close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

53.Вестник Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова №2 (8) История 2013

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1
ВЕСТНИК
ИШИМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА
ИМ. П. П. ЕРШОВА
№ 2(8) 2013
Журнал издается
с 2012 года
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ISSN 2305-1663
Серия «История»
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-49979
от 06 июня 2012 г.
Главный редактор (ректор «ИГПИ
им. П.П. Ершова») С.П. Шилов, проф.,
д.ист.н.
Зам. главного редактора (председатель
научно-редакционного совета)
Л.В. Ведерникова, проф., д.пед.н.
Научно-редакционный совет журнала
ИСТОРИЯ
В. Г. Истомин, проф., д.ист.н.,
Т. С. Лукошкова, доц.,к.ф.н.,
З. Я. Селицкая, доц.,к.ф.н.,
Л. И. Каташинская, доц.,к.б.н.,
Е. В. Ермакова, доц., к.п.н.,
Е. П. Горохова, зав. издательским отд.,
Л. Б. Гудилова, нач. отд. ИБО,
В. В. Панин, к.ф.н.,
Е. И. Попова, к.п.н., доц.,
А. И. Куляпин, д.ф.н., проф.,
С. Н. Синегубов, д.ист.н.. проф.,
О. А. Поворознюк, к.п.н., доц.,
И. К. Цаликова, к.ф.н., доц.,
А. Ю. Левых, к.б.н., доц.,
С. А. Еланцева, к.пс.н., доц.
Редакционная коллегия серии
«История»
С. П. Шилов, проф., д.и.н. (Ишим),
С. Н. Синегубов, проф., д.и.н. (Ишим),
И. В. Курышев, доц., к.и.н. (Ишим),
А. А. Любимов, доц., к.и.н. (Ишим),
Г. И. Каневская, проф., д.и.н.
(Владивосток),
С. С. Пашин, проф., д.и.н. (Тюмень),
А. Я. Массов, проф., д.и.н.
(Санкт-Петербург).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
СОДЕРЖАНИЕ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Статьи
Афонасьева О. В. ................................................ 4
Реформа школьного образования 1965–1985 гг.
(на примере среднего Зауралья)
Бакулина Т. И. ...................................................... 8
Формирование органов власти и управления в
Тюменской области в 1944–1947 годах
Борисенко М. В., Гущина Т. Е. ............................ 14
Труды Н.А. Миненко о семье крестьян Западной
Сибири (дореволюционный период)
Володина Н. Н. ..................................................... 20
Жилищные условия рабочих тюменского завода
«Механик» в послевоенные годы
Гурулев И. А. ........................................................ 23
Отчеты исполнительных комитетов Советов
Тюменского округа (1923–1929 гг.) как
исторический источник
Гусева Н. С. ......................................................... 30
Школа «Анналов»: обновление методолгической
базы историографического исследования и
становление «Новой исторической науки»
Заворохин В. П., Любимов А. А. ......................... 39
Развитие маслоделия в Южных районах
Западной Сибири на рубеже ХIХ-начала ХХ вв.
Кананыкина Е. С. ................................................. 42
Политико-идеологические тенденции в системе
образования стран Африки
Каневская Г. И. .................................................... 53
«Дипломатическая революция» в Австралии
(к 70-летию установления дипломатических
отношений между Австралийским союзом и
СССР)
Кузнецов А. И. ...................................................... 59
Порядок ведения делопроизводства в
Тобольской духовной консистории (вторая
половина XIX – начало XX века)
Курышев И. В., Любимов А. А. ............................ 65
Социально-экономическое развитие
г. Ишима и Приишимья в ХIХ в.
Массов А. Я. ........................................................ 78
Нештатные консулы России в австралийских
переселенческих колониях (1857–1894 гг.)
Московкин В. В., Скипина И. В. .......................... 84
Красная армия на Урале весной – осенью 1918
года
Плешко А. О. ........................................................ 90
Брест-Литовский мирный договор в оценке
Уинстона Черчилля
Попов А. Д. ........................................................... 96
Первый Марокканский кризис и Альхесирасская
конференция на страницах журнала «Вестник
Европы»
Рабинович Я. Н. ................................................. 103
Тюмень при царе Василии Шуйском и в период
междуцарствия (1606–1612)
Скипина И. В., Пастух М. П. ............................ 111
Документы
о формировании протестных
настроений тюменских рабочих в годы НЭПА
Скипин Д. Л. ....................................................... 118
Опыт синтеза рынка и плана в деятельности
Тюменского губернского экономического
совещания (1921–1923 годы)
Research Papers
Aphonasyeva O. V. ................................................ 4
The reforming of school education of 1965–1985
Bakulina T. I. ......................................................... 8
Forming government and management bodies in the
Tyumen Region in 1944–1947
Borisenko M. V., Guschina T. Y. ........................... 14
The writings by N.A. Minenko about the family of
peasants of west Siberia (pre-revolutionary period)
Volodina N. N. ....................................................... 20
Living conditions of the workers of the Tyumen plant
“Mechanic” during the postwar years
Gurulyev I. A. ......................................................... 23
The reports of executive bodies of the Soviets of
Tyumen district (1923–1929) as a historical source
Guseva N. S. ......................................................... 30
The “Annales school” as a renovation of
methodology grounds of historiography research and
the establishment of “New History”
Zavorokhin V. P., Lyubimov A. A. .......................... 39
The development of butter manufacturing in southern
districts of West Siberia at the turn of the XIXth
century and the early XXth century
Kananykina Y. S. ................................................... 42
Political and ideological tendencies in the system of
education of the African countries
Kanyevskaya G. I. ................................................. 53
“Diplomatic revolution” in Australia (for the 70th
anniversary of establishing diplomatic relations
between the Australian Union and the USSR)
Kuznetsov A. Y. ..................................................... 59
Documentary registration activities in the Tobolsk
spiritual consistory (the 2nd half of the XIXth – the
beginning of the XXth century )
Kuryshev I. V., Lyubimov A. A. .............................. 65
Social and economic development of the town of
Ishim and Ishim area in the XIXth century
Massov A. Y. ......................................................... 78
Russian adjuncts in the Australian settlement
colonies (1857–1894)
Moskovkin V. V., Skipina I. V. ................................ 84
The Red Army in the Urals in the spring and the
autumn of 1918
Pleshko A. O. ........................................................ 90
The Treaty of Brest-Litovsk in assessment of
Winston Churchill
Popov A. D. ........................................................... 96
The First Moroccan Crisis and the Algeciras
Conference reported by the journal “The Herald of
Europe”
Rabinovitch Y. N. ................................................ 103
Tyumen during the reign of the tsar Vassily Shuisky
and during the period of interregnum
Skipina I. V., Pastukh M. P. ................................. 111
The documents on forming protest attitude of workers
in Tyumen during the period of New Economic Policy
Skipin D. L. ......................................................... 118
The experience of synthesis of market and plan in
the activity of Tyumen provincial economic meeting
(1921–1923)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
Synegubov S. N. ................................................. 124
Peculiarities of West German historiography of naval
policy of Keiser Germany at the end of the XIXth
century and the early XXth century
Shylov S. P. ......................................................... 132
Russian exploration of Northern territories in regard
to the perspectives of breaking Swedish and
Norwegian union
Yazinin A. Y. ........................................................ 138
Peasant monarchism and Siberian “soil”
Рецензии и аннотации
Reviews and Summaries
Курышев И. В. .................................................... 143
Рецензия на альманах «Тобольск и вся Сибирь»,
номер 14-й «Сибирское казачье войско»/
составитель В. А. Шулдяков, главный редактор Ю.
П. Перминов, генеральный директор издательского
проекта А. Е. Елфимов. Тобольск, 2011. 596 с.
Kuryshev I. V. ...................................................... 143
A review on the historical miscellany “Tobolsk and the
whole of Siberia” №14 “Siberian Cossack Troops”
(compiled by V.A. Shuldyakov, the director general of
the publishing project A.Ye. Yelfimov, published in
Tobolsk in 2011)
Хроника научной жизни
Current news of scientific life
Любимов А. А. .................................................... 146
IV Региональная научно-практическая
конференция с международным участием
«История и краеведение Западной Сибири:
проблемы и перспективы изучения»
Lyubimov A. A. .................................................... 146
The IVth Regional Scientific and Practical Conference
with the International Participants “History and Regional
Studies of West Siberia: Problems and Perspectives of
Studying”
Синегубов С. Н. ................................................. 148
Международная российско-германская конференция «Россия и Германия в глобальном мире»
Synegubov S. N. ................................................. 148
International Russian-German Conference “Russia and
Germany in the Global World”
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Синегубов С. Н. ................................................. 124
Особенности западногерманской историографии
военно-морской политики кайзеровской
Германии в конце XIX – начале XX вв.
Шилов С. П. ........................................................ 132
Освоение Россией северных территорий в
контексте перспектив разрыва шведсконорвежской унии
Язынин А. Е. ....................................................... 138
Крестьянский монархизм и сибирская «почва»
Список сокращений ........................................... 150
Сведения об авторах ........................................ 151
The List of Contributors ....................................... 151
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
Сергей Анатольевич Комаров
ИСТОРИЯ
УДК. 94:631 (571.12)
Ольга Владимировна Афонасьева,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Aphonasyeva Olga Vladimirovna,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute
Russia
РЕФОРМА ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ 1965–1985 гг.
(НА ПРИМЕРЕ СРЕДНЕГО ЗАУРАЛЬЯ)
The reforming of school education of 1965–1985
Аннотация: В статье освещаются процесс трансформации школьного образования
1965–1985 г г. в селах Среднего Зауралья.
Summary: The article describes the process of transforming school education of the
1965–1985s in the villages of the Middle Urals.
Ключевые слова: Среднее Зауралье; государственная политика в школьном
образовании; сельская школа; материально-техническая база; качественное образование;
учителя школ; кабинетная система образования.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Keywords: the Middle Urals, state policy for school education, village school, facilities,
effective education, school teachers, classroom education system.
Образование в мировом сообществе рассматривается как основной инструмент
общественной модернизации. На современном этапе роль образования в процессе
социально-экономического развития российского общества значительно возрастает. Это
обусловливается необходимостью преодоления опасности отставания страны от мировых
тенденций экономического и общественного развития.
В настоящее время практически разрушена прежняя система образования, в которой
наряду с серьёзными недостатками было и немало положительного. Сейчас
представляется всё более очевидной констатация того, что успешное реформирование
российской системы образования в свете Болонского процесса невозможно без поиска
оптимального соотношения и использования инноваций и накопленного опыта в процессе
исторического развития отечественного образования.
Процессы, происходившие в системе школьного образования и педагогики советского
государства во второй половине XX века, были насыщены событиями, полны противоречий.
Все это связывалось с переменами в развитии политического устройства государства и
его социально-экономических потребностей.
После Великой Отечественной войны советская система образования претерпела
очередной подъем, и уже к концу 1950 – началу 1960-х гг. по международному стандарту
уровня интеллектуализации молодежи, СССР занимал третье место в мире (после США
и Канады). «Закон о школе» (1958 г.) позволил привести систему школьного образования
в стране в соответствие с потребностями социально-экономического и политического
развития общества, а профессиональное обучение старшеклассников дало возможность
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Реформа школьного образования 1965- 1985 гг...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
подготовить необходимые количества производственных кадров для промышленности и
сельского хозяйства.
Однако, уже в начале 1960-х гг. стали проявляться негативные оценки
профессионализации средних школ. В первую очередь это связывалось с отсутствием
достаточной материальной базы и соответственно низкой качественной подготовкой
учащихся.
Для изменения сложившейся ситуации, в середине 1960-х гг., руководство страны
принимает ряд постановлений, направленных на модернизацию системы образования.
В этот период начинается новый этап в развитии школьного образования.
Основной задачей реформы стало повышение качества образования. Для ее решения
необходимо было рационализировать школьную сеть и улучшить ее материальнотехническую базу. Различия в качестве образования городского и сельского населения
должны были быть ликвидированы. Для достижения этой цели ежегодно увеличивались
капитальные вложения на строительство и ремонт сельских общеобразовательных школ.
В условиях осуществления всеобщего среднего образования большую актуальность
в 1960–1970-х гг. приобретает укрепление учебно-материальной базы школ, так как без
ее успешного решения невозможно было далее расширять масштабы и повышать
качество обучения и воспитания учащихся, совершенствовать педагогическое мастерство
учителя.
Как и по всей стране, в середине 1960-середине 1970-х гг., в Среднем Зауралье
начинается массовое строительство школ. За десять лет в регионе было введено в
действие школ на 140 тыс. ученических мест [6, с. 276]. В районных центрах и больших
селах появились новые школы на 200-300 ученических мест, иногда с размещением
детей в интернатах. В 1970/1971 учебном году в сельской местности располагалось 10
школ-интернатов, с количеством обучающихся – 4041 учеником, в 1984/1985 гг. количество
таких школ увеличилось до 15, выросло и число учащихся, находящихся в этих школах,
до 6756 учеников [7, с. 57].
Появление таких школ в первую очередь связывалось с рационализацией школьной
сети. Для более качественного образования предполагалось сократить число
малокомплектных школ, не отвечающих требованиям учебного процесса. Тем не менее,
вопрос рационализации школьной сети в 1960-1970-е гг. остается дискуссионным.
С одной стороны, оптимизация школьной сети за счет ликвидации малокомплектных
школ позволила сократить финансовые затраты на их содержание и поднять уровень
учебно-воспитательного процесса, который в крупных школах был значительно выше.
На численное сокращение школ повлияла так же и реорганизация начальных и
восьмилетних школ в средние, и демографический спад рождаемости после 1960-х гг.
Так, если в 1965/1966 уч. году в школах Среднего Зауралья обучалось 151,3 тыс. чел.,
то в 1984/1985 уч. году – 89,8 тыс. человек [8].
С другой стороны, такой процесс вел к нежелательным социально-экономическим
последствиям. Часто из-за отсутствия транспортных средств и дорог детям приходилось
жить в интернатах по несколько недель, что отдаляло их от дома, и, в результате,
усиливало процесс миграции молодежи из деревень. Это отрицательно сказывалось на
обеспеченности рабочей силой местного производства, наносило хозяйствам
определенный ущерб, а иногда вело и к исчезновению маленьких сельских поселков.
Всего за двадцать лет в регионе было закрыто 465 школ [4]. Хотя это не являлось
основной причиной, но, тем не менее, с 1963 по 1990 гг. количество сельских населенных
пунктов в Среднем Зауралье сократилось с 2130 до 1618 [3, л. 103].
При положительном факторе повышения качества образования, существовали
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
6
Ольга Владимировна Афонасьева
неразрешенные хозяйственные проблемы, которые также негативно влияли на процесс
обучения. В первую очередь, это отсутствие в ряде школ буфетов и столовых. Во-вторых,
из-за отсутствия помощи руководителей хозяйств и промышленных предприятий в
транспортной доставке, учащимся приходилось ходить в школу и интернаты за 5–7 км.
в различные погодные условия [1, л. 16].
Важное место в изучаемый период занимал перевод школ на кабинетную систему
обучения, являющийся одним из непременных условий укрепления учебно-материальной
базы школ. Перевод школ на кабинетную систему осуществлялся без достаточного
материального обеспечения, что не позволяло делать это планомерно.
Тем не менее, ежегодно в сельских школах увеличивалось количество
специализированных кабинетов для проведения уроков по физике, химии и биологии.
Массовое включение кабинетной системы в конце 1960 – начале 1970-х гг. связывалось
с введением в действие новых школ. Почти в каждом крупном селе района была
возведена новая школа с оборудованными предметными кабинетами. К 1980/81 учебному
году оснащение школ такими кабинетами составляло 86%, а в 1984/85 гг. – 98 процентов
[7, с. 23].
Улучшение кабинетной системы образования стало возможным благодаря
увеличению числа сельских преподавателей с высшим образованием, наибольшей долей
среди которых были учителя химии, физики, истории, русского языка, литературы, биологии.
За 1959–1980 гг. произошли значительные количественные изменения педагогических
кадров, которые обуславливались, главным образом, численностью учащихся, ее
сокращением или увеличением. Наибольшее увеличение численности сельских учителей
произошло за 1959–1965 гг. (на 24,4%) в связи с резким повышением количества
учащихся (на 42%). Рост контингента учащихся в начале 1960-х гг. был связан с двумя
причинами: введением обязательного восьмилетнего обучения и расширением среднего
образования; влиянием демографического фактора (в школу приходило поколение,
появившееся в послевоенные годы, когда в стране был высокий уровень рождаемости)
[9, с. 11].
Однако, в период с 1966 по 1985 гг. темпы роста численности учителей дневных
общеобразовательных школ, как Сибири, так и Среднего Зауралья, падают – 1975/76 –
8325 чел., 1980/81 – 7321 чел. [6, с. 368], 1984/85 – 7455 чел. [7, с. 11]. Это обстоятельство
было обусловлено сокращением количества учащихся (на 43,3%) из-за высокого уровня
миграции жителей сел в города и снижение уровня рождаемости.
Тем не менее, при снижении численности педагогического состава, качественные
характеристики преподавания росли.
В целях подъема эффективности системы подготовки, педагогических кадров,
прежде всего, закрепления молодых учителей в сельской местности, постоянно
увеличивали внеконкурсный прием в педвузы молодежи из села. В 1970-e гг. половина
принятых на первый курс педвузов Сибири составляла молодежь из сельской местности.
Позитивные последствия имели так же усилия местных органов народного
просвещения по направлению выпускников сельских школ для обучения в
педагогические вузы. Их безболезненная адаптация по возвращению в родные места
после окончания вузов способствовала уменьшению текучести учителей школ.
Принимаемые меры имели заметные позитивные последствия.
Так, если в 1965 г. учителей с высшим образованием в сельских
общеобразовательных школах Среднего Зауралья было 27%, то в 1970 г. их количество
увеличится до 40 процентов [2, л. 6].
В регионе значительно увеличивается численность специалистов, закончивших
педагогические вузы и средние учебные заведения. К 1985 году в сравнении с 1965 г.,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Реформа школьного образования 1965- 1985 гг...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Государственный архив социально-политической истории Тюменской области
(далее – ГАСПИТО). Ф. 9. Оп. 1. Д. 645.
2. ГАСПИТО. Ф. 9. Оп. 1. Д. 676.
3. Государственный архив Тюменской области (далее ГАТО). Ф. 1112. Оп. 1. Д. 2987.
4. Некоторые показатели демографических процессов и социального развития в
Тюменской области. Стат. сборник. Тюмень, 1990. С. 180; Общеобразовательные школы
Тюменской области 1980/81–1984/85 гг. Тюмень, 1985. С. 18; Тюменская область за 50
лет. Стат. сборник. Омск, 1967. С. 247.
5. Народное хозяйство Тюменской области за 70 лет.
6. Народное хозяйство Тюменской области за годы 10 пятилетки 1976-1980. Тюмень,
1981.
7. Общеобразовательные школы Тюменской области 1980/81-1984/85 гг. Тюмень,
1985.
8. Общеобразовательные школы Тюменской области 1980/81 – 1984/85 гг. Тюмень,
1985. С. 18; Тюменская область за 50 лет. Стат. сборник. Омск, 1967. С. 247.
9. Яковина Е.Н. Сельское учительство в Сибири 1959–1980 гг. Автореферат.
Новосибирск, 1986.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
количество педагогов с высшим образованием выросло в 4,25 раза, со средним
специальным в 6,7 раза [5, с. 96]. Основными заведениями по подготовке кадров с
высшим образованием являлись Тюменский, Ишимский, Тобольский педагогические
институты, со средним образованием – Тюменское, Тобольское и Голышмановское
педагогические училища.
В целом за двадцать лет произошло значительное повышение уровня образования
сельских учителей. Если в 1959 г. в Сибири количество учителей с высшим образованием
в селе было почти в два раза меньше, чем в городе (17% и 30,8% соответственно), то в
1980 г. оно уже составляло в селе 59,7%, в городе – 68,2 процента. Отставание села от
города по этому показателю существенно сократилось. Таким образом, темпы роста
учителей с высшим педагогическим образованием в селе были выше, чем в городе
[9, с. 11].
Вместе с тем, для успешного и полного осуществления всеобщего среднего
образования принятых мер было не достаточно. Темпы развития учебно-материальной
базы сельских школ снижались. Планы школьного строительства нередко не выполнялись,
что приводило к превышению норм наполняемости классов, к увеличению в ряде мест
сменности занятий. Хотя в целом была несколько сокращена двухсменность занятий,
осуществить перевод на односменные занятия не удалось. Не был осуществлен и полный
переход на кабинетную систему обучения. Основной причиной такого положения являлось
финансирование народного образования по остаточному принципу. Хотя государственные
капитальные вложения в объеме денежных средств ежегодно росли, их доля в общем
объеме этих вложений снижалась. Так в 1975 г. – 44,8 млн. руб. (1,4%), 1980 – 86,0 млн.
руб. (1%), 1985 – 134,9 (1,1%) [5, с.79]. В связи с этим, к 1985 г. так и не была решена
задача сближения уровня учебно-материальной базы сельских и городских школ.
Сельские школы Среднего Зауралья продолжали значительно уступать городским в
оснащении современными средствами обучения, планировке и удобстве школьных
зданий.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
Татьяна Ивановна Бакулина
ИСТОРИЯ
УДК. 94(47)0848
Татьяна Ивановна Бакулина,
Тюменский государственный университет, Россия
Tatyana Ivanovna Bakulina,
Tyumen State University, Russia
ФОРМИРОВАНИЕ ОРГАНОВ ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ
В ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ в 1944–1947 ГОДАХ
Forming government and management bodies in the
Tyumen Region in 1944–1947
Аннотация: В статье освещаются причины создания Тюменской области,
анализируется процесс формирования областных органов власти в первые годы ее
существования, выявляются особенности работы областных советских органов и их
руководителей в эти годы.
Summary: The article explains the reasons of foundation of the Tyumen Region, analyses
the process of forming regional government bodies during the first years of its existence and
finds out the peculiarities of the activity of regional Soviet bodies and their heads during these
years.
Ключевые слова: областной Совет депутатов трудящихся; исполнительный комитет
областного Совета депутатов трудящихся; безальтернативные выборы; партийная и
советская номенклатура.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Keywords: regional council of working deputies, executive committee of the regional
council of working deputies, unopposed elections, party and Soviet nomenclature.
Проблема формирования органов власти в Тюменской области до настоящего времени
остается слабо изученной. Как в 1960-е гг. [9, с. 219], так и в 1990-е гг. [10, с. 199]
историки главную роль в руководстве новой областью отводили партийным органам. В
юбилейном альманахе, вышедшем в 2011 г. и посвященном 425-летию Тюмени, А. А. Петрушиным была предпринята попытка проанализировать причины образования Тюменской
области, отметить имена ее руководителей, но опять же основное внимание автор уделяет
партийным функционерам [8, с. 232–233]. При этом в первые годы существования области
советские органы проводили значительную работу, которая должна быть оценена по
достоинству в исторической литературе.
Тюменская область была образована в августе 1944 года. В ее состав вошли 4
района Курганской области, 2 национальных округа, 3 города и 21 район Омской области
[1, с. 66]. Образование новой области связано с целым рядом причин.
В годы войны произошло перемещение многих промышленных объектов на Урал и
в Сибирь. В Тюменский край были эвакуированы 22 предприятия из Москвы, Ленинграда,
Киева, Таганрога, Одессы, Херсона, Керчи и Подольска. Перемещение этих предприятий
и организаций существенным образом изменило экономическую структуру региона. В
1944 г. промышленностью области было произведено продукции на 413 млн. руб., что
превышало уровень 1940 г. в 3 раза [10, с. 199].
Перспективность края с точки зрения полезных ископаемых отмечалась еще до
войны. В годы войны в районе Саранпауля работала Полярно-уральская экспедиция,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование органов власти и управления в Тюменской области...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
которая снабжала пьезокварцем предприятия электротехнической промышленности. В
1945 г. для определения запасов золота и платины Комитетом геологии была направлена
экспедиция в Березовский и Шурышкарский районы. Геологоразведочные и
гидрологические работы проводились и в 1946-1947 годах. Они выявили новые
месторождения полезных ископаемых. Все это говорило о необходимости более
тщательного использования потенциала региона и делало необходимым выделение края
в самостоятельную административно-территориальную единицу.
Следует также отметить, что рождение Тюменской области явилось одним из примеров
разукрупнения созданных в 1920-х гг. областных и краевых объединений. Этот процесс
начался еще в 1930-е годы. В 1934 г. Постановлением Президиума ВЦИК Уральская
область, куда в те годы входил Тюменский край, была разделена на три области:
Свердловскую, Челябинскую и Обско-Иртышскую (с центром в Тюмени). Тюмень короткое
время, с января по декабрь 1934 г., была столицей области. 7 декабря 1934 г. ОбскоИртышская область вошла в состав Омской области, вышедшей из состава ЗападноСибирского края [1, с. 63].
В годы Великой Отечественной войны процесс разукрупнения областей был
продолжен. К концу войны в РСФСР было образовано 14 новых областей, как отмечалось
в официальных документах, с целью приблизить государственный и партийный аппарат
к объектам управления, улучшить оперативное руководство народным хозяйством
[6, с. 84; 9, с. 219].
Уральские исследователи К. И. Зубков и И. В. Побережников считают, что
разукрупнение областей было продиктовано не только и не столько экономическими
причинами, сколько причинами политическими. По их мнению, «крупноблочная» схема
административно-территориального устройства страны усиливала позиции региональных
партийно-советских элит, что противоречило сталинской модели политической и
экономической сверхцентрализации [6, с. 84–85].
Необходимость «приблизить руководство к объектам управления» диктовалась и
тем, что Тюменский край стал местом размещения депортируемых народов.
В Указе Президиума Верховного Совета СССР об образовании Тюменской области
от 14 августа 1944 г. центром новой области был назван город Тюмень [16, с. 273]. К
этому моменту Тюмень была типичным провинциальным городом. Тюменский водопровод
мощностью 7500 кубометров в сутки, построенный в 1914 г., за весь период эксплуатации
не подвергался серьезной реконструкции. Город обеспечивался водой только на 25% от
общепринятых норм. При общей протяженности улиц города 180 км. мощеными были
только 14 км. [2, л. 115]. Жилой фонд к осени 1944 г. составлял 375 тыс. квадратных
метров. Средняя норма обеспечения жилой площадью составляла около 4 кв. метров на
человека, 90% всех зданий были деревянными [2, л. 117]. Из культурных учреждений в
городе был театр, который располагался в бывшем торгово-складском помещении,
единственный кинотеатр нуждался в капитальном ремонте, краеведческий музей
находился в запущенном состоянии, центральная библиотека располагалась в
полуразрушенном здании бывшей церкви, здание цирка к этому моменту уже в течение
пяти лет находилось на консервации. Столица новой области нуждалась в кардинальной
реконструкции. Руководители области обратились за помощью в Москву. Была
направлена записка о проблемах городского хозяйства на имя секретаря ЦК ВКП(б)
Г. М. Маленкова и заместителя председателя СНК Союза ССР В. М. Молотова. 3 января
1945 г было принято постановление СНК РСФСР «О мероприятиях по улучшению
городского хозяйства города Тюмени», подписанное председателем СНК РСФСР
А. А. Косыгиным, в соответствии с которым в городе, в основном за счет местного бюджета,
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
10 Татьяна Ивановна Бакулина
10
планировалось осуществить работы по благоустройству, строительству жилья, введению
в строй предприятий по производству товаров народного потребления [4, л. 1–5].
8 января 1945 г. вышло постановление СНК СССР «О мерах помощи и улучшении
городского хозяйства г. Тюмени», в котором основная нагрузка по финансированию
мероприятий городского благоустройства возлагалась уже на соответствующие
наркоматы. Планировалось за их счет ввести в городе 2800 кв. метров жилья, намечались
конкретные меры по обеспечению городского строительства кадрами, техникой,
предполагалось выделение средств на кредитование индивидуального строительства
жилья и на капитальный ремонт жилых домов [4, л. 9–11].
Тюменский обком ВКП(б) и облисполком начали свою работу 1 сентября 1944 года.
Сначала они разместились в здании горкома партии и горсовета. К октябрю 1944 г. были
обеспечены помещениями и приступили к работе 34 областных организации. В этих
организациях трудились 150 ответственных работников и 116 технических. Позже других
начали свою работу областная прокуратура, областной суд, областные отделы
коммунального хозяйства, местной промышленности, социального обеспечения, отдел
искусств [2, л. 143]. Частично это связано с нехваткой помещений, но в большей степени
это происходило из-за отсутствия штатов. Комплектование партийного и советского
аппарата Тюменской области в значительной степени осуществлялось за счет работников
соответствующих структур Омской области. В сентябре 1944 г. секретарь Тюменского
обкома ВКП(б) Ф. Чубаров жаловался заместителю заведующего орготделом ЦК ВКП(б)
Я. В. Сторожеву на Омский обком ВКП(б), который задерживал назначенных в тюменские
областные органы работников из аппарата Омского обкома.
Первая сессия областного Совета депутатов трудящихся состоялась в Тюмени 21–
22 ноября 1944 года. Она начала свою работу в 7 часов вечера в помещении областного
драматического театра [11]. Выборов депутатов не было. Первый областной Совет
составили депутаты от тех избирательных округов, которые ранее входили в Курганскую
и Омскую области, а теперь перешли в Тюменскую область. В полном смысле сессией
областного Совета депутатов трудящихся это мероприятие назвать трудно, поскольку
на нем было только 11 депутатов областного Совета, скорее это было собрание советского
актива и номенклатурных работников. На сессии присутствовали 2 депутата Верховных
Советов СССР и РСФСР, 28 председателей городских и районных исполкомов Советов,
15 заведующих районными земельными отделами, 23 заведующих районными
финансовыми отделами, 19 зооветработников, 127 руководящих работников областных
организаций [3, л. 3].
В повестку дня были включены вопросы о выполнении государственного плана и
развитии животноводства в колхозах, о работе по мобилизации средств на выполнение
государственных заданий. Последним был организационный вопрос. На сессии были
созданы постоянные комиссии областного Совета (финансовая, здравоохранения,
сельскохозяйственная, промышленности и транспорта), утвержден состав областного
суда во главе А. М. Шастиным и состав исполкома областного Совета. Его председателем
стал К. Ф. Кошелев. Он родился в семье белорусского крестьянина в 1900 г., его отец
оказался в Сибири в числе переселенцев. В 1920 г. К. Ф. Кошелев получил направление
в военно-политическую школу, но учеба была прервана. Он был отправлен на фронт для
борьбы с бароном Унгерном, участвовал в боях в Монголии, боролся против
белогвардейцев в Приморье, воевал на Дальнем Востоке, за что получил орден Красного
Знамени. В 1928 г. Кузьма Федорович перешел на гражданскую службу. Работал
управляющим Красноярского отделения Комсеверопуть, был директором Автодорожного
института, заместителем председателя Омского городского Совета, ответственным
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование органов власти и управления в Тюменской области...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
секретарем Омского облисполкома, после чего был назначен председателем исполкома
Тюменского областного Совета депутатов трудящихся [13].
Заместителями председателя были избраны И. В. Черезов, П. С. Мехряков, М. М. Ноткин. Членом исполкома стал первый секретарь обкома ВКП(б) Ф.М.Чубаров. Он имел
богатый опыт партийной и советской работы. До 1925 г. работал на Луганском
паровозостроительном заводе. После окончания советской партийной школы был избран
секретарем Октябрьского райкома ВЛКСМ г. Луганска. Диплом инженера получил после
окончания Московского механико-машиностроительного института. Второе высшее
образование ему дала Академия машиностроения имени Когановича. В 1933 г. он был
направлен на политическую работу в деревню, в 1938 г. был отозван в Москву и назначен
начальником отдела кадров в Наркомат совхозов СССР. Позднее он работал
уполномоченным комиссии партийного контроля по Кировской, Новосибирской областям
и Казахской АССР [14].
Кроме Чубарова членами исполкома стали начальник областного управления НКГ
И. В. Шатеркин, начальник областного управления НКВД Н. Ф. Шеваров, заведующий
областным земельным отделом В. П. Преображенский, секретарем исполкома был избран
В. И. Якубов [5, л. 144–145]. Таким образом, в исполкоме первого Совета области были
представлены в основном силовые структуры. Введение в состав исполкома руководителя
земельного (сельскохозяйственного) отдела подчеркивало тот факт, что Тюменская область
рассматривалась в это время, главным образом, как сельскохозяйственный регион.
Сразу после сессии в «Тюменской правде» был опубликован сессионный доклад
председателя исполкома тюменского областного Совета К. Ф. Кошелева и дневник сессии.
Летом в 1945 г. в газете появилась постоянная рубрика «В обкоме ВКП(б) и исполкоме
Облсовета».
Следует отметить, что в первые годы существования тюменского областного Совета
была налажена связь с населением через прессу, и большая заслуга в этом принадлежит
первому председателю исполкома К. Ф. Кошелеву. За первые три года своей
деятельности он опубликовал в «Тюменской правде» более десятка больших статей, в
которых информировал население о задачах Советов, анализировал работу советских
органов, рассказывал о достижениях в различных областях экономики, образования и
культуры области. В 1946 г. К. Ф. Кошелев был избран депутатом Верховного Совета
СССР. Опытный, достаточно образованный управленец, он сумел организовать работу.
Сессии проводились регулярно, до первых выборов депутатов областного Совета было
проведено 8 сессий. На них подводились итоги выполнения бюджета области,
утверждались новые бюджетные показатели, большое внимание уделялось вопросам
развития сельского хозяйства, местной промышленности, школьного строительства.
Основная текущая работа велась исполкомом областного Совета. Его работу можно
оценить по тем решениям, которые были приняты в 1944–1947 годах. В первые два года
деятельности исполкома основное его внимание, помимо экономических проблем, было
сосредоточено на вопросах становления Тюмени как центра области. Принимались
решения об организации банка в Тюмени, о проектировании и строительстве Дома Советов,
об изыскании жилых помещений, открытии новых больниц и т.д. Значительное место
занимали решения по повышению культурного значения Тюмени. Были приняты
постановления об организации в Тюмени областного Дома искусств, кукольного театра,
филармонии, областного художественного музея и кооперативного товарищества
«Художник». Большое внимание исполком в эти годы уделял урегулированию отношений
с верующими. Было принято более 20 решений по этим вопросам.
Важной частью деятельности исполкома была работа с жалобами трудящихся.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
12 Татьяна Ивановна Бакулина
12
Жалобы в исполком писали часто, в чем проявлялось определенное доверие населения
к органам власти. Так, с сентября 1944 г. по март 1945 г. в приемную исполкома поступило
442 жалобы. Председатель исполкома часто критиковал своих работников за
несвоевременное рассмотрение этих вопросов. В статье «Чутко относиться к жалобам
трудящихся» он писал: «Прием посетителей, беседы с ними, ответ на поднимаемые
вопросы – сугубо важное дело. Его нельзя поручать второстепенным лицам. Это могут
сделать председатель, его заместители, секретарь исполкома, заведующие отделами.
Прием посетителей не должен рассматриваться как обуза, а как одна из основных
обязанностей руководства исполкома» [12].
К 1947 г. характер принимаемых решений несколько меняется. Постановления
советских органов приобретают областной характер, касаются общих проблем и
перспектив развития всего региона. Так, в 1947 г. были приняты решения «Об охране
природы на территории Тюменской области», «О мероприятиях по улучшению озеленения
городов Тюменской области», «О состоянии всеобуча в школах области» и т.д. К началу
1947 г. были подготовлены материалы по статистико-экономическому описанию области.
В 1947 г. началась подготовка к первым выборам областного Совета депутатов
трудящихся. Они состоялись в декабре 1947 года.
В Совет были избраны 97 депутатов. В составе Совета было 25 женщин (ок. 26%).
Большинство депутатов – 76 человек – были русскими, коренные национальности края в
Совете были представлены слабо (ненцы – 3 человека, ханты – 4, манси – 2, татары – 2).
Уровень образования депутатов был невысоким: из 97 членов Совета только 18 человек
имели высшее, а 27 человек – среднее образование (46%). Среди депутатов было только
4 рабочих и 24 представителя сельского населения, из которых 9 человек были
руководителями колхозов и совхозов или представляли сельскую интеллигенцию
(агрономы, зоотехники и др.). Большинство членов нового областного Совета ( 76 человек)
были членами и кандидатами в члены ВКП(б). Широко в Совете был представлен
партийный аппарат. В Совет вошли 14 руководителей партийных органов, из них 8 –
секретари районных комитетов партии. Основную часть нового Совета составляла
советская номенклатура. В областной Совет вошли 18 председателей исполкомов
районных и городских Советов и 3 председателя исполкомов сельских Советов, а также
15 работников бывшей областной администрации, большинство из которых после выборов
заняли свои прежние посты. Интеллигенцию в Совете представляли учителя (из 4
представителей учительской профессии 2 были директорами школ) и актриса Тюменского
областного драматического театра Е. С. Стивина [15].
Картина выборов в Тюменский областной Совет отражала общую картину выборной
кампании 1947 года в стране. Безальтернативные выборы носили формальный характер.
Основная часть кандидатов выдвигалась по должностному принципу. Так, например, в
Новосибирском областном Совете из 149 депутатов было лишь 5 рабочих и 15
колхозников, в Кемеровском из 148 – 22 рабочих и 10 колхозников [7, с. 242].
Для Тюменского областного Совета это было в определенной степени оправдано
тем, что при недостаточном уровне образования и нехватке профессиональных работников,
необходимо было использовать положительный опыт тех управленцев, которые
осуществляли руководство областью в течение первых трех лет ее существования. Не
случайно председателем исполкома Тюменского областного Совета депутатов
трудящихся вновь был избран К.Ф.Кошелев. Состав исполкома областного Совета
расширился до 15 человек, но в него вошли почти все работники первого исполкома
[15].
Таким образом, первые три года деятельности Тюменского областного Совета
депутатов трудящихся были временем его организационного становления, когда
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Формирование органов власти и управления в Тюменской области...
Источники
1. Административно-территориальное деление Тюменской области (XVII-XX вв.).
Тюмень: ООО ТНЦ ТюменНИИГипрогаз ФГУИПП «Тюмень», 2003.
2. Государственный архив социально-политической истории Тюменской области
(далее – ГАСПИТО). Ф. 124. Оп. 2. Д. 11.
3. ГАСПИТО. Ф. 124. Оп. 2. Д. 213.
4. Государственный архив Тюменской области (далее ГАТО). Ф. 759. Оп. 1. Д. 219.
5. ГАТО. Ф. 814. Оп. 1. Д. 214.
6. Зубков К.И., Побережников И.В. Реформы административно-территориального
устройства восточных регионов России (XVIII – XX вв.). Екатеринбург, 2003.
7. Исупов В.А., Кузнецов И.С. История Сибири. Часть III. Сибирь: XX век.
Новосибирск, 2005.
8. Мое достояние: историко-краеведческий альманах. Тюмень, 2011.
9. Очерки истории партийной организации Тюменской области. Свердловск: СреднеУральское кн. изд-во, 1965.
10. Очерки истории Тюменской области. Тюмень, 1994.
11. Тюменская правда. 1944. 21 ноября.
12. Тюменская правда. 1945. 4 апреля.
13. Тюменская правда. 1946. 15 февраля.
14. Тюменская правда. 1947. 20 декабря.
15. Тюменская правда. 1948. 6 января.
16. Тюменцы – фронту. Сборник документов. Тюмень : Тюменский дом печати, 2005.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
формировалась его структура, определились приоритетные направления деятельности,
сложился основной кадровый состав.
13
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
14
Михаил Васильевич Борисенко, Татьяна Евгеньевна Гущина
ИСТОРИЯ
УДК. 929: 301.1851 – 058.232.6 (571)
Михаил Васильевич Борисенко, Татьяна Евгеньевна Гущина,
Санкт-Петербургский государственный
университет водных коммуникаций, Россия
Mikhail Vasilyevitch Borisenko, Tatyana Yevgenyevna Guschina,
Saint Petersburg State University of Water Communications,
Russia
ТРУДЫ Н.А. МИНЕНКО О СЕМЬЕ КРЕСТЬЯН
ЗАПАДНОЙ СИБИРИ (ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД)
The writings by N.A. Minenko about the family of
peasants of west Siberia (pre-revolutionary period)
Аннотация: В статье на основе показа ведущих тенденций советской историографии
анализируются выводы и особенности авторской концепции видного современного
историка Н. А. Миненко по вопросам изучения крестьянских семейных форм в масштабе
Западной Сибири. Намечены перспективы дальнейших исследований.
Summary: Relying on the demonstration of leading tendencies of the Russian
historiography the article analyses conclusions and peculiarities of the original conception of
an outstanding modern historian N. A. Minenko on the issues of studying peasant family
forms within the limits of West Siberia. The perspectives of further research are outlined.
Ключевые слова: русские крестьяне Западной Сибири; проблемы историографии;
формы и признаки семейно-дворового строя; размеры хозяйства крестьян; феодальный
период; локально-региональные исследования.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Keywords: Russian peasants of west Siberia, problems of historiography, forms and
specific features of family household system, size of peasant household, feudal period, local
and regional research.
На протяжении нескольких этапов российской истории семейно-дворовые
объединения русских крестьян определяли социальный облик большинства населения
Западной Сибири. Поэтому для историков прошлого и современности остаётся актуальным
изучение процессов складывания, развития и отличий разных форм аграрно-семейного
строя.
Корректное освоение многообразных направлений исторической литературы о
семейных формах крестьян Сибири требует адекватной беспристрастной оценки,
сравнимости результатов исследований разных авторов. Это диктуется ростом
актуализации результатов предпринимаемых исследований, соотнесением научнотеоретического знания с новыми социально-историческими реалиями.
Бесспорно, среди имеющихся работ о семейном строе крестьян Сибири дореволюционного
периода наиболее заметное место принадлежит трудам академика Н. А. Миненко. Поскольку
вряд ли современные исследователи могут пройти мимо многих известных её работ и не
признать заметного влияния на разработку темы в период от второй половины 1970-х гг. по
настоящее время, то авторы статьи поставили своей задачей охарактеризовать круг
разработанных ею вопросов и выявить другие особенности авторской концепции.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Труды Н.А. Миненко о семье крестьян Западной Сибири...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Как известно, область научных интересов Н. А. Миненко – история и этнография
Урала и Сибири, проблемы историографии, источниковедения, исторической демографии
XVI–XIX вв. Всего она имеет более 200 печатных работ. Среди наиболее значительных
трудов, наиболее близких к изучаемой нами теме, отметим публикации, посвящённые
истории семьи крестьян Западной Сибири, характеристикам их любовных отношений, а
также о крестьянской культуре и по проблемам сибирской историографии дооктябьского
периода [11; 13; 6; 23].
Благодаря появлению данных публикаций оказалось возможным рассмотреть и
сделать обобщающие выводы по широкому кругу вопросов, посвящённых
разновидностям форм семейного строя русского крестьянства Сибири позднефеодального
периода. Названные и другие работы Н. А. Миненко, фундированные многообразными
видами источников, содержат обильный фактический материал, сохраняющий своё
значение и для современных исследований. Это позволяет осуществить взвешенное
изложение комплекса таких вопросов, как: историко-юридические основания института
брака (условия заключения и расторжения), численный состав семей крестьян в Сибири,
свадебная обрядность, виды отношений супругов, взаимоотношение крестьянской семьи
и сибирской общины, а также некоторые другие смежные вопросы.
Свойственный монографии Н. А. Миненко о семье крестьян крупно-региональный
масштаб изучения позволяет делать как общие заключения о статистике семейного строя
за XVIII – середину ХIХ вв., так отмечать и более детальные особенности семейных структур.
Итак, в общей оценке названной работы, безусловно, преобладают позитивные
моменты. В то же время попытаемся обозначить некоторые особенности в концепции
названных работ, позволяющие уточнить вклад в науку и историческое место данной
позиции в ряду прочих.
Как известно из анализа советской исторической литературы, трудами В. А. Александрова, М. М. Громыко, Н. А. Миненко, И. В. Власовой и многих других исследователей
заложены основы изучения общей характеристики семейного строя Западной Сибири
ХVIII–ХIХ вв. Получили освещение: статистика численности и структуры семей в крупных
регионах, хозяйственные функции крестьянского двора, социально-экономическая
дифференциация хозяйств, взаимодействие семьи с общиной, нормативная база института
православной крестьянской семьи и другие вопросы. Среди дополнительных вопросов
изложен, к примеру, сюжет об источниках демографии дворов крестьян [10]. Итак,
основные опорные признаки семейно-дворового строя крестьян освещены. Значит ли
это, что другим исследователям теперь «некуда идти» или двигаться следует лишь «по
кругу»?
Первое, что, пожалуй, следует учесть за период 1960–80-х и даже 1990-х гг. имелась
общая особенность угла зрения отечественных авторов: исследование семей крестьян
связывалось ими достаточно жёстко, во-первых, с параметрами экономической мощности
крестьянских дворов, во-вторых, с миграционными процессами. То есть семья
рассматривалась, прежде всего, как элемент сферы производственной, и в меньшей
мере – как явление русско-сибирской культуры. Закономерным результатом развития
данного этапа историографии стало то, что к 1970–80-м гг. были намечены контуры общей
типологии семьи русских крестьян периода феодализма, исходившие из принципов
классового и экономического детерминизма [1]. Исходя из выработанной на этих
основаниях схемы, в монографии Н. А. Миненко встречается характерное высказывание:
«Вообще состав всех семей достаточно не сложен…» Этим, пожалуй, косвенно
декларируется установка на всезнайство марксистско-ленинской исторической науки.
Однако, если осуществить погружение в историю конкретных семей крестьян, то
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
16
16
Михаил Васильевич Борисенко, Татьяна Евгеньевна Гущина
обнаруживается множество уникальных особенностей, неповторимых деталей и
своеобразия, которые выражались не только в физиологии, психическом складе, но и в
половозрастном составе определенных ячеек, внутрисемейных отношениях, а также с
другими общинниками или же с властными структурами.
Именно поэтому неслучайна историческая закономерность существования на
протяжении длительных исторических периодов (в том числе и советского времени)
семейно-дворовой организации, которая продемонстрировала свою устойчивость. Отсюда
логика современной научной парадигмы не может не привести к отказу от трактовки
советскими идеологами индивидуального семейного крестьянского хозяйства как
«пережитка прошлого». Впрочем, в работах Н.А. вряд ли найдётся прямое постулирование
подобного тезиса.
Во-вторых, в пределах обсуждаемой тематики одним из центральных мест является
непростой вопрос о соотношении величины семей Западной Сибири и размерами её
хозяйства. Безусловно, динамика численности и структуры крестьянской семьи Западной
Сибири XVIII–XIX вв. определялась как общими, так и местными социальноэкономическими условиями. Свойственные этому периоду элементы кризиса и
разложения феодально-патриархальных форм хозяйства приводили к характерным
последствиям в семейно-дворовой сфере. Со второй четверти, и особенно с середины
XIX века, как отмечено в монографии Н. А., семейные разделы становились повседневным
и массовым явлением. Для нас очевидно, что состав семейных гнёзд со временем
приобретал всё большую подвижность.
В заключении к монографии Н. А. мы встречаем ряд таких положений: «Вообще
состав всех семей достаточно прост. Показательно малое число зятъев- «приймаков»:
молодые супруги либо отделялись в самостоятельную семью, либо новобрачная
переходила жить в дом мужа.
Небольшие размеры семей (одновременно – наличие разветвленных фамильных
гнезд в деревнях) – объяснялись периодически повторявшимися разделами» [11, с.
305–306]. Но чем и как вызывалось нарастание тенденции к разделам?
По-видимому, названные явления связаны с другим сюжетом. Н. А. Миненко
отметила: «Общие размеры семей росли быстрее, чем количество мужчин-работников,
приходившееся на каждую из этих семей. Увеличение людности семей в первой половине
XIX в. происходило, отчасти, за счет увеличения рождаемости и уменьшения смертности
детей. Но имело значение и ослабление темпов дробления семей. Последнее, видимо,
надо связывать с рекрутской «реформой» 1823 г. – не случайно именно на вторую четверть
XIX в. приходится наиболее активный рост размеров крестьянских семей.
Существовавшая ранее ситуация (когда раздел семьи мог избавить ее членов от скорой
рекрутчины) благоприятствовала разделам. Не следует считать, что крестьяне
подчинились новому законоположению и стали делиться только с разрешения властей.
Просто поскольку самовольные разделы теперь не учитывались при проведении
рекрутских наборов, порядок этих наборов вообще перестал влиять на темпы дробления
семей» [9, с. 43]. Конечно, данный сюжет достоин внимания, хотя и имел преходящий и
не всеобъемлющий характер.
Итак, между семьёй и хозяйством, пишет в одном месте Заключения монографии
Н. А. Миненко, «существовала прямая связь». Вместе с тем, справедливо в несколько
общей форме утверждается в другом месте: «Дифференциация по размерам хозяйства
и степени обеспеченности внутри групп семей с одинаковой численностью была весьма
существенной» [11, с. 305–306]. Так имелась ли «прямая зависимость» или нет?
Подобная противоречивость достаточно ясна и неслучайна: она реально отражает
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Труды Н.А. Миненко о семье крестьян Западной Сибири...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
сложность отношений действительности, где было далеко не всё ясно даже в пределах
одного дворохозяйства, а каждый двор включал обычно по нескольку семейных ячеек.
Причём, состав ячеек непрерывно менялся даже в течение одного года, не говоря о
десятилетиях и столетиях. А масштаб рассматриваемой монографии – это крупнейший
регион России на протяжении полутора столетий. По-видимому, в силу столь широкой
масштабности исследования проистекает довольно обобщённый характер суждений.
В отечественной историографии тема истории семьи крестьян Сибири продолжена
работами В. А. Липинской, А. В. Сафьяновой, Л. А. Люцидарской и других [14; 19; 15;
18]. В обобщающем труде «История крестьянства Сибири» с позиции современных
исторических подходов многое из выводов уже устарело, но значение фактической основы
этого труда остаётся.
В качестве промежуточного вывода следует признать, что особенность прежних
работ крупнорегионального плана – это преобладание статистических сводок с
количеством дворов по численности и видам крестьянских семей. Отсюда явствует, что
к рубежу 1980–1990-м гг. назрела необходимость перехода к изучению исторического
своеобразия локальных сообществ. Отражением данной необходимости стало появление
в 1990-е гг. работ, созданных на региональном материале [15; 20].
Вопросы региональной истории Сибири получили разработку в специальных
исследованиях, осуществленных на базе Тюменского государственного университета
[17; 23]. Так, Н. А. Балюк посвятила несколько монографий проблемам истории
селитьбенной структуры и механизмам функционирования сельскохозяйственого
производства в Западной Сибири, изучение которых увязано в её работах с населением
дворов [2; 3].
Появление других работ указывает на имеющуюся тенденцию к расширению
тематического спектра в изучении сибирской истории. Так, в книге Н. А. Миненко и В. В. Рабцевич [13] поднимается вопрос о чувстве любви среди крестьян. Освещение названных
вопросов пока является весьма редким в историографии. Вместе с тем в сибиреведческой
литературе начинают появляться работы и по генеалогии крестьян. Следовательно, для
нынешнего периода характерна постановка проблем адаптации сибиряков к условиям
окружающей среды в широком историко-культурологическом аспекте. Это ещё одна
работа Н. А. Миненко, в которой с позиций культурно-антропологического подхода
исследованы многообразные проблемы адаптации крестьян к новым природным и
хозяйственным условиям [12].
В результате становится ясно, что зависимость размера семьи от мощности хозяйства
не была прямолинейной; она опосредовалась крестьянским сознанием и поведением.
Развитие производительных сил в стране (и в Сибири, в частности), рост товарно-денежных
отношений и постепенная ломка патриархальной замкнутости деревенской жизни
раскрепощали личность, усиливали в ней индивидуальные устремления. Как следствие,
тяжесть родительской опеки ощущалась все острее.
Наряду с отмеченным, на численность и структуру семьи оказывали влияние:
географическая среда, уровень естественного прироста населения, политика властей и
другие факторы. Правительство и администрация Сибири, заинтересованные в сохранении
больших тяглоспособных семейных дворов, предпринимали всевозможные меры к
ограничению разделов. Однако изменить основные тенденции в развитии крестьянской
семьи власти оказывались не в состоянии.
Выполнение семьей крестьян своей основной – хозяйственной – функции
оказывалось возможным лишь благодаря обстановке доброжелательности, любви и
взаимной поддержки в отношениях мужа и жены, родителей и детей. Хотя крестьянское
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
18
18
Михаил Васильевич Борисенко, Татьяна Евгеньевна Гущина
мнение и признавало за мужем главенствующую роль в доме, однако лишь в случае,
если он оказывался рачительным домохозяином-работником и умел уважать достоинство
женщины [8; 9].
Кроме того, если разомкнуть названные рамки и посмотреть на последующий период,
то можно найти ряд интересных суждений у других авторов, открывающих перспективы
новых подходов. Наибольший вклад в изучение крестьянской семьи Сибири второй
половины XIX – начала XX в. внёс новосибирский учёный В.А. Зверев. В ряде статей и
монографий историк рассмотрел широкий спектр проблем истории крестьянского
домохозяйства региона. Он подробно исследовал такие проблемы, как людность,
поколенная и половозрастная структура крестьянского домохозяйства, состав рабочей
силы, внутрисемейные отношения, трудовое воспитание в крестьянской семье, народный
демографический календарь [9].
Уместно учесть и положения из автореферата диссертации М. В. Борисенко. Так,
опираясь на результаты разных исследований и собственные разработки, по затронутой
выше проблеме, им заключено: «В более поздний период связь состава семьи с
благосостоянием двора оказывается менее коррелируемой… Являясь одной из
определяющих в феодальную эпоху, зависимость состоятельности семьи от числа
рабочих рук в крестьянском дворе периода начала ХХ столетия все более оказывалась
затушеванной воздействием иных факторов – наличия денежных средств и необходимых
средств производства, тем или иным юридическим статусом (старожил, узаконенный
переселенец или неофициальный «самоход»), давностью «водворения» на участке и
тому подобными социально-экономическими условиями» [5, с. 30].
В силу выявленных особенностей современной историографической ситуации
совершенно очевидно, что «теперь целесообразно сосредоточить внимание не столько
на общих координатах семейного строя Сибири, а на конкретно-историческом анализе
их проявления по отдельным местностям и контингентам населения» [5, с. 8]. То есть
вполне перспективно поддержать наметившуюся традицию локально-регионального угла
исследований в сибиреведении [4; 5; 9; 21; 22]. Отнюдь не отказываясь от обобщающих
исследований, именно в этом локально-региональном направлении перспективно видеть
дальнейшее развитие данной тематики.
В заключение подчеркнём следующее. Отмеченные выше особенности
сибиреведения советского и последующих лет показывают, что труды Н. А. Миненко
сыграли свою положительную роль на предыдущем и в значительной мере на
современном этапах развития историографии крестьянской семьи Западной Сибири
феодального периода. Подобные академические традиции в современный период с
присущей ему конкуренцией прежних, модернистких и иных подходов имеют перспективы
для дальнейшего уточнения и углубления изучаемой историко-семейной тематики
применительно к конкретным регионам нашей обширной Сибири.
Источники
1. Александров В. А. Типология русской крестьянской семьи в эпоху феодализма /
/ История СССР. 1981. № 3. С. 78–96.
2. Балюк Н. А. Тобольская деревня в конце ХVI–XIX вв. / Тобольский гос. ист.-архит.
музей-заповедник. Тобольск, 1997.
3. Балюк Н. А. Развитие земледельческого хозяйства Западной Сибири (конец ХVI –
начало XX вв.) / Н.А. Балюк, Мин-во образования РФ ГОУ ВПО «Тюменский нефтегазовый
университет». Тюмень, 2002.
4. Балюк Н. А. Крестьянское хозяйство Зауралья в конце ХVI – начале ХХ вв. :
автореф. дис. ... д-ра. ист. наук. Тюмень, 2003.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Труды Н.А. Миненко о семье крестьян Западной Сибири...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
5. Борисенко М. В. Локальные параметры семейно-дворового строя крестьян
Западной Сибири конца XVI – начала XX веков (по матер. Тобольского и Тарского уездов)
: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Тюмень, 2007.
6. Горюшкин Л. М, Миненко Н. А. Историография Сибири дооктябрьского периода
(конец XVI – начало ХХ вв.). Новосибирск, 1984.
7. Зверев В. А. Крестьянское население Сибири в эпоху капитализма (проблемы
физического и социального возобновления) : учеб. пособие. Новосибирск, 1988.
8. Зверев В. А. Семейное крестьянское домохозяйство в Сибири эпохи капитализма
(историко-демографический анализ). Новосибирск, 1991.
9. Миненко Н. А. Брак у русского крестьянского и служилого населения Юго-западной
Сибири в XVIII-первой половине XIX в. // Советская этнография. 1974. № 4.
10. Миненко Н. А. Массовые источники по демографии крестьянского двора XVIII –
первой половины Х1Х в. (По матер. Зап. Сибири) // Источниковедение и археография
Сибири. – Новосибирск, 1977. С. 41–58.
11. Миненко Н. А. Русская крестьянская семья в Западной Сибири (ХVШ – первой
половине Х1Х в.) / АН СССР, Сиб. отд-е, Ин-т истории, филологии и философии, Новосиб.
гос. ун-т.; отв. ред. М. М. Громыко. – Новосибирск, 1979.
12. Миненко Н. А. Экологические знания и опыт природопользования русских крестьян
Сибири в ХVIII – первой половине ХIХ в. – Новосибирск, 1991.
13. Миненко Н. А., Рабцевич В. В. Любовь и семья у крестьян в старину: Урал и
Западная Сибирь в ХVIII – ХIХ вв. Челябинск, 1997.
14. Липинская В. А. Старожилы и переселенцы: Русские на Алтае, ХVШ – начало ХХ
вв. / Росс. акад. наук, Ин-т этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая. М.,
1996.
15. Люцидарская А. А. Старожилы Сибири. Историко-этнографические очерки ХVII –
начало ХVIII в. / отв. ред. И. Н. Гемуев. Новосибирск, 1992.
16. Населенные пункты Сибири: опыт исторического развития (ХVII – начало ХХ в.) :
сб. Ассоциация сибирских и дальневосточных городов. отв. ред. О. Н. Вилков,
Д. Я. Резун. – Новосибирск, 1992.
17. Половинкин Н. С., Суринов В. М. Пахари и сохолады Урала и Зауралья. Конец
ХIХ – ХХ вв. Тюмень, 1995.
18. Русские / отв. ред. В. А. Александров [и др.]. М., 1999.
19. Сафьянова А. В. Внутренний строй русской сельской семьи Алтайского края во
второй половине ХIХ – начале ХХ в. (внутрисемейные отношения, домашний уклад, досуг)
// Русские: семейный и общественный быт : сб. ст. М., 1989. С. 92–110.
20. Свищев П. А. Брачность крестьян Южного Зауралья в конце ХIХ – начале ХХ вв.
(К методологии регионального исследования) // Земля Курганская: прошлое и настоящее.
Краевед. сб. Курган, 1994. Вып. 7. С. 117–123.
21. Свищев П. А. Проблемы социальной стратификации зауральской деревни конца
ХIХ – начала ХХ вв. // Летопись уральских деревень : тезисы докл. региональной науч.практич. конф. Екатеринбург, 1995. С. 86–89.
22. Сибирь – мой край. Проблемы региональной истории и исторического образования
: сб. науч. тр. Новосибирск, 1999.
23. Традиционная культура русских крестьян Сибири и Урала ХVIII – ХIХ вв. : cб. ст. /
Ин-т истории и археологии УрО РАН.; ред. кол. Н. А. Миненко [и др.]. Тюмень, 1995.
24. Традиционная культура русского крестьянства Урала XVIII – ХIХ вв. / РАН, УрО
РАН, Ин-т истории и археологии; ред. кол. Н. А. Миненко, Н. О. Акишин [и др.].
Екатеринбург, 1996.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
20
Наталья Николаена Володина
ИСТОРИЯ
УДК. 94:364.682.44 (57.12)
Наталья Николаевна Володина,
Тюменский государственный университет, Россия
Natalia Nickolayevna Volodina
Tyumen State University, Russia
ЖИЛИЩНЫЕ УСЛОВИЯ РАБОЧИХ ТЮМЕНСКОГО
ЗАВОДА «МЕХАНИК» В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ
Living conditions of the workers of the Tyumen plant
“Mechanic” during the postwar years
Аннотация: Статья посвящена изучению жилищных условий рабочих одного из
тюменских заводов в послевоенный период (1945–1953 гг.). Автор пришел к выводу, что
строительство жилья значительно отставало от потребностей рабочих завода в жилье.
Summary: The article is devoted to the research of living conditions of workers of one of
the Tyumen plants during the postwar period (1945-1953). The researcher comes to the
conclusion that the process of building housings largely lagged behind the demand of the
plant workers.
Ключевые слова: жилищные условия; тюменские рабочие; завод «Механик»,
послевоенные годы.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Keywords: living conditions, Tyumen workers, plant “Mechanic”, postwar period.
Одним из важных факторов стимулирования труда рабочих, наравне с заработной
платой, являлась обеспеченность жильем. Жилищная проблема в послевоенный период
еще более обострилась. Значительная часть жилищного фонда обветшала и износилась,
не ремонтировалась в течение долгого времени, а жилищное строительство практически
не велось. Условия проживания, безусловно, влияли на производительность труда и
отношение к работе, давали возможность отдыхать и восстановить силы.
Во второй половине 1940-х гг. в распоряжении завода было 2 общежития, 13 домов,
один земляной барак. Большинство строений были деревянными и находились в ветхом
состоянии, так как были построены еще до революции. Все заводские дома были
оснащены печным отоплением, вентиляцией, электричеством, при этом отсутствовала
канализация, а воду приходилось набирать с колонок [1].
В 1946 г. только 17 % работающих проживало на заводской жилплощади, в 1947 –
21 %, в 1948 г. – 22 %, в 1949 – 27 %, в 1950 – 36 % [2].
Наиболее тяжелые условия жизни были в заводских общежитиях. Например, 31
августа 1945 г. на заседании бюро горкома ВКП(б) отмечалось, что «о материальнобытовых условиях рабочих не проявляется надлежащей заботы: рабочие общежития
грязны и не культурны, в них ощущается острый недостаток необходимого инвентаря и
постельных принадлежностей, последние совершенно загрязнены и изобилуют клопами,
имеют место случаи завшивленности» [3].
Ввиду неудовлетворительного санитарно-эпидемиологического состояния заводских
общежитий, обострилась проблема эпидемий. Так, в приказе министерства
машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности от 18 декабря 1947 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Жилищные условия рабочих Тюменского завода «Механик»...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
предписывалось, в соответствии с постановлением Совета Министров СССР № 3958–
1353с от 10 декабря 1947 г. «О ликвидации очагов заболеваний сыпным тифом и
возвратным тифом», проверить к 15 января 1948 г. санитарное состояние общежитий,
подчиненных заводу «Механик», и принять меры к созданию надлежащего санитарного
порядка: обеспечить бани и прачечные 3-х месячным запасом топлива, 1 раз в 10 дней
проводить санитарную обработку лиц, проживающих в рабочих общежитиях, общежитиях
ремесленных училищ и школ ФЗО, запретить вселение в общежития без проведения
санитарной обработки рабочих, прибывших для работы [4].
По приказу директора завода от 11 февраля 1948 г., в соответствии с приказом
министерства, в целях предохранения работающих на заводе от заболеваний, следовало
«производить в цехах осмотр на вшивость не реже одного раза в неделю. На
обнаруженных со вшивостью немедленно предоставлять списки, пропускать через
дезокамеру с мытьем в бане. Отсутствующих на заводе до двух суток и в общежитии
свыше одних суток, к работе и проживанию не допускать без предъявления справки о
прохождении санитарной обработки и справки освидетельствования врача имеющегося
медпункта. Начальнику отдела снабжения Архипову через Горторготдел добиться
получения хозяйственного мыла не менее, как на один месяц для мытья и обработок в
бане, как проживающих в общежитиях, а также работающих на заводе, для разовой
выдачи при мытье не менее 25 грамм. Главному энергетику Курмильцеву организовать
круглосуточный подогрев воды для мытья в бане и вести наблюдение за душевой
установкой. Начальнику АХО Владимирову не менее трех раз в месяц проводить
кольцевую санитарную обработку для проживающих в общежитиях. У обнаруженных
завшивленность немедленно проводить повторные прожарки и стрижку волос у мужчин.
Не выполняющих и уклоняющихся от выполнения санитарной обработки из общежития
удалять. Проживающим в общежитии категорически запретить прием родственников,
знакомых, как из города, так и из района» [5].
Кроме этого, в заводских общежитиях наблюдалась перенаселенность. Проведенной
проверкой аппаратом милиции Областного управления МВД по Тюменской области 31
января 1947 г. было установлено, что в общежитии завода «Механик» по улице Хохрякова,
в доме № 85, размещено 60 рабочих на 150 кв.м жилплощади, что составляло 2,5 кв.м
на человека [10] при минимальной санитарной норме 6 кв.м и при нормальной – 9 кв.м
[11].
Следует отметить, что большинство жалоб рабочих на имя директора было посвящено
именно неудовлетворительным жилищно-бытовым условиям. К примеру, в 1949 г. таких
жалоб поступило 345, для сравнения: просьб о переводе на другую работу – 21, о
материальной помощи – 15, о недовольстве размером зарплаты – 41[6].
Ситуация с нехваткой жилья была характерна для города в целом. Это было связано
с резким ростом городского населения и процессом «старения» жилищ. Кроме того,
острота жилищной проблемы усугублялась незначительным объёмом проводимого
государством строительства. Преобладало индивидуальное строительство: горожане
предпочитали строить небольшие (от 20 до 36 кв. м жилой площади) дома из местных
строительных материалов, которые, как правило, не были обеспечены водоснабжением,
канализацией и центральным отоплением [15].
Квартир постоянно не хватало, поэтому под жилую площадь приходилось
переделывать даже бытовые помещения. Так, по приказу директора с 24 апреля 1950 г.
приступили к переоборудованию бывшего гаража по ул. Советской, 42, под жилой
восьмиквартирный дом [7].
В послевоенный период заводской администрацией предпринимались все
возможные усилия к тому, чтобы начать строительство нормального жилья. В 1949 г. был
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
22
22
Наталья Николаена Володина
построен новый восьмиквартирный дом площадью 265 м2 [12]. В следующем году было
построено 2 деревянных дома на 8 квартир в 2 этажа, 1 кирпичный – в 2 этажа, в 1951 г.
– 1 деревянный дом в 2 этажа [8]. Таким образом, к концу 1952 г. 40 % рабочих проживало
в заводских квартирах. В двух общежитиях проживало 80 человек [13]. В 1953 г. пустили
в эксплуатацию десятиквартирный дом [14].
К началу 1950-х гг. условия жизни в общежитиях стали постепенно улучшаться: «в
комнатах общежитий проживало по 6-7 человек. В каждой комнате имеются репродукторы,
часы, гардеробы. Жестким и мягким инвентарем обеспечены полностью. В комнатах
уютно, особенно у девушек. При общежитиях имеются кухни для приготовления пищи.
В комнатах юношей имеются шахматы, шашки, домино, газеты. Постельные
принадлежности меняются каждые 10 дней. Отсутствует отдельная комната для стирки
белья. В общежитии девушек (ул. Стахановская, 20) на одного проживающего приходится
по 3,5 кв. м. жилплощади» [9].
Таким образом, несмотря на то, что на протяжении исследуемого периода завод
занимался строительством – как отдельных домов, так и общежитий – вводимого в
эксплуатацию жилья не хватало, чтобы обеспечить всех нуждающихся. Большая часть
молодых рабочих проживала в общежитиях, в которых не хватало мебели, постельных
принадлежностей, бытовых удобств. Несоблюдение гигиенических правил проживания
усугублялось нехваткой мыла, что приводило к распространению эпидемий. Заводские
дома были деревянными и одноэтажными. Во всех домах было печное отопление, но
отсутствовала канализация, во многих наблюдалась перенаселенность.
Источники
1. Государственный архив Тюменской области (далее – ГАТО). Ф. ГАТО. Ф. 293. Оп.
1. Д. 440. Л. 8 об.
2. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 478. Л. 204–205.
3. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 478. Л. 275 об.
4. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 422. Л. 53.
5. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 434. Л. 6-7.
6. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 471. Л. 249.
7. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 459. Л. 104.
8. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 466. Л. 5.
9. ГАТО. Ф. 293. Оп. 1. Д. 489. Л. 117.
10. Государственный архив социально-политической истории Тюменской области (
далее – ГАСПИТО). Ф. ГАСПИТО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 744. Л. 72.
11. ГАСПИТО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 782. Л. 1.
12.ГАСПИТО. Ф. 7. Оп. 1. Ф. 260. Оп. 3. Д. 3. Л. 77-78.
13. ГАСПИТО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 6. Л. 149.
14. ГАСПИТО. Ф. 7. Оп. 1. Д. 8. Л. 229.
15. Мордвинцева А.В. Послевоенная городская повседневность: Тюмень и тюменцы
в 1945-1953 гг. : автореф. дис. … к.и.н. Тюмень, 2010.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Жилищные условия рабочих Тюменского завода «Механик»...
Илья Анатольевич Гурулев,
Тюменский государственный университет, Россия
Ilya Anatolyevitch Gurulyev,
Tyumen State University, Russia
ОТЧЕТЫ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ КОМИТЕТОВ СОВЕТОВ
ТЮМЕНСКОГО ОКРУГА (1923–1929 гг.)
КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 93:35.075.2(571.12)
23
The reports of executive bodies of the Soviets of Tyumen
district (1923–1929) as a historical source
Аннотация: Статья посвящена анализу отчетной документации. Исследование
данных источников необходимо для изучения деятельности Тюменского окружного
исполнительного комитета в период НЭПа. В начале 1920 годов отчетная документация
исполкомов составлялась, хоть и не всегда грамотно и профессионально, но отличалась
от последующего периода советской истории относительной достоверностью, поэтому
она и сегодня является одним из важнейших источников, отражающих результаты
деятельности местных властей.
Summary: The article is devoted to the analysis of report documentation. The research
of these sources is necessary for studying the activity of Tyumen district executive committee
during realizing the New Economic Policy. In the early 1920s the report documentation of
executive bodies was compiled not always in a correct and highly professional mode but it
was different form that of the following period of the Soviet history as rather a trustworthy; that
is it is still one of the most important sources which reflect the results of activity of local
authorities.
Ключевые слова: Источники, период НЭПа, отчетная документация, местные власти,
советская история, Тюменский окружной исполнительный комитет, в начале 1920 годов.
Keywords: sources, period of the NEP, reporting documentation, local authorities, Soviet
history, Tyumen district executive committee, in the early 1920s.
ИСТОРИЯ
В 1923 году в связи с изменением административно-территориального деления была
упразднена Тюменская губерния, ее территория вошла в состав Уральской области.
Высшим органом власти на данной территории в соответствии с Конституцией РСФСР
был определен съезд советов. Первый Тюменский окружной съезд Советов рабочих,
крестьянских и красноармейских депутатов состоялся 10 декабря 1923 года. В
компетенцию съезда Советов входили следующие вопросы: проведение в жизнь
постановлений высших органов Советской власти, организация мероприятий по
хозяйственному и культурному строительству на данной территории, разрешение всех
вопросов, имеющих местное значение.
Исполнительно-распорядительным органом в пределах Тюменского округа в период
между съездами являлся исполнительный комитет советов рабочих, крестьянских и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
24
24
Илья Анатольевич Гурулев
красноармейских депутатов, состоявший из 17 человек, избираемый сроком на 1 год.
Исполком осуществлял руководство промышленностью, сельским хозяйством, торговлей,
финансами, коммунальным хозяйством, народным образованием, здравоохранением и
другими отраслями местного хозяйства. Работал исполком постоянно, в период между
пленумами руководство и контроль над деятельностью всех учреждений данной
территории осуществлял Президиум исполкома, состоявший из 5 человек. Вся
оперативная работа проводилась в отделах исполкома, построенных по отраслевому
принципу: финансовый, плановый, административный, дорожный отделы, земельное
управление, отделы народного образования, здравоохранения.
В отношении подведомственных отделов и учреждений исполнительный комитет
Тюменского округа был наделен следующими правами: требовать от отделов отчетов и
статистических сведений о состоянии дел во вверенных им сферах деятельности;
осуществлять контроль их деятельности, уделяя особое внимание соответствию принятых
ими решений действующему законодательству, не допускать расширения полномочий
отделов по их собственной инициативе, анализировать целесообразность решений,
принятых в отделах, по вопросам, находящимся в их компетенции. Руководство
Тюменского окружного исполкома должно было проводить оценку решений, принятых
отделами, как по собственной инициативе, так и по жалобам других государственных
учреждений, общественных организаций и частных лиц, как в отделах самого
окрисполкома, так и в уездных и волостных исполкомах, которые находились в его
подчинении. Кроме основных отраслевых отделов при окрисполкоме и его президиуме
создавались различные органы вспомогательного характера – комиссии, комитеты,
совещания, призванные содействовать отделам в решении поставленных перед ними
задач.
В круг текущих обязанностей Тюменского окружного исполкома входили следующие:
осуществлять планирование и оперативное руководство советами на вверенной им
территории; осуществлять инспектирование их деятельности; при выявлении недостатков
в работе налагать дисциплинарные взыскания на советских служащих. Тюменский
окружной исполнительный комитет в соответствии с требованиями вышестоящего совета
Уральской области наладил текущую отчетность нижестоящих советов и их
исполнительных комитетов, на основании которой регулярно отчитывался перед Уральским
областным исполкомом. Исполнительным комитетам принадлежало право назначать,
смещать и предавать суду всех служащих подчиненных им исполнительных комитетов,
их отделов и подведомственных учреждений.
В фонде Государственного архива Тюменской области № 4 «Исполнительный комитет
Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Тюменского округа
Уральской области» отложился значительный комплекс документов, который включает:
постановления, приказы, циркуляры ВЦИК и СНК, уральского облисполкома; протоколы
и материалы окружных съездов советов; сессий и пленумов заседаний президиума
исполкомов разных уровней; протоколы, планы, отчеты о работе отделов и комиссий
окрисполкома и подчиненных ему исполкомов местных советов, в числе которых
городские, уездные, районные и волостные. Сохранилась и переписка Тюменского
окружкома с вышестоящими и нижестоящими советами, которая ценна не только для
пополнения сведений, содержащихся в официальной документации, но и для проверки
данных, представленных в отчетах. Сохранилась и часть делопроизводственной
документации исполкомов, на основе которой и составлялись отчеты, что позволяет
уточнять некоторые итоговые показатели. Многие текущие документы свидетельствуют
о том, что в отчетах местные власти стремились представить ситуацию в лучшем виде,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отчеты исполнительных комитетов советов Тюменского округа...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
чем она была на самом деле, однако, о массовых приписках речи не шло. Местным
властям, в поле ответственности которых находилась промышленность, сельское
хозяйство, образование, здравоохранении, коммунальное хозяйство, приходилось
экономить, учитывать каждую копейку местного бюджета, самим заботиться о его
пополнении. В начале 1920-х гг. отчетная документация исполкомов составлялась, хоть
и не всегда грамотно и профессионально, но отличалась от последующего периода
советской истории относительной достоверностью, поэтому она и сегодня является одним
из важнейших источников, отражающих результаты деятельности местных властей.
Комплексным видом документации местных советов и их исполкомов являются
полугодовые отчеты, которые составлялись на каждом из уровней советской системы:
нижестоящие советы и их исполкомы отчитывались перед вышестоящими каждые
полгода. Вопрос об отчетности исполнительных комитетов не был окончательно
урегулирован в законодательном порядке. Властями была установлена обязательная
трехмесячная отчетность волисполкомов перед вышестоящими исполкомами. Однако
опрос о порядке и содержании отчетности исполнительных органов советской власти
продолжал оставаться одним из самых «больных» на всем протяжении рассматриваемого
периода. Дело в том, что власти требовали заполнения частых, сложных по формам
текущих отчетов, влекущих перегрузку самих высших органов разработкой, контролем
исполнения своих же указаний. Исполкомы всех уровней были перегружены
делопроизводственной работой, отодвигали на второй план текущую деятельность,
допускали в документах ошибки и неточности, как сознательно, так и случайно, и, как
результат этого, неудовлетворительное состояние отчетности в целом [9].
Несмотря на явные недостатки делопроизводства 1920-х гг., проявившиеся и в
отчетных документах, в нем нашел отражение процесс формирования нового советского
государства, в основе которого лежал принцип централизации, подконтрольности
нижестоящих структур управления вышестоящими и строительства системы советов по
иерархическому принципу. Отчеты Тюменского исполкома свидетельствуют о том, что
местные советы на территории округа являлись реальной властью, и именно они решали
основные вопросы территориального значения: местного хозяйства, управления, культуры
[1, л. 5].
Отчетная документация обобщает наиболее важные сведения других документов.
Она представляет собой не только обзор, но и анализ деятельности ведомства, его
структурных подразделений за определённый период времени. Источниками составления
итоговой документации являлись отчёты отделов о работе, обзоры по разным
направлениям деятельности исполкомов, сводки и донесения с мест, доклады советских
работников. Специфика исследуемого комплекса источников заключается в
исключительной информационной насыщенности. Отчеты, по комплексности,
содержательности, систематизации содержащихся в них информационных материалов,
намного превосходят иную документацию советов и их исполкомов. Применительно к
данной разновидности документов уместно их определение как отчётно-информационных.
Отчеты содержали многочисленные статистические данные, они активно
использовались при формировании итоговой документации, и формировались на основе
текущих данных. Так, в годовом отчете Тюменского окружкома за 1923 г. имеются
статистические данные не только о состоянии местного хозяйства, числе управленцев,
но и сведения о количестве милиционеров, уголовных, политических и иных преступлений,
о наличии школ, больниц и другие материалы. Следует признать, что отчетная
документация, составленная Тюменским окрисполкомом, не являлась единообразной в
1923–1927 гг., что усложняет сравнительный анализ такого рода документов. Так, в отчете
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
26
26
Илья Анатольевич Гурулев
Тюменского окрисполкома за 1922–1923 гг. имелись разделы, посвященные состоянию
дел в сельском и лесном хозяйстве, промышленности, торговле, на транспорте, в сфере
труда, коммунальной отрасли, финансов, народного образования и здравоохранения, в
области организации и деятельности правоохранительных органов и суда [6]. Подобная
схема отчета сохранилась в данном исполкоме и в 1924 г. [2] Разделы о состоянии
местного хозяйства и управления, состоянии коммунальной и социальной сферы содержал
и отчет Тобольского окружкома за 1924/25 год, но располагались они в ином порядке [8].
С усложнением хозяйства, управления и, наконец, просто в связи с ростом
населения, потребность в учете в разных административно-хозяйственных сферах растет,
следовательно, увеличивалось и количество учетно-отчетных документов разных видов.
Коллегией Центрархива РСФСР от 28–29 апреля 1923 г. были утверждены «Правила
постановки архивной части делопроизводства в государственных, профессиональных и
кооперативных учреждениях и предприятиях РСФСР», которыми местные власти должны
были руководствоваться при создании документации, но требования в регионах не
соблюдались. Ошибки в ведении делопроизводственной документации остались и в
последующие годы, они проявились в оформлении отчетов Тюменского окрисполкома
за 1926–1928 годы. [4, л. 76]. В «Известиях Уральского исполкома» за 1928 г. говорилось,
что данные правила отсутствуют в территориях, а советские служащие в удаленных
местах вообще о них не знают: «…Некоторые учреждения этих правил не имеют» [3, л.
76]. Несомненно, что унификация отчетов была необходима, так как неунифицированные
данные не давали возможность сравнительного анализа состояния дел в территории по
установленным показателям, еще более затруднялся анализ в масштабах всей Уральской
области. Вместе с тем, имеющаяся отчетность позволяет установить, какие проблемы
волновали общественность более всего, так как именно им уделялось наибольшее
внимание в данных материалах. Так, в отчетах 1923/24 гг. много внимания уделено
усилиям властей, направленным на ликвидацию последствий гражданской войны. Особое
место отведено проблеме ликвидации голода, установления расценок на услуги жилищнокоммунального сектора, преодолению безработицы.
Роль отчетности увеличивалась по мере усиления плановых органов в руководстве
страной и в связи с тем, что государство готовилось к принятию первого пятилетнего
плана. На заседании президиума Тюменского облисполкома 29 декабря 1927 г. был
поставлен специальный вопрос о сокращении и упорядочивании отчетности. Руководством
устанавливались четкие сроки предоставления данных о работе за полгода: для
окрисполкомов это 25 апреля и 25 октября. Президиум окрисполкома в своем
постановлении указал: «Вновь вводимая отчетность единообразна и последовательно
увязана, чем достигнуто значительное облегчение при составлении отчетности и
обеспечено получение суммарных данных по области в целом» [3, л. 90]. Схема
полугодового отчета была унифицирована и включала 11 форм. Документ должен был
начинаться с краткого обзора деятельности окрисполкома. В отчетном документе так же
присутствовали следующие разделы: обзор руководства местным хозяйством, народным
образованием, здравоохранением, финансово-налоговой деятельности и местного
бюджета. Появился раздел об итогах работы окружной плановой комиссии, о
взаимоотношениях учреждений, о связях облисполкома и его отделов с низовыми
исполкомами. Значительное место стали отводить характеристике настроений в среде
молодежи, батрачества, городского и сельского населения, агитационной работе [3, л.
104]. В целях облегчения составления итоговой отчетности окрисполкомом и получения
наиболее исчерпывающих фактов о работе низового соваппарата, схему документов
увязали с порядком оформления итоговой документации райисполкомов. Весьма важно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отчеты исполнительных комитетов советов Тюменского округа...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
и то, что выполнение столь объемной работы по сбору и обработке информации
возлагалось на секретарей местных исполкомов и сеть информаторов. Именно
информаторы призваны были выявлять сведения о политических настроениях населения,
в том числе и по отношению к советской власти [3, л. 105]. Несомненно, что многие
факты, установленные информаторами, оставались неизвестными широкой
общественности.
Значительное место в отчетах 1928–1929 гг. стали уделять изменениям в
руководящем составе президиума, деятельности членов президиума и советских
выдвиженцев, давать характеристику проведенных сессий и пленумов. Немалую часть
отводили мерам по активизации позиции женщин и молодежи в советском строительстве,
привлечению бедноты к общественной работе, значительное внимание уделялось итогам
деятельности низового аппарата волостных и уездных исполкомов. Организационномассовая деятельность среди населения играла специальную роль. Теперь в документах
необходимо было отмечать наиболее важные мероприятия, проводимые для улучшения
работы низовых исполкомов и советов, охарактеризовать кадровый состав исполкомов,
проведенную ими в отчетном периоде инструктивно-обследовательскую работу, кроме
того, требовалось дать сравнительную оценку деятельности низового соваппарата,
перечислить имеющиеся достижения и недостатки в этом отношении. Не должна была
оставаться и работа советов и исполкомов с нацменьшинствами, от местных властей
требовали их активного вовлечения в советское строительство. Вновь введенная
отчетность требовала разграничения функций между окрисполкомом, райисполкомами с
одной стороны и городскими и поселковыми советами с другой стороны.
Предусматривалась специальная отчетность практически по тем же формам городских
и поселковых советов. Документация низовых советов информационно весьма насыщена,
данные, приведенные в таких отчетах, представляют первичные материалы с мест,
приукрасить которые было практически невозможно. Представляется, что наиболее точные
сведения содержатся именно в данных низовых исполкомов. В этом отношении интересен
циркуляр Уральского областного исполнительного комитета и Тюменского окрисполкома в
отношении сельских совещаний и исполкомов. Он содержал требование несколько изменить
форму отчета за первое полугодие 1928/29 гг., включив в нее раздел о классовой борьбе в
деревне и в городе, расширить сведения общеполитического характера и данные об
организационно-массовой работе [5, л. 20–23].
Советская система предполагала централизацию управления всех уровней, но
мероприятия НЭПа, разрешение торговли и других видов предпринимательской
деятельности расшатывали данную модель. Советам и их исполкомам, судя по
материалам отчетов, приходилось решать многие местные проблемы самостоятельно,
исходя из реальной обстановки, сложившейся на территории. Отчетная документация
свидетельствует о том, что исполкомы обладали важными полномочиями в распределении
местных финансов, использовании имущества, распределении налогов и сборов. Так,
отдел коммунального хозяйства не только проводил инвентаризацию фонда, но и
регистрацию гражданско-правовых сделок, контролировал отчетность о получении
доходов от имущественных операций. Работы в отделе после проведенной
национализации было много: имел место квартирный кризис, жилья не хватало, после
войны многие постройки пришли в упадок и требовали ремонта, сборов и налогов на
содержание этого хозяйства, как свидетельствует отчетность, не хватало. Одновременно
отдел следил за процессом денационализации. Например, собственники,
национализированного в первые годы советской власти имущества, могли подать просьбу
и получить собственность обратно, однако, желающих было немного. Исполкомы, с целью
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
28
28
Илья Анатольевич Гурулев
получения дохода в местную казну, принимали меры по передаче собственности в аренду,
но доход, судя по отчетам, приносили только помещения, используемые как торговые
площади. Однако, как подтверждают годовые отчетные показатели, динамика по
сокращению дефицитного бюджета в 1923–1930 гг. была положительной. В отчетной
документации не раз подчеркивается важность развития местного производства, так как
постоянное увеличение налогообложения на имеющиеся объекты, за счет которого
пополнялся бюджет вначале 1920-х гг., продолжать было уже невозможно, этот резерв
был полностью исчерпан. Документы свидетельствуют, что власти были экономными,
постоянно сокращали средства, направляемые на содержание управленческого аппарата.
Отчеты красноречиво говорят и о том, что основной задачей советские работники
считали не только налаживание жизни на территории, но и обязательное выполнение
решений центральных властей. Одним из самых трудных был сбор продовольственного
налога, но план территорией в итоге в рассматриваемый период выполняли на 100% и в
срок. Таким образом, документы подтверждают мысль о том, что вначале 1920-х гг. имел
местно дуализм в развитии территориального управления. С одной стороны, местные
советы и их исполкомы были встроены в иерархическую систему советов, а с другой,
обладали самостоятельностью в решении проблем повседневной жизни территории.
Изучение отчетов 1923–1930-х гг. позволяет сделать вывод о том, что имел место процесс
сокращения самостоятельности исполкомов.
Источники свидетельствуют о том, что к концу 1920-х гг. ведение
делопроизводственной документации, а так же ее хранение является ответственным
политическим делом. Особое значение приобретает секретное делопроизводство,
сотрудник, отвечающий за его ведение являлся «политическим работником, не
ограниченным временем 6 часового рабочего дня». Заведующий Тюменским окружным
архивом Г. И. Бронников в 1928 г. потребовал: «… ставка зарплаты 45 рублей в месяц,
которую получает теперь заведующий политсекцией совершенно не соответствует тем
функциям, которые возложены на последнего. Ненормально, чтобы политический
работник, не ограниченный временем 6 рабочего дня в своей работе в архиве получал
45 рублей в месяц. В целях продуктивности наиболее важной в окрархиве отрасли
политической работы, я полагаю, что труд заведующего секретным архивом должен
быть оплачен не ниже 70 рублей в месяц» [7, л. 153]. Судя по фондам, доля секретной
информации росла, местным властям все более осторожно следовало формировать отчеты
для открытого доступа, например, для печати, докладов совработников, для выступлений
перед избирателями.
Полномочия исполкомов постепенно сужались, росло число плановых показателей,
сдерживающих инициативу на местах. Унификация отчетности, проведенная в 1927–
1928 гг. с одной стороны привела к систематизации данных, а, с другой, способствовала
сглаживанию «острых углов» в отчетах окрисполкомов. Несомненно, что, несмотря на
содержательный материал отчетной документации, он нуждается в проверке. В этом
отношении весьма полезными являются подготовительные материалы для составления
отчетов. В их числе протоколы заседаний исполкомов всех уровней, материалы
обследований территорий, проводимые местным руководством, а также деловая
переписка учреждений и периодика 1920-х гг.
В 1930 г. в связи с переходом на двухзвенную систему административнотерриториального деления на область и район Тюменский округ был ликвидирован.
Источники
1. ГБУТО «Государственный архив Тюменской области» (далее – ГБУТО ГАТО) Ф. Р4. Оп. 1. Д. 1. Л. 5.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отчеты исполнительных комитетов советов Тюменского округа...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
2. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-4.Оп. 2. Д. 12.
3. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-4. Оп. 1. Д. 15. Л. 76, 90, 104–105.
4. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-4. Оп. 1. Д. 20. Л. 76.
5. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-4. Оп. 1. Д. 71. Л. 20–23.
7. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-4. Оп. 1. Д. 15. Л. 153.
7. Отчет Тюменского исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских и
красноармейских депутатов 1-ого состава 2-му окружному съезду Советов Тюменского
округа Уральской области за 1923–1924 год. Тюмень, 1924.
8. Отчет Тобольского окрисполкома 2-го созыва за 1924/25 год. Тобольск, 1925.
9. Энциклопедия местного хозяйства и управления (коммунальная энциклопедия).
М., 1927.
29
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
30
Наталия Сергеевна Гусева
ИСТОРИЯ
УДК. 930.2
Наталия Сергеевна Гусева,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П. П. Ершова, Россия
Natalya Sergeyevna Guseva,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ШКОЛА «АННАЛОВ»: ОБНОВЛЕНИЕ
МЕТОДОЛГИЧЕСКОЙ БАЗЫ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОГО
ИССЛЕДОВАНИЯ И СТАНОВЛЕНИЕ «НОВОЙ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ»
The “Annales school” as a renovation of methodology
grounds of historiography research and the
establishment of “New History”
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Аннотация: В статье подчеркивается, что важной вехой обновления ремесла
историка остаются концептуальная основа и опыт «движения Анналов», изучение
становления, развития и научного наследия которого является неотъемлемой частью
изучения мировой исторической мысли XX века. Показана роль позитивизма,
неокантианства, презентизма и релятивизма в процессах обновления методов
исторического исследования и становлении школы «Анналов». При этом деятельность
«Анналов» и сама «новая историческая наука» понимаются автором не как полный разрыв
с позитивистской («классической», «методической») историографией, а как проявление
преемственности с исследовательской практикой XIX-начала XX вв.
Summary: The article is aimed to outline that a conceptual basis and the experience of
“the annals movement” is still an important period in renovating scientific procedures of a
historian, and the research of its formation, development and its scientific heritage is an integral
part of studying international historical thought of the XXth century. The role of positivism
n?okantisme, presentism and relativism in the process of renovating the methods of historical
research and establishing the “Annales school” is shown. At the same time the activity of the
“Annales school” and ‘the new history” itself are regarded by the author not as a complete
detachment from positive (“classical”, “methodical”) historiography but as a demonstration of
succession from the research practice of the XIX century and the beginning of the XX century.
Ключевые слова: позитивизм, неокантианство, релятивизм, школа «Анналов»,
«новая историческая наука».
Keywords: positivism, néokantisme, relativism, the “Annales school”, ‘the new history”.
В конце XIX-начале XX вв. историческая наука являла собой историю государств,
войн, политических лидеров. Как следствие, «бесспорным лидером историографии была
политическая история» [13, с. 613], а ее методологическая база строилась на основе
позитивизма. Кратко характеризуя позитивистский подход, уместно процитировать
М. Блока, который писал, что «поколения последних десятилетий XIX и первых лет XX
века жили, как бы завороженные очень негибкой схемой мира естественных наук.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Школа «Анналов»: обновление методолгической базы...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Распространяя эту чудодейственную схему на всю совокупность духовных богатств,
они полагали, что настоящая наука должна приводить путем неопровержимых
доказательств к непреложным истинам, сформулированным в виде универсальных
законов» [3, с. 12].
К этому стоит добавить, что историки-позитивисты отличались ярым стремлением к
максимально достоверному описанию. При этом на историческую науку всё больше
распространялась идея эволюции, прогресса. Все это привело к тому, что историки стали
видеть свою первостепенную задачу в поиске общих законов истории, таких же точных
и везде применимых, как и в естественных науках, а «их обобщения не выходили за
пределы элементарных эмпирических выводов» [13, с. 617]. Некоторые из них и вовсе
провозгласили полную зависимость историка от фактов, занимаясь накоплением текстов
памятников, не подвергая их глубокому разностороннему анализу: «это (имеется в виду
позитивистская история) была эмпирическая наука, поклонявшаяся факту и благочестиво
верившая, что Божественное провидение позаботится о смысле истории, если сами
историки позаботятся о фактах, находящихся в источниках, – твердых кирпичиках, из
которых легко выстраивается любая историческая концепция» [9, с. 123].
Таким образом, «в эпоху господства позитивизма истории отводилась роль
преимущественно фактографического знания» [13, с. 605]. При этом несправедливо
заключить, что позитивистская историография не сыграла важной роли в развитии
исторического знания. Историография второй половины XIX века отнюдь не случайно
получила звание «классической». Нельзя не признать, что «в этот период ее социальный
статус достигает небывалой высоты» [11, с. 178]: произошло институциональное
оформление исторической науки, были написаны классические исторические труды, на
которые ориентируются историки последующих поколений, возникает научная
историческая периодика, стала осуществляться публикация архивных документов,
открываться исторические кафедры в университетах. Вместе с тем, «это была эпоха
«юности» исторической науки, когда были заложены ее основы и к истокам которой до
сих пор обращаются исследователи» [6, с. 10].
Как бы то ни было, но в XX в. историческая наука вступила с полной уверенностью
не только в своем будущем, но и в будущем всей мировой цивилизации. Реальность же
оказалась совершенно иной: ураган Первой мировой войны и ее последствия обнаружил
«хрупкость европейской цивилизации и культуры, резко усилил сомнения в поступательной
направленности исторического процесса» [7, с. 6]. Сильное впечатление на духовную
атмосферу послевоенной Европы произвели выход в свет «Заката Европы» немецкого
философа О. Шпенглера и «Постижение истории» британца А. Дж. Тойнби. Более того, у
историософов возникло ощущение и вовсе неблагополучия в исторической науке:
теоретическими постулатами позитивизма стало невозможно объяснить все
расширявшуюся историографическую практику.
Как следствие, родилась идея своеобразия исторического познания, его несводимости
к познанию естественнонаучному, пробивала себе дорогу мысль о специфике
познавательных основ исторической науки. Именно в это время приобретают широкое
распространение взгляды на историю как искусство и сведение задач историка к
деятельности художника, «материалом которого является не мрамор и не камень, а грубый
факт» [18, p. 35]. Более того, «история стала рассматриваться как ветвь литературного
творчества, дар историка сравнивался с даром оратора» [6, с. 11]. Получают свое
признание иррационализм В. Дильтея и идиографизм В. Вильденбанда – Г. Риккерта,
«выступивших под флагом антипозитивизма» [16, с. 27].
На фоне переворота в научной мысли (среди них: возникновение теории
относительности А. Эйншейна и других великих открытий в физике и математике), широкое
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
32
32
распространение получили такие направления, как презентизм и релятивизм,
представители которых утверждали, что «в противоположность позитивистскому подходу,
история рассматривается не как познание объективной прошлой реальности, а как
мысленная картина прошлого, создаваемая в настоящем и тем самым становящаяся
частью этого настоящего» [13, с. 541]. В частности, немецкий историк Я. Ассман
подчеркивал, что «прошлое вообще возникает лишь в силу того, что к нему обращаются»
[1, с.31], а американец Ф. Тернер отметил, что «каждый век пытается сформулировать
свою концепцию прошлого, соотнеся ее с главной темой своего времени» [19, p. 198–
208].
Стоит добавить, что презентистский подход к историописанию сформировался в конце
XIX – начале XX вв. прежде всего в рамках американской исторической школы*. При
этом, сохраняя свое значительное воздействие и влияние в американской историографии
на протяжении всего XX столетия, он получил распространение и в европейских странах,
но уже в меньших масштабах. И. М. Савельева и А. В. Полетаев подчеркивают, что
исходно презентизм был тесно связан с философией прагматизма, которая наиболее
отчетливо была представлена в работах американцев – Ч. Пирса, У. Джеймса и Дж.
Дьюи, а затем развиты в работах их последователей. В частности, «Дж. Робинсон и Ч.
Бирд, в предисловии к учебнику «Развитие современной Европы» подчеркивали, что
они «сознательно подчинили прошлое настоящему, чтобы читатель мог идти в ногу со
временем, с пониманием просматривать международные новости в утренней газете»
[13, с. 540].
Было бы значительным упущением не сказать о влиянии на развитие исторической
науки в начале прошлого столетия философии неокантианства. И. Кант еще в конце XVIII
в. доказывал, что ни чувством, ни разумом человек не может достоверно познать
существующую вне его объективную реальность: она остается «вещью в себе». Столетие
спустя, в конце XIX века, кантовская критика разума возобновилась в течении
неокантианства. Имелось несколько неокантианских школ, но на историческую науку
наибольшее влияние оказала баденская, или фрайбургская, школа неокантианцев – от
названия южногерманской земли Баден, где находился Фрайбургский университет, в
котором трудились основатели этой школы В. Виндельбанд и Г. Риккерт, а затем и
М. Вебер [2, с. 156]. Помимо того, что Виндельбанд и Рикерт раздели науки на 2 группы
в зависимости от метода познания: номотетические и идиографические**, вместе с тем,
как будто отвергая в целом «вещь в себе», основатели баденской школы акцентировали
кантовскую критику разума применительно к историческому познанию следующим
образом: «поскольку история занимается единственным, уникальным, неповторимым,
то законы устанавливать не может и в состоянии лишь описывать их в хронологической
последовательности в упорядоченном и систематизированном виде» [2, с. 157].
Чтобы избавиться от опасности вторжения в историю субъективистского произвола,
основатели баденской школы выработали учение о ценности. Они различали ценность и
оценку. Ценности – категории сознания, принимаемые всеми (общезначимые) и имеющие
градационную шкалу: высшими ценностями являются религиозные, за которыми по
убывающей следуют эстетические, этические, логические. Согласно Риккерту, «благодаря
этой всеобщности культурных ценностей и уничтожается произвол исторического
образования понятий, на ней, следовательно, покоится его «объективность»» [12, с. 89].
В отличие от ценности, оценка субъективна, так как, подчеркивал Риккерт, представляет
собой пристрастную похвалу или осуждение [12, с. 83]. В то же время стоит подчеркнуть,
что, «несмотря на неоднозначность неокантианских взглядов, их влияние на развитие
исторической мысли огромно, они стали базисными – той «печкой», от которой «танцуют»
последующие поколения историков» [2, с. 158]. Значение этого прорыва известный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
отечественный историк охарактеризовал следующим образом: неокантианское течение
«в XX веке явилось наиболее продуктивным для теории и практики исторической науки…
Это была подлинная революция в историческом познании; рождение современного
исторического знания можно датировать временем появления работ неокантианцев» [5,
с. 43, 114].
Признавая огромное значение открытия Эйнштейна, Л. Февр уже позже отметил:
«Ясно как день, что фактической отправной точкой всех новых концепций, овладевших
учеными (или, вернее, исследователями, теми, кто создает, кто движет вперед науку и
чаще всего бывает поглощен именно исследованиями, а не их осмыслением), – этой
отправной точкой была великая и драматическая теория относительности, потрясшая
все здание науки, каким оно представлялось людям моего поколения в годы их юности»
[15, с. 32]. Как отмечает Б. Г. Могильницкий, «этой волне противостоял марксизм,
отстаивающий научность истории в духе парадигмы XIX века, что обрекало историческую
науку на «старомодность», отставание в развитии» [9, с. 17]. Касаясь отечественной
историографии советского периода, стоит отметить, что в советской исторической науке
в качестве официальной методологии и концепции господствовал исторический
материализм, который, по сути своей, полностью заменил как саму дисциплину
«методология истории», так и свел на нет всякую попытку дискуссии по поводу развития
исторического процесса***.
Все это привело (да и не могло не привести) к поиску новых подходов к изучению
истории. Большинство ученых сходится в том, что кризис исторической науки в XX столетии
явился закономерным событием, в результате которого «возникла острая потребность
привести теоретическое знание об истории в соответствие с ее значительно
расширившейся эмпирической базой» [11, с. 206]. Более того, этот самый кризис, столь
ярко проявившийся уже в начале XX века, «станет практически перманентным состоянием
исторической науки в этом полном грандиозных потрясений столетии» [6, с. 12].
Против как устаревшего позитивизма, так и иррационалистического субъективизма
выступили французские историки М. Блок и Л. Февр, стоявшие у истоков школы «Анналов»
(получившей данное название от исторического журнала «Анналы экономической и
социальной истории», носящий ныне название «Анналы. История, социальные науки»****,
который стал главным способом провозглашать и распространять идеи обновления
исторического знания). В частности, Февр «понимал, что избавиться от разочарования в
истории, утраты доверия к ней, от горького сознания того, что заниматься историей –
значит попусту терять время, можно только отчетливо осознав связь между историей и
родственными ей дисциплинами установив между ними тесный союз» [11, с. 226]. Именно
этот постулат стал одним из многих, предложенных школой «Анналов» и, сыгравшем в
конечном итоге, значительную роль в обновлении методологической базы исторической
науки.
Таким образом, в мировой историографии первой половины XX в. наблюдалось явное
противоречие. С одной стороны, разочаровавшиеся в позитивизме, многие историки
декларировали непознаваемость прошлого (Ч. Бирд, К. Л. Беккер, Р. Дж. Коллингвуд, Б.
Кроче и др.), с другой «ряд историков, не поддавшихся методологической растерянности,
осознал необходимость возрождения и обновления истории именно как науки, а не
спекулятивной абстракции или художественного творчества» [7, с. 9]. Последнее крыло
было представлено французскими «Анналами» (один из ее позднейших лидеров Жак Ле
Гофф выступал против слова «школа», отстаивая термин «направление»),
ориентированными на построение обобщающего исторического синтеза.
За последние два десятилетия в России был защищен целый ряд кандидатских и
докторских диссертаций, тематически связанных с методологическим наследием школы
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
34
34
Наталия Сергеевна Гусева
«Анналов»*****. Это говорит о том, что интерес к «Анналам» до сих пор достаточно высок.
Вызвано это в первую очередь тем, что историческая наука в нашей стране «пересечена
дискуссиями о предмете истории, ее познавательных и когнитивных возможностях,
процедурах верификации, эвристическом ресурсе различных исследовательских
подходов» [14, с. 3]. Обращение же к опыту «Анналов» по утверждению Н. В. Трубниковой, «позволяет в едином фокусе изучать целый комплекс проблем современной
методологии истории, как рассматривая историографические практики, созданные за почти
80-летнюю историю движения, так и анализируя способы участия французских историков
в ведущих теоретических дискуссиях и стратегии продвижения ими своих
интеллектуальных программ» [14, с. 3].
В 1960-начале 1970-х гг. в СССР публикуется целый ряд работ, посвященных
отдельным аспектам теории и практики французских исторических исследований******.
Между тем, новацией в отечественной историографии «Анналов» можно считать
исследование Н. В. Трубниковой, в котором основным предметом изучения «стал анализ
механизмов преемственности по отношению к состоявшемуся ранее периоду развития
исторической науки во Франции, доказан факт развития «Анналами» многих начинаний
предшествующей «методической школы» (т.е. позитивистской историографии)
[14, с. 32].
Нельзя не признать, что «требования французских историков обратиться к
сравнительному анализу социально-экономических процессов, к психологической стороне
исторической жизни, к синтезу истории и географии оригинальными не являлись» [7, с.
10]. Более того, И. М. Савельева и А. В. Полетаев отметили, что «хотя проблема
междисциплинарности как методологическая проблема историков вышла на первый план
лишь во второй половине XX века, сам междисциплинарный подход в области методологии
стал отличительной чертой аналитической историографии*******, по существу, с момента
ее формирования. Достаточно обратить взгляд на это направление исторического знания
еще в XIX в., будь то утверждающая марксистская историография, геоистория или
социально-культурная история, чтобы понять, что научное историческое знание уже в
период самоопределения находилось в зависимости от методологического
инструментария различных социальных и гуманитарных наук» [13, с.602]. В свою очередь,
Б. Г. Могильницкий подчеркнул, что «междисциплинарной» была сама Клио, являвшаяся
также музой героической песни, символизируя генетическую близость истории и
литературы. Но только сейчас, – продолжает ученый, – междисциплинарный синтез
выступает как знаковая проблема, фокусирующая общее состояние гуманитарии в целом,
исторической науки в особенности» [8, с. 7].
Обращаясь к истокам «Анналов», стоит отметить, что тема позиционирования истории
в системе гуманитарных и социальных наук была поднята уже в начале XX столетия. В
1903 году француз Ф. Симиан опубликовал работу «Методы истории и социальные науки».
«Симиан придерживался точки зрения, что все гуманитарные дисциплины должны
объединиться в единую социальную науку и подчиниться правилам социологического
подхода. Историкам предлагалось отвернуться от единственного, случайного (индивид,
событие, происшествие), дабы углубиться в то, что только и могло быть объектом научного
исследования: повторяющиеся регулярные процессы, которые можно вскрыть, чтобы из
них выводить законы» [10, с. 111]. Этими исходными задачами определялись и методы
социальной истории: с помощью вычленяемых серийных явлений и соответствующих
источников изучить их эволюцию во времени и установить законы этой эволюции. В 20е гг. XX столетия опять же во Франции А. Берр выдвинул идею исторического синтеза.
Анализом деятельности человека основательно занимались уже позитивисты, теперь
была поставлена задача синтезировать разноаспектную деятельность человека. Согласно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Школа «Анналов»: обновление методолгической базы...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
теории исторического синтеза А. Берра, история и философия должны были стать двумя
главными аспектами будущей науки, которая приобретет характер исторического синтеза.
Стоит добавить, что со времен Берра, «понятие «синтез» становится ключевым для
теоретизирующих историков» [13, с. 602]. Немалую роль на «Анналы» оказала социология
Э. Дюркгейма – основателя французской социологической школы. В частности, Дюркгейм
отстаивал необходимость распространения рациональных методов на познание общества.
Так методологические поиски привели к рождению во Франции школы «Анналов».
Таким образом, стоит подчеркнуть, что важной вехой обновления ремесла историка
остаются концептуальная основа и опыт «движения Анналов», изучение становления,
развития и научного наследия которого является неотъемлемой частью изучения мировой
исторической мысли XX века.
Исходя из вышеизложенного, кратко рассмотрим становление и развитие нового
направления не только во французской, но и в мировой историографии******** и его
влияние на историческую науку. Возникновение данной школы, как пишет А. Я. Гуревич,
«ознаменовало подлинную революцию в области исторического знания. Ибо учеными,
принадлежащими к этому направлению, сформулированы были новые проблемы, до
того историками не ставившиеся; тем самым мощно раздвинуты самые рамки
исторической науки, охватывающей ныне практически все аспекты жизни людей
прошлого. Историками, идущими в русле «новой исторической науки», разрабатываются
методы изучения исторических памятников, которые открывают пути решения новых
проблем» [4, с. 6].
«Новая история» или «новая историческая наука» XX столетия, рождалась как
интеллектуальное движение, критическое по отношению и к позитивизму, и к марксизму:
«она выступила против событийно-описательной истории и объяснения событий прошлого
действием универсальных закономерностей» [11, с. 228]. В частности, основатели
«Анналов» стали жестко критиковать современную им историческую науку, они мыслили
её прежде всего как «науку о человеке», а предметом истории объявили «сознание
людей». Главной же целью своей деятельности они считали необходимость вернуть
историческому знанию гуманистическое содержание, насыщение истории проблематикой,
которая была бы связана с жизнью современного общества [4, с. 40–41]. Нельзя не
признать, что «новая история» не только «совершила революционный переворот в
исторической профессии», но и явилась «единственной на Западе школой,
противостоящей релятивистско-презентистскому отрицанию способности истории давать
научное знание о прошлом» [9, с. 8].
До настоящего времени сохраняется приверженность «Анналов»
междисциплинарным исследованиям. В круг дисциплин, освоенных современными
авторами журнала, входят многие общественные, естественные и точные науки:
география, демография, этнология, психология и психоанализ, антропология, медицина,
социобиология, математика и т.д. Касаясь математики, стоит добавить, что интерес к
количественной истории (клиометрике) в исследованиях «Анналов» достаточно высок,
хотя работ, посвященных применению количественных методов в исторических
исследованиях относительно немного.
Зародившись в начале XX в., новая социально-структурная история с ее авангардом
– школой «Анналов» доминировала в мировой исторической науке в течение большей
части столетия. Она радикально расширила исследовательскую проблематику,
обусловила появление ряда субдисциплин и новых методов исторического исследования.
Таким образом, стоит признать, что хотя та задача, которую поставили перед собой
основатели школы «Анналов» – органически, а не механически соединить социальное и
культурное в историческом исследовании, показать их взаимную обусловленность, – до
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
36
36
Наталия Сергеевна Гусева
настоящего времени остается нерешенной, но вместе с тем «Блок и Февр показали, в
каком направлении должно продвигаться историческое исследование, чтобы исполнить
свою роль» [7, с. 10]. Именно в этом кроется огромное значение научного наследия
«Анналов» как для последующего развития мировой историографии, так и для понимания
сути самой исторической науки. «Французская историческая революция мирового
значения» [9, с. 8] действительно привнесла революционные изменения в понимание
предмета и метода научного исследования, стала тем толчком к возникновению новых
направлений в исторической науке, которые существенно ее обогатили. Как следствие,
основные принципы М. Блока и Л. Февра получили свое дальнейшее развитие в рамках
проблемных полей «новой исторической науки».
Приложение
*Наиболее презентизм выражен в работах историков-американцев К. Беккера и
Ч. Бирда. Среди них: Beard Ch. А. The discussion of human affairs, N. Y., 1936; Весker С.
L. Everyman his own historian: essays on history and politics, N. Y., 1935; Весker С. L. What
are historical facts? // The philosophy of history in our time. An anthology selected and edited
by H. Meyerhoff, N. Y., 1959 и др.
**«Одни отыскивают общие законы, другие отдельные исторические факты;
выражаясь языком формальной логики, цель первых – общее, аподиктическое суждение,
цель вторых – суждение единичное, ассертаорическое… Одни из них суть науки о законах,
другие о событиях» – Вильденбанд. В. Прелюдии. СПб., 1904. С. 320.
***В частности, в своей статье Шарифжанов И. И. подчеркивает, что «крайний
релятивизм в подходе к основным методологическим вопросам исторической науки
является одним из выражений глубокого кризиса современной буржуазной историографии.
Утверждение исторического релятивизма в современной англо-американской
историографии явилось следствием эволюции буржуазного исторического мышления с
конца XIX – начала XX вв. … Крушение старых теорий и обобщений, отсутствие правильного
подхода и научного критерия, сознание своего бессилия перед запросами современности
является питательной средой для широкого распространения релятивизма в буржуазной
историографии… Отказ буржуазных историков от создания общей картины исторического
развития, от уяснения смысла истории связан также с теми затруднениями в теории и
методологии, которые постоянно преследуют буржуазную историографию.
****В самом начале своего существования журнал носил название «Анналы
экономической и социальной истории», затем «Анналы социальной истории», в период с
1946 по 1995 гг. – «Анналы. Экономики, общества, цивилизации».
*****Калимонов И. К. Проблема генезиса феодализма на территории Франции в
советской и французской историографии 60-80-х гг. ХХ в. : автореф. дис. … канд. ист.
наук. Казань, 1993; Изергин А. М. «Глобальная история» Фернана Броделя: вопросы
методологии : автореф. дис. … канд. ист. наук. Томск, 1995; Максимов С. Н. Концепция
«серийной» истории в трудах французского историка П. Шоню : автореф. дис. … канд.
ист. наук. М., 1997; Игнашов Д. Н. Методология исторического познания школы «Анналов»
: автореф. дис. … канд. филос. наук. М., 1998; Шкурат П. А. «Интерпретация научного
наследия школы «Анналов» в отечественной историографии» : автореф. дис. … канд.
ист. наук. Липецк, 2005; Трубникова Н. В. Историческое движение «Анналов».
Институциональные основы: традиции и новации : автореф. дис. ... д. ист. наук. Томск,
2007.
******Среди них: Медушевская О. М. Вопросы теории источниковедения в
современной буржуазной историографии // Вопросы истории. 1964. № 8. С. 77–88;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Школа «Анналов»: обновление методолгической базы...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Ассман Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и политическая
идентичность в высоких культурах древности / пер. с нем. М., 2004.
2. Биск И. Я. Методология истории: курс лекций. Иваново, 2007.
3. Блок М. Апология истории, или Ремесло историка / пер. с фр. 2-е изд. М., 1986.
4. Гуревич А. Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М., 1993.
5. Гуревич А. Я. История историка. М., 2004.
6. Зайцева Т. И. Зарубежная историография: XX – начало XXI века : учеб. пособие
для студ. учрежд. высш. проф. образования. М., 2011.
7. Историческая наука в XX веке. Историография истории нового и новейшего времени
стран Европы и Америки: учебное пособие для студ. / под ред. И. П. Дементьева, А. И.
Патрушева. М., 2002.
8. Методологический синтез: прошлое, настоящее, возможные перспективы / под
ред. Б. Г. Могильницкого, И. Ю. Николаевой. Томск, 2002.
9. Могильницкий Б. Г. История исторической мысли XX века: Курс лекций. Вып. II:
Становление «новой исторической науки». Томск, 2003.
10. Ревель Ж. Микроисторический анализ и конструирование социального // Одиссей:
Человек в истории, 1996.
11. Репина Л. П. История исторического знания: Пособие для вузов / Л.П. Репина,
В.В. Зверева, М.Ю. Парамонова. М., 2004.
12. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре // Культурология, XX век : Литология.
М., 1995. С. 69–103.
13. Савельева И. М., Полетаев А. В. Знание о прошлом: теория и история : в 2 т. Т.
2 : Образы прошлого. СПб., 2006.
14. Трубникова Н. В. Историческое движение «Анналов». Институциональные основы:
традиции и новации. Автореферат дисс. доктора ист. наук. Томск, 2007.
15. Февр Л. Бои за историю. М., 1991.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Медушевская О. М. Некоторые проблемы методологии истории в современной
французской историографии // Вопросы философии. 1965. № 1. С. 107–115; Иванов В. В.
К вопросу о содержании и развитии сравнительно-исторического метода //
Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск, 1967. Вып.
5; Атласов Г. В. К вопросу о теоретико-методологических основах современной
французской историографии // Вопросы историографии всеобщей истории. Казань, 1967.
Вып. 2.
******* Под «аналитической» И. М. Савельева и А. В. Полетаев подразумевают
историографию, связанную со стремлением развивать научный характер исторического
знания, использовать последние достижения социальных и гуманитарных дисциплин,
разрабатывать новые методы и создавать новые теории конструирования прошлой
социальной реальности, в целом – соответствовать уровню современной науки.
******** Относительно развития мировой исторической науки и т.н. «национальных»
историографии, стоит отметить следующий важный факт: в первой половине XX века в
мировой исторической науке лидирующие позиции занимали французская и британская
историческая наука, быстрыми темпами развивалась и крепла историография в
Соединенных Штатах Америки. В свою очередь, немецкая историческая наука,
сильнейшая и оказавшая огромное влияние на развитие научного знания в XVIII-XIX вв.,
в XX столетии была оттеснена на второй план ввиду поражения и дискредитации ее
националистических историко-политических концепций.
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
38
38
Наталия Сергеевна Гусева
16. Шарифжанов И. И. К вопросу о релятивистском истолковании методологии
истории в англо-американской историографии 40-50 гг. XX века // Методологические и
историографические вопросы исторической науки / под ред. А. И. Данилова. Томск, 1963.
С. 27–61.
17. Шкурат П. А. Интерпретация научного наследия школы «Анналов» в отечественной
историографии : автореф. дис. … канд. ист. наук. Липецк, 2005.
18. Teggart F. J. Theory and Processes of History. Berkeley and Los Angeles, 1941.
19. Turner F.J. The Significance of History // The Varieties of History: From Voltaire to the
Present / Ed. F. Stern. 2nd ed. N. Y. : Vintage Books, 1972. P. 198–208.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Школа «Анналов»: обновление методолгической базы...
Василий Петрович Заворохин,
Андрей Александрович Любимов,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П.П. Ершова, Россия
Vasyly Petrovich Zavorokhin,
Andrey Alexandrovitch Lyubimov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
РАЗВИТИЕ МАСЛОДЕЛИЯ В ЮЖНЫХ РАЙОНАХ
ЗАПАДНОЙ СИБИРИ НА РУБЕЖЕ ХIХ-НАЧАЛА ХХ вв.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 94:637.2 (571.12)
39
The development of butter manufacturing in southern
districts of West Siberia at the turn of the XIXth century
and the early XXth century
Аннотация: В статье рассмотрен процесс складывания и развития новой отрасли
экономики Западной Сибири маслоделия, выявляется её региональная специфика,
определяется численность маслодельных предприятий, исследуется структура, характер,
направленность и организация торговли маслом, показывается роль маслоделия в
развитии товарно-денежных отношенийв южных районах Западной Сибири.
Summary: The article deals with the issue of forming and developing a new butter
manufacturing branch of economy of West Siberia; it finds out its regional specificity, defines
the number of butter manufacturing enterprises, studies the structure, character, direction and
arrangement of butter trade, it also shows the role of butter manufacturing in the development
of commodity-money relations in the southern districts of West Siberia.
Ключевые слова: Тобольская губерния, Акмолинская область, Ишимский уезд,
сельское хозяйство, маслоделие, маслодельные предприятия, торговые агенты, вагоныледники.
Keywords: Tobolsk province, Akmolinsk region, Ishim district, agriculture, butter
manufacturing, trade agents, car glacier.
ИСТОРИЯ
В конце XIX в. в связи с проведением Сибирской железной дороги на юге Тобольской
губернии в Ишимском уезде на базе обильных кормовых угодий сложилась выгодная
конъюнктура для развития экспортного маслоделия. Произошла переориентация мясного
скотоводства на молочное. Увеличилось количество молочного скота у крестьян, возрос
их интерес к породности скота, вырос спрос на племенных животных, улучшились условия
его кормления. Занятие маслоделием стало давать постоянный доход сибирскому
крестьянину.
В Ишимском уезде повсеместно стали появляться небольшие частные и артельные
маслодельни, положившие тем самым начало процессу вертикальной концентрации
Западно-Сибирского сельского хозяйства.
На рубеже ХIХ – начала ХХ вв. «весь Ишимский уезд опутан густой сетью
маслодельных заводов. Самые глухие заброшенные деревеньки не оставлены
заботливым вниманием новой растущей отрасли промышленности» [3].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
40
40
Василий Петрович Заворохин, Андрей Александрович Любимов
Как общее явление можно отметить увеличение поставки молока на маслодельные
заводы, но вместе с тем в некоторых волостях (Каменской, Сумской, Соколовской)
увеличилась и продажа крестьянами масла местным и приезжающим из Ишима
торговцам, а также в Петропавловскую и Акмолинскую области. Молочные продукты всё
больше становятся предметом сбыта на рынок (товаром). Молоко сдавали на заводы в
Беловской и Сумской вол. Стоимость масла составляла 30 коп. за пуд, в Уктузской до 1
июля по 30 коп., а с 1 июля по 32 коп., в Боровской – по 32 коп. Жители села Боровского
ежедневно сдавали на маслодельню священника Пузырева до 120 пудов [5].
«Сибирская торговая газета» сообщала: «Народ понял выгоду маслоделия, заводит
дойных коров, покупает молоканки (сепараторы) и развивает дело. У кого нет средств
завести сепаратор, поставляет маслоделам молоко по 35–40 коп. за ведро» [4]. «Польза
от маслодельных заводов для предпринимателей очевидна» [4].
Если принять во внимание, что из 20 пудов молока вырабатывается 1 пуд масла, то
при средней цене 40 коп. за пуд молока, один пуд масла без издержек производства
обойдётся в 8 рублей. Мелкие расходы на бочонок, пергамент, соль, краски, на мастера,
рабочих и доставку составляли около одного рубля с пуда, да ещё плюс поездки, ремонт,
погашение инвентаря и процентов на основной и переменный капиталы – 50 коп. Итого 9
рублей 50 копеек стоит пуд масла на месте продажи. Цена на масло от 10 рублей до 12
рублей 50 копеек. Возьмём среднюю – 11 рублей. Таким образом, чистый доход от 1
пуда масла составляет 1 рубль 50 копеек. При средней перегонке молока 40 000 пудов
в год (2 тысячи пудов масла) чистый доход составляет 3 000 рублей [5].
Согласно утверждённому 28 июля 1900 года Положению Комитета министров,
предложенному Министерством земледелия и государственных имуществ «О выдаче
ссуд на устройство маслоделен в Западной Сибири», высший размер ссуды на каждое
отдельное товарищество составлял в сумме 3000 рублей. В пределах этой суммы размер
ссуды не должен был превышать 25 рублей на каждого члена, входящего в состав
товарищества. Ссуды обеспечивались заёмными обязательствами, за подписями всех
членов товарищества. Если маслодельный завод устраивался на арендуемой земле, то
срок аренды должен мог быть по крайней мере продолжительнее срока ссуды [1].
Основной пик развития маслоделия пришёлся на конец XIX – начало XX вв. В 1901
году в Ишимском уезде действовало 112 маслодельных заводов. В наиболее выгодном
экономическом положении оказывались маслодельни, у которых готовую продукцию
скупали экспортные конторы. Например, экспортом масла в Англию занималось
товарищество братьев А. и И. Кутырёвых, открытое в 1900 году.
Введение в эксплуатацию Сибирской железной дороги способствовало интенсивному
хозяйственному развитию прилегающих территорий юга Западной Сибири. Так, в
Акмолинской области в конце ХIХ-начале ХХ вв. наблюдается быстрое развитие маслоделия
среди различных групп местного населения. Наряду с маслодельными предприятиями,
принадлежавшим частным лицам, возникали общественные и артельные маслодельни.
Маслодельные «заводы» основывались и представителями казачества.
В 1911 г. на территории Акмолинской области функционировало до 120 маслодельных
заведений и их отделений, из них 27 общественных, 11 артельных и 82 частных[2, с.53].
В Омском уезде было 22 маслозавода (из них 15 общественных, 7 частных), в
Петропавловском – 93 (12 общественных, 11 артельных и 70 частных), в Кокчетавском –
5 частных маслоделен[2, с.53].
Преимущественно на маслодельных заводах работали мастера-самоучки. Они
изучали технологию маслоделия либо самостоятельно, либо в процессе работы на
предприятиях. Потребность в мастерах-маслоделах частично удовлетворяла Омская
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Развитие маслоделия в Южных районах Западной Сибири...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
школа молочного хозяйства, где обучались и стипендиаты Сибирского казачьего войска,
получавшие по окончанию школы квалификацию мастеров маслоделия и техников по
молочному хозяйству[2, с. 53].
Сбыт масла осуществлялся в города, расположенные по линии Сибирской железной
дороги. Также торговые агенты выезжали в сельскую местность, на места производства
масла[2, с. 53]. Сибирские города стали важными центрами «масляной » торговли.
Скупленное масло помещалось в специальные складские помещения, а также в вагоныледники и транспортировалось по железной дороге в губернии Европейской России и
заграницу через прибалтийские морские порты и Санкт-Петербург.
Таким образом, развитие на рубеже XIX – начала XX вв. новой отрасли – маслоделия
способствовало вовлечению крестьян в систему товарно-денежных рыночных отношений.
Специфику функционирования таких хозяйств составляло обязательное наличие рынка
сбыта продукции. Развитие маслоделия стало важным фактором, обеспечившим
включение окраинных сибирских территорий России в систему мирового рынка.
41
Источники
1. Государственное бюджетное учреждение Государственный архив Тюменской
области (далее – ГБУТО) «ГА в г. Тобольске». Ф. 147. Оп. 1. Д. 17. Л. 2 об.
2. Метальникова Т. Л. Обработка животного сырья у сибирского казачества в
Акмолинской области в конце XIX-начале ХХ веков // Областная научно-практическая
конференция, посвященная 275-летию города Омска. Секция: История Омска и Омской
области. Омск,1991.
3. «Сибирская торговая газета». 13.01.1903 г.
4. «Сибирская торговая газета». 13.03.1903 г.
5. «Тобольские губернские ведомости». 29.05.1901 г.
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
42
Елена Сергеевна Кананыкина
ИСТОРИЯ
УДК. 321. 01(71)
Елена Сергеевна Кананыкина,
Дума города Нягани
Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, Россия
Yelena Sergeyevna Kananykina,
local Duma of the town of Nyagan
Khanty-Mansiysky Autonomous Okrug Yugra, Russia
ПОЛИТИКО-ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ
В СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ СТРАН АФРИКИ
Political and ideological tendencies in the system
of education of the African countries
Аннотация: Статья раскрывает политико-идеологические особенности организации
процессов воспитания и образования в странах, принадлежащих к так называемым
смешанным системам права или полисистемных государствах; специфику формирования
совокупности источников права об образовании государств различных правовых систем.
Summary: The article demonstrates political and ideological peculiarities of organizing
the processes of upbringing and education in the countries which belong to the so called
mixed systems of legislature or poly-system states; the specificity of forming the complex of
sources of educational legislature of the states of different legal systems.
Ключевые слова: образование в Африке, система воспитания, политика и общество,
законодательство о просвещении, идеология образования.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Keywords: education in Africa, the system of upbringing, politics and society, educational
legislature, ideology of education.
Существуют правовые системы, которые основываются на юридических традициях
разных правовых систем. Их особенность заключается в том, что составной частью здесь
выступает прецедентное право [3, с. 16–21], которое сосуществует в альянсе с романогерманским (французским или романо-голландским) либо с мусульманским или
индусским правом, либо с обычным африканским правом сообществ. Такое положение
является результатом особенностей исторического развития правовых систем этих стран
[8, с. 17–19].
Проблемы образования принадлежат к числу ключевых проблем общественного
развития в странах Африки. Значительное расширение и радикальное обновление систем
образования, унаследованных от колониализма, резкий подъем образовательного и
культурного уровня всего народа, формирование кадров государственного аппарата и
интеллигенции, преданных идеалам национального освобождения, создание собственного
научно-технического потенциала являются для этих стран задачами первостепенной
государственной важности, от решения которых во многом зависят перспективы
социально-экономического развития. Наряду с теориями западноевропейских и
американских идеологов серьезное место в африканских странах стали занимать
идеологические воззрения местных политических лидеров. Остановимся, прежде всего,
на ряде реакционных направлений идеологии образования африканского общества. Одно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политико- идеологические тенденции...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
из них, табманизм, связано с именем президента Либерии Уильяма Шадатабмэна (1895–
1971). В течение долгого времени Табмэн был лидером реформистских слоев американолиберийской буржуазии, ее идеологом и философом.
Идеология табманизма сложилась в 1930-е гг. в западноафриканской стране Либерии
в период интенсивного формирования капиталистического уклада в этом районе
континента. Основным побудительным мотивом деятельности реформистов был страх
перед национально-освободительным движением. В области культуры тамбанизм
провозглашал прозападные принципы реформы образования. Речь шла не о
демократизации либерийской школы, а о приспособлении к интересам либерийской
социальной элиты, об ориентации школьного образования на подготовку специалистов с
целью обслуживания буржуазии.
Как отмечал советский исследователь Л. С. Сентебов, табманизм представляет собой
разновидность буржуазного объективно-идеалистического мировоззрения, возникшего
в условиях глубокого кризиса буржуазной идеологии XX в. Табманизм, будучи реакционной
идеологией, опирается на поддержку американского и европейского правительства,
проявляющих исключительную активность в пропаганде и насаждении
неоколониалистских идей не только в Либерии, но и за ее пределами.
Концепция негритюда сложилась и получила распространение в среде
интеллигенции бывших французских колоний Западной Африки. Основной целью
зарождавшейся концепции негритюда было обретение расового самосознания,
реабилитация национальных культурных ценностей, возвышение достоинств человека с
черной кожей.
Основополагающим тезисом негритюда является положение о специфическом типе
негро-африканского человека. Теоретик негритюда Леопольд Седара Сенгор считал, что
человек негро-африканского типа обладает оригинальной, строго определенной и
генетически наследуемой умственной структурой [2, с. 17–19].
Исходя из различия негро-африканского и европейского типов человека, идеологи
негритюда делают вывод о неприемлемости для Африки путей развития Европы, о
необходимости выбора своего специфического пути, то положение негритюда приобрело
особое значение в 1960-е гг., когда перед многими африканскими странами, завоевавшими
независимость, встал вопрос о выборе пути развития.
В этот период рождается теория так называемого африканского социализма,
философско-антропологической основой которой является негритюд. С позиций негритюда
осуществляется анализ африканской действительности, а сам негритюд
противопоставляется марксизму-ленинизму.
Практическое применение в отдельных африканских странах в 1980-х- начале 1990х гг. получила теория рюрализации образования (от английского и французского слова
rural – сельский). Суть ее состоит в следующем: признавая, что существующее ныне в
развивающихся странах образование не отвечает условиям и потребностям национального
развития, и, принимая во внимание преобладание сельского населения и сельского
хозяйства, сторонники рюрализации утверждают, что «путь к подъему экономики этих
стран лежит скорее через сельскохозяйственное развитие, нежели индустриализацию».
Отсюда выводится, ориентация на «сельское» содержание образования, на условия
жизни села, на сельскохозяйственное производство, включая соответствующую
профессионализацию начального образования.
Рюрализация образования, однако, не учитывает, что начальная школа не в состоянии
дать подготовку, необходимую для настоящей модернизации сельского хозяйства. Кроме
того, «сельское» содержание начального образования приведет к неравной подготовке
выпускников.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
44
44
Елена Сергеевна Кананыкина
Так, в проектах реформ 1985 г. Мали (проект Кристоль-Медара) и Нигера (проект
Дегу) предлагалось развивать начальное образование в сельских районах путем создания
специальных школ с ускоренным сроком обучения. В течение трех лет учащиеся этих
школ знакомились с французским языком, началами арифметики, получали усиленную
сельскохозяйственную подготовку. По мнению авторов проектов, специальные школы
должны были уменьшить затраты африканских государств на развитие начального
образования, предоставить возможность значительно увеличить охват детей школьным
обучением в сельских районах, где его процент чрезвычайно низок, усилить
экономическую эффективность образования, создать предпосылки для модернизации
сельского хозяйства. Оценивая в целом многочисленные планы и проекты рюрализации,
следует подчеркнуть, что все они предусматривают проведение дискриминационной
политики в области народного образования по отношению к детям из беднейших слоев
африканского общества. Специальные школы и сельскохозяйственные курсы,
создаваемые для этих детей, не дают им сколько-нибудь серьезного образования. В то
же время с помощью таких школ для большинства учащихся закрывается доступ к
полноценному образованию [10, р. 46].
Концепция «отмирания школы» явление опасное для любого общества, тем более
для общества социально и экономически нестабильного.
В условиях, когда в африканских странах все более созревает убеждение в
необходимости глубоких качественных изменений в системах образования и принимаются
конкретные меры в этом направлении, когда эти изменения требуют решительного отхода
от буржуазных концепций образования, а молодые государства испытывают большие
финансовые трудности в расширении образования, предлагаемые теоретиками «общества
без школы» различные «легкие» и «революционные» пути решения проблем сбивают
руководителей ряда стран с правильного пути решения задач, стоящих в области
образования.
Наиболее часто встречающимся законодательным положением в области управления
системами образования является закон, регулирующий взаимоотношения
государственных и частных миссионерских (религиозных) школ. Такое внимание к этой
категории школ не случайно, поскольку колониализм, насаждая миссионерское
образование, оставил много проблем в этой области. До 1960 г. примерно 90 процентов
всех школ в Африке принадлежало миссионерским и другим частным организациям.
Подобное положение не могло устроить правительства независимых африканских
государств, которые начали проводить политику секуляризации образования. Начиная с
этого периода повсюду на континенте наблюдается увеличение роли государства в
решении проблем просвещения. Одни страны приняли законы о национализации школ,
другие – законы, ограничивающие частное образование или устанавливающие над ним
ту или иную степень контроля.
С конца 1960-х-начала 1970-х гг. в Африке все большую силу набирает тенденция к
осуществлению глубоких качественных изменений в сфере народного образования. Под
свой контроль взяли учебные заведения, например, правительства таких стран, как Гвинея,
Сомали, Нигерии и др.
В 1972 г. правительство штата Лагос (Нигерия) объявило о взятии на себя полной
ответственности, включая финансирование всех школ штата и управление ими, с целью
повышения эффективности обучения. Аналогичные постановления приняли правительства
других штатов Нигерии. В Габоне частные школы контролируются государством, которое
следит за программами обучения и должно давать разрешение на подбор учителей.
С 1971 г. в Кении отменили экзамен за курс младшей средней школы в целях
поощрения учащихся к получению дальнейшего образования.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политико- идеологические тенденции...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
В следующем году в Сенегале отменен дополнительный предварительный экзамен
на степень бакалавра и остался только основной экзамен на аттестат зрелости.
В Танзании 1975 г. впервые были введены национальные экзамены, которые
проводятся местными экспертами. Министр национального образования страны указал
в то время, что национальные экзамены являются «одним из инструментов для выполнения
политики самообеспеченности образования и что через них будут идентифицироваться
учащиеся согласно их талантам».
В Мали государство и католические власти подписали Конвенцию, в силу которой
частные католические учебные заведения должны быть интегрированы в национальное
образование. Один из важнейших пунктов конвенции – верность католических школ
государственным программам и государственный контроль над этими школами.
Декрет от 03.09.1976 «О режиме частных учебных заведений Камеруна»
предусмотрел установление над ними контроля со стороны государства. Различные
регламентации для частных школ предусматривают определенное количество учащихся,
срок нормального функционирования, экзамены и пр. [5, с. 35–36].
В Заключительном докладе состоявшейся в 1976 г. в Лагосе (Нигерия) конференции
африканских государств по развитию образования отмечалось, что во многих странах
континента речь теперь идет не об адаптации и мелких усовершенствованиях систем
образования, унаследованных от колониализма, а о коренном пересмотре их структуры
и принципов деятельности, целей и содержания школьного образования и общей
направленности учебно-воспитательной работы в школе.
Большое внимание в странах континента уделяется созданию единых правил для
системы образования, унификации всего школьного процесса.
Проведение мероприятий в этой области дает возможность государству:
1) эффективнее влиять на систему образования,
2) устранять неравенство отдельных школ или категорий школ,
3) создавать равные условия обучения для всех учащихся:
а) унифицировать сроки начала учебного года и разбивать его на семестры,
б) принимать законы о едином школьном налоге и единых экзаменах,
в) проводить комплекс мероприятий по одинаковым программам обучения для
всех типов учебных заведений и т. д.
Например, все граждане Сейшельских островов имеют равные права на получение
образования. Об этом объявило правительство Республики в соответствии с реформой
системы образования, проведенной в 1980 г.
В середине 1980-х гг. в 10 странах Тропической Африки (Ботсвана, Гамбия, Замбия,
Кения, Кот-Дивуар, Малави, Мозамбик, Сьерра-Леоне, Уганда и Эфиопия) все еще не
были приняты законы об обязательном обучении, хотя, к примеру, в Восточной части
Камеруна такой закон существовал для детей в возрасте от 6 до 12 лет, а в Западной
части страны его нет и по сей день.
В Зимбабве, вставшей в 1980 г. на путь независимости, к концу десятилетия сложилась
следующая школьная система: дошкольные учреждения для детей от 3 до 5 лет; в
возрасте 5-6 лет практически всё дети поступают в начальную 7-летнюю школу; средняя
школа, предполагает 6-летнее обучение (2 года – младшая средняя школа, 2 года –
средняя школа среднего уровня и 2 года – полная средняя школа, дающая подготовку
к поступлению в университет).
В Танзании структура общеобразовательной школы в 1980-х гг. осталась прежней,
однако произошли большие изменения в содержании образования, прежде всего в
неполной 4-летней средней школе. С 1979/80 учебного года в неполной средней школе
обучение осуществляется дифференцированно, учащиеся получают специализацию по
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
46
46
Елена Сергеевна Кананыкина
четырем направлениям: сельскохозяйственному, домоводческому, техническому и
коммерческому. В результате к началу 1990-х гг. фактически был устранен прежний сугубо
академический характер этой ступени среднего общего образования [1, с. 16–18].
Всеобщность и обязательность обучения непременно предполагает его бесплатность.
В Ботсване и Кении только в начале 1980-х гг. было объявлено о бесплатности начального
образования, однако оно до сих пор не является обязательным, между тем, при отсутствии
закона об обязательном обучении в начальной школе Кении в 1985 г. школу посещали
72 процента детей соответствующего возраста, а в Мали, где возраст обязательного
обучения составляет от 6 до 15 лет, начальным обучением было охвачено всего лишь 24
процента детей.
Другая группа мероприятий по реформированию школьного образования
предусматривала:
1) строительство новых школ или расширение старых,
2) введение всеобщего начального обучения, отмену платы за учебу и расширение
практики предоставления стипендий,
3) ликвидацию многоступенчатости начальной и средней школы,
4) отмену ряда промежуточных экзаменов экзамены при переходе из начальной в
среднюю школу,
5) сокращение продолжительности общеобразовательного курса,
6) постепенный переход к преподаванию на местных языках, особенно при
ликвидации неграмотности.
Практически все африканские страны проводят политику упразднения
многоступенчатости школы. В колониальное время многоступенчатость школы служила
главным препятствием на пути получения африканцами более полного образования,
оставляла за порогом учебного заведения миллионы учащихся. Если при колониальном
режиме основная масса учащихся получала в лучшем случае двух-трехлетнее начальное
образование, то в 1980-е гг. общеобразовательный уровень детей значительно повысился.
И причина этого во многом объясняется полной или частичной отменой многоступенчатости
школы на всех уровнях. Чтобы быстрее готовить кадры, необходимые для народного
хозяйства, в реформах просвещения 1980-1990-х гг. предусматривалось уменьшение
времени обучения учащихся в средней школе. Так, в 1982 г. в Кении было принято решение
о переходе от прежней 13-летней (7+4+2) общеобразовательной средней школы к
12-летней: 6 лет – начальная школа, 4 года – средняя школа, который и был завершен в
1988 г.; с 1986 г. в Уганде обучение сократилось на один год. Целый комплекс мероприятий
связан с увеличением числа учащихся высшей школы. Заслуживают внимания также
мероприятия по облегчению условий, необходимых для получения того или иного
школьного свидетельства или диплома. Меньшее значение стало придаваться и отметкам
по европейскому языку, хорошее знание которого прежде было необходимым условием
получения выпускных свидетельств.
В Танзании по новой системе образования, провозглашенной в 1980 г., успешная
сдача экзамена в средней школе не является единственным критерием для допуска
выпускников в высшие учебные заведения. Отныне принимается в расчет и успеваемость
школьника, начиная с первого класса.
По реформе высшего образования, осуществленной в Демократической республике
Конго, создана система циклов, по которой не окончивший полного курса студент может
получить диплом (или сертификат). С другой стороны, в стране облегчен прием учащихся
в вузы. Даже имея половину проходного балла, каждый африканский выпускник средней
школы принимается в высшее учебное заведение и получает стипендию.
В 1982 г. в юго-восточном штате Нигерии были введены общие вступительные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политико- идеологические тенденции...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
экзамены во все учительские колледжи и другие экзамены для поступления во все
государственные и субсидируемые средние школы. Успешно развивается процесс
создания национальных органов, ведающих экзаменами. Ранее функции
экзаменационного контроля выполняли созданные колонизаторами учреждения или
органы просвещения метрополии. Для подготовки студентов из отсталых в экономическом
отношении штатов страны еще в 1970-х гг. Правительство открыло 11 школ основных
знаний. С 1986 г. в стране ликвидирована система сдачи экзаменов, контролируемая
Великобританией.
Важнейшей группой законов и постановлений, принятых в 1990-х гг. являются законы,
связанные с изменением содержания образования. К ним относятся акты, связанные:
1) с унификацией, обновлением или адаптацией к африканским условиям учебных
планов и программ,
2) с составлением новых национальных учебников и учебных пособий,
3) с расширением изучения естественнонаучных и технических дисциплин,
4) с обеспечением всевозрастающей связи обучения с жизнью,
5) с постепенным переходом к обучению на местных языках,
6) с пересмотром национальных концепций образования,
7) с применением новых идей, форм, методов и средств в воспитании и обучении.
В Восточной Африке (Кения, Уганда, Танзания) с 1983 г. обязанность наблюдения за
всеми прежними так называемыми внешними (выпускными) экзаменами и выдача
сертификатов передана местным властям каждого государства под контролем
Восточноафриканского экзаменационного совета
[4, с. 32–35]. До образования в 1967 г. совместного органа Восточноафриканского
экзаменационного совета и Местного экзаменационного синдиката Кембриджского
университета прием старых экзаменов об окончании средней школы (так называемые
Форма IV, не дающая права на поступление в вуз без экзаменов, и Форма VI,
предоставляющая указанное право) осуществлял, начиная с 1920-х гг., только
Кембриджский синдикат. Новые правила получения восточно-африканского сертификата
об образовании делают особый упор на местную действительность, африканскую
идентичность и т. д.
Народная Ассамблея Республики Мозамбик в 1983 г. приняла Закон «О новой
национальной системе образования», в основе которой лежит 12-летняя
общеобразовательная школа: 7 лет начальная школа, 3 года – неполная и 2 года –
полная средняя школа (предуниверситетский курс) [13, р. 45–48].
С 1983 г. в Камеруне принято решение об упразднении практики утверждения
французскими властями результатов экзаменов на звание бакалавра об окончании средней
школы. Для расширения приема в начальную школу многие правительства африканских
стран предприняли шаги по введению всеобщего начального бесплатного и обязательного
обучения.
Существенные изменения вносят реформы просвещения в цели и задачи обучения
и воспитания. Если в колониальный период целью просвещения была подготовка
служащих для местной администрации или работников, обладающих минимумом знаний
для работы на иностранных предприятиях, то ныне школы призваны готовить сознательных
строителей нового общества. Уходит в прошлое и культ дипломов, когда главную свою
задачу учащиеся видели не в том, чтобы быть полезным обществу, а в том, чтобы любой
ценой получить диплом, дающий им право занять высокооплачиваемые должности в
колониальной администрации. Многое делается для введения в преподавание предметов,
связанных с получением учащимися некоторых трудовых навыков. Особое значение
имеют меры, направленные на развитие общего и политехнического образования,
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
48
48
Елена Сергеевна Кананыкина
трудового обучения, сознательного выбора профессии. В частности, в большинстве
африканских стран осуществляются планы и программы придания общеобразовательным
курсам профессионально-технической направленности.
Процесс создания национальных систем образования в африканских государствах
неразрывно связан с развитием национальной педагогической мысли, представителям
которой принадлежит всевозрастающая роль в разработке проблематики народного
образования, в подготовке, научном обеспечении и реализации школьных реформ.
Пожалуй, ни в какой иной области социального знания стран Африки, за исключением
экономической, не наблюдается таких высоких и устойчивых темпов роста научной
информации и числа научных исследований, какие имеют место в педагогической. В
большинстве африканских государств в настоящее время действуют национальные
институты педагогических исследований, а всего на африканском континенте их
насчитывается около 80, объединенных под эгидой Африканского бюро наук об
образовании.
На проходившей в 1982 г. в Хараре (Зимбабве) региональной конференции
африканских государств по проблемам развития образования вопросы организации и
планирования педагогических исследований, определения наиболее актуальных и
перспективных направлений научно-исследовательской работы в этой области находились
в центре внимания.
В частности, указывалось, что для правильной ориентации и успешного проведения,
развернувшихся в Африке школьных реформ, африканские «государства должны отдать
приоритет развитию исследований по образованию, выделив для этой цели необходимый
персонал или освободив полностью или частично от других функций имеющиеся научнопедагогические кадры» [7, с. 23–26].
Так, например, введение универсального начального образования в середине 1990х г. в Уганде – говорит министр образования страны Кидду Макубайя, – пробудило сознание
и потенциал населения. Сегодня оно осознает образование в качестве неотъемлемого
права человека и гражданина, а также пользу образованного человека для экономического
благосостояния своей страны. В Буркина-Фасо разработан 10-летний План развития
основного образования. Его цель достижения к 2015 г. 70 процентов охвата обучением
детей [14, р. 18–22].
В Самоа сегодня проводятся мероприятия по внедрению экономики страны в
общекультурное мировое пространство. В связи с чем, в образовательной системе
государства устанавливаются такие учебные программы и курсы с преподаванием на
английском языке, позволяющие учащимся адаптироваться во внешнем мире.
В 2001 г. в рамках 36-й очередной сессии Ассамблеи глав государств и
правительств Организации африканского единства (ОАЕ) участниками
Панафриканского форума, посвященного будущему детей были приняты два архиважных
документа, определившие будущую образовательную политику на континенте. Эти
документы – Африканская декларация и План действий до 2020 года, принятые на
Панафриканском форуме, посвященном будущему детей в Каире с 28 по 31.05.2001. На
основании данных документов Совету министров ОАЕ было поручено разработать в
консультации с государствами-членами и соответствующими африканскими и
международными учреждениями, а также организациями гражданского общества общую
позицию африканских стран в сфере социально-экономического развития.
Африканская Декларация – политический документ, в котором указывается, что на
правительствах, гражданах, семьях, гражданском обществе, региональных и
субрегиональных организациях африканских стран и международном сообществе лежит
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политико- идеологические тенденции...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
ответственность за обеспечение того, чтобы дети в Африке осуществляли весь спектр
своих прав.
Основание данной Декларации составили следующие документы:
1) Бамакская инициатива по выживанию, развитию и всеобщей иммунизации детей
в Африке 1992 г.;
2) Программа предоставления базовых медикаментов детям и их матерям 1989 г.;
3) Дакарский консенсус 1992 г.;
4) Декларация глав правительств стран Африки по СПИДу и положению детей в
Африке 1994 г.;
5) Тунисская декларация о последующих мерах, связанных с целями в области
улучшения положения детей в первую половину десятилетия 1995 г.;
6) Резолюция глав правительств стран Африки, провозглашающую 1997-2006
гг. Десятилетием образования в Африке 1996 г. и др.
На основании данного документа страны-участники конференции подтвердили
приверженность делу обеспечения социально-экономических преобразований на
континенте, что обусловливает необходимость инвестирования в молодежь на всем
континенте, в частности в систему повышения уровня образования.
План действий к Африканской Декларации – программный документ, который
нацелен на реализацию прав ребенка в Африке путем выполнения целей, воплощенных
в Рамочной программе «Африка, отвечающая чаяниям детей». На континентальном
уровне План действий в первую очередь представляет собой комплекс руководящих
принципов для разработки национальных планов действий, подкрепленных
региональными механизмами в области партнерских связей и мониторинга.
Национальные планы должны отражать многообразие потенциала правительств стран
Африки и других действующих лиц и нестабильное качество сотрудничества в области
международного развития. Планы действий должны учитывать интересы конкретных стран,
быть разработанными, спланированными и согласованными со всеми участниками в
каждой стране в соответствии с определенной целью. На основании данного документа
предполагается уделять приоритетное внимание детям и молодежи [6, с. 65–69].
Любые эффективные меры зависят от наличия как национальных, так и
международных ресурсов. В Плане подчеркивается, что образование не может быть
предметом торга. «Свободное и обязательное начальное образование- это обязанность,
которую должны нести все, образование должно быть бесплатным и предоставляться
без каких-либо условий. Обеспечение надлежащего роста и развития детей путем
предоставления образования и информации семьям, попечителям и общинам по вопросам
здравоохранения, ухода за детьми в раннем возрасте и о службах развития и питания, а
также подготовка кодекса этических норм, регулирующих поведение и отношение в
семьях и обществе должны стать первостепенными мерами по защите права ребенка на
высоконравственное воспитание и качественное обучение. Правительства государств
обязуются в связи с этим принять законодательные меры, с тем, чтобы обеспечить
недопущение дискриминации в школе или на рабочих местах в отношении детей или
молодых людей. Особое внимание уделять недискриминации детей, инфицированных
ВИЧ/СПИДом» [11, р. 17–33].
Согласно части IV Плана действий образование является одним из основных прав,
дающих каждому ребенку возможность полностью реализовать свой потенциал. Для
обеспечения полной реализации этого права Правительства должны:
1) вновь подтвердить свою приверженность делу осуществления целей Десятилетия
образования ОАЕ и обеспечить координацию усилий региональных экономических
сообществ, направленных на эффективное осуществление этих целей;
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
50
50
Елена Сергеевна Кананыкина
2) предпринять решительные усилия по предоставлению качественного, бесплатного
и обязательного базового образования. Правительства должны добиться от
международного сообщества доноров и финансовых учреждений, включая Всемирный
банк и Международный валютный фонд, обязательства поддержать эту цель;
3) формировать партнерские отношения с сектором неформального образования,
организациями гражданского общества и общинами для достижения цели бесплатного и
всеобщего образования;
4) срочно приступить к решению проблемы предоставления актуального образования,
построенного с учетом национальных социально-экономических нужд, текущего уровня
развития и сил глобализации;
5) извлечь уроки из опыта функционирования новых форм образования, например
«новых базовых школ», которые в настоящее время распространяются в государствах
Западной Африки и в которых основное внимание уделяется формированию навыков и
обучению в контексте местных культурных и нравственных ценностей, обучению на
местном языке, а также преподаванию основ гражданственности;
6) при разработке учебных программ и организации учебного процесса учитывать
национальные потребности, местные реалии, языки и знания коренных народов, особые
учебные потребности детей, интересы детей, нуждающихся в специальных мерах,
девочек и детей из кочевых общин;
7) укреплять и вовлекать общины в мобилизацию ресурсов, управление школами,
пересмотреть штатные расписания с учетом потерь системы образования в результате
эпидемии ВИЧ/СПИДа, пересмотреть размеры вознаграждения преподавателей и
обеспечить непрерывное образование учителей;
8) повысить качество преподавания естественных наук и обучения использованию
новой информации и технологий, а также поддерживать новаторские учебно-методические
подходы и методы;
9) ликвидировать различия между положением мужчин и женщин в области
образования путем принятия специальных мер, направленных на улучшение доступа
для девочек в школы, улучшение показателей их приема и удержания в школах;
10) укреплять программы профессионально-технического образования, внедрять
практику обучения необходимым жизненным навыкам и создавать другие возможности
профессиональной подготовки для подростков, с тем, чтобы они получали нужные для
устройства на работу навыки и имели возможности для саморазвития;
11) обеспечить интеграцию преподавания основ мира, демократии, прав человека,
гуманитарного права, сексуального просвещения, медицинского просвещения и охраны
окружающей среды в системе образования;
12) поскольку геноцид является преступлением против человечности, человечество
должно быть озабочено вопросами образования детей, осиротевших вследствие геноцида.
В этих целях Организации Объединенных Наций через Детский фонд Организации
Объединенных Наций (ЮНИСЕФ) следует вносить вклад в финансирование образования
таких детей в странах, где они живут;
13) разрабатывать и осуществлять на местном, национальном и региональном
уровнях программы в интересах детей, нуждающихся в специальных мерах и совместно
с ними. Поощрять доступ и подключение детей к образованию, реабилитации, культурным
мероприятиям и организованному досугу и деятельности по улучшению состояния
окружающей среды [12, р. 34–40].
Обязательство добиться того, чтобы к 2015 г. была достигнута цель создания
«Африки, отвечающей чаяниям детей», должно действительно подразумевать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политико- идеологические тенденции...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Бабичева Т. С. Становление системы образования в арабских странах. М., 1990.
2. Белозерцев Е. П. Народное образование в республиках Африки. М., 1988.
3. Богдановская И. Ю. Прецедентное право. М., 1993.
4. Добродеев Д. Б. Образование и стратегия развития стран Северной Африки. М.,
1988.
5. Ерасов Б. С. Идеологические процессы и массовое сознание
в развивающихся странах Африки и Азии. М., 1984.
6. Сравнительная характеристика развития образования в странах Азии, Африки и
Латинской Америки. М., 1991.
7. Супатаев М. А. Право в современной Африке. М., 1989.
8. Тихомиров Ю. А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.
9. African National Congress. The Reconstruction and Development Programmer.
Johannesburg, 1995.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
готовность решать проблемы, о которых говорят молодые африканцы и африканские дети
и которые их волнуют. Указанное выше должно проявиться в их всестороннем участии в
обзоре итогов десятилетия и целей и стратегий на последующее десятилетие [9, р. 54–59].
Предполагается, что государства-участники должны создавать механизмы для
политического контроля и наблюдения на высшем уровне за осуществлением
национальных программ в интересах детей и при их участии с тем, чтобы общины,
организации гражданского общества и дети могли следить за осуществлением программ,
а также за случаями грубого обращения с детьми и нарушения их прав [15, р. 1].
Итак, для полисистемной правовой семьи, включающей системы религиозного и
традиционного права, наиболее характерным источником права об образовании также
является закон, но чаще всего органы государственной власти принимают не сам закон
(как нормативный акт, отражающий общие направления политики в данной сфере, и его
декларативные предписания), а планы социально-экономического развития страны на
трех- пяти- десятилетний периоды, где область образования представлена достаточно
широко и подробно. Такие планы, как руководящие направления, одобренные высшим
руководством страны или парламентом, имеют практически ту же силу, что и законы.
Конкретизация направлений развития образования находит отражение в постановлениях
министерства образования, приказах, директивах министра, решения министерских
коллегий. Такие акты носят характер конкретно-обязательных, распорядительных
предписаний.
Закон парламента в таких системах выступает как первичный нормативный акт,
содержащий не только доктринальные и декларативные, но и нормативно-обязательные,
императивные положения и распоряжения.
Вместе с тем немаловажную роль в качестве источников традиционно-религиозного
права играют вековые обычаи и традиции, в т. ч. и педагогические, поскольку и у
исламизированных, и у неисламизированных народов Африки и Азии основную роль
всегда играли традиционные формы воспитания и обучения в семье и общине.
Великие педагогические эпосы неменее великих мыслителей, ученых и философов
Древнего Востока, Северной Африки, Передней и Средней Азии легли в основу традиций
воспитания современного поколения людей, проживающих на данных континентах.
Основы этих традиций, их принципы составляют суть исторических и нормативных
документов, посвященных идее воспитания и обучения. Все современные
образовательные системы стран Африки и Востока, нашедшие закрепление в нормативноправовых актах, строятся на основе дидактических воззрений древности.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
52
52
Елена Сергеевна Кананыкина
10. Allot A. African law // An Introduction to Legal Systems. London, 1968.
11. Carrim N. From race to ethnicity: shifts in the educational discourses of South Africa
and Britain in the 1990 s. // Compare. 1995. № 25 (1). Р. 17–33.
12. Chale E., Michaud P. Distance Learning for Change in Africa: a case study of Senegal
and Kenya policy and research prospects for the International Development Research Centre.
Montreal, 1997.
13. The Africa South of the Sahara 1989. London, 1990.
14. The Newsletter of UNESCO’s Education Sector. January-March 2004. № 8. Р. 18–22.
15. UNESCO. Trends and Projections of Enrolment by Level of Education and by Age,
1995.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политико- идеологические тенденции...
Галина Ивановна Каневская,
Дальневосточный федеральный университет, Россия
Galina Ivanovna Kanyevskaya,
Far East Federal University, Russia
«ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» В АВСТРАЛИИ
(К 70-ЛЕТИЮ УСТАНОВЛЕНИЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ
ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ АВСТРАЛИЙСКИМ СОЮЗОМ И
СССР)
“Diplomatic revolution” in Australia (for the 70th
anniversary of establishing diplomatic relations between
the Australian Union and the USSR)
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 947.081.4.993
53
Аннотация: В статье рассматриваются причины и предпосылки установления
дипломатических отношений между Австралией и Советским Союзом в октябре 1942 г.
Summary: The article deals with the causes and preconditions of establishing diplomatic
relations between Australia and the USSR in October of 1942.
Ключевые слова: австрало-российские отношения; установление дипломатических
отношений между Австралией и СССР.
Keywords: Australian-Russian relations, the establishment of diplomatic relations between
Australia and the USSR.
ИСТОРИЯ
В октябре 2012 г. исполнилось 70 лет со дня установления официальных
дипломатических отношений между Австралийским Союзом и СССР. Различные аспекты
истории австрало-советских связей рассматриваемого периода уже освещались и
австралийскими [13, 15], и отечественными [7, 8] исследователями, но стоит согласиться
с утверждением посла Австралийского Союза в РФ Маргарет Туми, что «не так уж много
написано об отношениях между Австралией и Россией в то время» [16]. В данной статье
речь пойдет о причинах и предпосылках, приведших в 1942 г. правящие круги
Австралийского Союза к «дипломатической революции» – к пониманию необходимости
нормализации отношений с СССР на дипломатическом уровне.
В целом история российско-австралийских связей насчитывает более 200 лет. Начало
непосредственных контактов между Россией и пятым континентом относится к июню
1807 г., когда первый российский корабль – шлюп «Нева» под командованием Л. А. Гагемейстера зашел в порт Джексон (Сидней) на пути в Русскую Америку [9, с. 21]. Долгое
время посещения кораблями российского флота австралийских колоний Великобритании
оставались главным и, по сути, единственным каналом общения россиян с австралийцами.
Со второй половины XIX в. это были корабли русской эскадры Тихого океана, визиты
которых часто становились поводом для разжигания в Австралии русофобии,
усиливавшейся в периоды обострения англо-русских отношений, вплоть до убеждения
в неизбежности русского вторжения на пятый континент.
В 1857 г. в Австралии была создана российская консульская служба,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
54
54
Галина Ивановна Каневская
просуществовавшая 60 лет. За это время из внештатных вице-консульств в Мельбурне
и Сиднее она выросла к 1917 г. до Генерального консульства Российской империи в
Австралии и Новой Зеландии (Мельбурн) и внештатных консульств и вице-консульств в
Аделаиде, Брисбене, Хобарте, Дарвине, Ньюкасле, Перте, Порт-Пири, Сиднее и
Фримантле [2, с. 236].
Консулы были единственными официальными представителями российского
правительства на пятом континенте. В их обязанности входила защита интересов
российских граждан, предоставление Петербургу достоверной информации о различных
аспектах жизни австралийцев, содействие развитию торговых связей между Россией и
Австралией, имевших перспективу, о чем свидетельствует учреждение летом 1917 г.
акционерного общества «Русско-австралийская компания» [10, с. 103–143; 14]. Но
последующие политические события в России свели усилия русских дипломатов к нулю.
В связи с событиями на родине генеральный консул Российской империи в Австралии
князь А. Н. Абаза в начале декабря 1918 г. заявил в письме премьер-министру Австралии
Уильяму Хьюзу (1915–1923), что не имеет ничего общего с «бандой предателей и
анархистов», пришедших к власти в России. 26 января 1918 г. он официально уведомил
правительство о своей отставке. [15, р. 174–175]. Это означало прекращение де-юре
отношений между Россией и Австралией.
Во время Гражданской войны Австралийский Союз принял участие в интервенции
против Советской России. Ветераны галлиполийской и французской кампаний входили в
состав британского экспедиционного корпуса, посланного на север России, а
австралийский эсминец «Свон» был направлен в Черное море для поддержки военноморских сил союзников и белогвардейцев (генерала П.Н. Краснова) [13, р. 143].
На замену царскому консулу нарком иностранных дел Л. Троцкий назначил консулом
Советской России в Австралии Петра Фомича Симонова (1883–1934). Он приехал на
пятый континент из Харбина в 1912 г. и активно включился в деятельность русских
политических эмигрантов, оказавшихся на пятом континенте после революции 1905-1907
гг. Однако назначение П.Ф. Симонова не было официально признано ни австралийским,
ни британским правительствами [17].
Австралийские историки единодушно отмечают, что в деятельности первого
советского консула реально проявилась двойственность, свойственная
послереволюционной большевистской дипломатии. Э. Фрид пишет, что с одной стороны,
Симонов добивался от австралийского правительства установления нормальных
дипломатических отношений с Советской Россией, а с другой, вел подрывную
деятельность против этого правительства. Так, он активно участвовал в образовании
Коммунистической партии Австралии (КПА создана в октябре 1920 г.) [15, р. 121]. Подобную
точку зрения высказывает и Т. Пул: «С назначения в феврале 1918 г. и до его отъезда из
Австралии в июне 1921 г. Симонов вел искусную игру в кошки-мышки, которая приводила
в ярость австралийские власти» [15, р. 175]. В конечном итоге деятельность «красного»
консула, в купе с усилиями, предпринятыми и другими русскими политэмигрантами,
революционизировать австралийских трудящихся, стала причиной очередной волны
русофобии в Австралии и нанесла урон развитию официальных австрало-советских
отношений.
После отзыва П. Ф. Симонова на родину замены ему не прислали, и советское
правительство в 1920-е гг. не обнаруживало инициативы в установлении каких-либо связей
с пятым континентом.
Но деловые круги Австралии в начале 1920-х гг. проявили заинтересованность в
развитии торговли с Россией. Был создан Австралийский комитет за возобновление торговых
отношений между Австралией и Советским Союзом, выражавший интересы крупных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Дипломатическая революция» в Австралии...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
фермеров и предпринимателей. Сразу после установления дипломатических отношений
между Великобританией и СССР (5 марта 1924 г.) комитет направил письмо поверенному
в делах СССР в Англии А. Битнеру с просьбой информировать «о торговых потребностях
Советской России, особенно, в отношении австралийских товаров» [6, с. 227].
В ответном письме от 30 апреля 1924 г. А. Битнер выразил пожелание, чтобы торговое
соглашение, заключенное между СССР и Великобританией в феврале этого года,
распространялось также и на Австралию [6, с. 228]. Однако австралийский премьерминистр Стенли М. Брюс (1923–1929), выступая в октябре 1924 г. в парламенте с
разъяснением позиции возглавляемого им кабинета в отношении заключенных
метрополией договоров с советской стороной, заявил: «Доминионы не несут по ним никаких
обязательств» [12, с. 359].
Долгие годы австрало-советская торговля не имела договорно-правовой основы.
Она носила характер отдельных сделок между советскими внешнеторговыми
организациями и австралийскими фирмами. В довоенные годы СССР закупал в Австралии
в небольших количествах шерсть, пшеницу и некоторые цветные металлы. Советские
товары в Австралию не поступали, за исключением разовой поставки нефти на сумму
0,2 млн. руб. в 1930 г. В целом торговый оборот в этот период не превышал 13,2 млн.
руб., а в 1940 г. практически был сведен к нулю [5, с. 14].
Что касается контактов политического характера, то они осуществлялись между
странами лишь в форме совместного участия в международных конгрессах, конференциях,
совещаниях.
Как отмечает Р. А. Енин, важным этапом советско-австралийских отношений стали
1935–1939 гг. Со вступлением СССР в Лигу Наций в сентябре 1934 г., где он получил
место постоянного члена в Совете организации, контакты между странами стали более
регулярными. Моментом наибольшего сближения явились переговоры о заключении
Тихоокеанского регионального пакта, направленного против японской экспансии, в ходе
которых в июне 1937 г. состоялась неофициальная встреча лейбористского премьерминистра Австралии (1932–1939) Джозефа А. Лайонса с полпредом СССР в Англии И.
М. Майским [7, с. 363–364].
Однако общая направленность политики Советского Союза в 1930-е гг. не
благоприятствовала широким международным контактам, в том числе и в Тихоокеанском
регионе. Советское государство представлялось австралийской общественности оплотом
тоталитаризма и антидемократизма. Антисоветская кампания особенно усилилась в
Австралии после подписания СССР пакта о ненападении с Германией и началом войны
с Финляндией. Австралия поддержала резолюцию Совета Лиги Наций от 14 декабря
1939 г. об исключении СССР из организации. В 1940 г. австралийские власти запретили
КПА.
С нападением фашистской Германии на Советский Союз ситуация изменилась. СССР
автоматически превратился в союзника антигитлеровского блока. Англия заявила о своей
поддержке русского народа. Развеялся антисоветизм и в Австралии. «Прославление
СССР и преклонение перед ним достигли такой же степени, как критика и поношение его
до нападения Германии. Сомнения и страхи сменились доверием и восхищением», –
писала в своих воспоминаниях известная общественная деятельница Австралии Джесси
Стрит [11, с. 155].
Австралийцы стремились оказать помощь советскому народу. Эту задачу выполняли
возникшие по всей стране массовые организации, наиболее активной из которых был
Комитет медицинской помощи России. Комитет вначале закупал медикаменты для
Красной армии, а затем возглавил движение «Овечьи шкуры для России», благодаря
чему в Советский Союз было послано около 400 тыс. овечьих шкур. Всего за время
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
56
56
Галина Ивановна Каневская
своей деятельности с 3 июля 1941 г. и до 8 мая 1945 г. Комитет собрал 184 607
австралийских фунтов стерлингов [11, с. 155]. Одной из форм сбора денег являлась
продажа на улицах австралийских городов специальных значков, на лицевой стороне
которых был портрет Сталина. Стоил такой значок 2 шиллинга [1, с. 31]. Созданное в
годы войны в Сиднее Общество дружбы с Россией с 1942 по 1952 гг. издавало
ежемесячный журнал «Russia and US» («Россия и мы»), подробно в благожелательном
тоне информировавший австралийцев о положении на Восточном фронте и о жизни в
СССР.
Необходимость военного времени привела и к тому, что советские суда пошли к
берегам пятого континента. Первым из них стал пароход «Ашхабад» Дальневосточного
морского пароходства, который совершил рейс в Сидней в августе 1941 г. за грузом
шерсти и свинца. Этим рейсом после длительного перерыва с 1903 г. возобновились
заходы российских судов в Австралию. В годы войны Советский союз в значительных
количествах закупал шерсть и сельскохозяйственную продукцию у австралийских
компаний.
Вступление Советского Союза в войну подтолкнуло министра иностранных дел
Фредерика Стюарта в национально-либеральном правительстве Роберта Г. Мензиса (1931–
1941) поставить вопрос о прямых австрало-советских дипломатических отношениях.
Впервые он выдвинул это предложение в меморандуме от 24 июля 1941 г. [15, р. 176].
Одной из основных причин такого решения была возможная перспектива повлиять
на политику СССР в отношения Японии. Угроза войны на Тихом океане создавала
критическую ситуация для Австралии, а на поддержку со стороны Великобритании,
которая обороняла собственную территорию, надеяться было сомнительно. Австралия
нуждалась в союзнике, который мог бы сдерживать Японию. Кроме того, предложенный
Ф. Стюартом дипломатический шаг решал внутриполитические проблемы: помог бы
успокоить общественное мнение, задобрить объединения, созданные в поддержку
Советского Союза, которые оказывали давление на правительство, требуя
дипломатического признания СССР. Важное значение имело и создание более
благоприятных условий для развития австрало-советских торговых отношений. Все эти
аргументы, вместе взятые, и помогли склонить правительство Австралии в пользу
установления дипломатических отношений с Советским Союзом. В свою очередь это
решение можно рассматривать, как заявку Австралийского Союза на более независимый
внешнеполитический курс.
В результате длительных переговоров в Лондоне 10 октября 1942 г. состоялся обмен
нотами об установлении дипломатических отношений между Австралийским Союзом и
СССР [4, с. 313–314]. Значительный персональный вклад в достижение соглашения между
странами внес Г. В. Эватт, министр иностранных дел в лейбористском правительстве
Джона Кэртина, которое в это время находилось у власти (1941–1945). В декабре 1942 г.
был отменен и запрет КПА. Эти два события в области внешней и внутренней политики
свидетельствовали о сдвиге Австралийской лейбористской партии влево.
Началом полноценных дипломатических отношений между СССР и Австралией стал
обмен посланниками. Чрезвычайным и Полномочным Посланником СССР в Австралии
был назначен Андрей Петрович Власов, прибывший в Австралию 4 марта 1943 г. В 1945
г. советская дипмиссия в Канберре была преобразована в посольство, которое возглавил
посол Н. М. Лифанов.
Первым посланником Австралийского Союза в СССР стал спикер законодательного
собрания Виктории Уильям Слейтер, который 2 января 1943 г. прибыл в Куйбышев, куда
во время войны были переведены иностранные посольства из Москвы. Миссия У. Слейтера
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Дипломатическая революция» в Австралии...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Австралиада. Русская летопись. Сидней, 1996. № 8.
2. Аксенов Ю. Д., А. Я. Массов. О судьбе архива генерального консульства
Российской империи в Мельбурне // Россия в глобальном мире: Социально-теоретический
альманах: Приложение к журналу для ученых «Клио». СПб., 2006. № 11. С. 236–240.
3. Британский союзник. 1943. № 3 (23).
4. Внешняя политика Советского союза в период отечественной войны. Т. I. М.,
1946.
5. Внешняя торговля СССР. 1918–1966. Стат. сборник. М., 1967.
6. Документы внешней политики СССР. Т. 7. М., 1963.
7. Енин Р. А. Основные этапы развития советско-австралийских отношений в 19181942 гг. // Россия и Восток: взгляд из Сибири в конце столетия: Материалы и тезисы
докладов к Международной научно-практической конференции: Иркутск, 24-27 мая 2000
г. : в 2 т. Иркутск, 2000. Т. 1. С. 361–364.
8. Енин Р. А. Первая советская дипломатическая миссия в Австралии (1943–1944
гг.) // Россия и Восток: взгляд из Сибири. 2004: Материалы и тезисы докладов к
Международной научно-практической конференции, посвященной 60-летию российсконовозеландских дипломатических отношений и 25-летию Центра азиатско-тихоокеанских
исследований ИГУ, Иркутск, 20–22 мая 2004 г. Иркутск, 2004. С. 94–97.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
стала седьмой по счету зарубежной дипломатической миссией Австралийского Союза.
Австралийский посланник считал, «что установление дипломатических отношений между
нашими странами знаменует эпоху в австралийской внешней политике». Главную свою
практическую задачу У. Слэйтер видел в пробуждении в Советском Союзе интереса к
Австралии и к торговле с нею» [15, р. 2].
Канберра возлагала большие надежды на эти зарождающиеся отношения. Премьерминистр австралийского правительства Дж. Кэртин в своем специальном заявлении,
напечатанном в «Британском союзнике» (British Ally) 17 января 1943 г., дал следующую
оценку факту установления дипломатических отношений между Австралией и СССР:
«Наш народ считает обмен дипломатическими представителями знаменательной вехой
в истории Австралии» [3, с. 1].
С особым чувством Дж. Кэртин выразил признательность за победу под
Сталинградом, так как поражение фашистской Германии на Волге заставило Японию
прекратить дальнейшее наступление на юг, предотвратив тем самым прямую угрозу
национальной безопасности Австралии. «Я горжусь, что могу от имени австралийского
народа присоединиться к общему восхищению славными подвигами народов Советского
Союза, без которых мы никогда бы не достигли такого поворота в состоянии войны,
какое сейчас наблюдается», – признал премьер-министр [3, с. 1].
Современные австралийские исследователи склонны оценивать факт установления
дипломатических отношений между Австралией и СССР более сдержанно. Так, Т. Пул
обращает внимание на то, что союз двух стран носил ассиметричный характер, так как
Советский Союз до самого конца войны соблюдал нейтралитет в отношении Японии –
наиболее опасной для Австралии державы «оси». Он оценивает эту «дипломатическую
революцию» в Австралии в первую очередь «скорее как удачное разрешение внутренних
проблем Австралии, чем большой успех на международной арене» [13, р. 214].
Тем не менее, с установлением полноценных дипломатических отношений между
Австралией и СССР была создана достаточно надёжная основа для дальнейшего
развития российско-австралийского сотрудничества по всем направлениям.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
58
58
Галина Ивановна Каневская
9. Массов А. Я. Андреевский флаг под Южным Крестом. СПб., 1995.
10. Массов А. Я. Россия и Австралия во второй половине ХIХ в. СПб., 1998.
11. Стрит Дж. В поисках правды. М., 1967.
12. Хрестоматия по новейшей истории. Т. 1. 1917–1939. Документы и материалы. М.,
1960.
13. Encounters under the Southern Cross. Two Centuries of Russian-Australian Relations
1807–2007. Adelaide, 2007.
14. Protopopov M. A. Poutiata. First Imperial Russian Consul to the Australian Colonies.
Melbourne, 1995.
14. Russia and the Fifth Continent: Aspects of Russian-Australian Relations. – Queensland,
1992. P. 172–209.
15. Russia and US. Sydney. 1943. October–November.
16. Доступно из: http://www.echo.msk.ru/programs/beseda/859528-echo/
[Дата посещения: 15 февраля 2013 г.].
17. Доступно из:
http://interaffairs.ru/virtualread/istor2012/files/search/searchtext.xml [Дата посещения:
15 февраля 2013 г.].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Дипломатическая революция» в Австралии...
Андрей Ильич Кузнецов,
Тюменский государственный
нефтегазовый университет, Россия
Andrey Yliytch Kuznetsov,
Tyumen State Oil and Gas University, Russia
ПОРЯДОК ВЕДЕНИЯ ДЕЛОПРОИЗВОДСТВА
В ТОБОЛЬСКОЙ ДУХОВНОЙ КОНСИСТОРИИ
(ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XIX – НАЧАЛО XX ВЕКА)
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 351: 271. 2 (571.12)
59
Documentary registration activities in the Tobolsk
spiritual consistory (the 2nd half of the XIXth – the
beginning of the XXth century )
Аннотация: В данной статье на основе архивных материалов анализируется ведение
делопроизводства в Тобольской духовной консистории во второй половине XIX века.
Показано, как были организованы регистрация, учет и архивное хранение документов в
этом учреждении.
Summary: The article analyses documentary registration activities in the Tobolsk spiritual
consistory in the 2nd half of the XIXth and is based on the archive materials. It shows the
arrangement of registration, account and archival storage in this establishment.
Ключевые слова: Тобольская духовная консистория, делопроизводство, документ,
архив.
Keywords: Tobolsk spiritual consistory, clerk, document, archives.
ИСТОРИЯ
С изданием в 1841 году общего для всех консисторий Устава, было установлено,
что консистория – это присутственное место архиерея, который управлял епархией и
вершил в ней духовный суд [12, с. 6]. Число сановников духовной консистории зависело
от территориальных размеров епархии, количества православного населения, приходов
и клириков. На них возлагались важные обязанности по учету населения православных
приходов, определению необходимого числа священнослужителей и распространению
государственной религии в далекой от центра Сибири. Чиновники Тобольской духовной
консистории (ТДК) должны были состоять в пресвитерском сане – протоиереев,
священников, архимандритов, игуменов, иеромонахов, назначавшихся по
представлению правящего архиерея Святейшим Синодом. В таком же порядке они
увольнялись по решению Синода [12, с. 8]. Это были образованные люди, обладающие
профессиональными навыками ведения делопроизводства. Большая часть их работы
заключалась в составлении бумаг о региональной деятельности по вопросам
подведомственным Синоду. Судя по сохранившимся в архивах документам, к ведению
дел в ТДК относились с большой ответственностью: они отличаются грамотностью,
систематизацией по годам и проблемам, унификацией многих материалов. Данные
документы и сегодня являются важным источником по проблемам истории церкви,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
60
60
Андрей Ильич Кузнецов
повседневной жизни горожан и крестьянского населения, дают представление о состоянии
приходов в деревнях, в том числе и тех, которые сегодня уже не существуют.
Значительная доля ответственности за порядок делопроизводства лежала на
секретаре. В консистории действовали четкие правила доклада дел. Все дела без
исключения представлялись в присутствие секретарем согласно реестрам. Указы
Святейшего Синода заносились в особый реестр и объявлялись немедленно. Секретарь
консистории состоял в двойном подчинении: епархиальному архиерею и обер-прокурору
Синода. Помимо управления канцелярией, он регулярно докладывал на заседании
присутствия консистории о состоянии дел в приходах. Состояние дел в приходах
постоянно контролировалось. Если члены консистории расходились во мнениях по
обсуждаемым проблемам или выносили решение, которое, по суждению секретаря,
противоречило законам, либо представлялось ему нецелесообразным по существу, он
должен был дать справку относительно трактовки рассматриваемого дела в законах
Российской империи. Нередко секретарю приходилось вернуться к рассматриваемому
вопросу и представить более подробные сведения по дискуссионному вопросу. Секретарь
в случае игнорирования его доводов, обязан был внести сведения о сложившемся
обстоятельстве в особый журнал и доложить в рапорте на имя правящего архиерея о
том, что чиновникам не удалось придти к единому мнению [12, с. 16]. По всем делам,
которые вел архиерей, канцелярия собирала необходимые сведения, готовила
соответствующую документацию, затем дела рассматривались коллегиально в
присутствии, и, наконец, по ним выносилась резолюция правящего архиерея. Так, если
решался вопрос о назначении священников, диаконов или причетников, канцелярия
собирала сведения о месте, на которое предполагалось поставить кандидата. В случае
обсуждения вопроса состояния прихода, требующего материальных вложений, вопрос
рассматривался с особой тщательностью, денежные вложения контролировались и
сопровождались составлением большого количества отчетной документации. Ведение
и исполнение дел, тщательно контролировалось, а после материалы передавались в
архив ТДК. Многие документы этого архива не сохранились, но дела, касающиеся учета
населения, метрические книги многих церквей, сведения о церковнослужителях и сегодня
хранятся в фонде ТДК Тобольского государственного архива. Нередко эти документы
являются единственным источником по истории деревень XIX – начала XX вв.,
расположенных на территории современной Тюменской области.
Делопроизводство велось в консистории грамотно, что повышает источниковую
ценность данных материалов. Здесь было четыре стола: распорядительный, судный,
хозяйственный и счетный. Каждый стол вел «настольный реестр дел», кроме того,
оформлялась книга учета выдачи дел столоначальникам из архива консистории [1, л.
16], реестры журналов Тобольской консистории, «посылаемых епархиальному архиерею
и возвращаемых обратно с резолюциями» [2, л. 8], памятная книга выдачи метрических
свидетельств и справок из консистории [3, л. 19]. В распорядительном столе велись
дела об определении, увольнении, отпусках, пенсиях, наградах белого и
монашествующего духовенства, чиновников консистории и других лиц, служащих в
духовном ведомстве, об открытии приходов, избрании и утверждении церковных старост,
выдаче паспортов, об обращении в православную веру лиц других вероисповеданий.
В судном столе откладывались дела, по которым назначались судебные следствия:
в отношении проступков священно-церковнослужителей, раскольников, по искам и спорам
членов причтов из-за пользования земельными угодьями и раздела доходов, о
расторжении браков, признании браков незаконными и недействительными, об
исправлении метрических записей и выдаче метрических свидетельств, о предании
церковной епитимье. В хозяйственном столе вели дела о постройке и ремонте церквей,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Порядок ведения делопроизводства в Тобольской духовной консистории... 61
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
часовен, причтовых домов, о снабжении церквей утварью, составлении описей
имущества, земельных, сенокосных и рыболовных угодьях, продаже церковных земель,
об отводе мест под кладбища, о пожертвованиях в пользу церквей. В счетном столе
откладывались дела разного рода, например, об отчислениях с церквей и монастырей, в
пользу государства, выписке бланков для метрических и приходо-расходных книг, о
выдаче жалованья духовенству, об исполнении духовных завещаний, о ревизии приходорасходных книг.
Процесс делопроизводства делился, согласно правилам, на ряд этапов: первый
назывался «вступление дел». Бумаги, поступившие в консисторию, на имя епархиального
архиерея рассматривались Преосвященным. После документы записывались
письмоводителем в журнал. Просьбы, присланные в консисторию, принимались в
присутствии и регистрировались секретарем. Пакеты, поступившие с почты, принимались
дежурными консистории и заносились в журнал. Секретная документация принималась
в присутствии доверенными лицами. Процесс регистрации документов был сложным:
поступившие документы регистрировались на всех ступенях движения. В канцелярии
консистории велся общий журнал поступивших документов, в котором излагалось краткое
содержание документа, указывались номер, учреждение и лицо, от которого документ
получен, дата поступления. [12, с. 120]. Вся входящая документация также
регистрировалась в «общем» журнале, после записи документы распределялись по
отделениям, где регистрировались в частных журналах входящих документов. Журналы
делились на четыре части: в первую вносились Высочайшие указы и повеления; во
вторую переписка, в третью ведомости и табели, в четвертую остальные документы.
Кроме того, для записи срочных документов велся особый реестр, который находился у
начальника отделения. В канцелярии осуществлялась регистрация и всех исходящих
материалов. Документы, после регистрации в «общем» журнале, отправлялись
корреспондентам. Запись в частный журнал производилась уже с копий (отпусков). Кроме
того, документы, отправляемые по почте или с курьером, записывались в рассыльную
книгу, в которой указывалась структурная часть учреждения или лицо, отправлявшее
документ, его номер. Специальное место отводилось под расписку за документ. На
отправляемых документах ставилась печать отделения консистории [12, с. 121].
Журналы исходящей и входящей корреспонденции Тобольской духовной
консистории включали всю деловую переписку по вопросам, относящимся к
деятельности консистории, нормативные документы, просительные дела, разнообразные
акты, рапорты, отчеты, сведения о выдаче метрических книг и исповедных росписей,
присылаемые из монастырей и церквей Тобольско-Сибирской епархии. Отдельно
регистрировались протоколы консистории, а также прошения, донесения, письма, отчеты,
справки. Кроме того, велись реестры входящих и исходящих бумаг архивариуса,
принимавшего дела на архивное хранение.
В Уставе духовной консистории был прописан «порядок вступления дел», который
регламентировал направление основных документопотоков. Начальники столов, разобрав
бумаги, докладывали об их содержании руководству консистории, затем сортировали
документы «по роду производства» и отправляли на исполнение либо в канцелярию,
либо в епархиальный совет. [12, с. 122]. Документы могли поступать непосредственно
управляющему епархией архиерею и через канцелярию консистории. Архиерей
собственноручно получал указы и повеления верховной власти. Представления от
подчиненных направлялись архиерею лишь по делам особой важности или срочности.
Выделялась еще одна важная функция канцелярии – это правильное распределение
документов по отделениям, наблюдение, «чтоб бумаги сколь можно менее уклонялись
от установленного им пути в отделениях» [4, л. 17]. Секретарь канцелярии, распределяя
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
62
62
Андрей Ильич Кузнецов
документы по отделениям (столам), проставлял дату поступления и докладывал о них
архиерею. На документах, которые, по мнению архиерея, являлись срочными или
требовали разъяснения, начальник делал отметку «нужное». Эти пометки обязывали
начальника отделения на следующий день дать необходимые сведения или исполнить
документ. Такие документы регистрировались в «особенном кратком реестре» канцелярии.
При необходимости документы дополнялись справками, выписками и объяснениями.
После исполнения документы скреплялись начальником стола и представлялись на
подпись архиерею. Остальные документы распределялись начальником канцелярии по
отделениям для исполнения согласно резолюции архиерея.
Документы, требовавшие разъяснения, сопровождались пояснительной запиской
за подписью начальника стола. Справки, сведения, записки, переводы подписывались
теми, кем они были составлены. Документы, относившиеся к переписке отделов,
исполнялись в отделениях, скреплялись начальником отделения и представлялись на
подпись делопроизводителю. Начальник отделения подписывал запросы и справки, а
столоначальник скреплял их и готовил к выдаче. Ответственность за своевременное и
правильное исполнение документа возлагалась на начальников столов. По срокам
исполнения документы делились на три категории: текущие, чрезвычайные, не терпящие
отлагательства. Специально регламентировался этап «слушания и решения дел» [5, л.
19]. В слушаниях и решении дел участвовали все члены консистории. Резолюции в
докладных реестрах должны были быть краткими. Рассмотренные бумаги заносились в
журналы регистратором под наблюдением секретаря, а протоколы заседаний
составлялись столоначальниками. Журналы представлялись на подпись на следующем
заседании и должны были подписываться всеми членами Совета консистории,
находящимися на заседании. Протоколы, из-за обширности содержания, предъявлялись
в присутствие не позднее установленного для них срока и подписывались всеми членами
Совета консистории. День подписания указывался секретарем на самом протоколе. При
разногласиях, имевших место при рассмотрении вопроса, решение принималось по
большинству голосов. Преосвященный заверял протоколы своей подписью.
По возвращении журналов и протоколов в канцелярию, регистратор записывал
решения в реестры и раздавал их с расписками столоначальникам, которые и
контролировали исполнение решений в точном соответствии с правилами консистории.
В конце каждого месяца столоначальники предоставляли секретарю ведомость о
движении дел. Текущая документация исполнялась по заранее установленным срокам
и правилам. К ней относились срочные ведомости, донесения, представления по личному
составу. Решения по этим документам принимались в отделениях, а исполнялись они в
столах. В первую очередь исполнялись документы «чрезвычайные» и «не терпящие
времени». Однако срок исполнения и этих документов был значительным. Он колебался
от 2 до 6 недель, но не более шести месяцев со дня вступления дела. И это не
удивительно, ведь каждый документ, в том числе и срочный, должен был пройти сложный
путь по всем ступеням бюрократической лестницы. Так, документы, решения по которым
принимал архиерей, не могли миновать рассмотрение их в соответствующих столах,
оттуда они спускались исполнителям, а затем вновь поднимались по той же «лестнице»,
дополнительной ступенькой которой могло быть общее присутствие [6, л. 2].
Документы, которые отправлялись по почте или с рассыльным, записывались в
рассыльную книгу. В книге указывалась структурная часть учреждения, либо лицо,
отправлявшее документ, а так же его номер. В отдельной графе ставилась подпись,
свидетельствующая о том, кто взял ответственность за отправку документа. На
отправляемых документах ставилась печать отделения или канцелярии консистории.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Порядок ведения делопроизводства в Тобольской духовной консистории...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Начальники отделений ежемесячно производили внутреннюю ревизию исполненных и
неисполненных подчиненными документов по журналам регистрации входящей и
исходящей документации. В результате проверки начальники отделений представляли
Совету консистории сведения в форме общей ведомости о положении дел со своими
примечаниями об успешном или «медленном» ходе дел. Внешняя «ревизия дел»
производилась таким же образом, как и внутренняя, с теми же примечаниями. Проводили
ревизию «решенных» и «нерешенных» дел по сведениям и срочным ведомостям, которые
поступали от подчиненных учреждений. По результатам ревизии составлялась общая
ведомость о положении дел. К делам составлялись внутренние описи документов, в
которых указывались дата поступления документа в канцелярию, наименование вида,
количество листов, страница дела и особые отметки. Все входящие и исходящие
документы располагались внутри дела в хронологической последовательности. На
последней странице дело подписывали ответственные за ведение делопроизводства
лица, ими заверялось количество пронумерованных в деле листов, ставилась дата и
подпись секретаря или столоначальника. Дела особой важности (уголовные, счетные и
др.) прошнуровывались. Проверялась правильность названия дела, которое помещалось
на особом листе в начале дела, а так же на обложке. На обложке, кроме того, указывались
наименование учреждения, где было дело заведено, даты его начала и окончания,
количество листов. На последнем, скрепленном или на следующем листе делалась
надпись: «В сем деле нумерованных писаных листов столько-то, подписано
столоначальником» [7, л. 43]. Встречаются оформленные типографским способом обложки
дела. Благодаря этому обеспечивались сохранность документов и быстрота их поиска.
Для хранения дел и деловых бумаг в консистории был создан архив, который «помещался
в здании удобном по внутреннему устройству и безопасном извне от огня и сырости». В
Уставе консистории было прописано, каким образом следовало подготовить и оформить
дела к сдаче в архив. Указывалось, что сдаваемые в архив дела «должны быть
содержаться в надлежащей исправности и порядке» [8, л. 111]. Для сдачи дел в архив
составлялась опись всем делам за год, которая имела три графы, где указывались
порядковое номера дел, их заголовки и количество листов. Опись подписывал начальник
канцелярии консистории, и «скрепляли» делопроизводители. В конце описи помещался
список дел, которые оставались в канцелярии.
Заведовал архивом архивариус, который избирался из «благонадежнейших»
чиновников канцелярии. Он должен был содержать документы в чистоте, целостности и
опрятности. У архивариуса в разные годы имелись помощники: один или два канцелярские
служители. Секретарь должен был контролировать деятельность архивариуса.
Обязанности архивариуса состояли в принятии, организации хранения, систематизации
дел, составлении описей, выдаче справок. Особо указывалось, что архивариус должен
принимать в архив дела, оконченные делопроизводством, пронумерованные, имеющие
внутреннюю опись. Кроме того, дела и выписки не могли выдаваться архивом «вне
канцелярии без точного приказания начальника отделения» [9, л. 115]. В самом отделении
дела могли «вращаться» только по письменным указаниям их начальников.
Архивариус следил за тем, чтоб каждое дело, принятое на хранение, было сшито,
имело заглавие, отражавшее его содержание, листы в нем пронумерованы, скреплены,
а само дело подписано ответственным лицом, чаще всего им являлся столоначальник.
К документам большой важности, например, таким как бракоразводные, следственные,
розыскные дела, дела по монастырскому, церковному ими частному имуществу,
метрические свидетельства прилагалась подробная опись бумаг, имеющихся в деле.
Дела считались оконченными, когда консистория выносила окончательное решение по
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
64
64
Андрей Ильич Кузнецов
делу: «За сим дело сие, как окончательно решенное, сдать в свое время в архив» [10, л.
128]. Решенные дела не должны были оставаться на руках столоначальников более 3
лет. Протоколы и журналы консистории также сдавались в архив через три года. Принятые
в архив документы архивариус располагал в определенном порядке. На первом месте в
шкафах располагали протоколы, на втором журналы, на третьем докладные реестры, на
четвертом дела по конкретным вопросам, на пятом метрические книги, на шестом
исповедные росписи. Секретные дела помещались в отдельные шкафы и хранились
под замком и печатью консистории [12, с. 130]. Для удобства поиска документов в архиве
вели хронологический реестр, поступивших документов, а так же алфавитный указатель
дел. В архиве вели шнуровую книгу, куда записывали выданные столоначальникам для
наведения справок дела. В книге фиксировалась и дата возвращения документа в архив,
которая сопровождалась надлежащими подписями. О состоянии архива Преосвященный
ежегодно доносил Святейшему Синоду.
Большой объем делопроизводства Тобольской консистории, совмещение
консисторией административных и судебных функций, тормозили рассмотрение дел и
вызывали недовольство как самих чиновников консисториям, так и Святейшего Синода
[11, л. 126]. Фонды, сформированные в процессе деятельности консистории, являются
важнейшим и репрезентативным источником, представляющим собой значительный
комплекс разнообразных делопроизводственных материалов по основным направлениям
деятельности Тобольской духовной консистории. Во многих документах есть подписи
ответственных лиц.
Делопроизводственные материалы Тобольской духовной консистории отражают ее
работу в сфере учета населения, контроля деятельности церковнослужителей, дают
сведения о повседневной жизни граждан и приходов в целом. Значительная часть
источников хорошо сохранилась. Материалы отличает сравнительно высокое качество
подготовки, содержательность, стремление к достоверности. Нельзя забывать и о том,
что в условиях советского атеистического государства данная группа источников
практически не изучалась, историки забывали о том, что духовенство и сановники ТДК
представляли Синод в территории, они проводили государственную политику, считая
своей основной обязанностью нравственное просвещение народа.
Источники
1. Государственное бюджетное учреждение Государственный архив в г. Тобольске
(далее – ГБУТО ГА в г. Тобольске). Ф. 156. Оп. 17. Д. 14. Л. 16.
2. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 17. Д. 116. Л. 18.
3. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 17. Д. 90. Л. 19.
4. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 17.
5. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 19.
6. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 28. Д. 43. Л. 2.
7. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 43.
8. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 111.
9. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 115.
10. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 128.
11. ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 156. Оп. 11. Д. 803. Л. 126.
12. Устав духовных консисторий. СПб., 1841.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Порядок ведения делопроизводства в Тобольской духовной консистории... 65
Игорь Владимирович Курышев,
Андрей Александрович Любимов,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П.П. Ершова, Россия
Igor Vladimirovitch Kuryshev,
Andrey Alexandrovitch Lyubimov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
г. ИШИМА И ПРИИШИМЬЯ В ХIХ в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 94: 330.3 (571.12)
Social and economic development of the town of Ishim
and Ishim area in the XIXth century
Аннотация: В статье исследуются социально-экономические аспекты развития г.
Ишима и Приишимья в ХIХ в., рассматриваются географическое положение города и
региона, численность и структура населения, основные его профессиональные занятия,
деятельность Никольской ярмарки, затронуты особенности социо-культурного облика
города и уклада жизни людей.
Summary: The article studies social and economic aspects of development of the town
of Ishim and Ishim area in the XIXth century, it regards the geographical position of the town
and the region, the number and the structure of population, its main professional activities, the
work of Nickolskaya Fair, it touches upon the peculiarities of social and cultural image of the
town and the lifestyle of people.
Ключевые слова: Тобольская губерния, Приишимье, г. Ишим, Никольская ярмарка,
купечество, ремесленное производство, стихийные бедствия, демографический
потенциал, социокультурный облик.
Keywords: Tobolsk province, Ishim area, the town of Ishim, merchants, handicraft
production, natural disasters, demographic potential, social and cultural image.
ИСТОРИЯ
На протяжении ХIХ в. происходило становление и развитие Ишима и Приишимья как
значимых в социально-экономическом отношении южных территорий Тобольской
губернии.
Основу экономики региона составляли торговля, финансовая сфера, формирующаяся
промышленность, сельское хозяйство, пути сообщения. В ХIХ в. происходило развитие
г. Ишима как южного центра ярмарочной торговли в Тобольской губернии. Главной «первой
во всей Западной Сибири» являлась зимняя Никольская ярмарка в г. Ишиме, ведущая
свой отсчёт с 1721 года. В 1720 г. по указу Петра I обширное Тобольское воеводство
было разбито на несколько дистриктов. Так появился Ишимский дистрикт, с центром в
Коркиной слободе. С преобразованием слободы в центр дистрикта здесь учреждается
осенняя однодневная ярмарка в честь святителя Николая – покровителя торговли,
пользовавшегося особой популярностью в среде сибирского ремесленного и торгового
люда. С середины XVIII века в источниках упоминается и весенняя Никольская ярмарка.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
66
66
Игорь Владимирович Курышев, Андрей Александрович Любимов
Она служила рынком в торговле продуктами скотоводства и вместе с тем важным звеном
в обширной сети крупных ярмарок, которая распространилась от Нижнего Новгорода к
востоку. В ХIХ в. г. Ишиме ежегодно действовали две Никольские ярмарки – одна летняя
с 9 по 15 мая, а другая зимняя с 4 по 18 декабря. Первая была не очень значительной,
зато зимняя, развиваясь, год от года, стала в разряд первых сибирских ярмарок. В
среднем на ней бывало от 20 до 50 тыс. человек [17].
Ишимскую Никольскую ярмарку ещё называли «жировой». В 1861 г. сюда было
привезено товаров на 3 436 157 руб. и продано на 3 028 492 руб. [14]. Так одного сала и
масла было привезено более чем на полтора миллиона рублей серебром. Торговля
придавала особенные жизненные силы городу и значительно увеличивала его доходы и
благосостояние жителей, даже бедного класса, получавших довольно большие суммы
за сдачу квартир. В 1861 г. от ярмарочного комитета в доход города поступило 5163 руб.
4 коп., а жителями за квартиры было выручено более 3 тыс. руб. [14].
Самой главной и важнейшей статьей торговли Ишима был жировой товар (сало и
масло), а также торговля кожами, скотом и мясом. Скот обыкновенно закупался в
Петропавловске, а масло и сало в Омском и Каинском округах. Часть сала и масла
ишимские купцы отправляли на Ирбитскую ярмарку, часть прямо в Санкт-Петербург.
Большая же часть сбывалась на месте на огромной зимней Никольской ярмарке,
проходившей в г. Ишиме [14].
Развитие во второй половине ХIХ в. Ишимской ярмарки, как самого близкого оптового
центра сибирско-азиатской системы, было обусловлено жировой торговлей, связями со
скотоводческим хозяйством Акмолинской и Семипалатинской областей и созданием в
пограничной полосе центров по забою скота. Ишимская Никольская ярмарка во II половине
ХIХ в. являлась единственной, где преобладали обороты жировой торговли над
мануфактурной. Ярмарка стала местом комплектования основных партий сала и масла
для вывозной торговли и деятельности ведущих скотопромышленников
западносибирских, уральских, поволжских регионов, Европейской части России. В то
же время существуют и негативные оценки влияния ярмарки на ишимских обывателей,
которые составляли большинство населения города. Писатель С. Каронин в рассказе
«Торговля телом и душой» писал: «Ишимский обыватель – тип человека, пускающего в
продажу все свое существо... Он страшнее зверя, опаснее сумашедшего... Протоирей,
священник, судья в дни ярмарок вдруг превращаются в хозяев постоялого двора и
самолично торгуют калачами. Ишимский обыватель за грош и даже просто так может
повалить, загрызть всякого, кто ему покажется помехой его ярмарочным интересам « [7,
с. 505–507].
Достаточно примитивной можно назвать бытовую организацию торговли на ишимских
ярмарках. В начале 1860-х гг. деревянный гостиный двор в Ишиме был невелик и имел
только 27 лавок. Поэтому большая часть торговцев помещалась в балаганах. Впрочем,
в это время началось строительство каменного гостиного двора. Уже к 1861 г. один его
корпус был выстроен, и в нём останавливались приезжие торговцы. Постройка гостиного
двора осуществлялась подрядным способом, его стоимость составляла 21,8 тыс. руб.
[14].
В конце ХIХ в. с проведением Великого Сибирского пути ярмарка, как
свидетельствовали современники, начала утрачивать своё первоначальное значение. А
после строительства прошедшей через город железнодорожной линии Тюмень – Омск,
как отмечалось в местной прессе, «... значение это надо полагать совершенно исчезнет».
Если ранее «..Лет 30 тому назад эта зимняя ярмарка в Ишиме стояла в ряду таких
больших ярмарок как Ирбитская, Нижегородская, Коренная (Курской губернии). Всех их
по оборачивавшимся не только сотнями тысяч, но и миллионами рублей, было только
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социально- экономическое развитие г. Ишима и Приишимья в XIX в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
этих четыре... Здесь в Ишиме происходила «свалка» привозимых на ярмарку всех этих
товаров, которые или продавались за деньги, или обменивались один на другой». То в
начале ХХ в. «...Характер былой меновой торговли совершенно исчез не только на
Никольской ярмарке, но и на всех сибирских ярмарках» [6].
Кроме Никольской в Ишимском округе наибольшую известность получили ярмарки
в селе Абатском и слободе Усть-Ламенской, на которые свозилось товаров в отдельных
случаях более чем на 500 тыс. руб. [14]. В первое воскресение Великого поста в Ишиме
проходил еще торжок, на который съезжались окрестные крестьяне [14]. В начале 1860х гг. в городе насчитывалось 26 крестьян, торговавших по свидетельствам третьего
разряда, и 12 крестьян, занимавшихся торговлей по свидетельствам четвертого разряда
[14]. В целом торговой деятельности в г. Ишиме способствовало выгодное положение
округа. Он принадлежал к плодородным и богатым территориям губернии, вблизи его
находились торговые города Петропавловск и Шадринск, которые способствовали
развитию торговли в г. Ишиме и его окрестностях.
Торговый характер деятельности города сказывался и на объёмах финансовых
поступлений в городскую казну. Ишим относился к городам, имевшим в начале II половины
ХIХ века бездефицитный бюджет. Так городские доходы Ишима в 1860 г. достигали 6,2
тыс. руб., а расходы до 4,6 тыс. руб. [14]. В 1868 г. доходы г. Ишима определялись в 7,9
тыс. руб., расходы в 5,1 тыс. руб. [16]. Такая тенденция была характерна и для других
городов Тобольской губернии, где получила развитие торговля. В 1868 г. у Кургана доходы
составляли 9,0 тыс. руб., расходы – 5,8 тыс. руб., у Ялуторовска доходы определялись
в 4,4 тыс. руб., расходы в 3,3 тыс. руб. [16]. В сравнении с Ишимом у отдельных сибирских
городов, в частности у Омска, расходы превышали уровень доходов. Так, в 1868 г. в
г. Омске доходы составили 5,5 тыс. руб., расходы – 10,3 тыс. руб. [16]. В последствии
бюджет г. Ишима заметно вырос. В 1913 г. городские доходы по расчётной смете должны
были составить – 63126 руб. Доходы города складывались из следующих статей. Со
сборов с городского имущества и оброчных статей предполагалось получить 31383 руб.,
от сборов на недвижимое имущество –7273 руб., из пособия по городу и возврата
расходов – 7845 руб., со сбора с лошадей и собак – 1136 руб. Городские расходы в 1913
г. были запланированы в 63126 руб. Из них на нужды народного образования
предполагалось выделить 18360 руб., медицины – 8679 руб., содержание полиции –
5294 руб., пожарной команды – 5855 руб., городского управления – 7624 руб. [31].
В Ишиме в конце ХIХ в. функционировал городской общественный банк, который
помогал торгующим и мелким промышленным людям, ссужая их небольшими суммами
под залог недвижимого имущества. Город не имел ломбарда, в котором ощущалась
необходимость. Ломбард мог бы выдавать суммы от двух до десяти рублей под ручные
мелкие залоги. Сибирская торговая газета писала, что « ... Большинство горожан живут
с базарного до базарного дня, запасаясь съестными припасами, а в зимнее время и
дровами, а тут вдруг как раз на это время является полное безденежье, вот для бедняка
и беда, что тут будешь делать, безысходное положение, нужно нести вещь и закладывать
ростовщикам под процент в 10 и 12 копеек с рубля в месяц или продать вещь за бесценок,
перспектива крайне грустная и печальная. Открытие ломбарда в Ишиме, безусловно,
необходимо…», считали современники [10].
В Ишиме на протяжении ХIХ в. развивалась промышленная сфера. В начале 1860-х
гг. в городе насчитывалось 15 заводов, а именно: четыре салотопенных, восемь
мыловаренных, два кожевенных и один клееваренный [14]. Первый салотопенный завод
в Ишиме принадлежал купцу первой гильдии О. А. Еманакову. Завод был основан в
1806 г. Производственные помещения завода занимали одно каменное здание в пределах
городской черты. В производственном процессе предприятия применялась энергия пара.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
68
68
Игорь Владимирович Курышев, Андрей Александрович Любимов
На заводе функционировали семь паровых котлов. Их обслуживанием были заняты десять
рабочих под руководством мастера. В 1872 г. производительность завода составляла
4000 пудов вытопленного сала и 5000 пудов отлитых сальных свеч. За продажу сала
было получено 18000 рублей, свечей – 25000 рублей.
В 1870-е гг. в Ишиме началась эксплуатация предприятий, производивших крупчатую
муку при помощи применения водяного привода. К таким предприятиям города
относилась крупная паровая мельница, принадлежавшая известному ишимскому
предпринимателю О. А. Еманакову. Мельница помещалась в первом полукаменном
здании, помол зерна осуществлялся на основе применения паровой машины, мощностью
в 12 сил. В 1875 г. на мельнице О. А. Еманакова было перемолото 175000 тыс. пудов
зерна на сумму в 5250 рублей [17].
В Тобольской губернии заметные позиции в структуре экономики региона занимала
кожевенная промышленность. В первой половине 1880-х гг. доля кожевенных предприятий
в системе промышленности Тобольской губернии составляла 39 %. Наибольшее число
кожевенных заводов находилось в Ишимском округе – 82; в Тюменском округе их
насчитывалось 72; в Курганском округе – 75 предприятий [1]. В г. Ишиме в начале
1880-х гг., работало 23 завода, с производительностью продукции на 57000 рублей или
на 0,92% от общего объёма всей губернской промышленности. Также в городе было 244
ремесленных мастера, 18 учеников, свыше 190 рабочих [1].
В 1891 г. количество заводов в г. Ишиме увеличилось до 28, на них трудились 170
рабочих. Сумма произведенной заводами продукции снизилась в сравнении с началом
1880-х гг. до 48550 рублей. Тем не менее, Ишим по объёму производства занимал пятое
место среди восьми городов Тобольской губернии [5].
К концу ХIХ в. в профессиональной структуре населения города была заметна доля
лиц, связанных с ремесленной деятельностью. Так, в Ишиме осуществляли трудовую
деятельность более 300 мастеровых, 248 рабочих, два ученика. В городе развивалось и
мелкое ремесленное производство. В основном широкое распространение получили
обыденные ремесла, необходимые для жителей города: портняжное, сапожное,
кузнечное, плотничное дело и проч. По доле лиц, занятых ремесленным трудом, Ишим
находился на четвертом месте среди восьми городов Тобольской губернии [5].
Сферой хозяйственной деятельности горожан являлось огородничество. В Ишиме
на огородах жители выращивали овощи: капусту, лук, горох, бобы, огурцы, морковь,
брюкву, картофель свеклу, арбузы и тыквы. Также ишимцы разводили табак, хмель.
К началу 90-х гг. ХIХ в. в Ишимском округе насчитывалось 189 заводов с 537 рабочими,
производивших продукции на 67884 руб. По объёму промышленного производства округ
занимал шестое место среди территорий Тобольской губернии [5]. Есть основание
полагать, что преобладание сельскохозяйственной округи, отсутствие крупных
промышленных центров, недостаточное развитие индустриальной сферы сказывалось
на объёмах промышленного производства в г. Ишиме и в целом Приишимье.
В последнее десятилетие ХIХ в. в Приишимье начинает активно развиваться важная
отрасль сибирской экономики – маслоделие. В 90-е гг. ХIХ в. в Ишимском уезде возникают
первые маслодельные заводы. В 1899 г. в Ишимском уезде было семь маслодельных
заводов, а в 1901 г. насчитывалось 14 частных маслодельных заводов. На девяти из них
перерабатывалось свыше 70000 пудов молока в год [9].
По оценке современников, на рубеже ХIХ-ХХ вв. отмечалось увеличение поставки
молока на маслодельные заводы, но вместе с тем в некоторых волостях (Казанской,
Сумской, Соколовской) увеличивалась и продажа молока крестьянами местным и
приезжающим из Ишима торговцам, а также в Петропавловск и Акмолинскую область.
Молочные продукты всё больше становились предметом сбыта на рынок (товаром). Молоко
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социально- экономическое развитие г. Ишима и Приишимья в XIX в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
сдавали на заводы в Беловской и Сумской вол. по 30 коп. за пуд, в Уктузской до 1 июля
по 30 коп., а с 1 июля по 32 коп., в Боровской – 32 коп. Жители села Боровского ежедневно
сдавали на маслодельню священника Пузырёва до 120 пудов молока [9].
В аграрной сфере региона происходили и негативные явления. К ним вполне можно
отнести стихийные бедствия, затронувшие территорию Тобольской губернии. Одним из
таких событий стал неурожай 1891-92 гг. Когда из-за засухи и нашествия кобылки
пострадали Ишимский, Курганский и Ялуторовский округа. Их население состояло из
крестьян-старожилов, переселенцев из внутренних губерний, инородцев,
преимущественно татар и ссыльных. В крестьянских хозяйствах до неурожая содержалось
большое количество скота. На двор среднего достатка приходилось от 5 до 10 лошадей
и столько же голов крупного рогатого скота. Неурожай хлебов и трав вызвал в крестьянских
хозяйствах гибель и продажу скота за бесценок [19]. Пострадавшие волости Ишимского
округа делились на три группы. К первой относилась местность, наиболее пострадавшая
от кобылки и засухи. В неё входили 13 волостей, преимущественно южных. К 1 июля
1892 г., по официальным сведениям, в них было уничтожено 19 627 десятин хлебов,
преимущественно яровых, в 11 из этих волостей была уничтожена кобылкой и часть
трав. Ко второй группе относились 11 волостей. Они пострадали в меньшей степени,
здесь кобылкой было уничтожено 4750 десятин посева. К третьей группе принадлежали
остальные 11 волостей, которые практически не пострадали. На их территории было
истреблено кобылкой 255 десятин посевов [25].
По оценкам властей в Ишимском округе неурожай имел особые негативные
последствия, в силу значительного числа ссыльных. Они практически не стремились
завести личное подсобное хозяйство, выращивать зерновые культуры. Большинство
ссыльных «перебивалось изо дня в день, не занимаясь решительно ничем, и составляло
беспокойный контингент нищенствующих», склонный к деструктивным действиям. В то
же время зажиточные крестьяне, оставшиеся по одному или по два на деревню, к
сожалению, часто пользовались бедственным положением своих соседей, покупая за
бесценок всё, начиная с обстановки дома и кончая одеждой и обувью. «Бывали случаи
продажи хорошей избы за 2 пуда муки, последней уздечки – за 4 фунта» [19].
Во всех городах пострадавших округов, для поддержки уязвимых в социальном
отношении людей, была организована благотворительная помощь. Ввиду тяжёлого
положения населения в Ишимском, Курганском, Ялуторовском округах, на их территории
начали работу попечительства под председательством старшего в округе духовного лица
и при обязательном участии исправника, чиновника по крестьянским делам и городского
головы. В распоряжение губернского Попечительства из средств местного Управления
общества Красного Креста предполагалось выделить 2000 руб.
Полученные от Главного управления общества Красного Креста 5000 руб. должны
были распределиться следующим образом: в распоряжение Ишимского попечительства
– 1000 руб., Курганского попечительства – 2000 руб., Ялуторовского попечительства –
1000 руб. Оставшуюся тысячу рублей предполагалось вручить губернатору и
непременному члену Губернского Присутствия по крестьянским делам, каждому по 500
рублей, для раздачи особо нуждающимся во время предстоящей их поездки по губернии
[21].
Попечительства предпринимали меры для преодоления последствий неурожая в
округах Тобольской губернии. В г. Ишиме были открыты две столовые: одна местным
обществом попечения о бедных на 400 человек, другая – окружным попечительством на
600 человек. Обеды выдавались нуждающимся бесплатно по удостоверению о бедности
членов окружного попечительства. В течение лета 1892 г. в пострадавших районах
Ишимского округа санитары открыли пять столовых и два приюта. В 221 сельском
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
70
70
Игорь Владимирович Курышев, Андрей Александрович Любимов
попечительстве Ишимского, Курганского, Ялуторовского округов начали работать 220
пекарен и 183 столовых (из них 130 при школах) [19].
По предписанию МВД Тобольским властям, земским управам и продовольственным
комиссиям надлежало «...озаботиться закупкой не только ржаного зерна и муки, но также
и других продуктов, которые могут дать более дешёвую, а иногда и более питательную,
чем ржаной хлеб пищу... Принимая во внимание привычку сельского населения, вводить
главную массу пищи в форме печёного хлеба, стоит указать на способы надлежащего
приготовления такового из муки овсяной, ячменной, гречишной, приготовленной из
картофеля» [23].
Открытые в Ишиме, Кургане и Ялуторовске окружные попечительства, как и вообще
городские благотворительные учреждения, благодаря наличию квалифицированных
специалистов получили поддержку правительства. Тем не менее, работа по организации
поддержки пострадавших территорий сельскими попечительствами оказалась не очень
эффективной. Этому препятствовали, с одной стороны отсутствие опытных специалистоворганизаторов, с другой стороны – недостаток денежных средств. Нашествия кобылки в
1890-е гг. продолжали держать в напряжении население округов Тобольской губернии. В
циркулярном распоряжении Тобольского губернатора от 19.7. 1896 г. отмечалось « … В
некоторых волостях Ишимского, Курганского и Тюкалинского округов в начале нынешней
весны появилось большое количество кобылки, начавшей уже истреблять хлеб... Виды
на урожай хлебов ныне хороши, но население волостей, где кобылка была замечена в
большом количестве, должно быть на стороже» [30].
Значимым компонентом в социально-экономическом развитии Приишимья были пути
сообщения. Через территорию края в ХIХ в. пролегала довольно развитая система путей
сообщения: два главных тракта и четыре частных. Один почтовый Сибирский тракт шёл
от границы Тобольского округа через Готопутовскую, Челноковскую и Абатскую волости.
На нём в пределах округа располагалось 20 мостов и 42 гати. При Абатской станции
была обеспечена переправа через р. Ишим. Она осуществлялась с помощью двух
паромов и одной лодки [3, с. 44–45].
Во второй половине ХIХ в. в Тобольской губернии отсутствовали шоссейные дороги,
а обыкновенные содержались с мостами и перевозами, на почтовых трактах в городских
районах – за счёт городских сумм, в округах на обязанностях сельских обществ. В
г. Ишиме действовало два моста: через р. Ишим и Мергень. Они содержались на
средства города. Их ремонт осуществлялся за счёт городских средств [1].
Важной составляющей транспортной инфраструктуры региона являлось развитие
почтового дела. В Ишимском округе в первой половине ХIХ в. функционировали две
почтовых конторы. Одна в Ишиме – III класса, другая в Петропавловске – II класса. К
Ишимской конторе относились девять станций, через которые следовали пассажиры и
письменная корреспонденция, почтовые грузы. На двух станциях Готопутовской и
Абатской, располагавшихся на главном почтовом тракте из Тобольска в Омск работали
смотрители. Второй главный торговый тракт имел направление от границ Ялуторовского
округа до границы Омской через Усть-Ламенскую, Черемшанскую, Жиляковскую и
Абатскую волости. Продолжение этой дороги в пределах Ишимского округа составляло
89 вёрст. Маршрут трассы проходил и через Ишим. Но обозы с товарами зачастую
следовали окольным путём, оставляя город в 6 вёрстах к югу. Из четырех частных трактов,
один шёл от Омска до Кургана через Петропавловск, второй проходил от Ишима до
Петропавловска, третий от Ишима до Кургана. От Голышмановской станции шёл
Тобольский тракт через Малышенскую и Аромашевскую станции. На всех дорогах
имелись верстовые столбы [3, с. 31, 46–47].
В ХIХ в. продолжала развиваться социальная структура населения г. Ишима. В 1825
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социально- экономическое развитие г. Ишима и Приишимья в XIX в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
г. жителей обоего пола в Ишиме насчитывалось 1525 человек. Среди них купцов и мещан
было 418 человек (27,4 %), военных – 329 человек (21,5 %), духовенства – 46 человек (3
%), дворовых людей – 142 человека (9,3 %), государственных крестьян – 179 человек
(11,7 %) [4].
К началу 1860-х гг. численность населения г. Ишима увеличилась, в сравнении с
1825 г., почти в 2 раза и достигла 2924 человека обоего пола, именно: 1545 мужчин и
1379 женщин. Заметную долю – 874 человека (29,8 %) в социальной структуре населения
города составляли выходцы из мещан [14]. К ним относились мелкие городские торговцы,
служащие, ремесленники. Высокий показатель доли мещан, возможно, связан с
особенностями хозяйственной деятельности в городе. Мелкая торговля, служба в
государственных учреждениях могли быть важной сферой деятельности определённой
части горожан. Достаточно существенной в структуре населения города была доля
военных – 744 человека (25,4 %) [14]. К ним принадлежали лица, состоявшие на службе,
бессрочно отпускные и лица в отставке, а также солдатские жёны и дети. По-видимому,
высокая доля военных была связана с особенностями статуса пограничной территории
Приишимья и потребностью в лицах, которые могли нести военную службу. Менее
существенным был показатель численности крестьян – 153 человека (5,2 %) [14]. Доля
городского купечества была 150 человек (5,1 %) [14]. Купечество становилось важной
профессиональной группой населения Ишима, игравшей заметную роль в экономической
и политической жизни города, его социальной сфере. Также небольшой удельный вес
имели представители дворянства – 108 человек (3,6 %) и духовенства – 55 человек (1,8
%) [14]. В то же время в структуре населения города значительную долю – 791 человек
(27 %) составляли лица, чей социальный статус документально не был определен. К ним
могли принадлежать неучтённые лица, из указанных выше социальных групп населения
Ишима [14]. На основе рассмотренных статистических сведений можно отметить, что
выходцы из мещанского сословия и военные в середине ХIХ в. во многом могли
определять социокультурный облик населения города. В начале 1860-х. гг. Ишимский
округ был самый многочисленный по количеству населения [15].
По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г., общая
численность населения Ишима в сравнении с серединой ХIХ в. увеличилась до 7153
человек (почти в 2,5 раза!). При этом мужчин было 3851 человек, женщин – 3302 человека
[8, с. 1]. Увеличение численности населения свидетельствует о заметном демографическом
развитии города, превращении Ишима в значимый социально-экономический центр юга
Тобольской губернии. В то же время уровень грамотности населения города был явно
недостаточен. В конце ХIХ в. доля грамотных среди населения города составляла 1480
чел (20,6 %) [8, с. 1, 17]. Финансовые сложности, социальные ограничения, отсутствие
большого практического опыта в деятельности образовательных учреждений затрудняли
процесс обучения значительной доли городского населения.
В конце ХIХ в. в социальной структуре населения города, доминировали выходцы из
крестьянского сословия – 3620 человек (50,6 %) и мещане – 2681 человек (37,4%) [8, с.
2]. На это влияли переселенческое движение, развитие промышленности и торговли в
регионе. Доля представителей дворянства составляла 409 человек (5,7%), духовенства
– 409 человек (5,7 %), купечества – 82 человека (1,1 %). На остальные сословия, структура
которых не была указана, приходилось 165 человек (2,3%) [8, с. 2].
В социальной структуре населения г. Ишима конца ХIХ в. отсутствовали лица, занятые
военной службой. По-видимому, это было связано с утратой Ишимской линией
пограничного статуса и вхождением территорий Казахстана в состав России. Поэтому
не было необходимости в охране пограничных рубежей и в присутствии в регионе лиц,
осуществлявших военную службу.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
72
72
Игорь Владимирович Курышев, Андрей Александрович Любимов
По критерию места рождения население Ишима в конце ХIХ в. распределялось
следующим образом: лиц, родившихся в Ишиме насчитывалось 3844 человека (53,7
%), из других губерний – 2718 человек (37,9 %), из других уездов Тобольской губернии
– 591 человек (8,2 %) [8, с. 3]. Среди населения города более половины составляли
выходцы из местной среды. Таким образом, в г. Ишиме более чем на 50% обеспечивалось
демографическое воспроизводство населения за счёт представителей местной среды.
Это свидетельствует об устойчивом демографическом потенциале населения города в
конце ХIХ в. Тем не менее, в городе была высока доля лиц из других губерний России, но
она заметно уступала влиянию местной среды на демографический потенциал населения
Ишима.
По конфессиональной принадлежности среди горожан преобладали православные
– 6547 человек (91,5 %), что вполне понятно и объяснимо по причине доминирования
православия как основной религиозной конфессии страны. Затем следовали католики –
334 человека (4,6 %). Заметная доля представителей этой конфессиональной группы в
городе связана с наличием в структуре населения г. Ишима значительной польской
диаспоры, происходившей из ссыльных поляков. В Польше католичество было широко
распространено в качестве доминирующей религиозной конфессии. На долю мусульман
приходилось 83 человека (1,1 %), иудеев – 92 человека (1,2 %), старообрядцев – 55
человек (0,7 %) [8, с. 3].
В структуре возрастного состава населения г. Ишима выделялись лица от 10 до 19
лет – 1450 человек (20,2 %), далее среди сколько-нибудь существенных групп населения
города документы указывают лиц от 60 до 69 лет – 397 человек (5,5 %) и лиц от 70 до 79
лет – 153 человека (2,1 %). Присутствие в структуре населения города заметной группы
лиц, относившейся к детскому и юношескому возрасту свидетельствует о наличии у
жителей Ишима значимого демографического и социального потенциала в конце ХIХ в.
[8, с. 6].
Важным аспектом облика населения г. Ишима являлось семейное положение. Среди
горожан была высока доля холостых – 3846 человек (53,7 %) и состоящих в браке – 2652
человека (35,8 %), к вдовым относилось 730 человек [8, с. 17]. Доминирование холостых,
по отношению к лицам, состоящим в браке, связано с наличием в возрастной структуре
населения г. Ишима высокой доли молодых людей, ещё не имевших семей.
На протяжение ХIХ в. происходило становление социальной сферы региона. Важным
компонентом социальной сферы Приишимья являлись учреждения образования и
здравоохранения. Дело внутреннего духовного развития и образования стало
необходимой потребностью самих сибиряков, стремившихся использовать разнообразные
возможности для просвещения своих детей. Эта органическая потребность населения
Сибири, в том числе и Приишимья в приобщении к основам современной культуры ярко
проявилась в широком его участии в формировании образовательных структур, в
постоянной заботе о материальных условиях для создания и развития различных учебных
заведений. Первое учебное заведение в Ишиме – уездное училище открылось в октябре
1817 г. В пользу училища к моменту его открытия граждане города собрали деньгами
610 рублей 85 копеек, книг и вещей необходимых для обучения на 156 рублей. В училище
поступило 36 человек. Ишимский купец второй гильдии Ф. Еманаков пожертвовал свой
дом, для учебных помещений. [2, с. 103].
В создании в городе учебных заведений ишимское купечество играло особую роль.
В 1838 г. было открыто второе училище – приходское. Купец второй гильдии Николай
Черняковский приобрёл дом и пожертвовал его училищу. Он давал ежегодно на его
содержание 400 рублей, городская же казна добавляла к той сумме 200 рублей [2, с.
103].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социально- экономическое развитие г. Ишима и Приишимья в XIX в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
В конце 50-х годов ХIХ в. в Тобольской губернии всё более важной становилась
потребность в развитии женского образования. В 1859 г. открылась Ишимская женская
школа, получившая в последствии статус училища [2, с. 104]. В период с 1858 по январь
1862 гг. для школы было собрано 1465 рублей 67 копеек, из которых 400 рублей
израсходовали на устройство школьного помещения, а 700 рублей – на содержание
школы. В 1862 г. в Ишимской женской школе обучалось 47 девиц [14]. А в 1863 г. уже в
статусе Ишимского женского училища состоялся первый выпуск [2, с. 105]. Менее чем
через 10 лет Ишимское женское училище получило статус трёхклассной женской
прогимназии [2, с. 106].
В 1871 г. в городе появилось переведённое из Омска духовное училище. 10 мая
1884 г. была совершена закладка фундамента каменного корпуса училища. 21 ноября
1886 г. состоялось освящение здания Ишимского духовного училища, в котором ныне
располагается один из корпусов Ишимского государственного педагогического института
им. П.П. Ершова [2, с. 107].
Деятельность педагогов отметили своим вниманием губернские власти. В частности
исполняющий обязанности Тобольского губернатора объявил благодарность за постоянное
усердие и внимательное отношение к детям учителям сельских училищ: Гагарьевского
– Пелагее Федуловой, Травнинского – Михаилу Яшкову, Казанского – Параскеве
Первухиной, Калерии Рачинской [22, 27, 28]. Таким образом, в ХIХ в. формировались
основы достаточно прочной образовательной системы, позволившей удовлетворять
учебно-воспитательные и культурные потребности населения, мировоззренческие
интересы, нравственные запросы различных социальных групп ишимцев.
Важным компонентом социальной сферы региона являлась система
здравоохранения. В середине ХIХ в. деятельность лечебных учреждений в Пришимье
еще не получила широкого распространения. В 1856 г. в Ишиме функционировали больница
и богадельня. В 1882 г. в Тобольской губернии насчитывалось 33 больницы разных
ведомств. Из них в Ишиме было три больницы, в том числе одна гражданского ведомства,
одна при тюрьме и одна при духовном училище [1]. В 1887 г. расходы на содержание
городской больницы и наём квартиры для городской акушерки составили 2807 руб. 56
коп. [18]. В начале 1890-х гг. в сельской местности Ишимского округа действовали
приёмные покои. Они были открыты в сёлах Усть-Ламенке и Карасуле. В селе Бердюжском
также в ближайшее время предполагалось открыть приёмный покой. Из губернского
земского сбора на содержание каждого приёмного покоя отпускалось 75 рублей,
приобретение лекарств – 50 рублей [26].
Весьма интересная информация о работе приёмного покоя в селе Бердюжье имеется
в приказе Тобольского губернатора, по результатам поездки в марте 1895 г. в Ишимский
округ. «... Осмотрен подробно лишь местный приёмный больничный покой, построенный
на волостные средства и открытый всего 4 месяца назад. За эти четыре месяца приёмный
покой принял 863 амбулаторных больных, 42 стационарных, и в данное время в нём
лежало 11. Покой отличается притом полным порядком содержания и чистотой,
содержание его вместе с продовольствием больных за все четыре месяца обошлось в
150 рублей. Приведённые цифры красноречиво свидетельствуют об усердии и умении
фельдшера Лепехина... Вместе с тем сделано распоряжение о передаче в покой
некоторого необходимого по числу больных белья и одежды. Здание покоя, как новое и
деревянное, требует к себе попечения, его необходимо проконопатить паклей, окрасить
летом двери и окна и осмолить или окрасить крышу» [29].
Состояние здоровья населения является значимым аспектом развития социальной
сферы региона. В Ишимском округе во II половине ХIХ в. ситуация по этому показателю
была весьма неблагополучной. Среди населения распространялись различные
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
74
74
Игорь Владимирович Курышев, Андрей Александрович Любимов
эпидемические болезни. Из них преобладали: тиф, корь, оспа, скарлатина. В 1879 г. в
округе зарегистрированы первые случаи дифтерии.
Сведения, затрагивающие профессиональный облик медицинских работников
Приишимья, весьма фрагментарны. Можно отметить, что в Ишимском округе в конце
1870-х гг. штат медицинских специалистов, состоял из окружного врача, городового врача,
старшего и младшего лекарских учеников, младшей повивальной бабки. Местное
население с недоверием относилось к врачам и медицинским препаратам, пользовалось
домашними средствами народной медицины, советами знахарей и знахарок [1].
Особую значимость имеет проблема социокультурного облика малых городов России,
к которым относится Ишим. Его удаленность от «российских столиц» стала фактором,
повлиявшим на развитие городской социокультурной среды. Находясь на расстоянии
3009 вёрст от г. Санкт-Петербурга и на 405 верст от своего губернского города Тобольска,
центр Приишимья имел статус окружного города Тобольской губернии. Он был расположен
на левом берегу реки Ишим, и эта река окружала его с трех сторон так, что он находится
«будто бы на полуострове» [14].
Ишим в начале 1860-х гг. имел протяжение немного менее двух верст в длину, а
ширину до полутора верст, всю окружность в диаметре немного менее пяти верст. Внутри
городской черты под заселением, садами и огородами находилось 253 дес. 883 саж.
земли, а всего во владении города 3097 дес. 352 саж. земельной площади [14].
Весьма живописным был вид северной и северо-восточной частей города Ишима
«...на полверсты от города, по прямой линии, возвышается кладбищенская церковь и с
нею рядом богадельня, осеняемые рощами, за ними с возвышения открывается равнина,
на которой вьется небольшая речка Карасу. Нa северо-восток по большому Иркутскому
тракту расположен ряд салотопен, окруженных рощами, что отчасти напоминает
загородные дачи» [14].
В ХIХ в. для г. Ишима характерен деревянный архитектурный облик. В городе
преобладали деревянные постройки. Лес был самым используемым в строительстве
материалом. По-видимому камень, как строительный материал, здесь ещё не получил
широкого распространения. Так, в начале 1860-х гг. в г. Ишиме насчитывалось 543 дома,
из которых только семь строений были каменными, именно: четыре казенных и три
частных [14]. К казённым домам принадлежали следующие здания: духовное правление,
ветхая гауптвахта, каменные подвалы: денежный и винный. Среди объектов стационарной
торговли, в основном были деревянные магазины: соляной для поклажи 36000 пудов и
хлебный, три питейных дома [4]. В 1861 г. в Ишиме имелось пять магазинов для складов
товаров и запасов, 57 деревянных лавок [14]. Деревянные строения на больших улицах,
особенно в средней части города, были довольно красивы, общая ценность всех строений
города достигала до 49 500 руб. серебром [14]. Для удовлетворения религиозных
потребностей прихожан в городе построили две каменные церкви: двухэтажную каменную
церковь во имя Богоявления Господня с приделом Николая чудотворца и церковь во
имя Успения Пресвятой Богородицы. Также в Ишимском уезде действовали 24 часовни
[4; 14].
К началу 1880-х гг. в Ишиме было уже 757 зданий, в том числе три православных
церкви и один еврейский молитвенный дом [1]. В целом в Ишимском округе насчитывалось
более 70 православных церквей, 40 часовен, две единоверческие церкви и одна часовня,
одна магометанская мечеть [1]. В то же время расположение зданий в городе имело
определённые недостатки. По свидетельству современников «...Внимание каждого вновь
прибывающего сюда останавливается на скученности построек, которые к тому же в
большинстве случаев завалены соломой и сеном, сено целыми стогами лежит в огородах
и оградах. Всё это опасно в пожарном отношении, что не допускается ни в одном
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социально- экономическое развитие г. Ишима и Приишимья в XIX в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
благоустроенном городе. Здесь на это не обращают внимания ни полиция, ни городская
управа» [11].
Для провинциальных городов Тобольской губернии ХIХ в. особую остроту имела
проблема обеспечения правопорядка. В Ишиме среди учреждений пенитенциарной
системы можно отметить городской острог, рассчитанный на 100 человек арестантов,
обнесённый высоким бревенчатым тыном, при нём находилась караульня [4]. Полицейских
будок в городе не было вообще. В то же время в Тобольске их насчитывалось 15, в
Тюмени и Омске по 7 [14]. В конце ХIХ в. к конструкционным особенностям Ишимской
городской тюрьмы предъявлялись серьёзные замечания со стороны губернского
начальства. «…Тюрьма. Требует основательной перестройки с выводом из главного
корпуса в особое здание больницы и фундаментальной поправки полов и лестниц, равно
капитальной перестройки флигеля, где помещается квартира смотрителя...» [29].
По данным полицейского управления, Ишим во II половине ХIХ в. разделялся на два
квартала и заключал в себе 7 улиц, 9 переулков и 2 площади. Улицы города были довольно
широки, но они, как и площади, оказались немощеные. Поэтому весною и осенью в
Ишиме было много грязи. Территория города делилась на четыре части, именно: верхнюю,
среднюю, нижнюю и слободку. Верхняя часть города занимала возвышенное место,
заключенное между обоими берегами реки, которое было до того не широко, что здесь
пролегала всего одна улица. Эта часть отделялась от средней площадью, на которой
располагались соборная церковь и гостиный двор. Средняя часть, составляющая центр
города, была застроена после пожара 1839 г., лучше всех других. Она состояла из трех
улиц и отделялась от нижнего города пространной площадью. Нижнюю часть застроили
разными домами. В нижнюю часть входили три улицы и несколько переулков. Эта часть
города замыкалась деревней Жиляковкой, от которой она отделялась только одним
переулком. К нижней части принадлежала солдатская слободка, которая время от времени
продолжала значительно увеличиваться и обустраиваться [14].
О бытовой жизни ишимцев в ХIХ в. известно немного. В то же время повседневная
жизнь горожан представляет собой особый аспект истории Ишима. Население города не
получало удовлетворения имеющихся потребностей. Так, в конце ХIХ в. весьма примитивной
была организация предоставления санитарно-бытовых услуг населению Ишима.
Современники отмечали «...в городе существует несколько бань, устроенных самым
примитивным образом, бани очень плохи. Грязь страшная, вода плоха, кадочки, откуда
моющиеся берут воду, покрыты грязью, видимо, совсем не моются, в воде грязь плавает
кусками, прислуга не чище остальной обстановки... Все здешние бани напоминают более
стойло, прислуги в бане нельзя дозваться. Комнаты, где помещаются касса и контора,
служат каким-то трактиром для извозчиков, они здесь распивают чай и пиво» [12].
Таким образом, ХIХ в. стал важной вехой в развитии Приишимья и г. Ишима как
значимого социально-экономического и культурного центра юга Тобольской губернии.
В ХIХ в. г. Ишим имел статус крупного центра ярмарочной торговли с большими оборотами
и хозяйственными связями. В городе стала постепенно развиваться промышленность.
По уровню развития промышленного производства у него были средние позиции в
Западной Сибири, а по объёму производства Ишим занимал пятое место среди восьми
городов Тобольской губернии. По доле лиц, осуществлявших ремесленную
деятельность, Ишим находился на четвертом месте из восьми городов Тобольской
губернии. По объёму промышленного производства Ишимский округ оказался на шестом
месте среди территорий Тобольской губернии. По-видимому преобладание
сельскохозяйственной округи, отсутствие крупных промышленных центров,
недостаточное развитие индустриальной сферы сказывалось на объёмах
промышленного производства в округе, сдерживало его рост.
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
76
76
Игорь Владимирович Курышев, Андрей Александрович Любимов
В рассматриваемый период времени произошли существенные изменения в
структуре населения города. Если в середине ХIХ в. социокультурный облик населения
города определяли выходцы из мещанского сословия и военные, то к концу ХIХ в. в
социальной структуре населения города доминировали представители крестьянского и
мещанского сословий, в основном являвшиеся выходцами из местной среды. Население
города характеризовалось весомым демографическим и социальным потенциалом.
Основными профессиональными занятиями населения города являлись торговля, работа
на промышленных предприятиях и в ремесленных мастерских, служба в государственных
учреждениях.
В ХIХ в. были заложены основы достаточно прочной образовательной системы,
позволившей удовлетворять учебно-воспитательные и культурные потребности населения
мировоззренческие интересы, нравственные запросы различных социальных групп
ишимцев. В то же время имелся явный недостаток медицинских специалистов,
прослеживалось недоверие местного населения к лицам, осуществлявшим врачебную
деятельность.
В ХIХ в. происходило становление социокультурного ландшафта города,
осуществлялось формирование его архитектурного облика. В то же время повседневная
жизнь горожан проходила в непростых условиях. Организация предоставления
санитарных услуг населению города Ишима в ХIХ в. оставалась весьма несовершенной,
большинство жителей испытывало материальные и бытовые трудности.
Источники
1. Голодников К. М. Тобольская губерния накануне 300-летия годовщины завоевания
Сибири. Тобольск, 1882.
2. Дворяшин Ю. А. У истоков народного образования // Ишим далёкий и близкий /
Под ред. Т.П. Савченковой и др. Ишим : ИГПИ им. П.П. Ершова, 1997. С. 152–157.
3. Журнал Министерства внутренних дел. СПб., 1843. Ч. 2.
4. Журнал Прибавление к «Казанскому вестнику» за 1829 г. № 27.
5. Журнал Тобольского статистического комитета за 1891 г.
6. Ишимский край (Петропавловск). 1912. 27 ноября.
7. Каронин С. Избр. произведения. М., 1958. Т. 2.
8. Первая всеобщая перепись населения российской империи 1897 г. CП (б)., 1901.
9. Тобольские губернские ведомости. Тобольск, 1901. 29 мая. Приложение к газете:
Отдел сельского хозяйства и кустарной промышленности. Торговля топлёным маслом и
поставка молока на маслодельные заводы. Ишимский уезд.
10. Сибирская торговая газета (Тюмень). 1898. 5 мая.
11. Сибирская торговая газета (Тюмень). 1898. 4 декабря.
12. Сибирская торговая газета (Тюмень). 1898. 13 декабря.
13. Сибирский форпост России. Тюмень: Тюменский издательский дом, 2005. 283 с.
14. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1862. 31 марта.
15. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1862. 28 сентября.
16. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1869. 10 мая.
17. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1875. 29 ноября.
18.Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1887. 4 апреля.
19. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1891. 11 июля, 18 июля.
20. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1891. 28 сентября.
21.Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1891. 5 октября.
22. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1891. 10 октября.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социально- экономическое развитие г. Ишима и Приишимья в XIX в.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
23. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1891. 23 ноября.
24. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1892. 10 октября.
25. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1892. 31 октября.
26. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1893. 16 октября.
27. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1893. 30 октября.
28. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1894. 28 декабря.
29. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1895. 19 апреля.
30. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1896. 24 июля.
31. Тобольские губернские ведомости (Тобольск). 1912. 11 декабря.
77
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
78
78
Александр Яковлевич Массов
УДК. 327”654”(47+94)
ИСТОРИЯ
Александр Яковлевич Массов,
Санкт-Петербургский
государственный морской технический университет, Россия
Alexander Yakovlevitch Massov,
St. Petersburg State Marine Technical University, Russia
НЕШТАТНЫЕ КОНСУЛЫ РОССИИ В
АВСТРАЛИЙСКИХ ПЕРЕСЕЛЕНЧЕСКИХ КОЛОНИЯХ
(1857-1894 гг.)
Russian adjuncts in the Australian settlement colonies
(1857-1894)
Аннотация: В статье на основе архивных материалов освещается начальный этап
консульских отношений между Россией и австралийскими переселенческими колониями
Великобритании. В 1857–1894 гг. русские нештатные консулы не только информировали
российское дипломатическое ведомство о положении дел в Австралии, но и оказывали
существенную помощь оказавшимся на пятом континенте русским гражданам или
выходцам из России: эмигрантам, путешественникам, командированным в Австралию
специалистам. Консулы сопровождали пребывание в австралийских портах кораблей
русского военного флота, помогая в налаживании контактов военных моряков с местными
властями и организации снабжения кораблей необходимыми припасами.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Summary: The article throws light upon the earliest period of consular relations between
Russia and Australian settlement colonies of Great Britain basing on the archive materials. In
1857-1894 Russian adjuncts not only informed the Russian diplomatic mission about the
state of affairs in Australia but also substantially helped to Russian citizens and settlers who
occurred to be on the fifth continent – they were emigrants, travelers, and specialists sent to
Australia on business. Adjuncts escorted the Russian military ships which stayed in Australian
ports and contributed to establishing contacts of military sailors with local authorities and to
arranging the provision of ships with necessary supplies.
Ключевые слова: Австралия; русско-австралийские отношения; консульская
служба; Дж.Деймион; Э.Поль; русская эмиграция в Австралии; визиты российского
военного флота в Австралию; русско-австралийские культурные связи.
Key words: Australia, Russia and Australian relations, consular service, G. Damion, E.
Paul, Russian emigration in Australia, visits of the Russian military fleet to Australia, Russia
and Australian cultural relations.
Начало отношениям между Россией и Австралией было положено в 1807 г., когда в
Сидней – центр Нового Южного Уэльса, первой английской каторжной колонии на пятом
континенте – зашел шлюп российско-американской компании «Нева». Русские моряки
были тепло встречены английской администрацией колонии. В последующем, на
протяжении XIX – начала ХХ вв. 32 русских военных корабля осуществили 60 заходов в
порты пятого континента. Это были, как правило, транзитные заходы на пути из Балтийского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нештатные консулы России ...
Информация в № 52 журнала «Австралиада» о том, что Э. Поль занимал пост российского
консула только до 1899 г., является ошибочной [1, с. 6]
ИСТОРИЯ
1
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
моря во владения России на Аляске и Дальнем Востоке. В портах пятого континента
можно было дать отдых команде и произвести текущий ремонт кораблей. Моряки из
России использовали свое пребывание в Австралии также и для того, чтобы познакомиться
с природой этой малознакомой русским страны, оценить удивительно быстрое и успешное
развитие австралийских переселенческих колоний. Долгое время посещения Австралии
русскими моряками оставались практически единственным каналом общения россиян и
австралийцев.
К середине XIX в. положение дел изменилось. После открытия в 1851 г. золота в
Австралии и начала золотой лихорадки население английских колоний на пятом континенте
стремительно увеличивается и достигает к 1861 г. 1168 тысяч человек [17, с. 41]. Среди
новых эмигрантов, оказавшихся в Австралии теперь нередко можно было встретить и
выходцев из Российской империи. В 1863 г. мичман русского корвета «Богатырь» П. С. Муханов отмечал, что «в Мельбурне трудно пройти по улице, не встретив кого-нибудь,
говорящего по-русски», и указывал, что в городе «довольно много» поляков, немцев и
евреев из западных российских губерний [15, л. 63]. Быстро развивается экономика
австралийских переселенческих колоний, рост экспорта шерсти и хлопка делает их
заметными игроками на мировом рынке. В 1855 г. британские владения в Австралии
добиваются самоуправления.
Стремительное социально-экономическое и политическое развитие австралийских
переселенческих колоний побуждает иностранные государства со все более пристальным
вниманием следить за развитием дел в Австралии. В столицах большинства
переселенческих колоний учреждаются иностранные консульства. Не стала исключением
в этом отношении и Россия. Решение об учреждении русских внештатных консульств в
Мельбурне и Сиднее (столицах колоний Виктория и Новый Южный Уэльс) было принято
в конце 1856 г., и уже в марте 1857 г. были назначены первые русские консулы [3, л. 1–
2 об., 7–7об.]. Ими стали местные коммерсанты Дж.Деймион в Мельбурне и Э.М.Поль в
Сиднее. С 1857 по 1875 г. они являлись нештатными вице-консулами, затем – нештатными
консулами России в Виктории и Новом Южном Уэльсе. Дж. Деймион занимал свой пост
до начала 1894 г., Э. М. Поль – до 1913 г.1 Выбор, сделанный русским министерством
иностранных дел при назначении первых российских консулов в Австралии, оказался
очень удачным. И Дж.Деймион, и Э. М. Поль отличались честностью и добросовестностью,
оба хорошо относились к России. Дж. Деймион при этом мог говорить, читать и писать
по-русски. В молодости он занимался предпринимательской деятельностью в России,
где специально изучал русский язык. С этой целью он поселился на несколько месяцев
в деревне «на хлеба» к священнику, преподававшему русский язык иностранцам [24, с.
482.]. Нештатные консулы не получали никакой оплаты за свою деятельность и вынуждены
были тратить свои личные средства на представительские расходы. Работа консулом,
тем не менее, рассматривалась как желанная привилегия, поскольку консульский титул
позволял принимать участие во всех официальных правительственных мероприятиях,
что позволяло установить необходимые связи и знакомства. А это обстоятельство, в
свою очередь, расширяло возможности для коммерческой деятельности.
Русские представители в Мельбурне и Сиднее подчинялись российскому
генеральному консульству в Лондоне. В обязанности нештатных консулов, помимо
выполнения представительских функций и разовых поручений российского генконсульства
и посольства в Лондоне, входили сбор и пересылка в Россию информации о
внутриполитическом развитии Австралии и статистических данных об экономическом
развитии австралийских переселенческих колоний. Материалы такого рода во множестве
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
80
80
Александр Яковлевич Массов
представлены в архивных документах, хранящихся ныне в Архиве внешней политики
Российской империи [См., например: 5, л. 10, 30–32; 6, л. 3–4 об.; 8, л. 8; 9, л. 199; 10, л.
176, 180]. Сбор военно-политической информации не входил в обязанности нештатных
консулов. Однако, например, Дж. Деймион по собственной инициативе в 1863 г. передал
в Россию материалы о новой, одобренной правительством Виктории схеме обороны
Мельбурна, и более-менее регулярно сообщал об антирусской пропаганде в Австралии
польских эмигрантов [8, л. 29–43; 5, л. 29; 9, л. 115–115 об., 117–117 об., 130–143, 148–
156, 153–153 об.].
Одной из главных задач нештатных консулов являлась защита интересов русских
подданных, оказавшихся в Австралии. Деятельность в этом направлении была
многообразна. Консулы продлевали паспорта и выдавали новые документы взамен
утраченных. В 1863 г, например, с просьбой восстановить российский паспорт к Дж.
Деймиону обратился российский подданный армянин по национальности Аредян (в
архивном документе на английском языке его фамилия передается как Aredoon). В том
же году о продлении российского паспорта консула просил некто В. Кноп [8, л. 27, 28].
Консулы выступали посредниками в установлении контактов россиян, оказавшихся в
Австралии с теми или иными русскими государственными учреждениями [см., например,
переписку о предоставлении права на въезд в Россию проживавшему в Австралии
российскому подданному поляку Ю. Вагнеру в 1859 г. – 5, л. 4]. Участвовали консульские
представители России и в розыске людей. Так по просьбе, поступившей от Императорского
российского консульства в Лондоне, Дж. Деймион участвовал в поиске некоего
Пелиховского, видимо, одного из золотоискателей, который в итоге нашелся в Новой
Зеландии. «Эти люди, – жаловался в этой связи Дж. Деймион, – не имеют постоянного
места жительства, и их подчас очень нелегко найти» [8, л. 12]. Не редки были случаи,
когда консулы должны были выправлять бумаги, связанные со смертью россиян [дело о
смерти в 1859 г. моряка-финна и русского подданного Ф. Энберга, члена команды одного
из торговых судов, находившихся в Австралии – 5, л. 19 и сл.]. Дж. Деймион, писавший,
как уже отмечалось, по-русски, помогал в подготовке писем в Россию. В 1863 г., например,
он написал и отправил по консульским каналам письмо в Архангельскую губернию для
отца некоего И. Шарина. Этот Шарин оказался в Австралии после 12 лет скитаний по
разным странам и, как с удивлением отмечает русский консул, уже изрядно подзабыл
свой родной язык [8, л. 45].
Особой заботой консулов было участие в поимке дезертиров и определении их
дальнейшей судьбы. Побеги матросов как с военных, так и с торговых кораблей не были
редкостью. Причины этого явления были различны. Чаще всего моряки-дезертиры
стремились попасть на золотые прииски, соблазненные надеждой на быстрое обогащение
и ослепленные блеском жизни в австралийских портовых городах. В 1863 г. русскому
консульскому представительству пришлось вызволять из сиднейской тюрьмы и помочь
в отправке в Россию О. Антонова, осужденного на три месяца за квартирную кражу. Этот
бывший военный моряк дезертировал с корвета «Гридень» еще в 1857 г. во время
посещения русским кораблем Южной Африки. В Австралию О. Антонов попал в 1860 г.,
успев побывать до этого в Англии и Америке. Дезертиром с торгового судна являлся и
В. Артемов, уроженец Саратовской губернии, который обратился за помощью в
российское консульство в Мельбурне в 1867 г. [8, л. 22–24, 44–44 об.; 10, л. 189 об.].
Живейшее участие в своих делах находили со стороны российских нештатных
консулов в Мельбурне и Сиднее приезжавшие в Австралию русские путешественники,
специалисты, ученые. Так, в 1881 г. Дж. Деймион помог русскому писателюпутешественнику Э. Р. Циммерману посетить парламент Виктории и тюрьму в Мельбурне.
Демократические институты власти, успешно работавшие в австралийских
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нештатные консулы России ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
переселенческих колониях, всегда вызывали пристальный интерес россиян. Это же
относится и к пенитенциарным учреждениям: по понятным причинам тема содержания
заключенных и каторжников всегда очень интересовала русских. С благодарностью
отзывался о помощи Дж. Деймиона русский горный инженер М.А.Шостак, побывавший в
Австралии в служебной командировке в 1884 г. [24, с. 482–485; 21, л. 49 об.]. Консул в
Сиднее Э.Поль поддерживал дружеские отношения с Н.Н.Миклухо-Маклаем и даже
предоставил ему для временного проживания свой дом, когда в 1878 г. русский ученый
и путешественник приехал в Сидней. В 1880 г. Э. М. Поль передал Н. Н. Миклухо-Маклаю
собранные для него в России по подписке деньги (4500 рублей), предназначенные для
продолжения исследований русского ученого [12, с. 2].
Русские нештатные консулы по мере сил содействовали установлению культурных
и научных связей между Россией и Австралией. В 1862 г. консул в Мельбурне принял
участие в организации отправки в Россию на фрегате российского военно-морского флота
«Светлана» кенгуру, уоллаби, черных лебедей, эму и некоторых других, более мелких
представителей животного мира пятого континента. К сожалению, не все они вынесли
тяготы долгого морского перехода [7, л. 21; 13, с. 492]. В 1864 г. он содействовал
установлению контактов между директором Мельбурнского ботанического сада
Ф.Мюллером и учеными Ботанического сада в Петербурге. В 1881 г. Дж. Деймион помог
налаживанию связей между Ормондским колледжем Мельбурнского университета и
министерством народного просвещения России. В 1886 г. по просьбе желавших учиться
в России австралийцев были собраны сведения об учебных программах и организации
учебного процесса в русских университетах [22, л. 1, 2, 10; 23, с. 37–38]. Консулы в
Мельбурне и Сиднее содействовали обмену научной литературой между Горным
департаментом и сельскохозяйственными ведомствами России и аналогичными
учреждениями в австралийских переселенческих колониях. [8, л. 20, 25; 9, л. 151; 10, л.
194].
Одним из главных направлений работы русских нештатных консулов стала помощь
русским морякам во время пребывания русских кораблей в Мельбурне и Сиднее. Нужно
было улаживать формальности с таможенной службой, участвовать в представлении
командиров кораблей и офицеров властям Виктории и Нового Южного Уэльса. Помощь
была необходима при поиске надежных компаний, способных снабдить корабли провизией
или осуществить необходимый ремонт такелажа, паровых машин и корпуса кораблей.
Через консулов участники плаваний отправляли и получали письма. Не менее значимым
было участие консулов в разрешении деликатных ситуаций, связанных с последствиями
пьянства матросов на берегу или с попытками их дезертирства. Так, например, не без их
помощи были возвращены на корабль беглецы с клипера «Гайдамак» унтер-офицер
Ларионов и матросы Белицкий и Брагин, предпринявшие было попытку удрать с корабля
во время захода «Гайдамака» в 1971 г. в Мельбурн [18, л. 514 об. – 515; 20, л. 51]. В 1882
г. Дж. Деймион помог опровергнуть клеветнические утверждения ряда австралийский
газет о якобы шпионском характере визита в Австралию русской эскадры под
командованием контр-адмирала А. Б. Асланбегова в составе крейсера «Африка», клиперов
«Пластун» и «Вестник» [подробнее см. 14, с. 70–76].
Практически все русские командиры кораблей с исключительной теплотой отзывались
о помощи русских консулов во время пребывания моряков в Австралии. «Готовность
его в исполнении своих обязанностей не имела границ – отзывался о Дж. Деймионе
командир фрегата «Светлана» капитан 2 ранга И. И. Бутаков в 1862 г. [11, с. 181].
(Сообщения Дж. Деймиона о визите «Светланы» и помощи консула в снабжении фрегата
всем необходимым см.: [7, л. 5–6 об.]). В 1871 г. командир клипера «Гайдамак» капитанлейтенант М. Е. Колтовский посвятил Дж. Деймиону специальный пассаж в своем
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
82
82
Александр Яковлевич Массов
официальном рапорте: «В Мельбурне, – писал он, – я встретил нашего консула г. Демиона,
про которого не могу умолчать в донесении…; во время службы за границею мне не
приходилось встречать столь достойного и уважаемого консула… Мы вполне можем
гордиться, имея такого консула как г. Демион» [18, л. 515]. «Полное содействие к
удовлетворению всем встретившимся нуждам» русских моряков со стороны консула в
Сиднее Э.М.Поля, его «полезные услуги и советы для… сношения с местными властями»
отмечал в 1972 г. в своем рапорте начальник русского отряда судов в Тихом океане
контр-адмирал М. Я. Федоровский [19, л. 521–521 об.].
Правительство России высоко оценило заслуги первых русских консулов в Австралии.
В 1882 г. российский нештатный консул в Сиднее Э.М.Поль был награжден орденом Св.
Станислава III степени. В 1883 г. таким же орденом был награжден консул в Сиднее Дж.
Деймион [4, л. 38; 2, л. 1об. – 2].
Нештатные русские консулы в австралийских переселенческих колониях заложили,
таким образом, основы русской дипломатической службы в Австралии. Они успешно
справлялись со своими обязанностями по сбору информации о положении дел в
австралийских колониях, по выполнению представительских функций, по защите
интересов российских подданных и русских моряков. Однако к началу 90-х годов в
Петербурге сочли, что русское дипломатическое присутствие в Австралии должно быть
усилено. На рубеже ХIХ – ХХ вв. быстро возрастала значимость тихоокеанского бассейна
в международных отношениях. В самой Австралии дело шло к объединению английских
самоуправляющихся колоний в доминион Британской империи – Австралийский Союз.
В южной части Тихого океана должно было появиться новое государственное образование,
которое охватывало собой целый континент и имело при этом собственные
внешнеполитические и колониальные претензии. В этих условиях русское правительство
сочло необходимым преобразовать нештатное консульство в Мельбурне в штатное,
поставив во главе его профессионального дипломата [см. 16, с. 29]. В 1894 г. в Австралию
прибыл первый штатный консул России в Виктории А. Д. Путята. Начался новый этап
развития консульских отношений между Австралией и Россией.
Вскоре после образования Австралийского Союза в 1901 г. русское дипломатическое
представительство в Австралии было преобразовано в генеральное консульство, наряду
с ним к 1916 г. русские нештатные консульства работали также в Аделаиде, Брисбене,
Хобарте, Дарвине, Ньюкасле, Перте, Порт-Пири, Сиднее и Фримантле. После Октябрьской
революции 1917 г. в России какие-либо отношения с Австралией фактически прекратились.
Они возобновятся вновь только в годы второй мировой войны, когда Австралия и СССР
окажутся союзниками по совместной борьбе с фашизмом. В 1942 г. было объявлено о
взаимном дипломатическом признании СССР и Австралии и обмене дипломатическими
представительствами. Однако и в последующие десятилетия отношения двух стран знали
периоды взлетов и падений. В наши дни отношения Австралии и России можно считать
вполне дружественными. Обе страны ищут пути сотрудничества в борьбе против
международного терроризма, успешно развиваются их торгово-экономические связи.
Оценивая перспективы российско-австралийских отношений в политикодипломатической области, не следует забывать их историю: первые и притом успешные
попытки развития консульских отношений между двумя странами были предприняты
российскими нештатными консулами в Мельбурне и Сиднее более полутора столетий назад.
Источники
1. 150 лет тому назад // Австралиада. 2007. № 52. С. 6.
2. Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф.159, Оп. 464,
Д. 1083.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нештатные консулы России ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
3. АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 137.
4. АВПРИ. Ф. 184. Оп. 520. Д. 779.
5. АВПРИ. Ф. 256. Оп. 555а. Д. 1146.
6. АВПРИ. Ф. 256. Оп. 555а. Д. 1147.
7. АВПРИ. Ф. 256. Оп. 555а. Д. 1191.
8. АВПРИ. Ф. 256. Оп. 555а. Д. 1264.
9. АВПРИ. Ф. 256. Оп. 555а. Д. 1279.
10. АВПРИ. Ф. 256. Оп. 555а. Д. 1322.
11. Бутаков И. И. Рапорт командира фрегата «Светлана» капитана 2-го ранга Бутакова.
Мельбурн, 10 января 1862 г. // Морской сборник. 1862. № 4, офиц. статьи. С. 178–182.
12. Голос. 1880. 23 марта. С. 2.
13. Кенгуру, привезенные на фрегате «Светлана» // Кронштадтский вестник. 1862.
19 декабря. С. 492.
14. Массов А. Я. Визит доброй воли или секретная миссия? (Пребывание в Австралии
эскадры контр-адмирала А. Б. Асланбегова в 1881–1882 годах) // Гангут. 1993. Вып. 5.
С.70–76.
15. Муханов П. С. Австралия. Описание плавания в Австралию с историческим
очерком ее // Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. Ф.608 (Помяловский
И. В.). Оп. 1. Д. 3031.
16. Олтаржевский В. П. Начало деятельности российского консульства в Мельбурне
(Австралия) // Проблемы истории Австралии и Океании. Иркутск, 1990. С. 26–44.
17. Пучков П. И. Этническое развитие Австралии. М. 1987.
18. Российский государственный архив Военно-морского флота (далее – РГА ВМФ).
Ф. 410. Оп. 2. Д. 3063.
19. РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 2. Д. 3207.
20. РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 9752 л.
21. Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 468. Оп.
21. Д. 1114.
22. РГИА. Ф. 733. Оп. 194. Д. 112.
23. Рудницкий А. Ю. Другая жизнь и берег дальний… Русские в австралийской
истории. М., 1991.
24. Циммерман Э. Р. Путешествие по Австралии и Океании // Отечественные записки.
1882. Т. 265. № 12. С. 443–488.
83
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
84
Владимир Васильевич Московкин, Ирина Васильевна Скипина
ИСТОРИЯ
УДК.: 94:355.123.1(470.5).084
Владимир Васильевич Московкин,
Ирина Васильевна Скипина,
Тюменский государственный университет, Россия
Vladimir Vasilyevitch Moskovkin,
Irina Vasilyevna Skipina,
Tyumen State University, Russia
КРАСНАЯ АРМИЯ НА УРАЛЕ ВЕСНОЙ – ОСЕНЬЮ
1918 ГОДА
The Red Army in the Urals in the spring and the autumn
of 1918
Аннотация: В статье анализируется процесс формирования регулярной Красной
армии на Урале осенью-весной 1918 года. Выявленные источники подтвердили, что успех
противоборствующих сил в период гражданской войны зависел от поддержки широких
слоев населения.
Summary: The article analyses the process of forming a regular Red Army in the Urals in
the spring and the autumn of 1918. The sources found confirmed that the success of confronting
powers during the Civil War depended on the support of mass population.
Ключевые слова: Красная армия, Урал, гражданская война, период весны – осени
1918 года, противоборство.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Key words: Red army, the Urals, Civil War, the period of the spring and the autumn of
1918, confrontation.
В современной литературе сложилось обоснованное мнение о том, что к весне 1918
г. обстановка в России достигла такого напряжения, что избежать широкомасштабного
развертывания военных действий в ходе гражданской войны не удавалось [4; 16]. В
конце мая 1918 г. произошли первые вооруженные столкновения чехословаков с
красноармейцами одновременно в нескольких частях Урала и Сибири. При поддержке
местных белогвардейских отрядов ими были заняты Челябинск, Новониколаевск, Пенза,
Сызрань, Томск. 7 июня Красная армия оставила Омск.
В конце июня белогвардейцам Урала, Сибири и Поволжья удалось объединиться.
Тремя группами войск они наступали на Екатеринбург: 1) со стороны Челябинска, 2) на
Шадринско-Камышловском направлении, 3) вдоль северной ветки Транссибирской
железнодорожной магистрали. Бои за Тюмень носили затяжной характер. На совещании
Западно-Сибирского и Северо-Уральского военно-оперативных штабов в Екатеринбурге
было решено образовать штаб Северо-Урало-Сибирского фронта, объединить руководство
войсками и организовать оборону города на дальних подступах с востока. Ситуация в
рассматриваемый период была неоднозначной. 18 июня 1918 г. из штаба СевероУральского фронта сообщали, что «положение осложняется отказом от
мобилизации…красноармейцы не дисциплинированы, население озлоблено против
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Красная армия на Урале весной -
осенью 1918 года
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
чехословаков и буржуазии…население встревожено приготовлениями к эвакуации» [6,
л. 6–7]. В Тюмени разместился Военно-революционный штаб Западной Сибири под
председательством Г. А. Усиевича, а также военно-оперативный штаб для управления
территорией Тюменской губернии, не занятой белогвардейцами [3]. Тюменское
направление было одним из важнейших. Сюда с Урала прибывала боевая техника,
вооружение, красногвардейские отряды. Оборона Екатеринбурга на восточном
направлении была усилена. Белогвардейцы натолкнулись здесь на упорное сопротивление
хорошо вооруженного противника, которое преодолеть сразу не смогли.
Разгромить красноармейцев не удалось, но положение их ухудшалось. Этому
мешала растущая политическая нестабильность в тылу Красной армии. В политических
сводках с Урала за 19 июля 1918 г. отмечалось, что граждане «держат себя при службе
аккуратно, большинство железнодорожников держат себя пассивно». Одновременно
сообщалось, что в целом «настроение мобилизованных бодрое, готовы выступить за
Советскую республику» [7, л. 93–94]. Противоречия и на фронте, и в тылу имели место,
являясь отражением ситуации, сложившейся в стране, но большевики этого не учли.
Поголовное причисление уральских и сибирских крестьян к разряду кулачества,
сопровождавшееся насильственным изъятием у них продовольствия, привело к тому,
что крестьянин шел в Красную армию только под нажимом властей. В политсводках с
Урала говорилось: «приезжающие из Челябинска сообщают: казаки в поселениях на
своих собраниях при разрешении вопроса о мобилизациях и по текущему моменту
ссорятся почти до драки». [8, л. 98–99]. В таких условиях о победах говорить не
приходилось. 20 июля рано утром части Красной армии оставили Тюмень, отступив по
двум направлениям: на Камышлов по линии железной дороги и водным путем на Туринск.
Важнейшей задачей в период мая-ноября 1918 г. большевики считали создание
регулярной Красной армии с единой системой организации управления на основе
обязательной мобилизации. В июле 1918 г. V Всероссийский съезд Советов
законодательно закрепил переход к всеобщей воинской повинности, а также, следуя
большевистским принципам классового подхода, ввел в воинских частях должность
военных комиссаров. С лета 1918 пришлось перейти к обязательной мобилизации на
Урале: «Сначала призыв осуществлялся в отдельных районах и округах, а потом
повсеместно с соблюдением, по возможности, принципа равномерного распределения
тяжести для населения воинской повинности» [9, л. 15–15 об] Набиравший силу процесс
создания новой армии нашел свое воплощение, в частности, в реорганизации управления
войсками. До конца июня 1918 г. Северо-Урало-Сибирский фронт подчинялся
командованию Восточного фронта, а 18 июля был преобразован в 3-ю армию.
Командующим ее стал Р. И. Берзин, а главным политическим комиссаром известный
уральский большевик Ф. И. Голощекин. В районе Уфы – Самары – Челябинска была
сформирована 2-ая армия, которую с июля 1918 г. по сентябрь 1918 г. возглавлял
В.Н. Блохин, с сентября командующим назначили В. И. Шорина. Особенностью Урала
являлось то, что здесь наряду с созданием в Красной армии политотделов и введением
должности военных комиссаров практиковалось назначение политических представителей
на крупные железнодорожные узлы и станции [17, с. 140]. Особое внимание большевики
уделяли идеологической работе. Политическое влияние на красноармейцев и местное
население оказывалось через агитационную деятельность партийных ячеек. По мере
отступления большевики стремились усиливать агитацию, но их доводы не всегда
находили поддержку, как военнослужащих, так и населения. В первые месяцы войны
происходило объединение разрозненных добровольческих отрядов Красной армии в
регулярные части: роты, батальоны, полки. Распустив в конце 1917 – начале 1918 г.
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
86
86
Владимир Васильевич Московкин, Ирина Васильевна Скипина
старую армию, большевики в спешном порядке создавали новую, основанную на
классовых принципах. Организационное оформление воинских частей оказалось делом
сложным и длительным. 2-я армия, состоявшая в основном из отрядов полупартизанского
типа, лишь осенью 1918 г. приобрела вид сформированной боевой единицы. Тем не менее,
большевики справились с созданием боеспособной Красной армии. Обязательные
мобилизации резко увеличили численность вооруженных сил. В губерниях, уездах и
волостях активизировалась деятельность военкоматов, занимающихся учетом и призывом
населения, подготовкой к воинской службе. После принятия в мае 1918 г. декрета ВЦИК
о принудительном наборе в рабоче-крестьянскую Красную армию и декрета СНК 12
июня 1918 г. о призыве на военную службу рабочих и крестьян 1893–1897 гг. рождения в
51 уезде Приволжского, Уральского и Западно-Сибирского округов, привлечение в ряды
РККА значительно увеличилось [5, с. 238]. Если весной 1918 г. численность Красной
армии, сформированной на основе добровольчества, составляла 200 тыс. человек, то 10
мая 1918 г. красноармейские части 4-х губерний Урала (Пермской, Вятской, Уфимской,
Оренбургской) насчитывали 17751 человек [19, с. 402]. В начале сентября 1918 г. был
объявлен призыв в Красную армию граждан 1898 г. рождения, со второй половины
сентября он распространился на мужчин 1887–1893 гг. рождения, 22 сентября появился
указ о призыве в армию мужского населения 1891–1892 гг. рождения [10, л. 16–16 об.].
Регулярные мобилизации приводили к тому, что недовольство в частях росло,
увеличивалось число дезертиров, а бойцов в частях красных продолжало не хватать.
Еженедельно на фабриках и заводах, в селах и деревнях проводились обязательные
военные занятия населения. Для подготовки командного состава большевикам вновь
пришлось создавать сеть военных учебных заведений, ликвидированных ими после
захвата власти. Многие руководители уральских отрядов стали известными командирами
регулярных воинских частей: В. К. Блюхер, братья Каширины, А. М. Чеверев и другие.
Взяться за активное создание регулярной армии заставила большевиков опасность
военного поражения на Восточном фронте.
Летом 1918 г. главной целью белогвардейцев в борьбе за Урал был захват Екатеринбурга.
Известие о взятии чехословаками Челябинска и движении их на север обострило
политическую обстановку в Екатеринбурге. Левые эсеры и анархисты даже начали занимать
дома и расставлять пулеметы. Большевики явились инициаторами создания Революционного
штаба Урала и ареста ряда крупных представителей буржуазии, партий кадетов, меньшевиков
и правых эсеров, заявив, что «при первой попытке контрреволюционных выступлений
буржуазии за одну голову пролетария слетят все головы арестованных заложников» [21, л.
21]. Однако такие методы борьбы большевиков не оказали на противника ожидаемого
воздействия. Наиболее близко к городу белогвардейцы подошли на Челябинском
направлении. Утром 25 июля части полковника С. Н. Войцеховского начали обстрел
Екатеринбурга и около полудня вошли в столицу Урала. Части Красной армии, оставив
Екатеринбург, отступили в восточном направлении к станции Богданович, где, объединившись
с тюменскими отрядами, под натиском белых начали отходить по железнодорожной линии к
станции Егоршино и далее на север в район Алапаевска. К концу лета 1918 г. территория
страны, находившаяся под контролем большевиков, значительно сократилась. На большей
части Урала советская власть была свергнута еще быстрее, чем установлена в период ее
«триумфального шествия». В поисках выхода из, казалось бы, безвыходного положения
большевики начали широко применять террор, расширять принудительные мобилизации,
которые влекли за собой рост числа дезертиров. Военный режим установился во всех сферах
жизни, была введена трудовая повинность [2].
Расправы с недовольными, в том числе представителями рабочих, увеличивали
ряды сопротивления режиму. Рабочие Урала уже летом 1918 г. вступили в открытую
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Красная армия на Урале весной -
осенью 1918 года
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
борьбу с большевизмом. Их выступления прошли на Кушвинском, Рудянском,
Шайтанском, Юговском, Саткинском, Кусинском, и других заводах [20, с. 72]. В докладе
Высшему военному совету о положении дел в районе Екатеринбурга командующий
Северо-Урало-Сибирским фронтом Р. И. Берзин сообщал 14 июня 1918 г.: «На целом
ряде заводов свергнута Советская власть. Рабочие массы, …озлобленные ухудшением
продовольствия и раздраженные неумелой постановкой разрешения целого ряда
вопросов, связанных с национализацией всей уральской промышленности, подняли
форменное восстание против Советов. Верхне-Нейвинские рабочие в количестве 500
человек ведут уже более 18 часов форменный бой с советскими войсками. В их руках
пулеметы и даже бомбомет. Руководит ими опытная военная рука. В самом городе
Екатеринбурге рабочие Верхне-Исетского завода на многочисленном митинге не давали
говорить представителям Советской власти и заявляли, что с чехословаками у них вражды
никакой нет. Красноармейские части пока стоят на стороне советской власти, но
настроение их непрочное. В активных действиях против контрреволюционеров принимают
участие только интернациональные роты и партийные дружины большевиков и левых
эсеров. На усмирение восставших рабочих красноармейские части не посылаются. Надо
полагать, что подавление беспорядков в одном месте отобьет охоту поднимать восстание
в других местах, но с настроением рабочих масс приходится волей-неволей считаться
военным силам, оперирующим в данном районе...» [22, л. 21].
Усиление оппозиционных настроений среди рабочих создало взрывоопасную
ситуацию в тылу Красной армии, которая в конце лета 1918 г. вылилась в ИжевскоВоткинское восстание – крупнейшее антибольшевистское выступление рабочих в годы
гражданской войны. Важнейшей причиной восстания явилась сложнейшая социальноэкономическая обстановка в стране, непродуманная политика «военного коммунизма»,
подорвавшая рыночные отношения и поставившая рабочих на грань голода. 4 августа в
связи с падением Казани и приближением фронта в городе была объявлена мобилизация.
Это послужило толчком к восстанию, начавшемуся 7 августа. Особую роль играли
фронтовики, не желавшие защищать большевиков [1, л. 103–104]. Эсеры, готовившиеся
к приходу белогвардейцев, не ожидали такого мощного выступления, но поддержали и
возглавили его вместе с меньшевиками.
Созданная повстанцами «Ижевская народная армия» состояла в основном из
рабочих. К концу августа армия захватила огромную территорию с городами Воткинск и
Сарапул. Численность Ижевской и Воткинской армий достигла почти 30 тыс. человек
[18, с. 263]. Повстанцы представляли серьезную угрозу Восточному фронту красных.
Ровно три месяца потребовалось Красной армии, чтобы вернуть Ижевск. Впоследствии,
в ноябре 1918 г. ижевцам и воткинцам удалось вырваться из окружения и стать стойкими
борцами с большевизмом в составе армии А.В. Колчака. Летом 1918 г. крестьянские
выступления охватили почти все незанятые белогвардейцами районы Урала. Особенно
упорное сопротивление красноармейцы встретили в Оханском, Осинском,
Красноуфимском уездах Пермской губернии. Командующий отрядами Шадринского
направления Степанов сообщал 2 июля в штаб Северо-Урало-Сибирского фронта:
«...приходится драться со всем уездом, ... если будет подкрепление, то я пойду в
наступление, но придется идти широким фронтом и разоружать волости» [23, л. 31–32].
Подобная ситуация была типичной летом-осенью 1918 г. Десятки тысяч крестьян
участвовали в вооруженных столкновениях с красноармейцами. Крестьяне отказывались
безвозмездно сдавать хлебные излишки, сопротивлялись обязательным мобилизациям
в Красную армию, на насилие отвечали насилием. Многие мобилизованные при первом
удобном случае дезертировали и переходили к белым, где продолжали борьбу с
большевиками с оружием в руках. В результате «на фоне нейтралитета середняка силам
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
88
88
Владимир Васильевич Московкин, Ирина Васильевна Скипина
объединенной контрреволюции удалось создать значительный военно-политический
перевес над сторонниками советской власти» [25, с. 319]. Крестьяне не стали надежной
опорой коммунистов. В политических сводках за 10–14 сентября с Восточного фронта
говорилось: «3-я армия мало работает среди крестьян», причем положение продолжало
ухудшаться [11, л. 52]. В конце октября ситуация осложнилась недовольством
красноармейцев своими окладами, а 11 ноября 1918 г. командование 3-й армией сообщало,
что в некоторых частях Восточного фронта солдаты и офицеры вообще не получают
жалованья, многие не желают защищать созданный большевиками режим [12, л. 300].
Именно это и явилось одной из главных причин поражения Красной армии весной –
летом 1918 г.
В сентябре – октябре 1918 г. Красная армия провела контрнаступление и вернула
крупные центры Поволжья: Казань, Симбирск, Самару. На Пермском направлении
красноармейцы занимали активную оборону. Ожесточенные бои за Нижний Тагил, Кушву,
Лысьву и другие населенные пункты ослабили наступательный порыв белогвардейцев.
До зимы 1918 г. они так и не смогли захватить Пермь. Здесь, в рабочих районах Урала,
большевики имели серьезную опору среди значительной части местного населения, но
в связи с последовательным введением политики «военного коммунизма», эта опора
становилась все более зыбкой, что и показали последующие события.
Таким образом, с мятежа чехословацкого корпуса начались крупномасштабные
военные столкновения, охватившие огромные территории. Боевые действия по свержению
советской власти в Зауралье и на большей части Урала продолжались до конца июля
1918 г. (падение Тюмени и Екатеринбурга). Существенную роль в поражении Красной
армии в рассматриваемый период войны сыграла утрата доверия к большевикам со
стороны крестьян и части рабочих крупных промышленных городов и заводских посёлков.
Военные действия в регионе летом – осенью 1918 г. завершились относительным
равновесием сил. Красная армия сумела стабилизировать положение на Восточном
фронте и даже перейти в некоторых местах в контрнаступление, но ситуация оставалась
шаткой и могла измениться в любой момент. Не меньше, чем красные постарались и
сами белогвардейцы для того, чтобы настроить против себя население. В агентурном
сообщении красных из района Уфимской губернии от 20–25 ноября 1918 г. сообщали,
что в рядах белых «развал… увеселительные заведения на фронте и в тылу переполнены
солдатами и офицерами – у них «пир во время чумы». Лучшим доказательством
наличности этих явлений служат приказы главкома Болдырева, командующего самарской
группировкой Войцеховского, в которых они предупреждают, что придется наказывать
распущенных, безвольных дегенератов или умышленных преступников» [13, л. 3–4].
Далее говорилось и об обозначившихся противоречиях в среде противников большевиков:
«Буржуазия за военную диктатуру…Интеллигенция распалась на две части 1) занимается
доносами; 2) пассивно идет за большевиками…отдельные офицеры встают в оппозицию
командному составу…есть большевики и левые, взятые по мобилизации» [14, л. 7–7об].
Белые славились жестким, нередко, жестоким обращением, как с военнослужащими
низшими по званию, так и с населением. В декабрьской политсводке красных из района
г. Бугульма говорилось: «из народной армии передают, что жизнь дошла до отчаянного
состояния, воспрещены свидания с родственниками, бьют за неотдание чести, советская
литература настолько популярна, что за старый номер газеты дают 12 рублей» [15, л.
575]. В сложившейся ситуации дальнейшее развитие событий зависело от того, за кем
пойдет основная масса населения. Трудности мобилизаций свидетельствовали о том,
что население желало не эскалации войны, а ее скорейшего прекращения. Большевики,
сочетая террор, мощное идеологическое воздействие и всеохватывающий контроль,
сумели поставить под ружье широкие слои населения, создать хорошо отлаженную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Красная армия на Урале весной -
осенью 1918 года
ИСТОРИЯ
Источники
1. Государственный архив Кировской области (далее – ГАКирО). Ф. 876. Оп. 1. Д.
92. Л. 103–104.
2. Долгова А.В. Дезертирство в Красной и Белой армиях в 1917–1922 гг. //Вестник
Пермского университета. 2008. № 7. С. 32–45.
3. Известия Тюменского губернского и уездного исполнительных комитетов Советов
крестьянских, рабочих и красноармейских депутатов. 1918. 2 июня.
4. Михайлов И. В. Начало и причины эскалации гражданской войны в современной
российской историографии // Вестник МГИМО университета. 2012. № 6. С. 167–211.
5.Пономарев Ю. А. О некоторых мерах советского правительства по мобилизации
граждан в Красную Армию // Российская провинция в годы гражданской войны. 1917–
1922 гг. : материалы Всерос. науч. конф. Н. Новгород : ННГУ, 1999. С. 238.
6. Российский государственный военный архив (далее – РГВА). Ф. 106. Оп. 7. Д. 2.
Л. 6–7.
7. РГВА. Ф. 106. Оп. 7. Д. 2. Л. 93–94.
8. РГВА. Ф. 106. Оп. 7. Д. 2. Л. 98–99.
9. РГВА. Ф. 11. Оп. 8. Д. 36. Л. 15–15 об.
10. РГВА. Ф. 11. Оп. 8. Д. 36. Л. 16–16 об.
11. РГВА. Ф. 106. Оп. 2. Д. 22. Л. 52.
12. РГВА. Ф. 106. Оп. 2. Д. 22. Л. 300.
13. РГВА. Ф. 106. Оп. 2. Д. 22. Л. 3–4 об.
14. РГВА. Ф. 106. Оп. 2. Д. 22. Л. 7–7 об.
15. РГВА. Ф. 106. Оп. 2. Д. 22. Л. 575.
16. Санин А. В. О предпосылках и особенностях красного террора в годы гражданской
войны: некоторые размышления // Известия Алтайского университета. 2009. № 44. С.
221–224.
17. Скробов В. С. Проблемы военной деятельности Коммунистической партии на
Урале (октябрь 1917–1920). Свердловск, 1971.
18.Спирин Л. М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917–1920). М.,
1968.
19.Спирин Л. М. Участие трудящихся Урала в строительстве Красной Армии (1918
г.) // Из истории борьбы советского народа против иностранной военной интервенции и
внутренней контрреволюции в 1918 году. М., 1956.
20. Урал в гражданской войне. Свердловск, 1989.
21. Центр документации общественных организаций Свердловской области (далее
– ЦДООСО). Ф. 41. Оп. 1. Д. 102. Л. 21.
22. ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 1. Д. 359. Л. 21
23. ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 368. Л. 31–32.
24. Цысь В. В. Трудовые армии периода Гражданской войны. Нижневартовск, 2009.
Ч. 1, 2.
25. Штырбул А. А. Политическая культура Сибири : Опыт провинциальной
многопартийности (конец ХIХ – первая треть ХХ века). Омск, 2008.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
военную машину. Они извлекли необходимый опыт из поражений 1918 г., старались
привлекать на свою сторону крестьянство, что позволило им в дальнейшем создать
массовую и политизированную Красную армию и победить противника на полях сражений.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
90
90
Андрей Олегович Плешко
ИСТОРИЯ
УДК. 159.9.01: 94(48).082.
Андрей Олегович Плешко,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П.П.Ершова, Россия
Andrey Olegovitch Pleshko,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
БРЕСТ-ЛИТОВСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР В ОЦЕНКЕ
УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ
The Treaty of Brest-Litovsk in assessment
of Winston Churchill
Аннотация: В статье рассматривается период переговоров России с Германией и
последующее за ним подписание 3 марта 1918 г. Брест-Литовского мирного договора в
тесной взаимосвязи с личной позицией британского политика Уинстона Черчилля. Этот
период, наступивший после прихода к власти в России большевиков, можно
охарактеризовать как переломный в формировании внешнеполитических взглядов
У. Черчилля. В результате исследования делается вывод о том, что с конца 1917 г.
Черчилль переходит от наблюдательной позиции к практическим действиям в отношении
России и начинает оказывать значительное влияние на формирование поведения
Великобритании в отношении страны Советов.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Summary: The article deals with the period of negotiations of Russia and Germany
signing of The Treaty of Brest-Litovsk which happened right after it on the 3d of March in 1918
in close relation to a personal position of the British politician Winston Churchill. The period
which followed the Bolsheviks“ rise to power in Russia can be characterized as a turning point
in the formation of international political views of Winston Churchill. As a result of the research
the author concluded that since the end of 1917 Churchill changed his position from a mere
observation to practical actions in relation to Russia and he began to influence significantly
upon the forming of British policy towards the Soviet country.
Ключевые слова: Черчилль, Россия, Германия, Брест-Литовский мир,
внешнеполитические взгляды, оценка, советское правительство, боевые действия,
последствия договора.
Key words: Churchill, Russia, Germany, The Treaty of Brest-Litovsk, international political
views, assessment, the Soviet government, military actions, consequences of the treaty.
В исследовании взглядов Уинстона С. Черчилля в отношении России представляется
абсолютно необходимым рассмотрение их во взаимосвязи с такими важнейшими
историческими событиями, как заключение Брест-Литовского мирного договора и выход
России из Первой мировой войны.
В сферу политических интересов Уинстона Черчилля Россия попала задолго до
перехода власти к большевикам [6, с. 47]. Однако пока она оставалась в русле британофранцузской внешней политики, ее внутренние проблемы вызывали у британского
политика, скорее, чисто академический интерес. Но как только бурные политические
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Брест-Литовский мирный договор...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
события в России ударили по стратегическим политическим и экономическим интересам
Туманного Альбиона, Черчилль переключается на активную деятельность по борьбе с
большевиками.
7 ноября 1917 г. в России свершилась Великая Октябрьская Социалистическая
революция, Временное правительство было свергнуто, установилась советская власть
[2, с. 850]. Уинстон Черчилль на текущий момент занимал пост Министра военного
снабжения [1, с. 126] и достаточно негативно оценивал произошедшую смену власти у
союзника по Антанте.
Установление советской власти привело к тому, что Россия заявила о выходе из
войны и разрыве отношений с Антантой [2, с. 850]. По долгу службы этот факт вызвал у
Черчилля сильную обоснованную тревогу, поскольку во время Февральской революции
Великобритания, Франция и США все еще поставляли в Россию в огромных количествах
военное снаряжение, и для уплаты за поставляемое военное снаряжение Россия
заключала колоссальные договоры займов. Теперь же большевистское правительство
заявило об отказе возвращения займов. В этой связи в официальных кругах Лондона,
Парижа и Вашингтона выражалась серьезная обеспокоенность и по поводу того, в чьи
руки попадет военное снаряжение [5, с. 49].
Черчилль, как министр военного снабжения Великобритании, предпринял
определенные политические шаги к приостановлению производства военных материалов
для России. Убедительным доказательством тому является протокол заседания
английского Военного кабинета [А. П. – Министерство военного снабжения входило в
его состав] от 26 декабря 1917 г. [6, с. 218]. Не будет преувеличением сказать, что этот
документ зафиксировал вступление Черчилля на путь борьбы с большевизмом в России.
Говоря о советском правительстве, Черчилль отмечал, что большевистская программа
внутреннего развития страны стала осуществляться с поразительной быстротой и
добавлял, что в вопросах внешней политики советское правительство столкнулось со
значительными трудностями. Из описаний в мемуарах Черчилля внешнеполитической
линии большевиков следует, что первоначально большевики, по мнению британского
политика, не имели своей целью заключить сепаратный мирный договор, а хотели
обратиться к «… народам воюющих государств через головы их правительств» [5, с.
44].
Таким образом, рассуждал Черчилль, советское правительство надеялось, что под
влиянием событий в России боевые действия на фронтах Первой мировой войны
приостановятся, и правительства всех стран столкнутся с взбунтовавшимся населением
и армиями. Но, продолжал он далее, задуманный план не удался. В сложившейся
ситуации 20 ноября 1917 г. Верховному командованию русской армии было приказано
немедленно приостановить боевые действия и начать переговоры о мире.
Через два дня, 22 ноября 1917 г., нарком иностранных дел Л. Д. Троцкий отправил
посланникам союзных держав в Петрограде ноту, предлагавшую установить перемирие
на всех фронтах и начать мирные переговоры. Однако положительного ответа не
последовало. Только представители Центральных держав, после небольших раздумий,
28 ноября 1917 г. сообщили о своей готовности рассмотреть предложение перемирия [5,
с. 44].
Прошло три месяца, прежде чем был подписан Брест-Литовский мирный договор.
Уинстон Черчилль говорит об этом времени, как о периоде, полном разочарований для
большевиков. Практически ни одно из условий перемирия, поставленных руководителями
советской России, не было выполнено немцами: вместо требуемых шести месяцев
перемирия большевики получили только один, после которого военные действие могли
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
92
92
Андрей Олегович Плешко
быть возобновлены с предупреждением всего за одну неделю; советское правительство
потребовало, чтобы во время переговоров войска центральных держав не переводились
с Восточного на Западный фронт – немцы согласились и тут же стали перебрасывать
войска на французское направление [5, с. 45].
В «Мировом кризисе» Черчилль пишет, что, после прояснения большевиками
значения мирных условий, предложенных немцами, «…они были охвачены судорогами
яростного возмущения» [5, с. 45]. И действительно, советское правительство никак не
рассчитывало на мирный договор со столь обширной аннексией территорий России.
В конце декабря 1917 г. мирные переговоры были прерваны, и большевистские
делегаты возвратились в Петроград, чтобы обсудить предлагаемые им условия мира.
Л. Д. Троцкий требовал вести войну до победного конца, В. И. Ленин настаивал на
выполнении обещаний немедленного мира, данных народу. Троцкому, в ходе прений,
все же удалось провести формулу «ни мира, ни войны».
По результатам работы правительства и принятого им решения, 10 февраля 1918 г.
нарком иностранных дел России сделал официальное заявление o том, что советское
правительство отказывается подписать мирный договор на основе аннексий, но, вместе
с тем, объявляет окончание войны с Германией, Австрией, Венгрией, Турцией и Болгарией,
добавив, что русская армия уже получила приказ о демобилизации на всех фронтах.
Германскому правительству этого заявления показалось не достаточно и 17 февраля
1918 г, несмотря на протесты Троцкого о предоставлении положенной недели отсрочки,
последовало ответное заявление o том, что на следующий же день австрийские и
германские войска перейдут в наступление во всей линии Восточного фронта.
18 февраля 1918 г. боевые соединения Центральных держав возобновили военные
действия. В этот же день было захвачено множество орудий, масса военного снаряжения
и военнопленных и взят город Двинск. На следующий день, 19 февраля 1918 г., советское
правительство сдалось [5, с. 46]. Отметим, что Черчилль ничего не говорит о том, как
проходила «сдача» советского правительства – как Ленин практически единолично принял
решение о немедленном выходе из войны на любых условиях и методом умелых
политических маневров склонил на свою сторону большинство в советском правительстве
[4, с. 261].
Примечательно, что в мемуарах Черчилля нет описания событий, которые произошли
между 19 февраля и 3 марта 1918 г. Можно было бы ошибочно предположить, что
британский министр утратил интерес к событиям в России либо не располагал информацией
о них. Подобные гипотезы опровергает письмо Черчилля к лорду Бивербруку,
датированное 23 февраля 1918 г.: «…Я все больше убеждаюсь, что не может быть более
ценной пропаганды в Англии в настоящее время, чем наглядно показать безобразие и
бесполезность большевистских предательств, которые они совершили, и какие
разрушения они причинили в своей стране, и вред, который они причинили нам и нашим
бойцам. Мне кажется, что статьи следует поощрять, чтобы придать широкую огласку
всем новостям, которые доходят до нас из хаоса и анархии в России…» [6, с. 250].
В дополнение к этой выдержке можно привести также и отрывок из письма лорда
Берти лорду Стемфордхему от 28 февраля 1918 г., в котором упоминается личный разговор
автора послания с Уинстоном Черчиллем: «…что касается… продвижения немцев к
Петрограду, а также ряда других вопросов, похоже, что Германия не намерена заключить
мир на условиях, которые он [А. П. – Уинстон Черчилль] назвал…» [6, с. 255].
Приведенные выше письменные свидетельства убедительно показывают, что в
период «молчания» 19 февраля – 3 марта 1918 г. Черчилль вовсе не утратил интерес к
событиям в России. Напротив, он внимательно отслеживал их развитие и давал им оценку.
Более того, на основе этой аналитической работы Черчилль вырабатывал конкретные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Брест-Литовский мирный договор...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
политические рекомендации и призывал коллег по кабинету правительства предпринимать
активные действия против советской власти.
Тем временем положение на фронте становилось критическим, остатки царской армии
не могли оказывать какое-либо сопротивление немецким войскам. 22 февраля 1918 г.
Троцкий покинул пост наркома иностранных дел России. Его сменил назначенный на
пост Г. В. Чичерин. По замечанию Черчилля, новый нарком, в сравнении с бывшим,
«был настроен более миролюбиво» [5, с. 46].
28 февраля 1918 г. советская делегация возвратилась в Брест и немедленно получила
очередной ультиматум Германии с новыми территориальными требованиями [4, с. 269].
Наступление германской армии продолжалось, положение России становилось
безвыходным, и 3 марта 1918 г. был подписан Брест-Литовский мирный договор, который
означал поражение России и выход ее из Первой мировой войны.
В окончательном варианте договор состоял из 14 статей, различных приложений, 2
заключительных протоколов и 4 дополнительных договоров. Россия приняла тяжелейшие
условия, по которым от нее отторгалась Польша, Литва, Эстляндия, Лифляндия,
Курляндия, Финляндия, Аландские острова, Карская и Батумская области на Кавказе.
Кроме того, Россия теряла весь свой черноморский флот, выводила балтийский флот из
баз в Финляндии и Прибалтике и должна была выплатить 6 миллиардов марок контрибуции.
Уинстон Черчилль, оценивая Брест-Литовский мир как свершившийся факт,
усматривает в нем результат разрушительной политики большевиков и изображает его
весьма темными красками, отмечая при этом, что советское правительство лишь на
словах сдержало данные им обещания перед народом. Так, по данным, имеющимся у
Черчилля, политика «мира без аннексий» вылилась в потерю Россией 780 тыс. кв. км
земли, на которой находились до революции 27 % обрабатываемых сельскохозяйственных
земель страны, 26 % ее железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности,
выплавлялось 73 % железа и стали, добывалось 89 % каменного угля и изготовлялось
90 % сахара, располагались 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133
табачных фабрики, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятия, 615
целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных завода и проживало 40 %
промышленных рабочих страны [4, с. 287].
Далее, оценивая последствия мирного договора, Черчилль справедливо отмечает,
что политика «мира без контрибуций» выразилась в уплате советским правительством
огромных репараций и согласии на свободный вывоз нефти, а также восстановлении
крайне невыгодных таможенных тарифов 1904 г. с Германией. Наконец, заключает
Черчилль, большевики отдали в германское владычество 55 миллионов славян, которые
явно не желали этого – таковым стал принцип «самоопределения народов».
Стоит выделить заявление британского министра o том, что советская республика
обязана Антанте, поскольку не подвергается еще большей эксплуатации со стороны
Германии лишь потому, что союзники, несмотря на «дезертирство России», продолжают
борьбу за общее дело [5, с. 47]. Конечно же, такое заявление в устах Черчилля, как
«заклятого врага большевизма» [1, с. 135], пытавшегося «задушить большевизм в
колыбели» [3, с. 176], на первый взгляд может быть воспринято как лицемерие. Однако
все обстоит не так просто и однозначно, если обратиться к объективному анализу событий.
Действительно, заключив мир с Россией, Германия перебросила почти все свои
войска с Восточного фронта на Западный, таким образом, переместив центр тяжести
своей военной и внешней политики на Англию, Францию и США. Следствием этого маневра
стало значительное уменьшение опасности возобновления войны Германии с советской
Россией, которая, как известно, в этот момент уже находилась в состоянии гражданской
войны и не имела необходимых ресурсов для борьбы с внешним врагом.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
94
94
Андрей Олегович Плешко
Говоря о Брест-Литовском мире, Черчилль отмечает, что исторически он оказал
заметное воздействие на события, происходившие как в России, так и за ее пределами.
В России сформировалась контрреволюционная армия во главе с Л. Г. Корниловым,
С. В. Деникиным, М. В. Алексеевым, которые, по словам Черчилля, «…явились центром
притяжения для всех наиболее благородных элементов старой России» [5, с. 48]. Данные
слова и высказанная в них характеристика «благородных элементов» подчеркивают
положительное отношение Черчилля ко всему, что связано с царской Россией.
Отдельно следует отметить особые чувства У. Черчилля к Русской добровольческой
армии и ее генералам. Так, говоря о генерале М. В. Алексееве, он называет его «крупным
стратегом, не уступавшим Фошу и Людендорфу» [5, с. 49]. Черчилль отмечает, что
«авторитет контрреволюционных вождей перед союзниками покоился на чувстве общения
с внешним миром, которое не разделяло советское правительство» [5, с. 49]. Именно
поэтому власти Великобритании и Франции решили поддержать национальные войска в
России. 23 декабря 1917 г. военные представители Верховного союзного совета издали
соответствующее постановление [5, с. 50]. В конце декабря 1917 г. были посланы
значительные силы союзников, чтобы помешать немцам воспользоваться результатами
развала царской армии [1, с. 134].
Одним из наиболее негативных последствий Брест-Литовского мира, по мнению
Черчилля, могло стать широкомасштабное наступление Германии на Западном фронте,
которое, как известно, и произошло в марте 1918 г. [3, с. 169]. Опасения Черчилля
относительно этого крайне нежелательного для всех союзнических стран события
отражены в его письме к лорду Уимборну от 18 марта 1918 г.: «…Военное преследование
будет продолжаться; к этому нас подталкивает поддержка Америки, а также захват России
Германией. Немцы не способны здраво рассуждать, и я очень опасаюсь каких-либо
переговоров с ними, до тех пор, пока они определенным образом не успокоятся. На
данный момент они думают, что уже победили…» [6, с. 271]. Из приведенных строк
видно, насколько точно Черчилль оценивал степень угрозы, вновь исходившей от
Германии.
Важнейшим последствием Брест-Литовского мирного договора, по мнению
Черчилля, стала развернувшаяся в России борьба белого движения с большевиками.
При этом симпатии британского политика оставались на стороне первых. Министр военного
снабжения Великобритании в своих высказываниях высоко оценивал способности бывших
царских генералов.
Примечателен факт отсутствия в мемуарах Черчилля описания некоторых ключевых
событий, связанных с подготовкой подписания итогового документа Брест-Литовского
мирного договора, что, впрочем, не дает оснований для утверждения о
неосведомленности Уинстона Черчилля об истинном положении дел в России.
При характеристике оценок Черчиллем внешнеполитических последствий БрестЛитовского соглашения, следует отметить его понимание и прогнозирование неизбежного
перемещения центра войны на Западный фронт и, как следствие, очевидной возможности
нового наступления немцев против союзников.
Подводя итог анализа взглядов Уинстона Черчилля на Брест-Литовский мирный
договор и его влияние на политические и военные процессы в России и Европе, можно
констатировать, что британский политик отчетливо понимал глубину и значимость
происходивших в России событий, последствия которых, по его мнению, выходили за
рамки одного государства. Он также осознавал, что Великобритании теперь придется
строить совершенно иную, новую «русскую политику», отличную от той, что проводилась
до октября 1917 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Брест-Литовский мирный договор...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Источники
1. Бедарида Ф. Черчилль / пер. с фр. Е. Н. Юдиной. М., 2012.
2. История дипломатии / сост. А. Лактионов. М., 2009.
3. Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. Политическая биография. М., 1977.
4. Фельштинский Ю. Крушение мировой революции. Брестский мир : Октябрь 1917
– ноябрь 1918. М., 1992.
5. Черчилль У. Мировой кризис: 1918-1925/ пер с англ. – изд. 5-е. М., 2010.
6. Churchill W. S. The Churchill Documents. V. 8: War and Aftermath. December 1916June 1919. Hillsdale MI. USA, 2008.
95
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
96
Александр Дмитриевич Попов
ИСТОРИЯ
УДК 93/94
Александр Дмитриевич Попов,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П. П. Ершова, Россия
Alexander Dmitriyevitch Popov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ПЕРВЫЙ МАРОККАНСКИЙ КРИЗИС
И АЛЬХЕСИРАССКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА «ВЕСТНИК ЕВРОПЫ»
The First Moroccan Crisis and the Algeciras Conference
reported by the journal “The Herald of Europe”
Аннотация: В статье рассмотрен процесс освещения на страницах журнала «Вестник
Европы» политики Германии в период первого марокканского кризиса, показана эволюция
оценок ее действий на разных этапах этой международной коллизии, определены причины,
по которым издание меняло свои суждения о кайзере Вильгельме II.
Summary: The article deals with how the policy of Germany during the period of the first
Moroccan Crisis was reported by the journal “The Herald of Europe”, it shows the evolution of
assessment of its actions at different levels of this international collision and defines the
reasons why the journal changed its view on Keiser Wilhelm II
Ключевые слова: танжерский вояж кайзера Вильгельма II; обострение
международных отношений; Первый марокканский кризис; Альхесирасская конференция;
общественное мнение России; «Вестник Европы».
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Key words: the Tangier voyage of Keiser Wilhelm II, aggravation of international relations,
first Moroccan Crisis, Algeciras Conference, public opinion of Russia, Herald of Europe.
«Когда Франция и Германия будут одинаково озабочены приобретением колоний,
взаимная вражда их неизбежно ослабеет и со временем, быть может, даже погаснет» [4,
с. 398].
Эту мысль «Вестник Европы» высказал в 1884 г., когда Германия только начинала
пробовать себя на поприще колониальной политики. Последующие двадцать лет не только
не подтвердили предположение журнала, но и развили его в диаметрально
противоположном направлении. Это ярчайшим образом проявилось в событиях
Танжерского или, как его еще называют по-другому в исторической литературе, первого
марокканского кризиса.
Этот острый международный конфликт, продолжался с марта 1905 по май 1906 г. Он
возник на почве спора Франции с Германией относительно контроля над султанатом
Марокко. 8 апреля 1904 г. было заключено англо-французское соглашение, на практике
означающее превращение Марокко в протекторат Франции. Выдающийся отечественный
исследователь Е. В. Тарле так характеризует этот значимый исторический факт: «разом
все недоразумения и споры улаживались к полнейшей выгоде Франции, все желания и
даже отдаленные мечты французов исполнялись, Англия разом меняла свою враждебную
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первый Марокканский кризис...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
и подозрительную политику относительно Франции на самую дружественную и
предусмотрительную» [19, с. 153].
Однако Германия предприняла попытку разрушить «отдаленные мечты французов»
– весной 1905 г., император Вильгельм II посетил г. Танжер, где произнес пламенные
речи в защиту султана. Это обстоятельство ввело Францию в ступор. Министр
иностранных дел Т. Делькассе подал в отставку. По требованию Германии была созвана
Альхесирасская конференция в Испании, длившаяся с января по апрель 1906 г.
Развернувшиеся в ходе ее работы дипломатические баталии показали, что Германия
оказалась в «политической изоляции». В результате ей пришлось отказаться от своих
далеко идущих колониальных планов.
Все эти перипетии сложных международных отношений, конечно же, не могли не
отразиться на страницах одного из ведущих либеральных изданий России, «Вестника
Европы», выходившего в свет в С.-Петербурге с 1866 по 1918 гг. Изучение позиции
журнала по событиям, связанным с Первым марокканским кризисом, очень важно. Это
позволяет лучше проникнуть в суть настроений, если не всего российского общества, то
хотя бы ее либеральной составляющей, понять логику и аргументацию ее
внешнеполитического кредо.
Впервые речь о марокканском вопросе заходит в майском номере издания за 1905
г. Первоначально, журнал положительно рисует политический портрет Вильгельма II.
Кайзер предстает «от природы предприимчивым и решительным», «не поддающимся
закулисным влияниям», «не соблазняющимся политикой приключений», думающим
только о благе нации, поддерживающим международный мир, и вообще «наиболее
независимым и активным правителем в Европе» [5, с. 361–362].
Инцидент в Марокко только лишний раз подчеркивает находчивость Вильгельма II и
показывает его умение извлекать выгоду из международной обстановки [5, с. 362].
Сложившуюся на тот момент внешнеполитическую ситуацию автор иностранного
обозрения (скорее всего это был З. Слонимский) видит следующим образом: франкоанглийское соглашение от 8 апреля 1904 г., подогревалось франко-русским союзом, а
Германия соблюдала осторожность в отношении «могущественной Российской империи».
Но ситуация изменилась коренным образом после поражения армии генерала А. Н. Куропаткина под Мукденом, после которого «Россия надолго лишилась возможности
поднимать свой голос в делах Европы и фактически потеряла значение полезной активной
союзницы для Франции» [5, с. 363]. Именно это обстоятельство значительно повысило
тон Германской политики и нашло свое прямое отражение в посещении Вильгельмом II
Танжера [5, с. 363].
Относительно последнего эпизода (посещения Танжера), цитируются речи кайзера,
основной смысл которых сводится к защите немецких интересов в Марокко и признании
султана свободным и самостоятельным правителем [5, с. 364]. По мнению журнала,
«простые слова императора» тем не менее, разрушили действительное содержание англофранцузской сделки. Об этом говорится прямым текстом: «если Германия признает
марокканского султана вполне самостоятельным государем и желает вступить с ним в
непосредственные сношения, то этим она делает невозможным устройство специальной
французской опеки над его государством, она заранее восстает против всякого притязания
на подобную опеку...» [5, с. 365]. Под опекой (протекторатом), подразумевается
превращение Марокко в полу-самостоятельную колонию, по образцу Туниса [5, с. 362].
В целом же, действия немецкой дипломатии преподносятся как крайне удачные
для нее самой. Во-первых, Вильгельм II не делает прямых выпадов относительно Франции,
а Марокко продолжает быть независимым государством; во-вторых, поскольку англо-
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
98
98
Александр Дмитриевич Попов
французское соглашение не было доведено до сведения Германии, то этот факт дает
полное право на его игнорирование [5, с. 365]. Каких-либо мыслей о силовом решении
конфликта пока не возникает: «Франция не станет воевать для подтверждения своих
замыслов относительно Марокко; об активном заступничестве Англии не могло быть и
речи» [5, с. 365]. «Вестник Европы» расценивает все происходящее как несомненный
успех немецкой дипломатии, как «шахматный ход» французскому министру иностранных
дел Т. Делькассе, которому тот послужит «полезным уроком» [5, с. 366].
Лето 1905 г. было крайне неудачным периодом во внешней политике России. Это
обстоятельство журналисты, конечно, не могли обойти стороной. Почти вся колонка
«Иностранного обозрения», июльского и августовских номеров издания, посвящена
военным неудачам России и поразительно вольным мыслям по этому поводу [6, с. 350–
359]. Однако во внешнеполитической аналитике находится место и для Марокканского
вопроса, над которым уже начинают собираться грозовые тучи. Главным образом
развиваются старые предположения.
Основная мысль автора иностранного обозрения по-прежнему состоит в том, что
конфликт проистекает из изменения международной обстановки: «в Европе все сильнее
дает себя чувствовать устранение России из числа активных великих держав», «в
марокканском вопросе немцы наглядно показали как изменилось общее международное
положение с апреля прошлого года» [6, с. 359, 361]. Упоминается об отставке Т. Делькассе.
Французский министр был олицетворением «франко-русской дружбы», но уже не годился
для «новых политических комбинаций», и поэтому был устранен, как основное препятствие
к компромиссу [6, с. 360]. Впервые говорится о предстоящей Альхесирасской
конференции: Франция «недоумевает для чего нужна конференция», Германия напротив,
защищает эту идею «чтобы под прикрытием международного права отнять у французов
руководящую роль в делах Марокко» [6, с. 361]. Вильгельм II «как будто торопится
устраивать или подготовлять новые политические комбинации, наиболее выгодные для
Германии» [7, с. 792].
Таким образом, первоначально журналисты «Вестника Европы» были настроены
оптимистично – мысль о возможной войне не допускалась [5, с. 365]. Однако уже со
следующего месяца краски начинают сгущаться – «вопрос незначительный и
второстепенный», теперь кажется более запутанным [6, с. 360]. Но марокканский
«инцидент» по-настоящему начинает восприниматься как «кризис», только в 1906 г. В
частности, в мартовском номере издания он уже так и называется – «Международный
кризис из-за Марокко».
Этот выпуск журнала разительно отличается по всем пунктам от майского номера за
1905 г. Если задаться вопросом, на чьей стороне теперь находятся симпатии редакции и
авторов «Вестника Европы», то можно смело утверждать, что они достались Франции.
Оценка личности Вильгельма II и его действий претерпевает массу изменений, причем
«наиболее независимый и активный правитель Европы» теперь явно преподносится не в
лучшем свете. Если изначально его дипломатия воспринимается как удачный «шахматный
ход» [5, с. 366], то теперь уже характеризуется «случайным капризом» [8, с.352].
Первоначально журнал рисовал образ действий кайзера положительно, утверждая,
что он не увлекается «политикой приключений» и поддерживает международный мир [5,
с. 361–362], но и это не стыкуется с последующим недоумением: «чем руководствуется
германский император, возбуждая старые чувства неприязни между соседними нациями
– понять трудно» [8, с. 357]. Также интересен момент о возможности личного
вмешательства кайзера: «можно ли считать нормальным такое положение вещей, при
котором великие культурные народы не ограждены от внезапного военного взрыва,
готового обрушиться на них по мановению руки одного человека?» [8, с. 353].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первый Марокканский кризис...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
По мнению автора иностранного обозрения, корень этих бед заключается в том, что
Вильгельм II «неограниченный повелитель вооруженных сил», а сама армия,
«национальная по характеру и составу» тем не менее «преторианская по своей
организации и проникающему ее духу» [8, с. 353–354]. Французы напротив,
«обнаруживают замечательное хладнокровие и выдержку», а президент А. Фалльер,
уже «в силу личного положения» служит полной противоположностью кайзера: если для
Вильгельма II армия является «истинной основой его власти и авторитета», то для
президента она только «одно из необходимых национальных учреждений»
[8, с. 353, 358].
В мартовском выпуске «Вестника Европы» также говорится о Альхесирасской
конференции. Рассказывается о представленных на ней делегациях стран-участниц, об
основных противоречиях между Германией и другими державами. С точки зрения
журналиста, «французское преобладание» может быть легко вытеснено «германским
владычеством». Он прямо заявляет: «…заграждается не только французам, но и
представителям других держав, законный путь к обеспечению прочного порядка и мирного
культурного развития в пределах Марокко» [8, с. 355–357]. Напомним, что чуть больше
года назад, «Вестник Европы» считал, что немцы играют в Марокканском инциденте
«хорошую», «даже симпатичную роль», поскольку они помешали «политическому
мародерству» в отношении «целых человеческих рас и народностей, под предлогом
отсутствия у них европейской культуры и цивилизации» [5, с. 367].
Итак, на основании мартовского номера можно без усилий проследить, как за год в
корне меняется мнение «отцов русского либерализма». Былое восхваление кайзера
теперь становится редким гостем на страницах «Вестника Европы».
Рассуждения о конференции в Альхесирассе, присутствуют также и в следующем,
апрельском номере «Вестника Европы». Вильгельм II уже с первых строк называется
«безответственным правителем», а конференция «существует только для того, чтобы
показать Европе ненормальность международного положения». Далее отмечается, что
немецкая пресса, высшие военные круги «постоянно и систематически» пытаются
замедлить ее работу, ставят палки в колеса, рассчитывая на «упадок энергии»
французских представителей. Однако новый министр иностранных дел, Л. Буржуа «не
принадлежит к числу тех людей, которые позволяют себя смутить или запугать надменной
требовательностью». Ярким примером «проделок немецкой дипломатии», по мнению
издания, выступает слух, распространяемый немецкой прессой, что якобы Англия и
Россия, поддерживают австро-германский проект будущей организации полиции. В этой
связи журнал цитирует опровергающие, профранцузские депеши Э. Грея и В. Н. Ламздорфа из газеты «Le Temps» [9, с. 833–834].
Между прочим, депеша последнего, имеет довольно темную историю. О ней говорит
в своих «Воспоминаниях» С.Ю. Витте, приводя письменные объяснения самого
В. Н. Ламздорфа. Из них следует, что телеграмма была опубликована совершенно
случайно, по неосторожности, с подачи А. И. Нелидова, русского посла в Париже [1, с.
190]. Но эта информация не совсем стыкуется с новейшим исследованием П.В. Мальтатули,
который напротив, утверждает, что послание было опубликовано сознательно, «по
негласному одобрению царя» [17, с.367-368]. Из мемуаров А.П. Извольского, также
следует, что А.И. Нелидов не случайно опубликовал депешу: посол хотел успокоить
общественное мнение Франции [3, с. 27].
7 апреля 1906 г. Альхесирасская конференция стала «свершившимся фактом». Россия
на ней всецело поддерживала Францию. Одной из причин, обусловивших ее позицию,
было стремление русской дипломатии всеми силами получить французский заем.
С. Ю. Витте, пожалуй, не кривил душой, когда писал: «наш интерес заключался в том,
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
100
100
Александр Дмитриевич Попов
чтобы на этой конференции как можно быстрее кончился Марокканский вопрос и чтобы
мы могли получить заем, ставивший правительство государя на твердую почву» [1, с.
182].
Отразился ли этот исторический эпизод на страницах журнала? Более чем. В
содержании майской колонки иностранного обозрения за 1906 г. значится: «Марокканский
вопрос, франко-русская дружба и русский заем». Автор обозрения сразу замечает, что
не прошло и года после неудачной войны, а русское правительство уже взялось
разыгрывать из себя «могущественного заступника» Франции, причем проявляя
подозрительную «энергию и настойчивость» [10, с. 379, с. 383]. Сама конференция
закончилась «миролюбивым соглашением, безобидным для французов», благодаря
дипломатическим усилиям России и Англии [10, с. 384]. Но как ни странно, автора
иностранного обозрения волнует не то, почему Россия помогла Франции, а то, почему
последняя допускает такую близость с правительством, «против которого борется вся
прогрессивная часть русского общества». По его мнению, «французы не могут теперь
отречься от России» поскольку все дело в «сбережениях и капиталах», которыми обладает
«огромная масса (французских. – А.П.) обывателей». [10, с. 384].
Таким образом, Альхесирасская конференция дала отечественной дипломатии
«случай помочь французам в крайне трудном и щекотливом споре с Германией», она
«оживила во Франции идею франко-русского союза и подготовила почву для крупного
займа (выделено мной. – А.П), о котором давно уже велись переговоры в разных местах»
[10, с. 385]. Легко заметить, что эта мысль идет вразрез с логикой С. Ю. Витте: почва для
займа была подготовлена не после, а как минимум, во время конференции [1, с. 182].
Министр финансов в 1906-1911 гг. В. Н. Коковцов, на тот момент времени статс-секретарь,
в своих мемуарах также уверяет, что еще до конференции, в декабре 1905 г. Николай II
поручил ему заверить французское правительство о своей готовности поддержать
Францию [15, с.119]. Можно предположить, что именно это обстоятельство, во многом и
объясняет профранцузскую ориентацию русской дипломатии.
Интерес журнала к марокканскому кризису не падает и в последующие годы. В
частности, уже в первом номере издания за 1907 г. подводятся итоги Альхесирасской
конференции. Международное положение до сих пор кажется автору иностранного
обозрения довольно шатким, и главный виновник тому – Вильгельм II, «проникнутый
идеями и традициями милитаризма» [12, с. 399]. Кроме того, подчеркивается, что
Германия, в силу своей «придирчивой и несправедливой» политики, оказалась в
заслуженной изоляции [12, с. 401].
Спустя еще год, оценки II-го рейха и ее императора не меняются. В выпусках 1908
г. можно найти такие суждения: «общее настроение в Европе», носит на себе «печать
глубокой внутренней тревоги»; и опять виноват «своеобразный прусско-германский режим»
[13, с. 861–862].
В том же 1908 г. Мулай Абдельхафид, руководствуясь целями защиты страны от
французов, захватывает власть в Марокко [18, с. 58]. Германия оказывает его посланникам
теплый прием. Журнал называет этот факт «мелочным уколом» по отношению к Франции
[13, с. 862]. Главная мысль автора иностранного обозрения звучит следующим образом.
«Задевая чувствительность Франции по отдельным поводам, без всякой к тому
надобности, Германия фактически постоянно напоминает французам об эфемерности их
внешнего мира и о полной зависимости их спокойного существования от доброй вол и
могущественных соседей. К этому издавна сводится личная политика Вильгельма II…»
[13, с. 863].
Подводя итог краткому рассмотрению публикаций журнала «Вестник Европы»,
посвященных марокканскому кризису, можно отметить ряд важных особенностей. В
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первый Марокканский кризис...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Витте, С. Ю. Воспоминания. Царствование Николая II : в 3 т. Т. 2. Л., 1924.
2. Гольцев, В. А. Иностранное обозрение // Русская мысль. 1905. № 4.
3. Извольский, А. П. Воспоминания. М., 1924.
4. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1884. Т. 5. Кн. 1.
5. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1905. Т. 3. Кн. 1.
6. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1905. Т. 4. Кн. 1.
7. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1905. Т. 4. Кн. 2.
8. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1906. Т. 2. Кн. 1.
9. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1906. Т. 2. Кн. 2.
10. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1906. Т. 3. Кн. 1.
11. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1906. Т. 4. Кн. 2.
12. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1907. Т. 1. Кн. 1.
13. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1908. Т. 3. Кн. 2.
14. Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1908. Т. 6. Кн. 2.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
частности, достаточно легко заметить, что зачинщиком действий Германии издание ставит
Вильгельма II, а не канцлера, Б. Бюлова. В одном из номеров говорится прямым текстом:
«политикой заправляет не канцлер, а император» [14, с. 793]. В другом: «По воле
Вильгельма II, германская дипломатия должна была усиленно заниматься этим вопросом»
[11, с. 823]. Именно фигура Вильгельма II находится в центре внимания журнала, в то
время как о Бюлове можно встретить только отдельные упоминания. Верно ли расставлены
акценты журнала?
В своих мемуарах, бывший кайзер уверяет, что посещение Танжера произошло
помимо его воли, с подачи канцлера, который всеми силами настаивал на этом [22, с.
90]. В отечественной и зарубежной историографии также говорится, что идея проистекала
не от Вильгельма II, а была подхвачена Б. Бюловым с подачи «истинного вдохновителя
политики берлинского кабинета» Ф. Гольштейна [19, с. 154; 16, с. 418]. Крайне любопытно,
что в современной отечественной исторической литературе отмечается: «…это потом
(после 1914 года. – А.П.) русская пресса начала создавать образ врага: Вильгельм II –
бич народов, который всегда мечтал о войне…» [20, с. 84]. На основании анализа
публикаций «Вестника Европы» за 1905–1908 годы, можно смело заявить: политический
портрет кайзера претерпевал резкие изменения от «самого независимого и активного
правителя», до «безответственного», именно с 1906 г., а не только после 1914 г.
Помимо всего прочего, на страницах «Вестника Европы» систематически
высказывается мысль о том, что корни конфликта произрастают из уменьшения роли
России в международных делах, в силу ее неудач в войне с Японией. Верно ли это
предположение? Вероятно. Но уникальность данного тезиса кажется очень
сомнительной. Так, например В. А. Гольцев, в «Иностранном обозрении» известнейшего
журнала «Русская мысль» высказывает аналогичное мнение: «война с Японией, как
этого и следовало ожидать, ослабила наше политическое влияние в Европе и наш
финансовый кредит. Она косвенно вызвала и новый “вопрос”: марокканский» [2, с.
236]. С. Н. Южаков из «Русского богатства», пишет: «под Цусимой японцы нанесли
Франции поражение не менее тяжкое (политически-тяжкое), чем России», «Мукденское
поражение русской армии дало возможность Германии выступить активным противником
Франции» [21, с. 196, 199].
Впрочем, можно сослаться на то, что схожесть суждений говорит об очевидности,
которая была понятна журналистам того времени, занимавшихся внешнеполическими
проблемами.
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
102
102
Александр Дмитриевич Попов
15. Коковцов В.Н. Из моего прошлого. Воспоминания 1903–1919 : в 2 т. Т. 1. Париж:
Изд. журнала иллюстрированная Россия, 1933.
16. Макдоно Д. Последний кайзер. Вильгельм Неистовый. М., 2004.
17. Мальтатули П. В. Внешняя политика императора Николая II (1894–1917). М., 2012.
18. Сергеев М. С. История Марокко. М., 2001.
19. Тарле Е.В. Сочинения : в 12 т. Т. 5. М., 1962.
20. Фишер Л. А. Образ Германии в русской прессе 1905-1914 годов // Известия
РГПУ им. А.И. Герцена, 2009. № 97.
21. Южаков С.Н. Политика // Русское богатство. 1905. № 6.
22. Wilhelm II. Ereignisse und Gestalten aus den Jahren 1878–1918. Leipzig; Berlin,
1922.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первый Марокканский кризис...
Яков Николаевич Рабинович,
Саратовский государственный университет
им. Н.Г. Чернышевского, Россия
Yakov Nickolayevitch Rabinovitch,
Saratov Chernyshevsky State University, Russia
ТЮМЕНЬ ПРИ ЦАРЕ ВАСИЛИИ ШУЙСКОМ
И В ПЕРИОД МЕЖДУЦАРСТВИЯ (1606–1612)
Tyumen during the reign of the tsar Vassily Shuisky
and during the period of interregnum
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 94(47).045+94(57)
103
Аннотация: В статье рассматриваются неизвестные события Смутного времени в
Тюмени, участником которых был воевода Семен Иванович Волынский.
Summary: The article presents the unknown events of the Time of Troubles in Tyumen in
which the governor Semyon Ivanovitch Volynsky.
Ключевые слова: Тюмень, Смутное время, воевода, Семен Волынский, польские
пленники
Key words: Tyumen, the Time of Troubles, the governor, Semyon Volynskiy, Polish
prisoners
ИСТОРИЯ
События Смутного времени, происходившие в Тюмени, до последнего времени не
привлекали внимания исследователей. Да и сведения о воеводах Тюмени в Смутное
время чрезвычайно скудны и запутаны. В исследовании А. П. Барсукова о воеводах
XVII в. в отношении Тюмени много неясностей. Современный исследователь воеводского
управления Сибири XVII в. Е. В. Вершинин отчасти ликвидировал этот пробел, однако
после чтения его труда некоторые вопросы остаются. Кроме того, этот исследователь
основное внимание уделил Сибирским городам после Смуты при Михаиле Романове и
Алексее Михайловиче. Таких городов оказалось 19, включая Тюмень, которой автор,
естественно, не мог уделить большого внимания в своей монографии [2, с. 5]. Думается,
что статья о Тюмени в годы Смуты сможет стать некоторым дополнением к известному
труду Е. В. Вершинина.
Первые вопросы возникают при определении времени прибытия в Тюмень воевод
Матвея Годунова и Семена Волынского. А. П. Барсуков считал, что Семен Иванович
Меньшой Волынский был отправлен в Тюмень в качестве второго воеводы вместе с
боярином Матвеем Михайловичем Годуновым в 1608 г. Исследователь определил время
пребывания их в Тюмени следующее: Матвей Годунов в 1608–1615 гг., а Семен Волынский
в 1608–1609 гг. [2, с. 458, 463]. При этом автор ссылался на Древнюю Российскую
Вифлиофику. С этим никоим образом нельзя согласиться. Стоит прислушаться к мнению
Е. В. Вершинина, который указал, что Семен Волынский находился в Тюмени
«приблизительно с 1608 г.», а «в 1611 г. Волынский указан один». Этот исследователь
«раздвинул» временные рамки пребывания С. И. Волынского в Тюмени до 1610 и даже
до 1611 г. Кроме того, Е. В. Вершинин, в отличие от А. П. Барсукова, считает, что Матвей
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
104
104
Яков Николаевич Рабинович
Годунов был в Тюмени не с 1608 г., а еще с 1605 г. вместе с Назаром Михайловичем
Изъетдиновым, а затем уже в Тюмень приехал Семен Волынский [5, с. 180].
Подтверждение этому мы находим в Разрядных записях за Смутное время. Здесь
можно выделить две группы записей. В первой группе констатируется факт нахождения
воевод в Сибири в 116 и 117 гг. (1608–1609 гг.). Пример: «Того ж году 116-го и 117-го году
были воеводы … На Тюмени боярин и воеводы Матвей Михайлович Годунов да стольник
Семен Иванов сын Волынской». Среди сибирских воевод мы видим многих Годуновых
(Матвея Михайловича, Степана Степановича, Ивана Никитича и Ивана Михайловича), а
также Волынских (братьев Семена и Степана Ивановичей, Василия и Федора
Васильевичей) [3, с. 49, 94, 149, 207].
Вторая группа записей указывает, что некоторые воеводы были отправлены в Сибирь
«в товарищи» к уже находившимся там Годуновым: «На Тюмени велел государь быть з
боярином Матвеем Михайловым сыном Годуновым Семену Иванову сыну Волынскому…,
в Пелым к Ивану Михайловичю Годунову в товарищи Петр Данилов сын Исленьев» [3, с.
121–122]. В ряде случаев указывается точная дата отправки из Москвы этих вторых
воевод в Сибирь. Это произошло 1 февраля 1608 г. сразу же после свадьбы царя Василия
Шуйского с Марией Буйносовой-Ростовской: «Февраля в 1 день послал государь в Сибирь
(вариант – Того ж году лета месяца февраля в 1 день царь послал в Сибирские города
годовати, а велел быти по росписи) … В Тюмень к Матвею Михайловичю Годунову
воевода Семен Волынской. В Туринской к Ивану Михайловичю (надо Никитичу.– Я. Р.)
Годунову в товарыщи Роман Андреевич Тушин. В город в Березов воевода Степан
Волынской да Юрья Стромилов. В город Верхотурье к Степану Степановичю Годунову
в товарыщи Иван Михайлович Плещеев. В городе в Пелыни Ивану Михайловичю
(Годунову. – Я. Р.) в товарыщи Петр Данилович Истленьев» [3, с.175, 249.].
В книгах разрядных приводятся интересные подробности маршрута сибирских
воевод. Правда, эти записи относятся к событиям, происходившим накануне Смутного
времени. Обычно после того, как новые сибирские воеводы были «на отпуске у руки»
(перечислялись воеводы в Тобольск, Тюмень, Березов, Сургут, Тару, Пелым и Верхотурье),
они должны были все вместе прибыть в Казань а затем плыть «Волгой в судах в Каму, да
Камою вверх до Камской Соли з государевыми сибирскими запасы вместе, а от Камской
Соли идти им сухим путем до Верхотурсково города» [15, с. 65].
Зимний санный путь из Москвы до Соликамска и Чердыни мог быть несколько иным.
В любом случае, в Пермской земле к моменту приезда воевод (весна 1608 г.) должны
были быть подготовлены продовольственные запасы для гарнизонов сибирских городов.
Из Соликамска до Верхотурья Артюшкой Бабиновым в 1599–1600 гг. была проложена
новая дорога, осуществлена «расчистка и устройство мостов по новой дороге»
[17, с. 24].
От Верхотурья каждый воевода двигался уже самостоятельно к месту своего
назначения. Семен Волынский направлялся водным путем по реке Тура. Еще в 1603 г.
возле Верхотурья на реке Тура было указано Борисом Годуновым построить специальный
поселок для 80 плотников, отправленных на Верхотурье из Перми, Вятки, Устюга. Эти
плотники должны были строить там суда для сибирских хлебных запасов [18, с. 55].
Судя по всему, Семен Волынский добрался до Тюмени в начале – середине лета
1608 г., а его брат Степан до Березова – еще позже.
О пребывании Семена Волынского в Тюмени сохранилось масса источников.
Большинство из них опубликовано еще до революции, но по различным причинам
оказались недостаточно известны краеведам Урала и Сибири. Поэтому стоит привести
некоторые события, которые происходили в районе Тюмени в то время, когда там
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тюмень при царе Василии Шуйском...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
находился Семен Волынский. Судя по документам, он один какое-то время возглавлял
управление этим городом, когда Матвей Годунов уехал в Пермь.
Сохранившиеся документы позволяют не только выяснить имена многих жителей
Тюмени в те годы, но и составить некоторое представление о нравах, царивших в городе.
Одна из первых грамот, в которой упоминается воевода Тюмени Семен Волынский,
повествует о событиях августа – сентября 1608 года [11, с. 68]. В августе в соседних
крепостях – Туринском остроге и Пелыме – стало известно о нападении на Тюмень
ногайского мурзы Уруса, который, якобы осадил Тюмень: «пришли под Тюмень многие
воинские люди и Тюмень облегли и хлеб жгут». В данном документе особый интерес
представляют сведения о том, что в те годы в районе Тюмени уже были пашенные
крестьяне, выращивали хлеб.
Встревоженный воевода Пелыма Иван Михайлович Годунов, получив в начале
сентября сведения об этом из Туринска от Ивана Никитича Годунова, сразу же отправил
письмо в Тюмень с предложением помощи. Получив это письмо 12 сентября, воеводы
Тюмени успокоили соседей, сообщив в тот же день что «под Тюменью воинские люди не
бывали». Уже 20 сентября тюменский служилый человек Иванко Векша привез эту грамоту
в Пелым, преодолев расстояние около 400 верст. А. М. Гневушев ошибочно датировал
этот документ 20 сентября (надо – 12 сентября).
Оказывается, 26 августа 200 человек ногайских людей Уруса Мурзы за 20 верст от
Тюмени на Пышме реке напали на служилых татар, «погромили две юрты и побежали
назад». Этот ногайский Урус Мурза еще в 1603 г. появился с отрядом в 300 всадников на
реке Уя, о чем сообщали прежние воеводы Тюмени в Туринский острог. Также на Тюмень
ранее «шел войной» «Алей царь со многими людьми» [1, с. 242, 243.]. Обстановка в
районе Тюмени в те годы была довольно сложной.
Новое нападение «нагайского Урус-Мурзы» на окрестности Тюмени не осталось
безнаказанным. Воеводы Матвей Годунов и Семен Волынский немедленно отправили
вдогонку за грабителями тюменских служилых людей во главе с атаманом Дружиной
Юрьевым. Кочевников догнали за Исетью рекой (южнее современного города
Ялуторовска). Воеводы сообщали в письме, что «нагайских людей Уруса мурзу побили
и язвени (языки. – Я. Р.) поимали и полон весь отгромили назад». Уже 4 сентября отряд
Дружины Юрьева с победой возвратился в Тюмень [11, с. 68].
Гарнизон крепости в то время, когда туда приехал Семен Волынский, состоял из
казаков, стрельцов; были здесь также дети боярские (известен Дементий Юшков),
служилая литва и татары.
Из источников за более ранний период (1605 г.) известно, что в Тюмени был свой
гостиный двор, который обслуживал специальный дворник Василий Ананьин. Были в
Тюмени и свои ямщики (ямские охотники). Среди ямщиков упоминаются Ларион (Ларка)
Ильин сын Нестеров, Лакун Пивовар, Трифон Дмитриев сын Безматернов, Ларион и
Григорий Пестеревы, Софон Елтонцев. Известны тюменский кузнец Иван Тимофеев, толмач
Дмитрий, торговый человек Семен Заволока, пашенные крестьяне Григорий Андреев
сын Мутовкин, Григорий Иванов сын Засыпка, служилый татарин Менглы Бачка Абаза.
В источниках упоминаются тюменские конные казаки Семейка Иванов, Семен Иванов
сын Косица, Семен Петров сын Вязмин, Иван Насека, Кондратий Васильев, а также
стрельцы Трофим Михайлов сын Караулов, Замятня Исаев, Тарас Сидоров, Григорий
Лозьвинец. Многие стрельцы и казаки имели семьи в Тюмени. Известны имена их жен
[1, с. 240–255].
В Тюмени уже к 1609 г. было несколько церквей. Строительство любой крепости
начиналось с закладки храма. Кроме церкви в самой крепости, была в Тюмени церковь
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
106
106
Яков Николаевич Рабинович
на посаде. Известны местные церковные дьячки – Петр Семенов, Петр Григоров, а также
поп тюменского посада Никифор. В Тюмени к тому времени уже был довольно
значительный посад. Число прихожан постоянно росло. Вскоре возникла необходимость
в постройке еще одной церкви. В начале сентября 1609 г. воевода Тюмени Матвей Годунов
просил воеводу Верхотурья Степана Годунова прислать в Тюмень дьякона для только
что построенной новой церкви [1, с. 263]. Семен Волынский в этом письме не указан. С
другой стороны, начиная с января 1610 г. и до августа 1610 г. многие грамоты (отписки)
идут от второго воеводы Тюмени Семена Волынского.
Можно предположить, кто из тюменских людей участвовал в сентябре 1608 г. в походе
против ногайского Урус-Мурзы. Позже, уже при Михаиле Романове в начале 1614 г.
приехали из Тюмени и получили награды в Москве тюменский голова татарский Бесчастный
Малышев (27 января), «Литва» Герасим Яцков и Ивашка Петров, казаки Ондронко
Сидоров, Олешка Офонасьев, Утешка Захаров (9 марта) [14, с. 231, 253].
24 ноября 1609 г. тюменские воеводы Годунов и Волынский выдали проезжую
грамоту торговому человеку Москвитину Захарию Козлову и двум его приказчикам,
которых из Тюмени отпустили с разными товарами на Русь [1, с. 265]. Однако следующая
проезжая грамота 20 января 1610 г. выдана была только вторым воеводой Тюмени Семеном
Волынским. Эту грамоту получили тюменские пашенные крестьяне Андрей Мутовкин с
товарищами, которые повезли в Соликамск разные товары, в основном меха. В
Соликамске они должны были закупить и привезти в Тюмень косы, серпы, топоры и
другие орудия труда. Этот документ еще раз подчеркивает наличие в районе Тюмени
пашни, на которой местные пашенные крестьяне выращивали хлеб, предназначавшийся
для нужд местного гарнизона [1, с. 269]. Правда, некоторые пашенные крестьяне, не
выдержав тяжкого труда, пытались бежать на Русь. Их ловили и препровождали обратно
в Тюмень. В августе 1610 г. воевода Семен Волынский сообщал Верхотурскому воеводе
Степану Годунову, что два беглых пашенных крестьянина доставлены из Верхотурья
обратно в Тюмень [1, с. 279]. В названии этой грамоты при упоминании имени Семена
Волынского пропущено слово «второго» воеводы. Либо это описка, либо Семен
Волынский в данном случае являлся единственным официальным воеводой Тюмени, а
Матвей Годунов полностью сдал ему все дела по управлению городом и временно уехал
из Тюмени.
22 января 1610 г. Семен Волынский извещал Верхотурского воеводу Степана
Годунова, что он отправляет в Верхотурье пашенного крестьянина Терентия (Треньку)
Астафьева для решения вопроса по одному судному делу. Оказывается, верхотурские
ямщики Макар Федоров с товарищами взяли у этого Треньки Астафьева товар в долг и
отказались вернуть ему этот долг. Семен Волынский просил воеводу Степана Годунова
дать по этому делу суд и управу [1, с. 269]. На следующий день, 23 января Семен
Волынский выдал проезжую грамоту усольцу Григорию Филиппову на провоз на Русь
принадлежащего ему товара, главным образом мехов [1, с. 269]. Ровно через неделю
этот Гриша Филиппов уже получал в Туринском остроге аналогичную грамоту от местного
воеводы Ивана Годунова для дальнейшего следования на Русь [1, с. 269]. В тот же
день 30 января в Тюмени Семен Волынский выдал проезжую грамоту торговому человеку
Матвею Карпову о провозе на Русь принадлежащего ему мехового товара [1, с. 270].
В мае 1610 г. в Тюмень прибыли «государевы хлебные запасы», часть которых
предназначалась для отправки в Тобольск и далее. Уже 15 мая Семен Волынский сообщал
Верхотурскому воеводе, что провожавшие эти запасы служилые люди Федор Бордка и
товарищами отпущены обратно на Верхотурье. Из Тюмени в Тобольск караван судов с
запасами сопровождали уже тюменские служилые люди [1, с. 277].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тюмень при царе Василии Шуйском...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Тюменские ямские охотники, которые с небывалой скоростью доставляли грамоты
из Тюмени в Верхотурье, Тобольск и Пелым, находились в крайне бедственном положении.
В связи с постоянными разъездами они не могли заниматься своим хозяйством. А ведь
у многих из них были семьи. Поэтому Семен Волынский напоминал в письме 29 мая
1610 г. верхотурскому воеводе Степану Годунову о присылке в Тюмень «согласно
государеву указу» денег из Верхотурской казны на раздачу денежного жалования этим
ямским охотникам [1, с. 278].
Реки в районе Тюмени (Тура, Пышма и др.) славились рыбными запасами (в том
числе было много язей). Рыбной ловлей в Тюмени занимались многие жители, в том
числе «гулящие люди», которые затем отвозили свой улов на продажу. Известно, что
воевода Семен Волынский выдал 14 июля 1610 г. проезжую грамоту такому «гулящему
человеку Сидору Ларивонову» на провоз принадлежащих ему полутора тысяч вяленых
язей. Этот Сидор Ларионов выехал из Тюмени вместе с торговыми людьми Иваном
Карамышевым и Терентием Андреевым, которые везли на Русь закупленные меховые
товары [1, с. 279]. В данной грамоте от 14 июля 1610 г. Семен Волынский указан просто
воеводой Тюмени, а не «второй воевода». Это еще раз подтверждает тезис, что с лета
1610 г. Семен Волынский официально исполнял обязанности воеводы Тюмени. Кроме
того, в боярском списке 1610/1611 г., где против записи стольников Семена и Степана
Волынских, а также окольничего Степана Степановича Годунова стоит помета – «в
Сибири», против имени боярина Матвея Годунова такой пометы нет, как будто он в это
время находился под Москвой [4, с. 75–76].
Находясь в Тюмени, Семен Волынский с большим запозданием узнавал, что
происходило в те годы в центре страны, как шла борьба с поляками под Москвой. Однажды
из Перми прислали в Верхотурье двух польских пленников Микитку Павлова и Якушку
Петрова в сопровождении сибирских служилых людей – сургутских казаков Окинки Фомина
«с товарищи». Первый пленник был родом из Быхова, а второй из Чернобыля. Воевода
Верхотурья Степан Годунов после допроса этих языков отправил пленников, а также их
расспросные речи далее в Туринск. Интересно отметить, что воеводы в каждом городе не
переписывали прежние расспросные речи, присланные из Перми, а по-новому допрашивали
пленных и отправляли их далее вместе с новыми протоколами допроса. «Распрося их и
записав речи их» воевода Туринского острога Федор Петрович Акинфов отправил пленных
далее в Тюмень к Семену Волынскому. Предписывалось этих людей оставить в Тюмени
(возможно, по указанию Матвея Годунова, который в это время находился в Перми, откуда
были присланы пленники). Пленники в Тюмени повторили свой рассказ. Семен Волынский
выяснил, при каких обстоятельствах были захвачены литовцы. Жители Тюмени с радостью
узнали, что освободительное движение в центре страны против польских захватчиков
набирает силу. Польский отряд Миколая Зезулимского из войска Сапеги, которым после
смерти гетмана командовал Каминский, в районе Ростова в ноябре 1611 г. перед
«Филипповым заговеньем» был разбит детьми боярскими, юртовскими татарами и казаками
атамана Березкина, выступившими из Углича. По словам пленных, русские «Литву побили
наголову и рохмистра их Миколая да их двадцать человек живых взяли». Пленники
сообщили также, что польский гарнизон в Москве в количестве 4 тысяч человек осажден
со всех сторон, у поляков «голод и нужа великая, седят пеши, лошади выслали из Москвы
вон, а иныя лошади с голоду померли, а хлеб де на Москве у Литвы дорог». Русские
люди отняли все дороги и не пропускают запасы в Москву для польского гарнизона, который
вынужден есть «кобылятину» [12, с. 46–47].
Списки с этих расспросных речей воеводы отправляли далее в другие города. Семен
Волынский сразу же отправил специальных гонцов в Тобольск. 16 февраля об этих
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
108
108
Яков Николаевич Рабинович
событиях узнали в Тобольске, в начале марта – в Сургуте, 29 марта – в Нарымском
остроге. Эти расспросные речи уже 11 апреля 1612 г. были известны воеводе далекого
Кетского острога Григорию Федоровичу Елизарову. Их привез из Нарыма казак Федор
Вепров. В это время (конец 1611 – начало 1612 гг.) Матвей Годунов был в Соликамске,
откуда присылал грамоты от архимандрита Дионисия и келаря Авраамия Палицына в
Тобольск кн. И. М. Катыреву-Ростовскому [10, с. 49–50].
Вопрос о времени отъезда Семена Волынского из Тюмени остается открытым. Можно
предположить, что он уехал из Тюмени летом 1612 г. В начале 1612 г. мы видим его ещё
в Тюмени. В боярском списке 1611 г., пометы в котором могли вноситься и в 1612 г.,
записано: «Степан и Семен Меньшого – стольники оба в Сибири» [4, с. 80].
Во второй половине 1612 г. многие грамоты из Верхотурья в Тюмень адресованы
только Матвею Годунову без упоминания Семена Волынского. Одна из таких грамот
составлена в июне 1612 г. в Ярославле, где в это время находилось Нижегородское
ополчение. В этой грамоте князь Д. М. Пожарский просит «мысль свою и всяких
служивых, посадских и жилецких людей всего Тюменского города отписати на
Верхотурье». 12 сентября эта грамота была получена в Верхотурье. Примерно через
неделю тюменский толмач Митя привез эту грамоту в Тюмень. Воеводы Сибирских городов
должны были свой совет послать в Ярославль, «свестяся Сибирскими всеми городы, а
не врозь» [9, с. 65].
Из текста данной грамоты видно, что у князя Д.М. Пожарского были серьезные
намерения избрать русским царем шведского королевича Карла Филиппа. О присылке
представителей сибирских городов на Земский собор ничего не известно. Когда выбирали
царем Михаила Романова, то «представители с мест» из самых дальних восточных городов
Урала и Сибири были только с Вятки, а за жителей Тюмени расписались сибирские татары
из отряда царевича Араслана Алеевича Кутумова, воевавшие в ополчении [7, с. 16].
Другая грамота от 25 января 1613 г. от воевод Д. Т. Трубецкого и Д. М. Пожарского
на Верхотурье к «боярину и воеводе» Степану Годунову предписывает выдать из
верхотурских доходов окладное жалование тюменскому воеводе боярину Матвею
Годунову [1, с. 291]. В этой грамоте Степан Годунов впервые назван боярином (в боярском
списке 1610/1611 г. он записан окольничим). Вожди ополчения Минин и Пожарский, а
также кн. Д. Т. Трубецкой отправляли в Сибирь некоторых воевод для смены. Известно,
что воевода Тобольска Иван Михайлович Катырев-Ростовский уехал в ноябре 1612 г.,
воевода Сургута Федор Васильевич Волынский уехал после марта 1612 г., а летом 1612 г.
в Пелым был назначен «на земскую службу» Федор Алексеевич Годунов [1, с. 286].
16 декабря в Пермь привезли долгожданную грамоту об освобождении Кремля и
Китай города от поляков, которая уже 27 декабря была получена на Верхотурье Степаном
Годуновым и немедленно отправлена в Тюмень Матвею Годунову. Уже в первых числах
января 1613 г. жители Тюмени, узнав такую радостную весть, стали «по всем храмам
молебны пети со звоном о мире и о тишине и о благоденстве всего православного
Крестьянства» [8, с. 610].
Семен Волынский не стал дожидаться приезда в Тюмень своего сменщика. Известно,
что в конце 1613 г. в Тюмени вторым воеводой при Матвее Годунове был Федор Васильевич
Боборыкин. Можно ли его отождествлять с Федором Боборыкиным, который был в составе
новгородского посольства архимандрита Никандра в Швеции, а в январе 1613 г. приехал
из Новгорода в Москву с письмом Я. Делагарди? Этот Федор Боборыкин был
политическим противником Михаила Романова, он стоял за кандидатуру шведского
королевича Карла Филиппа. В июне 1613 г. он еще находился в Москве, а слуга его
бежал в Новгород с письмом об обстоятельствах избрания Михаила Романова [13, с.
22–24].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тюмень при царе Василии Шуйском...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Андреев А. И. Описание актов, хранящихся в Постоянной ИсторикоАрхеографической Комиссии Академии Наук СССР (акты 1601–1613 гг.) // Летопись
занятий Постоянной Историко-Археографической Комиссии за 1927 год (далее – ЛЗАК).
Л., 1928. Вып. 2 (35).
2. Барсуков А. П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления
Московского государства XVII столетия по напечатанным правительственным актам.
СПб., 1902.
3. Белокуров С. А. Разрядные записи за Смутное время // ЧОИДР. 1907 год. Кн. 2
(221).
4. Боярский список 119-го году сочинен до московского разорения при Литве с писма
думного дьяка Михаила Данилова // Сторожев В. Материалы для истории русского
дворянства // ЧОИДР. 1909. Кн. 3 (230).
5. Вершинин Е. В. Воеводское управление в Сибири (XVII век). Екатеринбург, 1998.
6. Докладная выписка 121 (1613 г.) о вотчинах и поместьях. Сообщил А. П. Барсуков.
М., 1895.
7. Любомиров П. Г. Очерк истории нижегородского ополчения (1611–-1613 гг.).
М., 1939.
8. Окружное извещение Сибирским городам: об освобождении Москвы, о пленении
поляков, о принесении за спасение Отечества Всемогущему благодарственного
молебствия. 1612, декабрь // СГГД. № 288. С. 610.
9. Отписка из Верхотурья в Тюмень о совете для избрания на московский престол
шведского королевича. 1612 сентябрь // ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. № 8. С. 65.
10. Отписка из Нарымского в Кетский острог и копии с расспросных речей двух
Литовских языков. 1612 г., 11 апреля // Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля –
1613 г.) / Под ред. С. К. Богоявленского и И. С. Рябинина. М., 1915. С. 50.
11. Отписка из Тюмени в Пелым о нападении ногайского Уруса Мурзы. 1608, сентября
12 // Акты времени правления царя Василия Шуйского (1606 г. 19 мая – 17 июля 1610 г.)
/ собр. и ред. А. М. Гневушев // ЧОИДР. 1915. Кн. 2 (253). М., 1915. № 36. С. 68.
12. Отписка с Верхотурья в Туринск о присылке польских пленников и их роспросных
речей 1612, после 22 января. Допросные речи польского полоненника в Перми // Акты
времени междуцарствия (1610 г. 17 июля – 1613 г.) / Под ред. С. К. Богоявленского и
И. С. Рябинина. М., 1915. С. 46–47.
13. Приложение к листу Делагарди от 3 августа 1613 г. // Арсеньевские шведские
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Некоторую помощь в определении времени отъезда Семена Волынского из Тюмени
может оказать такой источник, как «Докладная выписка о вотчинах и поместьях».
Опубликовавший данный документ А. П. Барсуков выяснил, что этот источник был
составлен в первые месяцы царствования Михаила Романова, весной или в начале лета
1613 г. Приведем дословно интересующий нас текст, касающийся стольников Степана и
Семена Волынских: «Степан Меньшого сын Волынский. Поместья за ним стараго
отца его в Луху 275 чети. Семен Меншого сын Волынский. Поместье за ним старово
в Зубцове 289 чети, да новые дачи, что ему дано ныне при государе, из дворцовых сел
292 чети. И обоего 581 чети» [6, с. 11]. Таким образом, Семен Волынский весной 1613 г.
уже находился в Москве и получил дополнительные пожалования за свои заслуги из
дворцовых земель.
Боярин Матвей Годунов оставался в Тюмени еще несколько лет, пока в 1615/1616 г.
его не сменил князь Ф.С. Коркодинов.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
110
110
Яков Николаевич Рабинович
бумаги 1611–1615 гг. / пер. А. В. Полторацкого // Сб. Новгородского общества любителей
древности. Вып. 5. Новгород, 1911. № 6. С. 22–24.
14. Приходно-расходные книги Казенного приказа: Расходная книга товарам и вещам
1613–1614 гг. // РИБ. СПб., 1884. Т. 9.
15. Разрядная книга 1475–1605. Т. 4, Ч. 1. М., 1994.
16. Утвержденная грамота об избрании на Московское государство Михаила
Федоровича Романова. М., 1906. (2-е изд. М., 1914).
17. Царская грамота Верхотурскому воеводе Василию Головину о починке новой
дороги между Солью Камскою и Верхотурьем. 1599, апреля 22 // АИ. СПб., 1841. Т. 2
(1598–1613). № 26. С. 24.
18. Царская грамота Верхотурскому воеводе Неудаче Плещееву и голове Хлопову
о выборе места в Вогульских юртах для поселения Русских плотников. 1603, февраля
16 // АИ. СПб., 1841. Т. 2. № 42. С. 55.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тюмень при царе Василии Шуйском...
Ирина Васильевна Скипина,
Мария Петровна Пастух,
Тюменский государственный университет, Россия
Irina Vasilyevna Skipina,
Maria Petrovna Pastukh,
Tyumen State University, Russia
ДОКУМЕНТЫ О ФОРМИРОВАНИИ ПРОТЕСТНЫХ
НАСТРОЕНИЙ ТЮМЕНСКИХ РАБОЧИХ В ГОДЫ НЭПА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
УДК. 94:651.4/.8:316.485.22(470+571)
111
The documents on forming protest attitude of workers in
Tyumen during the period of New Economic Policy
Аннотация: В статье анализируются протестные настроения рабочих в 1920-е гг.,
которые становились всё более очевидными. В сводках ОГПУ нередко подчеркивался
политический подтекст забастовок. Причинами нарастания социального протеста рабочих
в 1920-е гг. являлись неудовлетворенность своим материальным положением, которая,
по мере увеличения административного и политического давления, дополнялась
недовольством властью в целом, что было опасно для руководства.
Summary: The article analyses protest attitude of workers in the 1920s which became
more and more obvious. In the bulletins of the United State Political Management they often
emphasized a political character of strikes. The reasons of the growing of social protest of
workers in the 1920s was their dissatisfaction with their financial position which together with
an aggravating administrative and political pressure was supplemented with the discontent
with authorities in general and that was risky for the leadership.
Ключевые слова: рабочий протест, забастовка, Новая экономическая политика,
Совет народных комиссаров, ОГПУ, Народный комиссариат труда, администрация.
Key words: protests of workers, strike, New Economic Policy, the Council of people’s
Commissars, United State Political Management, People“s labor commissariat, administration.
ИСТОРИЯ
В исторической литературе сложилось мнение о том, что 1920-е гг. были мирным
периодом развития страны, а новая экономическая политика (НЭП) являлась важным
шагом реанимации экономики страны после революции и гражданской войны. Вместе с
тем хорошо известно, что многие регионы продолжали жить по законам военного времени,
о чем свидетельствовали многочисленные факты. Во второй половине 1922 г. в 9 губерниях
страны сохранялось военное положение. Решениями ВЦИК и СНК в разные периоды
1922 г. военное положение вводилось еще в 29 губерниях, областях и автономных
республиках. В некоторых частях Сибири и Дальнего Востока вплоть до 1927 г. местными
органами власти и управления продолжали оставаться ревкомы.
После революции и гражданской войны положение населения было крайне тяжелым.
В сводках информаторов не раз подчеркивалось: «…Не последнюю роль в замирании
культуры и политической жизни сыграл голод» [2, л. 7]. Тюменская газета «Трудовой
набат» опубликовала статью «Наш умирающий север», в которой говорилось о запустении
в хозяйственной жизни региона, сокращении промышленного и сельскохозяйственного
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
112
112
Ирина Васильевна Скипина, Мария Петровна Пастух
производства, прекращении существования некоторых национальных промыслов,
свертывании кооперации и рынка [11].
Несомненно, что НЭП, введенный в 1921 г., оживил хозяйственную и социальную
жизнь в стране. Увеличилась и численность рабочих с 8,5 млн. человек в 1925 г. до 11,6
млн. человек к началу 1929 г. [10, с. 36–37]. Настроение рабочих в разных частях страны
не было одинаковым на всем протяжении периода НЭПа. Документы и. прежде всего
информационные сводки ОГПУ, предоставляемые советскому руководству,
свидетельствуют, что в начале 1920-х гг., после подавления крестьянских восстаний
1921 г., состояние общественности можно характеризовать, как подавленное. Не все
гладко было в положении рабочих: разруха в промышленности и на транспорте,
сокращение численности трудящихся, безработица, превращение части рабочих в
кустарей, вынужденный отход из города в деревню. Многие рабочие или погибли на
фронтах Гражданской войны и в борьбе с интервентами, или после нее перешли на
советскую и хозяйственную работу. По сведениям информационного отдела ОГПУ за 1
марта 1922 г. предприятия металлообрабатывающей промышленности Тюмени
практически не действовали, что не являлось новостью для власти. В донесениях
появились данные о том, что «настроение рабочих спокойного завода «Коммунар»
неудовлетворительное вследствие грубого обращения администрации», протест у рабочих
стало вызывать не только материальное положение, но и унизительное отношение к ним
администрации[7]. Раздражало трудящихся и отступление от эгалитаристского принципа
военного коммунизма. Требование уравнения в потребностях рядового и ответственного
работника проходило «красной нитью» по всем постановлениям и резолюциям
беспартийных ораторов на каждом рабочем собрании.
В Обзоре политико-экономического состояния РСФСР за май – июнь 1922 г.
говорилось, что « … К числу менее благополучных районов в смысле рабочих настроений
надо отнести Сибирь и Туркестан. В Сибири особенно сильное недовольство отмечалось
в Тюменской и Томской губернии… Тюменская губерния отмечает случаи уголовных
преступлений, пьянство, шкурничество среди многих коммунистов местных организаций,
издание местами незаконных приказов по сбору продуктов для себя и, наряду с этим,
учащающиеся случаи голодной смерти среди коммунистов»[5, л. 50].
Повсеместное сокращение штатов, способствовало формированию подавленного
настроения рабочих, что проявлялось, прежде всего, в нежелании рабочих участвовать в
выборах в Советы. Так, в отчете Тюменского пимокатного завода «Угольник» за 1922 г.
содержится попытка обосновать проведенное на заводе сокращение штата. Руководство
ссылается на «недовыработку в результате перебоя в поставке сырья, большие расходы
на электрификацию завода, что и повлекло за собой сокращение работников»[6, л. 3–33].
В начале 20-х годов наиболее существенными причинами, судя по информационным
сводкам ОГПУ, негативно влияющими на рабочих, являлись: стремительный рост
рыночных цен, срывающий все попытки установления твердого прожиточного минимума,
и продолжающий усиливаться денежный кризис, сопровождавшийся повсеместной
задержкой выплаты. Негативно на положении трудящихся сказывались и «ножницы цен»,
сложившиеся на промышленные и сельскохозяйственные товары. Главнейшей причиной,
вызывающей случаи недовольства трудящихся, продолжали оставаться задержки
выплаты жалования и выдачи пайка, низкий уровень оплаты труда, растущая безработица
и, наконец, грубость администрации, заработная плата которой была, по мнению
подчиненных, необоснованно высокой. С конца 1922 г. сводки ОГПУ становились все
более тревожными. Наряду с успехами, которых добивалась страна в экономической
сфере, все чаще в донесениях высокому начальству появлялись сведения о
формировании протестных настроений.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Документы о формировании протестных настроений Тюменских рабочих... 113
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Положение в сфере организации труда оставалось крайне напряженным. К середине
1923 г. численность безработных в стране составила 500 тыс. человек, а к концу года она
достигла 1 млн. 240 тысяч человек [7] В сводке информационного отдела ОГПУ за 3
декабря 1923 г. отмечалось, что трудящиеся обеспокоены ростом цен на предметы первой
необходимости. Настроение рабочих находило понимание в среде советских служащих
и милиции, заявляющих о своем тяжелом материальном и социальном положении. В
секретных сводках ОГПУ приводились данные о том, что в октябре 1923 г. в СССР
зарегистрировано 217 стачек, в них приняли участие 165 тысяч человек. Перебои в
снабжении продовольствием, топливом, предметами первой необходимости приводили
к тому, что практически все население высказывалось за ослабление ограничения мелкой
торговли и обмена, за отмену заградительных отрядов, которые препятствовали ввозу в
город продуктов из деревни[8, с. 352–359].
Вопросы зарплаты и её своевременной выдачи на протяжении всего периода 1920х гг. являлись главнейшими причинами недовольства рабочих. Систематические задержки
жалования, нередко за 2–3 месяца, были характерны для таких тюменских заводов, как
«Коммунар» и «Угольник». Нередки были случаи, когда на предприятиях, по тем или
иным причинам, задерживалась выплата зарплаты, руководство ограничивалось выдачей
авансов, допуская хронический рост задолженности рабочим и служащим [4, л. 47]. В
постановлении Уральского областного исполнительного комитета, говорилось, что: «Вопрос
о своевременности выплаты зарплаты и задолженности предприятий и учреждений
рабочим и служащим всё ещё продолжает иметь особое значение, как и в
предшествующие годы, при переходе Республики к Новой экономической политике.
Необходимо устранять всякие перебои в отношении выплаты зарплаты, что сейчас в
особенности нервирует рабочих и служащих»[3, л. 43]. Отношения между рабочими и
администрацией не были стабильными и зависели от своевременности выплаты и размера
зарплаты, норм выработки, установленных расценок, позиции профорганов в рабочем
вопросе. Так, например, в начале апреля 1924 г. наблюдался рост рабочего недовольства,
а по мере упорядочения выдачи зарплаты, спецодежды и пайка протестные настроения
проявляются все меньше. Даже малейшее улучшение положения, произошедшее за
счет введение червонца, стабилизации денежной системы, развития рыночных отношений,
рабочие принимали с благодарностью.
Однако социальный аспект рабочего протеста к середине 1920-х гг. стал ощущаться
все с большей остротой. В феврале 1926 г. в стране произошли 14 заметных забастовок,
а в сентябре 1925 г. уже 60. В докладной записке секретного информационного отдела
ОГПУ (о политическом состоянии СССР), представленной руководству 17 февраля 1925
г., отмечалось: «Неудовлетворенность рабочих вызывали раздутые штаты администрации,
которые значительно превышали административные штаты дореволюционного времени,
вызывали недовольство зарплаты спецов и особенно коммунистов на ответственных
постах, высокие ставни профработников…Рабочие …обвиняют профорганы в
бюрократизме, волоките в страхкассах, недостаточной защите интересов рабочих… в
том, что они идут вместе с администрацией» [15].
Жесткая политика администрации по отношению к рабочим приводила к учащению
конфликтов, как с рабочими, так и с партийными и профсоюзными организациями,
негативно сказываясь на моральном состоянии коллективов предприятий. Нельзя не
заметить, что к середине 1920-х гг. материальные причины недовольства рабочих идут
на убыль. Рост безработицы, характерный в то время для страны, начинает становиться
все более угрожающим. В обеих столицах количество безработных исчислялось уже
многими десятками тысяч. Даже по официальным данным в разные месяцы 1924 г. в
стране насчитывалось 1 млн. 240 тыс. – 1 млн. 340 тыс. безработных [16, с. 218].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
114
114
Ирина Васильевна Скипина, Мария Петровна Пастух
Конфликты на тюменских предприятиях по-прежнему происходили по причине низких
ставок и неудовлетворительной тарификации труда. В связи с проходящим
перезаключением коллективных договоров между администрациями и работниками
ситуация в организациях продолжала оставаться напряженной. Рабочие высказывали
неудовлетворенность низким уровнем зарплаты, кроме того, их возмущение вызывала
неодинаковая оплата рабочих одной квалификации на разных предприятиях. Наиболее
острым был в этом отношении 1926 год. В стране произошло 873 забастовки, в которых
участвовало 105178 человек, что составляло 3,6 % всех рабочих[13, с. 358].
В 1927 г. произошло 1020 забастовок с 89013 участвующими, что равнялось 2,8 %
от общего числа работающих [14]. Конфликты продолжали концентрироваться вокруг
заключения коллективных договоров между рабочими и администрацией. Недовольство
трудящихся вызывали недочеты тарифно-нормировочной системы, проводимые в целях
рационализации использования рабочего времени и трудовых ресурсов, Положение
осложнялось еще и тем, что руководство предприятий в большинстве случаев не считало
нужным проводить разъяснение причин проводимых мероприятий. Пренебрежительное
отношение к работникам выливалось в конфликты, которые сопровождались угрозами
трудящихся прекратить работу, призывами не допускать рационализации, выпадами
против партии и советской власти. Данные факты свидетельствовали о недостаточной
подготовленности союзных и хозяйственных организаций к проведению тарифной
реформы, об отсутствии мероприятий по разъяснению вопросов ведения новой тарифной
сетки, как для администрации, так и для рядовых сотрудников. Компания перезаключения
коллективных договоров между работниками и администрацией предприятий по
Тюменскому округу, начавшаяся в ноябре-декабре 1927 г., проведена была достаточно
оперативно. Общее количество рабочих и служащих, охваченных колдоговорами,
достигло к концу года 9116 человек. Однако это не привело к решению многих вопросов
труда и заработной платы, нестабильная обстановка в коллективах предприятий
продолжала сохраняться и рабочий протест грозил вылиться в виде стачек и забастовок
[15, л. 33].
Положение на местах должно было улучшить то, что в функции надзора органов
Народного комиссариата труда (НКТ) входило систематическое осуществление контроля
над предприятиями и учреждениями в отношении правильности и своевременной выплаты
ими заработной платы трудящимся. Документы ОГПУ свидетельствуют, что благодаря
вмешательству органов НКТ в рабочий вопрос и принятым мерам по урегулированию
конфликтных ситуаций, удавалось предупредить многие возможные конфликты или
ликвидировать их в самом начале возникновении. На предприятиях стали формировать
комиссии по анализу системы заработной платы на основе нормирования труда.
Материалы делопроизводства расценочно-конфликтных комиссий (РКК) на АООТ
«Тюменский мех» за 1928–1929 г. со всей очевидностью свидетельствуют, что вопросы
заработной платы отходят на второй план, и особенно остро обсуждаются проблемы
нормирования труда. В большинстве случаев эти конфликты разрешались не в пользу
рабочих, о чем свидетельствовали справки, составляемые в конце каждого квартала
текущего года, о количестве разобранных в РКК конфликтов с числом участников до 5
человек [16, л. 3–33].
Важную роль отводили созданию на предприятиях примирительных камер, которые
были призваны регулировать конфликты, возникающие на предприятиях. Однако, как
свидетельствуют документы, они или вовсе не осуществляли контроль над выплатой
зарплаты, или же этот надзор носил формальный нерегулярный характер. В конце 1920х гг. в сводках ОГПУ встречались данные о продолжающихся задержках выплаты
заработной платы, сведения о которых поступали в примирительные камеры уже в качестве
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Документы о формировании протестных настроений Тюменских рабочих... 115
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
конфликтного материала. Конфликты сопровождались длительными разбирательствами
отношений между администрацией и рабочими, рассмотрение вопроса приобретало
затяжной характер, во многих случаях проблема разрешалась уже после увольнения
рабочих с предприятий. Случались факты, когда вопросы трудящихся о задолженности
по зарплате поступали непосредственно в Наркомтруд, минуя примирительные камеры,
что свидетельствовало о бездеятельности и отсутствии контроля со стороны
примирительных камер за системой оплаты труда. Пренебрежительное отношение
руководства и контролирующих организаций к положению рабочих явилось благотворной
почвой, считали некоторые информаторы ОГПУ, для проведения антисоветской агитации,
сообщая о том, что среди рабочих распространялись листовки антисоветского
содержания, которые находили своего читателя [15].
М. А. Фельдман справедливо указал, что степень конфликтов на государственных
предприятиях была выше, чем на частных или концессионных. С таким выводом нельзя
не согласиться, еще и потому, что к 1926 г. в социалистическом секторе народного
хозяйства СССР было занято 81,2 % от общего числа рабочих и служащих, остальные
18,8 %, а это примерно 1,8 млн. человек были заняты в частно-капиталистическом секторе
[10, с. 36–37]. По данным, приведенным М.А. Фельдманом, число трудовых конфликтов,
например, на предприятиях Урала с 1924/25 гг. до 1925/26 гг. увеличилось в 3 раза. Так,
из 411 558 участников конфликтов, имевших место в 1925/26 г. 404 800 работали на
государственных предприятиях металлургической промышленности, то есть являлись
авангардом рабочего класса. Исследователь отмечает, что в сводках ОГПУ нередко
подчеркивался политический подтекст забастовок. Так, экономические требования,
выдвинутые на однодневной забастовке мартеновцев Верхисетского завода, в сводке
информаторов получили политическую оценку, и были названы «контрреволюционным
выступлением», подготовленным «пролетариями с домиками», то есть хорошо
устроенными и имеющими собственное жилье [17, с. 20–30].
Недовольство рабочих все чаще проявлялось в митингах и забастовках, пассивных
и безразличных становилось все меньше, что особенно проявилось в период обсуждения
коллективных договоров. В протоколах рабочих собраний, проходивших на предприятиях,
все чаще говорится о невозможности оказывать воздействие на руководство через
общественные организации. Участники собраний все чаще высказывают суждения о
том, что профсоюзы оказались беспомощны перед государственной политикой в рабочем
вопросе, а партия показала свою полную поддержку позиции действующего руководства
страны. В секретных сводках ОГПУ не раз говорилось о пассивности фабзакомов,
рядовых членов профсоюзов, формализме, слабой посещаемости собраний.
К концу 1920-х гг. протестные настроения рабочих становились всё более очевидными.
В апреле 1928 г. на Московской и Ленинградской биржах труда 1 Мая имели место
выступления с призывом о проведении демонстрации безработных в городах. Такие
события в столицах находили поддержку в отдаленных уголках страны. В ответ на
недовольство рабочих со стороны властей шел процесс усиления давления на рабочих,
что подтверждают материалы тюменских предприятий.
В первой половине 1928 г. в стачках приняли участие 10 тыс. человек в разных
уголках страны, во второй половине года стачечное движение ослабевает [13, с. 358]. К
концу 1920-х гг. на тюменских предприятиях намечается сокращение количества трудовых
споров, что совпадает с общесоюзными показателями. В этот период изменяется система
учета стачек и трудовых конфликтов, их официальная статистика становится все более
завуалированной, усиливаются репрессивные меры в отношении активистов.
Одновременно растет занятость населения в связи с проведение политики
индустриализации. В. П. Большаков заметил: движение забастовщиков представляет
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
116
116
Ирина Васильевна Скипина, Мария Петровна Пастух
собой затухающую кривую с пиками в апреле – июне и падением в сентябре – декабре
во все годы НЭПа, за исключением 1923 года. Он полагает, что данная динамика
объясняется с обострением продовольственного вопроса весной, что проявлялось во
всплеске забастовочного движения в июне [1, с. 10–18].
Положение на Тюменских предприятиях к концу 1920-х г. не было радужным. В
докладе о контрольных цифрах развития тюменской промышленности за 1929/30
хозяйственный год говорилось, что валовая продукция местной промышленности выросла
на 75 %, но планы многих предприятий не были выполнены на 100 %. «Судоверфь»
выполнила план на 80,78 %, фабрика «Пламя» на 56 %, завод «Механик» на 71,7 %,
«Лестранс» на 61,7 % [12, с. 3].
Руководство железнодорожного узла «Тюмень» критиковали за то, что здесь имели
место многочисленные нарушения трудовой дисциплины, в частности прогулы.
Чувствовалось, что делегаты пленума говорили в своих докладах не только о проявлениях
трудовых нарушений, но и стремились придать таким фактам политический акцент. Пленум
пришел к заключению, что на данном предприятии имеет место: «отсутствие твердого
административно-хозяйственного и технического руководства низовыми звеньями
производства и аппарата. Железнодорожная администрация, находясь в плену
семейственности, не осуществляла решительного проведения единоначалия, не
организовывала в достаточной мере соцсоревнования и ударничество, не обеспечивала
решающих мер по налаживанию конкретного руководства и проверок исполнения …
неудовлетворительное положение с трудовой дисциплиной, особенно среди паровозных
бригад, объясняется проникновением чуждых элементов в ряды транспортников» [12, с.
9–11]. Пленум дал резкую оценку обстановки сложившейся на тюменских предприятиях.
В итоговых документах пленума говорилось: «…Такое состояние работы говорит о том,
что хозяйственные организации не сумели возглавить творческую инициативу рабочих
масс, повести борьбу с оппортунистическими проявлениями и мелкобуржуазной стихией
на производстве, борьбу за единоначалие и персональную ответственность на каждом
производственном участке и звене, начиная от директора, специалиста, бригадира и
кончая конкретным рабочим» [12, с. 3–4].
В докладе пленума об итогах отчетно-перевыборной компании в советы, прошедшей
в 1930–1931 гг., было отмечено, что компания проходила в условиях « ожесточенной
классовой борьбы». В ней слабо участвовали профсоюзы и комсомол, имели место срывы
отчетных и выборных избирательных собраний на фабриках «Пламя», у водников, в сфере
просвещения, заводах «НЭП», «Механик», «Верфь», на железнодорожном узле
[12, с. 12].
Из источников, выявленных по рассматриваемой проблеме, в числе которых
официальные статистические данные, делопроизводственные материалы предприятий и
общественных организаций, периодика, наиболее достоверными представляются сводки
информаторов, представленных в ОГПУ. Материалы ОГПУ долгое время находились в
ряду засекреченных документов и только в 2000-е гг. появилась возможность их
использовать как исторический источник, ряд документов был опубликован.
В 1921–1929 гг. большая часть мнений, судя по документам, распространенных в
рабочей среде, формировалась стихийно, в виде реакции на развитие социальнополитической и экономической ситуации. Причинами нарастания социального протеста
рабочих в 1920-е гг. являлась, прежде всего, неудовлетворенность их своим
материальным положением, которая, по мере увеличения административного и
политического давления, дополнялась недовольством властью в целом. Последнее было
крайне опасно для руководства, поэтому оно и выбрало путь усиления политических
репрессий в 1930-е гг., а не решения рабочего вопроса в интересах трудящихся и их
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Документы о формировании протестных настроений Тюменских рабочих... 117
ИСТОРИЯ
Источники
1. Большаков, В. П. Рабочее движение в Советской России в 1920-е гг. (К постановке
вопроса) // 100 лет социал-демократии в России: история и современность: Материалы
конференции. М.; СПб.,1999. С. 10–18.
2. ГБУТО «Государственный архив социально-политической истории Тюменской
области» (далее – ГБУТО ГАСПИТО). Ф. 1. Тюменский губернский комитет РКП (б). Оп. 1.
Д. 210. Л. 7.
3. ГБУТО «Государственный архив Тюменской области» (далее – ГБУТО ГАТО). Ф.
92 Заводо-Петровский государственный стекольный завод. Оп. 1. Д. 1. Л. 43.
4. ГБУТО ГАТО. Ф.93. Тюменский завод «Угольник». Оп. 1. Д. 6. Л. 47.
5. ГБУТО ГАСПИТО. Ф. 3. Тюменский окружком РКП (б) Оп. 1. Д. 962. Л. 50.
6. ГБУТО ГАСПИТО. Ф. 3926. Тюменское окружное бюро профессиональных союзов.
Оп. 1. Д. 99. Л. 3–33.
7. Госинформсводка Информационного отдела ОГПУ за 1 марта 1922 г. [Электронный
ресурс]. Режим доступа: httр: //www. istmat. info. ru (дата обращения 15.12. 2012).
8. Докладная записка ИНФО ОГПУ о забастовочном движении среди рабочих
промышленности за 1925–1929 гг. и первые пять месяцев 1930 г. 24 июня 1930 //
«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении стране (1922-1934 гг.). М., 2008.
Т. 8. С. 352–359.
9. Докладная записка секретного информационного отдела ОГПУ (О политическом
состоянии СССР). 17 февраля 1925 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа : httр: //www.
istmat. info. ru (дата обращения 15.12. 2012)
10. Кац Я. Сдвиги в составе рабочих и служащих СССР// План. 1936. № 21.
С. 36–37.
11. Наш умирающий Север // Трудовой набат. 1921. 23 авг.
12. Постановление 1-го Пленума Тюменского городского Совета рабочих,
красноармейских депутатов X-го созыва, состоявшегося 27–30 января 1930 года./ Тюмень,
1930.
13. Профессиональные союзы СССР. 1926-1928. Отчет ЦК ВЦСПС VIII съезду
профессиональных союзов. М., 1928.
14. Сводка информационного отдела ОГПУ за 3 декабря 1923 г. [Электронный ресурс].
Режим доступа : httр:// www. istmat.info.ru (дата обращения 15.12. 2012)
15. Совершенно секретно. Лубянка – Сталину о положении стране (1922 – 1934 гг.).
Т. 1. Ч. 1. М., 2001 [Электронный ресурс]. Режим доступа : httр: //www. istmat.info.ru (дата
обращения 15.12. 2012).
16. Социалистическое хозяйство. 1924. № 3. С. 218; 1925. № 4. С. 413.
17. Фельдман М. А. Культурный уровень и политические настроения рабочих крупной
промышленности на Урале в годы НЭПА // Отечественная история. 2003. № 5. С. 20–30.
18. Хейнман С., Полляк Г. Итоги 15-летия в области труда // Народное хозяйство
СССР. 1932. № 7–8. С. 92–117.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
семей. В определенной степени напряжение снимало и увеличение занятости населения.
В 1930 г. власти заявили о том, что безработица в стране полностью побеждена. Число
работающих достигает к 1931 г. 18,5 млн. человек, что во многом также являлось
результатом проведения НЭПа, промышленным строительством, начавшейся
индустриализацией, ростом числа рабочих мест [26, с. 92–117].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
118
Дмитрий Леонидович Скипин
ИСТОРИЯ
УДК. 334.012.23(571.12)(091)
Дмитрий Леонидович Скипин,
Тюменский государственный университет, Россия
Dmitry Leonidovitch Skipin,
Tyumen State University, Russia
ОПЫТ СИНТЕЗА РЫНКА И ПЛАНА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ТЮМЕНСКОГО ГУБЕРНСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО
СОВЕЩАНИЯ (1921-1923 ГОДЫ)
The experience of synthesis of market and plan
in the activity of Tyumen provincial economic meeting
(1921–1923)
Аннотация: В статье анализируется опыт синтеза рынка и плана в экономике начала
1920-х гг. на примере деятельности Тюменского экономического совещания в
1921–1923 г. Указано на результативность НЭПа, включившего рыночные и плановые механизмы.
Summary: The article analyses the experience of synthesis of market and plan in the
economics of the early 1920s on the example of the activity of Tyumen provincial economic
meeting in 1921-1923. It states the effective character of New Economic Policy which included
market and plan mechanisms.
Ключевые слова: рынок, план, новая экономическая политика, экономическое
совещание, период 1921-1923 годов.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Key words: market, plan, New Economic Policy, economic meeting, the period of 1921–
1923.
Многие социально-экономические проблемы современной России уходят корнями в
советское прошлое, при этом вопросы соотношения рынка и плана, успешно решаемые
в 1920-е гг., продолжают оставаться актуальными [1]. Их анализ позволит дать
объективную оценку результатов НЭПа, упущенных при этом возможностей, изучить
методы, благодаря которым стране удалось восстановить и развивать экономику.
Управление страной осуществлялось через систему центральных и местных советов,
выборы в которые в регионах прошли в начале 1920-х гг., именно эти органы проводили
единую политику центра, что не всегда соответствовало условиям, сложившимся в
территории. Большевики приняли решение: приблизить управление к исполнителям, ряд
функций по руководству социально-экономической сферой передать регионам, сохранив
жесткий контроль и строгие идеологические установки. Власти понимали, что «Новая
экономическая политика, давшая оживление хозяйственных, частноправовых отношений
и гражданско-правового порядка, проведения и укрепления начал революционной
законности настолько усложнила общественные отношения, что для того, чтобы правильно
разобраться в них и приспособиться к новым формам, от лица, работающего в той или
иной области, требуется соответствующее развитие и подготовка» [3, c. 3]. При этом
власть пришла к заключению о необходимости уравновешивания плановых и рыночных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Опыт синтеза рынка и плана ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
начал таким образом, чтобы их синтез дал наибольший социально-экономический
результат.
Основная роль по возрождению хозяйственной жизни под контролем местных советов
отводилась губернским экономическим совещаниям (ГЭС), которые в большинстве
территорий стали формироваться в 1921 г. в соответствии с постановлением VIII
Всероссийского съезда советов[8]. Тюменское губэкосо было сформировано 21 января
1921 г. на основе постановления местного исполкома. Оно являлось представительным
органом Всероссийского совета народного хозяйства, наркоматов земледелия,
продовольствия, труда, финансов, Совета Труда и Совета обороны РСФСР, призвано
было осуществлять координацию деятельности центральных и местных органов
управления, прежде всего, для решения хозяйственных проблем. В феврале 1921 г. при
СТО был создан Госплан, основными задачами которого являлось формирование плановых
заданий, их координация с территориями, централизация плановой деятельности и
контроль выполнения принятых решений. Для реализации поставленных задач при
губэкосо создавались плановые комиссии, кроме того, была сформирована сеть уездных,
районных, волостных, экономических совещаний, подчиненных губэкосо, хотя реально
с губернскими органами они связаны были слабо, прежде всего, из-за неразвитости
экономическими отношений в территории, а так же недостатка средств на командировки
и совместные совещания. Низовыми органами губэкосо стали экономические совещания
предприятий и крестьянские комитеты.
Специального аппарата управления Тюменское губэкосо не имело, в его состав
входил председатель губисполкома, который одновременно являлся председателем
совещания, председатель губсовнархоза, губернский продовольственный комиссар,
заведующие губернскими отделами: земельным, финансовым, труда, избирательной
комиссии, транспортного и коммерческого отделов. В штате Тюменского ГЭС в мае 1922
г. числилось 8 технических работников, которые были перегружены работой, что
свидетельствовало о необходимости увеличения числа сотрудников. Председателем
Тюменского губэкосо был назначен Иван Васильевич Попов. Из членов губэкосо
формировался президиум, которому принадлежала основная регулирующая роль. В мае
1922 г. состав президиума входили председатель губисполкома И.В. Попов, начальник
линейно-водного отдела исполкома Самарцев, председатель губернского совета
народного хозяйства Н. П. Чертищев и член губэкосо Осокин, всего пять человек.
Впоследствии было рекомендовано включать в состав президиума чиновников,
находящихся на ключевых постах. В связи с этим в состав президиума во второй половине
1922 г. вошли начальник губернского земельного управления Кузьмин и председатель
губернской плановой комиссии бывший военный Зыков, который стал еще и заместителем
председателя ГЭС, что свидетельствовало о повышении роли плановых органов в
управлении. Кроме того, при губплане была организована коллегия, состоящая их 3
секций – торгово-промышленной, финансово-бюджетной и сельскохозяйственной. С
решающим голосом в состав губэкосо входили представители, курирующие основные
социально-экономические сферы: продовольствие, финансы, промышленность, сельское
хозяйство, транспорт. Совещательный голос имели заведующие губернским
статистическим бюро, финансовым отделом, председатель губернского союза
потребительской кооперации.
Фактически все руководство губернского исполнительного комитета (ГИК) входило
в состав губэкосо: «Распределение работ между губисполкомом и ГЭС осуществлялось
следующим образом. Первый нес преимущественно политические и административные
функции, передавая все хозяйственные и экономические вопросы губэкосо; тем не менее,
все же общее руководство во всех сферах экономической жизни губернии он оставлял
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
120
120
Дмитрий Леонидович Скипин
за собой, утверждая принципиальные постановления ГЭСа, в частности бюджетнофинансовые, так как распределителем кредитов по местному бюджету являлся
губисполком. Ввиду того, что членами президиума ГИКа и ГЭКа являлись персонально
почти одни и те же лица, работа означенных органов проходила без формальных
затруднений» [3, с. 3]. Губэкосо являлось постоянно действующим органом при
губисполкоме. Тюменское ГЭС регулярно проводило заседания, на которых решались
вопросы, не требующие отлагательства. Заседания Президиума ГЭК проводились
еженедельно и протоколировались. Так, за период с 1 января по 1 сентября 1922 г.
состоялось 31 заседание, а с 1 октября 1922 по 30 сентября 1923 г. 66 заседаний
[3, с. 4]. Нередко проводились и совместные заседания губэкосо и губисполкома, на
которых обсуждались самые важные социально-экономические проблемы. ГЭС
занималось организацией работы промышленных и сельскохозяйственных
производителей, транспорта и связи, коммунального сектора, торговли, снабжения
населения необходимыми товарами, развитием кооперации. Совещание решало задачи
по созданию местной налоговой системы и формированию бюджета, повышению уровня
доходов населения, ценообразованию, рациональному использованию трудовых и
товарных ресурсов, утверждало программы развития территории и приемы контроля
реализации плановых заданий. Губэкосо обязано было принимать меры по максимальноэффективному использованию материальных, интеллектуальных и людских резервов,
направлять все силы на решение важных хозяйственных задач. Члены ГЭС стремились
оградить регионы от всеобъемлющего влияния московских управленцев, что удавалось
не всегда, за свою работу сотрудники несли ответственность перед вышестоящим
руководством.
В рассматриваемый период территория Тюменской губернии входила в состав
Уральской области и, соответственно, ее губэкосо находилось в прямом подчинении
Уральского экономического совещания. Отношения с Уралэкосо были юридически не
отрегулированными. Тюменский губисполком формально не подчинялся Уралэкосо,
поэтому решения последнего являлись рекомендательными. В свою очередь зависимость
тюменского ГЭС проявлялась в том, что Уралэкосо имело право распределения
дотационных фондов, причитавшихся Уральской области, в состав которой в 1921– 1923
гг. входила Тюменская губерния. Уральцы большую часть средств оставляли себе, что
усугубляло положение, ведь «в Тюменской губернии нет крупных объектов
налогообложения» [3, с. 7]. Работа ГЭС осложнялась отсутствием правовых норм,
регулирующих деятельность, членам совещания приходилось искать ту «золотую
середину», между рынком и планом, позволявшую добиваться наилучшего результата.
Тюменского губэкосо в основном занимали вопросы, требующие оперативного решения.
Многие проблемы были порождены послевоенной разрухой. В их числе: неработающие
предприятия, острые социальные вопросы, «квартирный кризис», голод, перебои в водои электроснабжении населения, безработица, нехватка товаров народного потребления
и продовольствия. Комиссии коллективно, в соответствии с профилем своей работы, не
имея права отойти от указаний соответствующих наркоматов, решали насущные вопросы.
Так, в инструкции от 21 сентября 1921 г. представителю Наркомата продовольствия в
губэкосо разъясняли, что он является посредником между губэкосо и наркоматом. И он
должен проводить «интересы и выполнять плановые задания» центра [2, л. 8]. Контроль
сверху за уполномоченными народных комиссаров в ГЭС со временем усиливался, с
лета 1922 г. они должны были ежемесячно отправлять в центр отчеты о работе и контроле
выполнения плановых заданий [7].
План на следующий год составляли в последний квартал текущего периода.
Плановые показатели пересматривались и утверждались ежемесячно. На основе этих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Опыт синтеза рынка и плана ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
краткосрочных планов и создавался проект не следующий год, который представляли в
центр в середине ноября. Роль плановой комиссии постоянно росла, расширялись ее
функции и штаты. В мае 1922 г. она включала торгово-промышленную, финансовобюджетную и сельскохозяйственную секции. С осени 1922 г. плановой комиссии
разрешалось влиять на рассмотрение всех проблем, которые «входят в сферу губэкосо,
за исключением вопросов сметного характера, ставок обложения налогами, которые входят
в сферу деятельности бюджетной комиссии» [3, с. 7]. Именно на плановую комиссию
стали возлагать задачи не только текущего планирования, но и всестороннего анализа
экономического положения в регионе. Требования по разработке плановых показателей
удовлетворять было сложно, регион находился в трудных условиях: многие промышленные
объекты после войны оказались разрушены, на их восстановление требовались большие
средства, имелся дефицит квалифицированных специалистов. В губернии сохранились
в основном мелкие частные производства, такие как кирпичное, кожевенное,
мыловаренное, мастерские по пошиву одежды и обуви, механические мастерские,
деятельность которых было трудно планировать. Губплан получил право приглашать
консультантов для решения проблемных вопросов, а председатель плановой комиссии
одновременно являлся заместителем председателя ГЭС. Длительное время эту
должность занимал Зыков. В отчете о работе губэкосо за 1922–1923 год говорилось, что
плановая работа со временем становилась одной из основных: «…Вопросы планового
характера …рассматривались в губплане и в разработанном виде выносились на
обсуждение в президиум или на пленум ГЭСа. Наиболее интенсивно губплан стал
работать с весны 1923 года». [3, с. 4]
Государство проводило строгую бюджетную и кредитную политику. Губэкосо
вменялось в обязанность контролировать составление, пополнение и исполнение местного
бюджета, с учетом постоянно меняющейся ситуации. Советские работники, озабоченные
дефицитом бюджета, задачами развития рынка и совершенствованием налоговой
политики, вынуждены были разрабатывать меры пополнения по пополнению казны, в
том числе и за счет увеличения налогов, подворного обложения, распространения займов
и даже изъятия церковных ценностей. Решение о переходе в 1921 г. от продовольственной
разверстки к продналогу имело положительное значение, крестьяне, заплатившие налог,
получили возможность торговать сельхозпродуктами, что являлось стимулом к
увеличению производства, развертыванию торговли в городах. Губернским
земуправлениям приходилось вести среди крестьян разъяснительную работу, составлять
карты территории с учетом вновь созданных коллективных и сохранившихся единоличных
хозяйств, проводить мероприятия по налогообложению, обеспечивать рынок
промышленной продукцией, сельхозинтентарем, семенами, молодняком скота.
Возвращение к рынку требовало развития кооперации и торговли, кредитования,
расширения конкуренции. С последней задачей справиться было крайне трудно, так как
власти, понимая, что были в проигрыше, принимали волевые решения и не старались
победить конкурента в честной борьбе: «…Так как хозорганы и кооперация во всех ее
видах желая сыграть все более видную роль в торгово-промышленной жизни…распыляли
материал и средства и, конечно, становились в результате бессильными против натиска
нарождающегося капитала» [3, с. 11].
Руководители пытались найти средства возрождения местной промышленности,
торговли, сельского хозяйства, справедливо считая, что это приведет к снижению уровня
безработицы, улучшению материального положения трудящихся, будет стимулировать
спрос, оживит торговлю. Принимались меры по регулированию частной
предпринимательской деятельности, борьбе с мешочничеством, установлению тарифов
и сборов, вплоть до установления цен на лекарственные препараты, утверждения платы
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
122
122
Дмитрий Леонидович Скипин
за электроэнергию и коммунальные услуги. Власти передавали предприятия в аренду, в
том числе и прежним владельцам, правда, желающих оказалось немного. Ресурсы,
которые отпускались центром на социальные нужды, так же находились в распоряжении
губэкосо. Народное образование, здравоохранение являлись заботой местных властей,
причем траты на эти направления постоянно росли. Члены губэкосо усматривали
возможность пополнения региональных финансов в сокращении управленческого
аппарата, но практика свидетельствовала, что без исполнительного персонала решить
стоящие задачи будет невозможно, кроме того, требовалось составлять многочисленные
документы, эта работа осложнялась отсутствием единых форм, нехваткой
квалифицированных специалистов, в том числе в сфере финансов и статистики[4, л. 11].
Необходимость послевоенного восстановления промышленности привела к эмиссии
денежных средств, и, следовательно, к их обесцениванию. Государственная политика была
нацелена на стабилизацию денежной единицы. На обуздание инфляции была направлена и
денежная реформа, введение золотого червонца, использовавшегося в основном в
коммерческих расчетах. В этих условиях члены совещания пришли к выводу о необходимости
развивать банковскую сеть, и поддержали идею развития в Тюменской губернии коммерческих
банков, кредитующих предпринимательскую деятельность[9, л. 49–50].
Руководство Наркомфина рекомендовало своим представителям в губэкосо
максимально увеличить налоговое обложение: «доводите налоговое напряжение до
необходимых размеров и всем критикам …разъяснять, что усиление денежных налоговых
поступлений является единственным выходом прекращения ослабления самого тяжелого
для народного хозяйства видов налога – именно эмиссии» [3, с. 8]. Для руководства
налоговой компанией летом 1922 г. были сформированы Чрезвычайные налоговые
совещания. Власти требовали сохранять контроль в экономической сфере, считая, что
«совершенно ненормальными взаимоотношения промышленных объединений и
предприятий Урала с областными хозорганами. Места не подчиняются даваемым
распоряжениям, самочинно реорганизуют, по своему усмотрению промышленность …
смещают и назначают ответственных работников, назначение и увольнение которых
зависит от областных органов, нарушают циркуляры. …Не допускать никаких разногласий
на местах…виновные будут привлечены к судебной ответственности». [12, л. 66] Однако
в отчете тюменского экосо 1 октября 1922 г. говорилось, что увеличение налогообложения
в перспективе уже невозможно: «Налоги обременительны, цены скачут и затрудняют
работу» [10, л. 41].
Одновременно шел процесс стимулирования плановой деятельности, что стало
заметно преобладать над активизацией рынка. В решениях центра говорилось, что ГЭС
«может требовать от всех хозорганов планы работы, рассматривать и утверждать планы
губернского масштаба или в отношении предприятий, относящихся к ведению губэкосо»
[6, л. 50–51]. Губэкосо регулярно представляло в Уралэкосо отчеты о работе и выполнении
намеченных планов. Годовые отчеты издавались местной типографией в количестве не
менее 100 экземпляров, и были известны общественности, некоторые сведения о
деятельности ГЭС печатали губернские газеты. Деятельность губэкосо свидетельствует:
власти в 1921–1923 гг. стремились, но так и не нашли, с одной стороны, под влиянием
политических и хозяйственных установок вождей, с другой, по причине не
профессиональности управленцев, ту «золотую середину» между плановым и рыночным
хозяйством, между полномочиями центра и территорий, которая была необходима в
решении социально-экономических проблем. Позитивный настрой чиновников проявился
в стремлении оперативно и быстро решать самые острые вопросы, работать, не покладая
рук, в сложных условиях смешанной экономики [11, л. 66]. Реальная жизнь требовала
учета конкретных экономических возможностей, а заданные плановые показатели
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Опыт синтеза рынка и плана в деятельности Тюменского... совещания...... 123
ИСТОРИЯ
Источники
1. Голанд Ю. Сравнение реформ периода НЭПа и постсоветской России // Вопросы
экономики. 2010. № 4. С. 84–89.
2. Инструкция представителю Наркомата продовольствия в губэкосо от 21 сентября
1921 г. // Государственный архив Тюменской области (далее ГБУТО ГАТО). Ф. Р-3. Оп. 1.
Д. 16. Л. 8–9.
3. Краткий отчет Тюменского губернского исполнительного комитета советов рабочих,
крестьянских и красноармейских депутатов, избранного на V губернском съезде Советов
за 1922–23 год. Тюмень, 1923.
4.О предмете ведения губэкосо. 1922 год // Государственное бюджетное
учреждение Государственный архив Тюменской области (далее – ГБУТО ГАТО). Ф. Р-3.
Д. 16. Л. 8.
5. Отчет Тюменского – губернского исполнительного комитета рабочих, солдатских
и красноармейских депутатов V губернскому съезду Советов Тюменского губернского
исполнительного комитета. Тюмень, 1922.
6. План деятельности Тюменского губэкосо. 1922 год. // ГБУТО ГАТО. Ф. Р-3. Оп. 1.
Д. 78. Л. 50–51.
7. Положение об уполномоченных народных комиссаров при областных (краевых)
экономических совещаниях от 23 июля 1922 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа.
http://www.consultant.ru (дата обращения 15.12. 2012).
8. Постановление VIII Всероссийского съезда советов. «О местных органах
экономического управления», от 23 декабря 1920 года. [Электронный ресурс]. Режим
доступа : httр: //www. consultant.ru (дата обращения 15.12. 2012).
9. Протоколы заседаний Уральского экономического совещания //ГБУТО ГАТО. Ф.
Р-3. Оп. 1. Д. 37. Л. 49–50.
10.Текстовой отчет Тюменского губэкосо от 01.10.1922 // ГБУТО ГАТО. Ф. Р-3. Д. 62.
Л. 41.
11. Циркуляры промышленного бюро президиума ВСНХ на Урале// ГБУТО ГАТО. Ф.
Р-3. Оп. 1. Д. 37. Л. 66.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
предполагали рост экономических показателей в сжатые сроки, но этого нельзя было
добиться без должного финансирования и научного анализа сложившихся социальноэкономических условий. Управленцы оказались зажаты между рынком и планом, им
приходилось сдаваться под напором властей и принимать политические решения,
сворачивать рынок в угоду плана. Постепенный отход центральных властей от рыночного
хозяйства к плановому хозяйствованию сделал деятельность местных экосо излишней.
Планы стали спускаться исполкомам, а их реализация была поручена губернской плановой
комиссии. Идеи централизации взяли верх над относительной самостоятельностью
регионов в решении ряда местных проблем. В конце 1922 г. исполком поставил перед
губэкосо задачи «объединить в одно целое хозяйственную жизнь губернии и создать то
единство средств и материальных ресурсов, которое позволило бы вести по
определенному плану хозяйство» [3, с. 38]
К концу 1923 г. эти задачи в основном были выполнены, поэтому в начале 1924 г.
губэкосо стали ликвидироваться в соответствии с постановлением 3-й сессии ВЦИК
РСФСР 10-го созыва 1923 г. «Об упрощении аппарата губернских исполнительных
комитетов», функции губэкосо были переданы губисполкомам. Это решение имело
печальные последствия, уже в 1924 г. начался процесс снижении основных показателей
социально-экономического развития страны, эти данные пришлось замалчивать долгие
годы как центральному, так и местному руководству, вводить в заблуждение
общественность, не давая объективно оценить обстановку, сложившуюся как в регионах,
так и во всей стране.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
124
Станислав Николаевич Синегубов
ИСТОРИЯ
УДК. 930.1 : 359 (430)
Станислав Николаевич Синегубов,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П. П. Ершова, Россия
Stanislav Nickolayevitch Synegubov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ОСОБЕННОСТИ ЗАПАДНОГЕРМАНСКОЙ
ИСТОРИОГРАФИИ ВОЕННО-МОРСКОЙ ПОЛИТИКИ
КАЙЗЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ
В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX вв.
Peculiarities of West German historiography of naval
policy of Keiser Germany at the end of the XIXth century
and the early XXth century
Аннотация: В статье рассматривается развитие западногерманской историографии
по вопросам военно-морской политики кайзеровской Германии в конце XIX – начале XX
вв. Выделяются довоенный и послевоенные этапы, определяется основной круг научных
проблем, которые изучались западногерманскими историками. Акцентируется внимание
на дискуссии между различными историческими школами относительно особенностей
военно-морской политики германского руководства и ее влияния на международные
отношения в Европе и мире.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Summary: The article studies the development of West German historiography on the
issues of naval policy of Keiser Germany at the end of the XIXth century and the early XXth
century. Prewar and postwar periods are defined; the main range of scientific problems studied
by West German historiographers is cleared up. Special attention is paid to the discussion
between different schools of history on peculiarities of naval policy of German leadership and
its influence on international relations in Europe and all over the world.
Ключевые слова: консервативный и либеральный лагеря довоенной германской
историографии; неоконсервативное направление западногерманской историографии;
сторонники школы Ф. Фишера; «фишеровская контраверсия»; «тирпициана».
Key words: conservative and liberal camps of prewar German historiography; nonconservative direction of West German historiography; supporters of the school of Ph. Fischer,
“Fischer`s controversy”, “Tirpitz series”.
Изучение военно-морской политики кайзеровской Германии в конце XIX – начале XX
вв. ведется на протяжении уже многих десятилетий историками различных стран. Особый
вклад в исследование данной проблемы внесли германские ученые.
Немцы, как никакой другой народ, сполна испытали на себе все тяготы и негативные
результаты гонки морских вооружений. Дискуссия о причинах и последствиях морских
амбиций вильгельмовской Германии началась в стране в начале 20-х гг. XX в. Она
проходила в рамках дебатов об ответственности за развязывание Первой мировой войны.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особенности Западногерманской историографии...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
Можно сказать, что начало ей положил A. Тирпиц (бывший военно-морской статс-секретарь,
занимавший эту должность с 1897 по 1916 гг.) публикациями своих воспоминаний [49;
50, c. 185–202]. В литературе они уже получили достаточно объективную оценку [1, c.
123–124]. Одним из критических замечаний в их адрес является констатация
тенденциозности отбора документов бывшим военно-морским статс-секретарем. Эта
характеристика справедлива. Если следовать материалам Тирпица, то получалось, что
Германия всячески стремилась к соглашению с англичанами при рассмотрении проблем
флота. Однако британцы так выстраивали свою политику по отношению к немцам, что
тем ничего другого не оставалось делать, как интенсивно вооружаться, чтобы защитить
свою экономику, страну в целом.
Тенденция оправдывать действия Тирпица и кайзера в деле строительства флота
получила поддержку в исследованиях немецких историков консервативного направления.
Среди них наиболее известными были зять Тирпица У. Хассель [25], а также Г. Хальман
[23; 24], А. Трота [51]. Несмотря на очевидную апологетичность их трудов, в них можно
найти немало важных и интересных положений. Это касается выяснения побудительных
факторов флотских планов Тирпица, их различных вариантов на разных его этапах
министерской деятельности.
К представителям консервативного лагеря относились Г. Херцфельд [33], Б. Михалик
[39], Х. Фернис [14] и Г. Эрдбрюгер [13]. В их трудах, опубликованных в конце 20-х – в
начале 30-х гг. XX в., доказывалось отсутствие у Германии антианглийской цели при
строительстве флота. Более того, Берлин якобы искренно хотел иметь тесные контакты
не только с Лондоном, но и с Парижем и Петербургом. Неудачи германских властей в
этом направлении заставили их усиливать морскую мощь. По убеждению исследователей,
англичане с начала XX в. вели политику в антигерманском русле, собирая силы для
уничтожения немецкого флота.
Несмотря на сильное консервативное течение в германской историографии 20–30-х
гг. XX в., там просматривались токи и другого направления. Речь идет об историках левого
толка. Они, в силу своих возможностей, пытались донести до общественности иное
представление о германо-английском морском противостоянии в предвоенные годы.
Одним из первых либеральных исследователей в Германии, который подверг резкой
критике флотскую стратегию и тактику Тирпица, был Э. Кер [38]. Его заслугой является
раскрытие внутренних связей политики флотского строительства с интересами крупной
промышленности, определенных партий и союзов. Он доказывал, что именно внутренняя
политика определяет не только вектор внешнеполитических действий государства, но и
их содержание. Примером тому для него как раз и являлась флотская судостроительная
политика, определившая, по его убеждению, характер взаимоотношений Германии и
Великобритании.
Дело Э. Кера по развенчанию постулатов консервативной историографии, после его
смерти в 1933 г., продолжил другой немецкий ученый Г. Хальгартен [22]. Историк, ссылаясь
на архивные материалы и исследовательскую литературу, на конкретных фактах показал
связи военной промышленности с правительственными кругами. Это, естественно, не
могло не сказаться на темпах флотского строительства и его антианглийской
направленности.
Политика Тирпица вызывала критику не только у определенной части историков, но
и у некоторых морских офицеров. Среди них особенно выделялся К. Гальстер. В 1920 г.
он начал кампанию против Тирпица. Своеобразным ее итогом стала работа,
опубликованная в 1925 г.[18]. В ней Гальстер подверг резкой критике тирпицевское
положение о «флоте риска». Оно, по его убеждению, в военном отношении было абсолютно
бессмысленным. В политическом плане оно принесло только вред, так как Германия
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
126
126
Станислав Николаевич Синегубов
настолько испортила отношения с Англией, что все в итоге закончилось войной. Гальстер
считал роковой ошибкой Тирпица недооценку боевых возможностей подводных лодок,
что сказалось на результатах военных действий в годы Первой мировой войны.
Другой представитель морского офицерского корпуса – В. Вегенер [54] – упрекал
Тирпица в неэффективном использовании линейного флота, что пагубно, по его мнению,
отразилось на судьбе страны. Подобные критические высказывания только обостряли
течение дебатов относительно того, насколько была успешной и какие последствия имела
флотская политика Тирпица для международного положения страны в период 1900–1914
гг.
После Второй мировой войны условное деление историков на консерваторов и
либералов в Западной Германии сохранялось с добавлением приставки «нео». Только
теперь в научных спорах они апеллировали к значительно большему числу архивных
материалов, к которым был получен доступ после 1945 г.
В 50-е гг. XX в. среди специалистов по военно-морской политике кайзеровской
Германии особо выделялся В. Хубач [34; 35]. Он продолжил консервативную линию своих
предшественников 20-30-х гг. В отличие от них он оправдывал политику Тирпица более
тонко и изящно. На страницах своих книг он доказывал, ссылаясь на военно-морские
документы, что критикуемая либералами стратегия «флота риска», в сущности, носила
исключительно оборонный характер. Автор обращает внимание читателей на соотношение
кораблей того и другого флотов, чтобы показать абсурдность заявлений о наступательных
намерениях Тирпица. Более того, по мнению Хубача, инициатором морского соперничества
являлась не Германия, а Великобритания. Она первой в Европе приняла знаменитый
«Naval Defence Act», который и спровоцировал другие государства на ответные действия.
В последующем историк не стал корректировать свои позиции, даже несмотря на
появление новых интересных работ, представлявших иную точку зрения. Напротив, в
публикациях, посвященных флотскому строительству в странах Европы, Америки,
Дальнего Востока накануне Первой мировой войны, Хубач [36] и другие представители
неоконсервативного течения такие, как К. Шак [46], Ю. Ровер [43], видели подтверждение
собственным взглядам.
Однако серьезная переоценка немецкой «мировой» и флотской политики в
западногерманской историографии началась с работ Р. Штадельмана [48] и Л. Дехио [6].
Оба эти историка были первыми, кто особенно доказательно заявили о наличии
наступательных политических намерений, имевших место в германской флотской
политике. Тем самым, была подготовлена почва для «фишеровского переворота» в
западногерманской исторической науке.
Речь идет об известном капитальном труде Ф. Фишера «Рывок к мировому
господству. Цели войны кайзеровской Германии», вышедшем в 1961 г.[15]. В
отечественной историографии это исследование рассмотрено достаточно подробно[1, c.
337–338]. При этом хотелось бы акцентировать внимание на следующем моменте: Фишер
на основе разнообразного и богатого архивного материала доказал экспансионистскую
направленность довоенной политики правящих кругов Германии. Поэтому вполне
логичным было его утверждение об особой ее ответственности за развязывание Первой
мировой войны. В последующих работах мэтра западногерманской исторической науки
это положение получило подтверждение [16; 17].
Научные «открытия» Фишера вызвали шквал критики со стороны консервативных
историков. Сформировалась даже «фишеровская контраверсия» в западногерманской
историографии [47]. Впрочем, у Фишера нашлось и немало последователей. В целом
возникшая дискуссия дополнительно стимулировала интерес историков к проблемам
внешней политики Германии в начале XX в., в том числе и к флотскому ее аспекту.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особенности Западногерманской историографии...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
На волне этой научной активности в 70-е гг. появились исследования Ф. Р. Бергхана
[2; 3; 4]. Ученый на основе анализа широкого круга источников, и прежде всего военного
архива в г. Фрайбурге, пришел к выводу о том, что внешняя цель флотской политики
Тирпица заключалась в ниспровержении британского морского могущества. Отсюда
делался вывод о виновности германского руководства в гонке морских вооружений и в
обострении не только двухсторонних германо-английских отношений, но и международной
обстановки в Европе.
В «бергхановском духе» выдержана работа В. Дайста [7]. Ее достоинством является
исчерпывающее освещение пропагандистской составляющей тирпицевской политики.
Только благодаря хорошо налаженной агитационной работе Информационного бюро
военно-морского ведомства Тирпицу удавалось оказывать мощное воздействие на
депутатов рейхстага и на общественность страны и делать их «друзьями флота».
В книге также показано, как осуществлялось взаимодействие этой структуры военноморского ведомства с националистически настроенными газетами и журналами.
Другие представители «школы Фишера» в своих трудах также подняли важные
вопросы, касающиеся тирпицевской флотской политики. Особое внимание было уделено
изучению формирования теоретических взглядов Тирпица на будущий германский флот
[40; 41; 42; 44; 53; 8; 9; 28]. Новым словом в исторической науке стало раскрытие
деятельности германских морских атташе за границей, осуществленное в диссертации
К. Гислера [19]. В ней имеются разделы, в которых анализируется миссия К. Кёрпера и
В. Виденмана в Лондоне, снабжавших Тирпица важной информацией, на основе которой
формировалась флотская политика государства.
Мало изученному аспекту, связанному с историей подготовки и проведения Второй
Гаагской мирной конференции, посвящена книга Ю. Дюльфера [10]. Автор
последовательно, шаг за шагом, отслеживает действия германского руководства в связи
с подготовкой этого международного форума, определяет причины негативного отношения
официального Берлина к попыткам англичан включить в повестку работы конференции
вопрос о морском разоружении.
Особое место среди исследований последователей Фишера занимают труды
М. Эпкенханса [11; 12]. Он рассматривает важный вопрос воздействия крупной военной
промышленности Германии на общую политику вооружений на море. Кроме того, ученый
анализирует перипетии отношений Германии и Англии, связанные с проблемами
соглашения по флоту в период 1908–1914 гг.
О прямой зависимости усиления германской флотской политики на рубеже XIX и XX
вв. от интересов торгового капитала свидетельствует и работа Э. Бёма [5]. Обострение
конкурентной борьбы в новых экономических условиях империализма заставляла
представителей германского торгового капитала выступать в поддержку сильного
военного флота.
Целую серию работ по истории германского флота в начале XX в. создал Х. Хервиг,
некоторые из них были опубликованы в известных англоязычных изданиях [26; 29; 30].
Историк доказывает, что флотские планы Тирпица, несмотря на его заверения в их
исключительно оборонительной значимости, в действительности несли в себя заряд
агрессивности. Создаваемый в Германии флот не являлся «роскошью», по известному
определению У. Черчилля. Он должен был служить целям политики кайзеровской
Германии, которая, как показала история, не являлась миролюбивой.
Очень значимыми и интересными являются труды Х. Хервига, в центре внимания
которого находился высший морской офицерский корпус вильгельмовской Германии [27;
32]. Труды этого автора устранили имевшийся пробел по данному вопросу в
западногерманской историографии. Историк показал социальные отличия морского
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
128
128
Станислав Николаевич Синегубов
офицерского корпуса (по сравнению с офицерами сухопутной армии). Он формировался
не столько из представителей дворянства, сколько из выходцев «третьего сословия»,
поднимая их из «низов». Поэтому морские офицеры очень дорожили своим званием и
положением в обществе, ревностно относились к службе.
Поднятая в трудах Х. Хервига проблема формирования адмиральского состава в
кайзеровском флоте получила свое дальнейшее развитие в книгах Р. Гюта [20; 21]. Автор
считает, что тирпицевские преобразования на флоте значительно повысили военный
профессионализм представителей командующего состава, и по целому ряду показателей
они не уступали британским высшим морским офицерам. Вместе с тем меньшее
количество практики, чем у англичан, не позволяло им быть уверенными и решительными
во всех боевых ситуациях.
В 70–90 гг. XX в. представители неконсервативного направления в западногерманской
историографии также внесли свой вклад в развитие «тирпицианы». Они защищали
собственные взгляды по целому ряду очень важных и принципиальных вопросов,
касавшихся флотской политики. Ф. Г. Хуберти после всестороннего исследования «Эмского
меморандума» поставил под сомнение утверждение сторонников школы Ф. Фишера о
том, что ещё до прихода в министерство Тирпиц определил в качестве главного соперника
Германии только Англию [37].
Эту же мысль продолжали развивать историки М. Залевски [45] и Ф. Уле-Ветлер
[52], характеризуя министерскую деятельность «отца германского флота». По их мнению,
Тирпиц строил флот, исходя исключительно из интересов безопасности Германии, которой
в итоге была навязана война. Главную ответственность за это несет Великобритания.
Подводя итог краткому обзору западногерманской историографии, можно отметить
некоторые наиболее важные моменты. Проблема германо-английского морского
соперничества с начала 20-х гг. XX в. привлекала внимание исследователей. Она
рассматривалась в русле более широкого вопроса об ответственности Германии за
развязывание Первой мировой войны.
Подходы к ее осмыслению со стороны историков консервативного и либерального
направлений были различны. «Консерваторы» убеждали в том, что Германия являлась
жертвой, а не виновницей флотского соревнования. Инициатива в этом деле, по их мнению,
исходила от британцев. При этом, естественно, оправдывалась деятельность Тирпица.
Позиция и интерпретация «либералов» была противоположной. Они считали, что
агрессивная внешняя политика Германии вызвала к жизни флотскую программу Тирпица.
По своей направленности она была антианглийской. Именно это обстоятельство и
предопределило неизбежное острое флотское соперничество, которое способствовало
развязыванию Первой мировой войны. Персональную ответственность за такой ход
событий, в первую очередь, несли Тирпиц и кайзер Вильгельм II.
Споры между консерваторами и либералами получили особую научную остроту с
конца 50-х – начала 60-х гг. XX в, когда у историков появилась полноценная возможность
работать в отечественных и зарубежных архивах. В итоге в исследовательский оборот
было включено большое количество новых, ранее неизвестных документов, что
способствовало тщательному изучению многих вопросов германской флотской политики.
В результате западногерманские ученые добились больших успехов в освещении
теоретических предпосылок плана Тирпица относительно строительства «флота риска».
Они преуспели в анализе того периода морской политики, который получил название
«опасной зоны».
Достаточно подробно был рассмотрен военный аспект флотских законов 1898 г.,
1900 г. и новелл 1906 г., 1908 г., 1912 г. Западногерманские исследователи тщательно
проанализировали взаимосвязь интересов, проявлявшихся со стороны промышленных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особенности Западногерманской историографии...
ИСТОРИЯ
Источники
1. Виноградов К. Б. Буржуазная историография первой мировой войны.
Происхождение войны и международные отношения 194–1917 гг. М., 1962.
2. Berghahn V. R. Germany and the approach of war in 1914. London, 1979.
3. Berghahn V. R. Rüstung und Machtpolitik. Zur Anatomie des «kalten Krieges» vor
1914. Düsseldorf, 1973.
4. Berghahn V. R. Der Tirpitz-Plan. Genesis und Verfall einer innenpolitischen
Krisenstrategie unter Wilhelm II. Düsseldorf, 1971.
5. Böhm E. Überseehandel und Flottenbau. Hanseatische Kaufmannschaft und deutsche
Seerüstung 1879–1902. Düsseldorf, 1972.
6. Dehio L. Gleichgewicht oder Gegemonie. Betrachtungen über ein Grundproblem der
neueren Staatengeschichte. Krefeld, 1948.
7. Deist W. Flottenpolitik und Flottenpropanda. Das Nachrichtenbureau des
Reichsmarineamtes. 1897–1914. Stuttgart, 1976.
8. Duppler J. Die Anlehnung der Kaiserlichen Marine an Groβbritannien 1870 bis 1890 //
Deutsche Marine im Wandel. Vom Symbol nationaler Einheit zum Instrument internationaler
Sicherheit. München, 2005. Р. 91–111.
9. Duppler J. Der Juniorpartner England und Entwicklung der Deutschen Marine 1848 bis
1890. Herford, 1985.
10. Dülffer J. Regeln gegen den Krieg. Die Haager Fridenskonferenzen von 1899 und 1907
in der internationalen Politik. Berlin; Frankfurt a. M.; Wien, 1981.
11. Epkenhans M. Groβindustrie und Flottenbau // Militägeschichtliche Mitteilungen. 1988.
№ 43. Р. 65–140.
12. Epkenhans M. Die wilhelminische Flottenrüstung. 1908–1914. Weltmachtstreben,
industrieller Fortschritt, soziale Integration. München, 1991.
13. Erdbrügger H. W. England-Deutschland und die zweite Haager Friedenskonferenz.
Münster, 1935.
14. Fernis H. Die Flottennovelle im Reichstag 1906–1912. Würzburg, 1934.
15. Fischer F. Griff nach der Weltmacht. Die Kriegszielpolitik des Kaiserlichen
Deutschlands. Düsseldorf, 1961.
16. Fischer F. Krieg der Illusion. Die deutsche Politik von 1911–1914. Königstein, 1978.
17. Fischer F. Die Neutralität Englands als Ziel deutscher Politik, 1908/09-1914 // Von
der freien Gemeinde zum föderalistischen Europa. West Berlin, 1983. Р. 261–282.
18. Galster K. England, Deutsche Flotte und Weltkrieg. Kiel, 1925.
19. Gieβler K. V. Die Institution des Marineattasches im Kaiserreich. Diss. Phil. Freiburg,
1972.
20. Güth R. Admiralstabsausbildung in der deutschen Marine. Bonn, 1979.
21. Güth R. Von Revolution zu Revolution – Entwicklungen und Führungsprobleme der
deutschen Marine 1848–1918. Herford, 1978.
22. Hallgarten G. Imperialismus vor 1914. Die soziologischen Grundlagen der Auβenpolitik
europäischer Groβm ächte vor dem ersten Weltkrieg. 2 Bd. München, 1963.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
групп, особенно имевших отношение к военной промышленности, с осуществляемым
государством флотским строительством. В меньшей степени историки проникли во все
перипетии дипломатического противостояния Берлина и Лондона по проблемам
заключения флотского соглашения и обмена информацией о строящихся судах. Как
представляется, не совсем полным является и анализ кризисных ситуаций в
двухсторонних отношениях конца 1904–1905 гг. и лета-осени 1911 г, раскрытие их связи
с германским флотским строительством.
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
130
130
Станислав Николаевич Синегубов
23. Hallmann H. Krügerdepesche und Flottenfrage. Aktenmäβiges zur Vorgeschichte
des deutschen Schlachtflottenbaus. Stuttgart, 1927.
24. Hallmann H. Der Weg zum deutschen Schlachtflottenbau. Stuttgart, 1933.
25. Hassel U. Tirpitz. Sein Leben und Wirken mit Berücksichtigung seiner Beziehungen
zu Albrecht von Stosch. Stuttgart, 1920.
26. Herwig H. The German reaction to the Dreadnought revolution // Intenational History
Review. 1991. (13). P. 273–283.
27. Herwig H. Das Elitekorps des Kaisers. Die Marineoffiziere im Wilhelminischen
Deutschland. Hamburg, 1977.
28. Herwig H. Der Enfluβ von Alfred Th. Mahan auf die deutsche Seemacht // Deutsche
Marine im Wandel. Vom Symbol nationaler Einheit zum Instrument Internationaler Sicherheit.
München, 2005. S. 127–142.
29. Herwig H. The Failure of German sea power, 1914-1945: Mahan, Tirpitz and raeder
reconsidered // Intenational History Review. 1988. (10). P. 68–105.
30. Herwig H. «Luxury» Fleet: The Imperial German Navy 1888–1918. London, 1980.
31. Herwig H. From Tirpitz plan to Schliffen plan: some observations on German military
planning // Journal of Strategic Studies. 1985. P. 53–63.
32. Herwig H. Zur Soziologie des Kaiserlichen Seeoffizerkorps vor 1914 // Marine und
Marinepolitik im Kaiserlichen Deutschland. 1871-1914. Düsseldorf, 1972. S. 165–189.
33. Herzfeld H. Die deutsche Flottenbau und die englische Politik //Archiv für Politik und
Geschichte. Berlin, 1926.
34. Hubatsch W. Der Admiralstab und die obersten Marinebehörden in Deutschland 18481945. Frankfurt a. M., 1958.
35. Hubatsch W. Die Ä ra Tirpitz. Studien zur deutschen Marinepolitik 1890-1918. Göttingen,
1955.
36. Hubatsch W. Navalismus und Technik um XX Jahrhundert // Marine Rundschau. 1977.
H. 2. S. 51–55.
37. Huberti F. H. Tirpitz als «Verschleierungs» – Politiker // Marine Rundschau. 1974. H.
9. S. 534–536.
38. Kehr E. Schlachtflottenbau und Parteipolitik 1894–1900.Versuch eines Querschnitts
durch die innenpolitischen, sozialen und ideologischen Foraussetzungen des deutschen
Imperialismus. Berlin, 1930.
39. Michalik B. Probleme der deutschen Flottenbaues. Breslau, 1931.
40. Petter W. Deutsche Flottenrüstung von Wallenstein bis Tirpitz // Handbuch zur
deutschen Militärgeschichte 1648 bis 1939. Bd. 4. T. 8. München, 1977.
41. Petter W. Systemkrise und Marinekonzepzion im Wilhelminischen Deutschland //
Die Deutsche Marine. Historische Selbstverständnis und Standortbestimmung. Herford; Bonn,
1983. S. 35–53.
42. Reinhardt H. Tirpitz und der deutsche Flottengedanke in den Jahren 1892-1898: Phill.
Diss. Marburg, 1964.
43. Rohver J. Kriegsschiffbau und Flottengesetze um die Jahrhundertwende // Marine und
Marinepolitik in der kaiserlichen Deutschland 1871–1914. Düsseldorf, 1972. S. 211–235.
44. Rower J. Kriegsschiffbau und Flottengesetze um Jahrhundertwende // Marine und
Marinepolitik im kaiserlichen Deutschland 1871–1914. Düsseldorf, 1972. S. 211–219.
45. Salewski M. Tirpitz. Aufstieg. Macht. Scheitern. Göttingen, 1979.
46. Schack K. Der Beginn des deutschen Schlachtflottenbaues 1897–1900. Grundlage
und Entwicklung bis zum Zweite Flottengesetz. Inaug. Diss. zu München. München, 1981.
47. Schöllgen G. «Fischer-kontroverse» und Kontinutätsproblem. Deutsche Kriesziele
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особенности Западногерманской историографии...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
im Zeitalter der Weltkriege // Ploetz-Geschichte der Weltkriege. Mächte, Ereignisse,
Entwicklungen 1900-1945 / hrsg. von A. Hillgruber. J. Dülffer. Freiburg, 1981.
48. Stadelmann R. Die Epoche der deutsch-englischen Flottenrivalität // Deutschland
und Westeuropa. Laupheim, 1948. S. 85–146.
49. Tirpitz A. Erinnerungen. Leipzig, 1919; Tirpitz A. Poltische Dokumente. Bd. 1-2.
Stuttgart, 1924–1926.
50. Tirpitz A. Über den strategisch-taktischen Ursprung der Flottengesetze // Nauticus.
1926. Jhrg. 28. S. 185–202.
51. Trotha A. Groβadmiral von Tirpitz. Flottenbau und Reichsgedanke. Breslau, 1933.
52. Uhle-Wettler F. Alfred von Tirpitz in seiner Zeit. Hamburg, 1998.
53. Verchau E. Von Jachmann über Stosch und Caprivi zu den Anfängen der Ä ra Tirpitz
// Marine und Marinepolitik im kaiserlichen Deutschland 1871–1914. Düsseldorf, 1972.
S. 54–72
54. Wegener W. The Naval stategy of world war / ed. by H. Herwig. Annapolis, 1991.
131
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132
132
Сергей Павлович Шилов
ИСТОРИЯ
УДК. 94: 341. 221 (47)
Сергей Павлович Шилов,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Sergey Pavlovitch Shylov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute,
Russia
ОСВОЕНИЕ РОССИЕЙ СЕВЕРНЫХ ТЕРРИТОРИЙ
В КОНТЕКСТЕ ПЕРСПЕКТИВ РАЗРЫВА
ШВЕДСКО-НОРВЕЖСКОЙ УНИИ
Russian exploration of Northern territories in regard
to the perspectives of breaking Swedish and Norwegian
union
Аннотация: В статье рассматриваются планы России по освоению северных
территорий, дается их оценка в связи с предстоящим отделением Норвегии от Швеции.
Делается вывод о том, что намерения России по созданию опорного пункта на Мурмане
связано с поиском альтернативы закрытым для прохождения военных судов
Черноморским проливам, возможностью блокирования противником флота на Балтике, а
не со стремлением воспользоваться перспективами шведско-норвежского конфликта для
захвата чужих территорий.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Summary: The article deals with the plans of Russia to explore Northern territories, they
are also assessed regarding the forthcoming separation of Norway from Sweden. It is concluded
that the intention of Russia to create the strong point on the Murman is connected with the
search of an alternative to the Black Sea straits which were closed for the passage of naval
vessels, with the possibility of blocking the fleet on the Baltic Sea by the enemy but not with
the strive to use the perspectives of Swedish and Norwegian conflict for capture of new territories.
Ключевые слова: разрыв шведско-норвежской унии, северные территории,
поморская торговля, военно-морские базы.
Key words: break of Swedish and Norwegian union, Northern territories, marine trade,
naval bases.
Существовал ряд причин, по которым в европейских странах перспективам разрыва
шведско-норвежской унии в 1905 г. уделялось пристальное внимание.
Одна из самых главных – это стратегическая важность географического положения
Норвегии. На её территории могли быть созданы опорные пункты для военно-морских
флотов. Захватив в этих целях южные фиорды, Германия могла уверенно атаковать
британскую торговлю и флот в водах Атлантики. Эти же гавани могли пригодиться
англичанам для обороны против немцев. Северные фиорды, по мнению некоторых
экспертов, могли обеспечить России эффективность оборонительных и наступательных
действий против англичан. Эта территория была привлекательна и для английского «Гранд
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Освоение Россией северных территорий...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
флита» в целях завладения мурманскими гаванями. В этом «слоёном пироге»
потенциальных возможностей многие европейские политики считали «русскую опасность»
наиболее вероятной. Как отмечал германский военно-морской атташе в северных странах
Европы Р. Фишер-Лоссайнен (Fischer-Loβeinen), шведы так много и часто говорили о
«русской опасности», что уже сами стали её бояться [17]. Однако, как справедливо
заметил норвежский историк Й. П. Нильсен, о том, что Россия рано или поздно пожелает
приобрести незамерзающие гавани Северной Норвегии первыми заговорили англичане.
Так ещё в 1836 г. шотландский путешественник Самюэл Лэйнг поставил поморскую
торговлю между русскими и норвежцами в контекст большой политики [6, c. 7].
Политика есть концентрированное выражение экономики. Если следовать этому
тезису, то норвежским гаваням на севере ничего не угрожало. Это впечатление может
усилиться при беглом взгляде на торговый оборот России. На Балтику приходилось 37,5
% общего товарооборота с европейскими странами [7, c. 49]. В ней была и доля торговли
с шведско-норвежским королевством. Стоимость вывоза России в Швецию за 1904 г. по
данным русской таможенной статистики равнялась 11. 222 тыс. рублей, в том числе
хлеба на 7.228 тыс. рублей (9.204 тыс. пудов*). На долю поморской торговли со
Скандинавией приходилось куда меньше. Русский экспорт в Норвегию через порты
Мурмана был относительно небольшой. Его стоимость колебалась от 542 тыс. 109 рублей
в 1886 г. и до 483 тыс. 680 руб. в 1911 г. [16, c. 274].
Торговый оборот с территории русского Севера значительно уступал южному, доля
которого в период с 1903 по 1912 гг. составляла 37 %. С Черноморскими проливами
Босфор и Дарданеллы прежде всего была связана торговля хлебом, значение которой
для России можно сравнить с современным экспортом нефти. К началу Первой мировой
войны более 80% хлебного экспорта осуществлялось через порты Чёрного и Азовского
морей. Черноморские проливы имели значение и для развития российской
промышленности. Благодаря южной торговле развивался Донецкий каменноугольный
бассейн, Кавказский нефтепромышленный и рудоносный бассейн [10, c. 254]. Закрытие
южных «улиц» для торговли в 1912–1913 гг. стоило экономике России 30 млн. рублей в
месяц [3, c. 157].
Конечно, продвижение к северным морям имело значение для России, но лишь с
точки зрения перспектив. Освоение Севера было тем же, что предпринятая попытка
экономической экспансии на Дальнем Востоке в 90-ые годы XIX в. Последнюю военный
министр А. Н. Куропаткин в своем докладе царю в марте 1900 г. охарактеризовал как
желание вести борьбу «для будущих поколений, расходуя силы и средства поколения
живущего» [11].
Тем не менее, на протяжении многих десятилетий Север манил и звал. К нему
примеряли силы политики, военные и торговые люди. Всех их беспокоили неясные
перспективы открытия Черноморских проливов*. Надежды использовать сотрудничество
с Германией в 80-х годах XIX в., сначала в рамках Союза трех императоров (1881), а
затем и в границах так называемого «договора о перестраховке» (1887) для усиления
влияния на Ближнем Востоке, оказались несбыточными [10, c. 234–236]. Не увенчались
успехом и попытки добиться понимания по проблеме Босфора и Дарданелл и у Франции.
Даже после заключения в 1891 г. с Парижем консультативного пакта и выработки
совместных инструкций послам обеих стран в Константинополе, французы не желали
усиления России за счет умаления собственного влияния в этом регионе [10, c. 237].
В условиях, когда южные подходы в открытые моря и океаны контролировались
Турцией и великими державами, а водные проходы через балтийскую проливную зону
могли быть блокированы Англией и Германией, идея выхода к Атлантическому океану
через северные гавани все больше занимала умы общественности. Как отмечал известный
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
134
134
Сергей Павлович Шилов
журналист Е. Львов девять десятых «русских душою людей» прониклись идеей, что
России пора «выплыть на простор Божий» из замкнутых морей и это нельзя сделать
иначе как через строительство военно-коммерческого порта на Мурмане [5, c. 118].
Сторонником этой идеи оказался и император Александр III, который видел в обустройстве
гавани на Муроме альтернативу строительству базы для военно-морского флота в Либаве
на Балтике.
В целях изучения этого вопроса в конце мая 1894 г. в трехнедельное путешествие
на север отправился министр финансов С.Ю. Витте. Его путь на Мурман лежал через
Архангельск. Затем министр отправился в Трондхейм и вернулся в Петербург через
шведскую столицу. Итогом длительного путешествия стал обстоятельный отчет Александру
III с главным выводом о необходимости строительства военного порта на Мурмане в
Екатерининской гавани [2, c. 301].
Свои соображения на эту тему изложил во «всеподданнейшем отчете» за 1894 г. и
архангельский губернатор А.П. Энгельгардт как сторонник активной колонизации Севера
и строительства базы для флота. Подчеркивая важность своей инициативы, он апеллировал
к Петру Великому, который еще 200 лет назад понимал политическое и промышленное
значение северных морей. «Что только отсюда русский флот будет иметь во всякое
время свободный выход во все страны мира **и только здесь он может свободно, без
политики, развернуть свои силы». Подчеркивая экономическое значение освоения
северных территорий, Энгельгардт заметил, что их обустройство имеет и стратегическое
значение для России, поскольку при начале боевых действий российский военно-морской
флот может быть заперт в Балтийском и Черном морях. В таком случае он будет полезен
только для защиты побережья.
Так как северный флот не смог бы обойтись без угольных стоянок, губернатор обратил
внимание царя на залежи полезных ископаемых на Новой земле. «Под рукою во всякое
время было бы топливо, которым без всяких затруднений мог бы быть снабжаем порт и
стоящие в нем суда» [12]. Кроме того, защищая северное побережье, флот оживил бы
промышленность и торговлю, усилил колонизацию края. Внимательно ознакомившись с
отчетом, Николай II начертал на нем собственною рукой: «Все сказанное здесь
справедливо» [13]
В мае 1895 г. доклад Энгельгардта вместе с пометами императора был внесен в
повестку дня заседания Комитета министров [14]. Однако активизации политики России
на севере не последовало, если не считать решения провести телеграфную линию по
маршруту Кемь – Кандалакша – Кола – Екатерининская гавань – Печенга [8, c. 183]. Тот
же Е. Львов указывал, что этому важному делу мешают не только противники сооружения
порта на Мурмане, но и раскол в среде сторонников этой идеи. Против сооружения
порта в Екатерининской гавани выступал автор, пишущий под псевдонимом А. Беломор.
Он выражал точку зрения тех, кто видел будущий порт в гавани Озерко, на Рыбачьем
полуострове. Именно отсюда «пойдут русские крейсера и завоевывать Черное море, и
прерывать сообщение Англии с Индией…» [5, c. 130].
Причины, по которым российское правительство не пожелало вкладывать средства
в создание военно-морской базы на Русском Севере на самом деле были другие. После
смерти осенью 1894 г. Александра III предпочтение было отдано строительству порта на
Балтике в Либаве***. Соответствующий указ нового императора на этот счет был
опубликован в «Правительственном вестнике» в начале декабря [9]. И это несмотря на
то, что в беседах с министром финансов Витте Николай II высказывался против варианта
строительства военно-морской базы на Балтике. Как вспоминал Витте, царь, хоть и «со
слезами на глазах», но все-таки уступил в этом вопросе своему дяде, великому князю
Алексею Александровичу****[2, с. 302–304], занимающему тогда пост главного
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Освоение Россией северных территорий...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
начальника флота и морского ведомства*****. Это решение имело в целом для России
громадное внешнеполитическое значение. В случае обустройства выхода в открытые
моря на Мурмане, Россия по мысли того же Витте, не стала бы искать незамерзающие
гавани на Дальнем Востоке. Не было бы, по мнению министра, и этого злополучного
шага – захвата Порт Артура в Китае и войны с Японией [2, с. 304].
Следует заметить, что в случае выбора порта на мурманском побережье в 1894 г.
мог иметь политическое значение для будущих отношений России со шведско-норвежским
государством. То, что там не были бы в восторге от планов строительства порта на
Мурмане, не вызывает сомнений. Обустройство стоянки для флота на Рыбачьем
полуострове, у подножья норвежского Варангер-фиорда, усилило бы голоса тех
политических противников, которые утверждали, что Россия стремится к захвату
норвежской территории. Впрочем, взятый Россией курс на Дальний Восток не заглушил
голоса тех, кто считал вероятным появление русских на норвежских территориях. В мае
1895 г. британский посланник в Стокгольме Констенблем опубликовал в «Fortnightly Review»
статью, в которой России приписывались намерения воспользоваться перспективами
шведско-норвежского конфликта для захвата Варангер-фиорда [4, c. 199].
По мнению В. Теплова, автора изданной в 1905 г. брошюры о расторжении шведсконорвежской унии, норвежская легенда о том, что Россия, рано или поздно обратив свои
взоры на Север, захватит порт в Варангер-фиорде, основывалась на двух фактах. Вопервых, норвежцы понимали, что непростительный промах, который допустила Россия,
подписав конвенцию 1826 г. об установлении северной границы, рано или поздно пожелает
исправить ошибку. А во-вторых, обнародованный в 1897 г. в Норвегии среди прочих
дипломатических документов «секретный мемуар» русского комиссара в Норвегии
генерала Орлова от 16 августа 1814 г. лишь усиливал такие слухи. Орлов писал: «При
наших торговых связях нам было бы желательно владеть на норвежском побережье
портом, могущим служить складочным местом для наших товаров, которые тем самым
были бы в безопасности, в случае политического разрыва. Этот порт или город, навсегда
нейтральный, навсегда свободный, был бы тем глазом России, которым она наблюдала
бы за Норвегией» [15].
Нет дыма без огня. Без спекуляций на эту тему в российских дипломатических
кругах не обошлось. В 1895 г., русский посланник в Стокгольме И.А. Зиновьев заметил
своему другу В.Н. Ламздорфу, занимающего тогда пост советника министра иностранных
дел, «что если бы в один прекрасный день обстоятельства позволили, то нужно было бы
овладеть портом, расположенным дальше к югу, например Будё, с частью северных
областей – Финмарком и Норландом (Нурланном)» [15]. О каких таких «обстоятельствах»
говорил Зиновьев, догадаться не трудно. В 1895 г. впервые начались шведско-норвежские
переговоры о пересмотре унии. Об этом косвенно свидетельствует и всеподданнейший
отчёт российского МИД за 1905 г., в котором признавалось, что Россия внимательно
следила «за всеми проявлениями развивающегося уже более 10 лет – первоначально
на основе вопроса о самостоятельном консульском представительстве – процессе
отделения Норвегии от Швеции» [1].
И тем не менее, все разговоры на тему обустройства русской базы на юго-западных
границах Норвегии следует отнести к разряду бесед за чашкой чая. К тому же невозможно
представить ситуацию, что англичане встретят бурными аплодисментами появление
русских моряков в Будё, на подступах к своей оперативной базе.
Таким образом, намерения России обустроить свои северные границы связано с
поиском альтернативы закрытым для прохождения военных судов Черноморским
проливам, возможностью блокирования противником флота на Балтике, а не с желанием
непременно воспользоваться перспективами шведско-норвежского конфликта для захвата
чужих территорий.
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
136
136
Сергей Павлович Шилов
Примечания
* По Лондонскому протоколу 1871 г., который определял международно-правовой
режим Черноморских проливов до первой мировой войны, Россия не имела права провода
через них военных судов. О развитии международного статуса Проливов см., например,
Дранов Б. А. Черноморские проливы. Международно-правовой режим. М., 1948.
** Подчеркнуто Николаем II
*** Строительство порта в Либаве на Балтике отразило стремление военно-морских
кругов действовать против Германии. Сооружение же порта на Севере скорее имело
антианглийскую направленность.
****В свою очередь Алексей Александрович, по свидетельству Витте, находился
под влиянием управляющего морским министерством адмиралом Н.М. Чихачёвым. Этого
Николай II не мог простить Чихачёву, который в 1896 г. был отправлен в отставку со
своего поста.
***** О том, что политику России в первые годы царствования определяли великие
князья, а не молодой император писал не только Витте. Хоть и ровесник, но все-таки
дядя и одновременно шурин (Александр Михайлович был женат на родной сестре
императора Ксении) Николая II великий князь Александр Михайлович вспоминал, что
царь боялся оставаться с глазу на глаз со своими дядями. В присутствии посторонних
его мнение принималось дядями за приказы, но стоило им остаться наедине, как 250 –
фунтовый генерал-адмирал дядя Алексей Александрович начинал стучать кулаком по
столу молодого царя, требуя принять то или иное решение. (См.: Великий князь Александр
Михайлович. Воспоминания. М., 2001. С. 168.)
Источники
1. Архив внешней политики Российской империи. Ф. 137. Оп. 475. Д. 137. Л. 121.
Отчёт МИД за 1905 г.
2. Витте С. Ю. Избранные воспоминания. М., 1991.
3. Константинополь и проливы. М., 1925. Т. 1.
4. Ламздорф В. Н. Дневник. 1894–1896. М., 1991.
5. Львов Е. По студеному морю. Поездка на север. М., 1895.
6. Нильсен Й. П. Старая Россия и Новая Норвегия (1905–1917): соседство без страха?
// Страх и ожидания. Россия и Норвегия в ХХ веке. Архангельск, 1997.
7. Новикова И.Н. Феномен границ Великого княжества Финляндского (на примере
германо-финляндского сотрудничества в начальный период Первой мировой войны) //
Россия и Финляндия в ХVIII – XX вв. Специфика границы. СПб., 1999.
8. Попов Г. П., Давыдов Р. А. Мурман; Екатеринбург, 1999.
9. Правительственный вестник. 1894. 6 декабря.
10. Россия и Черноморские проливы (XVIII-ХХ столетия). М., 1999.
11. Российский государственный исторический архив. Ф. 1622. Оп. 1. Д. 269. Л. 80.
Доклад А.Н. Куропаткина Николаю II. СПб., 14/27 марта 1900 г.
12. Российский государственный архив военно-морского флота (далее – РГА ВМФ).
Ф. 418. Оп. 1. Д. 3943. Л. 3–4. Выписка из всеподданнейшего отчета Архангельского
губернатора за 1894 г.
13. РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3943. Л. 4. Ведомость высочайшим отметкам,
последовавшим во всеподданнейшем отчете за 1894 г. о состоянии Архангельской
губернии.
14. РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 3943. Л. 1. Управляющий делами комитета министров
– морскому министру Н. М. Чихачеву. Конфиденциально. 13 мая 1895 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Освоение Россией северных территорий...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
15.Теплов В. Расторжение шведско-норвежской унии. Отдельный оттиск из «Русского
Вестника». СПб., 1905.
16. Шрадер Т.А. Поморская торговля на рубеже ХIХ и ХХ веков // Скандинавские
чтения 2000 г. Этнографические и культурно-исторические аспекты. СПб., 2002.
17. Bundesarchiv-Militärarchiv. Freiburg. (BA-MA). RM 3/2857. Fischer-Loβeinen an Tirpitz.
St. Petersburg, 28. 04. 1914.
137
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
138
138
Александр Евгеньевич Язынин
ИСТОРИЯ
УДК. 94: 329 – 058. 232. 6 (571)
Александр Евгеньевич Язынин,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Alexander Yevgenyevitch Yazinin,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
КРЕСТЬЯНСКИЙ МОНАРХИЗМ И СИБИРСКАЯ «ПОЧВА»
Peasant monarchism and Siberian “soil”
Аннотация: В статье исследуется влияние специфических черт дореволюционной
Сибири, таких как общая экономическая и культурная отсталость региона, на особенности
психологического склада сибирского крестьянина, в частности, его приверженности
патриархальному мировосприятию.
Summary: The article studies the influence of specific features of prerevolutionary Siberia
such as general economic and cultural backwardness of the region, on the peculiarities of
psychological characteristics of Siberian peasant in particular of his devotion to patriarchal
outlook.
Ключевые слова: патриархально-патерналистский тип сознания; «наивный
монархизм»; «почвенно-сибирская» традиция; сибирский крестьянин-держатель
«несравненно самостоятельнее «российского»; община-«мир»; низкий образовательный
и культурный уровень большинства сибирского крестьянства; традиционалистское
мировосприятие.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Key words: patriarchal-paternal type of consciousness, “na?ve monarchism”, “Siberian
soil” tradition, Siberian peasant-host who is far more self-sufficient that the Russian one,
community-the “world”, low educational and cultural level of the majority of Siberian peasantry,
traditional outlook.
Западная Сибирь в целом к началу ХХ в. представляла собой типично аграрный
регион. В городах, преимущественно небольших, таких как Ишим, Тара, Славгород,
Каинск, Павлодар, и немногочисленных губернских (Тобольск, Томск, Омск) жило лишь
10–5% жителей от всего населения края. Абсолютное же большинство жителей региона
составляло крестьянство.
Характерно, что в России, соответственно – и в Сибири, в XIX – начале ХХ в.
преобладал патриархально-патерналистский тип сознания. Вместе с тем, в поведении
основной группы сибирского социума – крестьян – наблюдалась определённая специфика.
Крестьянство долгое время представляло собой носителя так называемого «наивного
монархизма», в котором жила вера в то, что царь – благодетель и заступник. Народная
вера в «царя-батюшку» исходила из того, что знать и чиновники стремятся оградить
царя от простых людей, скрыть от них его действительные мысли и намерения, не
допустить, чтобы он узнал об их надеждах и чаяниях. Но народ-то знает, что царь думает
о простых людях и хочет освободить их от невыносимого гнёта вельмож и чиновников. И
люди молятся за царя и верят, что недалёк тот день, когда никто не сможет помешать им
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Крестьянский монархизм и сибирская «почва»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
и государю услышать друг друга. Кстати, по мнению ряда исследователей, в том числе
зарубежных [13, с. 130–132], это укоренённое в крестьянстве убеждение сыграло свою
роль в судьбе русского народничества: народники, положившие немало сил, чтобы
развеять это убеждение, в конце концов признали – лобовая атака на наивный монархизм
лишь потеря времени, и уступили своё место марксистам, апеллировавшим к городским
рабочим, менее склонным к монархическим пристрастиям.
Легенды о справедливом царе, о царе-избавителе отражали особенности социального
положения крестьян, в том числе сибирских, и специфику их представлений о своём
положении, о лучшей жизни. Эти легенды были не просто одним из элементов наивного
народного монархизма, они определяли социальное положение крестьян, казаков и
других слоёв сибирского простонародья.
Бог и царь не отождествлялись в православной народной традиции, но составляли
явления одного порядка. Например, народное сознание сибиряка противилось тому, что
леса и угодья могли быть чьей-то частной собственностью. Это было «Богово» или
«государево».
В Сибири существовало кабинетское землевладение, земельные угодья имели
монастыри и церковный причт. За пользование землями, принадлежавшими
императорскому Кабинету, крестьяне выплачивали арендную плату и выполняли
повинности. Помещиков сибирские крестьяне не знали. Тем не менее, царская
администрация пыталась создать здесь помещичье землевладение. А после провала
закона 1901 г. «О наделении дворян землёй в Сибири» правые депутаты требовали в III
Государственной думе насаждения там помещиков. Курский землевладелец и видный
черносотенный деятель Н. Е. Марков 2-й пытался доказать в Думе, что «без дворянства
не может быть государства – оно есть великолепнейшая часть его, в Сибири дворянство
должно быть для пользы крестьянства» [5, с. 149]. С этим выступлением крайне правого
депутата перекликалось предложение премьера Столыпина о том, что «рядом с мелкими
крестьянскими владениями надлежит обеспечить образование за Уралом также частной
земельной собственности и более крупных хозяйств». [5, с. 149]. Но эти попытки как и
прежде были обречены на провал, потому что этому противился сам сибирский крестьянин.
Отсутствие помещичьего землевладения, большое количество ссыльных,
незначительность административного аппарата и его отдалённость от разбросанных далеко
друг от друга селений формировали специфические черты психологического склада
сибиряков – самостоятельность и чувство собственного достоинства. Из наблюдений
ссыльной народоволки П. С. Ивановской: «… В Сибири не встречалось … убожества,
такой унизительной бедности, таких грязных людей. Разве когда прибывала длинная
цепь вагонов с переселенцами, подолгу стоявших близ станций, жители городка или
ближайших сёл сбегались смотреть на невиданное и удивительное зрелище, – на людейлапотников, сборище нищих, с тучей полуодетых, босых и истощённых детей. Сибиряки
рассматривали приезжавших с сострадательным любопытством, смешанным со
значительной дозой неприязни, сравнивая вытесненных с родины, из родных гнёзд
переселенцев с мошкой и комарами, которые, отогревшись солнцем и большими
просторами, станут больно кусать их, сибиряков» [4, с. 34]. В. П. Семёнов Тян-Шанский
в 1895 г. так характеризовал обитателей региона: «Приезжего из европейской России
сразу же приятно поражала свобода и непринуждённость в обращении сибирских мужиков
с приезжими чиновниками. Сибиряк, безо всякого приглашения прямо садился, и несмотря
ни на какое начальство, сидел при нём и разговаривал самым непринуждённым образом»
[9, с. 43]. Подобные черты сибирской «почвы» могут свидетельствовать, с одной стороны,
о свободолюбии и стремлении к личной независимости у местного крестьянства, с другой
– подчёркивали его приверженность «почвенно-сибирской» традиции.
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
140
140
Александр Евгеньевич Язынин
Под воздействием ландшафта, смешиваясь с аборигенами, пришедшее из-за Урала
разношёрстное сообщество постепенно приобретало определённые социальные и
психологические контуры. Царское правительство принимало меры, направленные на
изменение сословного состава населения сибирских деревень и волостей. Известно,
что при безусловном преобладании крестьян, в русских сёлах и деревнях Западной
Сибири жили также купцы, мещане, ямщики, отставные служилые люди, мастеровые,
казаки, выходцы из среды аборигенов. В ХХ в. наметился ещё один рубеж противостояния
во взаимоотношениях между переселенцами, поддерживаемыми государством, и
аборигенными этносами юга Сибири. Под напором мигрантов рушилось шаткое
равновесие между этносами и начиналось противостояние. Сами крестьяне временами
вели борьбу за выселение из их деревень «инородных элементов». Мотивами этого
являлись скандальность в поведении некоторых «инородцев», неучастие их в делах
общины, в частности, в выполнении натуральных повинностей, отказ от помощи и т.д.
[8, с. 3].
Отстаивая свои интересы, крестьяне действовали солидарно, всем миром, на основе
решений, принятых сельскими и волостными сходами, не останавливаясь перед самыми
радикальными методами противодействия властям, сохраняя и в начале ХХ в. присущие
крестьянским войнам XVII–XVIII вв. анархизм, утопизм, жестокость и разобщённость.
Данное обстоятельство связано с некоторыми вековыми чертами российской ментальности
– пассионарностью, максимализмом, экстремизмом, порождёнными экстремальными
условиями развития русского этноса. «Русский народ с одинаковым основанием можно
характеризовать как народ государственно-деспотический и анархистскисвободолюбивый, как народ, склонный к национализму и национальному самомнению,
и народ универсального духа, более всех способный к всечеловечности, жестокий и
необычайно человечный, склонный принять страдание и до болезненности
сострадательный», – отмечал Н. А. Бердяев [1, с. 15]. Таким образом, русские крестьяне
вольно или невольно становились участниками политики национального подавления,
проводившейся, хотя и крайне непоследовательно, в колонизируемой Сибири царским
правительством. Несмотря на явно прогрессивное значение освоения Сибири русскими,
оно было связано с жестокой колонизацией, ограблением местных жителей, лишением
их значительной части природных и нажитых собственным трудом богатств и вело к
обнищанию большинства аборигенного населения. С фактами эксплуатации местных
жителей-аборигенов соглашались историки и общественные деятели дореволюционной
России и Сибири [2, с. 67–92; 11, с. 207, 193; 12, с. 17].
Вплоть до начала ХХ в. вся Сибирь оставалась отсталым регионом России с
преобладанием аграрного и сырьевого секторов, целиком зависевшем от европейской
части страны, от её промышленных и торговых центров. Царское правительство всячески
тормозило экономическое развитие Сибири, в том числе и утверждение буржуазнособственнических отношений. Так, известный российский политический деятель
К. П. Победоносцев говорил, что сибирские крестьяне не подготовлены к частной
собственности, а понятие «полной собственности должно быть тогда, когда человек
подымется до этого». Он заявлял, что в Сибири ещё нет условий для введения
крестьянской земельной собственности, нет даже верных данных о земле. «При
настоящем положении Сибири пустите туда понятие о полной собственности земли. Чтото будет? Да её фактически и установить нельзя при необъятных просторах. Только себя
будем тешить, что сделали миллион граждан собственниками» [8, с. 52]. Подобная
ситуация также во многом способствовала приверженности сибиряков патриархальному
образу жизни, как и то, что самодержавие не хотело развития самодеятельности в регионе.
В ходе реформ Александра II Сибири не было даровано право на создание земств, а
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Крестьянский монархизм и сибирская «почва»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
ведь именно земства являли собой механизм самоуправления. Основанием для отказа
в создании земств был низкий образовательный и культурный уровень большинства
сибирского населения. Действительно, на огромной территории жили преимущественно
малограмотные и неграмотные крестьяне-поселенцы и инородцы. Осознанной же
политической культурой, помимо ссыльнопоселенцев, обладали в основном чиновники.
Сибирская чиновничья власть и после 1864 г. по-прежнему не имела ограничений,
оказывая прямое и косвенное влияние как на институты государственной службы, так и
на местное самоуправление. Характер сибирской администрации свидетельствует о её
чрезвычайной косности и безынициативности. По словам князя-революционера
П. А. Кропоткина, «если местные жители задумывали что-нибудь для блага края, на это
смотрели подозрительно и с недоверием. Попытка немедленно парализовалась не столько
вследствие дурных намерений …, но просто потому, что сибирские власти принадлежали
к пирамидальной централизованной администрации. Уже один тот факт, что она была
ветвью правительственного дерева, коренящегося в далёкой столице, заставлял
сибирские власти смотреть на всё с чиновничьей точки зрения. Раньше всего возникал
у них вопрос не о том, насколько то или другое полезно для края, а о том, что скажет
начальство там, как взглянут на это управляющие правительственной машиной» [6, с.
204–205]. Под властью чиновничества находились волостные и сельские сходы,
определявшие жизнь крестьянской общины.
Отсутствие в Сибири помещичьего землевладения, огромные размеры края, его
отдалённость от центра обусловили специфику крестьянской общины и вытекавшие из
её доминирования в социально-политической сфере особенности сознания местного
крестьянства. Верховное право на земли, заселённые сибирскими крестьянами,
принадлежало государству, а сами крестьяне являлись лишь пользователями этих
земель. Посредником в отношениях между собственником земель и крестьянамидержателями являлась община.
Использовавшиеся земли отводились как в индивидуальное, так и в коллективное
держание, в том числе и на целые селения. Но все земли, принадлежавшие жителям той
или иной деревни (и на личном, и на коллективном праве), сводились в одно целое и
составляли деревенскую земельную дачу [7, с. 89].
Доставшиеся от предков-казаков участки крестьяне объявляли своей
«собственностью», хотя при этом признавали верховное право государя на них и одну
из главных задач общинной или мирской организации видели в обеспечении сохранности
общинного земельного фонда. Миру приходилось вступать в борьбу с местными
чиновниками, монастырями, служилыми людьми, аборигенами, соседними общинами –
со всеми, кто покушался на его угодья.
Но крестьянская община занимала особое положение, не сводимое лишь до функций
поземельной организации, на что указывали ещё дореволюционные исследователи.
Например, Н. П. Павлов-Сильванский настаивал на том, что первым и исторически
основным в общине является широкое самоуправление. [9, с. 50–52].
Община выступала также в роли хранителя национальных традиций в материальной
и духовной культуре. Так, по словам дореволюционного исследователя А. Смирнова,
волостному голове в волости, а сельскому выборному в своём селении предоставлялось
наблюдение за крестьянами во всех отношениях веры, законов, трудолюбия, земледелия,
домостроительства, учреждения запасных магазинов, взимания сборов и проч. Отношения
внутри общины строились на основе традиционных религиозных и нравственных норм и
заставляли подозрительно относиться к новшествам. Ещё в 40-х гг. XIXв. генералгубернатор Западной Сибири князь П. Горчаков в письме царю сделал любопытный вывод:
«… нововведение сибиряка устрашает. Трудно его уверить, что распоряжения, против
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
142
142
Александр Евгеньевич Язынин
коих восстаёт его родственник и сосед, выгодны для собственного его благосостояния»
[7, с. 89].
Наконец, огромную роль в поддержании традиционалистского мировосприятия
сибирского крестьянства сыграл религиозный фактор. Это и влияние официальной
православной церкви, располагавшей рядом епархий на территории Западной Сибири.
Это и старообрядцы, сыгравшие большую роль в освоении края. Многие из них, живя в
европейской части России, были малоземельными и даже безземельными.
Экономические и политические причины, а также религиозные гонения на староверов
привели к тому, что значительная их масса мигрировала в Сибирь. Их материальный и
духовный быт, оставаясь традиционно русским, отличался значительными чертами
консерватизма, особенно в области религиозной культуры, обрядности.
Подобного рода черты менталитета сибиряка-сельского жителя можно выделить и
в мировоззрении определённой части сибиряков-горожан, тяжело воспринимавших все
новшества, даже если они исходили от властей. К тому же, как указано выше,
значительная часть буржуазных реформ 80-х гг. XIXв. не была распространена на Сибирь.
При этом население огромного края было слабо информировано о предстоящих переменах,
а механизм распространения развивавшихся в европейской части России социальноэкономических отношений на Сибирский регион носил бюрокрктический характер. К тому
же управление в Российской империи было сверхцентрализованным, что порождало
сложность, а временами и невозможность оптимального решения местных проблем на
огромных территориях Зауралья. Всё это вело к острым противоречиям, напряжённости,
конфликтам, вылившимся в социальный катаклизм первой русской революции 1905–
1907 гг.
Таким образом, хотя сибирский крестьянин был гораздо самостоятельнее жителя
центральных губерний, общая отсталость региона, искусственно насаждаемая
самодержавием, консервировала патриархальный уклад и общинные традиции. Поэтому
консервативная традиция и идеология, в социальном плане преимущественно помещичьеаграрная, укладывалась в Западной Сибири на подготовленную почву и имела отклик
среди заметной части сибиряков.
Источники
1. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990.
2. Бударин М. Е. Прошлое и настоящее народов Северо-Западной Сибири. Омск,
1952.
3. Дунин-Горкавич А. А. О состоянии торговли на Тобольском Севере // Исследователь
Севера Александр Дунин-Горкавич. М., 1995.
4. Женщины-террористки в России. Ростов н/Д., 1996.
5. История Сибири. Т. III. Сибирь в эпоху империализма и буржуазно-демократических
революций. Разд. II. Ч. II. Новосибирск, 1969.
6. Кропоткин П. А. Записки революционера. М., 1996.
7. Миненко Н. А. Русская крестьянская община в Западной Сибири. Омск, 1952.
8. Олех Л. Г. История Сибири. М.; Новосибирск, 2001.
9. Павлов-Сильванский Н. Л. Феодализм в России. М., 1988.
11. Поспелов В. Т. Рыбное хозяйство Северо-Западной Сибири в первой трети ХХ в.
// Зап. Сиб. Краеведение. Ишим, 2001.
12. Радищев А. Н. Сокращённое повествование о преобретении Сибири // Полн.
собр. соч. Т. 2. М.; Л., 1941.
13. Филд Д. Повстанцы во имя царя // Отечественная история. 1996. № 4.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
Reviews and Summaries
Рецензия на альманах «Тобольск и вся Сибирь», номер 14-й
«Сибирское казачье войско»/ составитель В. А. Шулдяков,
главный редактор Ю. П. Перминов, генеральный директор
издательского проекта А. Е. Елфимов. Тобольск, 2011. 596 с.
A review on the historical miscellany “Tobolsk and the whole of
Siberia” №14 “Siberian Cossack Troops”
(compiled by V.A. Shuldyakov, the director general of the publishing
project A. Ye. Yelfimov, published in Tobolsk in 2011)
ИСТОРИЯ
Очередной выпуск альманаха посвящен исторической судьбе сибирского казачества,
на протяжении столетий находившегося на передовых рубежах российской истории. И
многочисленные авторы, и составитель, известный и авторитетный историк сибирского
казачества В. А. Шулдяков, впервые предприняли масштабную попытку представить
историю Сибирского казачьего войска во всей его полноте и противоречивости.
В определенной степени данный труд представляет собой энциклопедию истории,
повседневной жизни и быта сибирских казаков, поднимает острые и весьма актуальные
проблемы не только исторического прошлого, но и современности.
Основоположник альманаха и директор издательского проекта, известный тобольский
и сибирский просветитель, меценат Аркадий Елфимов справедливо отмечает: «Это,
безусловно, были сильные духом и телом люди! И были эти люди – казаки. Это были
подлинные пассионарии, «актив» русской нации. Сибирь не упала к нам с неба. Она
добыта кровью и потом народа. История сохранила немало фактов проявления небывалого
героизма, терпения, мужества и умения» (с. 9).
В правоте сказанного убеждают историки и краеведы, принявшие участие в создании
альманаха. Все они указывают на особое судьбоносное предначертание сибирских
казаков, отважных воинов и трудолюбивых землепашцев, совершивших подвиг не столько
завоевания, сколько, в первую очередь, хозяйственно-экономического освоения Сибири,
Северной и Центральной Азии, дело становления этой территории в качестве
неотъемлемой, органически составляющей части Российской империи.
Одним из первых об этом сказал еще русский поэт, прозаик и драматург
П. П. Ершов. В его известной элегии, впоследствии народной песне «Сибирский казак»,
опубликованной в альманахе, рефреном звучат такие строки: «Род избранный, восстань,
Ополчайся на брань, Покоряй супротивных под ногу! Укрепит Бог богов Вас на ваших
врагов, Я вручаю Вас Господу Богу» (с. 89).
В рубрике «Напутственное» достаточно обоснованно приводится отрывок из
воспоминаний белогвардейского генерала и самобытного писателя П.Н. Краснова, который
справедливо утверждал: «Нет невозможного для человеческого духа, нет невозможного
для сильных духом сибирских казаков» (с .31).
Добрые слова о казачестве сказал и писатель Г. Д Гребенщиков: «В особенности
приспособилось к условиям сибирской жизни могучее сибирское казачество. Всегда
объединенное, всегда действующее кругом, они всегда и всюду умеют не только
завоевывать, но и укреплять завоеванное…» (с. 84).
Составитель альманаха В. А. Шулдяков и главный редактор Ю. П. Перминов избрали
довольно удачную композиционную структуру, разбив его на рубрики «Напутственное»,
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
РЕЦЕНЗИИ И АННОТАЦИИ
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
144
144
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
«Мой город», «Сибирский изборник», «Галерея», «Трибуна», «Судьбы. Характеры»,
«Ученый совет», «Святая Русь», «Малый эпос», «Как это было», «Единица хранения»,
«Письма. Мемуары», «Истории», «Заметное».
Таким образом, перед читателем возникают и грандиозные картины сражений
сибирских казаков (Владимир Шулдяков «Дело под Ардаганом», Владимир Проскурин
«В Алатау славное дело», Алексей Белокрыс «Юдзяньтуньский кавалерийский бой»,
Александр Тарыкин Из «истории 3-го сибирского казачьего полка»), описываются
повседневная жизнь и быт казачьих поселений, начиная с тобольского гарнизона в конце
XVI – первой половине XIX в. Известный омский краевед А. Лосунов, основываясь на
обширных архивных материалах, дает характеристику Омска – столицы сибирского
казачества, как его военно-административного, хозяйственно-экономического, культурного
и духовно-исторического центра.
Авторами альманаха дана объективная, детально выверенная характеристика
Сибирского казачьего войска с момента его становления (16 – 18 вв.) и до наших дней.
Особое значение придается русской казачьей идее (Алексей Ачаир), проблеме подлинного
и мнимого возрождения сибирского казачества (Александр Поварницын).
В альманахе удачно подобраны и опубликованы отрывки из классических трудов
известных областников, просветителей и современных ученых, посвященные казачеству
(Г. Н. Потанина «Заметки о сибирском казачьем войске», Георгия Катанаева «Киргизский
вопрос в сибирском казачьем войске», Александра Седельникова «Сибиряки-степняки
киргизского края», Александра Новоселова «Иртышский казак», Сергея Филя «Казаки
«Литовского списка» в Сибири XVI – начала XVIII столетий», Алексея и Андрея Малолетко
«Казачество на Алтае», Альберта Захаренко «Пора провинциям вставать», Александра
Поварницына «Пикой, шашкой и ружьем всю Сибирь мы бережем», Александра Шекшеева
«Белоцарский бой» и др.).
В задачи альманаха входит показать становление и развитие Сибирского казачьего
войска, участие казаков в военных походах и кампаниях, их пограничную службу,
связанную с многочисленными лишениями и опасностями, их облик, обмундирование,
хозяйственно-экономическую жизнь и промыслы. Этому посвящены, в частности,
публикации исследователей XIX – начала XX вв. и собственные статьи профессора Омской
академии МВД С. М. Андреева: «Домашний быт казаков в 70-х годах XIX века»,
«Свадебные обряды и обычаи казачьего населения Усть-Каменогорского уезда», «И рыбу
ловили, и мед гнали…» Промыслы и домашние занятия сибирских казаков».
Поистине судьбы и характеры славных потомков сибирских казаков отличаются
неповторимостью, проницательностью и пытливостью, несгибаемостью человеческого
духа и воли, стремлением служить своей Отчизне. На страницах альманаха предстают
яркие и в то же время непростые судьбы выдающегося ученого Степного края
священника о. Бориса Герасимова, известного краеведа семипалатинского Прииртышья
А. Н. Белослюдова, основателя томской школы палеонтологов и геологов, профессора
ТГУ В. А. Хахлова, активного деятеля Белой эмиграции в Харбине и Маньчжурии
Е. П. Березовского. Легендарный отсвет наполняет славные имена белого генерала
Л. Г. Корнилова и советского генерала Д. М. Карбышева, ставшего символом мужества
и несгибаемой преданности Родине. Интересную характеристику личных фондов госархива
Восточно-Казахстанской области, собранных С. Е. Черных, приводит в своей статье
научный сотрудник Любовь Рифель.
Высоты человеческого духа и самопожертвования, по справедливому мнению
составителя, неотделимы от православной веры и церкви. Поэтому в одной из рубрик
альманаха «Святая Русь» повествуется о храмах и святынях Сибирского казачьего
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
войска, истории чудотворной семипалатинско-абалацкой иконы Божией матери (Виктор
Кашляк), трагической судьбе настоятельницы Архистратиго-Михайловского монастыря
игуменьи Евпраксии (Сергей Виниченко).
В художественно-историческое полотно альманаха весьма органично вплетены
казачий фольклор (пословицы, поговорки, приметы), «малый эпос» – произведения
писателей, поэтов, происходивших из сибирских казаков и посвятивших им свое
творчество. Это отрывки из повестей известного советского, казахстанского писателя,
редактора журнала «Простор» Ивана Шухова, омского писателя Михаила Шангина (из
документального романа «Ни креста, ни камня»), дореволюционных произведений о
казачестве Георгия Гребенщикова.
Альманах прекрасно издан, хорошо иллюстрирован многочисленными редкими
фотографиями, репродукциями акварелей самобытного художника Н. Н. Каразина
(«Исследование сибирскими казаками озера Балхаш»; «1837 год. Дело Рютова –
трехдневный бой со скопищами Кенисары»; «18 век. Преследование хищников через
зажженную степь» и других).
Словом, тематика и проблематика альманаха – весьма обширны, многогранны,
энциклопедичны. Однако красной нитью звучит, на наш взгляд, мысль о том, что,
несмотря на все тяжелейшие исторические испытания, сибирское казачество выстояло,
хотя и сегодня, как и в бурные революционные времена, решает сложную проблему
нравственного выбора, правильного пути. Особый смысл в этом аспекте приобретают
слова эмигрантской казачьей поэтессы Марии Волковой:
Русским быть – жестокое счастье,
Перелившееся через край,
Но и в крестной, горчайшей страсти
Ты хвалу за него воздай!
Думается, что издатель, составитель, авторы, редактор альманаха внесли свой
неординарный вклад в благородное дело сохранения исторической памяти о Сибирском
казачьем войске, а стало быть, и в его возрождение, как важнейшей составляющей
евразийского пространства России.
145
Кандидат исторических наук,
доцент кафедры истории и социально-гуманитарных наук
Ишимского государственного педагогического института им.
П. П. Ершова
Курышев И. В.
by the Candidate of Science (History),
an associate professor of the chair of social sciences
and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training
Institute
Kuryshev Igor Vladimirovitch
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
146
146
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
ИСТОРИЯ
Хроника научной жизни
Current news of scientific life
IV Региональная научно-практическая конференция с
международным участием «История и краеведение Западной
Сибири: проблемы и перспективы изучения»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
The IVth Regional Scientific and Practical Conference with the
International Participants “History and Regional Studies of West
Siberia: Problems and Perspectives of Studying”
В ИГПИ им. П. П. Ершова 7–8 ноября 2012 г. была проведена IV Региональная научнопрактическая конференция с международным участием «История и краеведение Западной
Сибири: проблемы и перспективы изучения». На конференцию были заявлены 40 докладов
исследователей из Омска, Тобольска, Сургута, Ишима, а также из Северо-Казахстанского
государственного университета им. М. Козыбаева (Республика Казахстан,
г. Петропавловск), Евразийского национального университета (Республика Казахстан,
г. Астана) и Германии (Дортмундский Технический Университет). Они были посвящены
малоизученным проблемам истории Западной Сибири и Казахстана: освоению Западной
Сибири в ХVI–ХVII вв., развитию товарно-денежных отношений и сельского
предпринимательства в Приишимье в конце ХVIII – начале ХХ вв., состоянию образования
и культуры, колонизационным проектам и практикам Российской империи в Казахстане
во второй половине ХIХ в. В основном сообщения, подготовленные к конференции, были
в форме заочного участия.
На пленарном заседании конференции с приветствием и вступительным словом к
участникам обратились ректор ИГПИ им. П. П. Ершова д.и.н., профессор С. П. Шилов,
проректор по научной и инновационной деятельности ИГПИ им. П. П. Ершова д.п.н.,
профессор Л. В. Ведерникова.
На пленарном заседании конференции были заслушаны и обсуждены научные
доклады: Истомина В. Г. д.и.н., профессора кафедры истории и социально-гуманитарных
наук ИГПИ им. П.П. Ершова, – «К вопросу о дискуссии по истории основания Коркиной
слободы»; Крамора Г. А. ведущего специалиста культурного центра П. П. Ершова,
«Неизвестные факты из истории Ишимского духовного училища»; – Курышева И. В.
заведующего кафедрой истории и социально-гуманитарных наук ИГПИ им. П. П. Ершова.,
к.и.н., доцента – «Революционные события 1917 г. в Ишиме»; Гривенной Л. А. к.и.н.,
доцента кафедры истории и социально-гуманитарных дисциплин Северо-Казахстанского
государственного университета им. М. Козыбаева – «Крестьянское повстанчество в
Западной Сибири и Казахстане начала 1920-х годов в трудах российских и казахстанских
историков».
В объединённом заседании секций «Западная Сибирь и Казахстан в едином
историческом и культурном пространстве с древнейших времен до начала ХХ в.» и
«Западная Сибирь и сопредельные территории в ХХ в.: проблемы и уроки», «История
культуры и образования в Западной Сибири. Изучение исторического краеведения и
проблемы патриотического воспитания молодежи» приняли участие 10 человек, были
заслушаны и обсуждены следующие доклады: Савченковой Т. П. к.ф.н., доцента кафедры
филологии и культурологи ИГПИ им. П. П. Ершова, – «Николай Гаэтанович Маджи: личность
в пространстве Западной Сибири»; Язынина А. Е. к.и.н., старшего преподавателя кафедры
истории и социально-гуманитарных наук ИГПИ им. П. П. Ершова.,– «К вопросу о
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
черносотенно-монархической прессе в Западной Сибири в 1905-1917 гг.»; Афонасьевой
О. В. к.и.н., старшего преподавателя кафедры истории и социально-гуманитарных наук
ИГПИ им. П.П. Ершова., – «Исторические аспекты реформ сельского хозяйства в середине
ХХ – начале ХХI вв. (на примере Среднего Зауралья)»; Любимова А.А. к.и.н., доцента
кафедры истории и социально-гуманитарных наук ИГПИ им. П.П. Ершова., –
«Строительство и начало эксплуатации ст. Ишим»; Иванова К.С. аспиранта ТГАКИ –
«Повседневная жизнь Ишима в годы Великой Отечественной войны»; Филиппова А. А.
студента II курса историко-филологического факультета ИГПИ им. П. П. Ершова., – «Роль
краеведческих музеев в патриотическом воспитании молодёжи»; Мастерских Е. А.
студентки IV курса историко-филологического факультета ИГПИ им. П.П. Ершова, –
«Настроения крестьянства Ишимского округа в 20-е годы ХХ в. (по материалам сводок
ОГПУ)».
На заключительном пленарном заседании по итогам конференции были даны
рекомендации для повышения эффективности её проведения. Необходимы организация
более тесного научного сотрудничества российских и казахстанских исследователей, в
частности преподавателей ИГПИ им. П.П. Ершова и СКГУ им. М. Козыбаева, увеличение
количества очных участников из российских регионов и Республики Казахстан, содействие
формированию информационной базы ГБУТО «ГА в г. Ишиме» на основе научных
публикаций, выполненных на материалах архива. Проведённая конференция прошла на
высоком научном и организационном уровне.
147
Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и
социально-гуманитарных наук ИГПИ им. П. П. Ершова
Любимов А. А.
the Candidate of Science (History),
an associate professor of the chair of social sciences
and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training
Institute
Lyubimov Andrey Alexandrovitch
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
148
148
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
Международная российско-германская конференция
«Россия и Германия в глобальном мире»
International Russian-German Conference “Russia and Germany in
the Global World”
В рамках ежегодно проводимого «Петербургского диалога» 10–11 декабря 2012 г. в
городе на Неве состоялась международная российско-германская конференция «Россия
и Германия в глобальном мире». Одним из главных организаторов этого форума выступил
Санкт-Петербургский государственный университет. По своему размаху это было очень
представительное и масштабное мероприятие. В нем приняли участие ученые
Берлинского, Лейпцигского, Дрезденского, Гейдельбергского, Пассауского,
Фрайбургского, Эйхенштедтского, Ганноверского, Венского, Тартуского Тайванского,
университетов. Российская сторона также смогла «выставить» достаточно внушительную
по количеству и разнонаправленную по научным интересам когорту исследователей из
Российского института стратегических исследований, Санкт-Петербургских «Большого»
и Педагогического университетов, Кунсткамеры РАН, вузов Екатеринбурга, Нижнего
Тагила, Ишимского государственного педагогического института им. П. П. Ершова.
Конференция проходила по четырем секциям. Первая секция называлась «Германия
и Россия – исторические условия формирования современных форм взаимодействия в
глобальном мире». Она имела соответственно две подсекции: «Экономика, общество,
политика» и «Наука, культура, образование». Их работа проходила на историческом
факультете СПбГУ.
Вторая секция позиционировалась как «Кризис локальных культур и философский
поиск идентичности» и центр ее деятельности был сосредоточен на философском
факультете СПбГУ. Третья секция определялась современным и глубоко научным
названием «Многосторонняя интеркультурная медиация». Она собрала своих участников
на факультете психологии СПбГУ. Выступления и связанные с ними обсуждения и
дискуссии четвертой секции «Основные тенденции, особенности и проблемы развития
российско-германских отношений в конце XX – начале XXI вв. и перспективы будущего»
состоялись на факультете международных отношений СПбГУ.
Традиционно конференция началась с пленарного заседания, проходившего в
Петровском зале «Большого университета». На нем с докладами программного характера
выступили профессор А. Л. Вассоевич (Идейное наследие Бисмарка и Столыпина для
современной России) из Российского института стратегических исследований), профессор
Э. Хереш (Россия и Германия: от противостояния к партнерству) из Венского университета,
профессор Х.Хофмайстер (Несет ли государство ответственность за кризис локальных
культур?), предствлявшего Гамбургский университет, и профессор А. Редлих (Истории и
традиции медиации в Германии и опыт медиации на постсоветском пространстве) также
из этого высшего учебного заведения Германии. После этого участники конференции
разошлись на работу по секциям.
Каждая из названных выше секций имела свою проблематику и проходила в
содержательной и интересной работе. Вместе с тем, не умаляя ни каким образом значение
всех остальных структурных подразделений конференции, особо хотелось бы выделить
секцию «Германия и Россия – исторические условия формирования современных форм
взаимодействия в глобальном мире». Объяснение этому вполне простое и понятное.
Поднимаемые на ней вопросы внутренней истории Германии и России, их
взаимоотношений в разных общественных сферах от политики до науки и образования
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ХРОНИКА НАУЧНОЙ ЖИЗНИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
на протяжении нескольких столетий позволяли в той или иной степени лучше понять
истоки проблем, которые обсуждались на других секциях.
Отрадно отметить, что выступления двух профессоров Ишимского государственного
педагогического института им. П. П. Ершова доктора исторических наук С. П. Шилова и
доктора исторических наук С. Н. Синегубова отразили важные с научной точки зрения
проблемы германо-российских отношений в начале XX вв. В докладе С. П. Шилова был
рассмотрен вопрос, связанный с обсуждением идеи германо-русского союза в военноморских кругах кайзеровской Германии в начале XX в. С учетом не простой для Германии
внешнеполитической ситуации его решение имело далеко идущие последствия как для
истории двух стран, так и для всего европейского континента. В выступлении
С. Н. Синегубова было показано, как англичане, главные антагонисты немцев в первом
десятилетии XX в., сумели, используя германо-российские противоречия, убедить
российскую сторону осуществить усиления военной группировки на западных границах
II-го рейха и тем самым ослабить антибританскую направленность последней германской
флотской новеллы 1912 г.
Завершалась работа конференции пленарным заседанием и общим подведением
итогов. Казалось бы, внешне большой и довольно разнообразный диапазон тем докладов,
которые представлялись на четырех секциях, не позволит подвести какой-то единый
знаменатель под научной конференцией. Тем не менее, после оживленного и
конструктивного обсуждения это удалось сделать. В качестве общего вывода был
сформулирован тезис о том, что, несмотря на все перипетии взаимоотношений из истории
и современности, между Германией и Россией существует больше общего, чем
различного, а потому диалог между ними не только возможен, но и жизненно необходим.
В итоге это служит процветанию и стабильности каждого из государств, Европы и мира
в целом.
149
Доктор исторических наук,
профессор кафедры истории и социальногуманитарных наук Ишимского государственного
педагогического института им. П.П. Ершова
Синегубов С. Н.
the Doctor of Science (History),
professor of the chair of social sciences
and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training
Institute
Synegubov Stanislav Nickolayevitch
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
150
150
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
ИСТОРИЯ
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
АВПРИ – Архив внешней политики России.
ГАКирО – Государственный архив Кировской области).
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации
ГАСПИТО – Государственный архив социально-политической истории Тюменской
области.
ГАТО – Государственный архив Тюменской области
ГБУТО ГАТО – Государственное бюджетное учреждение Государственный архив
Тюменской области.
ГУТО ГА – Государственное учреждение Тюменской области «Государственный архив
в г. Тобольске», «Государственный архив в г. Ишиме».
ГУТО ГАСПИТО – Государственное учреждение Тюменской области. Государственный
архив социально-политической истории Тюменской области.
КУ ИсА – Казенное учреждение Омской области «Исторический архив Омской
области».
МОЭИ – Международные отношения в эпоху империализма
РГВА – Российский государственный военный архив
РГА ВМФ – Российский государственный архив военно-морского флота
ЦДНИОО ВА-MA.RM – Bundesarchiv-Militärarchiv. Reichsmarineamt. Freiburg. (Федеральный
Военный архив. Военно-морское ведомство. г. Фрайбург)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
151
Афонасьева Ольга Владимировна – кандидат исторических наук, доцент кафедры
истории и социально-гуманитарных наук Ишимского государственного педагогического
института им. П.П. Ершова.
Aphonasyeva Olga Vladimirovna – the Candidate of Science (History), an associate
professor of the chair of social sciences and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers
Training Institute.
Бакулина Татьяна Ивановна – кандидат исторических наук, доцент кафедры
отечественной истории Института гуманитарных наук Тюменского государственного
университета.
Bakulina Tatyana Ivanovna – the Candidate of Science (History), an associate professor
of the chair of the Russian history of the Institute of Humanities of Tyumen State University.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
THE LIST OF CONTRIBUTORS
Борисенко Михаил Васильевич – доктор исторических наук, профессор кафедры
отечественной истории, политологии и социологии Санкт-Петербургского государственного
университета водных коммуникаций.
Borisenko Mikhail Vasilyevitch – the Doctor of Science (History), professor of the chair
of the Russian history, political and social sciences of Saint Petersburg State University of
Water Communications.
Володина Наталья Николаевна – кандидат исторических наук, старший
преподаватель кафедры отечественной истории Института гуманитарных наук Тюменского
государственного университета.
Volodina Natalia Nickolayevna – the Candidate of Science (History), a senior lecturer
of the chair of the Russian history of the Institute of Humanities of Tyumen State University.
Гурулев Илья Анатольевич – аспирант кафедры документоведения и
документационного обеспечения управления Института гуманитарных наук Тюменского
государственного университета
Gurulyev Ilya Anatolyevitch – a postgraduate of the chair of scientific discipline of
documentation and document support for management of the Institute of Humanities of Tyumen
State University.
Гусева Наталия Сергеевна – аспирант кафедры истории и социально-гуманитарных
наук Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова.
Guseva Natalya Sergeyevna – a postgraduate of the chair of social sciences and
liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute.
Заворохин Василий Петрович – старший преподаватель кафедры истории и
социально-гуманитарных наук Ишимского государственного педагогического института
им. П.П. Ершова.
Zavorokhin Vasyly Petrovich – a senior lecturer of the chair of social sciences and
liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute.
ИСТОРИЯ
Гущина Татьяна Евгеньевна – аспирант кафедры отечественной истории,
политологии и социологии Санкт-Петербургского государственного университета водных
коммуникаций
Guschina Tatyana Yevgenyevna – a postgraduate of the chair of the Russian history,
political and social sciences of Saint Petersburg State University of Water Communications.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
152
152
Кананыкина Елена Сергеевна – кандидат юридических наук, сотрудник городской
Думы в г. Нягани.
Kananykina Yelena Sergeyevna – the Candidate of Science (Jurisprudence), an
employee of local Duma, the town of Nyagan.
Каневская Галина Ивановна – доктор исторических наук, профессор Института
истории, философии и культуры Дальневосточного федерального университета.
Kanyevskaya Galina Ivanovna – the Doctor of Science (History), professor of the
Institute of History, Philosophy and Culture of Far East Federal University.
Кузнецов Андрей Ильич – соискатель кафедры документоведения и
документационного обеспечения управления Института гуманитарных наук Тюменского
государственного университета, специалист по учебно-методической работе кафедры
социальных наук Гуманитарного института ТюмГНГУ.
Kuznetsov Andrey Yliytch – an applicant for a Candidate Degree of the chair of scientific
discipline of documentation and document support for management of the Institute of Humanities
of Tyumen State University, specialist on educational and methodical work of the chair of
social sciences of the Institute of Humanities of Tyumen State Oil and Gas University.
Курышев Игорь Владимирович – кандидат исторических наук, доцент, заведующий
кафедры истории и социально-гуманитарных наук Ишимского государственного
педагогического института им. П.П. Ершова.
Kuryshev Igor Vladimirovitch – the Candidate of Science (History), an associate
professor, the head of the chair of social sciences and liberal arts of the Ishim Ershov State
Teachers Training Institute.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Любимов Андрей Александрович – кандидат исторических наук, доцент кафедры
истории и социально-гуманитарных наук Ишимского государственного педагогического
института им. П.П. Ершова.
Lyubimov Andrey Alexandrovitch – the Candidate of Science (History), an associate
professor of the chair of social sciences and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers
Training Institute.
Массов Александр Яковлевич – доктор исторических наук, профессор,
заведующий кафедрой истории Санкт-Петербургского государственного морского
технического университета.
Massov Alexander Yakovlevitch – the Doctor of Science (History), professor, the head
of the chair of St. Petersburg State Marine Technical University.
Московкин Владимир Васильевич – доктор исторических наук, профессор
кафедры отечественной истории Института гуманитарных наук Тюменского
государственного университета.
Moskovkin Vladimir Vasilyevitch – the Doctor of Science (History), professor of the
chair of the Russian history of the Institute of Humanities of Tyumen State University.
Пастух Мария Петровна – аспирант кафедры документоведения и
документационного обеспечения управления Института гуманитарных наук Тюменского
государственного университета.
Pastukh Maria Petrovna – a postgraduate of the chair of scientific discipline of
documentation and document support for management of the Institute of Humanities of Tyumen
State University.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
153
Попов Александр Дмитриевич – аспирант кафедры истории и социальногуманитарных наук Ишимского государственного педагогического института им. П.П.
Ершова.
Popov Alexander Dmitriyevitch – a postgraduate of the chair of social sciences and
liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute.
Рабинович Яков Николаевич – кандидат исторических наук, доцент кафедры
истории России Института истории и международных отношений Саратовского
государственного университета им. Н.Г.Чернышевского.
Rabinovitch Yakov Nickolayevitch – the Candidate of Science (History), an associate
professor of the chair of the history of Russia of the Institute of History and International
Relations of Saratov Chernyshevsky State University.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Плешко Андрей Олегович – аспирант кафедры истории и социально-гуманитарных
наук Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова.
Pleshko Andrey Olegovitch – a postgraduate of the chair of social sciences and liberal
arts of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute.
Скипина Ирина Васильевна – профессор кафедры документоведения и
документационного обеспечения Института гуманитарных наук Тюменского
государственного университета, доктор исторических наук.
Skipina Irina Vasilyevna – the Doctor of Science (History), professor of the chair of
scientific discipline of documentation and document support for management of the Institute
of Humanities of Tyumen State University.
Скипин Дмитрий Леонидович – кандидат экономических наук, доцент кафедры
учета, анализа и аудита Института права, экономики и управления Тюменского
государственного университета,
Skipin Dmitry Leonidovitch – the Candidate of Science (Economics), an associate
professor of the chair of account, analysis and audit of the Institute of Law, Economics and
Management of Tyumen State University.
Синегубов Станислав Николаевич – доктор исторических наук, профессор
кафедры истории и социально-гуманитарных наук Ишимского государственного
педагогического института им. П.П. Ершова.
Synegubov Stanislav Nickolayevitch – the Doctor of Science (History), professor of
the chair of social sciences and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute.
Язынин Александр Евгеньевич – кандидат исторических наук, старший
преподаватель кафедры истории и социально-гуманитарных наук Ишимского
государственного педагогического института им. П.П. Ершова.
Yazinin Alexander Yevgenyevitch – the Candidate of Science (History), a senior lecturer
of the chair of social sciences and liberal arts of the Ishim Ershov State Teachers Training
Institute.
ИСТОРИЯ
Шилов Сергей Павлович – доктор исторических наук, профессор кафедры истории
и социально-гуманитарных наук, ректор Ишимского государственного педагогического
института им. П.П. Ершова.
Shylov Sergey Pavlovitch – the Doctor of Science (History), professor of the chair of
social sciences and liberal arts, the Rector of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
154
154
ИСТОРИЯ
Научное издание
Вестник Ишимского
государственного педагогического
института им. П.П. Ершова
журнал
№ 2 (8) 2013
Серия «История»
Главный редактор: Сергей Павлович Шилов,
Зам. главного редактора: Людмила Васильевна Ведерникова,
Ответственный редактор: Станислав Николаевич Синегубов
Технический редактор, корректор Е.П. Горохова
Компьютерная верстка Е.П. Горохова
Печать Т.Г. Вереникина
Заказ № 15 Подписано в печать 23.04.2013
Объем 17,9 усл. печ. л.
Бумага офсетная Формат 60х84/8
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (8) 2013
Тираж 100 экз.
Гарнитура «Arial» Ризография
Издательство Ишимского государственного педагогического института
им. П.П. Ершова
627750, Тюменская обл., г. Ишим, ул. Ленина, 1.
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа