и бесчеловечное обращение» – 101 обращение, «эффективное средство правовой защиты или эффективное разбирательство» – 26 обращений, «разумный срок» – 35 обращений.
Вместе с тем понятно, что указанная статистика дает самое приближенное представление о состоянии дел, связанных с оценочными понятиями в
решениях Европейского суда по правам человека.
В чем же причина относительно большого количества обращений, предполагающих необходимость толкования оценочных понятий? Надо иметь в
виду, что, во-первых, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод была принята еще в 1950 г. Это был абстрактный акт, который
старался обеспечить международную правомерность большой группы отношений, которые возникали в обществе в послевоенный период. Изменилось и
время, и некоторые общечеловеческие ценности. Во-вторых, неоспоримым
является различие в законодательстве (практике) разных стран. В-третьих,
налицо трудности перевода и использования юридической лексики.
Хотелось бы сразу оговориться про сложности перевода. Большая трудность возникает и при переводе оценочных понятий на другие языки. Известно, что юридическая терминология составляет в разных странах от 10 до
20 тысяч терминов [3].
Анализ лексикографических источников в целом подтверждает, что объем терминологически употребляемой лексики в европейских языках находится в указанных пределах. Учитывая особый характер юридической терминологии, когда один и тот же термин может иметь разные оттенки понимания,
нахождение равнозначных соответствий при таком объеме информации
представляет собой большую трудность.
Особенно хочется подчеркнуть важность правильного смыслового перевода оценочных понятий, ведь в данном случае допустить однозначный перевод термина означает лишить его коннотативного значения, у него может
отсутствовать, или он не приобретает экспрессивно-эмоциональных оттенков, не включается в синонимичные ряды, что, конечно, негативно сказывается на трактовке термина и создает на деле много трудностей. Например, то,
что для нас на русском языке словосочетание «абсолютно необходимый» является оценочным понятием, в английском языке имеет четко выраженный
смысл, понятный для всех носителей языка.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оценочные понятия в решениях Европейского суда по правам человека
19
Важным фактором, препятствующим полной понятийной эквивалентности, являются социокультурные различия в сознании носителей разных языков. Последнее особенно важно для целей изучения рассматриваемой нами
проблемы.
Или, к примеру, говоря об оценочном понятии «абсолютно необходимое
применение силы», описанном в п. 2 ст. 2 ЕКПЧ, хотелось бы отметить, что
использование формулы «абсолютно необходимый» указывает на то, что
следует провести более строгую и тщательную, чем обычно, проверку того,
является ли действие любого государства «необходимым в демократическом
обществе» [4].
Кроме того, единого мнения в международной литературе относительно
даже самого наименования «оценочные понятия» нет. Зарубежные ученые в
разных случаях употребляют термины «open-ended concept», «blanket
concept», «general clause», «blanket formula», «standard» и т.д. [5].
В качестве основной из задач перед правотолкователями Европейского
суда по правам человека стоит истолковывание оценочных норм в каждом
конкретном случае абстрактно от личностей истцов и ответчиков (государств), участвующих в деле. Соответственно, при выполнении своей работы
интерпретаторы должны учитывать сущность правовых оценочных понятий
и все особенности их толкования, в том числе и особенности их толкования
на национальном уровне.
Так, для того чтобы плохое обращение представляло собой нарушение
ст. 3 ЕКПЧ, оно должно достигнуть «минимального» уровня жестокости.
Оценка этого уровня по своей сути относительна. Она зависит от всех обстоятельств дела, таких как характер и контекст такого обращения, образ
действий и методы, в которых выражается такое обращение, его продолжительность, его воздействие на физическое и психическое состояние и в некоторых случаях от пола, возраста и состояния здоровья жертвы такого обращения и т.п.
В принципе использование оценочных понятий в праве оправданно постольку, поскольку это обусловлено формальной определенностью права,
необходимостью кратко и лаконично излагать содержание правовых норм в
решениях суда. Однако наличие оценочных понятий в международных актах
и судебных прецедентах предполагает высокий уровень правовой культуры
правоприменителя и нравственно-моральной зрелости должностных лиц,
принимающих решение на основе предоставляемого им законом усмотрения.
Именно поэтому каждый раз таким высоким ажиотажем сопровождается каждое назначение новых судей в Европейский суд по правам человека.
На основе проведенного анализа можно сделать вывод, что на современном этапе развития европейского общества невозможно не использовать оценочные понятия. Во-первых, это связано с динамически развивающимися
общественными отношениями, развивающимися процессами глобализации и
интеграции национальных правовых систем в мировое правовое пространство [6]. А во-вторых, с объективной невозможностью установить четкие границы и определения понятий, имеющих общесоциальную направленность,
включающих в себя содержание таких понятий, как нравственность, гуманизм и т.д.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
А.Г. Антонян
Несмотря на то, что закон или иной нормативный акт не является учебником
или учебным пособием, обязательным к применению в данном конкретном случае, для того, чтобы обеспечить понятийную точность и определенность нормативного текста, в законодательной технике используется такое средство, как определение понятий (дефиниции) в так называемых «глоссариях». Тем самым
используемые в законе термины делают понятным сам текст закона, способствуют установлению сферы его действия, уяснению сути правовых норм и институтов, обеспечивая вследствие этого эффективность их действия. Данное положение вполне применимо и к международному праву.
По нашему мнению, использование в правовой системе такой правовой
конструкции, как оценочные понятия, без достаточно четкого понимания
критериев и пределов их толкования, безусловно, может привести к негативным последствиям, проявляющимся в ошибочном представлении об их действительном смысле.
Анализируя деятельность по применению Европейским судом по правам
человека прецедентов в уголовно-исполнительной сфере, следует отметить
достаточно неоднозначную трактовку содержащихся в них оценочных понятий, что в той или иной мере способно повлиять на принятое решение. Сторона защиты активно пользуется этим, что еще раз указывает на неоднозначность подхода суда к применению оценочных понятий.
У европейской наднациональной правовой системы на данном этапе есть
несколько вариантов развития, связанных с оценочными понятиями. С одной
стороны, это внесение изменений и дополнений в Конвенцию о защите прав
человека и основных свобод для поддержания ее в «современном тонусе», с
другой – опора на высокий профессионализм правоприменителей Европейского суда по правам человека.
Не секрет, что наибольшую сложность для применения представляют такие правовые оценочные понятия, нормативная конкретизация которых либо
существенно ограничена, либо вообще невозможна. Имеются в виду, например, признаки, относящиеся к категории морали, нравственности. А именно
они чаще всего встречаются в сфере обращений относительно статуса заключенных. В этом случае ЕКПЧ воздерживается от нормативной конкретизации
таких понятий. Следовательно, субъект правоприменения, толкуя правовую
норму с оценочным понятием, «достраивает» ее до совершенства, руководствуясь своим правосознанием.
Литература
1. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод // Собрание
законодательства РФ .2001. № 2. Ст. 163.
2. Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. М.: Новая
юстиция. 2010. №11.
3. Gemar J.-C. La traduction juridique et son enseignement, aspects theoriques et pratiques //
Meta. 1979. № 24.
4. Микеле де Сальвия. Прецеденты Европейского суда по правам человека. СПб.:
Юридический центр-Пресс, 2004.
5. Hartkamp A.S. Judicial discretion under the New Civil Code of the Netherlands. Rome, 1992.
6. Фетисов О.Е. Оценочные понятия в праве: проблемы теории и практики: Дис. … канд.
юрид. наук. Тамбов, 2009.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
УДК 343.98
А.С. Князьков
ЛИНИЯ ПОВЕДЕНИЯ КАК ТАКТИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
Анализу подвергается понятие «линия поведения», рассматриваемая в криминалистической литературе как разновидность тактического приема. Отмечается обоснованность критики данного понятия, приводятся дополнительные аргументы, подтверждающие спорность определения линии поведения как тактического приема.
Предлагается использовать указанное понятие для характеристики стратегии предварительного расследования.
Ключевые слова: тактический прием, тактическая комбинация, тактическая операция, поведение, линия поведения, направление расследования, следственная ситуация.
Понятие «линия поведения», характеризующее тактическую деятельность
субъекта предварительного расследования, государственного обвинителя и
судьи, в криминалистической литературе оценивается неоднозначно. В некоторой мере это связано с различным пониманием сущности, признаков и видов тактического приема.
Чаще всего термин «линия поведения» употребляют авторы, относящие к
тактическому приему отдельные уголовно-процессуальные правила; при этом
«линия поведения» наряду со способом действия рассматривается ими как
разновидность тактического приема [1. С. 45; 2. С. 29; 3. С. 200-201; 4. С. 19].
Однако можно найти примеры, когда и сторонники рассмотрения тактического приема как научной рекомендации видят в нем оптимальный способ
действия или целесообразную линию поведения [5. С. 421]. Отсюда становится ясным, что критика необоснованности оперирования указанным термином
не связывается ни с пониманием тактического приема как формы рационального поведения, ни с пониманием его как научной рекомендации.
Наиболее критическое суждение принадлежит В.И. Шиканову, заметившему, что рассмотрение в качестве тактического приема линии поведения
(помимо способа действия) «…раскрыло шлюзы, через которые хлынул поток измышлений, относящих к тактическим приемам не только поведенческие акты в сфере субъект-субъектных отношений, но и субъект-объектных
отношений» [6. С. 117–118], т.е. тактические приемы исследования материальной обстановки. Разъясняя свою позицию, В.И. Шиканов пишет, что
предлагаемое Р.С. Белкиным и другими авторами понятие тактического
приема как линии поведения является неопределенным, размытым, а следовательно, и некорректным с точки зрения науки [7. С. 57–58]. При этом
В.И. Шиканов видит в определении тактического приема как способа действия и линии поведения фактическое уравнивание двух разноплановых понятий, а именно: «тактический прием» и «тактика», которая, помимо тактических приемов, охватывает собой и другие классы, виды и подвиды приемов,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.С. Князьков
22
находящихся в арсенале следователя: различного рода технические приемы −
организационные, логические и т. д. [6. С. 117].
Не давая оценки высказыванию В.И. Шиканова, попробуем исследовать
позицию Р.С. Белкина и его сторонников с помощью метода анализа, заключающегося в сравнении взглядов определенного автора, с одной стороны, на
криминалистическую тактику как раздел науки, с другой − на тактический
прием как ее «ядро». Рассматривая тактический прием как рациональный
способ действия или такую же линию поведения [8. С. 5], Р.С. Белкин при
этом так определяет криминалистическую тактику: «Криминалистическая
тактика – это система научных положений и разрабатываемых на их основе
рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное
исследование, и приемов проведения следственных и судебных действий,
направленных на собирание и исследование доказательств, на установление
причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений» [9. С. 71]. Незначительные терминологические отличия можно обнаружить в определении криминалистической тактики, даваемом названным ученым и в последующем [1. С. 453; 10. С. 102]. Однако главное состоит в том,
что в приведенном выше определении тактики как раздела криминалистической науки понятие «линия поведения» не поглощается понятием «тактический прием», а существует наравне с ним. Нельзя не заметить и другое – в
этом определении «линия поведения» не связывается с производством следственных действий: следственные, в том числе судебно-следственные, действия опосредуют лишь приемы (способы действия).
Магия термина «линия поведения» приводит отдельных авторов к очевидному логическому противоречию. Так, например, О.А. Крестовников, говоря о многообразии определений криминалистической тактики1, замечает,
что «…недостатками определений тактики как оптимальной линии поведения
лиц, осуществляющих расследование, и «главного организующего начала в
системе методов и средств криминалистики» состоит в том, что такое определение отождествляет тактику с криминалистической деятельностью в целом, что неизбежно затрудняет ее разграничение с криминалистической методикой, а также определение ее места в системе криминалистики» [12.
С. 449].
Формулируя затем понятие тактического приема, указанный автор пишет,
что он представляет собой наиболее рациональный и эффективный способ
действия или наиболее целесообразную линию поведения при собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств и предотвращении преступлений [13. С. 465]. Позже О.А. Крестовников скорректирует определение
тактического приема, представив его как «способ организации взаимодействия и линию поведения осуществляющего расследование лица, наиболее эффективно обеспечивающие решение задач, связанных с расследованием преступлений» [13. С. 468]. Очевидно, что способ осуществления самого взаи1
Сам О.А. Крестовников, на наш взгляд, дает весьма упрощенное понятие данного раздела криминалистики, полагая, что «криминалистическая тактика – приемы воздействия участников расследования в типовых ситуациях принятия решения» [11. C. 482].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Линия поведения как тактический феномен
23
модействия не есть то же, что и способ организации взаимодействия; последний, по сути, получает неконкретное выражение и может рассматриваться
как некая линия поведения.
Наоборот, иногда можно увидеть в определении криминалистической
тактики указание лишь на оптимальную линию поведения, выступающую ее
конструктивным началом, но при раскрытии содержания отдельной части,
например тактики судебного следствия, в качестве вырабатываемых наукой
рекомендаций называются рекомендации о выборе как тактического приема,
так и линии поведения соответствующего субъекта [14. С. 332]. Здесь, как
видно, тактический прием не объемлет своим содержанием «линию поведения» и существует наравне с ней.
Главное заключается в том, что в специальной литературе отсутствует аргументация в пользу рассмотрения линии поведения как тактического приема; такое положение уже само по себе делает эту позицию уязвимой для критики. Проявляется это в том, что сторонники данной точки зрения не дают
определения рассматриваемого понятия; соответственно, не раскрывают содержание «линии поведения» как формы тактического приема и не показывают ее отличия от другой формы − способа поведения (действия) [1. С. 619;
13. С. 465–470; 15. С. 84; 16. С. 393; 17. С. 443–456]. Не ставится на обсуждение ряд других вопросов, логически вытекающих из понимания линии поведения как тактического приема1. К ним можно отнести следующие: какими
средствами, кроме способа действия следователя, реализуется линия его поведения? как соотносится понятие «линия поведения» с понятием «тактическое решение», предполагающее его реализацию с помощью определенных
способов действия? в какой мере линия поведения отличается от направления
расследования, получающего свое отражение в тактике отдельного следственного действия, тактической комбинации (операции)? чем линия поведения
отличается от тактической комбинации (операции)?
Соответственно, отсутствуют размышления и об этичности линии поведения следователя, что, думается, не является случайным2. Дело в том, что
само понятие «линия поведения» указывает на некоторую совокупность поведенческих актов, в отличие от способа поведения (действия), который выступает как отдельный, дискретный поведенческий акт; отсюда закономерным будет вопрос: что делает линию поведения в целом неэтичной? Аналогичным образом можно задать вопрос: что делает «линию поведения» незаконной и ненаучной: длящееся явление в его исчерпывающем проявлении
или некая его часть? Рядом стоит вопрос о допустимости доказательства, полученного в результате следования неэтичной (незаконной, ненаучной) «линии поведения», а именно: будет ли признаваться доказательство допустимым, если оно получено в начале реализации «линии поведения», которая в
другой его части была признана незаконной (ненаучной, неэтичной).
1
Например, Н.Г. Шурухнов, различающий тактический прием и линию поведения, дает характеристику только тактическому приему; отсутствуют рассуждения о линии поведения и в контексте
рассмотрения вопросов о тактико-криминалистической рекомендации [18. C. 257–268].
2
А.Г. Филиппов, различая тактико-криминалистические приемы и тактико-криминалистические
рекомендации, говорит лишь о требованиях, предъявляемых к приемам [19. С. 197–198].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
А.С. Князьков
Такое большое количество вопросов, логически вытекающих из тактической природы линии поведения, на которые отсутствуют ответы, несмотря на
длительность употребления этого понятия, свидетельствует о многом.
Крайне редки случаи, когда о линии поведения говорят в том или ином
контексте, не позволяющем, впрочем, судить о понятии, сущности и признаках данного феномена. Так, например, отмечается, что «…соблюдение этических норм при исследовании доказательств в суде…представляет собой определенный способ построения межличностных взаимоотношений, выбор
определенной линии поведения в ходе судебного разбирательства» [20.
С. 293]. Можно предположить, что выбранная линия поведения здесь получает свое выражение в следовании правовым положениям, закрепляющим
нравственные начала уголовного судопроизводства. Между тем ясно, что у
субъекта уголовно-процессуального доказывания нет альтернативы, поскольку его действия должны быть только нравственными. Говоря о конфликтной
ситуации допроса, О.М. Ушаков считает, что в таких случаях «…важное значение имеет установление психологического контакта с допрашиваемым, как
линии поведения следователя» [21. С. 76]. Однако установление психологического контакта – важнейшее условие успешной деятельности следователя, не
оставляющее ему выбора, а именно: устанавливать либо не устанавливать
такой контакт. О некой линии поведении он упоминает в связи с называнием
контрольной тактической комбинации, позволяющей следователю
«…выяснить правильность линии своего поведения на допросе» [21. С. 126].
В доступной нам специальной литературе мы нашли одно определение
поведения участника уголовного судопроизводства: «Под поведением участника уголовного процесса в рамках криминалистической тактики следует
понимать комплекс интеллектуальных и биологических телесных проявлений
личности, формирующийся и проявляющийся при проведении следственных
и судебных действий» [22. С. 34]. Чаще всего в энциклопедиях поведение
определяется как система взаимосвязанных действий, осуществляемых
субъектом с целью реализации определеной функции и требующих его
взаимодействия со средой [23. С. 70].
И в том и в другом определении поведения фактически речь идет о
комплексе, совокупности действий. Термин «линия поведения» еще в
большей мере указывает на неопределенную по времени активность того или
иного субъекта криминалистической деятельности.
В отдельных работах можно встретить указание на два вида «линии поведения»: одна из них реализуется в ходе следственного действия, другая – в
ходе предварительного расследования как стадии уголовного процесса [24.
С. 8], причем содержание этих понятий не раскрывается.
Можно допустить, что «линия поведения» как тактический прием употребляется сторонниками рассматриваемого подхода в качестве синонима тактической комбинации (операции). Однако это не так: и Р.С. Белкин, и другие
авторы различают указанные понятия, и это нужно учитывать при оценке
рассматриваемого подхода. При этом демаркация линии поведения как формы тактического приема и тактической комбинации, на наш взгляд, недостаточно аргументирована. Так, например, О.В. Полстовалов, определяя тактический прием, пишет, что им является «…способ действия (бездействия),
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Линия поведения как тактический феномен
25
система действий и (или) комбинация действий, т.е. линия поведения лица,
осуществляющего доказывание» [25. С. 118]. Даваемое затем им уточнение,
касающееся различения тактического приема в качестве просто действия, в
форме системы действий и в виде комбинации действий (т.е. линии поведения) сводится к тому, что такое разделение есть всего лишь определенное
допущение, «…поскольку следует различать сложные тактические приемы
(«косвенный допрос», «перефраза» и пр.), которые невозможно представить в
форме отдельного поведенческого акта, и тактические комбинации, т.е. система тактических приемов, решающих более сложные задачи» [25. С. 118].
Следует заметить, что в автореферате диссертационного исследования указанный автор отказывается от такой сложной конструкции тактикокриминалистического приема, замечая, что им является способ осознанного
поведения лица, осуществляющего доказывание [26. С. 10].
Анализ работ, авторы которых понятие «линия поведения» увязывают с
предметной областью криминалистической тактики, а не методики, позволяет прийти к выводу о его особой многофакторности, затрудняющей подчас
строгое различение тактико-криминалистических средств. В качестве еще
одного примера можно привести высказывание А.В. Шмонина, который рассматривает тактический прием как «…оптимальный единичный акт способа
действия и/или линию поведения органа расследования и/или должностных
лиц по его поручению…и/или их комплексов, направленных на решение задач
предварительного расследования (выделено мною. – А.К.) либо обеспечивающих последние» [27. С. 336], а затем, давая определение тактической
комбинации, видит в ней также комплекс тактических приемов, направленных на разрешение задач предварительного расследования [27. С. 344].
В отдельных работах можно встретить критику неточности трактовки
тактического приема как «линии поведения». Суть ее сводится к тому, что
«…тактический прием намечает линию поведения, помогает концентрации
умственной деятельности следователя в необходимых основных направлениях. Действует же, осуществляет «наиболее целесообразную линию поведения» на основе тактических приемов следователь…» [28. С. 16]. При всей
значимости такой критики в скорректированном подходе отсутствует указание на место понятия «линия поведения» в криминалистической систематике,
его категориальном аппарате. Кроме того, по мысли указанного автора, направление расследования определяет не следственная ситуация, вызывающая
необходимость принятия соответствующего тактического решения, вызывающего необходимость применения тактических приемов, а сами тактические приемы, что, на наш взгляд, является спорным.
В доступной нам литературе отсутствуют рассуждения о выборе линии
поведения следователя при производстве осмотра места происшествия, проверки показаний на месте, следственного эксперимента, опознания и т.п.
Очевидно, это связано с тем, что существует однозначно выраженное согласие лица участвовать в названных следственных действиях; тогда же, когда
имеется несогласие, например при освидетельствовании, оно не влияет на
результат, поскольку такое действие может быть выполнено принудительно.
Напротив, когда анализируются тактические положения очной ставки и осо-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.С. Князьков
26
бенно – допроса, термин «линия поведения» используется довольно часто [1.
С. 619].
Фактически «линия поведения» есть некий общий тактический ориентир,
своего рода предпосылка выбора тактических приемов, которая задается позицией допрашиваемого лица. Ее содержательное начало может быть охарактеризовано путем указания на частную криминалистическую цель допроса,
например оказание помощи лицу, желающему дать полные и непротиворечивые показания, изобличение допрашиваемого во лжи, склонение его к даче
правдивых показаний [29. С. 583]. Правильность этого вывода подкрепляется
имеющимися работами, в которых линия поведения отождествляется со
следственными ситуациями поведения допрашиваемого на допросе [30.
С. 15–16]. Можно, на наш взгляд, утверждать, что модель поведения обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего и свидетеля на предварительном
расследовании находит свое наиболее яркое выражение в модели его поведения на допросе; более того, последняя определяет модель поведения названных участников уголовного процесса в ходе производства некоторых других
следственных действий с их участием (следственный эксперимент, проверка
показаний на месте, очная ставка, опознание).
Одним из редких случаев, когда раскрывается содержание криминалистического понятия «линия поведения», является указание на то, что ею являются целесообразные в конкретных условиях расследования «…эмоциональный настрой, актуализация внимания допрашиваемого лица и др.» [31.
С. 21].
Представляется, что отнесение к тактическому приему наряду с оптимальным способом действия также и линии поведения следователя продиктовано во многом тем, что сторонники такого определения тактического
приема причисляют к нему и отдельные уголовно-процессуальные правила,
которые содержательно представлены рядом действий [20. С. 297]. Неслучайно сторонники анализируемой позиции выделяют процессуальные тактические комплексы, относя к ним так называемые процессуальные приемы, а
также следственные действия [27. С. 347]. Разумеется, закрепленный в законе
порядок действий при производстве, например, опознания легко может быть
представлен в виде процессуальной линии поведения, которой должен следовать властный субъект уголовного судопроизводства в силу императивных
положений ст. 193 УПК РФ. Однако этого недостаточно для того, чтобы считать эти (равно как и другие содержащиеся в УПК РФ) правила тактическим
приемом: каким-либо тактическим потенциалом воздействия на опознающего
и опознаваемое лицо, получающим выражение в актуализации памяти, укреплении волевых качеств и т.п., такие действия не обладают.
На наш взгляд, этот термин характеризует тактический прием с позиции
генерализированной тактической задачи, смыкающейся с задачей
предварительного расследования в целом, которая иногда именуется
стратегической задачей1; фактически понятие «линия поведения» является
синонимом понятия «стратегия поведения» субъекта доказывания.
Правильной представляется позиция тех авторов, которые при определении
1
В русско-английском словаре «линия поведения» означает «strategy», т.е. стратегия» [32].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Линия поведения как тактический феномен
27
тактического приема ограничиваются указанием на способ действия соответствующих субъектов, таких как лицо, осуществляющее расследование, а также государственный обвинитель и судья [33. С. 135; 34. С. 70].
Литература
1. Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Россинская Е.Р. Криминалистика: Учебник
для вузов / Под ред. проф. Р.С. Белкина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2004. 992 с.
2. Баев О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной защиты от него. М.:
Экзамен, 2008. 639 с.
3. Баев О.Я. Основы криминалистики: Курс лекций. М.: Экзамен, 2001. 288 с.
4. Москвин Е.О. Тактический прием. М.: Юрлитинформ, 2006. 88 с.
5. Величкин С.А. Общие положения криминалистической тактики // Криминалистика:
Учебник / Под ред. Т.А. Седовой, А.А. Эксархопуло. СПб.: Лань, 2001. С. 418–424.
6. Шиканов В.И. «Оксюморон Белкина» − феномен, который тормозит развитие теории
тактических приемов следователя // Проблемы развития и совершенствования российского
законодательства: Сб. статей / Под ред. В.Ф. Воловича. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2000. Ч. 3.
С. 115–119.
7. Шиканов В.И. Тактико-криминалистический кентавр влечет негативные последствия для
следственной тактики // Социально-экономические и правовые проблемы Восточно-Сибирского
региона на пороге третьего тысячелетия: Материалы научно-практической конференции. Иркутск, 1998. С. 55–58.
8. Белкин Р.С., Лившиц Е.М. Тактика следственных действий. М.: Новый юрист, 1997.
176 с.
9. Белкин Р.С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы советской криминалистики. М., 1970. 130 с.
10. Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. 2-е изд., доп. М.: Мегатрон ХХI, 2000.
334 с.
11. Крестовников О.А. Общая структура практической криминалистической деятельности // Криминалистика: информационные технологии доказывания: Учебник для вузов / Под
ред. В.Я. Колдина. М.: Зерцало-М, 2007. С. 482–484.
12. Крестовников О.А. Тактика в системе криминалистики // Криминалистика: информационные технологии доказывания: Учебник для вузов / Под ред. В.Я. Колдина. М.: Зерцало-М,
2007. С. 449–451.
13. Крестовников О.А. Логико-информационная структура и система следственных действий, приемов, операций // Криминалистика: информационные технологии доказывания: Учебник для вузов / Под ред. В.Я. Колдина. М.: Зерцало-М, 2007. С. 458–473.
14. Якушин С.Ю. Актуальные вопросы тактико-криминалистического обеспечения судебного следствия // Роль кафедры криминалистики юридического факультета МГУ
им. М.В. Ломоносова в развитии криминалистической науки и практики: Материалы конференции: В 2 т. М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 2010. Т. 1. С. 321–326.
15. Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М.: Юрид. лит., 1982.
150 с.
16. Корноухов В.Е. Понятие и классификация средств познания // Курс криминалистики.
Общая часть / Отв. ред. В.Е. Корноухов. М.: Юристъ, 2000. С. 389–673.
17. Эксархопуло А.А. Криминалистика: Учебник. СПб., 2009. 904 с.
18. Шурухнов Н.Г. Криминалистика: Учебник. 2-е изд., испр. и доп. М.: Эксмо, 2008. 720 с.
19. Филиппов А.Г. Общие положения криминалистической тактики и порядок производства
следственных действий // Криминалистика: Учебник / Под ред. А.Г. Филиппова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Спарк, 2004. С. 194–211.
20. Сычева О.А., Якушин С.Ю. Тактические средства исследования доказательств в суде:
понятия и виды // Ученые записки Казанского государственного университета. 2007. Т. 149,
кн. 6. С. 290–302.
21. Ушаков О.М. Теоретические и практические проблемы тактики допроса лица, склонного к даче ложных показаний: Дис. … канд. юрид. наук. Владивосток, 2004. 189 с.
22. Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственного действия: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1998. 194 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
28
А.С. Князьков
23. Большая советская энциклопедия. М.: Сов. энцикл., 1975. Т. 20. 607 с.
24. Маевский С.С. Тактика проведения отдельных следственных действий с участием защитника с учетом складывающихся следственных ситуаций: Автореф. дис. … канд. юрид. наук.
М., 2010. 32 с.
25. Полстовалов О.В. Процессуальные, нравственные и психологические проблемы криминалистической тактики на современном этапе: Дис. … д-ра юрид. наук. Уфа, 2009. 642 с.
26. Полстовалов О.В. Процессуальные, нравственные и психологические проблемы криминалистической тактики на современном этапе: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Саратов,
2009. 56 с.
27. Шмонин А.В. Методология криминалистической методики. М.: Юрлитинформ, 2010.
416 с.
28. Малютин М.П. Тактические приемы, их допустимость и использование для достижения
тактических целей допроса: Дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2001. 194 с.
29. Князьков А.С. Криминалистика: Курс лекций / Под ред. проф. Н.Т. Ведерникова. Томск:
ТМЛ-Пресс, 2008. 1128 с.
30. Коптяева А.В. Противодействие расследованию преступлений, связанных с присвоением прав на владение и управление предприятиями и организациями, и криминалистические
средства и методы его преодоления: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2011. 19 с.
31. Ищенко Е.П., Егоров Н.Н. Криминалистика для следователей и дознавателей: Научнопрактическое пособие / Под общ. ред. А.В. Аничина. М.: Юрид. фирма «КОНТАКТ»:
«ИНФРА-М», 2010. 688 с.
32. URL: http://multitran.ru/c/m/exe?I1=1&I2=2&=strategy (дата обращения: 19.03.12 г.).
33. Головин А.Ю. Классификации в криминалистической тактике: Дис. … канд. юрид. наук.
М., 1999. 241 с.
34. Даков С.В. Криминалистическая тактика (Генезис и перспективы развития): Дис. …
канд. юрид. наук. СПб., 1999. 177 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
УДК 343.296
Ю.В. Павленко
ФАКТИЧЕСКИЕ ОБЪЕМЫ ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА,
ПРИЧИНЕННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЕМ
Возмещение вреда, причиненного преступлением, является важной задачей, стоящей
перед государством, актуально рассмотреть проблемы установления объема прав–
обязанностей в правоотношениях по возмещению вреда, причиненного преступлением, и проблемы фактического возмещения вреда, причиненного преступлением, потерпевшему. Необходимо уделять особое внимание требованию разумности при установлении объема прав–обязанностей, поиску возможных источников возмещения
ущерба, который во многом определяется видом, категорией преступления, выявлению возможных способов сокрытия похищенного и преступно нажитых денежных
средств, предотвращать нарушения законодательства на стадии исполнительного
производства.
Ключевые слова: возмещение вреда, ущерб, разумность.
Возмещение вреда, причиненного преступлением, является важной задачей, стоящей перед государством, поскольку данное положение регламентировано Конституцией РФ (ст. 52). В связи с указанным конституционным
положением представляется весьма актуальным рассмотреть проблемы установления объема прав–обязанностей в правоотношениях по возмещению вреда, причиненного преступлением, и проблемы фактического возмещения вреда, причиненного преступлением потерпевшему.
Необходимо в первую очередь учитывать требование разумности при установлении объема прав-обязанностей в указанных правоотношениях, оно
может не быть четко выраженным в тексте закона, но всегда предполагается,
устанавливая порог минимальной эффективности действий обязанного лица
и выполняя тем самым стимулирующую функцию. Например, в ст. 228 УПК
РФ не говорится о том, что меры должны быть приняты к тому, чтобы обеспечить возмещение вреда, причиненного преступлением, и возможную конфискацию имущества.
Однако подразумевается, что действия судьи (суда) по обеспечению таких мер должны быть разумными. Судья при наличии ходатайства потерпевшего, гражданского истца или их представителей либо прокурора вправе вынести постановление о принятии мер по обеспечению возмещения вреда,
причиненного преступлением, либо возможной конфискации имущества (например, наложение ареста на имущество, денежные вклады и т.п.), исполнение которого возлагается на судебного пристава-исполнителя (ст. 230 УПК).
При этом потерпевший, т.е. лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, вправе предъявить гражданский иск о компенсации морального вреда при производстве по уголовному
делу. При рассмотрении дел о компенсации причиненных нравственных или
физических страданий необходимо учитывать, что моральный вред признает-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
Ю.В. Павленко
ся законом вредом неимущественным, несмотря на то, что он компенсируется в денежной или иной материальной форме.
Меры по обеспечению возмещения вреда, причиненного преступлением,
и возможной конфискации имущества должны быть разумными, однако это
условие подразумевается. Таким образом, данная формулировка может быть
заменена: «Судья обязан принять разумные меры по обеспечению возмещения вреда, причиненного преступлением, и возможной конфискации имущества» [1].
Как выделяет Е.В. Рябцева: «Разумность является более узким понятием,
чем справедливость; это основанный на добросовестности баланс своих и чужих интересов, то есть справедливость действующего субъекта по отношению
к другому лицу. При толковании и применении принципа разумности следует
иметь в виду, что оно может применяться лишь субсидиарно, когда нет регулирующих действие конкретных правовых норм. Применяемое в этих случаях
требование разумности не может конкурировать с конкретными правилами
поведения, закрепленными в законе. Поэтому не правы те авторы, которые утверждают, что все права и обязанности должны осуществляться разумно. Права и обязанности должны, прежде всего, осуществляться так, как предписано в
законе, даже если устанавливающие их нормы и неразумны» [1].
Анализ конкретных видов преступлений подтверждает, что в некоторых
методиках по расследованию определение ущерба – самостоятельная тактическая задача, в рамках которой в зависимости от условий деятельности по
расследованию разрабатывается несколько вариантов тактической операции.
Так, в случае уклонения от уплаты таможенных платежей (ст. 194 УК РФ)
следователь при определении основания уголовной ответственности должен
ссылаться на Таможенный кодекс РФ, а исчисление суммы ущерба осуществляется в соответствии с Законом РФ от 21 мая 1993 г. «О таможенном тарифе». При этом для определения таможенной стоимости товаров используют
такие методы, как: по цене сделки – с ввозимыми товарами, с идентичными,
однородными товарами; вычитание, сложение стоимости; резервный метод
(ст. 18 Закона «О таможенном тарифе»). Исходя из этого, с учетом того или
иного способа уклонения определяют сумму ущерба.
Когда объем прав-обязанностей по возмещению вреда, причиненного
преступлением, определен, возникает вопрос о их реализации на практике.
Анализируя нормы уголовно-процессуального законодательства, мы приходим к выводу о полной незащищенности интересов потерпевшего. В процессе предварительного расследования и при рассмотрении уголовного дела в
суде первой инстанции обвиняемый (подсудимый), его родственники часто
стремятся возместить вред потерпевшему, так как это может повлиять на избрание меры пресечения, другие решения по уголовному делу, в том числе на
вид и размер наказания, хотя и на этих этапах уголовного судопроизводства
существует целый комплекс проблем. Достаточно сложная ситуация возникает, когда осужденный отбывает наказание.
Следует выделить ряд причин по невозмещению потерпевшему вреда,
причиненного в результате совершения преступления. Среди них нежелание
виновного лица возместить причиненный вред потерпевшему, а также его
материальная несостоятельность. Органы дознания, предварительного след-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фактические объемы возмещения вреда, причиненного преступлением
31
ствия, судьи не всегда применяют предоставленное им УПК РФ право наложения ареста на имущество и ценные бумаги в целях обеспечения гражданского иска. Вследствие этого должник использует все возможности по отчуждению своего имущества. Таким образом, на следствие и суд возлагается
обязанность поиска возможных источников возмещения ущерба и принятие
мер по обеспечению целостности и сохранности обнаруженного имущества.
Эти два элемента образуют одну тактическую задачу. К сожалению, применяемые меры к возмещению ущерба остаются неудовлетворительными, как и
прежде. В значительной степени такая ситуация сохраняется потому, что в
процессе расследования эта задача не выделяется в самостоятельную и следователь не образует оперативно-следственную группу для ее решения [2.
С. 100].
Естественно, что поиск возможных источников возмещения ущерба во
многом определяется видом, категорией преступления, что должно находить
отражение в методиках по расследованию. Необходимо выделить направления деятельности, которые нельзя упускать из внимания независимо от вида
преступления. Специфика данной поисковой деятельности заключается в
том, что она должна проводиться при тесном взаимодействии с оперативными службами органов внутренних дел МВД, ФСБ РФ, а также при производстве следственных действий по поиску источников, например это наложение
ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и прослушивание переговоров..
В число таких направлений можно включить поиск по месту жительства
лица, совершившего преступление, и принадлежащих ему на правах собственности (аренды) строений (гаражей, дач, складских помещений и т.д.).
Здесь эффективно производство обыска. Необходимо заметить, что период
времени между возбуждением уголовного дела и производством обыска должен быть максимально сокращен, тогда резко возрастет результативность
следственного действия. В этой связи подчеркнем, что основанием к производству обыска служат следующие факты: лицо задержано при совершении
преступления или сразу после него; очевидцы называют конкретного гражданина как лицо, совершившее преступление; при осмотре места происшествия следы «приводят» к жилищу другого гражданина; при производстве
следственных действий в сочетании с оперативно-розыскными мероприятиями получены сведения о местах нахождения похищенного или
иных ценностей, добытых преступным путем. Эффективность во многом повышается за счет одновременного проведения обысков в различных строениях, принадлежащих проверяемому лицу. Параллельное производство обысков
необходимо, когда преступления совершаются группой преступников (эта
рекомендация должна стать правилом – законом) [2. С. 103].
Нередко эффективность поиска по обнаружению источников возмещения
ущерба возрастает за счет производства повторных обысков.
Необходимо заметить, что в УПК РСФСР не было нормы, регулирующей
данный процесс, и такое действие могло рассматриваться только как оперативно-розыскное, со всеми вытекающими последствиями. Указанная норма
была введена только в УПК РФ (ст. 195).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
Ю.В. Павленко
Так, по мнению А.Р. Ратинова, повторный обыск необходим тогда, когда
первичный обыск проведен в неблагоприятных условиях; без необходимого
научно-технического оснащения; остались неосмотренными отдельные участки местности, строений или отдельные строения; при дальнейшем расследовании выявлены сведения о тех объектах, которые имеют значение при
расследовании, но при первичном обыске следователь не располагал такой
информацией; получены сведения, что часть сокрытого при производстве
первичного обыска возвращена по месту жительства подозреваемого или в
иные строения, принадлежащие подозреваемому.
Второе направление связано с выявлением возможных способов сокрытия похищенного и преступно нажитых денежных средств, ценных бумаг.
В этой связи преступниками используются самые разнообразные способы: от
простых (приобретение имущества на «подставных» лиц, перечисление денежных средств по фиктивным договорам, открытие счетов в нескольких
коммерческих банках и в разных городах и др.) до сложных (приобретение
ценных бумаг, перечисление денежных средств в офшорные зоны, приобретение имущества за рубежом, открытие счетов в иностранных банках и т.д.).
Поэтому выявление способов совершения преступлений приводит к установлению общей суммы денежных средств, приобретенных незаконным путем, а
это, в свою очередь, позволяет более обоснованно выдвинуть версию о возможных способах сокрытия имущества, денежных средств, ценных бумаг. В
определенной степени этому способствуют движение «черного нала», наличие теневой экономики [2. С. 105].
В этой связи следует обратить внимание на возможность поиска имущества, полученного преступным путем, за рубежом. Так, например, в пределах
стран, входящих в СНГ, необходимо руководствоваться Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г.
Несмотря на все сложности определения объема прав и обязанностей по
возмещению вреда, причиненного преступлением, выявления возможных
источников возмещения такого вреда, потерпевший может столкнуться с
проблемами и на стадии исполнения.
Судебные приставы-исполнители допускают нарушения законодательства практически на всех стадиях исполнительного производства:
– не соблюдаются сроки исполнительных производств;
– нередко такие постановления вообще не выносятся;
– не исключены случаи, когда копии постановлений о возбуждении исполнительных производств взыскателю, должнику и в орган, выдавший исполнительный документ, не направляются;
– судебные приставы зачастую игнорируют требования правовых норм,
регулирующих основания и порядок наложения ареста на имущество должников;
– нарушение сроков наложения ареста позволяет должнику принять меры
к сокрытию, реализации имущества, фиктивно оформить право собственности на других лиц;
– при наложении ареста на имущество не всегда устанавливается принадлежность имущества;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фактические объемы возмещения вреда, причиненного преступлением
33
– не во всех случаях производится его оценка [3].
Представляется, что кроме перечисленных проблем возмещения вреда
потерпевшему, причиненного преступлением, следует отметить и проблемы
регулирования удержания по исполнительным листам и другим исполнительным документам с осужденных к лишению свободы Уголовноисполнительным кодексом РФ, Федеральным законом «Об исполнительном
производстве», а также вопросы условно-досрочного освобождения осужденного и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.
Так, каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах
и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений.
Осужденные привлекаются к труду на предприятиях исправительных учреждений, на государственных предприятиях или на предприятиях иных
форм собственности при условии обеспечения надлежащей охраны и изоляции осужденных. Осужденные вправе заниматься индивидуальной трудовой
деятельностью.
Труд осужденных, отбывающих лишение свободы в исправительных учреждениях, в соответствии с ч. 7 ст. 74 УИК РФ организуется только на территории исправительного учреждения.
Осужденные к лишению свободы имеют право на оплату труда в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде.
Согласно ст. 107 УИК РФ из заработной платы, пенсий и иных доходов
осужденных производятся удержания для возмещения расходов по их содержанию в соответствии с ч. 4 ст. 99 УИК РФ. К расходам по содержанию осужденных относятся: стоимость питания, одежды, коммунально-бытовых услуг и индивидуальных средств гигиены, кроме стоимости специального питания и специальной одежды.
Возмещение осужденными расходов по их содержанию производится после удержания алиментов, подоходного налога, отчислений в Пенсионный
фонд РФ и иных обязательных отчислений. Удержания по исполнительным
листам или другим исполнительным документам производятся из оставшейся
суммы в порядке, предусмотренном Гражданским процессуальным кодексом
Российской Федерации (ч. 2 ст. 107 УПК РФ).
При этом в исправительных учреждениях на лицевой счет осужденных
зачисляется независимо от всех удержаний не менее 25% начисленных им
заработной платы, пенсии или иных доходов, а на лицевой счет осужденных
мужчин старше 60 лет, осужденных женщин старше 55 лет, осужденных, являющихся инвалидами первой или второй группы, несовершеннолетних осужденных, осужденных беременных женщин, осужденных женщин, имеющих
детей в домах ребенка исправительного учреждения, – не менее 50% начисленных им заработной платы, пенсии или иных доходов (ч. 3 ст. 107
УИК РФ) [4].
Из содержания статей гл. 14 УИК РФ следует, что в них не упоминается
возмещение вреда потерпевшему, причиненного преступлением, т.е. данный
аспект по смыслу статей не является важнейшим, первостепенным положением. Согласно указанным статьям удержания по исполнительным листам и
другим исполнительным документам в связи с возмещением вреда, причиненного потерпевшему, производятся после удержания всех расходов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
Ю.В. Павленко
При этом следует отметить, что ст. 67 Федерального закона «Об исполнительном производстве», регулируя обращение взыскания на заработную плату и иные доходы должника, устанавливает, что с осужденных, отбывающих
наказание в исправительных колониях, колониях-поселениях, тюрьмах, воспитательных колониях, а также с лиц, находящихся в наркологических отделениях психиатрических диспансеров и стационарных лечебных заведений,
взыскание производится из всего заработка без учета отчислений на возмещение расходов по их содержанию в указанных учреждениях.
Как видно, Уголовно-исполнительный кодекс РФ и Федеральный закон
«Об исполнительном производстве» регламентируют аналогичные правоотношения, связанные с удержанием заработной платы осужденных к лишению
свободы, по-разному.
Подводя итоги вышесказанному Е.Н. Клещина выдвигает предложение, к
которому нельзя не прислушаться: «…ч. 2 ст. 107 УИК РФ следует изложить
в следующей редакции: «Возмещение осужденными расходов по их содержанию производится после удержания алиментов, подоходного налога, отчислений в Пенсионный фонд Российской Федерации, отчислений, связанных с возмещением потерпевшему вреда, причиненного преступлением, и
иных обязательных отчислений» [3].
В свою очередь, В.И. Комиссаров пишет: «Учитывая нынешнее материальное содержание заключенных, жертве преступления фактически ничего не
достается ни от государства, ни от осужденного» [5].
Кроме того, полагаем, что социально ориентированная работа учреждений и органов уголовно-исполнительной системы должна заключаться и в
осуществлении воспитательной работы с осужденными на предмет необходимости возмещения вреда потерпевшему, ведь только тогда можно говорить
об исправлении осужденного, о привитии ему чувства уважения к обществу,
искуплении им вины.
Вышеизложенные проблемы указывают на необходимость дальнейшего
законодательного совершенствования механизмов защиты и восстановления
прав и свобод лиц, потерпевших от преступлений.
Литература
1. Рябцева Е.В. Принцип разумности как основа уголовно-процессуальной деятельности //
Российская юстиция. 2011. № 9.
2. Курс криминалистики. Общая часть / Под ред. проф. В.Е. Корноухова. М., 2000.
3. Клещина Е.Н. Проблемы возмещения вреда, причиненного преступлением потерпевшему, при исполнении осужденным наказания // Уголовно исполнительная система: право,
экономика, управление. 2008. № 5.
4. Николаев Е.М. Проблемы реализации права потерпевшего на возмещения имущественного вреда // Вестник Уфимского юридического института МВД России. 2008. № 1.
5. Комиссаров В.И. Потерпервший – центральная фигура уголовного судопроизводства //
Российская юстиция. 2010. № 9.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
УДК 343.8
Н.В. Ольховик
СРЕДСТВА ОБЕСПЕЧЕНИЯ НЕПЕНИТЕНЦИАРНОГО РЕЖИМА
В ОТНОШЕНИИ ОСУЖДЕННЫХ БЕЗ ИЗОЛЯЦИИ
ОТ ОБЩЕСТВА, ЯВЛЯЮЩИХСЯ ГРАЖДАНАМИ
ГОСУДАРСТВ-УЧАСТНИКОВ СНГ
Статья посвящена проблемам привлечения осужденных иностранцев к отбыванию
наказаний без изоляции от общества или исполнению требований приговора суда об
условном осуждении и отсрочке отбывания наказания в России, а также вопросам
розыска этих осужденных, признания и исполнения приговоров российских судов в государствах-участниках СНГ. Формулируются предложения по совершенствованию
Конвенции СНГ, российского уголовно-исполнительного законодательства, ведомственных актов Министерства юстиции Российской Федерации и деятельности уголовно-исполнительных инспекций.
Ключевые слова: уголовно-исполнительное право, альтернативы лишению свободы,
наказания без изоляции от общества, непенитенциарный режим.
В практике исполнения наказаний и реализации иных мер уголовноправового характера без изоляции от общества возникают проблемы, которые
свидетельствуют о недостаточной завершенности правовой регламентации
некоторых средств обеспечения непенитенциарного режима в отношении
осужденных, являющихся гражданами государств-участников СНГ. Прежде
всего, это касается привлечения данной категории осужденных к отбыванию
наказаний в виде обязательных и исправительных работ, а также выполнению обязанностей, связанных с трудом, при условном осуждении. «Трудоустроить» этих осужденных, как свидетельствует практика, не представляется возможным хотя бы потому, что практически каждый из них относится к
числу незаконных мигрантов и не подлежит официальному трудоустройству.
Единственным выходом из сложившейся ситуации является оказание таким
осужденным помощи в легализации их пребывания на территории Российской Федерации, что, безусловно, отвлекает значительную часть времени инспектора.
Привлечение рассматриваемой категории осужденных к исполнению
приговора суда и осуществление контрольных мероприятий становится еще
проблематичнее, если они после осуждения выезжают за пределы Российской
Федерации или их выдворяют за нарушения правил пребывания на территории Российской Федерации. Данный факт устанавливается уголовноисполнительными инспекциями, как правило, в результате проведения первоначальных розыскных мероприятий, однако, как показывает практика, не
всегда находит отражение в соответствующих материалах. Дело в том, что
уголовно-исполнительное законодательство обязывает инспекцию направить
в суд представление о замене обязательных и исправительных работ более
строгим видом наказания, об отмене условного осуждения или отсрочки от-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36
Н.В. Ольховик
бывания наказания и исполнении назначенного судом наказания только в том
случае, если местонахождение осужденного не установлено (выделено
мной. – Н.О.), но установлен факт уклонения его от исполнения приговора
суда. Если же уголовно-исполнительная инспекция устанавливает, что осужденный выехал за пределы Российской Федерации и проживает в другом государстве, значит, она тем самым устанавливает его местонахождение. Это
обстоятельство, по всей видимости, препятствует инспекции обратиться в суд
с представлением об отмене (замене) даже при установлении факта уклонения осужденного от исполнения приговора суда. В то же время установление
факта выезда осужденного за пределы Российской Федерации не будет препятствовать такому обращению со стороны уголовно-исполнительной инспекции, ибо конкретное его местонахождение не определено.
Однако если проанализировать практику отмены условного осуждения
или отсрочки отбывания наказания, то суды не всегда удовлетворяют представления уголовно-исполнительных инспекций, обосновывая это отсутствием доказательств уклонения осужденного(ой) от контроля, в связи с чем органы внутренних дел без определения суда об отмене условного осуждения
или отсрочки отбывания наказания не имеют права осуществлять розыск. Не
менее проблематичной выглядит и замена обязательных и исправительных
работ, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 30 и ч. 3 ст. 46 УИК РФ в результате первоначальных розыскных мероприятий должно быть доказано, что осужденный скрылся именно «в целях уклонения от отбывания наказания».
На наш взгляд, такая практика обусловлена не только деятельностью инспекций, которые, осуществляя первоначальные розыскные мероприятия,
преследуют только одну цель: найти осужденных, забывая при этом о том,
что им одновременно необходимо будет доказывать в суде и факт уклонения
их от контроля или отбывания обязательных или исправительных работ, но и
неточным содержанием норм УИК РФ и Инструкции о порядке исполнения
наказаний и мер уголовно-правового характера без изоляции от общества [1.
C. 9] о результатах проведения первоначальных розыскных мероприятий (местонахождение осужденного не установлено).
На наш взгляд, целью проведения первоначальных розыскных мероприятий является установление местонахождения осужденного или:
– в случае наказания в виде обязательных работ – установление факта,
что осужденный скрылся в целях уклонения от отбывания наказания;
– в случае наказания в виде исправительных работ – установление факта,
что осужденный скрылся с места жительства и его местонахождение неизвестно;
– в случае наказания в виде ограничения свободы – установление факта,
что осужденный скрылся с места жительства и его местонахождение не установлено;
– в случае применения отсрочки отбывания наказания – установление
факта, что осужденный скрылся в целях уклонения от воспитания ребенка;
– в случае условного осуждения – установление факта, что условно осужденный скрылся от контроля.
Учитывая это, следует отметить, что действующий УИК РФ во всех приведенных случаях не предполагает целью первоначальных розыскных меро-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства обеспечения непенитенциарного режима в отношении осужденных
37
приятий установление «уважительности» либо «неуважительности» причин
того, что осужденный скрылся с места жительства. Вместе с тем, например, в
случае осуждения к обязательным работам, если осужденный скрывается не с
целью уклонения от отбывания наказания, то очевидно, что он не станет
«прятаться» от уголовно-исполнительной инспекции и, соответственно, будет
исполнять приговор суда. Аналогично оценивается поведение условно осужденного – если он скрылся не от контроля инспекции, то он будет исполнять
приговор суда. В случае с применением отсрочки отбывания наказания фактом, подтверждающим то обстоятельство, что осужденный скрылся в целях
уклонения от воспитания ребенка, может служить только оставление им ребенка независимо от того, на чье попечение он его оставил. Однако в данном
случае необходимо учитывать, не связано ли отсутствие осужденного с поиском работы или ее графиком (например, «вахтовый» метод работы).
В соответствии с п. 142 приказа Минюста России от 20 мая 2009 г. № 142
«Об утверждении Инструкции по организации исполнения наказаний и мер
уголовно-правового характера без изоляции от общества», а также п. 56 приказа Минюста России от 11 октября 2010 г. № 258 «Об утверждении Инструкции по организации исполнения наказания в виде ограничения свободы»
при проведении первоначальных розыскных мероприятий по установлению
местонахождения осужденного инспекция в течение 30 дней (в отношении
осужденных к ограничению свободы и условно осужденных – в течение 31
дня) обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России об осужденном, в отношении которого начаты первоначальные мероприятия по установлению его местонахождения;
– провести по месту жительства, в организации, где работал (учился) осужденный, опрос лиц, которым могут быть известны сведения о вероятном
местонахождении осужденного;
– запросить и получить информацию по учетам подведомственных территориальному органу ФСИН России учреждений (следственных изоляторов);
– запросить и получить информацию о проведенной работе и ее результатах в подразделении розыска территориального органа ФСИН России;
– проверить полученную в ходе предпринятых мероприятий информацию
о возможном месте нахождения осужденного;
– использовать иные доступные источники информации, способствующие
розыску осужденного (информацию ОВД, учеты ОВД, данные ИЦ и т.п.).
Необходимо отметить, что информация об осужденном не может запрашиваться уголовно-исполнительной инспекцией в лечебных учреждениях
или в органах записи актов гражданского состояния, так как такая информация носит конфиденциальный характер и может быть предоставлена только в
определенных случаях.
В соответствии со ст. 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 г.
№ 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и
ч. 3 ст. 12 Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах
гражданского состояния» сведения, составляющие врачебную тайну, а также
о государственной регистрации акта гражданского состояния могут быть
предоставлены по запросу суда, органов дознания или следствия. Уголовно-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
Н.В. Ольховик
исполнительные инспекции не относятся ни к судебным, ни к следственным
органам. Согласно ст. 40 УПК РФ к органам дознания относятся органы исполнительной власти, наделенные в соответствии с федеральным законом
полномочиями по осуществлению оперативно-розыскной деятельности. Учреждения, исполняющие наказания, согласно ст. 14 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» имеют право осуществлять в соответствии с законодательством Российской Федерации оперативнорозыскную деятельность. Однако, учитывая, что уголовно-исполнительные
инспекции являются учреждениями, исполняющими в соответствии с уголовно-исполнительным законодательством уголовные наказания в отношении лиц, осужденных без изоляции от общества, в соответствии с Положением об уголовно-исполнительных инспекциях, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 июня 1997 г. № 729, на них
эти положения не распространяются.
Таким образом, запросы в лечебные учреждения или в органы записи актов гражданского состояния уголовно-исполнительная инспекция направлять
не уполномочена ни при каких обстоятельствах. В случае необходимости получения такой информации в интересах суда либо прокуратуры она может
быть запрошена только судом либо прокуратурой соответственно.
Вместе с тем в соответствии с п. 9. Постановления Пленума ВС РФ от
20 декабря 2011 г. № 21 «О практике применения судами законодательства
об исполнении приговора» в случае, если условно осужденный скрылся от
контроля, суд, рассматривая представление уголовно-исполнительной инспекции об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного по приговору суда (п. 7 ст. 397 УПК РФ), должен исходить из положения ч. 6 ст. 190 УИК РФ о том, что скрывающимся от контроля признается
условно осужденный, место нахождения которого не установлено в течение
более 30 дней. Суд также должен проверять полноту проведенных уголовноисполнительной инспекцией в соответствии с ч. 5 ст. 188 УИК РФ первоначальных мероприятий по установлению его места нахождения и причин уклонения. К таким мероприятиям, в частности, относятся опросы родственников, соседей и других граждан, которым может быть что-либо известно о
месте нахождения условно осужденного, проверка по месту работы (учебы)
осужденного, запросы в различные организации (адресное бюро, военкоматы,
морги, больницы, органы внутренних дел).
В соответствии с п. 32. Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря
2011 г. № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора» при поступлении в суд ходатайства или представления по
вопросам, связанным с исполнением приговора, судья проверяет, подлежит
ли оно рассмотрению в данном суде, подано ли оно надлежащим лицом, приложены ли к нему документы, необходимые для разрешения вопроса по существу, и копии соответствующих судебных решений. Суд оказывает содействие в сборе сведений, которые не могут быть получены администрацией
учреждения или органа, исполняющего наказание. Следовательно, в случае,
если судом к материалам первоначальных розыскных мероприятий будут
истребованы документы в отношении осужденного из медицинских учреж-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства обеспечения непенитенциарного режима в отношении осужденных
39
дений, уголовно-исполнительная инспекция обязана информировать суд о
том, что сбор этих сведений не может быть осуществлен ею самостоятельно,
и запросить у суда оказания содействия в решении данного вопроса.
В соответствии с п. 32. Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря
2011 г. № 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора», если в поступивших материалах не содержится достаточных
данных для рассмотрения ходатайства или представления и в судебном заседании восполнить их невозможно, суд в ходе подготовки к его рассмотрению
возвращает эти материалы для соответствующего оформления. В случае отсутствия документов, которые обязана представить администрация учреждения или органа, исполняющего наказание, суд не вправе отказать в принятии
ходатайства осужденного, его законного представителя или адвоката. Если
проведенных мероприятий для вывода о том, что осужденный скрылся от
контроля, недостаточно, то суд отказывает в удовлетворении представления.
С учетом положений ст. 18.1 УИК РФ объявление розыска условно осужденного, скрывшегося от контроля, не относится к числу вопросов, подлежащих
рассмотрению судом при исполнении приговора.
Согласно п. 10. Постановления Пленума ВС РФ от 20 декабря 2011 г.
№ 21 «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора» решение об отмене условного осуждения и исполнении наказания,
назначенного по приговору суда, в отношении условно осужденного, скрывшегося от контроля в течение испытательного срока, может быть принято
судом и в случае, когда рассмотрение данного вопроса осуществляется по
истечении установленного ему испытательного срока.
Таким образом, вопросы об отмене условного осуждения и исполнении
наказания, предусмотренного приговором суда, об отмене отсрочки отбывания наказания осужденным беременной женщине, женщине, имеющей ребенка в возрасте до четырнадцати лет, мужчине, имеющему ребенка в возрасте до четырнадцати лет и являющемуся единственным родителем, решается судом по представлению уголовно-исполнительной инспекции. Суд,
удовлетворив представление уголовно-исполнительной инспекции, в соответствии с ч. 3 ст. 253 УПК РФ выносит определение или постановление о
розыске такого осужденного. Розыск в данном случае осуществляется в общем порядке.
Если в течение 30 дней в результате первоначальных розыскных мероприятий местонахождение осужденного к обязательным работам не установлено, а материалы проведенных мероприятий подтверждают, что осужденный скрылся в целях уклонения от отбывания наказания, то он признается
злостно уклоняющимся от отбывания обязательных работ и инспекция в этом
случае обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России о результатах первоначальных розыскных мероприятий по
установлению местонахождения осужденного;
– направить в суд представление (приложение № 25 к Приказу Минюста
России от 20 мая 2009 г. № 142 «Об утверждении Инструкции по организации исполнения наказаний и мер уголовно-правового характера без изоляции
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
Н.В. Ольховик
от общества») о замене обязательных работ другим видом наказания в соответствии с ч. 3 ст. 49 УК РФ;
– направить установленным порядком в подразделение розыска территориального органа ФСИН России материалы первоначальных розыскных мероприятий по установлению местонахождения осужденного к обязательным
работам, злостно уклоняющегося от отбывания наказания, местонахождение
которого неизвестно.
К представлению в суд о замене обязательных работ другим видом наказания уголовно-исполнительная инспекция прилагает заверенные копии материалов первоначальных розыскных мероприятий по установлению местонахождения осужденного.
Если в течение 30 дней в результате первоначальных розыскных мероприятий местонахождение осужденного к лишению права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью не установлено, то инспекция обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России о результатах первоначальных розыскных мероприятий по
установлению местонахождения осужденного;
– направить в орган внутренних дел сообщение о том, что место нахождения осужденного к лишению права занимать определенные должности или
заниматься определенной деятельностью не установлено, и запросить орган
внутренних дел о том, что в случае, если станет известно о местонахождении
осужденного, необходимо сообщить в уголовно-исполнительную инспекцию.
При этом первоначальные розыскные мероприятия по установлению местонахождения указанного осужденного продлеваются еще на 30 дней, контроль исполнения приговора не приостанавливается.
Если в течение 30 дней в результате первоначальных розыскных мероприятий местонахождение осужденного к исправительным работам не установлено, а материалы проведенных мероприятий подтверждают, что осужденный скрылся с места жительства и его местонахождение неизвестно, то он
признается злостно уклоняющимся от отбывания исправительных работ и
инспекция обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России о результатах первоначальных розыскных мероприятий по
установлению местонахождения осужденного;
– направить в суд представление (приложение № 25 к Приказу Минюста
России от 20 мая 2009 г. № 142 «Об утверждении Инструкции по организации исполнения наказаний и мер уголовно-правового характера без изоляции
от общества») о замене исправительных работ другим видом наказания в соответствии с ч. 4 ст. 50 УК РФ;
– направить установленным порядком в подразделение розыска территориального органа ФСИН России материалы первоначальных розыскных мероприятий по установлению местонахождения осужденного к исправительным работам, скрывшегося с места жительства, местонахождение которого
неизвестно.
К представлению в суд о замене исправительных работ другим видом наказания уголовно-исполнительная инспекция прилагает заверенные копии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства обеспечения непенитенциарного режима в отношении осужденных
41
материалов первоначальных розыскных мероприятий по установлению местонахождения осужденного.
Если в течение более 30 дней (31 день) в результате первоначальных розыскных мероприятий местонахождение осужденного к ограничению свободы не установлено, а материалы первоначальных розыскных мероприятий
подтверждают, что осужденный скрылся с места жительства и его местонахождение не установлено в течение более 30 дней, то он признается злостно
уклоняющимся от отбывания ограничения свободы и инспекция обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России о результатах первоначальных мероприятий по установлению
местонахождения осужденного;
– направить установленным порядком в подразделение розыска территориального органа ФСИН России материалы первоначальных мероприятий по
установлению местонахождения осужденного, которому ограничение свободы назначено в качестве основного наказания либо избрано в порядке замены
неотбытой части наказания в виде лишения свободы;
– в отношении осужденного, которому ограничение свободы назначено в
качестве дополнительного наказания, направить информацию совместно с
заверенными копиями материалов первоначальных мероприятий по установлению местонахождения осужденного в орган внутренних дел для возбуждения уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1
ст. 314 УК РФ;
– в отношении осужденного, которому ограничение свободы назначено в
качестве основного наказания либо избранного в порядке замены неотбытой
части наказания в виде лишения свободы, направить в суд представление о
замене осужденному неотбытого срока наказания в виде ограничения свободы наказанием в виде лишения свободы.
Вместе с тем вопрос замены неотбытого срока наказания в виде ограничения свободы наказанием в виде лишения свободы осужденному, которому
ограничение свободы назначено в качестве основного наказания либо избрано при замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы, являющемуся скрывшимся с места жительства, может быть рассмотрен судом в
связи со злостностью уклонения осужденного от отбывания ограничения
свободы на основании представленных уголовно-исполнительной инспекцией материалов и без задержания осужденного.
Осужденный, которому ограничение свободы назначено в качестве дополнительного наказания, злостно уклоняющийся от отбывания наказания,
местонахождение которого неизвестно, на основании постановления уголовно-исполнительной инспекции и соответствующей информации привлекается
к уголовной ответственности органом внутренних дел по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 314 УК РФ. При направлении в орган внутренних дел указанных документов их копии направляются уголовноисполнительной инспекцией сопроводительным письмом в соответствующую прокуратуру.
Если в течение 30 дней в результате первоначальных розыскных мероприятий местонахождение осужденного, к которому применена отсрочка отбывания наказания, не установлено, а материалы проведенных мероприятий
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
Н.В. Ольховик
подтверждают, что осужденный скрылся в целях уклонения от воспитания
ребенка, то он признается уклоняющимся от воспитания ребенка и инспекция
обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России о результатах первоначальных розыскных мероприятий по
установлению местонахождения осужденного;
– направить в суд представление об отмене отсрочки отбывания наказания и о направлении осужденного для отбывания наказания, назначенного
приговором суда, в соответствии с ч. 2 ст. 82 УК РФ;
– направить установленным порядком в подразделение розыска территориального органа ФСИН России материалы первоначальных мероприятий по
установлению местонахождения осужденного, который отбывал наказание в
исправительном учреждении и которому была предоставлена отсрочка отбывания наказания, в случае если первоначальные розыскные мероприятия проводились по факту его неприбытия в двухнедельный срок со дня освобождения из исправительного учреждения в уголовно-исполнительную инспекцию
(если осужденный не прибыл вместе с ребенком).
К представлению в суд об отмене отсрочки отбывания наказания и о направлении осужденного для отбывания наказания, назначенного приговором
суда, уголовно-исполнительная инспекция прилагает заверенные копии материалов первоначальных розыскных мероприятий по установлению местонахождения осужденного.
Представление в суд об отмене отсрочки отбывания наказания и о направлении осужденного для отбывания наказания, назначенного приговором
суда, выносится уголовно-исполнительной инспекцией в случае:
– если осужденный официально отказался от ребенка;
– если осужденный, официально не отказавшись от ребенка, оставил его в
родильном доме или передал в детский дом;
– если осужденный ведет антиобщественный образ жизни и не занимается воспитанием ребенка и уходом за ним;
– если осужденный оставил ребенка родственникам или иным лицам;
– если осужденный скрылся, бросив ребенка.
Если в течение более 30 дней (31 день) в результате первоначальных розыскных мероприятий местонахождение условно осужденного не установлено, а материалы первоначальных розыскных мероприятий подтверждают, что
условно осужденный скрылся от контроля, то он признается скрывающимся
от контроля, местонахождение которого не установлено в течение более 30
дней, и инспекция обязана:
– информировать подразделение розыска территориального органа
ФСИН России о результатах первоначальных розыскных мероприятий по
установлению местонахождения условно осужденного;
– направить в суд представление об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного приговором суда, в соответствии с ч. 3
ст. 74 УК РФ.
К представлению в суд об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного приговором суда, уголовно-исполнительная инспекция
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Средства обеспечения непенитенциарного режима в отношении осужденных
43
прилагает заверенные копии материалов первоначальных розыскных мероприятий по установлению местонахождения условно осужденного.
Вместе с тем, как показывает практика, законодательные положения о
том, что злостно уклоняющийся от отбывания наказания или контроля уголовно-исполнительной инспекции осужденный объявляется в розыск, не
снимает проблемы самого розыска.
Во-первых, из содержания УИК РФ не ясно, кто должен объявлять в розыск и где же должен содержаться такой осужденный, если сотрудникам органов внутренних дел все же удастся его задержать. Более того, установив в
законе, что срок задержания может быть продлен в судебном порядке, законодатель ничего не говорит о том, кто конкретно должен обращаться с таким
ходатайством: орган внутренних дел или уголовно-исполнительная инспекция, а также что является основанием для продления этого срока. Таким образом, в настоящее время вопрос этот вовсе не решен ни в законе, ни в ведомственных актах. Данную проблему можно решить только путем изменения законодательства. В этой связи ч. 2 ст. 30 и ч. 4 ст. 46 УИК РФ необходимо дополнить положением, что объявить в розыск осужденного может
только суд на основании представления уголовно-исполнительной инспекции. Кроме того, в ч. 2 ст. 30 и ч. 4 ст. 46 УИК РФ необходимо отказаться от
использования словосочетаний «злостно уклоняющийся от отбывания наказания осужденный» и «скрывшийся с места жительства осужденный», так как
при установлении этих фактов суд должен заменить обязательные или исправительные работы, а не объявлять в розыск. Далее, нужно предусмотреть
возможность содержания таких осужденных в ИВС или СИЗО. Наконец, необходимо наделить уголовно-исполнительную инспекцию правом обращаться в суд с представлением о продлении срока задержания осужденного до
30 суток.
Во-вторых, результатом розыскных мероприятий, проведенных органами
внутренних дел, будет только предположение о том, что осужденный может
находиться на территории другого государства-участника СНГ. В соответствии с Конвенцией СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (далее – Конвенция СНГ) [2. C. 11]
компетентное учреждение юстиции государства, на территории которого может находиться осужденный, будет принимать меры по установлению его
местонахождения и взятии под стражу, только когда получит запрос о выдаче
(ст. 68) либо поручение об осуществлении розыска, за исключением тех случаев, когда выдача не может быть произведена (ст. 69). Статья 89 Конвенции
СНГ запрещает выдачу лиц, являющихся гражданами запрашиваемого государства. Таким образом, розыск этих осужденных осуществляться не будет.
В то же время это не означает, что приговор российского суда исполняться не будет. Статья 109 Конвенции СНГ предусматривает, что «каждая из
Договаривающихся Сторон на условиях, предусмотренных настоящей Конвенцией, признает и исполняет приговоры, постановленные судами других
Договаривающихся Сторон … при отказе одной Договаривающейся Стороны
в выдаче лица для приведения в исполнение приговора, вынесенного судом
другой Договаривающейся Стороны». Следовательно, чтобы исключить
случаи неисполнения приговоров, компетентное учреждение юстиции Рос-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
44
Н.В. Ольховик
сийской Федерации должно обратиться с запросом о выдаче и получить отказ
в выдаче осужденного, являющегося гражданином запрашиваемого государства. Существующее правило, как представляется, значительно усложняет
решение вопроса о признании и исполнении приговоров на территории другого государства-участника СНГ, что в конечном счете уменьшает предупредительный потенциал наказаний без изоляции от общества.
Удовлетворение судом представления уголовно-исполнительной инспекции об отмене условного осуждения, замене обязательных, исправительных
работ, ограничения свободы в случае, если осужденный скрылся от контроля,
еще не гарантирует розыска этих лиц в другом государстве- участнике СНГ.
Контроль за данными осужденными компетентные органы этого государства
также осуществлять не будут. В связи с этим актуальной является скорейшая
ратификация Российской Федерацией и другими государствами-участниками
СНГ Европейской конвенции о надзоре за условно осужденными или условно
освобожденными правонарушителями (Страсбург, 30 ноября 1964 г.) [3. C. 4].
Если же суд все-таки заочно отменил условное осуждение и постановил
об исполнении назначенного лицу наказания, заменил обязательные, исправительные работы, ограничение свободы, то вопрос о признании и исполнении приговора российского суда разрешается в таком же порядке. На наш
взгляд, компетентный суд запрашиваемого государства не может отказать в
признании и исполнении этого приговора, как постановленного заочно
(ст. 112 Конвенции СНГ), так как сам обвинительный приговор, в котором
было назначено наказание, выносился в присутствии подсудимого.
Литература
1. Приказ № 38 Минюста РФ «Об утверждении Инструкции о порядке исполнения
наказаний и мер уголовно-правового характера без изоляции от общества» от 12 апреля 2005
года (в послед. редакции Приказов Минюста РФ) // Консультант-Плюс [Электронный ресурс]:
Справочная правовая система. Версия Проф, сетевая. Электрон. дан. М.: АО КонсультантПлюс,
1992. Режим доступа: Компьютер. сеть Науч. б-ки Том. гос. ун-та, свободный.
2. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и
уголовным делам (Кишинев, 7 окятября 2002 года) // Консультант-Плюс [Электронный ресурс]:
Справочная правовая система. Версия Проф, сетевая. Электрон. дан. М.: АО КонсультантПлюс,
1992. Режим доступа: Компьютер. сеть Науч. б-ки Том. гос. ун-та, свободный.
3. Европейская конвенция о надзоре за условно осужденными или условно
освобожденными правонарушителями (Страсбург, 30 ноября 1964 года) // Консультант-Плюс
[Электронный ресурс]: Справочная правовая система. – Версия Проф, сетевая. Электрон. дан.
М.: АО КонсультантПлюс, 1992. Режим доступа: Компьютер. сеть Науч. б-ки Том. гос. ун-та,
свободный.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
УДК 343
В.А. Уткин
ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРАВИЛА О ПРОБАЦИИ И ПРОБЛЕМЫ
ИХ РЕАЛИЗАЦИИ
Рассматривается проблема создания в России специализированного государственного органа, ведающего исполнением альтернативных наказаний и оказанием помощи
освобожденным из мест лишения свободы.
Ключевые слова: пробация, уголовно-исполнительные инспекции, альтернативные
уголовно-правовые меры.
Создание действенного механизма ресоциализации освобожденных из
мест лишения свободы – важное условие повышения эффективности исправительных учреждений. Недостатки в постпенитенциарной адаптации бывших заключенных во многом способствуют сохранению в стране относительно высокого уровня рецидивной преступности. Исправительные учреждения сталкиваются со значительными трудностями во взаимодействии с органами государственной власти, местного самоуправления и общественными
организациями в реализации права осужденных на трудовое, бытовое устройство и другие виды социальной помощи. В этой связи справедливо отмечается, что формирование общего правового поля в сфере социальной адаптации освобожденных возможно только путем установления единых требований и стандартов на федеральном уровне [1. С. 18]. На это ориентирует и
ст. 182 УИК РФ, устанавливающая, что освобожденные «имеют право на трудовое и бытовое устройство и получение других видов социальной помощи в
соответствии с законодательством Российской Федерации и нормативными
правовыми актами». Аналогично должен осуществляться и контроль за освобожденными от отбывания наказания (ст. 183 УИК).
Проекты соответствующих федеральных законов (или Основ законодательства) о социальной помощи освобожденным (о социальной адаптации,
социальной реабилитации и т.п.) разрабатывались с конца прошлого века, но
так и не были приняты в качестве законов. В итоге механизм взаимодействия
всех субъектов, заинтересованных в постпенитенциарной адаптации бывших
осужденных, полноценно не урегулирован ни на региональном, ни на федеральном уровне.
Не менее важной задачей, способствующей, помимо прочего, сокращению реального лишения свободы, остается повышение действенности исполнения альтернативных наказаний и иных мер уголовно-правового характера.
Оно возложено преимущественно на уголовно-исполнительные инспекции с
численностью их сотрудников около 10 тыс. человек. По учетам инспекций
ныне ежегодно проходят свыше полумиллиона осужденных. За последние
десятилетия инспекции обрели новый облик, укрепили статус, обновили кадровый состав, освоили передовые методы работы, что в итоге в значительной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
В.А. Уткин
степени приблизило их к аналогичным структурам в развитых зарубежных
странах.
В свете изложенного вполне логичным было бы создание специализированного государственного органа, выполняющего функции реализации мер,
не связанных с лишением свободы, содействия в государственной социальной помощи освобожденным из исправительных учреждений, а также (в предусмотренных законом случаях) контроля за их поведением. Об этом автор
этих строк писал еще три десятилетия назад [2].
Об усилении внимания к данной проблеме на международном (и прежде
всего на европейском) уровне свидетельствует принятие Комитетом министров государств – членов Совета Европы в январе 2010 г. «Правил Совета Европы о пробации». Согласно Правилам пробация относится к процессу исполнения в обществе наказаний и иных альтернативных мер, включая широкий круг мероприятий и мер воспитательного воздействия, таких как надзор,
контроль и оказание помощи. «Служба пробации» – это «любое ведомство,
предусмотренное законом для осуществления указанных выше целей и задач
(выделено мной. – В.У.)». Основной целью службы пробации является сокращение рецидивной преступности путем установления позитивных взаимоотношений с правонарушителями для осуществления контроля (включая
надзор в необходимых случаях), руководства и оказания им помощи, а также
вовлечения их в жизнь в обществе.
В соответствии с Европейскими правилами служба пробации, ее цели и
задачи, а также взаимоотношения с государственными органами должны
быть закреплены в законе (п. 8). Это особенно важно, поскольку Правила в
принципе допускают существование наряду с государственной частной
службы пробации, но она «должна быть утверждена компетентными органами в соответствии с национальным законодательством» и она должна работать «в соответствии с нормами и правилами, установленными компетентными органами (п.п. 19, 20)».
В зависимости от национальных особенностей той или иной страны деятельность службы пробации может включать представление информации и
рекомендаций суду и другим заинтересованным ведомствам в принятии ими
обоснованного и справедливого решения; оказание помощи и поддержки
осужденным в местах лишения свободы в подготовке их к освобождению и
социальной адаптации; проявление мероприятий в рамках восстановительного
правосудия; оказание помощи жертвам преступлений. Вместе с тем очевидно,
что данные направления деятельности все же выходят за рамки пробации как
таковой (например, применительно к лицам, еще не признанным виновными в
совершении преступлений, или в отношении жертв преступлений).
Известно, что в последние годы ведутся дискуссии о перспективах развития соответствующей государственной структуры в России. Одни ученые
полагают, что это возможно путем укрепления и совершенствования существующих уголовно-исполнительных инспекций. Другие выступают за самостоятельную государственную службу – службу пробации – на том, в частности, основании, что ее функции значительно шире, ибо предполагают составление для суда так называемого «социального доклада» о перспективах исправления осужденного без изоляции от общества [3. С. 48].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Европейские правила о пробации и проблемы их реализации
47
В последние время в Министерстве юстиции развернулась активная работа по подготовке ряда законопроектов в сфере «пробации», что само по себе
нельзя не приветствовать. Хотя бы потому, что термин «пробация» до сей
поры знаком лишь узкому кругу специалистов, занимающихся анализом зарубежного опыта. В то же время должно насторожить, что указанные законопроекты, имеющие большое общественное значение, готовятся без широкого
общественного обсуждения, рискуя превратиться в сугубо бюрократические
документы.
К сожалению, в этом убеждает содержание данных законопроектов. Судя
по замыслу их авторов, в ближайшее время в России должны быть приняты
сразу несколько федеральных законов: «О пробации в Российской Федерации
и системе органов и организаций, её осуществляющих», «О службе в органах
и учреждениях системы пробации», «О социальных гарантиях офицерам
пробации», а также об изменениях в этой связи ряда федеральных законов.
Сравним для начала объемы рассматриваемых проектов. Безусловным
приоритетом обладает проект закона «О службе…..». В электронной версии
его объем – 1076 КБ. Проект закона «О пробации в РФ и системе органов и
организаций, её осуществляющих», более чем в пять раз меньше (190 КБ).
Причем о самой пробации как деятельности говорится лишь в трети (в 12 из
36) статей рассматриваемого законопроекта. За абстрактностью их содержания трудно уяснить конкретные функции, которые предполагается возложить
на новую федеральную структуру. Используемые в проекте наукообразные,
аморфные, а зачастую и противоречивые понятия («пробация», «досудебная
пробация», «социальная адаптация и социальная реабилитация» и др.) не вносят ясности в круг ее задач и функций. Что касается предусмотренных данным проектом «государственных стандартов социальной адаптации и социальной реабилитации», то они должны, по замыслу авторов, устанавливаться
не законом, а позднее – Правительством РФ (ст. 5 Проекта).
Предельно абстрактно описаны и «меры социальной адаптации и социальной реабилитации». Это «оказание помощи» по оформлению регистрации,
паспорта и иных документов, инвалидности, пенсии, страхового медицинского полиса, «содействие» в трудоустройстве, образовании и т.д., «консультирование» и пр. Особо выделена «досудебная пробация», значительное место в
которой должен занимать «социальный доклад» 1.
Несравненно более четко в Проекте прописана система и структура органов и организаций пробации. Она должна включать соответствующий федеральный орган исполнительной власти, его территориальные органы, учреждения по контролю и надзору (надо полагать, их прообраз – это нынешние
уголовно-исполнительные инспекции), учреждения по социальной адаптации
и социальной реабилитации федерального и местного уровня. Структура
управления (в том числе полномочия органов) прописана достаточно подробно. Директора Федерального органа – «главного офицера пробации»
предполагается назначать указом Президента РФ.
1
В этой связи заметим, что упомянутые выше Европейские правила о пробации не предусматривают никакой «досудебной пробации». Как отмечалось ранее, такие направления деятельности, хотя и
связаны с пробацией, но таковой все же не являются.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.А. Уткин
48
Наиболее же значительно по объему и подробно по содержанию предполагается законодательно урегулировать порядок службы в системе пробации.
Она, как и в исправительных учреждениях, мыслится военизированной (парамилитарной) с соответствующими специальными званиями. При этом вводится ряд новых специальных званий: от «младшего лейтенанта службы пробации» до «генерал-полковника службы пробации». При всем при том, что
вся «армия пробации» ныне (в лице сотрудников инспекций), как уже было
отмечено, не превышает по России 10 тыс. человек и в будущем вырастет
едва ли в полтора раза1. Многочисленное количество доплат (к примеру, за
работу со сведениями, составляющими государственную тайну; за выполнение задач, связанных с повышенной опасностью для жизни, за службу в высокогорных районах и в пустынных и безводных местностях), видимо, должно привлечь на службу в новое федеральное ведомство наиболее достойных
граждан. Примечательно также, что положения проектов о самой службе
предполагается ввести с 1 января 2013 г., о контроле за условно-досрочно
освобожденными – с 1 января 2014 г., о социальной адаптации – с 1 января
2015 г., а о «досудебной» пробации – лишь в 2016 г. Логика такого порядка
вполне очевидна.
Данный образец ведомственного законотворчества можно было бы просто игнорировать, если бы его реализация как минимум не была бы чревата
разрушением действующей системы уголовно-исполнительных инспекций,
которые предполагается вывести из подчинения ФСИН России в новую военизированную федеральную службу, подведомственную Министерству юстиции2. Уже сейчас слухи о предстоящей реорганизации инспекций и их переподчинении некоему выделенному из системы ФСИН специальному федеральному органу порождают неуверенность среди их сотрудников и связанный с этим отток наиболее квалифицированных кадров (в полицию, на пенсию, в иные подразделения ФСИН).
Очевидно, что подготовку и продвижение рассматриваемых законопроектов пока следует оценивать как сугубо «верхушечную» акцию, имитацию
«кипучей деятельности», направленную на создание новой многочисленной
бюрократической структуры, хотя и прикрываемую общими рассуждениями
о «международных стандартах», «о важности «социальной реабилитации и
социальной адаптации». Однако недопустимо здесь ставить «телегу впереди
лошади» (сначала создание федеральной службы, потом, позднее, – ее фактическая деятельность по содействию в решении проблем осужденных и освобожденных). Во всяком случае эти вопросы следует решать параллельно. И
прежде всего путем активизации разработки и принятия Основ законодательства о социальной помощи освобожденным из мест лишения свободы как
составной части российского социального законодательства, включающего
минимальные стандарты государственных услуг по ее оказанию. Далее будет
ясно, необходима ли все же России обособленная от уголовно-исполни1
Хотя, имея в виду управленческий аппарат, возможно, и вдвое.
Заметим, что ни в одной стране Европы чиновники службы пробации не носят погон, а термин
«офицер» обозначает не капитана или полковника, а лишь чиновника на официальной государственной службе.
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Европейские правила о пробации и проблемы их реализации
49
тельной системы «служба пробации» либо рассматриваемые функции с успехом могут исполнять, с одной стороны, реорганизованные и укрепленные
уголовно-исполнительные инспекции, а с другой – федеральные и местные
органы и учреждения социальной защиты и даже – негосударственные и частные структуры. Но во всяком случае, не новоиспеченные «капитаны и генералы пробации».
Отдельно скажем о пресловутых «социальных докладах». В некоторых
странах (например, в Англии) такой доклад сотрудника службы пробации
принимается за основу при постановлении судебного приговора, что расценивается как предпосылка сокращения применения реального лишения свободы в целом.
Аналогичная мера рекомендована и на международном уровне, в том
числе в Европейских правилах пробации. Для подготовки такого социального
доклада в отдельных странах используется так называемая «Система оценки
правонарушителя» (СисОП), включающая в себя большое число формализованных социально-личностных «факторов риска».
Едва ли можно отрицать актуальность сокращения реального лишения
свободы за счет несравненно менее затратных и более эффективных альтернативных мер, в том числе посредством усиления социально-педагогического
содержания последних. Тем не менее есть целый ряд опасений, вытекающих
из не раз подтверждавшихся жизнью несоответствий ей идеальных схем.
По нашему мнению, реализация идеи в России «социального доклада»
чревата бюрократизацией уголовно-исполнительных инспекций либо аналогичных им структур. Личное общение автора этих строк с офицерами службы
пробации в Лондоне свидетельствует, что последние весьма скептически
оценивают систему СисОП как весьма затратную по времени, предельно
формализованную и препятствующую непосредственному решению ими социальных проблем правонарушителей.
Другой аспект – квалификация составителей «социальных докладов».
Она не позволяет надеяться на достаточно информативный уровень их «социальных докладов», либо последние будут предельно формализованы.
Неясно также, как предполагается вписать подобные доклады в уголовное
судопроизводство и каково их доказательственное значение. К тому же пределы «педагогизации» правосудия и принимаемых им решений не столь широки, как к этому мог бы побудить «социальный доклад».
Наконец, главное. Судя по высказываниям сторонников его введения,
«социальный доклад» должен в конечном итоге побудить суд к расширению
альтернатив лишению свободы. Наш опыт общения с многими сотрудниками
уголовно-исполнительных инспекций по этому поводу не позволяет надеяться на столь радужные перспективы. Ясно, что в однозначных позитивных или
негативных («черно-белых») криминологических ситуациях рекомендации
суду типа «сажать – не сажать» будут также однозначны. Иное дело – «пограничная» ситуация, не предполагающая четкого вероятностного прогноза о
поведении виновного и о совершении или несовершении им в будущем преступления. Вполне понятно, что в подобной ситуации, дабы освободить себя
от риска несостоятельного прогноза и от проблем контроля, сотрудник, естественно, сделает вывод в пользу реального лишения свободы. И хотя судьи
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
В.А. Уткин
независимы и подчиняются только закону, такая рекомендация как последний аргумент, брошенный на «весы Фемиды», способна привести человека в
тюрьму. В итоге благое предназначение «социального доклада» приведет к
прямо противоположному результату.
Сказанное требует осторожно подходить к реализации идеи досудебного
«социального доклада». Действующее законодательство позволяет провести
эксперимент в нескольких регионах. По его результатам будет возможно судить, действительно ли нужен такой «социальный доклад» в России.
Литература
1. Ведомости уголовно-исполнительной системы. 2012. № 1.
2. Уткин В.А. О системе специализированных воспитательно-профилактических органов //
Проблемы теории и практики борьбы с преступностью. Томск, 1982. С. 63–73.
3. Хуторская Н. Быть или не быть… пробации в России? // Преступление и наказание.
2008. № 4.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО ПРАВА
УДК 347.95
А.П. Иващенко
НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ВОЗМОЖНОСТИ ПРОДЛЕНИЯ СРОКА
РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛА В АРБИТРАЖНОМ СУДЕ
АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
Рассматриваются вопросы процессуальной теории и правоприменительной практики
относительно возможности продления процессуального срока рассмотрения дела в
арбитражном суде апелляционной инстанции. Анализируя нормы действующего арбитражного процессуального законодательства, автор приходит к выводу о двойственности правовой природы срока, установленного ч. 2 ст. 267 АПК РФ. Кроме того,
в статье дано теоретическое обоснование необходимости внесения изменений в ч. 1
ст. 118 АПК РФ, а также устранения коллизий процессуального закона при рассмотрении указанного вопроса.
Ключевые слова: апелляция, срок рассмотрения дела, арбитражный суд апелляционной инстанции.
Порядок рассмотрения дела судом апелляционной инстанции
регламентирован нормами ст. 266 Арбитражного процессуального кодекса
Российской Федерации (далее – АПК РФ), в соответствии с которой
арбитражный суд апелляционной инстанции рассматривает дело в судебном
заседании коллегиальным составом судей по правилам рассмотрения дела
арбитражным судом первой инстанции с особенностями, предусмотренными
АПК РФ.
Сроки рассмотрения дела арбитражным судом апелляционной инстанции
установлены нормами ст. 267 АПК РФ, в соответствии с которой
арбитражный суд апелляционной инстанции рассматривает апелляционную
жалобу на решение арбитражного суда первой инстанции в срок, не
превышающий двух месяцев со дня поступления апелляционной жалобы
вместе с делом в арбитражный суд апелляционной инстанции, включая срок
на подготовку дела к судебному разбирательству и на принятие судебного
акта, если иное не установлено настоящим Кодексом. В случае если
апелляционная жалоба поступила в арбитражный суд апелляционной
инстанции до истечения срока ее подачи, срок рассмотрения апелляционной
жалобы исчисляется со дня истечения срока подачи апелляционной жалобы.
Срок, установленный ч. 1 настоящей статьи, может быть продлен на
основании мотивированного заявления судьи, рассматривающего дело,
председателем арбитражного суда до шести месяцев в связи с особой
сложностью дела, со значительным числом участников арбитражного процесса.
Указанное изменение было внесено Федеральным законом от
30.04.2010 г. № 69-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
А.П. Иващенко
акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О
компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или
права на исполнение судебного акта в разумный срок».
Буквальное толкование ч. 2 названной статьи позволяет сделать вывод о
возможности продления срока рассмотрения дела арбитражным апелляционном судом при наличии следующих обстоятельств: в связи с особой
сложностью дела и в связи со значительным числом участников арбитражного процесса.
При этом процессуальный закон не уточняет, каким образом
председатель соответствующего суда процессуально оформляет продление
или отказ в продлении процессуального срока рассмотрения дела судом, что
понимать под «особой сложностью дела» для конкретного судьи, как
определить категорию «значительное число участников арбитражного
процесса». Кроме того, возникает вопрос о возможности обжалования
процессуально оформленного действия председателя суда о продлении или
об отказе в продлении срока рассмотрения дела арбитражным апелляционным судом. В связи с этим возникает необходимость рассмотрения
указанных вопросов.
АПК РФ не упоминает о процессуальной форме выражения волеизъявления председателя соответствующего суда при решении процессуального
вопроса о возможности продления срока рассмотрения дела. Думается, такой
формой должно выступать определение председателя суда о продлении или
об отказе в продлении срока рассмотрения дела с указанием конкретного
периода времени, на которое продлевается рассмотрение дела. Определение
является одним из документов процессуального характера, принимаемого
судом любой инстанции (в силу ч. 1 ст. 15 АПК РФ).
Более того, как указано выше, законом вид процессуального документа о
продлении или об отказе в продлении вышеприведенного процессуального
срока не предусмотрен. Применить ч. 7 ст. 6.1 АПК РФ по аналогии не
представляется возможным, поскольку действующий АПК РФ не содержит
нормативного закрепления возможности применения к процессуальным
правоотношениям аналогии закона и аналогии права, однако не содержит и
запрета. При этом Конституционный Суд РФ в Определении от 02.03.2006 г.
№ 22-О по жалобе закрытого акционерного общества «Промышленнофинансовая корпорация «Томич» на нарушение конституционных прав и
свобод п. 4 ч. 2 ст. 39 АПК РФ указал на возможность применения процессуального закона к правоотношениям.
Следовательно, во избежание спорных ситуаций при применении
положений закона по вопросу продления (отказа в продлении) срока
рассмотрения дела в АПК РФ необходимо четко и недвусмысленно установить и вид процессуального акта председателя суда, и обязанность его
указывать в этом акте (в определении) конкретный период времени
продления срока рассмотрения дела, а также возможность или
невозможность обжалования такого акта.
Кроме изложенного, хотелось бы обратиться к вопросу о правовой
природе указанного шестимесячного срока с точки зрения его отнесения к
срокам, установленным законом, или к срокам, установленным судом. Ведь
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые вопросы возможности продления срока рассмотрения дела
53
от решения этого вопроса по существу зависит и ответ на вопрос о
принципиальной возможности продления срока рассмотрения дела с точки
зрения соответствия нормам АПК РФ и процессуальной теории.
В соответствии с ч. 1 ст. 113 АПК РФ процессуальные действия
совершаются в сроки, установленные настоящим Кодексом или иными
федеральными законами, а в случаях, если процессуальные сроки не
установлены, они назначаются арбитражным судом. Таким образом,
арбитражное процессуальное законодательство устанавливает два варианта
совершения процессуальных действий в сроки, а именно: в сроки,
установленные АПК РФ или иными федеральными законами, и в сроки,
установленные арбитражным судом (в случае неустановления их законом).
При этом в соответствии с ч. 1 ст. 267 АПК РФ арбитражный суд
апелляционной инстанции рассматривает апелляционную жалобу на решение
арбитражного суда первой инстанции в срок, не превышающий двух месяцев
со дня поступления апелляционной жалобы вместе с делом в арбитражный
суд апелляционной инстанции, включая срок на подготовку дела к судебному
разбирательству и на принятие судебного акта, если иное не установлено
настоящим Кодексом. В случае если апелляционная жалоба поступила в
арбитражный суд апелляционной инстанции до истечения срока ее подачи,
срок рассмотрения апелляционной жалобы исчисляется со дня истечения
срока подачи апелляционной жалобы.
Часть 2 названной статьи устанавливает положение, в соответствии с
которым срок, предусмотренный ч. 1 настоящей статьи, может быть продлен на
основании мотивированного заявления судьи, рассматривающего дело,
председателем арбитражного суда до шести месяцев в связи с особой
сложностью дела, со значительным числом участников арбитражного процесса.
Следовательно, возникает ситуация, когда, с одной стороны, срок
рассмотрения дела в арбитражном суде апелляционной инстанции прямо
установлен законом и, значит, не подлежит продлению судьей (любого
звена), а с другой – закон предусматривает такую возможность (входящую в
компетенцию председателя апелляционного суда). Соответственно,
процессуальный закон противоречит сам себе, а законодатель достаточно
непоследовательно изменяет его. Получается, что срок, установленный
законом, в данном случае подлежит продлению судьей!
Вместе с тем в соответствии со ст. 118 АПК РФ назначенные
арбитражным судом процессуальные сроки могут быть им продлены по
заявлению лица, участвующего в деле, по правилам, предусмотренным
ст. 117 настоящего Кодекса.
Определение арбитражного суда об отказе в продлении назначенного им
процессуального срока может быть обжаловано.
Следовательно, во избежание коллизии норм одного и того же акта
следует изменить ч. 1 ст. 118 АПК РФ и изложить ее в следующей редакции:
назначенные арбитражным судом процессуальные сроки, а в случаях,
установленных настоящим Кодексом, сроки, установленные законом, могут
быть продлены судом по заявлению лица, участвующего в деле, или по
мотивированному заявлению судьи, рассматривающего дело, по правилам,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
А.П. Иващенко
предусмотренным статьей 117 настоящего Кодекса, с особенностями, предусмотренными настоящим Кодексом.
Придерживаясь положений действующего законодательства в части
возможности обжалования определений, необходимо прийти к выводу об
отсутствии такой возможности при обжаловании определения председателя
суда о продлении или об отказе в продлении процессуального срока по
следующим причинам.
Часть 1 ст. 188 АПК РФ закрепляет правило, в соответствии с которым
определение арбитражного суда может быть обжаловано отдельно от
обжалования судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по
существу, в случаях, если в соответствии с настоящим Кодексом
предусмотрено обжалование этого определения, а также если это
определение препятствует дальнейшему движению дела.
Следуя нормам АПК РФ, а именно положениям ч. 2 ст. 267 АПК РФ,
необходимо прийти к выводу о том, что определение председателя суда о
продлении или об отказе в продлении процессуального срока рассмотрения
дела обжалованию не подлежит, поскольку это правомочие прямо не
предусмотрено данной нормой и, кроме того, указанное определение не
препятствует дальнейшему движению дела. Однако в случае, если мы
изменяем редакцию ч. 1 ст. 118 АПК РФ, то ч. 2 ст. 267 АПК РФ входит в
противоречие с данной нормой, поскольку мы указали на то, что назначенные
арбитражным судом процессуальные сроки, а в случаях, установленных
настоящим Кодексом, сроки, установленные законом, могут быть продлены
судом по заявлению лица, участвующего в деле, или по мотивированному
заявлению судьи, рассматривающего дело, по правилам, предусмотренным
ст. 117 настоящего Кодекса, с особенностями, предусмотренными
настоящим Кодексом.
В свою очередь, правила ст. 117 АПК РФ (а именно ч. 6 ст. 117 АПК РФ)
предусматривают возможность обжалования определения.
Учитывая изложенное, можно сделать вывод о том, что шестимесячный
срок, установленный ч. 2 ст. 267 АПК РФ, имеет двойственную природу,
поскольку этот срок, во-первых, установлен законом, а во-вторых, в пределах
указанного срока продлевается установленный ч. 1 ст. 267 АПК РФ срок
рассмотрения апелляционной жалобы, т.е. законный срок, при этом
продолжительность продления последнего зависит от усмотрения председателя суда.
Кроме того, думается, было бы целесообразным при принятии судьей
решения об обращении к председателю соответствующего апелляционного
суда о продлении срока рассмотрения апелляционной жалобы, учитывать
мнение лиц, участвующих в деле. Это позволит, с одной стороны, в
некоторой степени облегчить работу председателя суда при рассмотрении
данного заявления ввиду того, что он будет знать и мотивы судьи,
обратившегося с заявлением, и мнение лиц, участвующих в деле, а с другой –
позволит в некоторой степени обезопасить суд от возможных обращений
участников процесса с заявлениями об ускорении дела и в последующем с
заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на
судопроизводство в разумный срок.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые вопросы возможности продления срока рассмотрения дела
55
При обсуждении указанных изменений обращает на себя внимание либо
неточность волеизъявления законодателя, либо его ошибка при изложении
нормы ч. 2 ст. 267 АПК РФ. Из ее буквального толкования следует, что
мотивированное заявление о продлении процессуального срока рассмотрения
апелляционной жалобы подает судья, рассматривающий дело, однако в силу
прямого указания закона (ч. 1 ст. 266 АПК РФ) арбитражный суд апелляционной инстанции рассматривает дело в судебном заседании коллегиальным составом судей.
Следовательно, в арбитражном суде апелляционной инстанции нет и не
может быть судьи, рассматривающего дело, есть только судья, являющийся
председательствующим в судебном заседании, и коллегия судей. Однако
только коллегия судей рассматривает дело.
Соответственно, возникает вопрос о времени обращения к председателю
суда с таким заявлением: до начала рассмотрения дела, тогда можно было бы
говорить о судье, рассматривающим дело (а точнее, о судье, который будет
председательствовать в судебном процессе по делу), либо по результатам
проведения судебного заседания, которым рассмотрение жалобы по существу
не было окончено.
Думается, даже опытный судья на первоначальном этапе принятия
апелляционной жалобы к производству не может с высокой долей
вероятности оценить всю сложность дела до полного ознакомления с ним,
проведения судебного заседания (разрешения всех ходатайств во время
судебного заседания) и совершения иных процессуальных действий. Не
«выходя в процесс», невозможно до конца оценить его сложность.
Поэтому представляется целесообразным и правильным с процессуальной
точки зрения, а также с точки зрения соблюдения законодательной техники и
недопустимости коллизионных норм указать в ч. 2 ст. 267 АПК РФ в качестве
субъекта обращения к председателю апелляционного суда с мотивированным
заявлением о продлении процессуального срока рассмотрения апелляционной
жалобы на состав судей, рассматривающих дело.
Соответственно, с целью устранения указанных выше противоречий в
ч. 2 ст. 267 АПК РФ следует внести изменения, изложив в следующей
редакции: срок, установленный частью 1 настоящей статьи, может быть
продлен на основании мотивированного заявления состава суда,
рассматривающего дело, председателем арбитражного суда до шести
месяцев в связи с особой сложностью дела, со значительным числом
участников арбитражного процесса, о чем председатель арбитражного суда
выносит соответ-ствующее определение об удовлетворении или об отказе в
удовлетворении заявления о продлении срока рассмотрения апелляционной
жалобы, не подлежащее обжалованию.
Кроме того, мы отмечали выше, что законодатель, а также высшие
судебные инстанции не дают разъяснений относительно введенных понятий
«особая сложность дела» и «значительное число участников арбитражного
процесса». Думается, решение указанного вопроса представляется крайне
важным, поскольку, отталкиваясь именно от этих категорий, председатель
суда и будет решать вопрос о возможности или невозможности продления
процессуального срока рассмотрения апелляционной жалобы, однако его
рассмотрение является предметом дальнейших исследований.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
CВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
АНТОНЯН Азат Галустович – аспирант кафедры уголовно-исполнительного права и криминологии Юридического института Томского государственного университета. E-mail: azatantonyan@mail.ru
ВОРОНИН Олег Викторович – доцент, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса прокурорского надзора и правоохранительной деятельности Юридического института Томского государственного университета. E-mail: ninorov @mail.ru
ИВАЩЕНКО Анастасия Павловна – старший преподаватель кафедры гражданского права
Юридического института Томского государственного университета. E-mail: ana 123456 @ yandex.ru
КНЯЗЬКОВ Алексей Степанович – доцент, кандидат юридических наук, доцент кафедры
криминалистики Юридического института Томского государственного университета. E-mail:
ask011050@yandex.ru
ОЛЬХОВИК Николай Владимирович – кандидат юридических наук, доцент, заместитель
директора юридического института по научной работе, доцент кафедры уголовного права Томского государственного университета. E-mail: lawtsu@ rambler.ru
ПАВЛЕНКО Юлия Владимировна – соискатель кафедры криминалистики Юридического
института Томского государственного университета. E-mail: 70rus@mail.ru
УТКИН Владимир Александрович – профессор, доктор юридических наук, заведующий кафедрой уголовно-исполнительного права и криминологии, директор Юридического института
Томского государственного университета. E-mail: krim_tsu@mail.ru
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2012
Право
№1(3)
ABSTRACTS
PROBLEMS OF THE PUBLIC LAW
P. 5. Voronin Oleg V. FORMATION OF THE INDEPENDENT BRANCH OF SOVIET PROSECUTOR’S SUPERVISION OF DUE PROCESS OF LAW IN PLACES ISOLATED FROM SOCIETY IN THE SECOND HALF OF THE 20TH CENTURY. Further development of legislation, regulating correctional-labor relations as well as corrective-labor institutions system predetermined the broadening of subject, limits and legal means of prosecutor’s supervision. As a result by the middle of the
1970s the prosecutor’s supervisory activity covered the performance of all measures of criminally legal
and criminally procedural isolation which were applied in the interests of preliminary investigation,
justice and execution of punishment, it gained sufficient complexity and after the adoption of the Law
of Public Prosecutor’s Office in Russia 1979 it formed the separate branch of prosecutor’s supervision – the highest form of state supervision over adherence to laws in penal sphere. This variant of
prosecutor’s supervision had existed prior to early 1990s.
Key words: penitentiary supervision, penal system, prosecutor’s supervision, place of imprisonment, isolation from society, control.
P. 13. Antonyan Аzat G. SOME PROBLEMS OF APPLICATION OF EVALUATIVE CONCEPTS IN CONSTRUCTING CRIMINAL ENFORCEMENT RULES. The present article examines a
number of issues arising out of the application of evaluative concepts in constructing criminal enforcementrules. Content analysis of the Penal Code of the Russian Federation leads the author to the
conclusion that a legislator today concentrates more on professional legal awareness rather thanan
ordinary one, and this is wrong, as law is created not only for a law enforcer himself. Both the content
of some vague, ambiguous and evaluative concepts and the "shadow meaning" of a number of terms in
the criminal-executive legislation is under consideration in the present article. The difference between
evaluative and blanket concepts is shown. It is concluded that under the frame of the criminalexecutive law regulations, a legislator should minimize the number of evaluative concepts or apply
those concepts, the value of which will be revealed through legal interpretation. As for "vague" terms theoretically, the legislator must exclude them entirely.
Key words: evaluative concepts, construction of rules, penal law.
P. 17. Antonyan Аzat G. EVALUATIVE CONCEPTS IN JUDGMENTS OF THE EUROPEAN
COURT OF HUMAN RIGHTS IN THE SPHERE OF PENAL JURISDICTION. The article examines
the use of evaluative concepts in activity of the European Court of Human Rights in relation to the
status of a person in prison. Some evaluative concepts contained in the European Convention for the
Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms 1960 are under consideration. Summarizing
experience of judgments of the European Court of Human Rights and complaints made against them,
the author concludes that application of precedents in the Court is greatly complicated by the lack of an
organized and clearly defined approach to the disclosure of each concrete evaluative concept. Different
ways of developing the problem of evaluative concepts in European supranational law are examined in
the present article.
Key words: the European Court of Human Rights, the European Convention for the Protection of
Human Rights and Fundamental Freedoms, prisoner, evaluative concepts in execution of punishment.
P. 21. Knyazkov Aleksej S. STRATEGY OF BEHAVIOR AS A TACTICAL PHENOMENON.
The concept “strategy of behavior” examined in criminalistics literature as a kind of a tactical method
is under analysis. The reasonableness of criticism of this concept is noted, additional arguments which
confirm debatableness of the definition of strategy of behavior as a tactical method are given. It’s suggested to use the mentioned concept to characterize the strategy of preliminary investigation.
Key words: tactical method, tactical combination, tactical operation, behavior, strategy of behavior, line of investigation, investigative situation.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
Abstracts
P. 29. Pavlenko Ylia V. THE ACTUAL AMOUNT OF COMPENSATION FOR DAMAGE
CAUSED BY CRIME. The compensation for damage caused by the crime is an important challenge
the state faces. It is urgent to consider problems of establishing the scope of rights and obligations in
legal relations connected with compensation for the damage caused by crime and the problems of actual reimbursement for the harm caused by the crime to the victim. It is necessary to take into account
and to pay special attention to the requirement of reasonableness in determining the scope of rights and
duties, finding possible sources of compensation, which is largely determined by the type and category
of a crime, reveal all possible ways of concealing stolen and criminally acquired monetary funds, to
prevent violations of the law at the stage of enforcement proceedings.
Key words: compensation for harm, damage, reasonableness.
P. 35. Olkhovik Nikolaj V. MEANS OF ENSURING THE NON-PENAL REGIME IN RELATION TO THE CITIZENS OF CIS MEMBER STATES CONVICTED WITHOUT ISOLATION
FROM SOCIETY. The article deals with the problems of calling convicted foreigners to serve the
sentence without isolation from society or execution of the requirements of the court in relation to a
suspended sentence and respite of serving a sentence in Russia, as well as the issues of detecting those
convicts, recognition and execution of sentences of Russian courts in the states-members of CIS. Proposals on the development of the CIS Convention, Russian penalty enforcement legislation, departmental Acts of the Ministry of Justice of the Russian Federation and activity of criminal enforcement
inspections.
Key words: alternatives to imprisonment, punishments without isolation from society, nonpenalty enforcement regime, penalty enforcement legislation.
P. 45. Utkin Vladimir A. EUROPEAN RULES OF PROBATION AND PROBLEMS OF THEIR
REALIZATION. The problem of establishing a specialized state body in Russia which is in charge of
executing alternative penalties and rendering assistance to persons released from places of imprisonment is under consideration in the present article.
Key words: probation, criminal- enforcement inspection, alternative criminal- legal measures.
PROBLEMS OF THE PRIVATE LAW
P. 51. Ivashchenko Anastasia P. SOME QUESTIONS OF THE POSSIBILITY OF PROLONGATION OF A LEGAL INVESTIGATION TERM IN ARBITRATION COURT OF APPEAL. Questions of procedural theory and law practice concerning the possibility of prolongation of remedial term
of a legal investigation in arbitration court of appeal are under consideration in the present article.
While analyzing the current arbitral procedural legislation, the author comes to the conclusion about a
dual legal nature of term, established by Part 2, Article 267 of the Arbitration Procedural Code of the
Russian Federation. Besides, the theoretical basis both for amending Part 1, Article 118 of the Arbitration Procedural Code of the Russian Federation and for the elimination of collisions in procedural law
when the mentioned problem is dealt with, is provided.
Key words: appeal, legal investigation term, arbitration court of appeal.
Документ
Категория
Юриспруденция
Просмотров
103
Размер файла
887 Кб
Теги
университета, государственного, право, 2012, вестник, томского
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа