close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

123.Вестник Тверского государственного университета. Серия История №3 2012

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТВЕРСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
УНИВЕРСИТЕТА
Научный журнал
Основан в 2003 г.
№ 18, 2012
Зарегистрирован в Верхне-Волжском региональном территориальном управлении
МПТР РФ ПИ № 5-0914 от 31.05.2004 г.
Серия «История»
Выпуск 3
2012
Учредитель
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Редакционный совет:
Председатель А. В. Белоцерковский, зам. председателя Г. А. Толстихина
Члены редакционного совета: Е. Н. Брызгалова,
Б. Л. Губман, А. А. Залевская, И. Д. Лельчицкий,
Т. Г. Леонтьева, Д. И. Мамугулашвили, Л. Е. Мошкова,
Ю. Г. Папулов, Б. Б. Педько, А. Я. Рыжов,
А. А. Ткаченко, Л. В. Туманова, А. В. Язенин
Редакционная коллегия серии:
Т. Г. Леонтьева, доктор ист. наук, профессор (ТвГУ, глав. редактор);
П. Д. Малыгин, кандидат ист. наук, доцент (ТвГУ, зам. глав. редактора);
С. В. Богданов, кандидат ист. наук, доцент (ТвГУ, отв. секретарь); А. В. Белова, доктор ист. наук (ТвГУ); В. П. Булдаков, доктор ист. наук (ИРИ РАН,
Москва), И. Г. Воробьёва, доктор ист. наук, профессор (ТвГУ),
Ю. С. Пивоваров, академик РАН (Москва); Н. Л. Пушкарёва, доктор ист.
наук, профессор (ИЭА РАН, Москва); В. В. Шелохаев, доктор ист. наук, профессор (РГАСПИ, Москва)
Журнал «Вестник Тверского государственного университета. Серия: История»
включён в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий
(решение Президиума Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России
от 19 февраля 2010 года № 6/6)
Адрес редакции:
Россия, 170100, Тверь, ул. Желябова, 33.
Тел. РИУ: (4822) 35-60-63
Все права защищены. Никакая часть этого издания не может быть репродуцирована
без письменного разрешения издателя.
© Тверской государственный университет, 2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
ИСТОРИЯ РОССИИ
Бендин А. Ю. Конфессиональная политика в Северо-Западном
крае Российской империи: 1863–1914 годы .................................................... 3
Куликова С. Г. «Мчится тройка почтовая…»: организация земской
сельской почты в Тверской губернии ............................................................ 21
Филиппова Т. А. Насилие как символ модернизации на закате
империи Каджаров (По материалам русской сатирической
журналистики начала ХХ века) ....................................................................... 35
Асташов А. Б. Преступление и право в русской армии (1914 –
февраль 1917 года) .............................................................................................. 52
АРХЕОЛОГИЯ. ЭТНОГРАФИЯ. ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
Петров А. А. Прихрамовый фольклор Торопецкого района
Тверской области (по материалам полевых записей 2008 года) .............. 68
СТРАНИЦА АСПИРАНТА
Амбарцумов И. В. Эчмиадзинские католикосы и их влияние на
общественно-политическую жизнь Армении (1892–1912) ........................ 76
Сагинадзе Э. О. «Враг русского народа» С. Ю. Витте: антисемитизм
и фобии как инструмент дискредитации сановника ................................. 88
Суворов М. В. Становление и деятельность территориальных
органов государственной безопасности в Тверской губернии
(май–август 1918 года) ..................................................................................... 101
Корнилова
О. В.
Социальная
история
Вяземлага:
труд
вольнонаёмных на периферии, 1936–1940 годы ...................................... 114
Цветков А. В. Пропагандистская война на территории
Калининской области в годы Великой Отечественной войны ............. 125
Герт Натан Мелвин А.Е. Измайлов и казенная палата Тверской
губернии, 1800–1860 ......................................................................................... 135
КРИТИКА. БИБЛИОГРАФИЯ. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Леонтьева Т. Г. Рец.: Иван Асенов Тютюнджиев. ТЪРНОВСКАТА
МИТРОПОЛИЯ ПРЕЗ ХV–ХІХ ВЕК. ВЕЛИКО ТЪРНОВО:
«РОВИТА». 2007. 567 с. Тираж 1000 экз. ....................................................... 146
CONTENTS ............................................................................................................ 151
СВЕДЕНИЯ ДЛЯ АВТОРОВ............................................................................... 152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2012. Выпуск 3. С. 3-20
ИСТОРИЯ РОССИИ
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 94(47)”1863 / 1914”:[340.130.53:271.2+272 / 273]
КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КРАЕ
РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ: 1863–1914 ГОДЫ
А. Ю. Бендин
Белорусский государственный университет,
институт теологии, кафедра богословия, г. Минск
В статье рассматриваются вопросы политики и права в области конфискации, возвращения и строительства костелов в Северо-Западном крае
Российской империи, правительственные меры по ограничению влияния
католичества после восстания 1863 г., а также возвращения католической собственности после указа о веротерпимости (1905 г.).
Ключевые слова: Российская империя, Северо-Западный край, веротерпимость, католичество, православие, костел, право.
Указ от 17 апреля 1905 г. существенно повлиял на религиозные права легальных «инославных и иноверных вероисповеданий» (кроме «последователей изуверных учений») и придал правовой статус «терпимых» религиозным сообществам старообрядцев и сектантов. Господствующая православная церковь, наоборот, утратила часть привилегий: юридический
запрет на выход из православия и контроль православной иерархии за
строительством молитвенных зданий терпимых христианских конфессий и
общин1.
Для католического населения Северо-Западного края вопросы правоприменения указа о веротерпимости приобрели особую актуальность2.
После издания указа началось массовое возвращение в католичество так
называемых «упорствующих» – лиц, формально числившихся православными, но не имевших ранее права легально покинуть господствующую
Церковь3.
В процессе начавшегося исхода «упорствующих» из православия
возникла острая проблема возвращения костелов и каплиц, изъятых у Римско-католической церкви после восстания 1863 г4. Эти вопросы оказались
взаимосвязанными в силу общих причин, их породивших.
1
Об устранении стеснений в области религии и укреплении начал веротерпимости.
Высочайший указ Сенату // Миссионерское обозрение. 1905. № 5. С. 1017–1020.
2
Административное название Северо-Западный край используется для
обозначения региона, включавшего в себя шесть губерний: Ковенская, Виленская,
Гродненская, Витебская, Минская и Могилевская.
3
Грыгор'ева В. В., Завальнюк У. М., Навіцкі У. I., Філатава А. М. Канфесіі на
Беларусі (канец XVIII–XX ст.). Мінск, 1998. С. 113.
4
Бендин А. Ю. Проблемы веротерпимости в Северо-Западном крае Российской империи (1863–1914 гг.) Минск, 2010. С. 321–343.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Предыстория событий такова. В Северо-Западном крае выступление
польских сепаратистов в 1863 г. проходило под знамёнами католицизма.
Часть радикально настроенных ксендзов использовала авторитет священного сана и духовную власть над паствой для антиправительственной пропаганды и политической мобилизации повстанцев5.
Правительство не признавало участников польского восстания
воюющей стороной. С государственной точки зрения это были мятежники,
с оружием в руках выступившие против законного правительства. Поэтому
ответной реакцией власти на политический вызов местного католицизма
стали меры чрезвычайного характера – репрессии против представителей
мятежного католического клира, а также закрытие костелов и монастырей,
клир и монашествующие, которых принимали участие в антироссийском
восстании6.
Помимо сугубо политических мотивов, которыми руководствовалась администрация края при конфискации церковных зданий, существовали мотивы правовые и религиозные, так как десятки костелов и каплиц
были построены польскими помещиками незаконно, с откровенно прозелитическими целями7.
Исторически возникшая ещё во времена унии, проблема католического прозелитизма была весьма болезненной для православного духовенства. Ксендзы, ощущая мощную экономическую поддержку доминировавших в крае польских помещиков, развернули активное костельное строительство, продолжавшееся до начала 1860-х гг. Только с 1854 по 1863 г. в
Северо-Западном крае было построено 399 новых костелов даже там, «где
кроме ксендза и пана не было католического населения»8.
Исходя из мотивов религиозно-охранительного характера, православная иерархия и духовенство в нарастающей экспансии польского като5
Восстание в Литве и Белоруссии 1863–1864. М., 1965. С. 95–101; Зайцев В. М. Социально-сословный состав участников восстания 1863 г. (опыт статистического анализа). М., 1973. С. 106, 114; Всеподданнейший отчет графа М. Н. Муравьева по управлению Северо-Западным краем (с 1 мая 1963 г. по 17 апреля 1865 г.) // Русская старина.
1902. № 6. С. 488, 491, 496; Литовский государственный исторический архив (далее –
ЛГИА). Ф. 378. Оп.1866. Д. 46. Л. 12, 18, 33, 50, 72. Ф. 378. Оп.1864. Д. 2096. Л. 5.
6
Комзолова А. А. Политика самодержавия в Северо-Западном крае в эпоху великих
реформ. М., 2005. С. 70-71, 94-95; Лясковский А. И. Литва и Белоруссия в восстании
1863 г. (по новым архивным материалам). Берлин, 1939. С.122.
7
Миловидов А. И. Меры, принятые графом М. Н. Муравьевым к ограждению православного населения от латино-польской пропаганды в Северо-Западном крае. Вильна, 1900. С. 15. Муравьев М. Н. Глава III. Записки его об управлении Северо-Западным
краем и об усмирении в нём польского мятежа 1863–1864 гг. // Русская старина. 1883.
№ 1. С. 138–139; Национальный исторический архив Беларуси (далее – НИАБ). Ф. 136.
Оп. 1. Д. 31223. Л. 1–2; Ф.136. Оп.1. Д. 31248. Л. 1–2; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31420. Л. 1.
8
Брянцев П. Д. Польский мятеж 1863 г. Вильна, 1892. С. 145. Правда, А. И. Миловидов называет другую цифру. По его подсчётам, с 1856 по 1862 гг. были построены
около 200 молитвенных католических домов. См: Миловидов А. И. Церковностроительное дело в Северо-Западном крае при графе М. Н. Муравьеве // Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства. 1913. № 1. С. 10.
–4–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
лицизма усматривали серьёзную угрозу для интересов господствующей
Церкви и «русской народности» края, состоявшей из белорусов и малороссов9.
Министерство внутренних дел, в предложении от 10 декабря 1906 г. «О
порядке восстановления упраздненных и изъятых из римско-католического
духовного ведомства костелов», направленном в Совет Министров, признавало, что «в большинстве случаев главным поводом для закрытия костелов служили ходатайства местного православного духовенства»10.
Если подача прошений преследовала одну ясную цель, то мотивация, которой руководствовалось духовенство, отличалась разнообразием,
обусловленным стремлением взять реванш за исторические обиды – захваты храмов, монастырей, дискриминацию, унижения и гонения, которым
подвергалось православие со стороны воинствующего католичества во
времена Речи Посполитой11.
Наряду со старыми историческими счётами, которые предъявлялись
местному католичеству, православное духовенство выдвигало новые, вызванные, не в последнюю очередь, мотивами социального недовольства.
Оно подогревалось противоречиями, сложившимися во взаимоотношениях
между православием и католичеством уже в период пребывания края в составе Российской империи. Римско-католическая церковь, будучи в правовом отношении только «терпимой», наряду с крестьянством, включала в
свой состав практически всю социально-экономическую и культурную
элиту – польских помещиков, шляхту, интеллигенцию. Поэтому местные
католики, составляя религиозное меньшинство среди христианского населения края, уверенно позиционировали себя представителями престижной,
«польской» или «панской веры12.
Высокомерное и пренебрежительное отношение к православию со
стороны ксендзов и местной польской элиты было продиктовано не только
их статусным, сословным и материальным превосходством, но и экклезиологией Римско-католической церкви, с точки зрения которой, православные воспринимались как «схизматики», отпавшие от истинной веры13.
9
См.: Белов Ю. С. Правительственная политика по отношению к неправославным
вероисповеданиям России в 1905-1907 гг.: Автореф. дис. на соискание ученой степени
канд. ист. наук. СПб., 1999.
10
Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 821. Оп.
150. Д. 7. Л. 63.
11
Беднов В. А. Православная церковь в Польше и Литве (по Volumina Legum).
Минск, 2002. С. 306–311; Извеков Н. Д. Исторический очерк состояния Православной
церкви в Литовской епархии с 1839–1889 гг. М., 1889. С. 286.; Литовские епархиальные ведомости (ЛЕВ). 1863. № 12. С. 442; НИАБ. Ф.136. Оп.1. Д. 31261. Л. 4. Ф.136.
Оп.1. Д. 30932. Л. 18 -20, 77; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31411. Л. 1;
12
Миловидов А. И. Заслуги графа М. Н. Муравьева для Православной церкви в Северо-Западном крае. Харьков, 1900. С. 20.
13
Юдин А. Исторические этапы взаимных отношений церквей Востока и Запада //
Введение к книге: Православие и католичество: от конфронтации к диалогу.
–5–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
В общественно-религиозной иерархии Северо-Западного края местное православные наоборот, обладали низким социокультурным статусом,
несмотря на то, что численно доминировали, и в правовом отношении
«господствовали». Православие было Церковью крестьян, принадлежавших к «русской народности». Таков был исторически сложившийся социальный и этнический состав его паствы, как традиционно православной,
так и воссоединенной из упразднённой в 1839 г. унии. Поэтому православие в Северо-Западном крае, несмотря на то, что к нему принадлежали
представители высшей российской администрации, воспринималось католическим духовенством и населением как «хлопская», «мужицкая» или
«русская» вера14. Православные священники, экономически зависимые от
польских помещиков, в социальной иерархии местного общества стояли
гораздо ниже ксендзов, принадлежавших к местной польской элите15.
У православного духовенства острое неприятие вызывали и эстетикокультурные преимущества местного католичества с его богато украшенными
каменными костелами, органной музыкой и пышными религиозными процессиями. На этом великолепном фоне сельские православные церкви, деревянные и убогие, являли собой резкий контраст с костелами и только усиливали миссионерский «соблазн», исходящий от Католической церкви16.
В социальной престижности, эстетической, культурной и этнической привлекательности католичества русское духовенство усматривало
легальное средства для незаконного «совращения» православных. Нельзя
не отметить ещё одно важное обстоятельство религиозного характера. Если
Российское государство признавало легальный статус «терпимой» Римскокатолической церкви, то для православного сознания присутствие католичества на территории Белоруссии не являлось религиозно легитимным.
Православное духовенство видело в католицизме «латинскую схизму», которая приобрела свою паству в результате массового «совращения» православных во времена Речи Посполитой, и переходов униатов в латинство в
XVIII – начале XIX вв 17.
В целом само католичество в его латинском варианте, в противовес
исконной русской историчности православия, воспринималось как этнически чуждая сила, пришедшая из Польши18.
Польское восстание 1863 г. только усилило религиозно-этническую
и социальную неприязнь православного духовенства, прибавив к ней политическую составляющую. По отзывам священников, ещё накануне восстаХрестоматия. М. 2001. С. 76.; Литовские епархиальные ведомости. 1863. №12. С. 425–
432; НИАБ. Ф. 136. Оп. 1. Д. 31740. Л. 4.
14
Сборник статей, разъясняющий польское дело по отношению к Западной России
/ сост. и изд. С. Шолкович. Вильна, 1887. Вып. 2. С. 278; ЛЕВ. 1864. № 16. С. 572.
15
ЛЕВ. 1863. № 13. С. 475.
16
Миловидов А. И. Церковно-строительное дело в Северо-Западном крае при графе
М. Н. Муравьеве // Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства.
1913. № 1. С. 11; НИАБ. Ф. 136. Оп. 1. Д. 31347. Л.1; Ф. 136. Оп. 1. Д.30932. Л. 19 об.
17
НИАБ. Ф. 136. Оп. 1. Д. 31261. Л.4; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31448. Л.2.
18
ЛЕВ. 1864. № 16. С. 579-580; № 23. С. 876-877.
–6–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
ния ксендзы стали открыто проповедовать ненависть к православным, заражая ею свою паству19. Пропаганда религиозной нетерпимости оказалась
результативной. Польские мятежники принесли многим православным
священнослужителям унижения, страдания, беды, а некоторым и мученическую смерть20. После трагических событий 1863 г. у верноподданного
православного духовенства появились весомые основания испытывать религиозную, этническую и политическую нетерпимость к местному польскому католичеству.
М. Н. Муравьёв, вступивший 1 мая 1863 г. на пост Виленского генерал-губернатора своими продуманными и решительными мерами в короткий срок подавил восстание и приступил к политике системного обрусения
края. Социально-экономические и культурные реформы, начатые им, ставили своей целью изменить сложившееся не в пользу России соотношение
сил между польско-католической элитой края и крестьянским православным большинством, между католичеством и православием21.
Суть этой региональной, социальной и этнической «модернизации»,
осуществляемой в 1863–1868 гг., виделась администрации в том, чтобы:
«Поднять, развить и укрепить бывший дотоле в угнетении православнорусский элемент и доставить неотъемлемо принадлежащее ему первенствующее значение в крае»22.
Обратной стороной политики системного обрусения СевероЗападного края явились меры, направленные на ограничение силы и влияния католицизма, польской культуры и польского помещичьего землевладения. Эта западнорусская реконкиста была призвана остановить и повернуть вспять польско-католическую экспансию, достигшую своего высшего
пика к 1863 г. и тем самым окончательно закрепить Северо-Западный край
за Российской империей23.
В административную реконкисту, начатую «сверху», включилась социально и религиозно активная часть православного духовенства. Для него
настало время предъявления счетов – исторических, религиозных, социальных, политических, этнических и личных для решительного и максимального вытеснения польского католичества из местностей, традиционно населён19
ЛЕВ. 1863. № 112. С. 425.
Извеков Н. Д. Исторический очерк состояния Православной церкви в Литовской
епархии за время с 1839-1889 гг. М., 1889. С. 286, 364; Киприанович Г. Я. Исторический очерк православия, католичества и унии в Белоруссии и Литве. Минск, 2006.
С. 270; Щеглов Г. Э. 1863-й. Забытые страницы. Минск, 2005. С. 11-44; ЛЕВ. 1863. №
10. С. 330–335; № 11. С. 372–383; № 12. С. 410–423; № 13. С. 457–463; № 14. С. 512–
520; № 15. С. 567–575; № 17. С. 655–659.
21
Муравьев М. Н. Записка о некоторых вопросах по устройству Северо-Западного
края // Русский архив. 1885. № 6. С. 186–187.
22
Корнилов И. П. Общие замечания к отчету о состоянии Виленского учебного округа за 1864 год. Вильна, 1865. С. 3.
23
Миловидов А. И. Заслуги графа М. Н. Муравьева для Православной церкви в Северо-Западном крае. Харьков, 1900. С. 3, 13–14.; ЛГИА, Ф. 378. Оп.1864. Д. 2096. Л. 3–8.
20
–7–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
ных русским православным населением24. В свою очередь администрация
создала для этого необходимые политические и правовые условия25.
Так, с 1864 г., в условиях военного положения, начался совместный
административно-конфессиональный процесс принудительного перераспределения богатой католической церковной собственности в пользу православного церкви. Эти действия трактовались не только как заслуженное
наказание за участие в мятеже, но и как восстановление исторической, религиозной и социальной справедливости, как долгожданное торжество
православия над «латинской схизмой». В результате – приходское православное духовенство получало не только храмы, но и жилые дома ксендзов,
землю и хозяйственные постройки.
К обвинениям католического клира и мирян в политически враждебном поведении, на основании которых администрация принимала решения о закрытии костелов, монастырей и каплиц, духовенство присовокупило свои, конфессиональные. В прошениях епископата и приходского
духовенства, поданных администрации, появляется универсальная формулировка о том, что существование костела или каплицы в данной местности представляет собой «соблазн», и является «вредным» для интересов
Православной церкви26.
Как правило, речь шла о проявлениях «враждебной православию и
правительству латино-польской пропаганды» среди «доверчивого» православного сельского населения27.
Эти распространенные миссионерские и этнические аргументы приобретали политическую окраску и становились столь же весомыми для судеб костелов, как и обвинения духовных лиц, монашествующих и мирян в
мятежных действиях. Единомыслие в оценках католицизма, проявленное
администрацией и частью активного православного духовенства, позволило осуществить массовую конфискацию католической церковной собственности, что существенным образом ослабило институциональные позиции католичества в крае.
24
Сталюнас Д. Роль имперской власти в процессе массового обращения католиков
в православие в 60-е годы XIX столетия // Lietuviu kataliku mokslo akademijos. Metrastis
XXVI. Vilnius. 2005. С. 344; Государственный архив Российской Федерации (далее –
ГА РФ). Ф. 102. Оп. 1898. Д.101. Л.Г. Л. 37–38.
25
Высочайшими повелениями от 23 июня 1864 г., от 14 апреля 1866 г. и от 3 сентября 1866 г. генерал-губернатор Северо-Западного края получал право закрывать монастыри, костелы и каплицы «существование коих оказывается особенно вредным и
закрытие коих будет признано генерал-губернатором необходимым», с предварительным уведомлением об этом министра внутренних дел. См: РГИА. Ф. 821. Оп. 125. Д.
298 а. Л. 1–3, 60–61,111–112, 118.
26
Хроника моей жизни. Автобиографические записки высокопреосвященнейшего
Саввы, архиепископа Тверского и Кашинского. Т. 4. (1868–1874 гг.). Святотроицкая
Сергиева Лавра. 1902. С. 54.; НИАБ. Ф.136. Оп.1. Д. 31343. Л. 1–2; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31330.
Л. 11; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31181. Л. 17; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31347. Л. 1–4.
27
НИАБ. Ф. 136. Оп. 1. Д. 31365. Л. 1–9.
–8–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
Результаты были впечатляющими. По подсчётам Д. Сталюнаса в пяти губерниях Северо-Западного края с 1864 г. по 1 июня 1869 г. были закрыты 377 костелов, монастырей и каплиц28.
Поводом для закрытия католических храмов и часовен были не
только вышеупомянутые обвинения в государственных преступлениях и
противоправном прозелитизме, но и массовые переходы католиков в православие, происходившие в 1864–1868 гг., частью добровольно, частью с
использованием административного ресурса. В случае, если переходил
весь приход, иногда даже с ксендзом-настоятелем, или его большая часть,
тогда костел закрывался и передавался в ведение Православной церкви.
Иногда инициатива о закрытии костелов исходила от новообращенных в
православие прихожан29.
После того, как волна воссоединений с православием после 1868 г.
пошла на спад, закрытие костелов и монастырей продолжалось, но уже в
гораздо меньших масштабах. Новые, немногочисленные конфискации собственности и церковных зданий у католической церкви происходили по
мотивам охранения православной паствы от «соблазнов» католичества, изза сопротивления введению русского языка в дополнительное католическое
богослужение и др30.
Окончательно практика административного закрытия костелов,
осуществляемая по высочайшему повелению, прекратилась только после
1893 г., в связи с нашумевшим в России инцидентом, вызванным закрытием Крожского костела в Ковенской губернии31.
Большая часть конфискованных зданий вместе с угодьями были переданы в собственность православного духовного ведомства, часть поступила в распоряжение местной администрации, некоторые костелы оставались без употребления, иные были разобраны или проданы под снос32.
Поставленная после восстания 1863 г. под жёсткий контроль администрации, католическая церковь в Северо-Западном крае практически утратила возможности храмового строительства. Поэтому со временем становилось всё более очевидным, что нехватка костелов оборачивалась для
католиков серьёзными проблемами: из-за отдалённости многих храмов у
верующих возникали трудности с участием в богослужениях и обрядах,
что нарушало фундаментальный правовой принцип «свободы веры»33.
28
Сталюнас Д. Роль имперской власти в процессе массового обращения католиков
в православие в 60-е годы XIX столетия // Lietuviu kataliku mokslo akademijos. Metrastis
XXVI. Vilnius, 2005. С. 331; ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1869. Д. 946. Л. 1–29.
29
НИАБ. Ф. 295. Оп.1. Д. 1917. Л. 1–2. Ф. 295. Оп. 1. Д. 1926. Л. 259. Ф. 136. Оп. 1.
Д. 31356. Л.1–2, 7; Ф. 136. Оп. 1. Д. 31828. Л. 21.
30
НИАБ. Ф. 295. Оп. 1. Д. 7371. Л. 27, 68; ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1905. Л. 25, 38.
31
РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 7. Л. 62; Ф. 821. Оп. 125. Д. 2920. Л. 1–7; ЛГИА. Ф.
378. Оп. 1906. Д. 373. Л. 1–7.
32
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1908. Д. 432. Л. 2; Ф. 378. Оп. 1869. Д. 1289. Л. 1–26.
33
Свод законов Российской империи. СПб., 1857. Т. 1, ч. 1: Основные государственные законы. Ст. 44–45.
–9–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
С момента восстания прошло уже более 30 лет, и политика чрезвычайных административных ограничений, наложенных на местное католичество,
стала диссонировать с новыми политическими веяниями34. Восшествие на
престол нового императора Николая II положило начало восстановлению в
Северо-Западном крае отдельных норм и практики веротерпимости35.
10 июля 1896 г. Николай II издал повеление, в соответствии с которым: «Починка приходских и филиальных римско-католических церквей и
каплиц, а также построение новых вместо обветшавших или же, по какомулибо несчастному случаю, разрушенных могли производиться без участия
гражданской власти, с разрешения католического духовного начальства»36.
Тем самым отменялось действие циркуляра М. Н. Муравьева от 14 июля
1864 г, в соответствии с которым строительство, починка и возобновление
уже существующих культовых зданий не допускались без особого разрешения начальника края37.
Указ от 10 июля 1896 г. вызвал оживление ремонтных и строительных работ в СевероЗападном крае. Представленные законом скромные возможности для реализации своих религиозных прав позволили католическому населению приступить к постройке небольшого числа новых костелов38.
Указ о веротерпимости от 17 апреля 1905 г. внёс новые позитивные
изменения в российское законодательство о костельном строительстве.
Общим правилом стало наличие нескольких условий: согласие духовного
начальства подлежащего инославного исповедания, наличность необходимых денежных средств и соблюдение технических требований39. Издание
указа свидетельствовало, что правительство всерьёз намеревалось реализовать свою «обязанность пещись о справедливом удовлетворении религиозных нужд римско-католиков»40.
Между тем, католическое духовенство и миряне воспользовалось
указом от 17 апреля 1905 г. для развязывания не предусмотренной
правительством «низовой» пропагандистской кампании с целью ускорить
переход «упорствующих» и «колеблющихся» в католичество. По мере усиления противозаконной католической пропаганды среди религиозно активного населения стали нарастать настроения нетерпимости к православию,
стремление к конфессиональному реваншу за обиды и утраты, понесенные
католиками после 1863 г. Дарованное Николаем II право «упорствующим»
вернуться в католичество представлялось теперь как заслуженная победа
34
См..: Белов Ю. С. Правительственная политика по отношению к неправославным
вероисповеданиям России в 1905-1917 гг.: дис. ... канд. ист. наук. СПб., 1999.
35
Бендин А. Ю. Проблемы веротерпимости в Северо-Западном крае Российской
империи (1863–1914 гг.). Минск, 2010. С. 138–139.
36
ЛГИА. Ф. 378. Оп.1908. Д. 420. Л. 4 об.
37
Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Ф.
629. Ед. хр. 177. Л. 1.
38
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1903. Д. 626. Л. 221, 247,130, 32, 255.
39
Об устранении стеснений в области религии и укреплении начал веротерпимости.
Высочайший указ Сенату // Миссионерское обозрение. 1905. № 5. С. 1019.
40
РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 7. Л. 63.
– 10 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
над православием и восстановление справедливости в отношении католиков. Неудивительно, что идея о необходимости возвращения костелов,
конфискованных администрацией в 1860-х гг. также воспринималась в
русле восстановления попранной справедливости. Поэтому одним из пропагандистских приёмов, используемых в этой «низовой» кампании, явилось распространение слухов о том, что «православные храмы русским
правительством будут переданы католикам»41.
К лету 1905 г. эти слухи под влиянием нарастающей в крае революционной пропаганды о «чёрном переделе» помещичьих земель, стали
трансформироваться в требования о возвращении конфискованных костелов в собственность католической церкви.
Возникшее «снизу» стремление к церковному «черному переделу»
усиливалось тем обстоятельством, что в результате массовых переходов из
православия в католичество, в некоторых католических приходах число
прихожан значительно выросло. Для них возвращение бывших приходских
костелов и принадлежавшей им церковной собственности приобретало
особую актуальность, которая усиливалась по мере того, как православные
храмы пустели, теряя свою паству из числа бывших «упорствующих»42.
Нарастающая в крае революционная смута, аграрные беспорядки и
антиправительственные выступления осенью 1905 г подтолкнули часть католического населения к открытой борьбе за возвращение конфискованной
церковной собственности. Для этого были известные основания. Согласно
нормам канонического права римско-католической церкви, светская власть
не имеет права распоряжаться ее имуществом, а посягательство на него
расценивается как грабёж и святотатство43. По этой причине ни католическое духовенство, ни миряне не могли окончательно примириться с тем,
что их костелы ранее были обращены в православные храмы или подверглись секуляризации. Теперь для католической стороны настала пора
предъявлять накопившие счета православному духовенству. Инициатива в
этих противоправных акциях принадлежала религиозно активным мирянам, которые зачастую действовали самостоятельно, возглавляемые фанатично настроенными приходскими лидерами.
В октябре 1905 г. толпа католиков попыталась силой захватить действующий православный храм в селе Роготны Слонимского уезда Гродненской губернии. При этом наиболее агрессивные из них жестоко избивали
41
Прибавление к церковным ведомостям. 1905. № 31. С. 1291–1293; Янушкевич П.,
священник. Письмо в редакцию // Литовские епархиальные ведомости. 1905. № 35–37.
С. 313; ЛГИА. Ф. 378. Оп.1905. Д. 404. Л. 7, 228.
42
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1905. Д. 414. Л.1; Ф. 378. Оп. 1905. Д. 404. Л. 49 об, 51; Ф.
378. Оп. 1905. Д. 405. Л. 59; НИАБ. Ф. 136. Оп. 1. Д. 37367. Л. 36; Ф. 295. Оп. 1. Д.
7371. Л. 441; Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1905–1907 годы. СПБ., 1910. С. 29-30.
43
Бывший ксендз. О воспитании и обучении семинаристов в р-католических духовных семинариях // Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства.
1913. № 12. С. 236.
– 11 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
православных прихожан. Вожаки, виновные в насилии над православными,
были подвергнуты административному наказанию44.
В Виленской губернии средоточием нарастающей межконфессиональной борьбы за церковную собственность стал Виленский уезд, где в
1860–1870 гг. из бывших католиков, перешедших в православие, был образован ряд новых приходов: Быстрицкий, Шумский, Островецкий, Цуденишский, Рукойнский, Рудоминский, Интурский, Гелванский, Подберезский и Дукштанский45. В них наличествовало наибольшее количество формально причисленного к православию, но продолжавшего «упорствовать»
в латинстве, населения. После указа 17 апреля «упорствующие» в массовом
порядке начали возвращаться в католичество. Православные, оставшиеся в
меньшинстве, продолжали сохранять за собой охраняемые законом приходские храмы, перестроенные из конфискованных костелов, и церковные
угодья. Превратное понимание указа о веротерпимости как победы католичества над православием, нарастание настроений вседозволенности и нетерпимости, поощряемые «низовой» пропагандой и растерянностью властей, провоцировали католиков-крестьян на насильственные действия в отношении к собственности православной церкви.
В конце 1905 г. толпы католиков, направляемые активистамифанатиками, пытались силой изгнать православных священников и отнять
у них церкви в Рукойнском, Рудоминском, Поберезском, Дукштанском и
Островецком приходах. Отстаивать храмы и обеспечивать безопасность
духовенства приходилось с помощью солдатских команд46.
В это же время попытки захвата и осквернения православных храмов произошли в местечке Друя Дисненского уезда, в Ошмянском, Вилейском и Свенцянском уезде той же Виленской губернии47.
В конце октября толпа литовцев-католиков, подстрекаемая местными
ксендзами, пыталась захватить Антолептский женский монастырь Новоалександровского уезда Ковенской губернии. Только увидев подразделение вовремя подошедших солдат, нападавшие вынуждены были отступить48.
Справедливости ради следует отметить, что начавшееся движение за
возвращение бывших костелов не сводились только к форме насильственных захватов. Виленский губернатор Д. Н. Любимов отмечал, что в волос44
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1906. Д. 374. Л. 48–49, 89, 93 об.
Там же. Оп. 1905. Д. 404. Л. 89.
46
Там же. Ф. 378. Оп.1905. Д. 404. Л.173–174, 210; Ф. 378. Оп.1905. Д. 414. Л. 8,
10; Ф. 378. Оп. 1906. Д. 396. Л. 4–7; Православный белорус. Православные приходы
Виленского уезда // Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства.
1907. № 10. С. 206.
47
Янушкевич П., свящ. К характеристике римо-католицизма // Вестник Виленского
Православного Свято-Духовского братства. 1907. № 7. С.137; ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1905.
Д. 409. Л. 12–13; Ф. 378. Оп. 1905. Д. 405. Л. 111–112, 120–121; Ф. 378. Оп. 1905. Д.
404. Л. 200; Ф. 378. Оп. 1906. Д. 355. Л. 36–36 об; Ф. 696. Оп. 2. Д. 327. Л. 129–130.
48
Не посягайте на православие. Обсуждение в Государственной Думе 3-го созыва
законопроекта о переходе из одного вероисповедания в другое. Вильна, 1909. С. 65;
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1906. Д. 355. Л. 36–36 об.; Ф. 696. Оп. 2. Д. 327. Л. 129–130.
45
– 12 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
тях с преобладающим католическим населением на крестьянских сходах
составлялись приговоры с требованиями возвращения католикам бывших
римско-католических богослужебных зданий, обращённых в 1860-х гг. в
православные церкви49.
Однако прошения о возвращении православных храмов, в силу неясности сложившейся после указа о веротерпимости правовой ситуации,
генерал-губернатором А. А. Фрезе отклонялись50.
Осенью и зимой 1905 г. правительство с помощью войск и местной
полиции не допустило насилия над православным духовенством и «черного передела» церковной собственности, к которому стремилась часть фанатически настроенного католического духовенства и мирян. С помощью
различных мер, включавших и легитимное применение силы, в крае были
восстановлены порядок и власть закона. Появилась возможность легального решения сложных вопросов о возвращении церковной собственности.
На заседаниях 29 января и 6 февраля 1907 г. Совет Министров одобрил выработанные МВД правовые основания возврата римскокатолических церквей и их имуществ. Затем Совет Министров, обсудив
вопрос о порядке их возврата, разработал правила, утверждённые императором 23 апреля 1908 г.
Согласно «Правилам», вопросы о возвращении костелов и церковных имуществ, находившихся в ведомстве православного исповедания,
«при наличности достаточных уважений», решались в порядке верховного
управления. Определение Синода по этим вопросам вносилось для обсуждения в Совет Министров обер-прокурором51.
Таким образом, решение верховной власти зависело от позиции Св.
Синода, поскольку православная церковь являлась самостоятельным субъектом имущественного права, и принадлежавшие церкви земли и имущества не являлись государственной собственностью.
Следует отметить также, что решения Синода относительно церковных зданий основывались мотивами канонического характера52. Например,
на этом основании Синод отказал в прошении католикам села Роготня.
Храм был действующим и, вдобавок, передача его после вышеупомянутого
инцидента, по мнению Синода, «нарушает интересы православных прихожан и вообще служит в ущерб достоинству Православной церкви»53. В
49
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1907. Д. 31. Л. 3.
Там же. Оп. 1905. Д. 412. Л. 10; Ф. 378. Оп. 1905. Д. 413. Л. 8; Ф. 378. Оп. 1905.
Д. 416. Л. 16.
51
Там же. Оп. 1908. Д. 432. Л. 2–10 об.
52
В церковном имуществе различаются вещи священные (res sacrae) в обширном
смысле и вещи церковные в тесном смысле. Вещи священные по их назначению подразделяются на священные в тесном смысле слова и освященные. К священным вещам
относятся сами церкви или здания, назначенные для общественного богослужения и
освященные по особому чиноположению. См: Павлов А. С. Курс церковного права.
СПб., 2002. С. 316.
53
Яноўская В. В. Хрысціянская царква ў Беларусі 1863–1914 гг. Мінск, 2002. С. 189.
50
– 13 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
свою очередь МВД, «на точном основании содержащихся в высочайше утвержденном 12 марта 1907 г. журнале Совета Министров», признало прошение роготненских католиков «не подлежащим удовлетворению»54.
В то же время Святейший Синод согласился на возвращение здания
Кемешевского костела, который не был освящён по православному обряду.
Отсутствие канонических запретов позволило в 1907 г. вернуть католикам
Мало-Долецкую каплицу в Минской губернии55.
Начавшийся процесс возвращения католическому духовному ведомству костелов и церковных имуществ на основе правил от 23 апреля 1908 г.
позволил конкретизировать положения указа о веротерпимости и перевести
спорные имущественные вопросы в последовательно правовое русло. Изданием Правил правительство начало политико-правовую корректировку
результатов чрезвычайной административной кампании 1860-х гг. Теперь
католическая церковь получила легальную возможность восстановить свои
канонические права на часть конфискованных ранее костельных зданий и
церковных имуществ.
Однако меры, предпринятые для удовлетворения религиозных нужд
католического населения края, были явно недостаточны. Католическая
церковь нуждалась в широкой строительной программе, и обновленное законодательство о веротерпимости создавало для этого необходимые правовые условия. Следует отметить, что юридическое устранение Православной церкви от решений о костельном строительстве отнюдь не означало,
что государство всецело подчиняло процесс постройки новых храмов ведению католической иерархии. Указ от 17 апреля 1905 г. по-прежнему сохранял за МВД право на окончательное решение вопросов о строительстве
молитвенных зданий инославных вероисповеданий.
Католическое население, духовенство и польское дворянство немедленно воспользовались дарованной правительством возможностью улучшить условия своей религиозной жизни. Уже к концу сентября 1905 г. в
Минское губернское правление поступило 6 прошений от представителей
различных сословий о строительстве богослужебных зданий в помещичьих
имениях, приходах и на кладбищах56. Аналогичные прошения начали поступать и в губернские правления Северо-Западного края.
Религиозная активность католиков встревожила православный епископат, духовенство и мирян Северо-Западного края. Епископы всё чаще
начали высказываться против появления новых костелов в своих епархиях.
Так, Гродненский епископ Никанор (Каменский) выразил несогласие в связи со строительством костелов в Бельском и Пружанском уездах. Преосвященный пытался убедить вице-губернатора А. А. Ознобишина в том, что
католическое население не испытывает трудностей «в отношении удовлетворения своих религиозных нужд», а новые костелы, будучи экономиче-
54
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1906. Д. 374. Л. 142.
НИАБ. Ф. 295. Оп. 1. Д. 7515. Л. 89 об.
56
Там же. Л. 55.
55
– 14 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
ски обременительными для населения, станут «ядром пропаганды католицизма и полонизма среди соседних православных приходов»57.
Однако в новых правовых условиях аргументация православного
епископата, отражавшая тревожные настроения его паствы, уже не имела
юридической силы, а МВД и администрация губернии поддержали Виленского католического епископа Эдуарда фон Роппа, давшего согласие на это
строительство58.
В свою очередь, епископ Минский Михаил (Темнорусов) в 1908–
1909 гг. неоднократно обращался к губернатору Я. Е. Эрдели с просьбой
воспрепятствовать костельному строительству в местечке Мир Новогрудского уезда, местечке Лельчицы Мозырского уезда и селе Березино Борисовского уезда. Выражая мнение прихожан и духовенства, епископ утверждал, что новые костелы и каплицы создаются не для удовлетворения религиозных нужд католиков, а для совращения православных, усиливая в
губернии позиции польских «автономистов».
МВД, ссылаясь на действующее законодательство, отказало епископу в его ходатайстве относительно запрещения строительства костела и каплицы в Мире и Лельчицах. Прошение о строительстве костела в Березино
было возвращено в Могилевскую римско-католическую консисторию по
соображениям сугубо технического характера59.
Сложившаяся практика костельного строительства давала министру
внутренних дел П. А. Столыпину весомые основания для того, чтобы в августе 1909 г. довести до сведения Римской курии, что в России «постройка
римско-католических церквей повсеместно производится без всяких препятствий»60.
Действительно, принципиальные правовые ограничения на строительство и ремонт костелов были сняты указом о веротерпимости. Но появился ряд подзаконных актов МВД, которые устанавливали процедуру и
условия, необходимые для начала храмового строительства.
Для того чтобы упорядочить процессы постройки и ремонта римскокатолических богослужебных зданий и преподать губернаторам единую
интерпретацию п. 2 примечания к ст. 14 Устава Иностранных исповеданий
относительно наличия средств, необходимых для церковностроительных
работ, МВД 28 ноября 1908 г. издало циркуляр. Из его содержания следовало, чтобы отныне «местные власти давали дальнейшее движение ходатайствам о дозволении помянутых строительных работ по предварительном точном удостоверении, что в распоряжении просителей имеются необходимые на указанный предмет средства в размере половинной исчисленной по смете суммы, с тем чтобы, независимо от сего, имелись на лицо до57
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1905. Д. 394. Л. 41, 92, 207.
Там же. Л. 235.
59
НИАБ. Ф. 136. Оп. 1. Д. 37323. Л. 2, 16, 71, 110, 114, 117, 233.
60
Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф. Ватикан.
Оп. 890. Д. 25. Л. 49 об.
58
– 15 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
казательства, вполне обеспечивающие исправное поступление сборов на
покрытие остальных расходов»61. При отсутствии указанных сведений,
МВД имело право отказать просителям в разрешении на строительство
костелов и часовен.
В свою очередь Виленский генерал-губернатор К. Ф. Кршивицкий 4
февраля 1909 г. издал распоряжение губернаторам края, в котором разъяснялся указанный МВД порядок применения действующего законодательства о церковностроительных работах62.
Установленный правопорядок и требования МВД к должной финансовой обеспеченности строительного процесса позволяли правительству
сдерживать в иных случаях прозелитические и полонизаторские устремления отдельных просителей и препятствовать экономическому упадку крестьянских хозяйств, облагаемых чрезмерными церковными сборами, проводимыми по инициативе ксендзов. Крестьяне, порой, вынуждены были
мириться с подобной разорительной практикой, подчиняясь духовной власти ксендзов, усердно ратующих за строительство новых костелов63.
Несмотря на серьёзные уступки, сделанные правительством, католический епископат считал издание циркуляров МВД неправомерным ограничением прав, предоставленных церкви указом от 17 апреля 1905 г.
Особое недовольство епископата вызывали два нормативных распоряжения, непосредственно относившихся к регламентации церковного строительства.
Первый – циркуляр МВД от 19 марта 1911 г. требовал от епископата
обращаться к гражданской власти для разрешения на ремонт и возобновление костелов в случае увеличения их вместимости. Второй – от 20 сентября
1911 г. регламентировал сбор пожертвований на церковные нужды, в том
числе на строительство и ремонт костелов, оставляя вне контроля только
тарелочный сбор в воскресные и праздничные дни64.
Появление подзаконных актов МВД в этой области не было событием исключительным. Принятые циркуляры стали составной частью политики, формирующей практику правоприменения указа от 17 апреля 1905 г.
в отношении Римско-католической церкви. Стремление к правомерной
регламентации церковно-государственных отношений было обусловлено
тем, что у правительства П. А. Столыпина накопился ряд серьёзных претензий к деятельности католического духовенства65. Они основывались,
прежде всего, на фактах противоправных действий католического клира:
прозелитизма и полонизации русского населения на западных окраинах
России. Правительство, разочарованное в способности епископов и ксендзов адекватно реагировать на дарованные им религиозные свободы, начало
вводить в практику правоприменения указа о веротерпимости элементы го61
ЛГИА. Ф. 378. Оп. 1908. Д. 420. Л. 2.
Там же. Л. 4.
63
Там же. Оп. 1903. Д. 626. Л. 68.
64
РГИА. Ф. 826. Оп. 3. Д. 127. Л. 287, 633.
65
АВПРИ. Ф. Ватикан. Оп. 890. Д. 22. Л. 30–34.
62
– 16 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
сударственного контроля, что не могло не вызвать протест со стороны последних. Более того, он приобрел открытый и организованный характер.
20 октября 1911 г. в Петербурге по инициативе римскокатолического митрополита В. Ключинского с санкции МВД состоялось
совещание четырёх епископов Могилевской митрополии для рассмотрения
проблем, возникших в церковно-государственных отношениях. Совещание
обсудило меры властей, которые, с его точки, зрения ущемляли права Католической церкви, полученные ею в результате указа от 17 апреля 1905 г.
Ряд циркулярных распоряжений, принятых МВД в 1910–1911 гг., расценивались епископатом как отступление правительства от правовых норм указа о веротерпимости и возвращение к практике администрирования66.
Обширный перечень требований к российскому правительству был
изложен в форме записки «О положении Римско-католической церкви». В
середине января 1912 г. митрополит Ключинский направил её новому министру внутренних дел А. А. Макарову. В этом перечне циркуляры МВД о
церковном строительстве оказались на первом месте. Уверенность в собственной правоте придавала епископам особую решимость67. Суть епископской аргументации, поддержанной рядом польских политических деятелей
и Римской курией, сводилась к тому, что Католическая церковь отстаивает
теперь полноту религиозной свободы, дарованную императором в указе о
веротерпимости, в то время как МВД своими неправомерными распоряжениями эту свободу ограничивает68.
Надежды на демократизацию общественно-политического строя
России придавали развивавшемуся конфликту особую остроту, особенно
когда речь шла о распределении властных полномочий между римскокатолическим епископатом и государством. Епископат стремился максимально расширить их и распространить на область костельного строительства. Правительство, в свою очередь, твердо настаивало на приоритете государственной интерпретации указа о веротерпимости, адаптируя нормы
указа к особенностям поведения католического клира. Несмотря на жесткое противостояние, вызвавшее конфликт правительства с Римской курией,
реализация указа о веротерпимости в области церковного строительства
позволила Католической церкви существенно усилить свои позиции в Литве и Белоруссии.
Так, например, в Виленской губернии в период с 1905 по 1913 г. было построено 28 костелов, а православных храмов за этот же период – 2769.
66
ЛГИА. Ф. 696. Оп. 2. Д. 360. Л. 1-8.
Пункт 1 Указа от 12 декабря 1904 г. гласил: «Принять действительные меры к
охранению полной силы закона… дабы ненарушимое и одинаковое для всех исполнение его почиталось первейшей обязанностью всех подчиненных». См: За первый год
вероисповедной свободы в России. СПб., 1907. С. 5.
68
Дорская А. А. Свобода совести в России: судьба законопроектов начала XX века.
СПб., 2001. С. 105–106; АВПРИ. Ф. Ватикан. Оп. 890. Д. 1. 55–59.
69
Яноуская В. В. Хрысцiянская царква ў Беларусi 1863–1914 гг. Мінск, 2002. С.
187.
67
– 17 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
В Гродненской губернии за семь лет после издания указа о веротерпимости
было построено 30 богослужебных зданий, из них 20 костелов, 6 часовен и
4 каплицы70. Всего же с 1905 по 1914 г. в трех губерниях Северо-Западного
края было построено 66 католических храмов71. В Минской губернии в
1896 г. насчитывалось 48 костелов, а в 1911 г. их было уже 6072.
Следовательно, государственная регламентация не являлась серьёзным сдерживающим фактором костельного строительства. Теперь, после
издания указа от 17 апреля 1905 г., темпы и масштабы строительства новых костелов и часовен зависели уже, в основном, от волеизъявления самого католического епископата, финансовых возможностей и пожертвований
прихожан различных сословий. С учётом данного обстоятельства был
сформирован бюрократический механизм, позволявший установить государственное регулирование процесса финансирования церковных строительных работ.
Целесообразность создания такого механизма диктовалась уже не
столько задачами борьбы с католическим прозелитизмом и полонизацией
непольского населения, сколько необходимостью достижения соответствия
финансовых затрат на костельное строительство с реальными экономическими возможностями прихожан. В этом случае МВД стремилось поддерживать платежеспособный баланс католического населения, нарушение которого в угоду необоснованным амбициям отдельных ксендзов грозило
обеднению крестьянства и сокращению налоговых поступлений в государственную казну.
Вместе с тем МВД считало себя обязанным отклонять ходатайства о
постройке костелов в тех случаях, когда обнаруживалась достоверная информация о том, что строительство предпринимается с «исключительно
прозелитическими целями, и что отказ не явится стеснением в удовлетворении религиозных потребностей католиков»73.
Список литературы:
1. Беднов В. А. Православная церковь в Польше и Литве (по Volumina
Legum). Минск, 2002.
2. Бендин А. Ю. Проблемы веротерпимости в Северо-Западном крае Российской империи (1863–1914 гг.) Минск, 2010.
3. Брянцев П. Д. Польский мятеж 1863 г. Вильна,1892.
4. Бывший ксендз. О воспитании и обучении семинаристов в ркатолических духовных семинариях // Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства. 1913. № 12.
5. Дорская А. А. Свобода совести в России: судьба законопроектов начала
XX века. СПб., 2001.
70
РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 167. Л. 11.
Там же. Д. 172. Л. 111.
72
Минское слово. 6 мая 1911 г.
73
РГИА. Ф. 821. Оп. 150. Д. 150. Л. 6; Ф. 821. Оп. 150. Д. 184. Л. 8, 11.
71
– 18 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Ю. Бендин Конфессиональная политика в северо-западном крае Российской империи: 1863–
1914 годы
6. Зайцев В. М. Социально-сословный состав участников восстания 1863 г.
(опыт статистического анализа). М., 1973.
7. Извеков Н. Д. Исторический очерк состояния Православной церкви в
Литовской епархии с 1839–1889 гг. М., 1889.
8. Киприанович Г. Я. Исторический очерк православия, католичества и
унии в Белоруссии и Литве. Минск, 2006.
9. Комзолова А. А. Политика самодержавия в Северо-Западном крае в эпоху великих реформ. М., 2005.
10. Корнилов И. П. Общие замечания к отчёту о состоянии Виленского
учебного округа за 1864 год. Вильна, 1865.
11. Лясковский А. И. Литва и Белоруссия в восстании 1863 г. (по новым архивным материалам). Берлин, 1939.
12. Миловидов А. И. Меры, принятые графом М. Н. Муравьевым к ограждению православного населения от латино-польской пропаганды в Северо-Западном крае. Вильна, 1900.
13. Миловидов А. И. Заслуги графа М. Н. Муравьева для Православной
церкви в Северо-Западном крае. Харьков, 1900.
14. Миловидов А. И. Церковно-строительное дело в Северо-Западном крае
при графе М.Н. Муравьеве // Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства. 1913. № 1.
15. Муравьёв М. Н. Всеподданнейший отчёт графа М. Н. Муравьева по
управлению Северо-Западным краем (с 1 мая 1963 г. по 17 апреля 1865
г.) // Русская старина. 1902. № 6.
16. Муравьёв М. Н. Глава III. Записки его об управлении Северо-Западным
краем и об усмирении в нем польского мятежа 1863-1864 гг. // Русская
старина. 1883. № 1.
17. Муравьёв М. Н. Записка о некоторых вопросах по устройству СевероЗападного края // Русский архив. 1885.
18. Павлов А. С. Курс церковного права. СПб., 2002.
19. Православный белорус. Православные приходы Виленского уезда //
Вестник Виленского Православного Свято-Духовского братства. 1907.
№ 10.
20. Сталюнас Д. Роль имперской власти в процессе массового обращения
католиков в православие в 60-е годы XIX столетия // Lietuviu kataliku
mokslo akademijos. Metrastis XXVI. Vilnius. 2005.
21. Щеглов Г. Э. 1863-й. Забытые страницы. Минск, 2005.
22. Юдин А. Исторические этапы взаимных отношений церквей Востока и
Запада // Введение к книге: Православие и католичество: от конфронтации к диалогу. Хрестоматия. М. 2001.
23. Янушкевич П., свящ. Письмо в редакцию // Литовские епархиальные ведомости. 1905. № 35-37.
24. Грыгор'ева В. В., Завальнюк У. М., Навіцкі У. I., Філатава А. М.
Канфесіі на Беларусі (канец XVIII–XX ст.). Мінск, 1998.
25. Яноўская В. В. Хрысціянская царква ў Беларусі 1863–1914 гг. Мінск,
2002.
– 19 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
CONFESSIONAL POLICY IN THE NORTHWEST REGION OF
THE RUSSIAN EMPIRE: 1863-1914
A. Yu. Bendin
The Belarus State University,
Theology Institute, Divinity Chair, Minsk
In article policy issues and the rights in the field of confiscation, returns
and constructions of churches in the Northwest region of the Russian Empire, governmental measures for restriction of influence of a Catholicism
after revolt of 1863, and also return of a Catholic property after the decree
about toleration (1905) are considered.
Keywords: Russian Empire, Northwest edge, toleration, Catholicism, Orthodoxy, church, right.
Об авторе:
БЕНДИН Александр Юрьевич – кандидат исторических наук,
доцент кафедры богословия Института теологии Белорусского государственного университета, Минск, Беларусь, e-mail: abendin@yandex.ru
BENDIN Alexander Jurevich – the candidate of historical sciences,
the senior lecturer of chair of divinity of Institute of theology of the Belorussian state university, Minsk, Belarus.
Статья поступила в редакцию 11.01.2012
– 20 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2012. Выпуск 2. С. 21-34
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 94(470.331)”18”:351.816
«МЧИТСЯ ТРОЙКА ПОЧТОВАЯ…»: ОРГАНИЗАЦИЯ ЗЕМСКОЙ
СЕЛЬСКОЙ ПОЧТЫ В ТВЕРСКОЙ ГУБЕРНИИ
С. Г. Куликова
Московский университет МВД России, Московский областной филиал,
кафедра теории и истории государства и права
В статье рассматриваются проекты тверских земцев-консерваторов по
организации земской сельской почты в Тверской губернии, анализируется результативность от их реализации, что позволяет иначе оценить результативность деятельности органов местного самоуправления.
Ключевые слова: земцы-консерваторы, земская сельская почта, земская
почтовая станция, почтовое сообщение.
В течение долгих лет термину «консерватор» придавалась негативная окраска. В лучшем случае консерваторов именовали «мракобесами», в
худшем – в них видели «реакционеров», пытающихся повернуть вспять
«колесо истории»1. Дореволюционные либеральные авторы и представители советской сформировали известный стереотип: консерваторы = реакционеры = противники всяких реформ и прогресса, и в этой связи любая их
деятельность расценивалась в лучшем случае как паллиативная. Между тем
изучение хозяйственных проектов земцев-консерваторов и их активная хозяйственная деятельность позволяют иначе оценить ее. После утверждения
«Положения о губернских и уездных земских учреждениях»2 последняя
строго ограничивалась узким кругом вопросов, направленных на развитие
губернии. Среди прочего органам местного самоуправления предписывалась организация почтовой связи. Об особенностях её становлении я в
Тверской губернии идёт речь в данной статье.
В дореформенной России государственные почтовые учреждения
занималась перевозкой и доставкой почтовой корреспонденции только между городами и почтовыми станциями, оставляя «вне зоны» тысячи деревень и сёл. Власти предпринимали попытки приблизить почту к населению, например, посредством создания в уездах «рассыльной» почты, утверждённой в 1840 г. Суть её заключалась в том, что проживающие в уезде
1
Голуб В. Роль земства в общественном движении. Ростов-на /Д., 1905. С. 25;
Эвенчик С. Л. Победоносцев и дворянско-крепостническая линия самодержавия в пореформенной России // Учёные записки МГПИ им. В.И. Ленина. М., 1969. №309. С.
52–338; Симонова М. С. Борьба течений в правительственном лагере по вопросам аграрной политики в конце XIX в. // История СССР. 1963. №1. С. 65–82 и др.
2
Положение о губернских и уездных земских учреждениях 1 января 1864 г. // Полное собрание законов Российской империи (далее – ПСЗ). Собр. II. Отд. 1. СПб., 1867.
Т. XXXIX. № 40457. С. 1–13.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
помещики должны были посылать особых гонцов в почтовые конторы.
Однако широкого распространения «рассыльная почта» не получила3. В
итоге значительные территории России оставались без регулярной почтовой связи, что не удивительно, если учесть огромную территорию империи
плохие дороги и вечный финансовый дефицит. Получалось, что тем, кто
участвовал в почтовом обороте приходилось преодолевать десятки верст,
чтобы добраться до ближайшей почтовой конторы, где корреспонденция
отлеживалась порой месяцами. Вместе с тем основная масса сельского населения – неграмотные и малограмотные крестьяне, не испытывали острой
нужды в переписке и, соответственно, не были заинтересованы в развитии
почтового оборота.
Необходимость регулярного почтового обмена обнаружилась лишь
после отмены крепостного права. Обременённые налогами и выкупными
платежами крестьяне вынуждены были уходить на промыслы в города в
поисках заработка и сообщаться с домом через «оказию». Всё это ставило
на повестку дня вопрос об организации почтового сообщения городов с
сельской местностью.
В свою очередь и вновь образованные земские управы, получив в
собственное ведение обширное хозяйство, с первых шагов ощутили необходимость регулярной почтовой связи даже внутри уездов. Потребность в
переписке уездных управ с волостными правлениями и государственными
административными учреждениями заставили земства решить проблему
доставки корреспонденции своими силами. Она и стала одной из главных
причин, давших жизнь земской сельской почте в России. По замыслам земцев сельская почта должна была стать аналогом почты государственной.
Заметим, что состояние государственного почтового дела на момент
введения «Земского Положения» определялось «Положением о новом устройстве почтовой части» 1830 г., согласно которому на территории России
было образовано 11 почтовых округов. Тверская губерния наряду с Ярославской, Владимирской, Рязанской, Тульской и Калужской входила в состав второго округа4.
На территории Тверской губернии к этому времени действовала губернская почтовая контора первого класса, а так же уездные – Новоторжская и Вышневолоцкая (1 класса), Весьегонская (2 класса), третьеклассные
Осташковская, Ржевская, Зубцовская, Страрицкая, Корчевская, Калязинская, Кашинская и Краснохолмская – 4 класса5. Работа Тверской почты
регламентировалась общероссийскими правилами, прежде всего, циркуляром 4 ноября 1848 г. («О штемпельных кувертах для частной корреспонденции внутри Империи…»)6: устанавливались единообразное оформление
«куверта», его стоимость (1 коп.), цвет штемпеля (в зависимости от веса) и
3
Абрамов В. Ф. Российское земство: экономика, финансы и культура. М., 1996. С. 100.
Андреева Л. А. Хроника Тверской связи. Тверь, 2000. С. 23.
5
Государственный архив Тверской области (далее – ГАТО). Ф. 155. Оп. 1. Д. 10. Л.
20–22.
6
ГАТО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 12. Л. 24.
4
– 22 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Г. Куликова «Мчится тройка почтовая»: практическая деятельность земцевконсерваторов по организации земской сельской почты в Тверской губернии
почтовый сбор – от 10 до 30 коп.7. Письма в «кувертах» «опускались в закрытые ящики» на городской почте8. Судя по сообщениям «Тверских губернских ведомостей», в Твери уже в 1848 г. был установлен первый почтовый ящик9. В 1857 г. Государственный Совет утвердил положение о
штемпельных марках, а с мая 1863 г. были введены марки для городской
корреспонденции10. Городская почта помимо Твери существовала в Ржеве,
Торжке, Вышнем Волочке, Бежецке, Старице и Кашине, где почтовые
ящики помещались зданиях почтовых контор11, распространение корреспонденции велось в рамках городской черты.
Более значимую роль в почтовом сообщении играли государственные почтовые станции. В Тверской губернии перед введением земских учреждений уже действовали 42 почтовых станции с 435 лошадьми, на содержание которых государство тратило 80 тыс. 783 руб. 85 коп. в год. Безусловно, это очень значительная сумма.
Помимо почтовой гоньбы на территории губернии для перевозки
почт использовался железнодорожный транспорт, на основании «Положения о перевозке почты по железной дороге Санкт-Петербург – Москва»,
утверждённого 13 декабря 1851 г.12. По соглашению почтового ведомства с
пароходным товариществом «Самолёт», заключённым в 1855 г., началась
перевозка почты водным путём от Твери до Рыбинска. Приём писем и корреспонденции производился в Тверской почтовой конторе накануне отхода
пароходов до шести часов вечера, письма разрешалось класть в почтовый
ящик до шести часов утра в день отправления парохода. Для доставки корреспонденции из здания Тверской почтовой конторы на пароход посылался
специальный почтальон. Такая же система действовала и в Рыбинске.
Пункты приёма были организованы в Торжке и Вышнем Волочке, которые
особенно нуждались в учащённых торговых и почтовых сношениях. Корреспонденция за полчаса до отхода парохода помещалась в специальную
сумку, опечатывалась, капитан парохода оставлял в специальной книге
расписку в получении корреспонденции13. С 1856 г. пароходы общества
«Самолёт» получили право ходить под почтовым флагом.
Необходимость сокращения расходов по содержанию государственных почтовых станций привела к созданию податной комиссии при министерстве финансов, которая разработала проект «Об определении меры
7
ГАТО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 12. Л. 24..
Тверские губернские ведомости (далее – ТГВ) . 15 ноября 1848 г. № 46. С. 2.
9
ТГВ. 19 ноября 1848 г. № 49. С. 3.
10
Материалы по истории связи в России XVIII – начало XX вв. Почта. Телеграф.
Телефон. Радио. Телевидение. Л., 1966. С. 65.
11
ГАТО. Ф. 155. Оп. 1. Д. 58. Л.4 об.; Ф. 800. Оп. 1. Д. 7987. Л. 6–8.
12
ПСЗ. Собр. II. Отд. 2. Т. XXVI. № 25823.
13
Представление Тверского губернского почтмейстера Д. А. Немятова в Почтовый
департамент о пересылке почтовой корреспонденции на пароходах товарищества «Самолёт» от 18 мая 1855 г. // Материалы по истории связи в России XVIII – начало XX
вв. С. 220–221.
8
– 23 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
участия земских учреждений в отправлении почтовой гоньбы», представленный на рассмотрение Государственного совета 11 сентября 1865 г. Первым земством, принявшим в феврале 1865 г. решение об организации собственной почты в своем уезде, было Ветлужское земство Костромской губернии. «Пионером» в организации земской сельской почты в Тверской
губернии был Ржевский уезд, первая земская марка которого была выпущена ещё 19 февраля 1867 г. В 1869 г. была выпущена первая, круглая по
форме, марка Тверского уезда. Факты свидетельствуют, что земская сельская почта действовала в Тверской губернии ещё до начала её легализации
в России, т.е. до 5 сентября 1870 г., когда министерство внутренних дел утвердило циркуляр №12725 почтового департамента «Об учреждении земской почты для передачи корреспонденции на территории тех уездов, которые были лишены почтового сообщения»14.
Согласно циркулярным постановлениям от 5 сентября 1870 г. и 31
октября 1871 г. определялись функции земской сельской почты: организация доставки простой корреспонденции с государственных почтовых учреждений по всем селениям уезда; устанавливалась ответственность за
доставку и сохранность корреспонденции (в случае утраты, например, заказного письма земство обязано было возместить 10 руб. получателю) 15.
Однако нельзя не заметить, что деятельность земской сельской почты устанавливалась только в пределах одного уезда и предусматривала простую
пересылку. Лишь позднее частным лицам позволили переводить небольшие суммы денег (до 340 руб.) с гарантией земств. Затем объём переводов
возрастает до 500 руб., а с 1871г. – до 2500 руб. Определились и тарифы на
пересылку корреспонденции, например 3 коп. в пользу приемщика и сверх
того 12 коп. за пересылку письма. Корреспонденция, которая пересылалась
от правительственных, земских, общественных организаций в такие же организации, не подлежала оплате.
Передача корреспонденции из государственной почты в земскую
осуществлялась, только если на конверте была надпись отправителя, что он
«доверяет дослать письмо по земской почте»16. Таким образом, ответственность за правильную доставку корреспонденции, ложилась на земство.
Каждое земство устанавливало свои правила почтовой гоньбы, но
устройство сельской почты, различаясь в деталях, в целом, было унифицировано: уездные управы сортировали корреспонденцию, паковали её в почтовые пакеты, сумки или особые тюки, и в определённые дни недели земские почтальоны (почтари) развозили все это по волостям. Во время дос14
Сборник постановлений и распоряжений по почтово-телеграфному ведомству с
официальным изданием 1885 г. в исправленном и дополненном виде согласно последним распоряжениям с 1885 г. по 1905 г. ., 1905. Ч. I. С. 724; ГАТО. Ф. 7726. Оп. 1.
Д. 7726. Л.1–21 об.
15
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 7796. Л. 3.
16
Курамшина А. М. Полномочия органов местного самоуправления в области связи:
историко-правовой анализ // Государственная власть и местное самоуправление. 2008.
№7. С. 19.
– 24 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Г. Куликова «Мчится тройка почтовая»: практическая деятельность земцевконсерваторов по организации земской сельской почты в Тверской губернии
тавки у селян принималась корреспонденция, адресованная в другие волости или на государственную почту.
Земские почтари передвигались строго по расписанию и в рамках
утверждённых маршрутов. При получении почты из земской управы им
вручался путевой лист с указанием точного времени отправления. Если
почтарь задерживался в пути и сбивался с расписания по неуважительной
причине, его могли оштрафовать. Основными требованиями к личности
почтаря, были благонадёжность и отсутствие склонности к пьянству.
Почтовые пункты в волостях, как правило, размещались в волостных правлениях, где волостным писарям вменялось в обязанность вести
делопроизводство, связанное с процессом обмена корреспонденцией, разносить сведения о письмах и посылках в специальные шнуровые книги,
там же указывать размеры почтовых сборов. Они, как правило, справлялись с этой незатейливой работой, гораздо сложнее оказывалось решать
вопрос доставки почты частным лицам, особенно крестьянам, живущим в
отдалении: приходилось извещать адресатов через сельских старост о корреспонденции и ждать их появления в волостной управе. Должностным
лицам казенную почту доставляли рассыльные.
С организацией сельской почты земства получили право выпуска
своих марок и открыток, которые считались действительными только в
пределах данного уезда. Основным условием их «производства» было видимое отличие от марок государственной почты17. С 1890 г. у земских почтальонов на форме и сумке появляется изображение губернского и уездного герба, но использование эмблемы почтового департамента - скрещенных
почтовых рожков – запрещалось18.
Немаловажной проблемой на протяжении рассматриваемого периода оставалась организация мобильности почтарей: следовало учитывать,
что движение было возможно только по просёлочным дорогам (не всегда
качественным), однако при движении разрешалось пересекать почтовые
дороги и следовать по ним до переезда с одной просёлочной дороги на другую. При получении корреспонденции на государственной почте следовало
платить двухкопеечный сбор за каждое выданное письмо, повестку, посылку, затем же при вручении почты позволялось взимать уплаченную сумму с
адресата. Это часто приводило к недостачам, так как не все получатели готовы были возместить земству затраты по доставке. Кстати, всю деловую
переписку земских управ разрешалось пересылать только через государственную почту19. До 31 октября 1868 г. пересылка земской корреспонденции
осуществлялась бесплатно, взимались лишь страховые пошлины, затем по
постановлению почтового департамента была введена дополнительно ве17
Сборник постановлений и распоряжений по почтово-телеграфному ведомству с
официальным изданием 1885 г. в исправленном и дополненном виде согласно последним распоряжениям с 1885 г. по 1905 г. М., 1905. Ч. I. С. 724.
18
Там же. С. 725.
19
ГАТО. Ф. 804. Оп. 1. Д. 186. Л. 1–1 об.
– 25 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
совая пошлина, с этого времени бесплатно пересылалась лишь правительственная, судебная и казённая корреспонденция20.
Таким образом, по указанной схеме к 70-х гг. XIX в. земская сельская почта действовала в пяти уездах Тверской губернии: Тверском, Корчевском, Осташковском, Бежецком, Ржевском и Весьегонском. Причём
везде (кроме Весьегонского) разработкой сети земской сельской почты, а
так же всеми организационными вопросами, занимались земские деятели
консервативной ориентации21. Следует отметить, что повсеместно действительно действовала индивидуальная система рассылки корреспонденции,
организации и содержания почтовых станций. Так, в Бежецком уезде земской управой был нанят специальный писец, который занимался и регистрацией документации и ее рассылкой в 27 пунктов уезда, где она распространялась специально нанятым рассыльным, доставлявшим почту адресатам. Земству Бежецкого уезда эта система ежегодно обходилась в 1 400
руб.22 Частично расходы окупались регулярными сборами: доставка частных писем оплачивалась земскими почтовыми марками номиналом в 3
коп., волостные писари за услуги взимали по 1 коп. с каждого письма.
Похожая система доставки корреспонденции по земской сельской
почте действовала в Корчевском уезде, включавшем 6 волостных правлений, с той лишь разницей, что для перевозки почт до волостных правлений
вместо земских лошадей использовали лошадей частной подрядчицы Туполевой, которой платили за услуги в среднем 540 руб. в год 23. Корреспонденция переносилась пешими почтарями в заплечных «личных кошелях»,
за что те получали 25 руб. в год24. Незначитеьные отличия наблюдались в
Корчевском и Осташковском уездах, где только в четырёх волостях почта
развозилась, в остальных же разносилась двумя рассыльными за плату каждому по 54 руб. в год. В последних уздах к тому же была учреждена
должность заведующего почтовой частью при уездных управах с жалованием в 300 руб. в год25.
В Тверском уезде, по предложению П. М. Карякина, А. Н. Трубникова и А. Д. Ляпунова, одобренному земским уездным собранием 1873 г.,
20
Протоколы заседания Тверского губернского земского собрания в декабре месяце
1869 г. Тверь, 1870. С. 126–127.
21
Куликова С. Г., Бабурин С. В. Земский консерватизм во второй половине XIX–
начале XX вв. в России (на материалах Тверской губернии). Тверь, 2009. С. 185–186.
22
ГАТО. Ф. 795. Оп. 1. Д. 1431. Л. 14, 19; Протоколы заседаний очередного Бежецкого уездного земского собрания 1880 г. и приложения к ним. Тверь, 1881. С. 63; Протоколы Бежецкого очередного земского собрания 28–29 сентября 1888 г. и экстренного земского собрания 15 марта 1889 г. Тверь, 1889. С. 69; Протоколы очередного Бежецкого
земского собрания 1891 г. Бежецк, 1892. С. 83.
23
Протоколы заседаний Корчевского очередного уездного земского собрания 1879 г.
Корчева, 1880. С 75.
24
Там же.
25
Протоколы Осташковского очередного уездного земского собрания сессии 1891
г. Осташков, 1892. С. 19; Протоколы Осташковского экстренного 25 июля 1892 года и
очередного уездного земского собрания сессии 1892 г. Осташков, 1893. С. 76–77.
– 26 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Г. Куликова «Мчится тройка почтовая»: практическая деятельность земцевконсерваторов по организации земской сельской почты в Тверской губернии
была разработана система почтовых переводов и меры безопасности для
гарантии получения пересылаемых денег: клиент получал квитанцию, а
каждый из посредников этой операции сопровождал движение денег подписью в специальной «Квитанционной книге почты»26.
Ржевский уезд апробировал иную модель – конную почту, скорость
движения которой составляла 40 вёрст в сутки. Это объяснялось тем, что
почты доставлялись из Ржева в 5 волостей уезда по Осташковскому торговому тракту, проходившему по хорошему грунту. Ржевские почтари носили медную бляху, с надписью «Земская почта». 27 Волостные писари в
Ржевском уезде сначала получали жалование, с 1884 г. им разрешили взимать по 2 коп. с письма и 4 коп. с повестки28. Номинал марок составлял
здесь 3 коп.
Со временем были тщательно разработаны маршруты следования
земской почты.
Таблица 1.
Маршруты и распорядок хода земской сельской почты29
Название
уезда Тверской губернии
Маршрут следования земской сельской почты
Направление 1.
Тверь – Никулино
Тверской
Корчевской
Количество
доставок корреспонденции
в неделю
2 раза
Направление 2.
Тверь – Каблуково
2 раза
Направление 3.
Тверь – Шепелево
1 раз
Корчева – Кудрявцево
2 раза
26
График хода земской
сельской почты
понедельник – среда;
четверг – суббота.
понедельник – среда;
четверг – суббота.
четверг
вторник,
суббота
ГАТО. Ф. 804, Оп. 1, Д. 217, Л. 25; Протоколы заседаний Тверского уездного
земского собрания 1873 г. Тверь, 1874. С. 77.
27
Бодашков Н. Земская почта. Страничка истории // Тверская жизнь. 1990. 18 декабря. С. 5.
28
Протоколы Ржевского очередного уездного земского собрания октябрьской сессии 1884 г. с приложениями к ним. Ржев, 1885. С. 83.
29
Составлена автором по материалам: ГАТО. Ф. 804. Оп. 1. Д. 186. Л. 2 об. – 3; 12–
13; Ф. 800. Оп. 1. Д. 7995. Л. 27; Протоколы Осташковского экстренного 25 июля 1892
г. Осташков, 1893. - С. 80–82; Протоколы Весьегонского чрезвычайного земского собрания сессии 1896 г. Речица, 1897. С. 74–76; Протоколы Ржевского уездного земского
собрания очередной сессии 1889 г. Ржев, 1890. С. 210. Данные по Бежецкому уезду не
обнаружены.
– 27 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Осташковский
Весьегонский
Ржевский
Направление 1
Осташков – Чечетово
I побочный тракт.
Занепречье – Ветожка
II побочный тракт.
Починок – Слаутино
2 раза
Понедельник – вторник;
среда – четверг
1 раз
Понедельник – вторник.
1 раз
Понедельник – вторник
Направление 2.
Осташков – Залесское
1 раз
четверг
Побочный тракт - в
Синцовское волостное правление
1 раз
пятница
Направление 1.
Весьегонск – Краснохолмский край
1 раз
вторник
Направление 2.
Весьегонск – Замоложский край
1 раз
вторник, пятница
2 раза
четверг, воскресенье
2 раза
четверг, воскресенье
Направление 1.
Ржев – Павлюки
Направление 2.
Ржев – Молодой
Туд
При сопоставлении данных таблицы с географическими картами
Тверской губернии видно, что маршруты сельских почт проходили через
квартиры земских врачей, приставов и уездных исправников, позднее –
земских начальников. При необходимости конфигурация трактов менялась.
Весьма показательна в этом смысле ситуация в Тверском уезде, прослывшем лидером по количеству отправляемой и получаемой по земской почте
корреспонденции, здесь довольно часто появлялись новые тракты30.
В Осташковском уезде, по предложению А. В. Грузинова, при разработке маршрута следования земской почты, утверждённого лишь в 1892
г., было отмечено, что ряд волостей пересылает по земской сельской почте
незначительное количество корреспонденции, следовательно, система равномерной развозки почты по всем волостным правлениям себя не оправдывает. На основании этого, было принято предложение о выделении главного и побочных трактов. Корреспонденция по главным направлениям перевозилась 2 раза в неделю, а по побочным – 1 раз. Причём по главному
тракту почту развозили почтальоны, а по побочным – ямщики – содержатели земских станций, которым дополнительно оплачивали эту работу.
30
ГАТО. Ф. 804. Оп. 1. Д. 186. Л. 12–13.
– 28 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Г. Куликова «Мчится тройка почтовая»: практическая деятельность земцевконсерваторов по организации земской сельской почты в Тверской губернии
Система, которую первоначально опробовали в виде опыта, дала положительные результаты и использовалась вплоть до 1905 г. Изменение было
только одно – отправление почт из Осташкова перенесли на вторник для
того, чтобы разрешить проблему задержки почт на государственной почте
в выходные дни. Главной заслугой чёткой разработки маршрутов земской
почты в уездах была реализация одного из основополагающих принципов
почтового сообщения – скорости и точности доставки корреспонденции31.
В Весьегонском уезде в 1867 г. было создано 23 конно-почтовых
земских станции. Содержание таких станций (стоек) земство сдавало с торгов, выдавая при этом стоечникам некоторую приплату на каждую лошадь.
В 1874 г. приплата составила 164 руб. 82 коп., в 1889 г. – 167руб. 82коп., в
1896 г. – 160 руб., а с 1908 г. по 175 руб. вплоть до 1914 г. Весьегонское
земство одним из первых приступило к выпуску земских почтовых марок,
которые функционировали вплоть до 1913 г. Марки 28 разновидностей из
четырёх рисунков достоинством от ½ коп. до 10 коп. печатались в местной
типографии до 1910 г., затем их стали заказывать в Санкт-Петербургской
экспедиции изготовления государственных бумаг.
Весьегонский уезд по длине дорог, имевших экономическое значение, занимал в Тверской губернии первое место. Между крайними точками
уезда с запада на восток расстояние составляло более 150 вёрст, преодолевалось оно единственным способом – на лошадях. Не удивительно, что в
бездорожье для отправки сообщения в отдалённые населенные пункты32
требовалось порой 15–25 дней. Как иронизировали земцы, этот срок в полтора раза перекрывал время, необходимое «на поездку из Красного Холма
в Нью-Йорк»33. Это обстоятельство повлияло на назначение земской почты: почтарям здесь приходилось заниматься рассылкой по больницам медикаментов, книг – учителям и медперсоналу. Правда, случалось, что по
нерадивости в волостных правлениях почта не только сильно задерживалась, но и вовсе пропадала бесследно.
Сельская земская почта восполняла дефицит казённых почтовотелеграфных учреждений. В тогдашней России их было совершенно недостаточно. Если в Германии одно такое учреждение приходилось на 1900 жителей, то в России (1911-1914 гг.) – 190 000, а в Весьегонском уезде – на
31800 жителей. В уезде имелось лишь 6 почтово-телеграфных контор, поэтому, земская почта была весьма нужным заведением.
В Весьегонске земская почтовая станция в 1897 г. была сдана почётному гражданину города П. М. Кудрявцеву, дьячку местной Троицкой
церкви. Находилась станция на Спасской улице, располагала 12 лошадьми,
31
Протоколы Осташковского очередного уездного земского собрания сессии 1891 г.
Осташков, 1892. С. 20; Протоколы Осташковского экстренного 25 июля 1892 г. и очередного уездного земского собрания сессии 1892 г. Осташков, 1893. С. 79.
32
Замоложье – сейчас Сандовский и Молоковский районы.
33
Доклады Весьегонской уездной земской управы Весьегонскому земскому собранию за 1913 г. Весьегонск, 1914. С. 134.
– 29 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
в то время как на весь уезд содержалось 108 лошадей на 22 земских станциях. По данным на 1899 г. они обходились земству в 13325 руб.
Почтовое отделение в Весьегонске обслуживал заведующий и трое
рассыльных, жалованье они получали от земства. Содержателю станции
П. Кудрявцеву оставалось держать «под парами» пару лошадей, так как
оборот почтового груза по уезду доходил до двадцати пяти пудов.
Организаторам почтовых станций приходилось заботиться о внешнем и внутреннем убранстве. В упомянутом уже Весьегонском уезде перед
специально отстроенном зданием на полосатом столбе висел ящик с надписями: «До Сандова – 60 верст», «До Кесьмы 35 верст», «До Григорова 20
верст». Двор, по мнению посетителей, был малоопрятный, вымощенный
поперёк бревнами. Всякая езда по такому покрытию сопровождалась грохотом. В конюшнях одновременно стояло до 25 лошадей, под навесом располагались экипажи всевозможных типов от навозных телег до легких
пролеток. По воскресеньям здесь оказывали особые услуги: закладывали
линейку лошадей для массовых (до 25 чел. одновременно) прогулок жителей за город. Кроме того, здесь же нанимали лошадей с ямщиками для поездки до Красного Холма, Череповца, Устюжны.
Интерьер почтовой избы обустраивали незамысловато: настил из
грубых досок служил и скамьей, и кроватью, на нем валялись овчины – вот
и всё убранство спального места ямщика. Тяжелый от конской упряжи воздух был пропитан ещё потом и дегтём, прелыми запахами от валенок, тулупов, кислых овчин, грязного белья. Такая картина наблюдалась повсеместно: скуповатые хозяева, кивая друг на друга, заявляли, что не хотят «супротив других содержателей станций задаваться»34.
Так или иначе, но в целом земская почта вполне удовлетворяла потребностям сельского населения в получении и отправке корреспонденции,
на что часто указывали служители земств по преимуществу консервативного направления35. В свою очередь известные тверские либералы С. В. деРоберти и М. А. Волосков обращали внимание на некоторые отрицательные стороны её организации и всерьёз задумывались о перераспределении
средств, предпочитая на «насущные потребности земства» (например, образование) и медицину санитарную часть и образование «обременительным расходам по содержанию земской почты». В этом споре либералам не
удалось одержать победу даже в тех уездах, где они имели явные преимущества в составе управ: например, в либерально-ориентированном Весьегонском уезде земская почта успешно просуществовала вплоть до 1913 г.
Несомненной заслугой земской сельской почты стало распространение на территории губернии периодических изданий. За время деятельно34
Расцветаев
Б.
Воспоминания
о
Весьегонске
/
Рукопись
//
http://vesyegonsk.net.ru/texts
35
Протоколы Ржевского очередного уездного земского собрания сентябрьской сессии 1880 г. и чрезвычайного 29 ноября 1881 г. с приложениями к ним. М., 1891. С. 73;
Протоколы Тверского уездного земского собрания 19 очередного с 10 по 13 октября
1883 г. с приложениями. Тверь, 1884. С. 169.
– 30 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Г. Куликова «Мчится тройка почтовая»: практическая деятельность земцевконсерваторов по организации земской сельской почты в Тверской губернии
сти земской сельской почты количество пересылаемых периодических изданий возросло за 10 лет в 2,7 раза в Корчевском, в 4,4 – в Осташковском
уезде36. Количество пересланных по земской сельской почте периодических изданий в абсолютных цифрах впечатляет. В одном только Ржевском
уезде за 20 лет было переслано 336 588 экземпляров. Наиболее читаемыми
из периодических изданий были «Новости» и «Нива», «Сельский вестник»37.
Консервативно-ориентированные гласные Тверского и Осташковского уездов предлагали различные способы привлечения всё большего количества граждан к чтению периодики. Они одинаково признавали полезность газеты «Сельский вестник», которая могла знакомить крестьян с различными вопросами государственной и общественной жизни»38. На одном
из заседаний Тверского уездного земского собрания 1894 г. В. Н. Трубников отмечал, что наибольшую сложность при пересылке газет составлял
большой вес пачек, в результате чего их приходилось оплачивать 2–3 марками, в то время как стоимость газет была незначительной. В итоге, «Сельский вестник» при стоимости в 52 коп. после пересылки по земской почте
до волостных правлений стоил уже одни руб.39 В Осташковском уезде
А. В. Грузинов подсчитал, что в течение года при пересылке издания по
земской сельской почте получатель переплачивал в среднем 3 руб. 40 коп.40
Проблему попытались разрешить следующим образом: газета «Сельский
вестник» была освобождена от взыскания платы за пересылку по земской
сельской почте в Осташковском и Тверском уездах 41. Кроме того, было
принято решение о пересылке по земской почте прочитанных газет для
учителей школ, священников, врачей бесплатно, услуги почтальонов оплачивались земством из фонда почтового капитала42.
Осознание значимости земской сельской почты для населения привело некоторых земцев-консерваторов к мысли об учреждении земских
почтовых станций на собственные средства. В качестве примера Л. А.
36
Куликова С. Г., Бабурин С. В. Указ. соч. С. 191.
Протоколы Ржевского очередного уездного земского собрания сентябрьской сессии 1880 г. и чрезвычайного 29 ноября 1881 г. с приложениями к ним. М.,1881. С. 83.
38
Протоколы Осташковского очередного уездного земского собрания сессии 1896 г.
Осташков, 1897. С. 7.
39
Протоколы Весьегонского очередного уездного земского собрания 3–7 октября
1894 г. Тверь, 1895. С. 45.
40
Протоколы Осташковского очередного уездного земского собрания сессии 1896 г.
Осташков, 1897. С. 7.
41
Протоколы заседаний Тверского экстренного уездного земского собрания 30 апреля 1894 г. Тверь, 1895. С. 24–25.
42
Протоколы Осташковского очередного уездного земского собрания сессии 1896 г.
Осташков, 1897. С. 7, Протоколы заседаний Тверского экстренного уездного земского
собрания 30 апреля 1894 г. Тверь, 1895. С. 24–25.
37
– 31 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Ушаков устроил у себя в усадьбе в Бежецком уезде пункт приёма простой
корреспонденции и призывал к этому всех земских деятелей43.
Несмотря на значимость всех проектов земцев-консерваторов в сфере организации земской сельской почты основным следует признать предложение создать единую сет почтовых отделений в рамках губернии. Его
внесли на рассмотрение Тверского губернского земского собрания А. С.
Паскин и С. Д. Квашнин-Самарин 10 декабря 1903 г.44 Инициатива получила одобрение, реализовать его поручили В. Н. Трубникову и В. Ф. Гаслеру.
Так образовалась сеть почтово-телеграфных и почтовых учреждений Тверской губернии. Показательно, что всего 28 из 93 являлись государственными. Земская сельская почта, задуманная как вспомогательный орган почты
государственной, фактически стала таковой. Оба почтовых учреждения
смогли работать совместно, не конкурируя друг с другом. Причём земства
рассматривали свою работу не как источник дохода, а обязанность способствовать интересам населения – своих избирателей. В последующие годы
земская почта приобрела такую репутацию, что при издании 12 июня 1890
г. нового «Земского Положения» туда вошло особое постановление об устройстве и содержании земской почты.
К 1901 г. земская сельская почта существовала уже в 243 уездах из
359 европейской части России, что составило 2/3 их общего числа. Сфера
почтовых услуг значительно расширялась. И хотя в дальнейшем государственная почта открывала свои отделения в крупных селах, во многих уездах
единственным связующим звеном оставалась только земская сельская почта. Земские управы создавали на собственные средства дороги, устраивали
свои почтовые станции и вплоть до 1917 г. обеспечивала регулярную доставку корреспонденции на огромных территориях Российской империи от
государственных почтовых учреждений к месту назначения, сближая людей самых отдаленных глухих уголков российской провинции.
Место земской почты в российской почтовой истории очень образно
определил автор «Каталога земских почтовых марок», изданного в 1925 г.,
уполномоченный по филателии и бонам советской России Ф. Г. Чучин: «Как
в системе кровообращения, волосные капиллярные сосуды играют немаловажную роль не только для здоровья, но и для жизни организма, так равно и
земская почта в общей правительственной почтовой системе играла роль
этих волосных капиллярных сосудов, освежая, оздоровляя и спасая от паралича организм человеческого общества, который назывался Россией»45.
43
Протоколы заседаний Бежецкого уездного земского собрания 1880 г. и приложения к ним. Тверь, 1881. С. 11.
44
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 7993. Л. 64.
45
Государственное учреждение Центральный музей связи имени А. С. Попова,
официальный сайт: URL:http://www.rustelecom-museum.ru/
– 32 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С. Г. Куликова «Мчится тройка почтовая»: практическая деятельность земцевконсерваторов по организации земской сельской почты в Тверской губернии
Список литературы:
1. Абрамов В. Ф. Российское земство: экономика, финансы и культура.
М., 1996.
2. Андреева Л. А. Хроника Тверской связи. Тверь, 2000.
3. Бодашков Н. Земская почта. Страничка истории // Тверская жизнь.
1990. 18 декабря.
4. Голуб В. Роль земства в общественном движении. Ростов-на /Д., 1905.
5. Куликова С. Г., Бабурин С. В. Земский консерватизм во второй половине XIX–начале XX вв. в России (на материалах Тверской губернии).
Тверь, 2009.
6. Курамшина А. М. Полномочия органов местного самоуправления в области связи: историко-правовой анализ // Государственная власть и местное самоуправление. 2008. №7.
7. Симонова М. С. Борьба течений в правительственном лагере по вопросам аграрной политики в конце XIX в. // История СССР. 1963. №1.
8. Эвенчик С. Л. Победоносцев и дворянско-крепостническая линия самодержавия в пореформенной России // Учёные записки МГПИ им.
В. И. Ленина. М., 1969. №309.
«THE THREE POST RUSHES…»: THE ORGANIZATION OF
ZEMSTVO RURAL MAIL IN THE TVER PROVINCE
S. G. Kulikova
The Moscow University of the Ministry of Internal Affairs of Russia the
Moscow regional branch,
chair of the theory and history of the state and the right
In article on the basis of office work and statistical sources projects of the
Tver zemtsev-conservatives on the organization of Zemstvo rural mail in
province are considered, productivity from their realization is analyzed.
The analysis of projects of the Tver zemtsev-conservatives, their active vital position concerning the organization of a network of the post message
of province, helps to look at a known stereotype in a new fashion: conservatives – opponents of any reforms and progress, differently to estimate
productivity of activity of local governments.
Keywords: zemtsy-conservatives, Zemstvo rural mail, Zemstvo post station, the post message.
– 33 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Об авторе:
КУЛИКОВА Светлана Геннадьевна – доцент, кандидат исторических наук, заместитель начальника кафедры теории и истории государства и права Московского областного филиала Московского университета МВД России, e-mail: cvetlana-1977@mail.ru
KULIKOVA Svetlana Gennadevna – the senior lecturer, the candidate
of historical sciences, the deputy chief of chair of the theory and history of
the state and the right of the Moscow regional branch of the Moscow university of the Ministry of Internal Affairs of Russia.
Статья поступила в редакцию 23.12.2011
– 34 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2012. Выпуск 3. С. 35-51
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 94(55)”1905 / 1911”+929 Каджары
НАСИЛИЕ КАК СИМВОЛ МОДЕРНИЗАЦИИ НА ЗАКАТЕ ИМПЕРИИ КАДЖАРОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ РУССКОЙ САТИРИЧЕСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ НАЧАЛА ХХ ВЕКА)
Т. А. Филиппова
Российская академия наук,
Институт востоковедения, отдел истории Востока, Москва
В статье на основе материалов популярных русских сатирических журналов «Сатирикон» и «Шут» исследуются механизмы создания образов
«Врага с Востока» на примере восприятия событий Иранской конституционной революции 1905–1911 годов. В центре внимания автора – особенности риторик враждебности, отрабатывавшихся русскими сатириками в процессе восприятия модернизационных процессов в государстве
Каджаров в ходе конституционный преобразований, гражданской войны
и интервенции.
Ключевые слова: Иранская конституционная революция 1905–1911 годов, династия Каджаров, модернизация в странах Востока, русская
сатирическая печать, журнал «Сатирикон», журнал «Шут», образ
«Врага с Востока».
Политический философ Майкс Оукшотт, исследовавший мотивации
поведения реального политика в условиях вызовов модернизации, писал о
том, что чаще всего ему приходится выбирать в своих решениях не между
плохим и хорошим, а между «старыми грехами и новыми пороками». Иного
не дано, ибо именно такова суровая действительность мира политики. Накал страстей и глубина проблем в странах Востока (в данном случае – в
Персии эпохи последних Каджаров), переживавших в начале ХХ в. очередной виток своих модернизаций (ускоренных, рецидивирующих, инициированных «сверху», ориентированных на определённые западные образцы)
зачастую не оставлял и этого ограниченного выбора.
Образ перса, появлявшийся на страницах российских сатирических
журналов, как правило, рядом с образом турка (как уточняющий вариант –
персидский шах и турецкий султан), весьма интересен и показателен при
анализе образов «Врага с Востока» как исследовательской проблемы. Многое роднило подосновы создания этих образов. Оба – южные исламские соседи России, с обоими Россия не раз вела кровопролитные войны, по поводу обоих вступала в соперничество с западными державами, особенно – в
начале ХХ в. в ходе военно-экономического проникновения на Ближний
Восток. Но всё же образ перса стоит несколько особняков в общем репер-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
туаре «врагов с Востока», населяющих страницы отечественных сатирических изданий того времени1.
Конституционная революция и гражданская война в Иране в 1905–
1911 гг. стали питательной средой для формирования и развития в русской
сатирической печати образа перса, каковому (образу) суждено будет исполнять разные роли в восточном репертуаре журнальных публикаций.
Критика насилия – организованного и стихийного – как отличительного
свойства нового века звучит лейтмотивом материалов русской сатирической печати начала ХХ в. Носителями этого зла выступают и отжившие
свой век режимы (династия Каджаров), и новые власти, охотно совмещающие в своей политической практике старые грехи с новыми пороками.
«Азиатский» аспект жестокостей и зверств эпохи модернизации составляет
наиболее заметный, как нам предстоит увидеть, но далеко не единственный
пласт критикуемых сатириками эксцессов внутреннего реформаторства и
внешней агрессии.
***
События в Иране, получившие в историографии название «Конституционной революции», наглядно подтвердили общее содержание «партитур» революционных постановок ХХ в.: революция – конституция – переворот – гражданская война – интервенция. Курс политического лавирования режима внутри страны (между аристократическими родами) и на
внешнеполитической арене (между Великобританией и Россией) выдавал
слабость и зависимость положения правящей династии Каджаров, в определённой мере родня ситуацию с политическим курсом слабеющей династии Османов. Те же кабальные концессии иностранным компаниям, та же
финансовая зависимость от европейского капитала, то же стремление играть на внутриевропейских конфликтах и соперничестве великих держав,
та же неготовность к содержательным переменам в политической культуре
и фатальное небрежение к социальным нуждам подданных, те же межплеменные распри и безуспешные попытки центральных властей ими манипулировать...2
Непосредственная заинтересованность российских властей и деловых кругов в политической стабильности шахского режима проявлялась в
1
Работа основана на фронтальном анализе публикаций в двух наиболее популярных русских сатирических изданиях-еженедельниках начала ХХ века – «Шут» и «Сатирикон». Рассчитанные, главным образом, на городского обывателя разной степени
образованности и общественной ангажированности, они в определённой мере формировали окрас и темперамент общественных настроений. Этим своим «среднестатистическим» адресатом они и представляют интерес, поскольку позволяют проникнуть в
тематику, психологию и общий эмоциональный настрой сатиры для сравнительно
массового общественного потребления.
2
Подробнее см.: Иванов М. С. Иранская революция 1905—1911 годов, М., 1957;
Агаев С. Л. Иран в прошлом и настоящем. М., 1981; Кулагина Л. М. Экспансия английского империализма в Иран в конце XIX – начале XX вв. М., 1981; Алиев С. М. История Ирана. XX век. М., 2004.
– 36 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
самых разных формах присутствия в стране3. В начале ХХ века беспокойство российских властей по поводу ситуации в Иране всё более нарастало.
Отрывочные телеграфные сообщения о положении дел в стратегически
важном для России регионе, попадавшие на страницы российских газет
(«Биржевые ведомости, «Русское слово», «Новое время», «Русский голос»,
«Петербургский листок» и др.), своей напряжённостью напоминали в
1905–1907 гг. сводки с полей сражений гражданской войны. Причём задолго до того, как сама гражданская война в Персии стала реальностью.
Вот типичнейшие из них:
«Положение осложняется».
«Завязалась перестрелка, длившаяся беспрерывно до вечера».
«Толпы черни были отброшены».
«Есть убитые и раненые. Сегодня базары закрыты во всех кварталах».
«Настроение напряженное. Возможно новое столкновение».
«Кочевники вооружены ружьями новой системы, полученными
контрабандой с юга, и располагают несколькими скорострельными пушками»… 4
Революция в Иране, поначалу находившаяся на периферии журнального интереса из-за накала собственных страстей (Русско-японская
война, Первая русская революция, конституционно-парламентские нововведения, столыпинские преобразования и пр.), всё же попадает, хоть и с
опозданием, в фокус отечественной сатиры – к весне 1908 г.
К этому времен в Иране уже произошли эпохальные события, существенно изменившие политическое лицо государства Каджаров. Под давлением народных масс и сплотившейся на время политической и духовной
верхушки шах Мозаффар вынужден был в декабре 1905 г. согласиться на
конституционные преобразования и созыв парламента (меджлиса). Фигура
правителя, впервые в истории Ирана ограничившего абсолютную власть
шаха, была интересной – до экстравагантности. Европейски образованный
человек, яркой внешности, прекрасно изъяснявшийся по-французски, он
трижды посещал Европу, живо интересовался новой европейской забавой –
3
См., к примеру: Домантович А. Воспоминание о пребывании первой русской военной миссии в Персии // Русская старина. 1908. № 2−4; Косоговский В. А. Очерк развития персидской казачьей бригады // Новый Восток. М.,1923. № 4.; Ржевусский А.
Тегеран. Дорожные заметки. Пятигорск, 1911. С. 23; Игнатьев А. И. Русскоанглийские отношения накануне первой мировой войны (1908–-1914). М.,1962; Арабаджян З. А. Иран: власть, реформы, революции, М., 1991; Асадуллаев К. Свержение
династии Каджаров в Иране (1920–1925 гг.). Душанбе, 1966; Нетесов А. Миротворческая миссия за Араксом. Как русские войска нормализовали обстановку в Персии в
начале ХХ века. Независимое военное обозрение. 2009-07-03/
URL:
http://nvo.ng.ru/history/2009-07-03/12_persia.html
4
Цит. по: «Газетные старости». Обзор русских газет начала ХХ века / URL:
http://starosti.ru/ (Отметим этот прекрасный интернет-ресурс, предоставляющий наглядный мониторинг контента русской прессы вековой давности).
– 37 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
кинематографом, в бытность свою наместником в Тебризе способствовал
основанию либеральной (по местным меркам) газеты «Насыри», основал
военное училище западного образца, пригласил европейских военных инструкторов, не был чужд благотворительности. Но при этом явно злоупотреблял иностранными займами, охотно раздавая концессии. К моменту
своего вступления на трон Каджаров он сам был уже болен, государство
пребывало в долгах и иностранной зависимости, а общество – во всеобщем
недовольстве положением дел в стране.
Смерть шаха через пять дней после утверждения первой части Конституции, ограничившей его права, приход к власти сына Мозаффара, реакционно настроенного Мохаммеда-Али5, и его отказ подписать политически важные «Дополнения» к тексту Основного закона вызвали в Тегеране
череду антиправительственных восстаний и демонстраций протеста, перешедших в Тебризе во всеобщую забастовку. Карательные меры не замедлили последовать – без особого, однако, успеха. Острый кризис власти всё
же вынудил нового шаха подписать в октябре 1907 г. «Дополнения» к Конституции Персии. Но попытки правителя покончить с конституционным
правлением и меджлисом продолжались на протяжении всей эпохи Конституционной революции. Положение и в столице Ирана, и на северных
окраинах оставалось напряжённым и неопределённым.
В феврале 1908 г. на Мохаммеда-Али было совершено покушение –
в его карету была брошена бомба. Сам шах не пострадал, но этот террористический акт придал ему ещё большей подозрительности и решимости в
борьбе с политическими противниками. И хотя репрессии против них были
не столь жестокими, как это гиперболизировано изображалось на страницах русской сатирической печати, всё же было очевидно, что до гражданского примирения в Тегеране было весьма далеко. Обложечный рисунок
«Сатирикона» в одном из мартовских номеров 1908 г. с жутковатой экспрессией изображает посаженных на кол персов. Багрово-красные тона на
чёрном фоне – по контрасту с белыми одеждами казнённых, залитыми потоками крови – всё это с очевидностью предназначалось для того, чтобы
визуальными средствами подчёркнуть кошмарную фантасмагорию ситуации в Персии, и при этом сопровождалось едким «пояснительным» комментарием в подписи под карикатурой:
5
Мохаммед Али-шах (1872–1924), шах Персии из династии Каджаров (с 8 января
1907 г. по 16 июля 1909 г.); в бытность принцем занимал пост губернатора Тебриза. В
феврале 1908 г. едва не стал жертвой покушения – в его карету была брошена бомба.
Шах пострадал лишь морально, став после неудавшегося покушения весьма подозрительным. 24 июня 1908 г. совершил переворот, с помощью Персидской казачьей бригады разогнав меджлис. После вступления в столицу повстанцев и объявления о низложении Мохаммеда Али и о передаче власти его 11-летнему сыну Ахмаду, вынужден
был найти прибежище сначала в российской миссии в Тегеране, а затем и в России. В
1911 г. сделал попытку восстановить свою власть – направился в Персию с военным
отрядом, но был разбит войсками правительства. Жил в Одессе; после Октябрьской
революции в 1920 г. переехал в Стамбул, а затем в Италию в Сан-Ремо, где и скончался.
– 38 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
«Члены меджлиса заняли подобающее персидским народным избранникам высокое положение»6.
В одном из летних номеров 1908 г. «Сатирикон» помещает карикатуру А. Радакова, долженствующую показать всю степень фрустрации персидского общества и неясности дальнейших перспектив конституционного
процесса в стране. На фоне любопытствующих зевак простой перс, уже будучи посаженным на кол, всаживает себе в рот второй(!). Подпись под рисунком передаёт последние слова страдальца:
«Перс. – Да будет благословенно имя шаха! За мои крамольные слова: “может быть, Меджлис нужен Персии?”, - он всего-навсего посадил
меня на кол. Не имея нравственного права злоупотреблять добротой царя
царей, всажу в себя с обратной стороны второй кол. (Умирает, восторженно шепча имя шаха…)»7.
В «сатириконовском» в разделе, где по традиции помещался выдуманный журналистами народный фольклор, читаем следующие «персидские пословицы»:
«В меджлис попал – на всю жизнь пропал.
Шаха видеть во сне – быть повешенным наяву»8.
Сгущение красок – в прямом и переносном смысле, в том числе и в
гипертрофированном показе правительственных репрессий в отношении
оппозиционеров – отражало весьма драматическое восприятие событий в
Персии9. Массовые революционнее выступления в ответ на попытку шаха
стянуть в столицу войска, а затем и начало гражданской войны (июнь 1908
г.)10, последовавшей за контрреволюционным переворотом в Тегеране,
осуществлённым не без помощи Персидской казачьей бригады, русская сатирическая печать встречает целой серией публикаций острокритического
содержания. Пример дежурной шутки-каламбура на тему разогнанного
меджлиса даёт журнал «Шут»:
«В Персии дано распоряжение вешать всех страдающих «прогрессивным» параличом»11.
Перемещение центра революционного сопротивления шахской реакции в Азербайджан, где во главе революционных отрядов федаев и орга6
Сатирикон. 1908. № 13.
Там же. № 27. С. 8.
8
Там же. № 16. С. 4.
9
См.: Филиппова Т. А. «Чужая политика». Конституционные преобразования в
Турции и Персии в начале ХХ века на страницах журнала «Сатирикон» // Восточный
архив. 2012. № 2 (24). С. 24–29.
10
22 июня 1908 г. с объявлением военного положения шахские силы перешли в наступление, обстреляв её из артиллерийских орудий мечеть Сепехсалара, где укрывались федаи («жертвующие собой») и муджахиды («преданные революции»). Последовали аресты сторонников конституции, были повешены некоторые издатели левых газет; меджлис и энджумены (возникшие в ходе революции органы революционной власти) были объявлены временно распущенными.
11
Шут. 1908. № 32. С. 5.
7
– 39 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
низаций муджахидов стал энергичный и умелый Саттар-хан12, сделало
Тебриз оплотом сопротивления шахским войскам. Лишь выступление российских войск в сторону Тебриза привело к разоружению федаев и отступлению шахских войск (апрель 1909 г.). Однако череда восстаний в других
городах страны продолжала накалять ситуацию.
Нараставший интерес русского общества к событиям в Персии,
включённость в обсуждение начавшейся здесь гражданской войны становятся поводом для «сатириконовского» фельетона в новогоднем номере,
открывающем 1909 г., под названием «Переутомление. Итоги года». Его
автор, Сергей Нагорный, высмеивает отечественного обывателя, его полуграмотную озабоченность по поводу политической экзотики революционного Востока, способного свести с ума не только рядового читателя журнала, но и профессионального политика. Взрывоопасная смесь восточных
имен (Саттар-хан, Эйн-Уд-Доуле13 и пр.), названий революционных организаций и военных операций в Персии, с трудом умещаясь в голове встревоженного героя фельетона, становится всё более опасной для его здоровья. Это доводит «знатока» Востока сначала до ссоры с женой, а в итоге – и
до психиатрической клиники. Ирония над полуосведомлённостью тогдашнего российского общества (а в подтексте – и властей) в «делах персидских» легко прочитывается между строк юмористического рассказа, не
скрывая, впрочем, и затаённой тревоги по поводу ситуации на южных границах России14.
В том же номере, в разделе «Ваши пожелания на Новый год?», приводится характерный «ответ» персидского шаха на этот дежурный для начала нового политического года вопрос:
«– В истекающем году, – писал нам шах, – мне пришлось очень много возиться с конституцией, то даровывать её, то отменять. Высказываю пожелание, чтобы мне в Новом году удалось установить, подобно
тому, как установлены в заграничных курортах “мужские” и “дамские”
“часы купания”, –- “абсолютистские” и “конституционные” “часы правления”»15.
Однако далее события в Иране развивались столь масштабно и драматично, что побуждали даже сатириков к проявлению большей серьёзности. Своё отношение к восставшим и их требованиям не без сочувствия
выразил журнал «Шут», поместив на своей обложке карикатуру, на которой рядовой муджахид обращается к шаху со словами:
«Мы добры и милостивы: просим вас сесть на любой из них…!».
12
Саттар-хан – (1867–1914, Тегеран) – деятель Иранской революции 1905–1911, по
национальности азербайджанец, возглавил вооруженное народное восстание против
шахских властей в Тебризе в 1908–1909 гг.; талантливый военный организатор, популярный в массах, он сумел создать революционную армию, объявив войну шахскому
правительству шаха, требуя восстановления конституции.
13
Шахский премьер-министр, противник конституционного правления
14
Сатирикон. 1909. № 1. С.4.
15
Там же.
– 40 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
Широким жестом революционер приглашает перепуганного правителя на площадь, запруженную восставшими; в центре площади установлены заточенные колья, на каждом из которых «смертельно опасные» для
шаха надписи: «восстановление меджлиса», «отмены ссылки», «отмены
цензуры», «открытие политических клубов» 16.
Отметим, что среди способов типично ориенталистской визуализации ужасов персидских революционных эксцессов (справа и слева) принципиально важное место занимает символика сажания на кол. Образами
запредельно жестокой казни сатирики, как представляется, подчёркивали
чуждость ситуации в Иране каким бы то ни было конституционным и
прочим модернизационным процессам. Но не только. За этим приёмом
ощутима тенденция показать и чуждость природы перса как врага – в отличие от образа того же турка – пусть и противника, но хорошо известного,
давно знакомого и в определённой степени «приватизированного» массовым восприятием как своего17.
Более глубокие причины такого различия сатирических способов
репрезентации образов турка и перса требуют дополнительного изучения.
Пока же обратим внимание, к примеру, на то, что Эндрю Уэткрофт трактует имевший место на Западе интерес (пополам с ужасом) к восточному
«обычаю» сажания на кол как символизацию идейно-эмоциональной
«борьбы с неверными», чья жестокость «оправдывает» и «обосновывает»
любые формы «крестовых походов»18. И это при том, что посажение на кол
(к тому времени уже не практиковавшееся) не было ни персидской выдумкой, ни специфически мусульманской особенностью. Исторически этот вид
казни практиковался со II тысячелетия до н. э. в Египте, на Ближнем Востоке и в Средиземноморье, встречался в истории наказаний, практиковавшихся в Византии и в странах Восточной Европы.
В этом смысле примечательно также нарастание драматизма в визуальных трактовках русской сатирической печатью образа иного – соседа,
16
Шут. 1909. № 5.
См.: Филиппова Т. «И пуст сераль, и смолк его фонтан…». Эротика как сатирическая стратегия изображения Турции на страницах русских сатирических журналов.
Начала ХХ века // Родина. 2011. № 10. С. 110–114.
18
Э. Уэткрофт, подчёркивая, что тема сажания на кол была устойчивым, заметным
и развивающимся тропом в западных изображениях мусульманского Востока, более
того – «доминирующим визуальным элементом в его репрезентации в литературе и
живописи», связывает эту традицию всё же в большей степени с образом турка и турецкого Египта, поясняя при этом: «Также иногда изображения сексуальных излишеств и извращений занимали здесь место представлений о дикости и варварстве.
Многие европейцы были убеждены, что мусульмане являлись педерастами и содомитами. Турок считали приверженцами сажания на кол, одной из немногих форм жестокой казни, которая не практиковалась в Европе. Её изображение подразумевало одновременно неестественный секс и предельную жестокость». (Wheatcroft A. Infidels. A
History of the Conflict between Christendom and Islam. L., Penguin Books Ltd., 2004. P.
276.)
17
– 41 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
противника, виновника внешнеполитических проблем19. Приливы и отливы
конституционного процесса в Иране, остроту внутриполитических эксцессов на фоне растущей нестабильности в стране хорошо отражает карикатура, помещённая в разделе «Политические телеграммы». На ней шах
держит в своих руках концы верёвок, пропущенных через лебёдку; на других концах верёвок – полузадушенные в петлях «подданные», которых
«милостивый», «вдумчивый» правитель, сомневающийся в окончательном
решении, то вздёргивает на виселице, то опускает на землю. А в воздухе
над местом шахских «конституционных» упражнений уже кружат стервятники, готовые поживиться человечиной… Подпись под рисунком передаёт
текст «телеграммы» из Персии (сочинённой, разумеется, самим сатириком
на основе представлений о противоречивости реформаторского процесса в
государстве Каджаров):
«Шах Персидский раскаялся во всём. Дал в 13487-й раз конституцию, и теперь мирно занимается откармливанием птиц»20.
Характерно, что и здесь, и в других случаях журнальная карикатура
охотно и зло обыгрывала весьма специфические черты лица шаха Мохаммеда-Али, доводя их изображение до едва ли не медицинского диагноза в
смысле полной деградации – и личности правителя, и династии в целом.
В мае 1909 г. на Тегеран из восставших Исфахана и Гиляна двинулись отряды федаев и бахтиарских племён21 и к концу июня вошли в столицу, заняв здание меджлиса. Уже 3 июня решением чрезвычайного верховного совета шах Мохаммед-Али будет низложен, и новым правителем
станет его сын, Султан Ахмад-шах. При одиннадцатилетнем шахе сразу же
будет восстановлено действие конституции, а свергнутому правителю придётся найти себе убежище в дипломатической миссии России в Тегеране.
(К слову, там, где за восемьдесят лет до этого были растерзаны фанатиками
Грибоедов и другие русские…)
Летние выборы в новый меджлис и его торжественное открытие в
начале ноября не привели автоматически к разрешению внутренних проблем. Суровой реальностью оставался грандиозный бюджетный дефицит,
хозяйственная разруха, необходимость новых иностранных займов и вве-
19
Э. Уэткрофт уточняет свою мысль: «На протяжении веков, под взглядом западных глаз, мусульманский неверный принимал множество разных обличий. Они были
агарянами, исмаилитами, сарацинами, маврами, турками, татарами, бедуинами,
арабами. С каждой интеракцией образ неверного становился все более точным. С визуальной точки зрения, агарянин, исмаилит или даже сарацин не имеет конкретной
формы. Это просто имя. Но мавры, турки или бедуины имеют очень четкий и определенный визуальный образ. Они зафиксировались в печати и произведениях искусства,
как химически фиксируется фотографическое изображение, становясь перманентным»
(Wheatcroft A. Op. cit. P. 289–290).
20
Сатирикон. 1909. № 16. С. 7.
21
Бахтиарские ханы в данном случае выступали за восстановление конституционного правления, поскольку, рассчитывали в новых условиях укрепить свое влияние и в
Бахтиарии, и в Иране в целом.
– 42 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
дение новых налогов, что с неизбежностью влекло за собой ещё большую
зависимость от иностранных держав.
Схожие революционные процессы в Турции и Иране, а также грустная доля турецкого султана и персидского шаха, оказавшихся на обочине
истории, охотно обыгрываются на страницах русской политической сатиры, причём с неизменной повторяемостью базового сюжета. На обложке
одного из своих августовских номеров «Сатирикон» помещает карикатуру
с ироничным названием «На покое», на которой изображён отставной персидский шах, толстый и печальный. Грустно и растерянно он стоит на пороге ветхого домишки, в котором опальный турецкий султан – жалкий,
сгорбленный старичок – что-то варит себе на керосинке. При виде гостя, он
неохотно отрывается от своего занятия:
«Абдул-Гамид. – Ты, брат? Эге! Нашего полку прибыло…»22.
Тему шахско-султанской взаимности журнал «Шут» замыкает рисунком с изображением двух слившихся в объятиях низложенных представителей династий Османов и Каджаров, нарочито изображённых маленькими, кургузыми, нелепыми человечками. Карикатура сопровождается незатейливо-грубоватыми стишками частушечного лада:
«- Ты мой друг, я твой друг,
Мы друзья до гроба.
- Ты дурак, я дурак.
Дураки мы оба»23.
Тот факт, что общие проблемы связывали не только правителей
двух реформирующихся восточных держав, но и их изнурённых неопределённостью ситуации подданных, иллюстрирует зарисовка «Шута», на которой – уже без налёта карикатурности – изображены два городских обывателя – турок и перс. Между ними идёт беседа невесёлого свойства:
«Турок. – Ну… мы с нашей конституцией дошло до… точки, а вы?
Перс. – А мы до… многоточия и всех других знаков препинания»24.
До чего именно дошли новые власти в Тегеране, показывает обложечный рисунок «Шута» под названием «Правитель». На нём не без доли
сочувствия изображён горько плачущий ребёнок, толстыми канатами привязанный к массивному трону Каджаров. Над маленьким шахом с просительными выражениями лиц склонились придворные:
«- Звезда Востока!.. Радость очей наших!.. Смеем доложить тебе
о деле…
- К ма-а-а-ме хо-о-о-чу!!..» 25.
Карикатура была навеяна недавней церемонией в персидской столице, когда под приветственные крики толпы и звуки государственного гимна
более чем юного Ахмад-шаха на руках внесли во дворец. Далее, в саду, его
22
Сатирикон. 1909. № 30.
Шут. 1909. № 39. С. 9.
24
Там же. № 27. С. 13.
25
Там же. № 33.
23
– 43 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
ждал празднично украшенный трон Каджаров. Как представляется, не
только возраст несовершеннолетнего правителя, но и общая неготовность
новой власти эффективно и продуманно решать дела государства подразумевались сатириками в подтексте этого невесёлого рисунка.
При этом гораздо более едкой иронии удостаивается низложенный
шах, особенно – на карикатуре «Уезжают». На рисунке – мизансцена подготовки отъезда Мохаммеда-Али из Персии. Внушительного вида женщина
(наложница? служанка? родственница?) деловито, но с ироническим выражением лица собирает в сундук вещи отрешённого от власти шаха. К ней
обращается взволнованный придворный:
«- А куда же ты спрятала знаки отличия Шаха?».
На что получает от неё убийственный ответ:
« - Главный – глупость – остался при нём»26.
С этого момента – когда в ходе июльских событий 1909 года в Тегеране Мохаммед Али, лишившись власти, вместе с женой и наследником
нашёл прибежище в русской миссии – персидская тема на страницах сатирических изданий обретает особый, «российский» ракурс.
Отметим: приют шаху в русской миссии был оговорен соглашением
между русским поверенным в делах и британским, а сама особа шаха охранялась вооружённым конвоем русской и английской миссий. Этот факт
символическим образом отражал реальное – вдвойне зависимое – положение Персии на внешнеполитической арене, а также плотное присутствие в
ней противоборствующих иностранных интересов. Ретроспективный
взгляд на ситуацию в регионе позволяет увидеть, что, при всей яркости и
медийной востребованности событий младотурецкой революции начала
ХХ века, всё же именно «дела персидские» играли в перспективе ключевую
роль в процессе воздействия ближневосточной проблематики на «дизайн»
европейских «конфликтных зон». По мнению исследователя, острые противоречия держав в регионе стали одной из важнейших причин того, что
Антанта в отличие от Тройственного союза так и не превратилась в военный союз. И при этом основным центром противоречий оказывался даже
не Константинополь и Проливы, а Персия, где соединились экономические, политические, религиозные и стратегические противоречия России,
Англии и Германии27.
После соглашения 1907 г. между Россией и Великобританией, не
снявшего, впрочем, противоречий «между двумя великими державами по
вопросу о Персии», в российских верхах начала складываться «своеобразная “средневосточная группировка”, стремившаяся добиться в Персии
компенсации потерь, недавно понесённых в Корее и Южной Манчжурии»28. Под раскаты революционных бурь именно в Иране укрепляются
26
Шут. 1909. № 33. С. 13.
Бондаревская Л. Г. Англо-русские отношения в перси накануне Первой мировой
войны. В: Россия на рубеже XIX–XX веков: Материалы научных чтений памяти профессора В. И. Бовыкина. М., 1999. С.325.
28
Там же. С. 326.
27
– 44 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
центры российского финансового и военного присутствия. И если угроза
активизации Турции в Персии (турецкие войска в начале июля 1908 г. быстро продвигались на юго-восток Персии, опасно приближаясь к пограничной с Россией области) была снята событиями младотурецкой революции,
то британские амбиции в стране лишь нарастали по мере приближения
Первой мировой войны29.
Наиболее дальновидные российские сановники хорошо осознавали,
что противоречия по персидским вопросам представляли существенную
угрозу самим основаниям существования Антанты30. Недостаток компромисса в этой геополитической коллизии существенно накалял международную обстановку на протяжение всего предвоенного периода, так как
иранская проблема лежала в основе англо-русских соглашений, вошедших
в политическую парадигму Антанты.
Однако вернёмся к тому моменту, когда российский император,
рискуя вызвать резкое обострение отношений с новыми иранскими властями31, предоставил семье шаха убежище – на этот раз уже в России. (Убежище, в котором по злой иронии истории ему самому, низложенному монарху, через девять лет будет отказано Англией).
Надо сказать, что «Сатирикон» особо отличился летом-осенью 1909
г. по части высмеивания низложенного персидского правителя, который к
тому времени поселился в Одессе, где специально для него был приготовлен особняк (живописное палаццо, принадлежащее Фальц-Фейну, что на
Надеждинской улице, с видом на море).
Чем же занимался низложенный правитель в Одессе? Игрой в политику, – отвечает «Сатирикон». На проникнутых весёлым сарказмом рисунках А. Юнгера мы видим, что «с утра шах занимался приемом иностранных высокопоставленных лиц», главным образом – «Гришки кривого и Володьки Кучерявого» (разношёрстная толпа местных обывателей кланяется
сидящему на хрупком стульчике «грозному шаху»). Затем, продолжает
свой рассказ художник, «будучи ревнителем конституции, шах после
приёма собирал меджлис» (маленькая, но симпатичная компания полуоб29
Бондаревская Л. Г. Указ. соч. С. 326.
Там же. С. 327. Серьёзными козырями британского присутствия здесь были Шахиншахский банк Персии, ведущие пароходные компании, Англо-персидская нефтяная компания (АПНК), а также стремление вице-короля Индии лорда Керзона для
безопасности Индии присоединить к британской зоне Персии нейтральную. С другой
стороны, Трансперсидская магистраль, задуманная Россией, в случае удачи проекта,
могла бы к началу Первой мировой войны существенно укрепить позиции России на
подступах к Индии. Приобретение акций АПНК британским адмиралтейством, заключение соглашения с Германией о Багдадской железной дороге в июне 1914 г. укрепили британские позиции в Персии. В качестве обоснования этих недружественных
в отношении России акций Англия использовала такой аргумент, как обеспокоенность активизацией России в Персидском Азербайджане, угрожающей территориальному единству Ирана (Там же. С. 329–331).
31
Подробнее об этом см.: Иванов М. С. Указ. соч;. Алиев С. М Указ. соч.
30
– 45 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
наженных наложниц сидит под табличкой с надписью «Меджлис»). «Но
через короткое время шах разгонял меджлис» (шах вместе с евнухом ремнём прогоняет прочь испуганных прелестниц). «Затем наступила пора реакции, и шах приступил к репрессиям. Вопли казнённых разносились далеко
по одесским улицам» (шах, дабы не терять навыки правителя, деловито насаживает на кол орущих кошек, которых ему услужливо достаёт из мешка
верный евнух). В конце наступает кульминация рабочего дня экс-шаха, ибо
случается «иностранное вмешательство», приводящее к «прекращению
произвола» – одесский городовой криком и дубинкой кладёт конец этому
форменному безобразию к дикой радости кошек, из числа тех, коим удалось спастись от шахских «государственных» затей32.
Конституционная революция в самом кратком сатириконовском
изображении, увиденная глазами художника-карикатуриста, едко, но довольно точно отразила последовательность событий в Персии, а заодно и
отношение к ним русской сатирической печати, явно дистанцировавшейся
в этом вопросе от позиции властей.
Характерным для сатириков приёмом изображения персидских событий на всём протяжении Конституционной революции служит обыгрывание древних традиционных символов государственной власти в Иране –
Льва и Солнца. Сюжет, связанный с этими державными знаками, впервые
появляется на страницах «Шута» в связи с критикой цензурной политики
шахского режима. Карикатура с комментарием изображает льва, удаляющегося от зрителя вслед заходящему солнцу, а в комментарий при этом сообщает, что-де местная цензура «рисунка не пропустила». На следующем
рисунке кот на крыше наблюдает за луной; комментарий же поясняет, что
и переделанный в кота лев, и спрятанное солнце также не уберегли рисунок от цензурного запрета. Из следующего рисунка с комментарием становится ясно, что и переделанный в котёнка кот, и клубок ниток вместо солнечного диска также не спасли положения. Последняя карикатура из этой
серии – белый квадрат в чёрной рамке – удостоилась «лучшей» судьбы.
Комментарий: «Впрочем, художника как-то случайно посадили на кол, но
карикатура его была напечатана в этом виде»33.
«Львиная» тема и «львиная» доля присутствует и в сатириконовских
карикатурах. На одной из них – «Ангел мира в Персии» – упитанный шах с
чувством целует тощего, заполошного, орущего от боли ангела мира, неосторожно залетевшего в персидские края. Меж тем как злобный лев, коего
шах держит на цепи, уже вгрызся в ногу несчастного залетного гостя. В уста шаха художник вложил лицемерное заверение:
«– Господи, Боже мой! Да я этого самого ангела мира готов каждую минуту к сердцу прижать…»34.
32
Сатирикон. 1909. № 37. С. 4.
Шут. 1908. № 29. С. 5.
34
Сатирикон. 1909. № 23. С. 4.
33
– 46 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
Опубликованная в разгар выяснения отношений между силами революции и реакции, карикатура сколь пессимистично, столь и реалистично
рисовала перспективы замирения в Иране.
Меж тем убытие шаха в Россию не нормализовало обстановки в
стране. Ни Директория из 20 человек – временный орган контроля над правительством, обладавший широкими полномочиями, ни деятельность второго меджлиса, ни активность американского финансового советника Моргана Шустера35, ещё глубже втянувшая Иран в долговую кабалу, не решили
проблем иранского общества. Его по-прежнему раздирали на части революция, реакция и противоборствующие иноземные интересы.
Вторжение низложенного шаха и его сторонников в Иран в июле
1911 г. (он прибыл в Гюмюш-Тепе, гавань на Каспийском море, а затем занял Астрабад, но потерпел поражение от правительственных войск), мгновенно комментируется «Сатириконом» в карикатуре А. Юнгера «Возвращение шаха» на обложке июльского номера. Пухленький экс-правитель с
саквояжем в руке пытается привлечь к себе внимание своих унылых подданных, без особого восторга взирающих на внезапно вернувшегося Мохаммеда-Али. Направляясь по заштопанному ковру к своему тронному
месту, он, собственно, трона-то и не обнаруживает:
«– Позвольте… А на что же я сяду? Где трон?».
И получает в ответ:
«– А вот… Пожалуйте»36.
Один из сановников с хитровато-глумливым выражением лица широким жестом предлагает шаху сеть на… кол, в который раз появляющийся
в журнальных карикатурах на персидскую тему как символ имманентной
жестокости политического уклада в стране Каджаров.
Закономерной (и справедливой) расплатой за высокомерие прежней
власти видится художнику и дальнейшая судьба низложенного шаха. На
рисунке под названием «Династия Каджаров – прежде и теперь» сокрушительным контрастом с образом прежнего могущества иранского правителя (внушительных размеров шах восседает на фоне всё тех же льва и
солнца) выглядит убогая фигурка опального старичка (жалобно скорчившись на фоне кромешной тьмы, он держит на поводке ободранную собачонку)37.
Традиционное для русской сатирической печати сочувствие к простому человеку, попавшему в жернова истории и вынужденному жить в
«интересные времена», художник А. Юнгер передаёт в серии карикатур
«Единственный выход». На «сцене» персидской политической жизни, из
35
Он лишь усугубил практику иностранных займов и новых налогов, к тому же
попытался сформировать собственную финансовую жандармерию в 12 – 15 тысяч человек.
36
Сатирикон. 1911. № 30.
37
Там же. № 38. С. 16.
– 47 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
декораций на которой – лишь два торчащих из земли кола, разыгрываются
следующие политические диалоги:
«Экс-шах (персидскому обывателю): – Видишь этот кол? Если будешь сочувствовать меджлису – он приготовлен для тебя!
Член меджлиса (обывателю): Видал вот это? Если только заметим, что сочувствуешь шаху – сейчас же посадим!
– О, - сказал обыватель в отчаянии. – В таком случае я держу нейтралитет!.
Но пришёл персидский патриот и сказал:
– Нейтралитет? В такое-то время? Когда никто в Персии не имеет права быть в преступном бездействии? В таком случае, ты попробуешь этой палки!
– Давай палку! – вскричал обыватель. – Я знаю, что мне делать!..
И это был для него единственный выход!..»38.
«Выход» для бедного персидского обывателя оказался незавидно
однозначным: приладив палку как перекладину между двумя кольями, он
повесился на самодельной виселице, отчаявшись найти на этом свете прибежище от опасностей повседневной жизни.
Тем временем ультиматум России39, всё более обеспокоенной ситуацией вблизи своих южных границ (ноябрь 1911 г.а), дальнейшие революционные выступления в Тебризе, Гиляне, Мешхеде и подавление их
российскими войсками, вступившими в Иран, – словом, все эти события
стали этапами нисходящей линии развития Конституционной революции в
стране. И если Первая русская революция послужила в определённой мере
катализатором революционных событий в Иране, то и подавление Персидской революции также оказалось связанным с русским фактором. Впрочем,
не только с ним. Причудой истории стал тот факт, что именно Англии, с её
богатейшими парламентскими традициями, предстояло в будущем сыграть
решающую роль в возврате Ирана к неограниченному представительством
монархическому правлению40.
Пока же, в декабре 1911 г., условия российского ультиматума были
приняты комиссией из членов правительства, регента и председателя
меджлиса. Вскоре указом регента меджлис был распущен, а новому меджлису предписывалось в будущем пересмотреть конституцию страны. В
38
Сатирикон. 1911. № 33. С. 16.
Иранскому правительству под угрозой ввода войск в Азербайджан предписывалось уволить Шустера, не приглашать представителей иностранных держав без согласия России и Англии на службу и возместить материальные расходы на отправку российских войск в Иран.
40
В ноябре – декабре 1911 г. российские войска подавили революцию на севере
страны, а английские - на юге полиция и бахтиарские отряды в Тегеране совершили
контрреволюционный переворот, распустив меджлис и энджумены, что означало конец революция. Однако сама по себе система конституционно-монархического правления, инициированного при шахе Мозаффаре в начале революции, была уничтожена
по британскому сценарию лишь в 1925 г., когда в результате переворота на смену династии Каджаров пришла династия Пехлеви в лице Реза-шаха.
39
– 48 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
марте 1912 г. правительство официально заявило о том, что обязуется согласовать свою политику с принципами Соглашения 1907 г.41 При этом
обещанный властями созыв третьего меджлиса состоялся только в конце
1914 г., в принципиально новых международных обстоятельствах.
Персидская же тема, на время революционных событий 1905–1911
гг. ставшая заметной, самостоятельной линией формирования образов перса, Персии, её правителей и их новой роли в «Большой игре» на Ближнем
Востоке, со временем отойдёт на второй план, несмотря на дальнейшее
развитие русского военного присутствия в стране. Сама стилистика изображения персидской темы как парафраза восточной «дряхлости» и особой
«жестокости» к тому времени уже устоится, стереотипизируется. Далее
связанным с Персией сюжетам лишь периодически предстоит актуализироваться в связи с событиями Первой мировой войны.
Человеческий протест журналистики против нечеловеческого кошмара новой политической ситуации на Ближнем Востоке (революции, насильственные реформы, милитаризация жизни, западное вмешательство)
явственно звучит на страницах российских сатирических изданий начала
ХХ в. Однако резкая критика по поводу военных агрессий и внутренних
репрессий, отметивших ускоренную модернизацию Востока под влиянием
Запада, не была однозначно связана с какими-либо национальными или
конфессиональными субъектами. Зло как таковое, зло, не имеющее национальности и расы, всё явственней становилось главным сценаристом новейшей истории. Собственный исторический опыт российского общества,
пережившего в первое десятилетие ХХ в. и свирепый революционный террор, и ответную реакцию властей, опытным путём подводил журналистов к
мысли, век спустя сформулированной исследователем В. П. Булдаковым:
«Революция – это наиболее наглядное напоминание о тех врождённых садомазохистских склонностях человека, которые были задавлены в обыденной “цивилизованной” действительности»42.
Корчащиеся на кольях, весящие в петлях, лежащие в лужах крови
фигурки людей на журнальных рисунках, язвительные стихи и саркастические фельетоны, смутные страхи и прозрачные аллюзии, откровенные намёки и лобовая критика – словом, весь инструментарий русских сатирических журналов позволяет увидеть главную тенденцию осмысления происходящего в Персии. В процессе интерпретации «восточной темы» зарождается внутренняя убеждённость части российского общества в том, что принудительная смена ценностей, культурное насилие, идеология нетерпимости с неизбежностью призывают к оружию и сторонников, и противников
41
В соответствии с подписанным в 1907 г. Англо-русским соглашением, северная
часть Ирана до линии Касре-Ширин – Исфахан – Йезд – Зульфагар отходила в сферу
влияния России, а территории южнее линии Бендер-Аббас – Керман – Бирджанд – Газик – в сферу влияния Великобритании.
42
Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия.
М., 2010.
– 49 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
перемен. В итоге ситуация с закономерно порождает то, что исследователь
деликатно назовёт «агрессивными формами активности»43, иными словами
– революционные гуманитарные катастрофы.
Список литературы:
1. Бондаревская Л. Г. Англо-русские отношения в перси накануне Первой
мировой войны. В: Россия на рубеже XIX–XX веков: Материалы научных чтений памяти профессора В. И. Бовыкина. М., 1999.
2. Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного
насилия. М., 2010.
3. Наумова Н. Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или
ресурс человечества? М., 1999.
4. Филиппова Т. А. «Чужая политика». Конституционные преобразования
в Турции и Персии в начале ХХ века на страницах журнала «Сатирикон» // Восточный архив. 2012. № 2 (24).
5. Филиппова Т. «И пуст сераль, и смолк его фонтан…». Эротика как сатирическая стратегия изображения Турции на страницах русских сатирических журналов. Начала ХХ века // Родина. 2011. № 10.
6. Wheatcroft A. Infidels. A History of the Conflict between Christendom and
Islam. L., Penguin Books Ltd., 2004.
VIOLENCE AS A SYMBOL OF MODERNIZATION AT THE DECLINE OF THE KADZHAR EMPIRE. (ON THE MATERIALS OF
RUSSIAN SATIRICAL JOURNALS OF THE BEGINNING OF THE
XXTH CENTURY
T.A.Filippova
Based on the materials of Russian popular satirical magazines «Satiricon»
and «Joker» the article analyzes the image making mechanisms of the
«Enemy from the East» in case of the Iranian constitutional revolution of
1905–1911. The author concentrates on the specific rhetorics of hate, created by Russian satirical journalists in the process of appreciation of modernization of Kadzhar state in the epoch of constitutional reforms, civil
war and intervention.
Keywords: Iranian Constitutional revolution of 1905 – 1911, Kadzhar
dynasty, modernization of the East, Russian satirical press, «Satiricon»
magazine, «Joker» magazine, image of the «Enemy from the East».
43
См.: Наумова Н. Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или ресурс человечества? М., 1999. С. 9–15, 95.
– 50 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. А. Филиппова Насилие как символ модернизации на закате империи Каджаров (По
материалам русской сатирической журналистики начала ХХ века)
Об авторе:
ФИЛИППОВА Татьяна Александровна – кандидат исторических
наук, заместитель главного редактора Российского исторического журнала «Родина», e-mail: filipova2006@yandex.ru
FILIPPOVA Tatiana Alexandrovna – PhD in History, deputy editor of
the Russian historical monthly «Rodina», a researcher at the Department of
History, Institute of Oriental Studies, RAS.
Статья поступила в редакцию:
– 51 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. ВыпускРОССИИ
3. С. 52-67
УДК 94(47)”1914 / 1917”:355.01+344.1
ПРЕСТУПЛЕНИЕ И ПРАВО В РУССКОЙ АРМИИ
(1914 – ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА)
А. Б. Асташов
Российский государственный гуманитарный университет,
историко-архивный институт, кафедра истории России нового времени, г. Москва
В статье исследуется влияние правовых, административных и репрессивных мер по поддержанию дисциплины в Русской армии в годы Первой мировой войны. Анализируются меры военных и гражданских властей против ухода в плен, дезертирства и членовредительства. Делается
вывод о несоответствии военно-уголовного права, всей системы поддержания дисциплины в русской армии войне современного общества.
Ключевые слова: Первая мировая война, русская армия, современная
война, современное общество, военно-уголовное право, побеги в плен, дезертирство, членовредительство, преступность на войне.
В драматической истории конца русской армии недостаточно разобран вопрос о правовых мерах её сохранения1. Этот аспект исследований
подменяется или историей революционизирования армии, или её «предательства» со стороны различных сил (от собственного верховного командования до союзников). А между тем правовая реальность Первой мировой
войны отразила в себе ряд важных проблем: это и соответствие военной
юриспруденции, всего комплекса армейских дисциплинарных механизмов
характеру современной войны, и важные социальные проблемы российского общества, решение которых было перенесено в армию, и моральный
кризис армии, проявившийся в том числе и в ослаблении дисциплины, что
и сделало таким легким революционизирование армии спусти всего несколько недель после Февральской революции.
В данной статье ставится вопрос: могло ли военное командование
правовыми и иными мерами удержать в рамках дисциплины Русскую армию в современной войне? Дисциплина в войне современного общества,
какой являлась Первая война, требовала единого ритма ратного труда,
стандартизированных форм подчинения вне привычных социальных свя1
Это касается и самых значимых для историографии работ, где указанная проблема представлена лишь фрагментарно: Ахун М. И., Петров В. А. Царская армия в годы
империалистической войны. Издательство всесоюзного общества политкаторжан и
ссыльнопоселенцев. М., 1929; Wildman A. The end of the Russian Imperial Army: The old
army and the Soldiers revolt. March to April 1917. N. Y., Princeton, 1979; Френкин М. Русская армия и революция, 1917–1918. Мюнхен, 1978 и др.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
зей, рождала, по выражению Д. Санборна, «политику массового убийства».
Автор ограничивает свое исследование периодом до февраля 1917 г., делая
акцент на участии России во внешнем военном конфликте, не отягощенным внутренними, революционными событиями. Источниками для исследования послужила переписка штабов фронтов, армий и корпусов со Ставкой, Главным управлением генерального штаба (ГУГШ), Главным штабом,
Главным военно-судебным управлением (ГВСУ), Министерством внутренних дел, Советом министров; приказы по фронтам, армиям, корпусам, дивизиям и полкам; материалы цензуры, хранящиеся в Российском государственном военно-историческом архиве.
Русская военная бюрократия немало сделала для подготовки к современной войне в части поддержания дисциплины. К началу мировой войны
действовали глубоко разработанные дисциплинарный, строевой, полевой уставы, а накануне самой войны было принято Положение о полевом управлении войсками, свод правил армии, действовавшей на театре военных действий2. Вместе с тем в ходе войны в условиях впервые осуществленного всеобщего воинского призыва указанные нормы военного права неминуемо
должны были столкнуться с практикой деятельности громадного контингента армии, отражавшего правовое состояние общества на начало ХХ в. Это
состояние, как и любое общество в переходном периоде от традиционного к
современному, характеризовалось всплеском неправовых действий широких
масс, главным образом молодежи, основной возрастной группой армии3.
Война только усилила эти негативные тенденции на театре военных действий. Прежде всего, это касалось такого воинского преступления, как сдача в
плен солдат, что говорило о низком моральном уровне, практически – о разложении военного организма, которое является предвестником полного поражения в войне. В годы Первой мировой войны уход в плен в русской армии принял массовый характер. Всего к началу 1917 г., согласно данным
официальной статистики, в плену оказались 3063412 человек, а за всю войну
– 3638271, или 23,66% всей мобилизованной армии4.
2
См. современные работы о постановке дела дисциплины в русской армии в начале
ХХ в.: Романов Н. Н. Очерки истории воинской дисциплины. Конец XIX – начало ХХ
веков. Сызрань, 2002.; Мартынов В. Ф. Воинская дисциплин в русской армии второй
половины XIX – начала ХХ в. Самара, 2011.
3
Тарновский Е. Н. Война и движение преступности в 1911 – 1916 г.г. // Сборник статей по пролетарской революции и праву. Пг., 1918. № 1–4. С. 100–122; Гернет М. Н.
Преступность и самоубийство во время войны и после неё. М., 1927; Миронов Б. Н. Преступность в России в XIX – начале ХХ в. // Отечественная история. 1998. № 1. С. 24–42;
Гилинский Я. И. Девиантность и социальный контроль в России (XIX–XX вв.): тенденции и социологическое осмысление. СПб., 2000; Frank Stephen P. Crime, cultural conflict
and justice in rural Russia, 1856–1914. Berkeley: University of California Press, 1999;
Weissman N. B. Rural Crime in Tsarist Russia: The Question of Hooliganism, 1905–1914 //
Slavic Review. 1978. 37. P. 228–40.
4
Санитарная служба русской армии в войне 1914–1917 гг.: сб. док. Куйбышев,
1942. С. 7, 8, 79, 92, 142.
– 53 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
В первое время военные власти полагали, что сбегали только евреи
и поляки. В связи с этим предлагалось усилить надзор за евреями и поляками в составе частей, сводить их в отдельные команды, или даже отправлять на Кавказский фронт5. Из этих мер реально проводилось сосредоточение всех поляков в Кавказской армии, что, однако оказалось недостижимым6. Когда же выяснился подлинный размах побегов и роли в них представителей славянских и иных этнических групп русской армии, встал вопрос о принятии общих мер по изменению всего моральнопсихологического настроя в армии. Среди этих мер назывались повышение
духа частей, их сплоченности, поддержание строгого внутреннего порядка
и дисциплины, забота об одежде, снаряжении, пище, проведение церковных служб и бесед офицеров с солдатами, «развитие и поощрение удальства и молодечества, уверенности в своих силах», и множество других 7.
Для предотвращения «грустных фактов оставления своего поста в виду неприятеля» командование пыталось применять и имеющиеся законы.
Согласно статьям 243–246 Устава о воинских наказаниях, виновные в государственной измене, в оставлении своего места во время боя или позиции, в
уклонении от боя или в прямой сдаче в плен без сопротивления каралась
смертной казнью. Однако в связи с увеличением сдач в плен уже весной
1915 г., как оказалось, на местах не велось должного расследования преступлений, многие такие преступления оставались ненаказанными, даже вообще
скрывались начальниками из боязни личных неприятностей. Главным же
была массовость побегов, что делало невозможным организовать ни само
расследование, ни тем более предание суду тысяч сдающихся.
Поскольку меры воспитательного характера своей цели не достигали, а тенденция ухода в плен стала устойчивой, власти попытались выстроить определённую систему репрессивных мер против этого явления. Правда, первоначальные меры по отношению к сдатчикам свидетельствовали
больше о растерянности военного начальства. Одной из таких мер была угроза оставлять сдавшихся в плен здоровыми и легко раненными навсегда за
границей, «так как Россия не нуждается в таких сынах, которые вместо то5
Начальник штаба 7-й армии ген. М. И. Шишкевич – начальнику штаба ЮгоЗападного фронта ген. М. К. Дитерихсу. Секретно. // Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 137; Командир 25-го
армейского корпуса ген. Ю. Н. Данилов – командующему 4-й армией ген. А. Ф. Рагозе
от 22 ноября 1915 г. Секретно // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 111–111 об.; Ф. 2000.
Оп. 1. Д. 8167. Л. 5–5 об.; Начальник штаба 1-го Туркестанского армейского корпуса –
дежурному генералу штаба 4-й армии // РГВИА. 2000. Оп. 1. Д. 8167. Л. 3–3 об.
6
Главком армий Западного фронта ген. А. Е. Эверт – начальнику штаба ВГК ген.
М. В. Алексееву от 16 декабря 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 246.
7
Распоряжение по 7-му армейскому корпусу от 10 августа 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003.
Оп. 2. Д. 784. Л. 140–141; Ф. 2067. Оп. 1. Д. 151. Л. 362, 383 об.; Начальник штаба 3-й
армии – командирам 9-го, 10-го, 24-го, 31-го армейских и 3-го и 4-го кавалерийских корпусов от 21 октября 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 230–232; Приказ по 22му армейскому корпусу № 249 от 14 октября 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784.
Л. 188–189.
– 54 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
го, чтобы защищать свою родину до конца, запятнали себя несмываемым
никогда позором сдачи в плен»8. Такое пожелание не было проведено в
жизнь, как и предложение конфискации имущества и выдворения в отдаленные местности семей нижних чинов из числа немцев-колонистов. Против последнего выступили и министр внутренних дел Н. А. Маклаков, полагавший такую меру трудно выполнимой, и даже начальник штаба Верховного главнокомандующего (далее – Главковерх, ВГК) ген. Н. Н. Янушкевич, считавший эту меру возможной только в случае сомнения в отношении политической благонадёжности самих членов семей бежавших в плен9.
Однако власти с интересом отнеслись к инициативе ген. А. А. Брусилова,
предложившего издать особое повеление Главковерха, чтобы нижние чины, сдавшиеся в плен, неизбежность сдачи в плен коих не будет удостоверена начальством, по окончании войны водворялись в Сибирь на поселение
«как элемент вредный для государственной и общественной жизни»10.
Прошение Брусилова было быстро рассмотрено в верхах и 9 марта 1915 г.
Николай II повелел всех нижних чинов, добровольно сдавшихся в плен неприятелю, независимо от суждения, водворять по их возвращении из плена
в Сибирь на жительство11.
Ссылка в Сибирь сдатчиков могла быть проведена только после
войны, а важно было уменьшить количество побегов во время самой войны. Среди таких мер наказания или предостережения стала угроза лишения
продовольственных пайков семей, совершивших эти преступления. Такие
распоряжения появились в ряде циркуляров армиям зимой 1914–1915 г.12 А
между тем, как разъясняли в военно-судебном ведомстве, такая инициатива
войскового командования была незаконной. Дело в том, что в Положении
25 июня 1912 г. о призрении семейств нижних чинов, хотя и говорилось о
необходимости содержать семьи даже взятых в плен, но при этом не уточнялось, каким образом они там окажутся: по своей воле, или независимо от
своей воли. Это потребовало введения специального закона принятого Советом министров в порядке ст. 87 (чрезвычайного законодательства) и высочайше утвержденного 15 апреля 1915 г.13
Трудность применения закона о лишении пайков семей сбежавших
состояла в том, что, как разъясняли в штабе ВГК и Главном военно8
Приказ по 22-му армейскому корпусу № 138 от 25 ноября 1914 г. // РГВИА.Ф. 2003.
Оп. 2. Д. 784. Л. 185.
9
Доклад по управлению дежурного генерала при ВГК от 19 сентября 1915 г.
// РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 35–36 об.
10
М. В. Алексеев – Н. Н. Янушкевичу от 6 марта 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2.
Д. 784. Л. 9–9 об.; Ф. 16142. Оп. 2. Д. 14. Л. 200–202; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 297–
297 об.; Д. 784. Л. 9–9 об.
11
РГВИА. Ф. 16142. Оп. 2. Д. 14. Л. 200–202; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 11, 12, 124,
128, 115–115 об.
12
Приказ по 8-й армии № 341 от 28 февраля 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784.
Л. 118; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 192; 13.
13
Особый журнал Совета министров от 15 апреля 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2.
Д. 784. Л. 13–18, 97–97 об.
– 55 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
судебном управлении, эта мера могла иметь место лишь в случае очевидности факта добровольной сдачи в плен или побега со службы, что было трудно обеспечить без надлежащего расследования. Применение закона было
усугублено и многочисленными случаями ошибок в определении виновности в добровольной сдаче в плен. Наконец, возник вопрос о добровольно
возвратившихся из плена и необходимости восстановления выдачи пайков
их семьям. Чтобы исключить ошибки, было принято постановление о дополнительных проверках для подтверждения очевидцами верности факта
добровольной сдачи в плен. Пайки же семьям добровольно явившихся беглецов из плена решено было возобновить. Но даже и в случаях лишения семей пайков, как отмечали военные власти, сама по себе эта мера не производила достаточного предостерегающего впечатления на самих солдат, поскольку страдали родственники, но не сам совершивший преступление. Очевидно, что закон не учитывал ни отношения к таким понятиям, как «родина»
в сельском обществе, ни всей сложности семейных отношений в патриархальной крестьянской семье, которыми многие солдаты считали возможным
пожертвовать, идя на преступление. Будущего же суда сдатчики не боялись,
надеясь остаться безнаказанными: после конца войны они могли затеряться
в массе пленных, мало осталось бы свидетелей, сами дела могли затеряться,
да и их самих было бы очень много, а главное – после войны ожидалась всеобщая амнистия для всех, совершивших преступление.
Оставалось тогда произвести суд над бежавшими немедленно после
побега. Хотя непосредственный суд над ними был невозможен ввиду их
недосягаемости, однако пытались использовать устрашающий эффект закона, даже если сам суд и не приводил бы к реальному осуждению, то есть
к исполнению приговоров14. Но это значило подвергнуть бежавших заочному суду. Сторонники введения заочных приговоров полагали, что перспектива такой «гражданской смерти заживо» воздействует на слабовольных сильнее, чем самый приговор к смертной казни, который все равно
привести в исполнение нельзя до окончания войны». Однако, в соответствии с военным законодательством, разработанным на началах реформы армейского судебного ведомства в 60-х гг. XIX в., такая практика запрещалась. Тогда появилась идея применять заочное разбирательство в отношении бежавших в плен хотя бы в тех случаях, когда преступление совершено явно и улики несомненны15. Но военно-судебное ведомство категорически выступило против так «коренной ломки военно-уголовного судопроизводства». Возражая на аргументы В. И. Гурко, представители военносудебного ведомства, становясь на «академическую точку зрения», утверждали, что преступления и несомненность улик – понятия субъективные и
в зависимости от точки зрения одни и те же данные могут считаться как
14
Главком армий Северо-Западного фронта – начальнику штаба ВГК от 13 сентября 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 256–256 об.
15
Командир 6-го армейского корпуса ген. В. И. Гурко – командующему 11-й армии
ген. Д. Г. Щербачеву от 30 сентября 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 165–
166.
– 56 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
явными и несомненными, так и сомнительными и неустановленными16.
Полагая, что и принятых решений (ссылка бывших военнопленных в Сибирь, лишение пайков членов семей, сбежавших в плен, оглашение факта
побега на родине), военное руководство ограничилось в отношении перебежчиков организацией дознания, материалы которого следовало хранить
при делах части, а копию с него отсылать на родину обвиняемого. Само же
осуждение предполагалось произвести по окончании войны и возвращении
обвиняемых из плена17.
В ситуации неэффективности правовых мер против бегства в плен
военные власти, особенно фронтовое начальство, попытались использовать
непосредственные, наиболее устрашающие меры для пресечения этого воинского преступления, именно – расстрелы вслед бегущим. Эту меру
фронтовое командование считало носившей одновременно и предупредительный характер по отношению к возможным побегам в плен, и наказательный – по отношению к уже совершившим это преступление. Инициативу отдельных командиров, отдававших приказы по расстрелу сдатчиков
в плен уже с октября 1914 г. поддержал в начале 1915 г. Н. Н. Янушкевич,
признавший «безусловно необходимым в случаях измены, открытого перехода к противнику на глазах своих войск открывать по перебежчикам
огонь»18. А вместе с тем неожиданно выяснилось определенная оппозиция
столь крайним мерам со стороны непосредственного войскового начальства. Так командир 104-го пехотного Устюжского полка Н. С. Триковский,
опровергая слухи о расстреле в его полку 120 человек за отказ идти в бой,
писал: «Я хоть и строг, но не палач и отлично учитываю моральные последствия таких зрелищ, как избиение 120 человек»19. И он был не одинок
в сомнении необходимости расстреливать бегущих в плен, судя по неоднократным приказам, требовавшим «отбросить в сторону всякие гуманные
соображения, совершенно недопустимые при условиях настоящей войны,
безмилосердно расстреливать забывших присягу», «не останавливаться ни
перед какими мерами для поддержания дисциплины, как бы эти меры ни
казались суровы» и т. п.20
16
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 146–146 об.
Приказ по 8-й армии № 788 от 16 октября 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2.
Д. 784. Л. 121; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 121–121об.; 146–146 об., 148.; Д. 1067. Л. 260–
263 об.
18
Приказ по 22-му армейскому корпусу № 138 от 25 ноября 1914 г. //
РГВИА.Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 2, 156–156 об., 185, 217–217об., 218–218 об.; Ф. 2000.
Оп. 15. Д. 505. Л. 360, 420; Д. 561. Л. 227–227 об.; Д. 544. Л. 350; Д. 561. Л. 117 об.;
Ахун М. И., Петров В. А. Указ. соч. С. 38.
19
РГВИА. Ф. 2000. Оп. 15. Д. 561. Л. 117 об.
20
Приказ по 13-й пехотной дивизии № 76 от 5 апреля 1915 г. // РГВИА. Ф. 2003.
Оп. 2. Д. 784. Л. 152; Приказ по 4-й армии № 846 от 4 июня 1915 г. Секретно
// РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 237–238. См. подобные приказы: РГВИА. Ф. 2003.
Оп. 2. Д. 784. Л. 219–219 об., 223, 225; Ф. 2000. Оп. 1. Д. 7965. Л. 177 об.; Ф. 16142.
Оп. 2. Д. 14. Л. 50–52. Ахун М. И., Петров В. А. Указ. соч. С. 38–39.
17
– 57 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Во многих приказах содержались указания о необходимости прямого
расстрела бегущих специально созданными частями с артиллерией, пулемётами, ружьям и шашками. Однако нигде в приказах не говорилось о создании самой системы частей, подобной «заградительным отрядам». В реальности эти меры применялись эпизодически для проведения отдельных операций на полковом уровне. И уж совсем единичным оказалось предложение
отправлять уличенных в попытках сдачи в плен на позицию с назначением
их «в самые опасные места»21. Данных же о проектах создания штрафных
частей для направления туда «слабых элементов» в документах не обнаружено. В целом сама проблема бегства в плен так и не была решена до конца
войны. Её острота была утрачена, во-первых, в связи с переходом к позиционной войне, сделавшей технически невозможными массовые сдачи в плен в
1916 г., а с другой стороны – с возникновением ещё одной серьёзной проблемы – дезертирством.
На русском фронте бытовали различные формы дезертирства: прямой уход из части (побег), кратковременная самовольная отлучка с возвращением в часть, или невозвращением в часть вовремя, бродяжничество
– скрытая форма ухода из части в виде постоянного «вращения» в течение
постоянного хождения по этапам и периодических с них побегов. Во время
войны дезертирами считали всех задержанных, хотя и не судившихся по
статьям о дезертирстве, а также призванных, но уклонившихся от несения
военной службы. Таких до марта 1917 г. было около 1–1 ,5 млн.22
Как и в отношении бежавших в плен, военные власти пытались задействовать правовые методы пресечения этого важного вида воинского
преступления. Согласно ст. 131–136 Воинского устава о наказаниях, за побег во время войны в районе военных действий в первый раз назначались
наказания не свыше 5 лет в исправительных арестантских отделениях, во
второй раз – каторга до 20 лет, а в третий раз – смертная казнь. За побег же
в военное время, но вне района военных действий, наказание не превышало
заключения в военной тюрьме и дисциплинарных частях за первый и второй побеги и отдачи в исправительные арестантские роты за третий побег.
Реально же всякий побег, даже в районе военных действий, облагался первый раз наказанием не свыше исправительных арестантских отделений
всего в несколько месяцев, а в тыловом районе – заключением в военной
тюрьме, порою всего в 1 месяц. Такая мягкость наказаний была вызвана
массовостью дезертирства, несовершенством военных судов, не справлявшихся с делами по дезертирству, наконец, нехваткой живой силы в строю,
21
Командир 14-го армейского корпуса – командующему 1-й армией от 10 ноября
1915 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 69 об.; Начальник штаба 18-го армейского
корпуса – генерал-квартирмейстеру штаба 11-й армии от 29 ноября 1915 г.
// РГВИА.Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 170–170 об.; Заведующий военно-судебной частью
Юго-Западного фронта – коменданту крепости Брест. Секретно. Февраль 1915 г.
// РГВИА. Ф. 16142. Оп. 2. Д. 14. Л. 98; Ф. 2067. Оп. 1. Д. 2932. Л. 347; Д. 2937.
Л. 473 об.–474.
22
См. подробнее: Асташов А. Б. Дезертирство и борьба с ним в царской армии в
годы Первой мировой войны // Российская история. 2011. № 4. С. 44–52.
– 58 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
в результате чего власти просто водворяли дезертиров обратно в свои части, ограничиваясь легкими наказаниями, или даже вообще без наказаний. С
другой стороны, дезертирству, порою невольному, способствовала общая
дезорганизация на железных дорогах, путаница в бюрократической переписке по идентификации дезертиров, а также низкий уровень развития
множества солдат-крестьян, действительно терявшихся, или оправдывавшихся этим, в ходе продолжавшейся маневренной войны, постоянных перебросок по железной дороге или тем более пешим строем на необъятных
просторах Русского фронта.
В связи с массовостью дезертирства, власти попытались так изменить
закон, чтобы он отсёк дезертиров, намеренно стремившихся избежать строя,
от самовольщиков, действительно лишь временно отставших или не явившихся вовремя в свои части. И той, и другой категории предполагалось повысить сроки наказания. По мнению начальника штаба Ставки ген.
М. В. Алексеева, само понятие побега (самовольная отлучка свыше трёх
дней) имело формальный характер и не учитывало внутренних побуждений
дезертира. Алексеев требовал «особого усиления» уголовной кары за уклонение во время войны от исполнения вовсе воинского долга вплоть до
смертной казни и каторги без срока, а также повышения наказания за неумышленное оставление службы23. Одновременно Алексеев настаивал на
отмене района действия преступлений без разделения на театре военных
действий и вне его. Тем самым был подчёркнут современный характер войны, для которого характерна организация для обороны всей страны, всего
военного организма – вне зависимости от степени приближенности к передовым линиям.
Согласно новой редакции законов о дезертирстве от 14 января
1916 г., понятие «побега» основывалось исключительно на цели уклонения
от службы, а не на его длительности. Побегом считалось самовольное оставление военной службы с целью вовсе уклониться от службы в действующей армии. Наказания, налагаемые за побеги, вне зависимости от приближенности к передовой, были сильно повышены, с полным уничтожением градации наказаний за 1-й, 2-й и 3-й побеги во время войны. Так, уже за
первый побег во время войны бежавший мог быть приговорён к каторжным работам на срок от четырёх до двадцати лет или же к смертной казни.
Если же цели побега не было, то такое оставление службы признавалось
самовольной отлучкой (не долее шести суток в мирное время, не долее
трёх суток во время войны и не долее суток в войсковом районе на театре
военных действий). Она наказывалась дисциплинарным взысканием с отдачей в дисциплинарные части на срок от 3-х месяцев до 4-х лет. Но введя
различение понятий «побег» и «самовольная отлучка», власти внесли путаницу в определение понятия «дезертирство», поскольку было трудно, как
оказалось, доказать умысел в совершении подобного преступления, остав23
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 784. Л. 266–266 об.; Ф. 1932. Оп. 1. Д. 4. Л. 244–247;
Ф. 2000. Оп. 3. Д. 2686. Л. 18–18 об., 37–37 об.
– 59 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
ляя его, в сущности, безнаказанным24. Это показывало фактическое прекращение военно-полевых судов по делам о дезертирах с назначением рассмотрения дел в корпусных судах, где они неизбежно затягивались, а впоследствии и отсрочивались до конца войны.
Так как правовые нормы по решению проблемы дезертирства не работали, все силы власти решили возложить на задержку дезертиров для последующей их отправки на фронт. Эти усилия проводились поэтапно. Сначала делом задержания дезертиров пытались возложить на железнодорожную жандармерию и на жандармско-полицейские управления внутри России. Когда стало очевидным бессилие жандармов решить этот вопрос, военные попытались организовать задержку дезертиров собственными мерами. Однако эти меры оказались разрозненными и являлись делом инициативы отдельных командующих корпусов и армий. Когда выяснилось неэффективность существовавших армейских этапов, с сентября 1915 г. были
организованы контрольные участки на пути в тыловые районы армии во
главе с дежурными генералами. С ноября 1915 г. началось разграничение
корпусных тыловых районов на полковые и дивизионные, а армейских тыловых районов – на этапные участки. По линии железных дорог учреждались подвижные военно-полицейские заставы25. С декабря 1915 г. началось
введение военно-полицейских команд при всех полках, артбригадах, штабах, дивизионных обозах, этапных пунктах в соответствии с «наставлением
для военно-полицейской службы в отдельных частях войск». Организация
военной полиции была дополнена системой распределительных пунктов,
являвшихся, в сущности, фильтрационными лагерями для проверки дезертиров и последующего их направления в войска.
Однако система задержания дезертиров военной полицией не срабатывала. Главным препятствием был поиск дезертиров в сельской местности,
которая соседствовала или входила в территорию театра военных действий.
Постоянные облавы не давали результатов – главным образом из-за пассивности и малочисленности, а порою и потворства (небескорыстного) гражданских местных властей в отношении дезертиров. Полной же милитаризации районов даже на театре военных действий верховному командованию
достигнуть не удалось. Количество дезертиров на этапах и распределительных пунктах постоянно возрастало. Не хватало даже конвойных для сопровождения новых команд из бывших дезертиров на фронт. Постоянно происходили побеги из маршевых батальонов, а на некоторых распределительных
пунктах (в Кременчуге и Гомеле) осенью 1916 г. даже вспыхнули бунты. В
этой ситуации командование Северного фронта пошло на неординарный
шаг. Согласно приказу по фронту № 915 от 23 октября 1916 г. дезертиров,
личность которых не удавалось установить, зачисляли в запасные батальоны фронта. При этих запасных батальонах создавались нештатные роты и
команды для содержания «выясняемых» (в уклонении от службы) и «подоз24
РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 2686. Л. 20, 38–39 об., 35 об.; Ф. 2070. Оп. 1. Д. 365.
Л. 297.
25
РГВИА. Ф. 2070. Оп. 1. Д. 365. Л. 413–414.
– 60 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
реваемых» (в совершении иных, кроме побега, преступлений). В ротах и командах «подозреваемых» вводился строй и суровый режим, существовавший
в дисциплинарных частях: наиболее тяжелые работы, телесные наказания;
им выдавалось обмундирование, бывшее в употреблении, а взамен обуви –
лапти. Таким образом, военные власти, в обход действующих законов, создавали на фронте подобие дисциплинарных частей, условия пребывания в
которых вынуждали бы предпочесть нахождению в этих запасных батальонах отправку в свою часть и впоследствии – на позицию.
И всё же проблема оставались. Происходило разбухание запасных батальонов, насчитывавших по 15–20 тыс. человек, где преступные элементы
обменивались опытом по уклонению от службы, договаривались о возможности ухода в плен или даже бунта против военного начальства в случае
прихода на позиции. Мало этого: специальные роты при запасных частях
стали рассматриваться военным командованием как фактически дисциплинарные части, куда стали направлять с фронта уличенных в нарушении дисциплины. В сущности, речь шла о создании «армии дезертиров в тылу», по
выражению одного из воинских начальников. Особенно опасная ситуация с
дезертирами сложилась в Петроградском военном округе. Именно здесь находились около двух десятков запасных батальонов со «штрафными» частями. Множество солдат этих батальонов постоянно производили побеги, являлись в Петроград и окрестные города, вступали в контакты с беженцами,
рабочими, организовывали беспорядки. Образовалась гремучая смесь преступного воинского контингента с низшими городскими слоями, готовыми к
любым радикальным действиям, особенно опасными в ситуации острого социально-экономического кризиса осенью 1916 г.
Для недопущения подобного сценария событий начальник Петроградского военного округа ген. С. С. Хабалов попытался установить контроль над дезертирской массой в запасных батальонах, подчинявшихся командованию Северного фронта. В докладе начальнику штаба Северного
фронта Хабалов предложил установить новый порядок в вопросе о направлении и предании суду задержанных дезертиров. Дезертиров из частей Петроградского округа, задержанных в этом же округе, если они не совершили
преступлений, кроме побега, он предложил передавать в свои части для предания суду за побег. Задержанных из частей вне Петроградского военного
округа и также не совершивших иных преступлений, кроме побега, предлагалось передавать в запасные батальоны фронта. Задержанных же дезертиров, совершивших преступления, предлагалось предавать военно-полевому
суду гарнизонов или начальников контрольных участков округа с немедленным приведением в действие наказания. Это означало бы наказание дезертиров на месте преступления, резкое расширение практики военно-полевых
судов, вообще передачу вопроса от судебного ведомства в руки военного начальства на местах, подчинявшихся Петроградскому военному округу. Тем
самым начальнику округа, возможно, удалось бы предотвратить то сплочение недовольных масс дезертиров с беспокойным городским элементом, которое и привело к восстанию в Петрограде в феврале 1917 г.
– 61 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Однако планы Хабалова натолкнулись не противодействие штаба
Северного фронта, лично командующего армиями фронта ген. Н. В. Рузского, категорически выступившего против попытки судить «чужих» дезертиров, что являлось, с точки его зрения, коренным нарушением правил,
согласно которым только непосредственный начальник является ответственным за своих подчиненных. Отказ от предложения Хабалова означал,
что задержанные дезертиры продолжали находиться в запасных батальонах
до выяснения местонахождения их частей, в которых бы и должен был
происходить суд. В реальности это приводило к потворству бродяжничеству, поскольку суд и наказание за это скрытое дезертирство вечно откладывались. Дело здесь было в противодействии армейского начальства гражданскому ведомству, к которому военные круги относили Хабалова как
креатуру МВД, вообще всю петроградскую бюрократию, занимавшую, по
мнению военных, чуть ли не пораженческую позицию. Это являлось проявлением раздробленности действий военных и гражданских властей, что
не соответствовало задачам войны нового, современного типа, предполагающего полностью взаимодействие фронта и тыла26.
Ещё одной формой активного ухода от современной войны явилось
членовредительство. Эта форма уклонения от воинской обязанности была
широко развита в русской армии и в мирное время, главным образом при
приёме на военную службу. В годы Первой мировой произошёл громадный
рост членовредительства. Этому способствовала массовая, всеобщая мобилизация, резкое расширение преступного контингента, попавшего в армию,
понижение порога болезней. Врачи призывных комиссий столкнулись с
большим разнообразием, даже замысловатостью в манифестации искусственных болезней. Всё это потребовало организации медицинской экспертизы для их распознавания ещё на призывных участках27.
Еще с большими проблемами в борьбе с членовредительства столкнулось командование на самом фронте. Здесь произошло не только увеличение количества, но и расширение самих форм членовредительства, его
интернационализация, когда кроме ожидавшихся «национальных» видов
членовредительства было зарегистрировано их распространение на другие
народности. Появились и новации в практике членовредительства: специальное самозаражение венерическими болезнями. Но особенно тревожным
26
РГВИА. Ф. 2032. Оп. 1. Д. 297. Л. 121–122, 125; Флоринский М. Ф. Кризис Государственного управления в России в годы Первой мировой войны. Л., 1988. С. 192–207.
27
Шибков А. И. Введение в учение о членовредительстве. Ростов на Дону, Б.г.
С. 10; Соколовский К. К. К распознаванию искусственных повреждений зубов // Военно-медицинский журнал. 1916. № 3–4. С. 207–221; Соколовский К. К. К распознаванию
искусственных флегмон // Военно-медицинский журнал. 1916. № 5-6. С. 36–48; Свионтецкий И. О. Х-образные раны ладони, как признак членовредительства // Военномедицинский журнал. 1915. № 4. С. 450–454; Бердяев А. Ф. Нечто новое в способах
членовредительства // Военно-медицинский журнал. 1914. № 10. С. 343–345; Кудряшов А. И. Симулянты и членовредители // Врачебная газета. 1916. №. 9. С. 131–133.
– 62 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
были массовые случаи самострелов «палечников» («пальчиков» как их тогда называли), составлявшие 50–80% всех раненых28.
Военное начальство осознавало определённую проблему в членовредительстве и симуляции и пыталось её решать, прежде всего – в сфере
законодательства. В течение Первой мировой войны были изменены ст.
126 и 127 Устава о воинских наказаниях. Теперь во время войны виновные
в членовредительстве в районе военных действий подвергались лишению
всех прав состояния и смертной казни или ссылке в каторжные работы от
2 до 20 лет (раньше – 4–12) или без срока, а допустившие это преступление в виду неприятеля – смертной казни. По всей видимости, данные статьи военного судопроизводства не работали по той же причине, по какой
власти не решались предавать военно-полевому суду тысячи солдат за побеги в плен или за дезертирство. Во всяком случае, сохранилось всего
лишь несколько сот военно-судебных дел о членовредительстве, большинство которых вообще не было закончено ко времени Февральской революции, когда эти дела были просто прекращены или по этим делам выносились оправдательные приговоры. Неуспех привлечения к суду членовредителей вызвал предложение военного командования лишать семьи членовредителей продовольственных пайков. Надо полагать, и эта мера не возымела большого действия. Тогда власти некоторых фронтов стали принимать собственные меры: возвращать в строй всех нижних чинов. Раненных
в пальцы рук «самострелов» подлечивали в специально для того назначенных полевых госпиталях и вскоре отправляли обратно в окопы. Такие распоряжения вызвали полемику среди военных: покалеченные не были готовы ни к строевой, ни к нестроевой службе, иногда даже нуждались в посторонней помощи, служили поводом для пропагандистов-антимилитаристов
внутри России и тем более в пропаганде противника – в случае попадания
таких воинов-калек в плен29.
Для судебного же преследования существовали также серьёзные препятствия, прежде всего на уровне выявления самих случаев умышленного
членовредительства. У полковых врачей не было даже руководства по распознаванию случаев членовредительства. Сама врачебная экспертиза проводилась не на фронте, а в полевых или военно-окружных госпиталях. Из-за
массовости членовредительства врачи военных госпиталей не справлялись с
возложенными на них обязанностями. Сказывалась нехватка необходимого
оборудования, инструментов, реактивов, приборов. Экспертиза длилась мно28
Приказ Главковерха № 194 от 16 октября 1914 г. // РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2.
Д. 1067. Л. 3–4; Ф. 2000. Оп. 15. Д. 544. Л. 37, 53, 350, 534; Д. 561. Л. 188, 199, 200,
206, 207; Ф. 2067. Оп. 1. Д. 2934. Л. 496 об.; Д. 3863. Л. 254; Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067.
Л. 375; Ф. 16142. Оп. 1. Д. 191. Л. 2–2 об.; Д. 954. Л. 2–2; Ляховъ М. Н. По Галiцiи, три
года назад. Ляхов Ю. Б., 2002. С. 10–11; Оппель В. А., Федоров С. П. Наставление к определению вероятности саморанения огнестрельным оружием («самострела»). Пг.,
1920. С. 3, 22–23; Фурманов Д. Дневник (1914–1915–1916). М., 1929. С. 125, 126; Шибков А. И. Указ. соч. С. 8–9.
29
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 4, 375, 380–381, 395; Ф. 2067. Оп. 1. Д. 2935.
Л. 175об.; Шибков А. И. Указ. соч. С. 29; Ляховъ М. Н. Указ. соч. С. 11.
– 63 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
гими месяцами, что позволяло симулянтам и членовредителям уклоняться от
военной службы в местах лечения. Но даже и в случае доказательства симуляции и членовредительства виновные всего лишь возвращались в часть или
в воинское присутствие для дальнейшего прохождения службы30.
Значительную роль в неэффективности военно-медицинского контроля сыграла и позиция фронтовых врачей, разделявших взгляды «общественной медицины». Эти взгляды предполагали учёт настроений массы
солдат, в основном крестьян, оказавшихся в крайне тяжёлой боевой обстановке. Становясь на точку зрения солдат, такие врачи считали, что «палечничество» при данных условиях окопной жизни не более чем своего рода
психоз, «психическая эпидемия»31. Даже в ходе экспертизы врачи чаще руководствовались показаниями солдат, а данные о членовредительстве объявляли всего лишь «врачебной версией, а не установленным фактом случаем задуманного саморанения. В результате отсутствия должной и скорой
экспертизы непосредственно в полках к членовредительству относились
вообще снисходительно, и половина подозреваемых в членовредительстве
оправдывались. При этом русские врачи ссылались на опыт борьбы с членовредителями в западных армиях, где презумпция невиновности обвиняемого в членовредительстве дополнялась системой медицинской экспертизы в каждом полку в виде особых комиссий. В такой комиссии предполагались наличие и возможность доказать свою невиновность, вообще независимость и компетенцию судебной экспертизы32. Но в русской армии такая постановка вопроса носила характер затягивания необходимых расследований, приводила к частым случаям неправомерного оправдания членовредителей. По существу же военному праву было противопоставлено презумпция уклонения, оправдания неучастия в «массовом убийстве».
Рассмотренные виды преступлений в русской армии и принимавшиеся уголовно-юридические меры против них являются наиболее важными, что видно и из самого делопроизводства на различных уровнях воинского управления. За рамками исследования оказались, однако, важные виды нарушения воинской дисциплины, как чисто уголовные (мародерство,
грабежи), так и не носившие такого характера: многочисленные нарушения
исполнительской дисциплины, случаи неподчинения младших чинов низшим, неисполнение приказов, а также бытовые нарушения дисциплины
(пьянство, азартные игры, развратные действия). Контроль над этими ви30
Шибков А. И. Указ. соч. С. 5, 21; Оппель В. А., Федоров С. П. Указ. соч. С. 22–23;
Соколовский К. К. К распознаванию искусственных повреждений зубов. С. 207; Новиков В. Н. К вопросу об отеке конечностей после траумы // Русский врач. 1916. № 48.
С. 1140–1141; Кудряшов А. И. Указ. соч. С. 131, 132; Дьяконов П. П. Случаи членовредительства с целью уклонения от военной службы // Вестник общественной гигиены,
судебной и практической медицины. 1916. № 9. С. 1081–1082.
31
Ляховъ М. Н. Указ. соч. С. 11, 31; Оппель В. А., Федоров С. П. Указ. соч. С. 5–10,
14–15, 16, 20–21, 24.
32
Вестник общественной гигиены, судебной и практической медицины. 1916. № 9.
С. 1149; Рубашев С. М. Об огнестрельных ранениях кисти и пальцев // Военномедицинский журнал. 1916. № 5–6. С. 24, 29.
– 64 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
дами нарушений воинской дисциплины постоянно ослабевал, да и не представлялся актуальным на фоне размаха куда более опасных видов воинских
преступлений.
Проанализированный материал не позволяет свести неудачу сохранения русской армии правовыми мерами к нехватке решительности, репрессивных мер, как это может показаться на первый взгляд и как это себе
представляли «белые» генералы33. Проблема лежала в отсутствии многих
составляющих довольно общего характера. Это и достижение солдатскими
массами необходимого уровня патриотического воспитания, системы пропаганды, релаксации на фронте, единства фронта и тыла в решении социально-экономических вопросов, разрешения кризиса патриархальной семьи, создания необходимой материально-технической и образовательной
базы для решения вопросов эффективного правового, административного,
социального, медицинского контроля в многомиллионной армии. Всё это
являлось лишь частью общей проблемы создания современного общества,
что было достигнуто в рамках иной социально-политической системы и
что сделало возможным участие России в войне современного типа только
через два десятилетия.
Список литературы:
1. Асташов А. Б. Дезертирство и борьба с ним в царской армии в годы
Первой мировой войны // Российская история. 2011. № 4.
2. Ахун М. И., Петров В. А. Царская армия в годы империалистической
войны. Издательство всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. М., 1929.
3. Бердяев А. Ф. Нечто новое в способах членовредительства // Военномедицинский журнал. 1914. № 10.
4. Гернет М. Н. Преступность и самоубийство во время войны и после
неё. М., 1927.
5. Гилинский Я. И. Девиантность и социальный контроль в России (XIX–
XX вв.): тенденции и социологическое осмысление. СПб., 2000.
6. Дьяконов П. П. Случаи членовредительства с целью уклонения от военной службы // Вестник общественной гигиены, судебной и практической медицины. 1916. № 9.
7. Кудряшов А. И. Симулянты и членовредители // Врачебная газета. 1916.
№. 9.
8. Мартынов В. Ф. Воинская дисциплин в русской армии второй половины XIX – начала ХХ в. Самара, 2011.
9. Миронов Б. Н. Преступность в России в XIX – начале ХХ в. // Отечественная история. 1998. № 1.
10. Новиков В. Н. К вопросу об отеке конечностей после траумы // Русский
врач. 1916. № 48.
33
Деникин А. И. Старая армия. Офицеры М., 2005. С. 348–349.
– 65 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
11. Оппель В. А., Федоров С. П. Наставление к определению вероятности
саморанения огнестрельным оружием («самострела»). Пг., 1920.
12. Романов Н. Н. Очерки истории воинской дисциплины. Конец XIX – начало ХХ веков. Сызрань, 2002.
13. Рубашев С. М. Об огнестрельных ранениях кисти и пальцев // Военномедицинский журнал. 1916. № 5–6.
14. Свионтецкий И. О. Х-образные раны ладони, как признак членовредительства // Военно-медицинский журнал. 1915. № 4.
15. Соколовский К. К. К распознаванию искусственных повреждений зубов
// Военно-медицинский журнал. 1916. № 3–4.
16. Соколовский К. К. К распознаванию искусственных флегмон // Военномедицинский журнал. 1916. № 5-6.
17. Тарновский Е. Н. Война и движение преступности в 1911 – 1916 г.г.
// Сборник статей по пролетарской революции и праву. Пг., 1918. № 1–4.
18. Флоринский М. Ф. Кризис Государственного управления в России в годы Первой мировой войны. Л., 1988.
19. Френкин М. Русская армия и революция, 1917–1918. Мюнхен, 1978.
20. Шибков А. И. Введение в учение о членовредительстве. Ростов на Дону, Б.г.
21. Frank Stephen P. Crime, cultural conflict and justice in rural Russia, 1856–
1914. Berkeley: University of California Press, 1999.
22. Weissman N. B. Rural Crime in Tsarist Russia: The Question of Hooliganism, 1905–1914 // Slavic Review. 1978.
23. Wildman A. The end of the Russian Imperial Army: The old army and the
Soldiers revolt. March to April 1917. N. Y., Princeton, 1979.
CRIME AND THE RIGHT IN RUSSIAN ARMY (1914 –
FEBRUARY, 1917)
A. B. Astashov
The Russian State Humanitarian University,
the Istoriko-archival institute, chair of history of Russia of new time, Moscow
In article influence of legal, administrative and repressive measures on
discipline maintenance in Russian army in days of the First World War is
investigated. Measures against leaving in a captivity, desertion, selfmutilation are analyzed. The conclusion about discrepancy militarycriminal law, all system of maintenance of discipline in Russian army to
war of a modern society becomes.
Keywords: the First World War, Russian army, modern war, Modern society, military-criminal law, run in a captivity, desertion, self-mutilation,
criminality on war.
– 66 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Б. Асташов Преступление и право в русской армии (1914 – февраль 1917 года)
Об авторе:
АСТАШОВ Александр Борисович – кандидат исторических наук,
доцент, доцент кафедры истории России нового времени Историкоархивного института Российского государственного гуманитарного
университета, e-mail: astashsh@yandex.ru
ASTASHOV Alexander Borisovich – the candidate of historical sciences, the senior lecturer, the senior lecturer of chair of history of Russia of
new time of Istoriko-archival institute of the Russian state humanitarian university.
Статья поступила в редакцию 05.04.2012 г.
– 67 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
ТвГУ. Серия "История".
2012. ВыпускИСТОРИЧЕСКАЯ
3. С. 68-75
АРХЕОЛОГИЯ.
ЭТНОГРАФИЯ.
ГЕОГРАФИЯ
АРХЕОЛОГИЯ. ЭТНОГРАФИЯ.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
УДК 94(470.331):[271.2:39]
ПРИХРАМОВЫЙ ФОЛЬКЛОР ТОРОПЕЦКОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ (ПО МАТЕРИАЛАМ ПОЛЕВЫХ ЗАПИСЕЙ
2008 ГОДА)
А. А. Петров
Тверской государственный университет,
кафедра истории русской литературы
В статье на материале индивидуальных фольклорно-этнографических
записей анализируется прихрамовый фольклор одного из районов Тверской области.
Ключевые слова: фольклор, этнография, краеведение.
В 1996–1997 гг. в северо-западных районах Тверской области проходили экспедиции Академической гимназии Санкт-Петербургского государственного университета1. Первым из обследуемых районов был Торопецкий, а результатом работы сотрудников и учеников гимназии стали
публикации, основанные на собранных материалах, в том числе и о прихрамовом фольклоре2. В 2008 г. на данной территории нами велась краеведческая работа, в результате которой был собран и фольклор, связанный
с храмами Торопца.
В результате опросов местных жителей были записаны рассказы об
истории церквей, например, о постройке храма в с. Бельково3: «На ту церковь, как моя бабушка говорила, что “кирпич не возили, а передавали из
рук в руки или со Старой Русы, или с Новгорода”. Вот из двух этих городов, где кирпичный завод был»4. Кроме этого был записан рассказ об открытии этого храма: «А вот у нас бельковская церковь она тоже, говорили,
что должна была уйти под землю. Её, вот эту церковь, строила барыня Ар1
Лурье М. Л. О работе Кабинета фольклора Академической гимназии СПбГУ
// Живая старина. 1999. № 4 (24). С. 31–32. Также см.: Традиция в фольклоре и литературе: Статьи, публикации, методические разработки преподавателей и учеников Академической гимназии Санкт-Петербургского государственного университета / ред.
М. Л. Лурье. СПб., 2000.
2
Коробова А. В. Храмовая культура и фольклор // Славянская традиционная культура и современный мир: сб. науч.-практ. конф. М., 1999. Вып. 3. С. 142—148.
3
Д. Бельково Шешуринского сельского округа. См. Воробьёв В. М. Географические
названия Торопецкого района: Справочник. Тверь, 1999. C. 26.
4
Записал А. А. Петров (далее собиратель не указывается) от Е. Н. Трофимовой,
1924 г.р., г. Торопец, 02.08.2008. Все записи хранятся в архиве собирателя.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. А. Петров Прихрамовый фольклор Торопецкого района Тверской области (по материалам полевых записей 2008 года)
бузова5, но она, говорили, что ,,за свои грехи”, – она сказала. Она капитал
свой… Вот. И все боялись. Открывали храм этот на Пасху. И вот, мама говорила и бабушка, – дедушка уходил… Ну, а все боялись заходить в этот
храм. Сказали: ,,Она грешницей… храм построен… и может она уйти в
землю”. Ну, дед пошел туда, попрощался. И говорит: ,,Тому быть, если я
уйду вот туда, и не плачьте, значит, там что-то тоже есть”. Оделся, говорит,
и пошел<…> И вот он это самое сказал, что ,,в храме стояло очень мало
народу – боялись”6.
Итак, перед нами рассказы о строительстве и открытии храма в
с. Бельково, бытовавшие в начале ХХ в. Сам факт постройки был связан с
личностью мецената, который «за свои грехи» построил храм, но именно
из-за греха строителя церковь и должна была уйти под землю.
Бытуют в Торопецком районе и рассказы об ушедших под землю
храмах. Так, «в Бельковском сельсовете… И вот там есть место – называли
Моглище – и оно такое, уклон немножко, так, есть. И вот говорили, что
ещё до войны где-то… храм ушёл под землю, прям с народом и со всем…
Некоторые, когда пахали уже трактором, когда землю пахали, то находили
кое-что церковное: ложечки такие, крестики находили»7. Подобные рассказы связаны с северо-восточной частью района: «В Заозерье, говорили, ну, я
этого не знаю… я слышала, что, мол, ушла. Колокола долго, мол, были под
землёй слышны. Вот там сопки, вот там с правой стороны, вот, там была
церковь, стояла и ушла она в землю. Какая это война была? Мол, их ослепило. Соб.: Кого их? Инф.: Ну, вот этих, кто нападал. Но это было давным… давно-давно. Не знаю, когда. Население все они убивали… Знаю,
что говорили, мол, потом отзвуки в озере отдавались от колоколов… озеро
так и было вот там, рядом, озеро, Стрежинское озеро8, а вот, мол, ушла она
в этих сопках. … И вот, мол, это ослепли вот эти, кто нападал. Вот, эти
воины ослепли. Потом вот их добивали там вот уже мирное население,
мол, их, само, они слепые были»9.
В приведённом тексте явное наложение сюжетов: во-первых, о храме, ушедшем под землю, во-вторых, о наказании воинов, которые ослепли.
Вероятно, второй сюжет связан с популярными в Тверской области преданиями и легендами о польско-литовской интервенции10.
5
В 1908 г. на средства Е. А. Арбузовой в Белькове была возведена каменная церковь. См. Попов Ю. Г. Плоскошь, Бончарово, Княжьи Села…: Путешествия краеведа
по населённым пунктам Плоскошского сельского административного округа Тверской
области. СПб., 2008. С. 28.
6
Зап. от Е. Н. Трофимовой, 1924 г. р., г. Торопец, 16.08.2008.
7
Там же.
8
Воробьёв В. М. Географические названия Торопецкого района… С. 100.
9
Зап. от А. А. Свилле (Ефимова), 1946 г. р., г. Торопец, 12.08.2008.
10
Маслинский К. А. «Литва — она все зальет» // Живая старина. 2000. № 3 (27).
С. 5–9.
– 69 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Известны легенды о граде Китеж и озере Светлояр11. В Тверской области подобные рассказы записывались не только в Торопецком, но и в
Андреапольском (д. Церковище12), и в Кимрском районах (оз. Ильинское,
по рассказам местных жителей, возникло на месте «улицы ремесленников»13). Эти легенды также схожи с рассказами о «пьяном лесе» Старицкого района Тверской области14. Подобные записи свидетельствуют об отражении в народной памяти (фольклоре) процессов, связанных с изменением
ландшафта.
Гонения на религию в ХХ в. в России породили волну создания текстов несказочной прозы о разрушении и разорении храмов15. Аналогичные
тексты были записаны и на территории обследуемого района: «А [люди]
которые оставались на селе, то, конечно, случалось… Они и с колокольни
падали, и разбивались, и руки, когда колокола снимали… Вот Нефедов
был. Он же колокол снимал (теперь его нет на свете). Вот у него пальцы
оторваны. А кто знает его, те сказали, что ,,были тонкие вожжи”. А разве
колокол удержишь на вожжах? И ему вот это место обрезало. Были, были и
у нас случаи такие. И вот я всю думаю, что человек был подвластный. Вот,
допустим, хоть у моего мужа брат. Он вот разбирал в Бельково церковь. А
когда он пришёл, я ему говорю: ,,Толь, а ты не боишься греха?” А он говорит: ,,Жень, а что мне делать? Я же назначен – очищать там кирпич. Я сам
не ломаю. Он уже там наломан, только очистить его”. Он тоже болел. Он
все говорит: ,,Я не знаю, может быть, это Бог наказал, что я болею. Может
быть, просто это совпадение такое. Может, так надо”. Всё равно, человек
сомневался»16.
Таким образом, разорение храма приводит к наказанию разрушителя. Это, в свою очередь, восходит к наказаниям за разрушение или надругательство над сакральными местами, например, за вырубку или осквернение почитаемых деревьев17.
11
Савушкина Н. И. Легенда о граде Китеже в старых и новых записях // Русский
фольклор. Л., 1972. Т. 13. С. 58–76; Кулагина А. В. В поисках легенды о граде Китеже
(полевая и исследовательская работа Н. И. Савушкиной) // Традиционная культура.
2003. № 4 (12). С. 68–74; Савушкина Н. И. Сюжетно-композиционные типы рассказов
о провалах // Там же. С. 75–80.
12
Зап. К. А. Испанова, А. С. Некрасова, М. Д. Харитонова от А. С. Жаровой, 1928
г. р., Андреаполь, 2010 г. Из материалов фольклорно-этнографической экспедиции
филологического факультета ТвГУ в Андреапольский район Тверской области в
2010 г. Архив кафедры истории русской литературы.
13
Зап. А. Е. Тахтина от К. В. Виноградовой, 1992 г. р., с. Ильинское Кимрского рна, 4.08.2011 г. Материалы индивидуальной практики 2011 г. Архив кафедры истории
русской литературы.
14
Тверская деревня. Старицкий район: Энциклопедия российских деревень / сост.
А. В. Шитков. Старица, 2007. Т. 1. С. 13.
15
Добровольская В. Е. Несказочная проза о разрушении храмов // Славянская традиционная культура и современный мир: сб. матер. науч.-практ. конф. М., 1997.
Вып. 2. С. 76–88.
16
Зап. от Е. Н. Трофимовой, 1924 г. р., г. Торопец, 02.08.2008.
17
Левкиевская Е. Е. Мифы русского народа. М., 2005. С. 49–51.
– 70 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. А. Петров Прихрамовый фольклор Торопецкого района Тверской области (по материалам полевых записей 2008 года)
В настоящее время в г. Торопце восстанавливается КорсунскоБогородицкий собор18 известный своей чудотворной иконой (хранилась в
Государственном Русском музее, в настоящее время находится в с. Княжье
Озеро Московской области)19. С этим храмом и иконой также связаны различные предания. Так, информант сообщает, что «где-то в <19>86-ом он
<муж> лежал в больнице в Нелидово… Ну, вот ехали… а Корсунский закрыт был. Ну, а все ж, говорят, что если храм стоит пустой, то святые все
равно живут там. Так и птички летают и все, говорят, это души 20. Ну, я…
Выехали c этого, с этой магистрали, прям повернули сюда под мост на Торопец и я как-то приснула. Еду и чего-то мне снится сон – Корсунский собор открылся и выходит оттуда девица в белом во всем – прям на крыльцо
так вышла, но с крыльца уже она не спускалась. Я присмотрелась, смотрю
– и вправду Корсунский. Я приехала тогда и стала говорить: ,,Девки, – я
говорю, – значит, там Матерь Божья ждёт. Кто придёт? Кто откроет?” Это я
видела, конечно. Это легкий сон такой был»21.
Удалось записать рассказы и о выносе иконы из храма после его закрытия: «А когда Божью Матерь выносили, Корсунскую, из собора, Божью
Матерь, бабушка рассказывала, поднялся вихрь. Строился мост тогда. И
она подпустила только три человека. Трёх – это троица, что не могли даже
эти, которые строили мост, держаться за перила»22.
С покровительством этой иконы связывают защиту города от литовских захватчиков: «… Божья Матерь она очень нас спасала в Торопце. Вот
бывало, мы на Спасском жили (сразу за кожзаводом) – там таким буграм,
буграм. И Литва… Литву она ослепила. И много погибло литовцев и вот
эти все бугры… Я просто спрашиваю: ,,Бабушка, а это что?” Это к Спасскому бугры. Это к Спасскому бугры. Это, говорит, все похороненные. Это
все похороненные, все – Матерь Божия сразу их, а в… она ослепила. Это
очень… Корсунская Божья Матерь, наша заступница она всегда помогает
18
Щукин В. Д. Корсунско-Богородицкий собор в городе Торопце Псковской епархии. Тверь, 2006. (Первое изд.: СПб., 1894).
19
Исторические, географические и политические известия, до города Торопца и его
округа касающиеся. Собраны из российских летописей и достоверных свидетельств
того же города Псковской церкви священником Петром Иродионовым. Торопец, 2001.
(Первое изд.: СПб, 1778); Трофимов А. А. Икона Божией Матери Одигитрия Корсунская (Ефесская). М., 2010.
20
На связь птиц с душой информант указывает и в другом рассказе: «Я знаю, что
на Вознесение <храм> мы ходили (он же разрушен был), туда, когда ни приди, все
время три птички. Когда ни приди – зимой зайдешь в храм, идешь… И вот они быстро
налетают, посмотрят, попоют… И они садятся вот так на перекладину и начинают посматривать туда-сюда. Вот вторая прилетела, третья. Все сидят. То на это окошко, то
на это сядут. А там же три склепа. Тот похоронен, кто давал капитал на этот храм».
Зап. от Е. Н. Трофимовой, 1924 г. р., г. Торопец, 16.08.2008. См.: «Птицы» // Славянские древности: Этнолингвистический словарь: в 5 т. / ред. Н. И. Толстой. М., 2009.
Т. 4. С. 345; «Душа» // Славянские древности. М., 1999. Т. 2.С. 164–166.
21
Зап. от Е. Н. Трофимовой, 1924 г. р., г. Торопец, 16.08.2008.
22
Зап. от Л. В. Ивановой, 1927 г. р., г. Торопец, 17.08.2008.
– 71 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
нам»23. В данном рассказе, как и в других о нашествии Литвы, характерен
мотив слепоты захватчиков (см. выше).
Также были записаны истории о местных праведниках. Во-первых, о
«пророчице» Ольге: «Ходила такая праведница… Ольга. Она, значит, слепая была… Ну, она так, с поводырем ходила: то с одним, то с другим верующими ходила. Но она здесь где-то около Торопца жила… Она по своей
молитве и вообще по своей вере она просила, чтоб ей не видеть этот мир
Господа. И так, наверное, Господь и сделал, что она ослепла. И вот она ходила, проповедовала… Она как пророчица была. Она любила у нас, у нашем доме бывать, потому что отец уверовал. И она сказала матери моей,
что ,,ты сидишь сейчас на окошке, а, может, тебе придется посидеть и на
колышке… Если умна голова у твоего мужа, то сначала будет крови лужа.
А когда воскреснет <муж>, то и эта власть треснет, и тебя к себе возьмёт”.
И вот так как эта власть треснулась в девяносто первом году тут и мать моя
умерла, и отца реабилитировали. Вот так все и получилось, как она <Ольга> говорила»24. В данном тексте поведение праведницы-пророчицы – это
поведение юродивого, а именно установка говорить загадками и притчами25. Эту Ольгу вспоминает и другой информант: «Ссылали… и вот эту,
которая ходила проповедовала, Ольга, в войну. И её забрали, она только
запела ,,Отче наш” (когда её забрали). Это всё бабушка рассказывала, и батюшку… этого самого… Всеволода»26.
Во-вторых, бытуют рассказы о пророчице Надежде: «А у нас <в
д. Шапкино27> лежала девица. Она была Надежда. Ей было где-то больше
двадцати уже лет. Она с детства легла – у неё отнялось всё. У неё перевело
руки, ноги. У нее только… один только мизинец работал. Была такая тоненькая трость привязана, чтоб она мушку где-то согнала. Ну, в шапке так
лежала. За ней ухаживала с богадельни немка – немая женщина, старушка.
Она ее переодевала, она ее и кормила, она ей ходила и продукты собирала… Она красивая была девица. И потом она многим предсказывала. Вот
этот же Павлов <председатель колхоза> сказал, чтобы народ туда не ходил.
,,Я запрещу!” Ну, как же народу можно запретить – народ и вечером идёт:
,,Я проведывать иду больного человека”… И вот он решил назначить людей, две подводы, и увезти ее в Холм. Но все отказывались – куда больного. Это ж зима была, да так холодно, такая вьюга была – январь месяц! …
Погода начала стихать где-то часа в два. Подогнали две подводы, погрузили, вынесли её. В тёплые одежды завернули и повезли её в Холм. И она там
лежала. И она там лежала в войну. Война была, и бомбежка была – она осталась жива. Потом её перекинули от Холма в Ветошки. Туда вот как в Тухамичино – туда ближе. Эти Ветошки, конечно, ближе сюда к нам были,
23
Зап. от Л. В. Ивановой, 1927 г. р., г. Торопец, 17.08.2008.
Зап. от А. Г. Григорьева, 1932 г. р., г. Торопец, 26.08.2008.
25
Лихачев Д. С., Панченко А. М., Понырко Н. В. Смех в Древней Руси. Л., 1984.
С. 101.
26
Зап. от Л. В. Ивановой, 1927 г. р., г. Торопец, 17.08.2008.
27
Воробьёв В. М. Географические названия Торопецкого района… С. 108.
24
– 72 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. А. Петров Прихрамовый фольклор Торопецкого района Тверской области (по материалам полевых записей 2008 года)
как к Наговью, вот, к Сережину, были сельсовета Шешуринского. Потом её
перевезли в Торопацию. В Торопации она похоронена. И вот с Метлино
отец Андрей ездил на это кладбище. И потом из Торопации женщины приезжали и говорят: ,,Мы ходим”. Я говорю: ,,Убирает ли кто эту могилу?”
Мне тоже очень хотелось съездить посмотреть на могилу, но так и не получается. Вот, а он и говорит: ,,Там ухоженная могила. Ухожена хорошо, –
говорит, – чисто всё. Ходят там люди все.” И потом женщины приезжают и
говорят: ,,А мы ходим – она нам помогает. Мы ходим, плачем – с бедою, с
горем. Потом, говорят, как-то становится, оборачивается, что-то помощь
какая-то, что-то…” Вот такие дела»28. Во время фольклорноэтнографической экспедиции филологического факультета ТвГУ 2010 г. в
Андреапольский район Тверской области группа студентов была отправлена в Торопацы, где им удалось подтвердить слова информанта: могила Надежды была ухожена.
Возможно, эта Надежда была не только «пророчица», так как дала
совет магического свойства: «Собачка у неё была такая маленькая. И вот
мы с девочкой сидели… Тоже Женей звали (у ней отец умер), мать пошла в
церковь, принесла просфорку… Ну, она говорит: ,,Снеси Наде, пусть она
помянет папу”. Она говорит: ,,Пойдем мы с тобой сходим”. Я говорю: ,,В
обед мы не успеем уже на перерыве. Давай к вечеру, пока кончим школу”.
Ну, мы школу кончили и пошли. Пришли – она одна дома, а собачка эта
всё время тявкала там. Потом она и говорит: ,,Немка, – говорит, – ушла в
другую деревню (километра за два, ну, еду какую-то сказали: ,,Придите
картошки там давали: крупы, мяса…” Когда непостный день, эта, ну, непостные дни, там они готовили. Ну, она ушла туда, за этими продуктами, а
эта Надя одна оставалась, незакрытая). И вот она и говорит на эту на мою
подругу: ,,Женя, вот Нинкина кофточка висит фланелевая, – говорит, –
возьми эту кофту, вынеси на крыльцо и выверни рукава на левую сторону,
а сама кофта пусть остается так. И три раза тряхни перед собачкой. Она, –
говорит, – поймет, что вы свои, меня не тронете, и она, – говорит, – не будет больше гавкать”. Так и сделали, и эта собачка утихла»29.
Сведения о «пророчицах» Торопца дополняют общую картину почитания «святых людей» в пределах Тверской области (Бологое30, Вышний
Волочек31).
28
Зап. от Е. Н. Трофимовой, 1924 г. р., г. Торопец, 02.08.2008.
Там же.
30
Амосова С. Н., Ахметова М. В., Лурье М. Л., Сенькина А. А. Бологовская экспедиция 2004 — 2005 гг. // Живая старина. 2005. № 3 (47). С. 41–44; Предсказательницы
и целительницы в г. Болгое (Публикация М. В. Ахметовой) // Живая старина. 2007.
№ 2 (54). С. 49–51.
31
Любушка: Жизнеописание блаженной старицы Любови (Лазаревой): Воспоминания / сост. Н. И. Никонов. СПб., 2009. Анализ только одной этой книги даёт богатый
фольклорно-этнографический материал. Например, сведения о том, что при погребении старицы Любови «землю с могильного бугорка тоже сразу стразу же стали разбирать с собой» (Там же. С. 120); брали из гроба лежавшие в нём цветы (Там же. С. 66).
29
– 73 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Рамки статьи не позволили обратиться к собранным во время краеведческих изысканий духовным стихам и описать знахарей и колдунов Торопецкого района, вера в которых сохраняется и в наши дни. Полевые материалы, приводимые в статье, свидетельствуют о том, что в народной устной традиции бытуют воспоминания, рассказы, предания и легенды о
строительстве храмов, о церквях, ушедших под землю, о наказании за разрушение культовых сооружений.
Список литературы:
1. Амосова С. Н., Ахметова М. В., Лурье М. Л., Сенькина А. А. Бологовская экспедиция 2004–2005 гг. // Живая старина. 2005. № 3 (47).
2. Добровольская В. Е. Несказочная проза о разрушении храмов // Славянская традиционная культура и современный мир: Сборник материалов
научно-практической конференции. М., 1997. Вып. 2.
3. Коробова А. В. Храмовая культура и фольклор // Славянская традиционная культура и современный мир: Сборник научно-практической
конференции. М., 1999. Вып. 3.
4. Кулагина А. В. В поисках легенды о граде Китеже (полевая и исследовательская работа Н. И. Савушкиной) // Традиционная культура. 2003.
№ 4 (12).
5. Левкиевская Е. Е. Мифы русского народа. М., 2005.
6. Лихачев Д. С., ПанченкоА. М., Понырко Н. В. Смех в Древней Руси. Л.,
1984.
7. Лурье М. Л. О работе Кабинета фольклора Академической гимназии
СПбГУ // Живая старина. 1999. № 4 (24).
8. Маслинский К. А. «Литва — она все зальет» // Живая старина. 2000. № 3
(27).
9. Попов Ю. Г. Плоскошь, Бончарово, Княжьи Села…: Путешествия краеведа по населённым пунктам Плоскошского сельского административного округа Тверской области. СПб., 2008.
10. Савушкина Н. И. Легенда о граде Китеже в старых и новых записях //
Русский фольклор. Л., 1972. Т. 13.
11. Савушкина Н. И. Сюжетно-композиционные типы рассказов о провалах
// Традиционная культура. 2003. № 4 (12).
12. Трофимов А. А. Икона Божией Матери Одигитрия Корсунская (Ефесская). М., 2010.
13. Щукин В. Д. Корсунско-Богородицкий собор в городе Торопце Псковской епархии. Тверь, 2006.
Ср. обычай, бытовавший в г. Торопце в первой половине 90-хх гг. ХХ в. По приезде
владыки в храм Всех Святых (единственный действовавший храм в городе в то время)
дорогу от крыльца храма до церковных ворот выкладывали свежескошенной травой и
цветами. После того, как владыка проходил в храм, цветы и траву разбирали прихожане (к концу службы уже ничего от тропинки не оставалось), так как считалось, что эти
растения обладают силой способной защитить дом от несчастий (например, пожаров).
Старались траву поставить дома к иконам. Самозап. А. А. Петрова.
– 74 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. А. Петров Прихрамовый фольклор Торопецкого района Тверской области (по материалам полевых записей 2008 года)
HIERODULIC FOLKLORE FROM TOROPETS AREA OF TVER
REGION (BASED ON THE FIELD NOTES 2008)
A. A. Petrov
The Tver State University,
the Subdepartment of the history of Russian literature
Hierodulic folklore one of the westerns areas of Tver region is analized in
the article. The material based on the personal folklore and ethnographic
field notes.
Keywords: folklore, ethnography, local histor.
Об авторе:
ПЕТРОВ Алексей Андреевич – аспирант, старший преподаватель
кафедры истории русской литературы филологического факультета
Тверского
государственного
университета,
e-mail:
aapetrovkraeved@mail.ru
PETROV Aleksey – Post-graduate student, senior teacher on the sub
department of the history of Russian literature in Tver State University, Department of philology.
Статья поступила в редакцию 24.10.2011
– 75 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. Выпуск
3. С. 76-87
СТРАНИЦА
АСПИРАНТА
СТРАНИЦА АСПИРАНТА
УДК 94(47)”18 / 19”:340.130.53:[271.72:27–774–75]
ЭЧМИАДЗИНСКИЕ КАТОЛИКОСЫ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ АРМЕНИИ (1892–1912) 1
И. В. Амбарцумов
Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена,
кафедра русской истории, г. Санкт-Петербург
В статье рассмотрен ряд проблем связанных с историей армяногрегорианской церкви в Российской империи в самом конце XIX – начале XX в.: отношения католикоса с российским правительством, ситуация
в связи с законом об армянских церковных школах 2 июня 1897 г., влияние партии Дашнакцютун на политику армянской церкви.
Ключевые слова: армяно-грегорианская церковь, эчмиадзинский патриарх-католикос, закон 2 июня 1897 г., закон 12 июня 1903 г., церковноприходские школы, партия Дашнакцютун.
Исследований, посвящённых истории армяно-грегорианской церкви
в России в отечественной историографии не так много. Это уже отмечалось
исследователями2. В имеющихся публикациях данная проблематика либо
ограничивалась узкими региональными рамками3, но, как явствует из заглавия, её тематика ограничена локальными рамками, получала обобщённые характеристики.
В зарубежной историографии также встречаются лишь общие сведения. Так, в труде итальянского историка Дж. Гуайта4 есть общие сведения о состоянии Эчмиадзинского патриархата в конце XIX – начале XX в.,
его взаимоотношениях с обществом и властью, но освещение этих проблем
очень обзорно и поверхностно.
В данной статье затрагивается ряд проблем, которые до сих пор не
получили достаточного отражения в историографии, в частности, противостояние между Министерством внутренних дел и Эчмиадзинским патриархатом в вопросе о статусе армянских церковных школ, влияние партии
1
2
Рецензент – научный руководитель, докт. ист. наук, проф. Б. Д. Гальперина.
Амбарцумов И. В. Армяно-грегорианская церковь и российское государство в
конце XIX – начале XX века // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История. 2010. Вып. 4. № 30 С. 115–127; Белов Ю. С. Правительственная
политика по отношению к неправославным вероисповеданиям в России в 1905–
1917 гг.: автореф. дисс. … канд. ист. наук. СПб., 1999.
3
Вартанян В. Г., Казаров С. С. История Армянской апостольской церкви на Дону
(XVIII–XX вв.). Таганрог, 2008.
4
Гуайта Дж. 1700 лет веры и верности. История Армении и её церкви. М., 2005.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Амбарцумов Эчмиадзинские каталикосы и их влияние на общественнополитическую жизнь Армении (1892–1912)
Дашнакцютун на выборы армянских патриархов и их политику, отношения
патриархов Мкртича I и Матеоса II с армянским духовенством и обществом. Они не только конкретизируют ситуацию, сложившуюся в период избирательной кампании по выборам последнего армянского патриархакатоликоса времен Российской империи в 1911 г., но и раскрывают характерные черты церковной жизни Армении того времени, её тесную связь с
общественно-политической жизнью России.
Армяно-грегорианская церковь занимала в Российской империи
особое положение. Она была единственной в империи конфессией, имевшей собственного выборного и фактически независимого от властей главу
– верховного патриарха католикоса, чья резиденция (Эчмиадзинский монастырь) располагалась на российской территории (а не за границей как резиденция главы католической церкви). Поскольку католикос имел официально статус духовного главы армян всего мира, он традиционно рассматривался как проводник российского влияния на армянскую диаспору стран
востока, прежде всего на турецкую армянскую общину. Исходя из этого,
русское правительство в течение долгих лет всемерно поддерживало престиж Эчмиадзинского престола и избегало резкого вмешательства во внутренние дела армяно-грегорианской церкви. Однако к концу XIX в. ситуация изменилась, произошло резкое обострение отношений между российской властью и армянской церковной иерархией. Это было обусловлено в
первую очередь начавшейся с 1880-х гг. политикой русификации Кавказа,
включавшей ряд мер, направленных на подавление армянской национальной самобытности и самостоятельности армянской церкви. Во-вторых,
большую роль сыграла личная позиция патриарха Мкртича I Хримяна, занимавшего эчмиадзинскую кафедру с 1892 по 1907 г.
Патриарх Мкртич I, как и большинство эчмиадзинских католикосов,
был выходцем из турецкой Армении. Он родился в 1820 г. в городе Ван,
где впоследствии занимал епископскую кафедру. Ещё в самый начальный
период своего служения Мкртич Хримян зарекомендовал себя как страстный борец за права своего народа, поборник национальной автономии армян. В 1869 г. он был избран армянским константинопольским патриархом,
но вскоре вступил в конфликт с экономической и политической элитой армянской общины, лояльной по отношению к турвецким властям и в 1873 г.
был вынужден оставить патриарший престол. В 1878 г. по поручению константинопольского патриарха Нерсеса Мкртич Хримян присутствовал на
Берлинском конгрессе в качестве представителя армянской нации, представлявшего её интересы перед лидерами европейских держав. В 1880 г.
Мкртич содействовал созданию тайных национально-освободительных организаций «Сев хач» («Черный Крест») и «Паштпан Хайреньяц» («Защитник Отечества»). Репутация патриота и защитника национальных интересов была важным фактором, способствующим избранию Мкртича Хримяна
в 1892 г. на престол патриарха-католикоса всех армян. Политика Мкртича
на посту верховного главы армянской церкви с самого начала вызывала
– 77 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
раздражение царской администрации. В справке «О несогласной с законами и распоряжениями Правительства деятельности армянских патриархов»
чиновника особых поручений статского советника А. В.Петрова перечисляются подобные действия Мкртича Хримяна. Прежде всего, недовольство
правительства вызвала открытая поддержка новым католикосом выступлений армян против турецкого правительства, что могло повредить дипломатическим интересам России. «В 1894 году, уже будучи Эчмиадзинским
патриархом, он в письме на имя Константинопольского патриарха Ашикиана выражал сочувствие возникшему в Турции народному армянскому
движению, порицая действия турецкого правительства. По этому поводу
Министром Внутренних Дел И. Н. Дурново было указано Хримяну на неуместность подобного рода агитации»5. Мкртич Хримян постоянно оспаривал и саботировал те распоряжения власти, которые, по его мнению,
ущемляли исконные права и интересы армянской церкви и народа, не считался с законодательными нормами, ограничивавшими полномочия эчмиадзинского патриарха в пользу Синода. В частности, католикос «возбудил
ходатайство об отмене закона 25 ноября 1891 г. относительно изъятия чинов Синодальной канцелярии из ведения Патриарха. Не присутствуя на заседаниях Синода, он требовал присылки всех журналов на его утверждение
даже во время шестимесячного своего путешествия в 1894 г. Без испрошения Высочайшего соизволения Хримян приглашал епархиальных начальников в Эчмиадзин и на их место назначал временно управляющими епархиями других лиц. В 1894 г., когда был утверждён в должности члена Синода не первый, а второй из представленных патриархом кандидатов,
Мкртич не сделал никакого распоряжения во исполнение состоявшегося по
сему предмету Высочайшего соизволения, каковое и было объявлено утвержденному члену Синода через гражданское начальство»6. (В соответствии с законом на место члена Эчмиадзинского Синода патриарх-католикос
выдвигал двух кандидатов, а император выбирал одного из них7. Обычно
император одобрял первую из двух представленных кандидатур, то есть
утверждал то лицо, которому отдавал предпочтение сам католикос. Нарушение этой неписаной традиции и вызвало раздражение патриарха Мкртича). В 1898 г. патриарх Мкртич издал распоряжение, в соответствии с которым его ведению подлежали все бракоразводные дела, по закону находившиеся в ведении Синода8. Когда Правительствующий Сенат в разъяснении
от 4 марта 1899 г. объявил это распоряжение незаконным, патриарх «принёс жалобу на Высочайшее имя, которая, однако, была оставлена без последствий»9. А. В. Петров также упоминает о саботировании Мкртичем I
распоряжения Сената от 17 февраля 1899 г. о принесении присяги всеми
5
Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 821. Оп. 7.
Д. 366. Л. 7.
6
Там же. Л. 7–7об.
7
Свод законов Российской империи (далее – СЗРИ): изд. 1896 г. Т. XI. Ч. I. № 1140.
8
Там же. № 1142.
9
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 366. Л.. 8.
– 78 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Амбарцумов Эчмиадзинские каталикосы и их влияние на общественнополитическую жизнь Армении (1892–1912)
лицами иностранных исповеданий (включая армяно-грегориан) на русском
языке. Подробнее этот эпизод описан в вышеуказанной статье10.
В период патриаршества Мкртича остро встал вопрос о статусе армянских церковноприходских и монастырских школ. Министерство внутренних дел рассматривало эти школы как рассадник армянского национализма и стремилось поставить систему начального образования в Армении,
находившуюся в руках церкви, под правительственный контроль. В 1884 г.
были приняты правила, разработанные особым совещанием при МВД, устанавливавшие строгое наблюдение за этими школами со стороны попечителя кавказского учебного округа, а 2 июня 1897 г. было издано высочайше
утверждённое мнение Государственного совета, в соответствии с которым
училища при армяно-грегорианских церквах и монастырях передавались в
ведение Министерства народного просвещения «на общем основании с
другими начальными училищами, но с сохранением духовенством права
наблюдения за религиозным образованием юношества в означенных заведениях»11. Результатом этих мер стало закрытие большей части армянских
школ, поскольку армяно-грегорианское духовенство в большинстве случаев предпочитало скорее ликвидировать вверенные ему учебные заведения,
чем отдавать их в распоряжение государственных органов12. Особенно
обострились отношения правительства с Эчмиадзинским престолом в связи
с изданием закона от 12 июня 1903 г. о секуляризации всех армянских церковных и монастырских имуществ. Закон этот был призван ликвидировать
экономическую основу самостоятельности армяно-грегорианской церкви и,
в частности, окончательно разрешить в пользу правительства вопрос о
принадлежности армянских начальных школ и их имущества. Патриарх не
подчинился новому закону и встал в открытую оппозицию к российской
власти. Он запретил подведомственному духовенству делать какие-либо
распоряжения к исполнению данного закона. Армянское духовенство не
только не препятствовало народным волнениям, охватившим армянское
население после издания закона 12 июня, но и во многих случаях поощряло
эти выступления. В этот период обозначился союз между армянским духовенством и революционной партией Дашнакцютун, ставивший целью
борьбу против турецких и российских властей за национальную самостоятельность Армении. Дашнакцютун по своей идеологии не был клерикальной партией, его программа во многом совпадала с программой русских
социалистов-революционеров, подобно им, дашнаки нередко практиковали
метод индивидуального террора. Сближение между этой партией и церковью стало возможно в силу радикальной позиции патриарха Мкртича и
особенностей мировоззрения армянского духовенства, для которого национальные интересы и идеалы всегда были не менее важны, чем религиозные.
Дашнакцютун получил возможность беспрепятственно вести пропаганду в
10
Амбарцумов И. В. Указ.соч. С. 120–121.
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 355. Л. 135об.
12
Там же. Л. 136.
11
– 79 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
стенах самого Эчмиадзинского монастыря13. В ближайшем окружении
Мкртича Хримяна были активные сторонники Дашнакцютуна, стремившиеся направлять политику церкви в русло интересов этой партии. По
данным Министерства внутренних дел личный секретарь Мкртича I архимандрит Корюн Саакьян являлся одновременно главой боевой организации
Дашнакцютуна14. Даже после издания указа от 1 августа 1905 г., возвращавшего армянской церкви конфискованное имущество и право заведования школами, патриарх продолжал покровительствовать дашнакам. В частности, он санкционировал проведение в Эчмиадзине под видом церковного
собора «Национального собрания армян России», которым заправляли деятели радикально-революционного толка. 7 июня 1906 г. Мкртич I издал
кондак (указ), в соответствии с которым 15 августа того же года должно
было состояться «церковное собрание», призванное стать «распорядителем
и учредителем всех дел армянской церкви в России». Дополнительным
кондаком от 30 июня разъяснялось, что право избирать и быть избранным в
состав делегатов собрания предоставлено «всем совершеннолетним членам
церкви без различия пола и сословия»15. Этим обнаруживался явно светский и притом революционно-демократический характер мероприятия, для
которого церковное благословение было лишь прикрытием. Большинство
из сорока семи делегатов съезда, который открылся 17 августа 1906 г. в
больнице Эчмиадзинского монастыря, являлись членами и сторонниками
Дашнакцютуна. Съездом были вынесены резолюции радикальнореволюционного и даже антиклерикального характера, вызвавшие раздражение самого санкционировавшего его патриарха и многих умеренных
представителей армянской общественности. В частности, были приняты
постановления: «о желательности всеобщего бесплатного обучения с обращением на это всех церковных и монастырских имений и установлений,
об исключении из программ церковноприходских училищ закона Божия и
введении его в среднеучебных заведениях лишь в качестве необязательного
предмета, о признании церковных и монастырский имений социализированной национальной собственностью»16. 29 августа съезд был закрыт распоряжением кавказского наместника И. И. Воронцова-Дашкова «к удовольствию самого патриарха»17.
Тем не менее, и после неудачного съезда Дашнакцютун пытался
оказывать влияние на армянские церковные дела. Среди духовенства, в том
числе высшего, оставались тайные приверженцы этой партии, и их деятельность препятствовала нормализации отношений армянской церковной
иерархии с правительством. Вместе с тем, после отмены ограничительных
мер против армянской церкви и окончания революции 1905–1906 гг. влия13
Особые журналы Совета Министров царской России. 1908 год / отв. сост.
Б. Д. Гальперина, В. В. Шелохаев. М., 1988. С. 635.
14
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 214. Л. 71
15
Там же. Д. 355. Л. 21.
16
Там же. Л. 22.
17
Там же. Л. 24.
– 80 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Амбарцумов Эчмиадзинские каталикосы и их влияние на общественнополитическую жизнь Армении (1892–1912)
ние радикальных сил в армянском обществе и духовенстве пошло на спад.
После восстановления в 1905 г. кавказского наместничества российская
власть отказалась от политики жесткой русификации и наступления на армянскую церковь. Таким образом, и у общества, и у духовенства было
меньше поводов для недовольства. Начинали преобладать умереннолиберальные настроения, главным выразителем которых была старейшая
армянская газета на Кавказе «Мшак» и группировавшиеся вокруг нее церковные и общественные деятели – мшакисты, выступавшие за национально-культурную самобытность армян в рамках российского государства18.
Дашнакцютуну, чтобы сохранить свое влияние в церкви, приходилось теперь действовать, главным образом, путём закулисных интриг.
29 октября 1907 г. патриарх Мкртич I скончался на 87 году жизни.
Правительство, естественно, было заинтересовано в том, чтобы его преемником стал церковный иерарх более умеренных взглядов, менее подверженный влиянию деятелей армянского революционного подполья. Ещё при
жизни Мкртича кавказский наместник граф И. И. Воронцов-Дашков предлагал П. А. Столыпину внести поправку в Правила для руководства об избрании верховного патриарха-католикоса всех армян, изданные в 1843 г. главноуправляющим Кавказа бароном А. Б. Нейгардтом, а именно ввести на этих
выборах тайное голосование вместо открытого с тем, чтобы уменьшить возможное давление на делегатов всеармянского церковного собора со стороны
«крайних партий»19 (имея в виду, прежде всего, Дашнакцютун, который для
продвижения в кандидаты угодных ему лиц нередко прибегал к угрозам и
террору). Совет министров на заседании 26 августа 1908 г. одобрил данную
поправку20. Как показали дальнейшие события, она сыграла свою роль, но её
одной отнюдь не было достаточно, чтобы устранить влияние партии Дашнакцютун на выборы армянского католикоса и проводимую от его имени
политику. Дело в том, что исход голосования зависел в первую очередь от
представителей турецких епархий, которых насчитывалось сорок семь против шести российских и двух персидских (в выборах участвовали по два делегата от каждой епархии21). Армянская община Османской империи управлялась константинопольским патриархом, лишь номинально подчиненным
эчмиадзинскому католикосу. В соответствии с армяно-турецкой конституцией 1863 г., полномочия этого патриарха были существенно ограничены в
пользу Национального собрания – высшего представительного органа, ведавшего религиозными и общественными делами турецких армян. Именно
его позиция нередко играла решающую роль при составлении списка кандидатур на престол католикоса. На тот момент в Национальном собрании были
довольно сильны позиции партии Дашнакцютун, хотя присутствовали там и
более умеренные политические силы.
18
Амбарцумов И. В. Указ. соч. С. 122.
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 214. Л. 22об.
20
Особые журналы Совета Министров царской России. 1908 год. С. 646.
21
СЗРИ. Т. XI. Ч. I. № 1120.
19
– 81 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
30 октября 1908 г. состоялись новые выборы в Эчмиадзине, по итогам которых патриархом-католикосом всех армян был избран Матеос II
Измирлян, занимавший до того престол армянского константинопольского
патриарха. Матеос II являлся противником революционных идей и изначально стоял на позициях лояльности к русской государственной власти.
Однако новому католикосу пришлось иметь дело с враждебным окружением, среди которого было немало тайных сторонников запрещённой к тому
времени партии Дашнакцютун. Как отмечал А. В. Петров в своей записке о
положении армяно-грегорианской церкви от 1911 г., «ему (католикосу. –
И. А.) была поставлена в вину дашнакцаканами и Высокомилостивая аудиенция, которой он удостоился (после официального утверждения в должности в 1909 г.. – И. А.), и трезвый взгляд на дело церковного управления»22. Матеос Измирлян имел репутацию сильного и волевого человека,
его называли «железным патриархом»23. Тем не менее, по свидетельству
близкого к Матеосу II человека, архимандрита Палакяна, его с самого начала тяготили «господствующий в Эчмиадзине дух партийности и отсутствие дисциплины среди монахов». Его кончина, последовавшая 11 декабря
1910 г., вызвала разноречивые толки в печати и обществе. По словам армянской газеты «Оризон», католикос «сделался жертвою той удушливой
атмосферы Эчмиадзинского монастыря, где сильно развита интрига и
борьба за власть»24. Черносотенное «Русское знамя» утверждало даже,
правда, без каких-либо доказательств, что он был отравлен сторонниками
Дашнакцютуна25. В бумагах почившего патриарха было найдено неподписанное прошение на высочайшее имя с просьбой об отставке26. По утверждению А. В. Петрова, Матеос Измирлян заготовил это прошение «уже в
самом начале своего патриаршества»27. Видимо, «железный патриарх» с
самого начала осознал, что возможности проводить самостоятельную политику у него не будет и потому размышлял об уходе на покой, но осуществить этот шаг так и не решился. В конечном итоге Матеос II вынужден
был подчиниться влиянию наиболее сильной группировки в среде высшего
духовенства российской Армении, неформальным лидером которой был
член Эчмиадзинского Синода епископ Месроп Тер-Мовсесянц. Месроп
был высокообразованным человеком, учёным-ориенталистом, специалистом по древней армянской философии. Вместе с тем, он был энергичным
и властным церковно-политическим деятелем. В армянской печати и со
стороны отдельных духовных лиц неоднократно звучали голоса недовольства засильем «клики» епископа Месропа, заправляющей всеми делами
Эчмиадзина28. Как констатировал А. В. Петров, «Епископ Месроп головою
22
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 355. Л. 71.
Там же. Л. 72.
24
Там же. Д. 342. Л. 62.
25
Торжество Дащнакцютуна // Русское знамя. 1911. 20 декабря. № 284. С. 1.
26
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 342. Л. 40.
27
Там же. Д. 355. Л. 72.
28
Там же. Д. 355. Л. 70; Д. 342. Л. 87об.
23
– 82 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Амбарцумов Эчмиадзинские каталикосы и их влияние на общественнополитическую жизнь Армении (1892–1912)
выше своих сочленов по Синоду лишь потому, что это или безвольные, уже
пожилые и усталые люди, или же стоящие в смысле образования на сравнительно низком уровне»29. О политической ориентации Месропа ТерМовсесянца имелись разноречивые свидетельства. В 1907 г. И. И. Воронцов-Дашков в донесении МВД характеризовал его как «крайнего социалдемократа»30. Вскоре, однако, энергичный и тонкий в политических интригах иерарх сумел добиться благорасположения наместника, и в 1908 г. последний давал о нем уже прямо противоположный отзыв: «Месроп ТерМовсесянц известен мне с самой лучшей стороны. Это весьма образованный, умный и корректный во всех отношениях монах, посвятивший себя
науке и совершенно отстранившийся от политики»31.
Дальнейшие события показали, что первоначальное мнение
И. И. Воронцова-Дашкова было ближе к истине. В период нового междупатриаршества Месроп и его сторонники, полностью подчинив себе пожилого и слабохарактерного заместителя патриаршего престола Геворга Суренянца и, действуя в союзе с лидерами турецких армян, предприняли все
усилия для недопущения избрания католикосом представителя умеренной
части армянского духовенства архиепископа Малахии Орманьяна. Малахия
Орманьян – выдающийся богослов, историк, церковный администратор,
занимавший в 1896–1908 гг. пост патриарха константинопольского (он был
вынужден уйти в отставку после младотурецкого переворота), пользовался
большой популярностью у российских армян. Его кандидатуру на пост католикоса поддерживала газета «Мшак» и близкие к ней круги32. Вместе с
тем он находился в крайне враждебных отношениях с Дашнакцютуном. В
письме к директору департамента духовных дел А. Н. Харузину от 29 января 1911 г. директор департамента полиции Н. П. Зуев характеризовал
Месропа как «горячего и убежденного сторонника названной партии
(Дашнакцютун. – И. А.)», стремящегося направить выборную кампанию в
ее интересах33. В результате интриг Месропа и лидеров константинопольского национального собрания кандидатуру Орманьяна удалось провалить.
Правда, основной кандидат, на которого, по сведениям российских властей,
делал ставку Дашнакцютун, – архиепископ Эгише Дурьян также не был
избран. Он занял по итогам окончательного голосования, проходившего 13
декабря 1911 г., второе место, уступив на один голос заместителю католикоса Геворгу Суренянцу34. По-видимому, главную роль здесь сыграла введенная по инициативе И. И. Воронцова-Дашкова в 1908 г. закрытая баллотировка, рассчитанная как раз на то, чтобы снизить возможность давления
на делегатов партийных вожаков. В случае, если бы голосование было от29
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 355. Л. 67об.
Там же. Л. 67.
31
Там же.
32
Там же. Д. 342. Л. 59об.; Д. 365. Л. 85об.
33
Там же. Д. 342. Л. 59об.
34
Там же. Д. 365. Л. 75об.
30
– 83 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
крытым, победа основного кандидата Дашнакцютуна была бы предрешена.
Суреньянц, по сведениям Министерства внутренних дел, рассматривался
Месропом и его союзниками-дашнакистами в качестве кандидата запасного, хотя и приемлемого35. Выборы 1911 г. сопровождались многочисленными нарушениями и открытым скандалом. Вопреки правилам и традициям армянской церкви, делегаты от значительной части турецких епархий не
избирались населением, а назначались по спискам, согласованным между
Эчмиадзином и Константинопольским патриархатом. «Причём списки эти
были составлены в известном направлении, благоприятным для одних кандидатов и неблагоприятных для других» – писал делегат от шемахинской
епархии доктор Т. А. Захарьян. Константинопольское Национальное собрание, не имея на то никаких прав, вынесло в ноябре 1911 г. решение об
исключении Орманьяна из списка кандидатов в католикосы и обязало турецких делегатов не отдавать за него свои голоса36.Убедившись, что Орманьян не будет включён в список кандидатов, двадцать восемь делегатов
из числа его сторонников перед началом первого тура голосования, проходившего 12 декабря, покинули собрание выборщиков. Ими был подан протест, в котором заявлялось о нарушениях закона и насилиях, сопровождавших подготовку к выборам, сделавших «невозможным избрание настоящим собранием достойного кандидата»37. Таким образом, исход выборов
был решён благодаря голосам делегатов от турецкой Армении, тщательно
отобранных и несвободных в своём выборе. Из шести российских епархий
в избрании католикоса реально участвовала только одна – эриванская. Делегат от астраханской епархии Сатуньян не был допущен к выборам властями, поскольку был привлечён к начавшемуся тогда процессу над Дашнакцютуном38. Представители остальных четырёх епархий оказались в
числе «протестантов». Итоги выборов 12–13 декабря 1911 г. обнажили в
полной мере недостатки существовавшей системы выборов главы армянской церкви. Католикос, имевший реальную власть почти исключительно
над российскими армянами, был избран вопреки воле их подавляющего
большинства. По иронии истории, победивший кандидат – Геворг Суренянц – стал первым патриархом, выбранным из числа русских подданных
за все время пребывания Эчмиадзинского престола под скипетром Российской империи. Однако это был не тот человек, с которым связывало свои
чаяния российское армянское общество.
Как говорилось в адресованной императору записке консультанта
департамента духовных дел действительного статского советника Г. Г. Чарыхова от января 1912 г., «все армянские газеты, издающиеся в России, за
исключением “Оризона” выборы Католикоса считают незаконными»39. Га35
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 342. Л. 198об.
Захарьян Т. А. Почему я отказался от участия в выборах католикоса? // Баку.
1912. 26 января. № 21. С. 3.
37
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 365. Л. 75.
38
Там же. Л. 99.
39
Там же. Д. 342. Л. 200.
36
– 84 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Амбарцумов Эчмиадзинские каталикосы и их влияние на общественнополитическую жизнь Армении (1892–1912)
зета «Мшак» высказывала мнение, что результаты выборов скорее всего не
будут утверждены высочайшей властью, считая, видимо, такой исход желательным и закономерным40. Правительство, однако, не решилось на такой шаг (хотя возможность его и обсуждалась), поскольку не было гарантии, что новые выборы поведут к избранию более лояльного и политически
благонадежного» кандидата. В документах Министерства внутренних дел
Геворг Суренянц характеризовался как «вполне лояльный и корректный
человек»41, но при этом «безвольный и вполне подпавший влиянию Епископа Месропа Тер-Мовсесяна»42. Однако гораздо большим злом, с точки
зрения власти, было бы избрание католикосом Эгише Дурьяна или самого
Месропа. Таким образом, исход выборов 1911 г. являлся для правительства
России, хоть и не самым благоприятным, но и не худшим из возможных.
13 марта 1912 г. Геворг V Суренянц был высочайше утверждён в
звании католикоса43. После его восшествия на эчмиадзинский престол
сколько-нибудь серьёзных перемен к худшему в отношениях армянской
церкви с российским правительством не произошло. Как и прежде, периодически возникали спорные ситуации, когда государственные чиновники
поднимали вопрос о правомочности тех или иных распоряжений католикоса. Но все возникавшие казусы разрешались мирным путём, в рамках нормальных бюрократических процедур и согласований, без острых эксцессов,
подобных тем, что имели место в правление Мкртича Хримяна. Кроме того, в патриаршество Геворга V вновь начинаются репрессии против армян
в Турции, вылившиеся в конечном итоге в страшный геноцид. Россия в
этих условиях начинает рассматриваться в качестве главной защитницы
армян. Нормальные отношения между российским правительством и Эчмиадзинским престолом были в интересах армянского народа и церкви, и
новый католикос и его окружение это понимали.
Существовали две причины, приведшие в конце XIX – начале XX в.
к возникновению противостояния между российским правительством и
Эчмиадзинским престолом и к сближению последнего с революционной
партией Дашнакцютун. Во-первых, недальновидная политика царского
правительства, которое, наступая на права армянской церкви, само толкало
её в объятия политических радикалов, во-вторых, радикальные и непримиримые взгляды патриарха Мкртича I Хримяна (1892–1907). В 1903–1905 гг.
задачи Эчмиадзинского престола и партия Дашнакцютун во многом совпадали: и дашнаки, и духовенство, возглавляемое католикосом, боролись за
возвращение армянской церкви отобранных имуществ, против реакционной политики самодержавия, направленной на подавление самобытности
армянского народа. После издания указа 1 августа 1905 г., возвращавшего
армяно-грегорианскому духовенству конфискованное по закону 12 июня
40
РГИА. Ф. 821. Оп. 7. Д. 365. Л. 94.
Там же. Д. 342. Л. 220об.
42
Там же. Д. 371. Л. 13об.
43
Там же. Д. 371. Л. 155.
41
– 85 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
1903 г. имущество и право заведования школами, обнаружились очевидные
расхождения между устремлениями Дашнакцютуна, который исповедовал
социалистическую и антиклерикальную по сути идеологию, и позициями
церкви. Особенно ярко это расхождение проявилось во время созванного в
августе 1906 г. под патронажем католикоса Национального собрания армян
России. После окончания первой русской революции сторонники Дашнакцютуна, оставшиеся в руководстве церкви, стремились сохранить влияние
на политику Эчмиадзинского престола при помощи закулисных интриг,
прибегая в ряде случаев к террору и насилию. По всей видимости, одним из
проводников влияния данной партии среди армяно-грегорианской иерархии был епископ Месроп Тер-Мовсесянц, имевший большое влияние в
правление патриарха Матеоса II (1908–1910) и много сделавший для продвижения угодных партии кандидатов на выборах в Эчмиадзине в 1911 г.
Царское правительство и умеренные силы армянской церкви продемонстрировали неспособность эффективно противостоять интригам Месропа и
его сторонников, не брезговавших никакими средствами для достижения
своих целей. Вместе с тем тактические успехи, достигнутые Дашнакцютуном и сторонниками Месропа, не оказали решающего влияния на политику
Эчмиадзинского престола. Политика последнего армянского католикоса
времён Российской империи Геворга V отличалась взвешенностью и лояльностью по отношению к государственной власти, поскольку объективных причин для конфликта Эчмиадзинского престола с царским правительством в тот период не имелось (напротив, имелись общие задачи, например, защита армян в Турции), и в самом обществе и духовенстве российской Армении умеренно-либеральные настроения преобладали над радикальными.
Список литературы:
1. Амбарцумов И. В. Армяно-грегорианская церковь и российское
государство в конце XIX – начале XX века // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История. 2010. Вып. 4. С. 115–127.
2. Вартанян В. Г., Казаров С. С. История Армянской апостольской церкви
на Дону (XVIII–XX вв.). Таганрог, 2008.
3. Гуайта Дж. 1700 лет веры и верности. История Армении и её церкви.
М., 2005.
4. Орманиан М. Армянская церковь, её история, учение, управление,
внутренний строй, литургия, литература, ее настоящее. М., 1913.
– 86 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. В. Амбарцумов Эчмиадзинские каталикосы и их влияние на общественнополитическую жизнь Армении (1892–1912)
THE CATHOLICOI OF ETCHMIADZIN AND THEIR INFLUENCE ON ARMENIAN SOCIETY AND POLITICS (1892-1912)
I. V. Ambartsumov
The Herzen University,
the Department of Russian history, St. Petersburg
In the article, several problems concerning history of Armenian Apostolic
Church in the Russian Empire (1892–1912) are observed, such as the relationship between the Catholicoi and the Russian government, the situation
with the law about Armenian religious schools from June 2nd, 1897, the
influence of the Armenian Revolutionary Federation (Dashnaktsutiun) political party on the religious policy in Armenia.
Keywords: Armenian Apostolic Church, the Catholicos of Etchmiadzin,
law from June 2nd, 1897, law from June 12th, 1903, parochial schools,
Dashnaktsutiun political party.
Об авторе:
АМБАРЦУМОВ Иван Владимирович – аспирант кафедры русской истории РГПУ им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург), e-mail:
ivanrusk@mail.ru
AMBARTSUMOV Ivan V. – the post-graduate student of the Department of Russian history of Herzen University in St. Petersburg.
Статья поступила в редакцию 18.05.2011 г.
– 87 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. Выпуск
3. С. 88-101
СТРАНИЦА
АСПИРАНТА
УДК 94(47)”18 / 19”:323.12+929 Витте
«ВРАГ РУССКОГО НАРОДА» С. Ю. ВИТТЕ: АНТИСЕМИТИЗМ И
ФОБИИ КАК ИНСТРУМЕНТ ДИСКРЕДИТАЦИИ САНОВНИКА 1
Э. О. Сагинадзе
Российская Академия наук,
Санкт-Петербургский институт истории
Статья посвящена формированию политической репутации С. Ю. Витте
в российском обществе. Рассматривается использование антисемитской
риторики для политической дискредитации государственного деятеля в
Российской империи на рубеже XIX–XX вв. Особое внимание уделяется
взаимосвязи антисемитизма с другими фобиями эпохи.
Ключевые слова: политическая репутация, С. Ю. Витте, антисемитизм, германофобия, масонство, механизм дискредитации.
Исследователи выделяют несколько образов еврея в российском националистическом дискурсе рубежа XIX–XX вв. Он был представлен с одной стороны, – корыстолюбивым капиталистическим дельцом, биржевым
спекулянтом, притесняющим местное русское население, с другой – безжалостным революционером, стремящимся к уничтожению российской государственности. Немаловажным для идеологии российского антисемитизма
был тезис о том, что евреи навсегда останутся чужеродным элементом в
общеимперском теле2.
В этой статье показано, каким образом антисемитизм в качестве риторического приема использовался для дискредитации Сергея Юльевича
Витте, министра финансов (1892–1903) и премьер-министра (1905–1906)
Российской империи конца XIX – начала XX в., проанализирована динамика этого процесса: очевидно, что в зависимости от политической конъюнктуры, одни компоненты дискурса становились менее значимыми, а другие,
наоборот, приобретали острую злободневность. Представляется важным
рассмотреть, как антисемитизм пересекался с другими распространенными
фобиями того времени.
Нужно заметить, что самого С. Ю. Витте отнюдь нельзя было назвать юдофилом: его отношение к еврейскому вопросу было очень противоречивым. По этому поводу существует целый ряд исследований3. Тем не
1
2
Рецензент – научный руководитель докт. ист. наук, профессор Б. И. Колоницкий.
Гольдин С. Космополиты, чужаки, революционеры. Три образа еврея в польском и
русском
национализме
конца
XIX
–
начала
XX
века
//
URL:
http://www.lechaim.ru/ARHIV/225/goldin.htm. Дата обращения: 23.04.2011.
3
В частности: Миндлин А. Б. Политика С. Ю. Витте по еврейскому вопросу // Вопросы истории. 2004. № 4. С. 120–135; Ананьич Б. В. С. Ю. Витте – в Портсмуте: Аме-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Э. О. Сагинадзе «Враг русского народа С. Ю. Витте: антисемитизм и фобии как инструмент дискредитации сановника
менее, язык антисемитизма нередко использовался в инвективах против
министра.
Представление о Витте как о человеке, который сочувственно относится к евреям, стало складываться с самого начала его государственной
карьеры. Формированию такой репутации способствовали различные факторы.
Большое значение имели обстоятельства его жизни. Молодость Витте прошла в Одессе, затем он служил в Киеве, в управлении Юго-Западных
железных дорог, а среди его друзей, знакомых, деловых партнеров, были и
евреи. Было время, когда он был даже репетитором одного из сыновей известных в Одессе еврейских банкиров Рафаловичей. Впоследствии многие
члены этой семьи с помощью Витте устроились в разных банках и акционерных предприятиях. Это не осталось незамеченным. Уже в декабре 1892
г., консервативный публицист, в будущем яростный критик финансовой
политики Витте, И. Ф. Цион убеждал К. П. Победоносцева: «Витте купно с
племенем Рафаловичей… фатально ведёт нас к финансовой катастрофе…»4
Сам Витте вспоминал, что даже Александр III интересовался у него:
«Правда ли, что Вы стоите за евреев?»5 Исследователь А. Б. Миндлин установил, что эта беседа произошла в 1894 г.6 Таким образом, слухи о юдофильстве Витте не только имели при дворе широкое хождение, но и дошли
до царя.
Были и те, кто утверждал, будто Витте – еврей по происхождению.
В частности, во время революции 1905–1907 гг. в популярном черносотенном листке «Виттова пляска» «еврейство» министра обыгрывалось в сатирической форме7. Данный сюжет был хорошо известен в обществе, ведь
для того, чтобы какой-то факт стал предметом осмеяния, нужно, чтобы он
был понятен читателю. Автор более позднего «научного» исследования о
происхождении рода Витте, вышедшего уже в советское время, акцентировал внимание на том факте, что об его еврейском происхождении ходило
много легенд8.
Более серьёзным поводом для обвинений Витте в юдофильстве была
его государственная деятельность. Одной из важнейших мероприятий мириканское общественное мнение и еврейский вопрос // Проблемы всемирной истории:
сб. статей в честь А. А. Фурсенко / отв. ред. Б. В. Ананьич и др. СПб., 2000.
4
Письма И. Ф. Циона к К. П. Победоносцеву 3 декабря 1892 // Отдел рукописей
Российской государственной библиотеки (далее – ОР РГБ). Ф. 230. Оп. 4401. Д. 7. Л. 1
об.
5
Из архива С. Ю. Витте. Воспоминания. СПб., 2003. Т. 2. С. 76.
6
Миндлин А. Б. Государственные, политические и общественные деятели Российской империи в судьбах евреев, 1762–1917 годы: Справочник персоналий. СПб., 2007.
С. 77.
7
Утро сановника. Сцена в наши дни из нашей жизни // Русская Виттова пляска.
СПб., 1906. №4.
8
Любимов С. В. С. Ю. Витте // Русский евгенический журнал. 1928. Т. 6. Вып. 2.
С. 210.
– 89 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
нистра финансов было введение золотого стандарта рубля в 1897 г.: технически реформа должна была быть проведена путём установления фиксированного курса рубля, что, в конечном счёте, приводило к девальвации. Неудивительно, что эта экономическая мера была крайне непопулярна, а
вскоре в обществе стали открыто говорить о том, что реформа будет осуществляться с подачи и при живом участии евреев. Так, сведения о них
встречаются даже в научном сочинении известного экономиста П. П. Мигулина. Он отмечал, что на фоне общего недовольства этими преобразованиями, ходили слухи, будто девальвация произошла «только благодаря
козням заграничных еврейских банкиров… но настанет, наконец, момент,
когда правда восторжествует, и наш кредитный рубль будет снова стоить 4
франка»9.
Важно отметить, что недовольство проводимым финансовым курсом переходило и на фигуру министра-реформатора. Самым яростным критиком Витте был столичный публицист С. Ф. Шарапов. Он выражал интересы крупных дворян-землевладельцев, недовольных ускоренной модернизацией экономики (сам публицист был председателем акционерной компании по производству плугов)10. В острой публицистической полемике по
поводу экономических вопросов Шарапов нередко использовал язык антисемитизма. К примеру, в одной из своих книг он утверждал: «Золото, являясь основой денежного обращения, утвердив себя в странах конституционно-парламентского строя, «связало все народы и государства мира одною
огромною цепью и словно рабов, повергло их к стопам всемогущего Израиля»11. Любопытно также, что критикуя политику Витте, Шарапов использовал такой, казалось бы, вовсе не относящийся к делу элемент антисемитского дискурса, как магия и чернокнижие: в одной из своих работ
публицист заявлял, что «искусство министра финансов является чем-то таинственным, наподобие колдовства или чернокнижия»12.
В завуалированной форме разговоры о зависимости министра финансов от еврейских банкиров отразились даже на страницах «Нового времени» – самой влиятельной столичной газеты 1890-х гг. – её ежедневно читали не только представители высшей бюрократии, но и сам император13. С
началом реформы издатель «Нового времени» сразу же заявил себя убеждённым противником девальвации и иностранного капитала. В одной из
статей он уязвил Витте, заявив, что скороспелые девальвации подготовле-
9
Мигулин П. П. Реформа денежного обращения в России и промышленный кризис
(1893–1902). Харьков, 1902. С. 166.
10
Самонов С. В. Министр финансов С. Ю. Витте глазами русской периодической
печати (по материалам газет «Новое время», «Биржевые ведомости» и «Русский
труд») // Вестник Московского Университета. Серия 8: История. 2008. № 2. С. 77–78.
11
Шарапов С. Ф. Бумажный рубль. Его теория и практика. СПб.,1895. C. 14.
12
Там же. С. 32.
13
Боханов А. Н. Буржуазная пресса и крупный капитал конца XIX в. – 1914 г.
М., 1984. С. 46.
– 90 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Э. О. Сагинадзе «Враг русского народа С. Ю. Витте: антисемитизм и фобии как инструмент дискредитации сановника
ны «финансовыми Овидиями», находящимися в зависимости от «людей
денежных, поросших насквозь еврейскими традициями»14.
В данном случае можно наблюдать яркий пример социального антисемитизма, когда на первый план выходил мотив экономического притеснения. Однако в российском обществе находились даже те, кто готов был
объявить министра ключевой фигурой еврейского заговора.
Серьёзным козырем против министра стало еврейское происхождение его второй жены. Матильда Лисаневич (в девичестве – Нурок), крещёная еврейка, на момент знакомства с сановником в 1891 г. была замужем.
Он настойчиво стал добиваться её расположения, а пикантные подробности развода Лисаневичей обсуждал весь Петербург15. Всё это вкупе осложнило положение семейства Витте и вскоре супруга министра стала при
дворе persona non grata.
Если верить военному министру А. Н. Куропаткину, в 1904 г. министр юстиции Н. Муравьёв убеждал его, будто Витте, подговариваемый
своей супругой, «еврейкой чистой крови», заключил тесный союз с евреями и опутывает Россию. Муравьёв намекал Куропаткину, что в происходящих внутри России волнениях он готов заподозрить Витте: «Он готовится, если бы была перемена царствования, захватить власть в свои руки»16.
Согласно сведениям, которые приводил в своем дневнике генерал
Н. П. Линевич, мнение о причастности отставного к этому времени министра финансов к еврейскому заговору «переходило из уст в уста, все гостиные этими слухами были наполнены…»17
Высокопоставленные враги Витте внушали мысль о его изменнических планах императору, а еврейское происхождение жены министра крайне упрощало им задачу. Влиятельный среди столичной бюрократии генерал Е. В. Богданович в письме от 28 июля 1905 г. убеждал царя, будто Витте, уязвлённый холодностью императорской семьи к своей жене, готовит
страшную месть: за унижение он «отплатит гибельным концом всей династии Романовых…»18. Далее Богданович прямо обвиняет Витте в измене:
«Он подкапывается под самодержавный трон, сам пользуясь охраною пра14
Суворин А. С. Маленькое письмо // Новое время. СПб., 1895. 20 марта.
В столице ходили упорные слухи, что Сергей Юльевич заплатил оскорбленному
мужу 20 000 с предоставлением казенного места с содержанием не менее 3000 рублей
в год в качестве отступного за согласие на развод. Витте пришлось пригрозить Лисаневичу высылкой – сановник привлёк к делу своего приятеля министра внутренних
дел Д. С. Сипягина.
16
Куропаткин А. Н. Дневник. Новгород, 1923. С. 12.
17
Линевич Н. П. Дневник 1904–1906. Запись 27 июля 1905 г // Русско-японская
война. Из дневников А. Н. Куропаткина и Н. П. Линевича. Л., 1925. С. 104.
18
Доклад генерал-лейтенанта Богдановича императору Николаю II об исполнении
им данного ему особого поручения в Севастополе, Николаеве и Одессе. Два доклада
по вопросам государственным об изданиях военно-патриотического характера // Государственный архив Российской федерации (далее – ГА РФ). Ф. 543. Оп. 1 Д. 588. Л. 2
об.– 3. 21 мая 1905 г.
15
– 91 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
вительственной власти… играет роль Катилины. И ему мы, как древний
Цицерон, готовы воскликнуть: “Иди, Сергей, к твоим тайным друзьям,
чтобы всем стало, наконец, ясно, что ты наш явный враг”»19.
Между тем, легенда о причастности Витте к враждебному России
еврейскому заговору тесно сливалась с масонством. Так, в одном из многочисленных доносов на Витте, датированном 1906 г., утверждалось: «Петербург усиленно говорит о том, что в портфеле, найденном возле изуродованного трупа В. К Плеве, будто бы лежал Всеподданнейший доклад Государю, в каковом Плеве обвинял Витте в революционной деятельности и в
том, что он принадлежал к секте франк-масонов»20. По-видимому, эти слухи волновали публику довольно долго21.
Зловещий заговор, ключевой фигурой которого рисовался министр,
имел и ещё одну важную составляющую – немецкую, антисемитизм здесь
переплетается с германофобией.
Видимо, не случайно, небезызвестная княгиня Шаховская обвиняла
Витте в середине 1890-х гг.: «Вам удалось занять не только место министра
финансов, но и руководителя общей политики России в силу негласных соглашений с Германией». По мнению Шаховской, Витте хотел превратить
Россию «в колонию германского завоевания»22.
Слухи о «германофильстве» Витте появились также с начала его государственной деятельности. Ещё в мае 1896 года Сергей Юльевич писал
жене: «Вчера я обедал у Германского посла. Были все приезжие немцы:
принцы, свита и депутации. Меня посадили рядом с Принцем Генрихом, который был ко мне особенно любезен и затем пил за мое здоровье, что, конечно, всех немало удивило. Пожалуй, теперь еще больше (курсив наш. –
Э. С.) будут говорить, что я подкуплен немцами»23. Таким образом, к 1896 г.
репутация Витте-«германофила» уже в полной мере сформировалась.
В немалой степени этому способствовали знаки внимания со стороны Вильгельма II, и благосклонное отношение немецкого императора к
Витте не было секретом для современников24.
19
ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1 Д. 588. Л. 2 об.
Письма Любарской-Письменной Ксении Александровне // ГА РФ. Ф. 543. Оп. 1.
Д. 80. Л. 4.
21
Известный столичный публицист И. И. Колышко, работавший над своими мемуарами в 1930-е гг., утверждал, что «легенда ещё не замерла»: Колышко И. И. Великий распад: Воспоминания / сост., вступ. ст., подгот. текста и коммент. И. В. Лукоянова. СПб., 2009. С. 156.
22
Письмо Шаховской в Славянский комитет с предложением организовать отделы
комитета на местах. Приложено письмо (копия) Шаховской С. Ю. Витте с обвинением
его в измене России // ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 1900. Л. 2.
23
Письмо С. Ю. Витте – М. И. Витте // Российский государственный исторический
архив (далее – РГИА). Ф. 1622. Оп. 1. Д. 577. Л. 1–2.
24
В качестве знака своего расположения Вильгельм II подарил ему свой портрет в
золотой раме с собственноручной подписью, и вручил орден Красного Орла. Портрет
кайзера с его личной подписью долгое время стоял на видном месте в домашнем кабинете сановника.
20
– 92 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Э. О. Сагинадзе «Враг русского народа С. Ю. Витте: антисемитизм и фобии как инструмент дискредитации сановника
Обвинения в германофильстве объяснялись, помимо прочего, его
фамилией и происхождением. Так, в русскоязычном журнале «Славянский
век», выходившем в Вене в 1900–1905 гг. под редакцией Д. Н. Вергуна,
русских министров С. Ю. Витте, В. К. Плеве и В. Н. Ламсдорфа называли
«немецким триумвиратом» в России25.
Революцию 1905–1907 гг. многие в обществе восприняли как результат «жидовского» заговора. Связи еврейства с революционным движением посвящена большая литература26. Новая политическая ситуация актуализировала сложившийся миф о юдофильстве Витте, и сделала его
очень уязвимым для критики. Интересно, что это мнение о Витте разделяли
представители различного политического спектра.
В травле Витте также использовалось имя его супруги. В декабре
1905 г. граф Л. Л. Толстой (сын великого русского писателя Л. Н. Толстого) пишет письмо императору, в котором прямо указывает на главного виновника революционных волнений: «Витте – враг России. Витте – великое,
величайшее зло нашего времени. Так думаю я, и так думают десятки тысяч
русских людей… Было бы несправедливо утверждать, что Витте один всему виной. Но справедливо то, что он - враг, поневоле, может быть, но враг
наш… Его близкая связь с евреями… обществом русским жестоко осуждается. Мой отец сказал недавно: “Все это наделали евреи”. Я прибавил к
этому: “С позволения Витте, женатого на еврейке”»27.
Близость Витте к еврейству в период первой русской революции
была одним из основных мотивов черносотенных изданий. Более того, с
самого начала революции черносотенцы стали активно муссировать слухи
о том, что Витте стремится стать «президентом Российской республики».
Эта легенда была рассчитана на очевидное антисемитское прочтение. Газета черносотенцев «Русское знамя» под руководством А. И. Дубровина уже
в феврале 1906 г. открыто заявила: «Сейчас русские честные люди, любящие
Россию, хлопочут у государя, чтоб он скорей согнал с президентского места
главного врага русского народа и главного помощника жидовского с его жидовкою женой»28. Очевидно, многие верили в его посягательство на высшую
власть, вплоть до намерений свергнуть царствующего Николая II. Показательно, например, анонимное послание, сохранившееся в фонде графа Н. П. Игнатьева: «Народ чистый русский, а не наплывший элемент готов живот положить за батюшку царя… евреи кричат долой Его… евреи выражаются,
что для нас благополучный шаг вперёд и мы станем наравне с другими
людьми благодаря графу Витте, который нас поставит наравне со всеми. И
25
Статья «О немцах в России» 23 сентября 1902 г // ГА РФ. Ф. 591. Оп. 1. Д. 140. Л. 4.
См., напр., сборник: Евреи и русская революция: матер. и исслед. М. 1999.
27
Письмо Л. Л. Толстого Николаю II от 13 декабря 1905 г. // РГИА. Ф. 472. Оп. 43
(499/2726). Д. 35. Л. 2.
28
Русское знамя. СПб., 1906. 19 февраля.
26
– 93 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
мы его возьмем за Царя… но народ всех [внутренних] врагов убьёт и наречённого царя Витте!»29
Нет никаких причин подозревать Витте в таких политических амбициях. Человек властолюбивый, сильный, он, вместе с тем, был убеждённым
монархистом. Можно с уверенностью предположить, что причины обвинений Витте в посягательстве на царскую власть крылись, скорее, в особенностях российской политической культуры. На протяжении долгих веков
единоначалие было непременным атрибутом российской государственности. Российские императоры нередко опасались, что власть их чиновников
может выйти за пределы отведенных полномочий, и демонстрировали способность управлять единолично. К примеру, Александр I, недовольный самостоятельностью М. М. Сперанского и смелостью его преобразовательных проектов, заявлял в приватной беседе, что тот «подкапывался под самодержавие». По справедливому замечанию исследователя А. Л. Зорина
подобная формулировка скорее была призвана оправдать удаление Сперанского, чем отражала реальное положение вещей30.
Впрочем, не только правые были убеждены в особых симпатиях
Витте к еврейству. В телеграмме от 21 октября к лидеру еврейской общины
в Петербурге Д. Г. Гинцбургу черниговский раввин отчаянно просит его
«умолить Витте» прекратить погромы, продолжающиеся уже более пяти
дней31. Эти полные драматизма строки свидетельствуют о том, что и некоторые еврейские деятели в критический момент ждали от премьерминистра поддержки. Примечательны воспоминания одного из участников
еврейской депутации к Витте, который был неприятно удивлен, что вместо
содействия они получили холодный приём: «мы распрощались с ним под
тяжелым чувством»32. Однако, в данном случае, юдофильство премьерминистра не носило столь зловещего оттенка.
В 1905 г. в общественном мнении возродился не только антисемитизм, но и германофобия. Так, издатель «Нового времени» А. С. Суворин,
недовольный «нерешительностью» правительства Витте в борьбе с революцией, в одной из своих статей намекал на благосклонность к нему Вильгельма II: «Но, может быть, граф Витте хочет уходить? Ему хорошо: он сядет в вагон и уедет в Берлин. Германский император примет его с распростертыми объятиями, тем скорее, что у графа Витте больше немецкой души, чем русской»33.
Связь Витте с немецким императором обыгрывалась и в стихотворении А. В. Амфитеатрова «Акафист смутителю неподобному Сергию Каменноостровскому (дом графа С. Ю. Витте находился на Каменноостров29
Анонимное письмо (без подписи) Н. П. Игнатьеву с требованием отставки
С. Ю. Витте // ГА РФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 1837. Л. 2–3.
30
Зорин А. Л. Враг народа. Культурные механизмы опалы М. М. Сперанского //
Новое литературное обозрение. 2000. № 6 (41). С. 35.
31
ОР РНБ Ф. 183. (Д .Г. Гинцбург) Д. 2039. Л. 73.
32
Берль А. Зигзаги графа Витте // Еврейская трибуна. 1921. №102 С. 2.
33
Суворин А.С. Маленькое письмо // Новое время. СПб., 1905. 17 декабря.
– 94 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Э. О. Сагинадзе «Враг русского народа С. Ю. Витте: антисемитизм и фобии как инструмент дискредитации сановника
ском проспекте в столице. – Э. С.), получившем широкое распространение
в обществе: “Радуйся, Вильгельма II интимный друже…”»34 Очевидно,
данное стихотворение основывалось на слухах об особых отношениях
С. Ю. Витте с немецким императором и уж, во всяком случае, подпитывало
эти слухи.
Следует признать, что «немецкая» тема была во время первой российской революции всё же менее востребованной, чем «еврейская». Повидимому, это объясняется широко распространёнными представлениями об
органической связи еврейства с революционным движением, о чём уже говорилось выше. Однако его «германофильская» и «юдофильская» репутация
получила своё неожиданное развитие во время Первой мировой войны.
С самого начала боевых действий по стране расползлись слухи о
том, что в прифронтовой полосе еврейское население занимается шпионажем в пользу немцев. Германофобия, вполне естественная для воюющей
страны, причудливым образом переплеталась с антисемитизмом. Неудивительно, что смерть С. Ю. Витте, произошедшая в разгар Мировой войны в
марте 1915 г., в обществе связали с печально известным делом полковника
С. Н. Мясоедова35.
Казнь Мясоедова, женатого, как и Витте, на крещёной еврейке, породила шпиономанию. Поиск «изменников» породил разговоры о якобы
разветвлённой и укоренённой в стране шпионской организации: «О мясоедовской истории говорят, что это только одно явление в огромной, крепкой сети», – писал москвич в частном письме36.
Одним из таких «изменников» и «шпионов» молва и назначила неожиданно скончавшегося Витте. Слухи о самоубийстве графа неоднократно встречаются в переписке, перехваченной тайной полицией. Автор одного из писем отмечал: «На этом пункте (шпионаже. – Э. С.) замечается какое-то помешательство. Что здесь только не выдумывается. Последние дни
ходит здесь слух, что Витте скончался не от естественной смерти, а от самоубийства, так как против него обнаружены данные, обвиняющие его в
шпионаже»37. Сведения об этих разговорах зафиксированы в целом ряде
перлюстрированных посланий, причем зачастую, они решительно опровергались: «это, конечно, чистейший вздор», – давал свою оценку этой ин-
34
Амфитеатров А. В. Акафист смутителю неподобному Сергию Каменноостровскому, во графех сущу и славу вселенскую вельми приявшему государственной магии
профессору, всего Петрограда обер-кувыркателю и, префокусная колена творяй, царедворцу // Стихотворная сатира первой русской революции (1905–1907). М., 1985 С. 118.
35
См. подробнее: Шацилло К. Ф. «Дело» полковника Мясоедова // Вопросы истории. 1967. №4. С. 103–116.
36
Неизвестный. Москва – к В. Бухгейму, в Санек, Швейцария. 10.04.1915 // ГА РФ.
Ф. 102. Оп. 265. Д. 1018. Л. 723.
37
Товарищ председателя Варшавского окружного суда Э. С. Вехтерштейн (Варшава) – сенатору Ф. П. Гвайту (Петроград) // ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1017. Л. 540.
– 95 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
формации автор другого перехваченного письма38. Вместе с тем, важно отметить их широкое хождение: география распространения этих слухов не
ограничивалась Петроградом – по меньшей мере, об этом говорили ещё в
Москве и Варшаве (именно там был казнён Мясоедов)39. Эти сплетни отражены и в ряде дневников современников40.
Главной причиной того, что С. Ю. Витте стал столь удобной мишенью для порочащих его слухов, стала именно закрепившаяся за ним репутация «германофила», которая в атмосфере военного времени неверно истолковывалась как симпатии к жестокому противнику, а значит, и измена.
Однако, несомненно, что якобы сочувственное отношение к еврейству
придало его репутации оттенок злонамеренности. Пищу для обвинений давал и брак Витте с еврейкой.
В определённых кругах считалось, что даже честный русский человек, женившись на еврейке, так или иначе, становился евреем: «Что касается Мясоедова, то это нечто небывалое», – говорилось в письме военного
времени, подвергшемся перлюстрации: «Не жид или поляк, а русский офицер, с русской фамилией, за деньги подвел тысячи своих под расстрел неприятеля. Не было ничего подобного в японскую или другую большие
войны, веденные Россией… В Москве говорят, что Мясоедов был женат на
еврейке, что будто бы жена Мясоедова и жена Сухомлинова родные сестры. Если русский человек отдается еврейке, то он сам часто превращается в
полужида (курсив наш. – Э. С.); пример – граф Витте. А так как в последние десятилетия еврейки пользовались большим успехом в русской интеллигенции, то можно представить себе, какое количество изменников (курсив наш. – Э. С.) скрываются ещё в нашем отечестве. Они могут сильно
тормозить войну»41.
Женитьба на еврейке была, по-видимому, достаточным основанием
для подозрений в измене, потому что Мясоедов и Витте были не единственными «обвиняемыми». Вологодский предводитель дворянства высказывал в частном письме свое мнение о местном губернаторе: «Настоящий губернатор – истинно русский, что и подчёркивает частенько, но женат на
еврейке, которая за 20 лет замужества не в состоянии забыть, что она хайка. Ходят слухи, что к её рукам уже прилипли разные пожертвования»42.
38
Неизвестный. (Москва) – И. Ф. Шубидил (Варшава, ВЗС) // ГА РФ. Ф. 102.
Оп. 265. Д. 1018. Л. 691.
39
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1017. Л. 540; ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1018. Л. 646.
Л. 691.
40
Дневник В. М. Голицына. Запись 28 февраля 1915 г. // ОР РГБ. Ф. 75. Кн. 31.
Л. 315.; Дневник Л. А. Тихомирова. 1915–1917 гг. / сост. А. В. Репников. М, 2008. Запись 26 марта 1915 г. С. 50.
41
Н. Любавин (Москва) – И. Н. Любавину (Петроград). // ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265.
Д. 1018, Л. 663.
42
Выписка из письма вологодского губернского предводителя дворянства А. Неелова к Его Превосходительству С. И. Новакову в Петроград. // ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265.
Д. 1002. Л. 2183. Имеется в виду В. А. Лопухин, женатый на сестре известного общественного деятеля, кадета, издателя газеты «Речь» И. В. Гессена.
– 96 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Э. О. Сагинадзе «Враг русского народа С. Ю. Витте: антисемитизм и фобии как инструмент дискредитации сановника
В обществе, если верить жандармскому генералу А. И. Спиридовичу, известие о смерти давно отставного сановника в разгар войны восприняли скорее с облегчением43. В частном письме киевский публицист правого толка А. В. Стороженко не скрывал своей радости от этого известия:
«Когда я прочёл в газетах о смерти Витте, я облегчённо вздохнул: кайзер
Вильгельм лишился своего верного слуги, но зато Россия освободилась от
одного из злейших врагов своих… Какое дело Витте, что обеднеет Россия:
да обогатится Германия, да процветёт жидовство. Недаром Вильгельм оказывал царские почести Витте. Заслужил, негодяй»!44 Политическая репутация Витте, таким образом, оказалась необычайно устойчивой, и общество,
зачастую, воспринимало его через призму этой репутации, нежели основываясь на реальных действиях государственного деятеля.
Интересно, что сановник в тех или иных антисемитских слухах выступает в разных «ролях» – как еврей, жертва еврейских банкиров а, в некоторых случаях даже как ключевая фигура еврейского заговора. В случае
с Витте можно наблюдать пример переплетения элементов антисемитского
дискурса (мотив экономического притеснения и революционной деятельности). Такая резкая кристаллизация антисемитских мотивов и представлений вокруг фигуры министра была обусловлена стечением исторических
обстоятельств. В то же время, широкое распространение подобных обвинений, как бы подтвержденных частной жизнью и государственной деятельностью министра, было связано с целым разработанным комплексом
культурно-исторических стереотипов, отразившихся не только на личности
Витте, но и на судьбах России.
Антиеврейские стереотипы (органическая связь еврейства с революционным движением, или неотделимость еврейства от современной капиталистической цивилизации, враждебной национальной идее и национальному государству) получили в конце XIX в. универсальное распространение. Они являлись порождением процессов модернизации и формирования
современного национализма, происходивших в XIX в.45 Подобные настроения не были спецификой России, они имели широкое распространение и в Европе46.
На фигуре министра неожиданным образом сомкнулись две важнейшие фобии эпохи – антисемитизм и германофобия. В работе, посвящённой обстоятельствам отставки М. М. Сперанского, А. Л. Зорин убедительно показывает, каким образом культурно-исторические стереотипы
эпохи отразились на личности сановника и облегчили многочисленным не43
Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция. 1914–1917 гг. НьюЙорк, 1960. С. 102.
44
Выписка из письма А. Стороженко, Киев, к князю Н. Д. Жевахову, в Петроград. 2
марта 1915 г // ГА РФ. Ф. 102. ОО. Оп. 265. Д. 1016. Л. 476–476 об.
45
Гольдин С. Космополиты, чужаки, революционеры…
46
Россман В. И. Два призрака XIX века: «Желтая опасность» и «еврейский заговор»
//
«Зеркало».
2003.
№21–22.
//
URL:
(http://magazines.russ.ru/zerkalo/2003/21/ro21.html. Дата обращения: 18.04.2011.
– 97 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
доброжелателям министра-реформатора задачу по его удалению со всех
государственных постов на долгие годы47. Удивительна схожесть не только
характеров, но и политических судеб двух крупнейших реформаторов в
Российской истории. Оба министра, не отличавшиеся знатностью происхождения, поднялись к высшей власти исключительно благодаря своим незаурядным способностям, силе характера и государственным дарованиям.
История России знает мало примеров, когда «человек, попавший в случай»,
и оказывал столь же сильное влияние на целую эпоху, в то же время, и тот,
и другой были одиозными фигурами для современников. Характерно, что в
газетных откликах на смерть С. Ю. Витте аналогия с М. М. Сперанским
проводится чаще всего48.
Но гораздо важнее сравнить «набор» обвинений, которыми осыпали
реформаторов их противники – при их сопоставлении можно увидеть буквально текстуальные совпадения. Сперанский выглядел в глазах публики
ключевой фигурой масонского заговора, Витте – еврейского. Сильных и
самостоятельных министров, верных слуг российского престола, обвиняли
в попытках свергнуть самодержавие, хотя для этого не было оснований.
Сперанскому ставили в вину особое расположение к французам, что, вкупе
с лестными отзывами Наполеона о нём, делало его символом непопулярного внешнеполитического курса. Ту же картину можно наблюдать применительно к Витте – слухи о неисчислимых похвалах и наградах немецкого
императора Вильгельма II русскому министру имели широкое хождение.
В российской политической культуре, таким образом, можно
наблюдать синхронный механизм дискредитации реформаторов. В то же
время, «репертуар» фобий в общественном мнении Российской империи за
столетие существенно изменился. Для начала XX в., когда в общественнополитической жизни приобретает злободневность и остроту еврейский
вопрос, обвинения в связях с «жидами» становятся гораздо более опасными
для репутации сановника, чем принадлежность к тайным организациям.
Второе рождение в этот период времени переживает традиционная для
России германофобия, а французы перестают восприниматься враждебно.
Список литературы:
1. Берль А. Зигзаги графа Витте // Еврейская трибуна. 1921. № 102.
2. Боханов А. Н. Буржуазная пресса и крупный капитал конца XIX в. –
1914 г. М., 1984.
3. Гольдин С. Космополиты, чужаки, революционеры. Три образа еврея в
польском и русском национализме конца XIX – начала XX века // URL:
http://www.lechaim.ru/ARHIV/225/goldin.htm.
Дата
обращения:
23.04.2011.
47
Зорин А. Л. Указ. соч.
Смерть С. Ю. Витте // Петроградские ведомости. Пг., 1915. 1 марта; Ковалевский
В. И. Граф С. Ю. Витте // Биржевые ведомости. Пг., 1915. 1 марта; Струве П. Б. Граф
С. Ю. Витте. Опыт характеристики // Русская мысль. М., 1915. № 3. С. 132; Изгоев А. С.
С. Ю. Витте // Русская мысль. М., 1915. № 3. С. 154.
48
– 98 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Э. О. Сагинадзе «Враг русского народа С. Ю. Витте: антисемитизм и фобии как инструмент дискредитации сановника
4. Зорин А. Л. Враг народа. Культурные механизмы опалы М.М. Сперанского // Новое литературное обозрение. 2000. №6 (41).
5. Изгоев А. С. С. Ю. Витте // Русская мысль. М., 1915. № 3.
6. Любимов С. В. С. Ю. Витте // Русский евгенический журнал. 1928. Т. 6.
Вып. 2.
7. Мигулин П. П. Реформа денежного обращения в России и промышленный кризис (1893–1902). Харьков, 1902.
8. Миндлин А. Б. Политика С.Ю. Витте по еврейскому вопросу // Вопросы
истории. 2004. №4.
9. Миндлин А. Б. Государственные, политические и общественные деятели
Российской империи в судьбах евреев, 1762–1917 годы: Справочник
персоналий. СПб., 2007.
10. Россман В. И. Два призрака XIX века: «Желтая опасность» и «еврейский
заговор»
//
«Зеркало».
2003.
№21–22.
//
URL:
(http://magazines.russ.ru/zerkalo/2003/21/ro21.html. Дата обращения:
18.04.2011.
11. Самонов С. В. Министр финансов С. Ю. Витте глазами русской периодической печати (по материалам газет «Новое время», «Биржевые ведомости» и «Русский труд») // Вестник Московского Университета. Серия 8: История. 2008. № 2.
12. Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция. 1914–
1917гг. Нью-Йорк, 1960.
13. Струве П. Б. Граф С. Ю. Витте. Опыт характеристики // Русская мысль.
М., 1915. № 3.
14. Суворин А. С. Маленькое письмо // Новое время. СПб., 1895. 20 марта.
15. Шарапов С. Ф. Бумажный рубль. Его теория и практика. СПб.,1895.
16. Шацилло К. Ф. «Дело» полковника Мясоедова // Вопросы истории.
1967. №4.
«THE ENEMY OF THE RUSSIAN PEOPLE» S.Y. WITTE: ANTISEMITISM AND PHOBIAS AS A TOOL OF OFFICIAL’S
DISCREDIT
E. O. Saginadze
Russian Academy of Sciences,
the Saint Petersburg Institute of History
The article is dedicated to the formation of S. Y. Witte’s political
reputation in the Russian society. It is examines the use of anti-Semitic
rhetoric for statesman’s political discredit in the Russian Empire at the
turn of XIX–XX centuries. Much attention is given to interconnection between anti-Semitism and other phobias of the epoch. The paper analyses
the updating of phobias in different political circumstances.
– 99 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Keywords: political reputation, S. Y. Witte, anti-Semitism, German phobia,
freemasonry, discredit’s mechanism.
Об авторе:
САГИНАДЗЕ Элла Отаровна – аспирантка Санкт-Петербургского
института истории Российской Академии наук, e-mail: lelya-rus@mail.ru,
esaginadze@eu.spb.ru
SAGINADZE Ella O. – PhD student, Saint Petersburg Institute of
History, Russian Academy of Sciences.
Статья поступила в редакцию 13.09.2011 г.
– 100 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. Выпуск
3. С. 101-113
СТРАНИЦА
АСПИРАНТА
УДК 94(470.331)”1918”:351.746
СТАНОВЛЕНИЕ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ
ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ В ТВЕРСКОЙ ГУБЕРНИИ (МАЙ–АВГУСТ 1918 ГОДА) 1
М. В. Суворов
Тверской государственный университет,
кафедра отечественной истории, Тверь
В статье рассматривается зарождение органов государственной безопасности в Тверской губернии в первый год существования советской власти, их деятельность и механизм взаимодействия между чрезвычайными,
партийными и советскими органами в указанный период.
Ключевые слова: государственная безопасность, Тверская губернская
ЧК, уездные чрезвычайные комиссии, следствие.
Специальных трудов, посвящённых становлению и деятельности
органов госбезопасности в Тверской губернии в 1918 г., немного, в основном в них рассматриваются отдельные стороны данной проблемы2. Между
тем потребность в изучении «предшественниц» чрезвычайных комиссий –
губернской «чрезвычайной тройки», следственных политических комиссий
очень важна. Присутствие в них на первых порах анархистов, левых эсеров, большевиков, по-разному понимающих задачи борьбы за безопасность, противоречия между губернскими и центральными властями, местными советскими и партийными органами во многом раскрывает подоплёку создания централизованных территориальных органов госбезопасности,
подчинённых ВЧК и Совнаркому.
По мнению некоторых отечественных историков, до сих пор проблема создания ВЧК остаётся не вполне прояснённой3. Как правило, её учреждение объяснялось резко обострившейся обстановкой в Петрограде4.
1
Рецензент – научный руководитель, док. ист. наук, профессор кафедры отечественной истории Тверского госуниверситета Т. Г. Леонтьева.
2
См.: Смирнов В. А. Тверское ЧК–ОГПУ – меч и щит советской власти // От ЧК до
ФСБ: документы и материалы по истории органов госбезопасности Тверского края.
1918–1998. Тверь, 1998. С. 9–13; Его же. Становление Советской власти в Тверской
губернии в 1917–1921 годы // Книга памяти жертв политических репрессий Калининской области. Тверь,2001 Т. 2. С. 395–400; Ирлицин В. И., Смирнов В. А. Из истории
Тверской губернской ЧК // Из архива тверских историков: сб. науч. тр. Тверь, 1999.
Вып. 1. С. 34–40.
3
Леонов С. В. Создание и реорганизация ВЧК // Исторические чтения на Лубянке.
1997–2007. М., 2008. С. 22.
4
См.: Велидов А. С. Коммунистическая партия – организатор и руководитель ВЧК
(1917–1920) М., 1967. С. 26, 38–42; Городецкий Е. Н. Рождение Советского государст-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Другие отечественные и зарубежные авторы объясняют создание
ВЧК не столько обострением обстановки, сколько роспуском петроградского Военно-революционного Комитета (ВРК). Но, подчёркивая закономерность ликвидации ВРК, они не объясняют, почему её провели столь поспешно и в столь короткий срок5. Лишь Л. Герсон отметил связь создания
ВЧК с учреждением правительственной коалиции с левыми эсерами и необходимостью обеспечения бесспорной лояльности карательного аппарата
большевистской партии6. Г. Леггет, разделяю эту точку зрения, подчеркнул
роль противоречий СНК и многопартийного ВЦИК, а также фактор поспешности, импровизации в создании ВЧК7.
Заслуживает внимания мнение, что причины создания ВЧК заключались не столько в обострении обстановки, сколько в стремлении большевиков монополизировать сферу «борьбы с контрреволюцией» и избавиться
от влияния на неё левых эсеров с тем, чтобы обеспечить себе «свободу
рук», более жёсткое и оперативное подавление всех политических оппонентов и застраховать себя от возможной утраты власти. Эту проблему актуализировало вхождение левых эсеров в состав советского правительства,
где они, в частности, получили портфель наркома юстиции (7 декабря
1917 г. заседание СНК, на котором и была создана ВЧК, началось с обмена
мнениями по поводу привлечения левых эсеров в министерства, а 9 декабря коалиция была оформлена)8. Учреждение ВЧК, подотчётной лишь Совнаркому, где преобладали большевики, позволило им, соблюдая советские
процедуры, обзавестись фактически партийным органом (этот замысел
подтвердил и чекист Ф. П. Другов9), который призван был играть важную
роль не только в борьбе с контрреволюцией, но и в реализации большевистской стратегии в целом10. Сама организация ВЧК стала одним из проявлений развёртывавшейся «красногвардейской атаки на капитал»11. Как отмечено позднее в Орготчёте ВЧК, учреждение нового органа подтолкнуло
и недостаточная сознательность народных масс12.
Органы ВЧК стали как бы опорной структурой для решения сложных политических решений РКП (б). Как составная часть механизма Сова. 1917–1918. М., 1987. С. 167–170; Великий Октябрь и его завоевания. Победа социалистической революции. М., 1987. С. 290; Ф. Э. Дзержинский: Биография. М., 1987. С. 134–
136; Куртуа С., Верт Н., Панне Ж.-А., Пачковский А., Бартошек К., Марголен Ж. Чёрная
книга коммунизма. М., 1999. С. 81, 82; Рассказов Л. П. Карательные органы в процессе
формирования и функционирования административно-командной системы в Советском
государстве (1917–1921). Уфа, 1994. С. 57, 58 и др.
5
См., например: Софинов П. Г. Очерки истории ВЧК (1917–1922). М., 1960. С. 16–18;
Пайпс Р. Русская революция. М., 1994. Ч. 2. С. 491.
6
Gerson L. D. The Secret Police in Lenins Russia. Philadelphia, 1976. P. 23.
7
Leggett G. The Cheka Lenins political police. Oxford, 1981. P. 20, 21.
8
См.: Леонов С. В. Создание и реорганизация ВЧК: исторические чтения на Лубянке.
1997–2007. М., 2008. С. 26.
9
Другов Ф. П. С Дзержинским в ВЧК // Иллюстрированная Россия. 1931. № 6.
10
Леонов С. В. Указ. соч. С. 26.
11
Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 35. С. 156–158.
12
Отчёт ВЧК за 4 года её деятельности. Первая организационная часть. М., 1922. С. 5–7.
– 102 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Суворов Становление и деятельность территориальных органов государственной
безопасности в Тверской губернии (май – август 1918 года)
ветского государства, территориальные органы государственной безопасности строили свою практическую деятельность на основе единых теоретических принципов и политики партии. Они претворяли в жизнь волю
партии, её вождей, только формально подчиняясь Совнаркому, а фактически – Политбюро ЦК компартии.
В Тверской губернии чрезвычайные органы советской власти создавались на основе «левого блока» политических партий и движений, включавшего в себя большевиков, левых эсеров и анархистов, входивших в губернские и уездные представительные и исполнительные органы власти13.
Тем не менее, указания по формированию карательных органов советской власти поступали непосредственно от партии большевиков. В конце октября – начале ноября 1917 г. по требованию ЦК РСДРП (б) в Твери
при губисполкоме была создана чрезвычайная тройка по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем, в состав которой входили председатель губисполкома большевик А. П. Вагжанов и два левых эсера комиссары охраны края А. А. Абрамов и отдела управления А. Ф. Синицын. Чрезвычайная тройка не имела в то время прав, подтверждённых законом. Так,
за неисполнение предписаний декретов советской власти по распоряжению
члена тройки Синицына нарушители привлекались к суду революционного
трибунала, в следственную комиссию которой входили С. А. Шиганов,
А. К. Квитко, Я. П. Виксне14.
В то же время с начала 1918 г. в Тверской губернии проявились первые признаки гражданской войны, объективно требовавшие от большевиков и левых эсеров реорганизации и централизации имевшихся карательных чрезвычайных органов. Сложная политическая ситуация сложилась в
Весьегонском уезде, где кадеты и правые эсеры были у власти с марта 1917
до конца января 1918 г. Ими был создан местный Совет во главе с правым
эсером, уездным комиссаром Временного правительства Быковым, не признавший власть ВКП (б) и выступивший против разгона Учредительного
собрания. В честь его открытия 5 января 1918 г. была организована демонстрация и крестный ход с лозунгом «Долой Советы!». Анархически настроенный матрос-балтиец Н. В. Сергеев несколько раз выстрелил в один
из плакатов и был убит офицером Н. Е. Ефремовым из местной милиции15.
20 января 1918 г. во время работы четвёртого съезда Советов Бежецкого
уезда, при роспуске оппозиционного земского съезда был убит административный комиссар уезда большевик П. Скворцов16. Они – одни из немногих жертв процесса установление советской власти в Тверской губернии.
13
См.: Суворов В. П. Анархизм в Тверской губернии (вторая половина XVIII в. –
1918 г.): автореф. дис. … канд. ист. наук Тверь, 2005.
14
ГАТО. Ф. Р–163. Оп. 1. Д. 273. Л. 160; Ф. Р-570. Оп. 2. Д. 38. Л. 1.
15
Там же. Ф. Р–1282. Оп. 1. Д. 3. Л. 43.
16
Там же. Ф. Р–291. Оп. 13. Д. 44. Л. 186–187; Ф. Р–625. Оп. 1. Д. 13. Л. 5; Постников И. Н. Насколько дешево стала цениться жизнь… // Источник. № 3. 1996. С. 42, 45;
ТЦДНИ. Ф. 7849. Д. 10310-с. Л. 53–56.
– 103 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Однако решение о создании местных чрезвычайных комиссий было
принято не в регионах. 22 марта 1918 г. постановлением ВЧК за подписью
Ф. Э. Дзержинского «предлагалось всем Советам на местах и в районах
немедленно организовать» местные чрезвычайные комиссии по борьбе с
контрреволюцией и спекуляцией, преступлениями по должности с исключительным правом «производства всех арестов, обысков, реквизиций, конфискаций и проч., связанных с поименованными преступлениями»17.
Это постановление в начале тверской губисполком проигнорировапл,
видимо, из-за тесных, ещё дореволюционных, отношений между А. П. Вагжановым и комиссаром охраны края А. А. Абрамовым. Да и действовавшая
под руководством председателя губисполкома чрезвычайная тройка своими
жёсткими, а порой и жестокими решениями резко снизила преступность в
городе. Приговор выносился, со ссылкой на революционную совесть, и приводился в исполнение немедленно. Редко, но за серьёзные преступления расстреливали, за мелкие – отправляли на принудительные работы со своим
пайком: на заготовку дров, торфа, выгрузку вагонов. В тюрьму сажали особо
опасных преступников, а если и сажали, то на несколько суток, так как заключённых кормить было нечем, чаще расстреливали на месте18.
Только в конце мая 1918 г. после телеграммы Ф. Э. Дзержинского в
Тверской губисполком от 26.05.1918 г. местные власти приступили к организации в Твери19 и в уездах чрезвычайных комиссий, а «тормозивших»
процесс их создания А. П. Вагжанова и А. А. Абрамова уволили. Однако
отсутствие надлежащих инструкций и распоряжений центра о штатах, сметах, остро стоящий кадровый вопрос мешали делу. В губернском и уездных
исполкомах на них по–прежнему смотрели как на что-то противоестественное и даже нежелательное, вторгавшееся в компетенцию Советов.
Средств для содержания из центра комиссия не получала, что ещё больше
усложняло дело. Поначалу в ЧК подразделения на отделы не было, а её
функционеры: коммунисты, левые эсеры и анархисты, по-разному понимали не только её задачи, но и сохраняли различные представления о власти,
что существенно отражалось на работе20.
Наиболее успешной операцией Тверской городской ЧК было подавление стихийно–анархического выступление красноармейцев, формирующегося в Твери первого советского полка в мае 1918 г., предъявивших ультиматум губисполкому в связи с задержкой выплаты им жалованья и нежеланием подчиняться порядкам, вводимым в регулярной Красной Армии21.
Также решительно был подавлен аналогичный бунт красноармейцев, со17
Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии. 1917–1921 гг.: сб. док. М., 1958.
С. 103.
18
ГАТО. Ф. Р–570. Оп. 2. Д. 38. Л. 1.
19
ТГЧК – Тверская городская чрезвычайная комиссия.
20
ГАТО. Ф. Р-291. Оп. 2. Д. 379. Л. 44.
21
Там же. Л. 1; Выступление красноармейцев. Красноармейский мятеж // Изв.
Твер. Губ. исполнительного комитета Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 22 мая 1918. № 56. С. 4; 25 мая 1918. № 58. С.4.; Смирнов В. А. Тверское ЧК–
ОГПУ – меч и щит советской власти // От ЧК до ФСБ. С. 10.
– 104 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Суворов Становление и деятельность территориальных органов государственной
безопасности в Тверской губернии (май – август 1918 года)
провождаемый убийствами и грабежами, в г. Осташкове, куда в ночь на 8
июня 1918 г. был отправлен отряд из 200 человек (кавалерия и тверские чекисты)22. В целом создание Тверской городской ЧК и её уездных аналогов
позволили усилить надзор за уличной агитацией, печатью, за противоправными и антисоветскими выступлениями.
Тверская губернская чрезвычайная комиссия (ГубЧК) была создана
позднее, в конце июня 1918 г., в условиях начавшейся крупномасштабной
гражданской войны, обострения экономической, политической обстановки
в стране и массового недовольства крестьян провозглашенной большевиками продовольственной диктатуры.
На заседании губисполкома 21 июня 1918 г. был определён состав
комиссии по организации тверской ГубЧК из 7 человек. По предложению
фракции коммунистов от губисполкома в неё вошли двое от фракции большевиков и столько же от фракции левых эсеров и по одному представителю
от городского совета и по одному представителю от партии большевиков и
левых эсеров. От фракции большевиков – кандидаты К. Боков, И. С. Круглов, от партии большевиков – Моисеев, от фракции левых эсеров – Новожилов, Стрельцов, кандидат от их партии был избран позднее23.
Оргкомиссия сформировала рабочие органы первого состава тверской ГубЧК – постоянный президиум24 и пять отделов (33 чел.)25: общий (6
чел., заведующий – большевик Николай Павлович Мальков); по борьбе со
спекуляцией (12 чел., заведующий – большевик Константин Потапович
Новиков); по борьбе с преступлениями по должности (5 чел., заведующий
– большевик Павел Лисицын); хозяйственный, отдел (6 чел. во главе с левым эсером Эдуардом Цауне; информативный, отдел (4 чел., заведующая –
беспартийная Калерия Павловна Блакина)26.
Обращает внимание первоначальное отсутствие отдела по борьбе с
контрреволюцией, название которого наличествовало в постановлении
ВЧК о создании местных чрезвычайных комиссий от 22 марта 1918 г. с
разъяснением их прав и обязанностей27. Видимо это было связано с тем,
что первоначально в работе ГубЧК преобладали дела о спекуляциях и преступлениях по должности.
Позднее, в середине июля 1918 г. в тверской ГубЧК появилась организация, соответствующая постановлению ВЧК – постоянный президиум и
22
ГАТО. Ф. Р-291. Оп.16. Д. 24. Л. 57.
Там же. Л. 25 об.
24
В президиум вошли только большевики: председатель – Михаил Михайлович
Константинов (Михеев), секретарь – Михаил Прокопьич Лапшин, товарищ для секретных поручений – Иван Сергеевич Круглов, все большевики: председатель – Михаил Михайлович Константинов (Михеев), секретарь – Михаил Прокопьич Лапшин, товарищ для секретных поручений – Иван Сергеевич Круглов
25
ТЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 26. Л. 1–1 об.
26
Там же. Л. 1 об.
27
Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии. 1917–1921 гг.: сб. док.
М., 1958. С. 103.
23
– 105 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
три отдела: по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями
по должности. При комиссии организовали батальон из пехотной роты, кавалерийского взвода и пулемётной команды под командованием прапорщика–фронтовика Н. М. Константинова. Его личный состав комплектовался из числа красногвардейцев и насчитывал 90 бойцов. Первоначально
ГубЧК размещалась в Путевом дворце на Дворцовой площади (ныне – Соборная площадь)28.
Постепенно стали организовываться и уездные ЧК, численность которых достигла 16. Их создание происходило в ещё более сложных условиях. На местах их не хотели признавать, да и они часто пытались подменять
советские органы власти. Отсюда и так называемая «дискуссия о ВЧК»,
точнее, о подчинении её органов на местах, начавшаяся в августе 1918 г.
после V съезда членов губернских исполкомов29. В тверском губисполкоме
и в ряде уездов губернии (Новоторжском, Осташковском и др.) эта дискуссия также имела место и порой приводила к серьёзным противоречиям между чекистами и советскими работниками30.
Так, руководство осташковского уисполкома попыталось установить контроль за секретной перепиской уездной ЧК с ГубЧК. В ответ из
последней поступил ответ, что «уездные комиссии подчинены непосредственно губернской. Переписка ведётся исключительно с уездными комиссиями всегда секретно, ни одно учреждение не имеет право вскрывать корреспонденцию, кроме ЧК, под страхом ответственности по законам военного времени»31.
В № 3 «Еженедельника ВЧК» было помещено циркулярное указание
№ 47, в котором констатировались большие трения на местах между отделами управления губисполкомов, которые, ссылаясь на резолюцию их
съезда пытались подчинить ЧК себе. В связи с этим иногородний отдел
ВЧК разъяснял, что эта резолюция не утверждена ни Совнаркомом, ни
ВЦИКом и в своей деятельности ВЧК совершенно самостоятельна, проводя обыски, аресты, расстрелы, давая отчёт Совнаркому и ВЦИК 32. Конец
дискуссии о подчинении местных чрезвычайных комиссий положило появление Положения о ВЧК от 28 октября 1918 г., в котором подтверждалась
их самостоятельность по отношении к местным Советам и строгая соподчинённость по вертикали с вышестоящими органами ВЧК33.
В связи с этим в научной литературе высказывается мнение, что в
этом, одном из первых «парадов суверенитетов», совпавшем по времени с
началом политики «красного террора», приведшем к фактическому выходу
28
ГАТО. Ф. Р-291.Оп. 2. Д. 379. Л. 44; Ф. Р-847. Оп. 2. Д. 1. Л. 32 об.
См: Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ. М., 2003. С. 315–320.
30
ТЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 32. Л. 8,20; Оп. 2. Д. 379. Л. 44.
31
Там же. Л. 20.
32
Еженедельник ЧК. № 3. М., 1918. С. 4.
33
Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии. С. 203–204.
29
– 106 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Суворов Становление и деятельность территориальных органов государственной
безопасности в Тверской губернии (май – август 1918 года)
из подчинения ВЧК ряда губернских комиссий и переподчинения их местным губисполкомам, и кроется немало драм и ошибок «красного террора»34.
Существует также точка зрения, что в Тверской губернии основная
причина противоречий между Советами и органами ВЧК не отсутствие
правовой основы деятельности чрезвычаек, а неимение в губернии элементарных инструкций из центра. Только одной памятки сотрудникам ЧК
«Что должен помнить каждый комиссар, следователь, разведчик, работая
по розыску», разосланной на места в июле 1918 г., и инструкции о работе
местных чрезвычайных комиссий от 17 сентября 1918 г. было явно недостаточно, поскольку они носили технический характер и не регулировали
взаимоотношения между Советами и ЧК35.
Поэтому на местах действовали методами проб и ошибок, за которыми стояли человеческие жизни. Только осенью 1918 г. после многочисленных запросов уездных исполкомов тверской губисполком направил
письмо в ВЧК с просьбой выслать положение о Всероссийской и местных
чрезвычайных комиссиях в количестве 30 экземпляров, а 2 ноября 1918 г.
оно было опубликовано в газете «Известия ВЦИК»36.
В растущем слое новой советской бюрократии значительное место
занимали левые эсеры. В тверском губисполкоме, избранном в апреле
1918 г., левым эсерам принадлежало 14 мест, а большевикам–16. В уездных
Советах Красного Холма, Старицы и Торжка левые эсеры занимали самые
ответственные посты: военного комиссара, начальника охраны, руководителя продовольственного комитета, народного образования, агитационного
и земельного отделов. Членами комиссии по борьбе с контрреволюцией и
спекуляцией в Корчевском уезде были только члены этой партии. В Осташковском исполкоме левый эсер был комиссаром финансов, а во главе
уездной милиции стоял левый эсер-интернационалист Ф. А. Александров.
Во многих уездах под влиянием левых эсеров оказались все газеты. В Бежецком Совете было только четыре коммуниста. У власти там фактически
стояли анархисты и левые эсеры37.
После пятого всероссийского съезда Советов и событий 6 июля
1918 г. левые эсеры в Тверской губернии были отстранены от ответственных постов в местных Советах. Им поручалось лишь чтение лекций в волостях. В Старице при отстранении от работы левых эсеров, а в Бежецке
анархистов в июле 1918 г. были использованы войска и отряд ГубЧК38.
34
Хлобустов О. Госбезопасность от Александра I до Путина. М., 2005. С. 149.
Там же. С. 165, 197
36
См.: Смирнов В. А. Тверское ЧК–ОГПУ – меч и щит советской власти. С. 11;
ГАТО. Ф. Р- 291. Оп. 1. Д. 134. Л.6.; Из истории Всероссийской чрезвычайной комиссии. С. 203–204.
37
ГАТО. Ф. Р-847. Оп. 2. Д. 1. Л. 125; Смирнов В. А. Становление Советской власти
в Тверской губернии в 1917–1921 годы.// Книга памяти жертв политических репрессий
Калининской области. Тверь, 2001. Т. 2. С. 397.
38
ТЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 67. Л .74–74 об
35
– 107 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Как и в советских органах губернии, в руководство уездных ЧК входили не только большевики, но и до июля–августа 1918 г. левые эсеры,
анархисты или сочувствующие им. Так, левые эсеры возглавляли: весьегонскую ЧК – Н. А. Долгирев, корчевскую – А. Г. Горшечников, новоторжскую – первый её председатель – Голованов; анархисты: бежецкую – первый её председатель–анархист-коммунист М. А.Смирнов, новоторжскую –
второй председатель – анархист-синдикалист М. В. Клюев, корчевскую –
анархист-коммунист П. М. Дроздов, калязинскую – бывший анархист –
коммунист А. И. Соколов39.
Во второй половине 1918 г. председателями уездных ЧК, за исключением Новоторжской (М. В. Клюев) были только члены ВКП (б). Лучшими признавались Краснохолмская (председатель В. Е. Савельев) и Весьегонская (Н. А. Долгирев), из которых и шло в основном пополнение кадров
ГубЧК40.
Председателем тверской ГубЧК с июня по октябрь 1918 г. был
большевик Михаил Михайлович Константинов (Михеев), студент московского коммерческого института, в РСДРП (б) с 1916 г., член Тверского окружного комитета РКП(б). Большевиками были также товарищ председателя ГубЧК для секретных поручений, бывший балтийский матрос
И. С. Круглов, второй товарищ председателя Я. Я. Муйземнек, секретарь
М. П. Лапшин (председатель ГубЧК с октября по декабрь 1918 г.). Член
коллегии и заведующий отделом по борьбе с контрреволюцией Ф. Е. Шибаев был рабочим, большевиком с 1905 г. Принцип классового подхода
выдерживался и в дальнейшем при подборе руководителей и служащих
ГубЧК. Таким образом, органы ВЧК губернии оказались полностью подотчётным Тверскому окружкому, а затем губкому РКП(б)41.
Контроль за действиями тверской ГубЧК осуществляли уполномоченные ВЧК, которые имели свои опергруппы, неведомые председателю
ГубЧК и секретарю губкома, оперсводки групп были во много раз точнее,
чем сводки ГубЧК, в них отражалась вся жизнь губернии, так, как она есть.
Группу возглавлял Иван Михайлович Михайлов, разоблачивший следователя Тверской городской ЧК Фёдора Жилинского, связанного с белогвардейцами и бандитами42.
Оформление ГубЧК дало возможность установить регулярную связь
с ВЧК и с помощью столичных чекистов систематизировать и упорядочить
работу. Так, с июня – июля 1918 г. чекисты стали регулярно получать телеграммы и письма ВЧК, носившие инструктивно–обязательный характер.
Все они начинались словами: «По заданию Дзержинского сообщаем
вам…». Поскольку большинство тверских чекистов были неопытными, малограмотными сотрудниками, окончившими 3 класса начальной школы, а
некоторые и этого не имели, постольку эти указания ВЧК способствовали
39
ГАТО. Ф. Р-847. Оп. 1. Д. 1. Л. 11, 75, 125 об.
Смирнов В. А. Тверское ЧК–ОГПУ – меч и щит советской власти. С. 11.
41
ТЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 81. Л. 10–10 об; ГАТО.Ф. Р-235. Оп. 1. Д. 2. Л. 216.
42
ГАТО. Ф. Р-570. Д. 38. Л. 35–37.
40
– 108 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Суворов Становление и деятельность территориальных органов государственной
безопасности в Тверской губернии (май – август 1918 года)
росту профессионализма тверских чекистов. На учебу, как правило, не хватало времени из-за перезагруженности сотрудников ГубЧК, что было также
одной из причин ошибочных арестов и промахов в работе чекистов, на которые обращали внимание руководители ВЧК.
Так, 30 июля 1918 г. в Тверь поступила телеграмма, в которой указывалось: «…несмотря на прямое указание Совета Народных Комиссаров
от 22 июня сего года, всем органам Советской власти особенно тщательно
и зорко следить за тем, чтобы в своей борьбе против врагов и республики
как органы центральной власти, так и органы на местах следили за точными и правильным выполнением декретов и распоряжений СНК, не проводить незаконных арестов, увольнение и перемещение железнодорожников,
такие случаи, по сообщению центральных железнодорожных организаций,
происходят то там, то здесь на железнодорожной сети республики»43.
Поэтому Совет Народных Комиссаров счёл нужным ещё раз предостеречь чекистов от всякого рода неосмотрительных мер, которые дают
возможность врагам рабоче-крестьянской республики использовать каждый неосмотрительный шаг в своекорыстных контрреволюционных целях.
Предлагалось, в частности, пересмотреть все дела и, если это представляется возможным, освободить железнодорожников, кои уволены или арестованы без всякого основания, как–то: «впредь увольнять железнодорожников только по постановлению суда или по соглашению дорожными профессиональными организациями; поручить Всероссийской чрезвычайной
комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией и ее отделам на местах немедленно провести в жизнь вышеуказанные меры …»44.
Этот документ может свидетельствовать о том, что большевистское
правительство изначально ставило своей задачей обеспечить советскую законность и правопорядок, а не было, как утверждают некоторые западные
историки и отечественные публицисты и журналисты, машиной зла, террора и других преступлений45. Ошибки были, но на них реагировали и срочно
принимали адекватные меры.
Со временем в тверской ГубЧК был создан водно-шоссейный отдел,
а в уездах – железнодорожно-транспортные чека (ТЧК), установившие контроль за приезжими и отъезжими. Чекисты предприняли также ряд мер по
обезвреживанию нетрудовых и уголовных элементов в Твери и губернии46.
Кроме того, ГубЧК приходилось сталкиваться с большим количеством должностных преступлений, дискредитирующих советскую власть на
местах, что объяснялось большим процентом случайных людей, в том числе
43
ГАТО. Ф. Р–294. Оп. 2. Д. 51. Л. 5
Там же. Л. 5–6.
45
См.: Gerson L. D. Op. Cit.; Мозохин О. ВЧК –ОГПУ– карающий меч диктатуры
пролетариата. М., 2004; Альбац Е. М. Мина замедленного действия (политический
портрет КГБ). М., 1992; Провинциальная Чека: сб. ст. и материалов. Харьков, 1994 и
др.
46
От ЧК до ФСБ. С. 13; ГАТО. Ф. Р-949. Оп. 1. Д. 13. Л. 1–2, 4, 42.
44
– 109 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
и с уголовным прошлом, и экстремистки настроенных союзников большевиков в Советах – левых эсеров и анархистов, проповедавших идеи третьей социальной революции и переход к безгосударственному обществу. В связи с
этим весной – летом 1918 г. были отстранены от власти и арестованы стоявшие у власти анархисты в Краснохолмском и Бежецком уисполкомах47.
В докладе о поездке в г. Бежецк по расследованию дел в советских
учреждениях Бежецкого уезда представителя ГубЧК Залескевича от 9 августа 1918 г. следует, что им «была распущена комиссия по борьбе с контрреволюцией, которая действительно была тоже из пьяных лиц и уголовников и «всё делалось только в свой карман, происходили разного рода обыски и аресты и конфискация других ценных предметов, а отчётности никакой не было, всё делалось только для своей выгоды…»48.
С началом крупномасштабной гражданской войны в стране и провозглашённой большевиками социалистической революции в деревне, в Тверской губернии стало резко возрастать недовольство крестьянина-середняка
налоговой и продовольственной политикой РКП (б) и советских органов
власти, проявившееся в восстаниях и других насильственных акциях. С обеих сторон в губернии появились первые жертвы гражданской войны.
Так, в Кузьминской волости Вышневолоцкого уезда в июне 1917 г.
крестьяне, недовольные действиями реквизиционного отряда, волисполкома по сбору чрезвычайного налога, во время выдачи соли из лавки в селе
Котлован захватили председателя волисполкома Н. А. Антонова и ещё пятерых советских работников. Двух человек забили насмерть, остальных заставили вырыть могилу и в неё закопали в месте убитых и живых. Восстание было подавлено красноармейцами и чекистами49.
Подрывная работа правоэсеровского савинковского «Союза» получила своё выражение в антисоветских мятежах в Дороховской волости
Старицкого уезда. Около Старицы во время крестьянского мятежа в июне
1918 г. погиб член губисполкома губернский комиссар социального обеспечения, левый эсер Р. В. Гусев, который отправился к руководителям мятежа на переговоры один, надеясь разрядить недовольство мирным путём,
и, когда возвращался в свой отряд, был убит.
В Чамеровской волости Весьегонского уезда 13–14 июня 1918 г. отряд красноармейцев под руководством председателя уисполкома
Н. А. Долгирева (с августа 1918 г. – председатель уездного ЧК, а с декабря
того же года – председатель ГубЧК) подавил восстание крестьян, в ходе
которого было ранено более 10 человек50.
В Осташковском уезде в июне 1918 г. в ходе волнений был убит военный комиссар Орловский. В конце июля 1918 г. в этом же уезде савинковцы хотели в своих целях использовать Селигеро-Волжскую флотилию,
47
ГАТО. Ф. Р-1998. Оп. 1. Д. 838. Л. 1–30; Д. 998. Т. 2. Л. 570–620; ТЦДНИ. Ф. 1.
Оп. 1. Д. 38. Л. 18–23; Д. 67. Л. 74–74 об.
48
ТЦДНИ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 26. Л. 32.
49
Там же. Ф. 7949. Д. 8937-с. Л. 5–7; Возвращение к правде… С. 6;
50
От ЧК до ФСБ. С. 14.
– 110 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Суворов Становление и деятельность территориальных органов государственной
безопасности в Тверской губернии (май – август 1918 года)
но благодаря помощи осташковских рабочих, рыбаков и матросов флотилии, командированный в Осташков товарищ председателя ГубЧК
И. С. Круглов предотвратил готовившее выступление51.
В этой обстановке на губернскую и уездные чрезвычайные комиссии была возложена не только задача информирования и предупреждения
каких-либо антисоветских акций, но и карательные функции по их решительному подавлению.
Таким образом, исследовав процесс образования тверских органов
ВЧК – тверской городской и тверской губернской чрезвычайных комиссий
и их деятельности весной – летом 1918 г., отметим следующие особенности
деятельности органов госбезопасности Тверского края: в Тверской губернии чрезвычайные следственные и карательные органы советской власти
после октября 1917 г. создавались на основе «левого блока» политических
партий и движений, включавшего в себя большевиков, левых эсеров и
анархистов, входивших в губернские и уездные представительные и исполнительные органы власти. Тем не менее указания по формированию
этих органов поступали непосредственно от губернской организации партии большевиков, путём создания таких промежуточных структур, как
чрезвычайная тройка по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем тверского губисполкома (октябрь–декабрь 1917 г.), при которой работала следственная политическая комиссия.
Такая карательная структура устраивала тверской большевистколевоэсеровский губисполком, поэтому постановление ВЧК от 22 марта
1918 г. о немедленной организации местной чрезвычайной комиссии в какой-то мере было им проигнорировано, тем более что чрезвычайная тройка
своими жёсткими, а порой и жестокими решениями резко снизила преступность в городе и губернии.
Только в мае 1918 г. после вынужденной отставки прежних руководителей губисполкома и по требованию центра в Твери и уездных городах
на базе прежних структур началось создание городских чрезвычайных комиссий. Тверской губисполком и уездные исполкомы по– прежнему смотрели на них как на нежелательный орган, вмешивающийся в их компетенцию, что приводило к трениям и более серьёзным противоречиям между
советскими работниками и чекистами. К тому же состоявшие в них коммунисты, левые эсеры и анархисты по-разному понимали задачи комиссий.
Тем не менее создание этих комиссий позволило усилить надзор за уличной агитацией, печатью, противоправными и антисоветскими выступлениями в Твери и губернии.
В итоге тверская губернская чрезвычайная комиссия (ГубЧК) была
создана позднее, в конце июня 1918 г., и только к середине июля 1918 г.
приобрела организацию соответствующую постановлению ВЧК и РКП (б).
Создание уездных комиссий, численность которых достигла 16, происхо51
Шишков В. Матрос с «Авроры» // Рядовые ленинской гвардии. М., 1972. С. 25.
– 111 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
дило в ещё более сложных условиях. С обеих сторон летом 1918 г. в губернии появились первые жертвы гражданской войны.
Поэтому в условиях обострения экономической, политической обстановки в губернии, массового недовольства тверских крестьян провозглашенной большевиками продовольственной диктатуры на них были возложены основные задачи по сохранению, укреплению советской власти и
карательные функции по решительному подавлению любых попыток её
ликвидации, проявившиеся в полной мере с начала объявления политики
«красного террора» в сентябре 1918 г.
Список литературы:
1. Велидов А. С. Коммунистическая партия – организатор и руководитель
ВЧК (1917–1920) М., 1967.
2. Городецкий Е. Н. Рождение Советского государства. 1917–1918. М., 1987.
3. Другов Ф. П. С Дзержинским в ВЧК // Иллюстрированная Россия. 1931.
№ 6.
4. Ирлицин В. И., Смирнов В. А. Из истории Тверской губернской ЧК // Из
архива тверских историков: сб. науч. тр. Тверь, 1999. Вып. 1.
5. Куртуа С., Верт Н., Панне Ж.-А., Пачковский А., Бартошек К., Марголен Ж. Чёрная книга коммунизма. М., 1999.
6. Леонов С. В. Создание и реорганизация ВЧК // Исторические чтения на
Лубянке. 1997–2007. М., 2008.
7. Леонов С. В. Создание и реорганизация ВЧК: исторические чтения на Лубянке. 1997–2007. М., 2008.
8. Постников И. Н. Насколько дешево стала цениться жизнь… // Источник.
№ 3. 1996.
9. Рассказов Л. П. Карательные органы в процессе формирования и функционирования административно-командной системы в Советском государстве (1917–1921). Уфа, 1994.
10. Смирнов В. А. Тверское ЧК–ОГПУ – меч и щит советской власти // От ЧК
до ФСБ: документы и материалы по истории органов госбезопасности
Тверского края. 1918–1998. Тверь, 1998.
11. Смирнов В. А. Становление Советской власти в Тверской губернии в 1917–
1921 годы // Книга памяти жертв политических репрессий Калининской
области. Тверь,2001 Т. 2.
12. Смирнов В. А. Становление Советской власти в Тверской губернии в 1917–
1921 годы.// Книга памяти жертв политических репрессий Калининской
области. Тверь, 2001. Т. 2.
13. Софинов П. Г. Очерки истории ВЧК (1917–1922). М., 1960.
14. Пайпс Р. Русская революция. М., 1994. Ч. 2.
15. Хлобустов О. Госбезопасность от Александра I до Путина. М., 2005.
16. Шишков В. Матрос с «Авроры» // Рядовые ленинской гвардии. М., 1972.
17. Gerson L. D. The Secret Police in Lenins Russia. Philadelphia, 1976.
18. Leggett G. The Cheka Lenins political police. Oxford, 1981.
– 112 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М. В. Суворов Становление и деятельность территориальных органов государственной
безопасности в Тверской губернии (май – август 1918 года)
FORMATION AND ACTIVITY OF THE TERRITORIAL AGENCIES OF STATE SECURITY IN THE TVER PROVINCE (MAYAUGUST, 1918)
M. V. Suvorov
The Tver State University,
the chair of national history
In article on the basis of a documentary material origin of the agencies of
state security in the Tver province in the first year of existence of the Soviet power is considered. The author considers process of occurrence of
extreme bodies in the Tver province, their activity, and also investigates
the mechanism of interaction and the arisen contradictions between extreme, party and Soviet bodies of the Tver province during the specified
period.
Keywords: state security, Tver provincial CHEKA, the district extreme
commissions, a investigation.
Об авторе:
СУВОРОВ Михаил Валерьевич – аспирант кафедры отечественной истории исторического факультета Тверского госуниверситета, email: msuvorov17@mail.ru
SUVOROV Michail V. – the post-graduate student of the Department
of Russian history of the Tver State University.
Статья поступила в редакцию 29.09.2011 г.
– 113 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СТРАНИЦА
АСПИРАНТА
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. Выпуск
3. С. 114-124
УДК 94(47)”1936 / 1940”:343.814–051
СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ВЯЗЕМЛАГА: ТРУД ВОЛЬНОНАЕМНЫХ НА ПЕРИФЕРИИ, 1936–1940 ГОДЫ 1
О. В. Корнилова
Смоленский государственный университет,
кафедра истории России
На основе впервые публикуемых документов автор рассматривает условия труда и быта вольнонаемных, занятых на строительстве автомагистрали Москва – Минск. Исследование обращено к жизни простых людей
– инженеров и рабочих, охранников и сотрудников 3-й части. В центре
внимания – зарплаты и премирование, питание и медицинская помощь,
досуг, жилищные и другие повседневные проблемы.
Ключевые слова: Гулаг; исправительно-трудовой лагерь; условия труда
и быта.
Негативное отношение в Гулагу в целом автоматически переносится
и на работавших там вольнонаёмных. Укоренившийся в массовом сознании
миф, что в 1930-е гг. в Гулаге содержались исключительно невинные жертвы сталинских репрессий, традиционно дополняется ещё и тем стереотипом, что работали в лагерях исключительно спившиеся звери.
Начало объективному отношению к кадровому составу Гулага было
положено работами Н. В. Петрова и А. И. Кокурина. Второй том документов «Истории Сталинского Гулага» продолжил эту тенденцию. Раздел
«Введения» этого тома, непосредственно посвящённый кадровому составу
ГУЛАГа, дано говорящее название «Кадры с подмоченной репутацией» 2.
Надо лишь оговориться, что в нём идёт речь о лагерном секторе, отвечавшем за охрану и содержание заключённых. С чем, собственно, традиционно Гулаг ассоциируется до сих пор.
Как большинство организованных в середине 1930-х гг. ИТЛ, Вяземлаг был создан для обеспечения рабочей силой строительства крупного
производственного объекта. Сооружение автомагистрали Москва – Минск
со всеми конструктивными элементами (мостами, трубо- и путепроводами,
гражданскими сооружениями и др.) было основной и единственной сферой
1
Статья подготовлена при поддержке РГНФ, проект №11–01–00154а.
История сталинского Гулага: конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов: в 7 т. М., 2004. Т. 2: Карательная система: структура и кадры / отв.
ред. и сост. Н. В. Петров. С. 42.
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Корнилова Социальная история Вяземлага: труд вольнонаёмных на периферии,
1936–1940 годы
производственной деятельности лагеря, вплоть до его реорганизации в начале 1941 г. (приказ НКВД № 0050 от 5 февраля 1936 г.)3.
Приказом № 0050 в структуре «Вяземлаг НКВД и Строительство автомагистрали Москва – Минск» лагерный и строительный сектора были
разделены, четко определены функции каждого. Лагсектор включал обычные для любого ИТЛ структуры, установленные приказами и инструкциями НКВД. Структура стройсектора определялась конкретным видом производства и включала в себя проектно-технический, производственный
(дорожный), мостовой, карьеров, контрольно-плановый, автотранспорта,
механизации и другие отделы и части.
На 1 июля 1936 года штат 4-го отделения Вяземлага (6300 заключённых) составляли 343 человека, что было почти на треть больше утверждённого Управлением (263 человек)4. Штаты подразделений оказались
значительно больше утверждённых вследствие того, что сметой не был
предусмотрен аппарат всех низовых подразделениях (строй- и автоколонн,
отрядов, баз). Если учесть, что в это время в лагере насчитывалось 8 отделений и 4 отдельных лагпункта (более 50 тысяч заключённых), то можно
предположить, что число вольнонаёмных в лагере могло достигать трёх
тысяч человек (без Управления и рабочих).
В 1939 г. в Вяземлаге работало 5 336 вольнонаёмных (при 5049 необходимых по плану), в том числе 1361 рабочий. На 1 апреля 1940 г. в штате значилось 3078 человек (без рабочих), в том числе на периферии – 2329
человек. По национальности: 1973 русских (64,1 %), 544 белоруса (17,7 %),
474 украинца (15,4 %), 38 евреев (1,2 %) и 49 человек других национальностей. Членов и кандидатов ВКП(б) – 316 человек (10%), членов ВЛКСМ –
468 (15 %) 5.
Численность штата Вяземлага была более-менее стабильной, хотя
количество заключённых очень сильно колебалось (в 1936 и 1938 гг. – более 50 тысяч человек, в 1937 г. – 30 тысяч, в 1940 г. – 9 тысяч). Во время
сворачивания строительных работ (зима и весенняя распутица) число заключённых могло сокращаться в два раза, однако штат – нет. Даже лагаппарат и лагобслуга «в силу производственных условий оставались стабильными, поскольку низовые точки (стойотряды) при малом контингенте оставались на своем месте»6.
На работу в Вяземлаг попадали разными путями, но, как справедливо отмечает Ш. Фицпатрик, главным было государственное распределение
рабочей силы7. При назначении на руководящие должности в отделения
3
Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ). Ф. 9414. Оп. 1.
Д. 9. Л. 81, 81 об, 82.
4
Там же. Д. 3080. Л. 7.
5
Там же. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 81. Л. 18–19.
6
Там же. Д. 14. Л. 38.
7
Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России
в 30-е годы: город / пер. с англ. М., 2008. С. 11.
– 115 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
(так называемые «штабы») большее значение уделялось опыту работы и
рекомендациям, чем образованию. Вот только некоторые из работавших в
штабе 4-го отделения (1936 г.):
Начальник отделения Дауров – «сын кулака и колчаковец», на работу в Вяземлаг был приглашён лично начальником Управления П. А. Петровичем.
Начальник административно-хозяйственной части И. Я. Пономарёв
(1904 г. рождения, образование низшее) прибыл из Карлага НКВД.
Начальник авточасти отделения А. Д. Турок (1905 г. рождения, образование среднее) «прибыл из Москвы». В Вяземлаг пригласил своих
бывших знакомых М. В. Захарова и Завьялова. Захаров – начальник участка, 1908 г. рождения, образование высшее, окончил Ленинградский автодорожный институт (ЛАДИ). Уволен из Союздорпроекта по сокращению
штатов. Завьялов был уволен из Совконтроля за растрату 500 руб. и хищение радиоприемника, в Вяземлаге работал начальником автоотряда отделения, «не имея соответствующего образования»8.
На 1 апреля 1940 г. каждый пятый вольнонаёмный (588 человек) относился к числу специалистов. В их числе с законченным высшим образованием было 99 человек (3 % вольнонаемных), с незаконченным высшим –
129, специалистов-практиков – 3609.
Ведущие специалисты отделения (инженеры) были, как правило, с
высшим образованием, закончившие автодорожные вузы, уже имевшие
опыт работы. В большинстве своем 1902–1908 гг. рождения, т. е. в 1936 г.
им было по 28–34 года.
М. М. Жагуло – прораб и начальник колонны, 1905 г. рождения, образование высшее, окончил ЛАДИ. На строительство был откомандирован
из Ленинградского отделения Главпроектдора.
В. А. Литвинов – 1907 г. рождения, образование высшее, окончил
Саратовский филиал Харьковского автодорожного института (ХАДИ) в декабре 1935 г. и «был направлен для использования на строительстве автомагистрали Москва – Минск». На место прибыл в феврале 1936 г., за полгода работал начальником и прорабом колонны, затем начальником экскаваторного отряда, затем чертежником в части искусственных сооружений
(ЧИС)10.
Начальнику работ, возглавлявшему стройсектор отделения, был установлен должностной оклад в размере 1100 руб., кроме того, 300 руб. выплачивалось в качестве разъездных. Начальники финчасти и производственно-технической части получали 850 руб. оклад и 250 руб. разъездных.
Инженеры – 650 и 100 руб., механики, электрики – 600 и 150 руб. Многие
должности стройсектора были укомплектованы уже к 1 апреля 1936 г. 11
8
Государственный архив новейшей истории Смоленской области (далее – ГАНИСО). Ф. 68. Оп. 1. Д. 58. Л. 10, 11 об; Д. 125. Л. 62.
9
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 81. Л. 18.
10
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 125. Л. 60, 61 об, 62, 127.
11
ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 3080. Л. 8.
– 116 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Корнилова Социальная история Вяземлага: труд вольнонаёмных на периферии,
1936–1940 годы
Как было положено по КЗОТу, прибывавшим вольнонаемным выплачивались подъёмные. Расчёт базового оклада исходил из 8-ми часового
рабочего дня, выходных и праздничных дней. Оплачивались отпуска, командировочные, больничные.
Больше установленного стройфинпланом оклада получали все вольнонаемные. С 1936 г. для всех должностей лагсектора и стройсектора в
Управлении и руководству отделений и колонн на периферии была установлена 25 % надбавка к окладу, выплачивавшаяся в качестве разъездных.
На производстве был установлен 10-ти часовой рабочий день заключённых, в связи с чем ИТР, как «систематически перерабатывающие», получали надбавку к основной зарплате. В 1939 г. – надбавка за удлинённый рабочий день для ИТР составляла 25 % оклада. В 1940 г. средний коэффициент за удлинённый рабочий день (в том числе и для рабочих) равнялся 1,15.
Оплачивалась работа в выходные и праздничные дни. Так, в 1940 г. было
276 календарных рабочих дней, рабочие получили зарплату с учётом 304
фактически отработанных дня 12.
Одним из приёмов сохранения квалифицированных кадров было
изменение названий должностей, что влекло повышение оклада. Например,
вместо сменных механиков была введена должность помощников прорабов, что вызывало увеличение зарплаты на 150 руб.13
В приказе № 0050 были установлены сжатые сроки строительства (к
ноябрю 1936 г. закончить земляное полотно дороги, в 1937 г. – завершить
асфальтирование), поэтому первое время на бытовые условия работников
Управление смотрело как на временное явление. Жилищными проблемами
первое время оно не занималось вовсе, заявляя «мы приехали строить дорогу, а не дома»14. Однако Вяземлаг был обязан или предоставить работникам жильё, или оплачивать съемное.
Строительство автомагистрали велось одновременно на всём протяжении, поэтому лагерные подразделения протянулись на 700 км от Москвы
до Минска, располагаясь по вертикали на 3–5 км вдоль трассы. Каждое отделение строило участок дороги около 100 км длиной, каждая колонна – по
3–5 км. После завершения работ колонна передислоцировалась на другой
участок. Штабы отделений размещались в ближайших к дороге районных
городах и поселках, служебные квартиры и комнаты выделялись городскими и поселковыми советами. Порой работники жили на съемных квартирах, счета за которые оплачивало Управление15.
Из заявления об увольнении В. А. Литвинова: вначале «имел приличную в условиях сельской местности квартиру», после перевода в Гнездово «нашёл себе маленькую комнату, где кроме 4-х голых стен ничего не
12
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 14. Л. 36; Д. 51. Л. 45, 48.
Там же. Д. 81. Л. 16.
14
Государственный архив Смоленской области (далее – ГА СО). Ф. 2360. Оп. 2.
Д. 1738. Л. 69–70.
15
ГА СО. Ф. 2360. Оп. 2. Д.1738. Л. 65–66; Д. 1850. Л.14, 14 об.
13
– 117 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
имеется; несмотря на ряд просьб дать мне хотя бы койку и наволочку для
матраса во временное пользование, мне так и не дали… продолжаю валяться на голом полу» (сентябрь 1936 г.)16.
Из заявления об увольнении политрука дивизиона ВОХР А. А. Романенкова (1903 г. рождения, образование низшее, прибыл со
ст. Издешково Смоленской области): «До сих пор живу в казарме со стрелками. Квартиру обещают дать уже 4 месяца, но перспектив нет... Иногда
пускает к себе переночевать начальник дивизиона» (декабрь 1936 г.)17.
Низовые подразделения нередко располагались в чистом поле, хорошо, если рядом была деревня. Но в деревнях зачастую жить приходилось
в одной избе с хозяевами.
Нередко на работу в Вяземлаг приезжали с семьями. Начальник 3-й
части Куликов жил с женой и двумя детьми жил на съёмной квартире.
Уполномоченный этой же части Шитиков вместе с женой и двумя детьми
жил в старом помещении опергруппы. В. А. Литвинов приехал на строительство с женой и ребёнком. Зато у А. А. Романенкова мать, жена и двое
детей остались в Ярцево, но его «предупреждали, что возить их за собой
нельзя»18.
Стрелки ВОХР первый год жили в палатках, а затем в казармах. «В
палатке ВОХР койки не заправлены, под ними много разного хлама, поражает на койках отсутствие постельного белья» (1936 г., 5-е отделение). Вяземлаг имел свои передвижные электростанции, поэтому палатки были освещены, имелось и внешнее, и внутреннее освещение. В подразделениях
были полевые кухни, но первое время готовили еду и на кострах. Ночевать
в палатках «на трассе» приходилось порой и специалистам, и руководству
ввиду невозможности добраться до дома19.
Из заявления старшего инженера ЧИС Д. М. Капустина: «… уже 2,5
месяца (с ноября 1936 по январь 1937 года. – О. К.) 25 км до работы добираюсь на попутках и пешком, на работу прихожу к 10 утра, домой возвращаюсь к 11–12 ночи»20.
Молодых холостых квалифицированных рабочих и служащих селили в общежитиях. Из рапорта коменданта отделения Шеповалова о поведении инженеров-комсомольцев в общежитии 6-го отделения: «Аксенов, Ларин, Козаковский (начальник 5-й Комсомольской колонны, секретарь комитета комсомола, окончил ЛАДИ в 1936 году. – О. К.), Шафранов, который уволен, Лобанов, Прохоров ежедневно пьянствуют и несмотря на ряд
предупреждений пить продолжают… днями не работают, подъём делают в
12 часов дня, по отделению проедут и в два часа дня уже в общежитии»
(март 1937 г.)21.
16
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 58. Л. 87 об.
Там же. Д. 125. Л. 10.
18
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 125. Л. 10, 87 об, 137.
19
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 51. Л. 65.
20
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 125. Л. 7 об.
21
Там же. Л. 3 об, 30, 125, 125 об.
17
– 118 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Корнилова Социальная история Вяземлага: труд вольнонаёмных на периферии,
1936–1940 годы
К 1939 г. для сотрудников Управления было построено 6 собственных домов в Вязьме (Смоленская область), имелось несколько бараков и
домов в Кунцевском жилом городке (Московская область). В Кунцевском
жилгородке в однокомнатных квартирах жилой площади было 6,5, 8 и
10 м2. В такой роскоши жили начальник отдела кадров и начальник политотдела Вяземлага (1940 г.)22.
У начальников отделений были служебные автомашины, начальникам колонн выделяли коня с телегой. Некоторые инженеры умудрялись
каждое утро его «менять в сельсовете на велосипед»23.
Продовольственными и промышленными товарами вольнонаёмные
Вяземлага снабжались через торговую сеть закрытого типа. В 1936 г. при
Управлении имелись столовая, магазин, сеть ларьков закрытого типа и
«другие подсобные предприятия для удовлетворения потребности работников названной системы». Во всех подразделениях работали столовые и
ларьки для вольнонаёмных. Продукты в Вяземлаг поставлялись централизованно. Владивостоклаг слал сельди, ИТК «Бровкино» – масло, колхоз
«Красный Сиваш» – капусту. Среди поставщиков лагеря значились Борисовский мясокомбинат, макаронная фабрика Ростова, местные конторы заготзерно (мука). Сами отделения могли приобретать продукты по розничным ценам в магазинах. С 1936 г. при лагере действовало Юрцевское подсобное хозяйство (Оршанский район Витебской области, БССР)24.
Из заявления А. А. Романенкова: семье «… посылаю 70 % заработка. На эти средства они живут судьбу проклиная … сам я только один раз в
сутки могу поесть сравнительно досыта, потому что в столовой ИТР при
отделении тарелка пустого борща стоит 70 коп., а о цене остальных блюд и
говорить не приходится»25.
Хотя в Вяземлаге боролись с пьянством на производстве, в столовых
свободно продавалось пиво. Из показаний заключённого Стрижевского,
работавшего зав. столовой для вольнонаёмного состава 6-го отделения:
«около 9 часов в столовую зашел Вигелис (помощник командира дивизиона ВОХР. – О. К.) и попросил подать ему обед и пива. Вигелис предложил
мне предложил мне выпить с ним пива, на что я дал согласие…» (июнь
1937 г.)26.
Водку пили и у себя дома, и на рабочем месте, и часто в буфете
ближайшей железнодорожной станции. Политрук 3-го взвода Кондрашев,
«три дня был нетрезв и в таком виде проводил со стрелками занятия на тему о выборах в Верховный Совет» (июль 1937 г.). Инженер В. П. Пузырев
в 10 утра был задержан на станции Ярцево, когда «в пьяном виде предна-
22
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 52. Л. 2.
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 125. Л. 47.
24
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 51. Л. 143–144; Ф. 9414. Оп. 1. Д. 853. Л. 29.
25
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 125. Л. 10.
26
Там же. Д. 58. Л. 65, 67.
23
– 119 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
значенный садик для культурного обслуживания пассажиров превратил в
ватор клозет…»27.
В противовес такому времяпрепровождению для работавших в Вяземлаге организовывался досуг: людей учили культурному времяпрепровождению. Уже в 1936 г. в Вязьме у лагеря имелся свой клуб, работала звуковая передвижка. Работников периферии в выходные дни организованно
вывозили в ближайший город в кино или в театр. С жёнами ходили на танцы в железнодорожный клуб, в санаторий Белорусского военного округа
(БВО).
Для детей организовывались утренники с угощением (на 1 Мая, на 7
Ноября). В 1936 г. в некоторых отделениях детские сады организовывали
жены вольнонаёмных на общественных началах28. В 1939 г. при Вяземлаге
работали детский сад и пионерлагерь, которые оплачивались санотделом
ГУЛАГа и родителями. Так, в 1939 г. на детсад 13 тысяч руб. потратили
родители, 47 тысяч руб. выделил ГУЛАГ29.
Все вольнонаёмные были обеспечены бесплатной медпомощью. В
1939 г. на медобслуживание (медикаменты, протезы, анализы) была израсходована 81 тысяча руб. Помимо амбулаторного лечения, за год зафиксировано почти 11 тысяч посещений на дому. Работали 6 зубоврачебных кабинетов30.
Все время существования лагеря ощущалась острая нехватка ИТР и
служащих. В 1939 г. вместо необходимых строительству 969 человек ИТР
фактически работало 673 человека (69 %), служащих было 998 человек
(87 %). Среднемесячная фактическая ставка ИТР – 697 руб., служащих –
439 руб. В 1940 г. ИТР было 395 человек (60 % необходимых), служащих –
820 человек (84 %). Среднемесячная фактическая ставка ИТР – 720 руб.,
служащих – 411 руб.31 О нехватке специалистов также свидетельствует использование заключенных на вольнонаемных должностях. Так, в 1939 г.
360 заключённых работали ИТР, служащими были 839 заключённых32.
Отдел кадров Вяземлага неоднократно давал объявления в газетах
Москвы, Смоленска и Минска о приеме на работу ИТР и служащих, но
«приток желающих получить работу на Строительстве очень незначительный, из случайных отсевов других организаций» (1939 и 1940 гг.)33. Зато
рабочих, младшего обслуживающего персонала (МОП) и лагобслуги в лагере было с избытком.
27
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 58. Л. 96, 105, 106.
Там же. Д. 125. Л. 17, 41, 62.
29
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 14. Л. 24
30
Там же. Л. 115, 115 об.
31
Там же. Л. 108; Д. 51. Л. 46.
32
Там же. Д. 51. Л. 46.
33
Там же. Л. 60; Д. 14. Л. 69.
28
– 120 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Корнилова Социальная история Вяземлага: труд вольнонаёмных на периферии,
1936–1940 годы
МОП в 1939 г. работало 420 человек (269 % плана), среднемесячная
фактическая ставка 282 руб. В 1940 г. – МОП было 489 человек (200 %
плана), среднемесячная фактическая ставка 219 руб.34
Рабочих на строительстве в 1939 г. было 1361 человек (117 % плана), среднемесячная фактическая ставка – 348 руб.35
В 1940 г. рабочих было уже 1598 человек (177 % плана). Среднемесячная фактическая ставка – 319 руб., при плановых 225 руб. Большое число рабочих объяснялось тем, что в период разворота работ не хватало заключённых нужной квалификации (мотористов, укатчиков, укладчиков и
др.). По плану зарплата рабочего рассчитывалась от 3-го разряда, фактический средний разряд был 4–5. Кроме того, в план не входила дополнительная зарплата (за удлиненный рабочий день и за увеличение количества рабочих дней)36.
В 1930-х гг. повышение квалификации работников уже рассматривалось как фактор, повышающий производительность производства. Работавшим была предоставлена возможность бесплатно пройти обучение на
Производственном комбинате Вяземлага. За 1939 г. и 1 квартал 1940 г. было обучено 456 человек. Из них: 112 шоферов, 100 укатчиков, 37 бухгалтеров, 71 специалист по асфальтобетону и другие. Кроме того, самим подразделениям было разрешено проводить вербовку рабсилы (брали всех желающих дублерами на механизмы)37.
Наиболее часто «склоняемой» категорией работников сталинских
лагерей остаются вольнонаёмные, служившие в лагерном секторе. Основной штат лагсектора подразделений Вяземлага был укомплектован уже в
феврале 1936 г. Оклад начальника отделения и его заместителя равнялся
510 руб., начальников частей – 415 руб. Разъездные: 150 руб. начальнику
отделения, 90–120 руб. остальным38.
В 1940 г. фактически имелось 628 человек охраны и обслуги со
средней зарплатой 338 руб. Политрукам и командирам доплачивали 15 %
ежемесячно разъездных.
Один раз в известных нам документах 6-го отделения за 1936 и
1937 гг. проскользнула фраза, что «стрелки распивают водку, а потом избивают заключенных». Про начальника 3-й части П. В. Куликова шепотом
рассказывали всем прибывавшим на работу, что однажды он избил заключённого чуть не до смерти39.
В то же время, многочисленные протоколы заседаний парткома отделений (1937 г.) клеймят позором стрелков, дежурных по лагерю, политруков за распитие спиртных напитков (и с зеками-стрелками, и просто с за34
ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 14. Л. 108; Д. 51. Л. 46.
Там же.
36
Там же. Д. 51. Л. 46.
37
Там же. Д. 14. Л. 20, 104.
38
Там же. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 3080. Л. 6.
39
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 58. Л. 67; Д. 125. Л. 133.
35
– 121 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
ключёнными). Зафиксированы факты, когда дежурные по лагерю отпускали на танцы в местный железнодорожный клуб заключенных, работавших
в обслуге лагеря40.
Все основные должности 3-й части отделений были укомплектованы уже к 1 марта 1936 г.: начальник 3-й части и оперуполномоченный получали 415 руб. оклад и 120 руб. разъездных, уполномоченный – 360 и 100
руб.41
Протокол заседания бюро парткома 6-го отделения на 11-ти страницах рассказывает о полугодовом (с апреля по ноябрь 1937 г.) пребывании
П. В. Куликова в должности начальника 3-й части отделения. В аппарат 3-й
части на работу взял своих знакомых Горбачева, Барбасова и Евдокимова –
«все они в прошлом судимые, пьяницы, сожительствуют с заключёнными
из женщин». Заставлял жену сотрудника 3-й части Шитикова работать на
себя (стирать белье и мыть полы). В вину ему ставились домогательства к
курьерше Алдашенковой, пропажа вещдоков (новых сапог), нецензурная
брань, неоднократное превышение должностных полномочий (брал дежурную автомашину) и многое другое42. Что интересно, ранее Куликов занимал такую же должность в 5-м отделении Вяземлага.
После снятия Куликова на его место был назначен уполномоченный
3-й части Т.П. Деревянкин (1897 г. рождения, член ВКП(б) с 1924 г., образование незаконченное среднее). Как часто менялись начальники 3-ей части неизвестно, но в октябре 1936 г. бюро парткома того же отделения писало начальнику Вяземлага, что «начальник 3-й части Докторов не выполняет возложенных на него обязанностей и… должен быть отстранен от чекистской работы»43.
Расположение Вяземлага в Центрально-Европейской части страны
отличали его от «дальних» лагерей в лучшую сторону. Служившие в лагерном секторе не были лишены обычного досуга обычного человека.
Можно предположить, что возможность вечером или в выходной день сходить в кино или клуб на танцы была хорошей альтернативой избиению заключенных.
Вследствие нехватки кадров в Вяземлаге увольняли довольно редко.
Пьянство, как правило, не являлось причиной увольнения. Помощник командира опервзвода Ф. Т. Шаповалов за распитие спиртных напитков при
исполнении получил: «арест на трое суток с исполнением должностных
обязанностей»44. Даже при систематическом пьянстве оставляли работать,
могли лишь перевести на другую должность или в другое подразделение.
Правда, были и показательные увольнения. Так, при посещении отделения начальником ГУЛАГа М. Берманом бригадир Ханкевич находился
в нетрезвом состоянии, за что получил арест на 10 суток с последующим
40
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 125. Л. 98.
ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 3080. Л. 6.
42
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 58. Л. 144–151.
43
Там же. Д. 125. Л. 35, 60, 74.
44
Там же. Л. 94.
41
– 122 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. В. Корнилова Социальная история Вяземлага: труд вольнонаёмных на периферии,
1936–1940 годы
увольнением. Так же показательно был уволен стрелок, ударивший заключенного-стахановца (1936 г.)45.
В 1936 г. были сняты с должности и отданы под суд начальник финчасти отделения Пилюгин (118 тысяч руб. задолженности подотчётных
лиц), завскладом и четверо кладовщиков (крупная недостача на складе)46.
В Вяземлаге была возможность сделать карьеру. Так, инженер
С. Г. Погребняк (1907 г. рождения, член ВКП(б) с 1931 г., образование высшее, окончил ХАДИ) в начале 1936 г. работал прорабом колонны, затем заместителем начальника отделения (октябрь 1937 г.). В апреле 1940 г. упоминается как начальник производственно-технического отдела Управления
строительства47.
Бытовые условия работавших в Вяземаге были не намного хуже,
чем у среднестатистических рабочих и служащих середины 1930-х гг., а заработная плата за счёт всевозможных надбавок была даже выше. Недовольство условиями труда и бытом чаще всего высказывали управленцы и
квалифицированные специалисты. Для малограмотных, не владевших какой бы то ни было «городской» профессией, крестьян условия работы и
быта были вполне приемлемыми. Здесь предоставлялось гарантированные
жилье и питание, медпомощь, отпуска и выходные. Кроме того, здесь можно было получить нужную в то время профессию.
Список литературы:
1. Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город / пер. с англ. М., 2008.
SOCIAL HISTORY OF VJAZEMLAG: WORK OF CIVILIANS IN
THE PROVINCES, 1936–1940
O. V. Kornilova
The Smolensk State University, Smolensk,
The Department Of Russian History
Based on sources published for the first time the author studies working
and living conditions of civilians engaged in construction of the Moscow –
Minsk highway. Research is focused on regular people’s life– engineers
and workers, security guards and employees of the «3rd department». Key
45
За автомагистраль. Орган Центрального Штаба Соревнования и Ударничества и
Культурно-воспитательного отдела Вяземского Исправительно-трудового лагеря
НКВД СССР. 1936. № 3(3). С. 3; 1936. № 24(24). С. 2, 4.
46
ГА РФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 3080. Л. 1.
47
ГАНИСО. Ф. 68. Оп. 1. Д. 58. Л. 17, 41; Д. 125. Л. 66; ГА РФ. Ф. 9407. Оп. 1. Д. 14.
Л. 71.
– 123 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
aspects covered by study include salaries and bonuses, food programs and
healthcare assistance, leisure, housing and other everyday problems.
Keywords: GULAG; labor camp; working and living conditions.
Об авторе:
КОРНИЛОВА Оксана Викторовна – аспирант кафедры истории
России Смоленского государственного университета, заведующий научно-экспозиционным отделом мемориала «Катынь», филиала федерального государственного учреждения культуры «Государственный
музей политической истории России», e-mail: ovkornilova@rambler.ru
KORNILOVA Oxana V. – Post-graduate Student Of Russian History
Department of the Smolensk State University, Smolensk, Russian Federation.
Статья поступила в редакцию 10.11.2011
– 124 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СТРАНИЦА
АСПИРАНТА
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. Выпуск
3. С. 125-134
УДК 94(470.331)”1941 / 1945”:335.425.4+82–55
ПРОПАГАНДИСТСКАЯ ВОЙНА НА ТЕРРИТОРИИ
КАЛИНИНСКОЙ ОБЛАСТИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1
А. В. Цветков
Тверской государственный университет,
кафедра отечественной истории, Тверь
В статье на основе документального материала рассматривается пропагандистское противоборство в годы Великой отечественной войны между калининскими партизанами, подпольщиками и гитлеровскими властями на временно оккупированных территориях области. Автор исследует особенности и эффективность пропагандистской войны.
Ключевые слова: пропагандисткая война, пропагандистская литература, пропагандистские кадры, партизанская агитация, коллаборационизм.
В годы Великой Отечественной войны и СССР и гитлеровская Германия придавали огромное значение пропаганде. Отсюда интерес исследователей к этой проблеме2. В то же время её региональные аспекты на оккупированных территориях, к которым относились западные и центральные
районы Калининской области, изучены недостаточно. Поэтому необходимо
более полное и глубокое исследование этой темы. По этой проблеме имеются работы общего характера, не отражающие её специфику в полном
1
Рецензент – научный консультант к.и.н., доцент кафедры отечественной истории
В. П. Суворов (Тверь).
2
Юденков А. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированных советских территорий 1941–1944 гг. М., 1971; Ивлев И. А., Юденков А. Ф. Оружием
контрпропаганды. М., 1988; Журба Н. С. Идейно-политическая работа среди изменнических антисоветских формирований на оккупированных территориях СССР (1941–
1944 гг.): автореф дис… канд. ист. наук. М., 1990; Ковалёв Б. Н. Антифашистская
борьба: анализ пропагандистского противостояния (1941–1944): автореф. дис… канд.
ист. наук. М., 1993; Семиряга М. И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. М., 2000; Ковалёв Б. Н. Проблемы типологии
отечественного коллаборационизма в годы Великой Отечественной войны // Исторические чтения на Лубянке, 2005. М., 2006. С. 49–59; Кулик С. В. Антифашистское движение сопротивления в России. 1941–1944 (проблемы политического и идеологического противоборства). СПб., 2006; Кринько Е. Ф. Коллаборационизм в СССР в годы
Великой Отечественной войны и его изучение в российской историографии // Вопросы
истории. 2004. № 11; Хаас Г. Германская оккупационная политика в Ленинградской
области (1941–1944 гг.) // Новая и новейшая история. 2003. №6 и др.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
объёме3.
Руководство гитлеровской Германии помнило, что именно пораженческая пропаганда способствовала разложению царской армии и выводу России
из Первой мировой войны. Советское руководство также представляло опасность воздействия вражеской пропаганды на население и армию и делало всё,
чтобы найти возможность свести немецкую пропаганду к минимуму.
За два года боевых действий в Европе немецкие пропагандисты накопили богатый опыт работы не только с армиями противника, но и с гражданским населением, проживавшим на оккупированных нацистами территориях. Уже весной – летом 1941 г. нацистская военная машина стала активно
перестраиваться для войны против СССР. Немецкие пропагандисты в своей
работе пользовались большой свободой и могли оперативно реагировать на
любые действия противника. Так, согласно инструкции Геббельса от 5 июня 1941 г., пропаганда на Россию должна была заключаться в следующем:
«... никакого антисоциализма, никакого возвращения царизма; не говорить о
расчленении русского государства (иначе озлобим настроенную великорусски армию); против Сталина и его еврейских приспешников; земля – крестьянам, но колхозы пока сохранять, чтобы спасти урожай. Резко обвинять
большевизм, разоблачать его неудачи во всех областях. В остальном ориентироваться на ход событий...»4
В отечественных исследованиях отмечается, что немецкая пропаганда
после начала войны акцентировалась в основном на следующих аспектах:
– критика советской системы и личностей советских руководителей;
– пропаганда пораженческих настроений в армии, среди партизан и
советских подпольщиков;
– пропаганда, расписывающая преимущества нового оккупационного порядка и немецкого национал-социализма;
– антисемитская пропаганда.
Следует отметить, что последняя со стороны немцев и советских
коллаборационистов на территории Калининской области встречалась не
часто. Вероятно, это было вследствие того, что еврейское население области было немногочисленным, практически ассимилировано местным населением и в отличие от западных областей СССР, антисемитские настроения на территории области до войны не были распространены.
Антисемитизм в немецкой пропаганде на территории области был
скорее явлением, обусловленным тем, что он всегда практически присутствовал в немецкой пропаганде. Например, в объявлении русскому населению Калинина, которое распространяла в ноябре 1941 г. немецкая полиция
3
Смирнов В. И. В слове – сила, если оно правдиво // У каждого есть свой корень. Тверь,
2008. С. 538–549; Ермолов И. Г. Возникновение и развитие советского военно-политического
коллаборационизма на оккупированных территориях СССР (1941–1944 гг.): автореф. дис...
канд. ист. наук. Тверь, 2005.
4
Цит. по: Ковалёв Б. Н. Проблемы типологии отечественного коллаборационизма. С. 53.
– 126 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Цветков Пропагандистская война на территории Калининской области в годы
Великой отечественной войны
безопасности, говорилось, что «большевистско-еврейское иго свергнуто
победами германского оружия и больше не вернётся»5.
В течении войны немецкая и коллаборационистская пропаганда
корректировала и дополняла свои установки. Так в инструкции Йозефа
Геббельса от 15 февраля 1943 г. указывалось, что необходимо избегать в
пропаганде, рассчитанной на народы СССР всех дискриминирующих высказываний и не в коем случае не упоминать о колонизаторских планах
Третьего Рейха. В противоположность этому предписывалось при первой
возможности подчёркивать «воодушевляющую народы, угнетённые Советами» волю к борьбе против «большевистского террористического режима», отмечать солдатскую доблесть русских, их рвение к работе, ссылаясь
при этом на использование восточных частей в рядах вермахта и восточных рабочих на промышленных предприятиях.
В брошюре «Политические задачи немецкого солдата в России в условиях тотальной войны», изданной штабом 3-й танковой армии 30 мая
1943 г. указывалось, что тотальная мобилизация возможна лишь в том случае, когда советское население будет искренне помогать Германии.
Согласно установкам специальной директивы по вопросам пропаганды, немецким войскам всячески предписывалось подчёркивать, что
противниками Германии являются не народы СССР, а исключительно его
коммунистическое руководство с его сторонниками и коммунистическая
партия, а также евреи, что германская армия пришла в СССР не как враг, а
как избавитель народов СССР от советской тирании. Пропаганда должна
способствовать распаду СССР на отдельные государства, но в то же время
скрывать истинные цели завоевателей6.
В Западной Европе войну в СССР немецкая пропаганда провозгласила
«крестовым походам против большевизма». Гитлер в кругу своего окружения
по этому поводу заявлял, что одно дело пропаганда Геббельса, а другое дело,
кто извлечёт выгоду из войны против СССР7. Этим заявлением Гитлер подтвердил, что утверждения о том, что война против СССР это «крестовый поход Европы против большевизма», не более чем пропагандистский ход8.
На территориях области, оккупированных немцами, их пропаганда
была направлена в основном на борьбу с партизанами и подпольщиками, на
обеспечение поддержки в установлении нового оккупационного порядка.
Многие трудности списывались на наследие советской власти и на её оставшихся в немецком тылу сторонников. Например, пожары в г. Калинине, которые были после занятия города немцами и возникли вследствие боев, час5
От ЧК до ФСБ: документы и материалы по истории органов госбезопасности
Тверского края, 1918–1998 гг. Тверь, 1998. С. 239.
6
Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. М., 1973. Т. 2.
С. 194.
7
Цит. по: Полторак А. И. Нюрнбергский эпилог. Военное издательство министерства обороны СССР. М., 1965. С. 242.
8
Цит по: Мюллер Н. Вермахт и оккупация. М., 1974. С. 377–380.
– 127 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
то приписывались отступающим большевикам и советским партизанам9.
Советская пропаганда в немецком тылу проводилась как правило партизанами и советскими подпольщиками. Организовывать пропагандистские
мероприятия и выпускать соответствующую литературу приходилось в основном своими силами. По свидетельству секретаря подпольного Идрицкого
райкома В. А. Дунаева, в 1-й Калининской партизанской бригаде было очень
плохо с советскими газетами и листовками. Получали их редко. Из советского
тыла попадали чаще распечатки приказов. Газеты и иные печатные издания
оттуда приходили в небольшом количестве, да и то с перерывами до двух месяцев10. Просьбы о присылке советских пропагандистских материалов встречаются и в отчётах комиссаров других партизанских бригад.
Партизаны пытались наладить выпуск листовок и агитационных
плакатов, но это было очень трудно из-за отсутствия бумаги. Да и писались
листовки, судя по сохранившимся в Тверском центре документации новейшей истории (ТЦДНИ) экземплярам, в основном от руки, как и приказы
командования. Но есть и напечатанные листовки. В отчёте за май 1943 г.
комиссар 5-й Калининской партизанской бригады Кулеш рапортует о том,
что получена печатная машинка11. Произошло это уже почти через полтора
года после оккупации района, где действовала бригада. Но многие другие
партизанские отряды и вовсе не имели печатных машинок.
Несомненно, серьёзно мешало советской пропаганде в тылу врага и то,
что секретари подпольных первичных организаций не имели опыта агитационной и политической работы. Этот недостаток пытались перекрыть частым
инструктажем и проверкой работы секретарей подпольных первичных организаций12.
Шла и усиленная подготовка пропагандистских кадров. Так, например, по сведениям из отчёта В. А. Дунаева ежедневно с 7 часов утра комиссары отрядов, политруки, секретари парторганизаций прибывали в бригаду,
слушали по радио сводку информбюро и читали газету «Правда». Похожая
практика проводилась и в других партизанских бригадах13.
Листовки и обращения партизаны адресовывали не только населению, но и коллаборационистам. Так, например, в Идрицком районе было
составлено обращение к полицаям, «украинцам» и казакам, которое размножалось в партизанских отрядах и разными путями доставлялось к ним.
По утверждению Дунаева, агитация велась и среди немцев14.
Пропагандистская деятельность партизан особенно усилилась к
концу 1943 г., когда немцы из-за больших людских потерь все больше стали привлекать на службу бывших граждан СССР. Так, например, только в
Идрицком районе и только в ноябре 1943 г. было написано несколько сотен
9
От ЧК до ФСБ. С. 238.
ТЦДНИ. Ф. 479. Оп. 2. Д. 138. Л. 16–18.
11
Там же. Оп. 3. Д. 98. Л. 17.
12
Там же. Оп. 2. Д. 138. Л. 15.
13
Там же. Л. 16–17.
14
Там же. Л. 18.
10
– 128 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Цветков Пропагандистская война на территории Калининской области в годы
Великой отечественной войны
обращений на латышском языке15.
Партизаны прибегали и к другим формам пропаганды. Так, в Себеже местные подпольщики накануне 26-й годовщины Октябрьской революции на домах писали лозунги: «Поздравляем с 26 годовщиной октября, товарищи!», «Да здравствует свобода и независимость нашей Родины!». Антинацистские лозунги писались и расклеивались и возле немецких административных учреждений, и возле немецких объявлений с надписью «Хождение посторонним лицам воспрещено»16. Аналогичные мероприятия проводились в разное время и в других районах Калининской области, находившихся в оккупации.
Недостаток пропагандистской литературы, а также и большой риск,
связанный с её распространением, привели к тому, что основной упор советским подпольем и партизанами делался на устную пропаганду. Партизаны ездили по деревням, вели беседы с местными жителями, разъясняли
им политическую обстановку и положение дел на фронтах. Зачитывали
приказы товарища Сталина17. Этому придавалось огромное значение. Почти во всех отчётах политработники указывали, как проходило знакомство с
очередным приказом Сталина бойцов-партизан и мирного населения. Так,
например, только для разъяснения приказа Сталина от 23 февраля 1943 г. 1й Калининской партизанской бригадой было выделено 15 агитаторов, не
считая тех, кто вёл пропаганду в самих партизанских отрядах. Всего же количество агитаторов и чтецов, согласно донесениям партизан, за 1943 г. в
районе базирования бригады достигло 60 человек. Для агитационномассовой работы использовали услышанные по радио сводки советского
Информбюро, зачитывались передовицы советских газет, разъяснялись
статьи из разных газет. В основном это «Правда», «Красная Звезда», «Комсомольская правда»18.
Своей пропагандой советское подполье и советские партизаны пытались разложить оккупационный административный аппарат и переманить к себе гражданских специалистов, в которых оккупанты очень нуждались. По сведениям партизан, в частности из отчётов Дунаева, следует, что
многие старосты помогали партизанам. Они давали им необходимые сведения и помогали продуктами. Среди населения велась агитация по сбору
средств на создание танковой колонны и иные оборонные нужды. Суммы
набирались немалые и направлялись в тыл. Только в Идрицком районе в
мае 1943 г. партизаны собрали с местных жителей в фонд главнокомандующего РККА 27 тыс. руб., а с облигациями госзайма –125 тыс. руб.19
Понимая важную роль пропаганды в борьбе с гитлеровцами и их
союзниками, советское подполье за некоторыми населенными пунктами
15
ТЦДНИ. Ф. 479. Оп. 3.Д. 98. Л. 110–111.
Там же. Оп. 3. Д. 98. Л. 80–82.
17
Там же. Оп. 2. Д. 138. Л. 3-4.
18
Там же. Л. 3–6, 16–18, 28–29.
19
Там же. Л. 28.
16
– 129 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
закрепляло постоянного агитатора20. Не менее сложной была политическая
и агитационная работа советского подпольного руководства и среди партизан. Недостаток литературы вынуждал организовывать в местах расположения отрядов витрины, где вывешивались приказы Сталина и руководителей партизанских отрядов, географическая карта с линией фронта, боевые листки и стенгазеты, статьи и карикатуры из советских газет. И здесь
главной возможностью для ведения пропаганды оставалась словесная агитация. Политбеседы. Информация по сводкам с фронтов зачитывалась перед бойцами ежедневно21.
Моральным качествам бойцов и их политическому воспитанию придавалась огромное значение. Практически во всех инструкциях, направляемых партизанам от советского руководства, требовалось уделять воспитанию бойцов самое серьёзное внимание. Политруки и комиссары отрядов в
каждом отчёте о проделанной работе упоминают, сколько бесед и собраний
проведено, сколько новых людей принято в партию и в комсомол.
Беседы с партизанами проводились как коллективные, так и индивидуальные. Они проходили перед каждой операцией. В каждом отряде
выпускались стенгазеты и боевые листки. Если они были приурочены к
празднику, то и описывали праздник. А в основном описывали в них подвиги партизан, хвалили отличившихся и печатали большое количество разных призывов22. Стенгазеты и боевые листки, были в основном рукописные и на очень плохой бумаге.
Гораздо реже писали о тех бойцах, которые совершили что-то нехорошее, да и то в основном – о незначительных проступках. Так, например,
в боевом листке № 3 «Народный мститель», который выходил в Холмском
районе в 6-й Калининской партизанской бригаде под редакцией Голованова, некто Гриценко писал о двух партизанах, членах ВЛКСМ Арефьеве и
Богаченко, которые, находясь на боевом задании, украли рыбу из рыболовной снасти. Судя по написанному в этой заметке, иного наказания кроме
проработки на словах и клеймения в боевом листке Богаченко и Арефьев
не получили. В том же номере боевого листка утверждалось, что после
введения соревнования между отрядами дисциплина в них усилилась23.
Во всех боевых листках, как и в других документах партизан, большое количество орфографических и грамматических ошибок. В боевых листках печатались и писались воззвания и обращения отдельных партизан, в
основном коммунистов или кандидатов в члены партии. Публиковались и
сатирические стихи. В основном они писались о партизанах, плохо исполнявших свой долг. Встречаются эти стихи нередко и также не отличаются
хорошим слогом. Вот, например, стих из № 4 боевого листка 6-й Калининской бригады под названием «Находчивость»:
20
ТЦДНИ. Ф. 479. Оп. 2. Д. 138. Л. 25.
Там же. Оп. 3. Д. 98. Л. 61.
22
Там же. Л. 11–17, 32–33.
23
Там же. Оп. 2. Д. 151. Л. 3.
21
– 130 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Цветков Пропагандистская война на территории Калининской области в годы
Великой отечественной войны
Хорошо тут зажилось, как пригнали мы коров.
Бабин тут не прозевал, себе корову заховал.
Ежедневно два ведра поступало со двора,
Выпивалось со смехом хиком,
А другим давалась фига.
Но, к всеобщему несчастью притащило старшину,
Он тут взялся за допросы,
Кто истребитель молоку.
Бабин смело отвечал: «Я один его хлебал
И другим фигу показал».
Стих был подписан «Невидимка». По всей вероятности, это был
псевдоним24.
Помещались стихи и рассказы советских поэтов и писателей, в основном посвящённые военной теме. Интересным моментом служат покаятельные статьи проштрафившихся бойцов, в которых они признают свои
проступки и впредь берут на себя обязательства вести себя иначе. Так, в одном из номеров боевого листка «Мститель за Советскую Родину» партизан
Наумов каялся, что воровал у товарищей баранину, и обещал исправиться25.
Судебные процессы над коллаборационистами также отражались в
пропагандисткой работе. В июле 1943 г. на территории Калининской области политруки отрядов начали информировать население в своих беседах
о судебном процессе над коллаборационистами в г. Краснодаре. Также
рассказывали в беседах о зверствах оккупантов в разных городах и сёлах
СССР. Подобные беседы проводились и среди партизан. Вообще зверства
немцев и их пособников партизаны и подпольщики старались всегда фиксировать и предавать широкой огласке26.
Темы и содержание пропагандистских мероприятий выбирало советское подпольное руководство, командиры или политруки отрядов, но нередки
случаи, когда приходили указания от советского руководства из-за линии
фронта. Так, например, уполномоченный по партизанскому движению Калининского обкома ВЛКСМ Морозов предлагал летом 1943 г. провести тематические собрания на тему «Роль женщин в партизанской борьбе». Он также
требовал в кратчайший срок от секретарей подпольных парторганизаций
выпустить и распространить в немецком тылу тиражом от 3 до 5 тыс. экземпляров листовок на следующие темы:
1) «К молодежи, мобилизуемой немцами на трудовую повинность»;
2) «Ни грамма хлеба немецким оккупантам»;
3) «К молодым полицейским»;
4) «В немецком рабстве. Письма женщин с немецкой каторги»27.
Разумеется, пропаганда немцев и коллаборационистов также рабо24
ТЦДНИ. Ф. 479. Оп. 2. Д. Д. 151. Л. 4.
Там же. Л. 24.
26
Там же. Оп. 2. Д. 138. Л. 38–45.
27
Там же. Д. 159. Л. 15.
25
– 131 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
тала. Немцы фиксировали все факты грабежа мирного населения, совершённые действительными или мнимыми партизанами, и предавали их огласке. С целью дискредитации партизан немцы создавали лжепартизанские
отряды, которые в числе прочего творили разные зверства над мирным населением, выдавая себя за партизан. Наиболее известным на территории
Калининской области был отряд некого Александра Мартыновского, бывшего уголовника. По мнению некоторых советских работников, действовавших в тылу врага, одним из приоритетных направлений в немецкой политике на оккупированных территориях СССР было укрепление своего
влияния среди населения с целью настроить его против партизан и даже на
борьбу с ними. Забрасывалось немцами огромное количество листовок с
призывом к партизанам покинуть отряды и возвращаться к мирной жизни
или идти на службу к немцам. Листовки выходили на бумаге гораздо лучшего качества, чем у партизан. К потенциальным перебежчикам доставлялись письма от родных с призывом покинуть отряд, им обещали работу и
полное прощение. Так, из отчета политкомиссара 5-й Калининской бригады Кулеша следует, что перебежавшим в город партизанам предоставляли
место жительства, их семьям давали земельные участки и другие привилегии. С апреля 1943 г. прекратили казни партизан. В этом же отчёте сообщалось, что в Пасху и на 1 Мая для бывших партизан оккупационная
власть устраивала угощения28.
Весьма интересным способом немецкой пропаганды было устроение
публичных казней партизан и советских подпольщиков. В Торопце и в Великих Луках, например, устраивали публичные повешения.
Пытались немцы заигрывать с населением. Особенно часто это происходило при занятии населённых пунктов их войсками. Немцы угощали
крестьян табаком, а детей сахаром и конфетами. Методы террора и заигрываний с населением немцы чередовали29. Например, для лояльно настроенных к ним крестьян немцы устраивали «картинные» раздачи колхозного
имущества. Немецкая пропаганда гласила, что колхозы ликвидируют, а крестьянам придется платить небольшой налог. Выселяемым вглубь занятой
оккупантами территории внушалось, что это делалось для их же блага, дабы
спасти мирных жителей от большевистского террора и ужасов войны30.
Судя по партизанским источникам, немцы очень активно распространяли среди местного населения сведения о «зверствах» НКВД, которые
творились в районах, откуда изгоняли немцев. Это иногда приносило результат. У населения ещё живы были воспоминания о политических репрессиях, проводимых органами НКВД в 1937–1938 гг. Иногда немцы распускали слухи о несуществующих победах. Так, например, как следует из
партизанских источников, в ноябре 1943 г. оккупанты распускали на территории Калининской области слухи, что в Москве убит Сталин, немцы
вновь заняли некоторые оставленные города, в частности Невель и Вели28
ТЦДНИ. Ф. 479. Оп. 2. Д. 159. Л. 5–16.
Там же. Ф. 147. Оп. 3. Д. 28. Л. 2– 70.
30
Там же. Ф. 479. Оп. 2. Д. 159. Л. 63–64.
29
– 132 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. В. Цветков Пропагандистская война на территории Калининской области в годы
Великой отечественной войны
кие Луки, а Красная армия отброшена на 400 км. Эти слухи были приурочены к переброске большой группы немецких войск в район Идрицы, дабы
создать у населения впечатление, что эти войска перешли в наступление31.
После очередной карательной экспедиции в Себежском районе был
пущен слух, что пойман известный партизан Марго со своим штабом. Также 27 октября 1943 г. партизанский агент из Себежа сообщил: «… есть
слухи, что по деревням и лесам будут пущены газы в целях уничтожения
партизан». Впрочем, по партизанским источникам, вся эта «фашистская
стряпня» население не убеждала, так как люди видели ежедневно эшелоны
раненых и отступающих немцев, панику в лагере врага и поэтому больше
верили партизанской агитации32.
В заключение отметим, что немецкая и советская пропаганда на оккупированных территориях Калининской области в основном совпадали с
аналогичной пропагандой в других регионах. Согласно архивным документам обе стороны вели пропаганду довольно интенсивно, усиливая её во
время каких-либо акций. Эффективность пропаганды обоих сторон в отношении населения зависела прежде всего от положения дел на советскогерманском фронте, скрыть которое было невозможно.
Несомненно, пропагандистскую деятельность партизанского руководства, как в немецком тылу, так и за линией фронта, осложняло то, что
многие советские пропагандисты не имели связи с ним. Находясь в немецком тылу, партизаны часто узнавали новости с опозданием. И это не могло
не отражаться на качестве пропаганды партизан. Их агитаторы часто не
получали от начальства необходимых инструкций и вынуждены были импровизировать33. Партизанское руководство нередко не знало, работает ли
агитатор, захвачен ли оккупантами или погиб.
В качестве ещё одной особенности немецкой пропаганды следует
отметить, что в обращениях к партизанам и населению оккупированных
территорий Калининской области идеологический аспект представлен
крайне слабо. В основном партизан пытались подкупить. Советская же
пропаганда делала упор в обращении к соотечественникам именно на
идеологический аспект и патриотические чувства народа.
Список литературы:
2. Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма.
М., 1973.Т. 2.
3. Ивлев И. А., Юденков А. Ф. Оружием контрпропаганды. М., 1988.
4. Кринько Е. Ф. Коллаборационизм в СССР в годы Великой Отечественной войны и его изучение в российской историографии // Вопросы истории. 2004. № 11.
31
ТЦДНИ. Ф. 479. Оп. 2 Д. 159. Л. 71–81
Там же. Л. 70–71.
33
Там же. Д. 890. Л. 14.
32
– 133 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
5. Кулик С. В. Антифашистское движение сопротивления в России. 1941–
1944 (проблемы политического и идеологического противоборства).
СПб., 2006.
6. Полторак А. И. Нюрнбергский эпилог. Военное издательство министерства обороны СССР. М., 1965.
7. Семиряга М. И. Коллаборационизм: Природа, типология и проявления в
годы Второй мировой войны. М., 2000.
8. Смирнов В. И. В слове- сила, если оно правдиво // У каждого свой корень. Тверь, 2008. С. 538-549.
9. Хаас Г. Германская оккупационная политика в Ленинградской области
(1941–1944 гг.) // Новая и новейшая история. 2003. № 6.
10. Юденков А. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированных советских территорий 1941–1944 гг. М., 1971.
PROPAGANDA WAR IN TERRITORY OF KALININ AREA IN
DAYS OF THE GREAT PATRIOTIC WAR
A. V. Tcvetkov
The Tver State University,
the chair of national history
In article on the basis of a documentary material the propaganda antagonism in days of the Great Patriotic War between Kalinin guerrillas, underground workers and the Hitlerite authorities on temporary area occupied
territories is considered. The author investigates features and efficiency of
propaganda war.
Keywords: the propaganda literature, propaganda shots, guerrilla propaganda, a collaboration.
Об авторе:
ЦВЕТКОВ Александр Владимирович – соискатель кафедры отечественной истории исторического факультета Тверского госуниверситета.
TCVETKOV Aleksandr V. – the competitor of chair of national history of the Tver State University.
Статья поступила в редакцию 29.09.2011 г.
– 134 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История".
2012. Выпуск
3. С. 135-146
СТРАНИЦА
АСПИРАНТА
УДК 94(470.331)”1800 / 1860”:352.07+332.37+929 Измайлов
А.Е. ИЗМАЙЛОВ И КАЗЕННАЯ ПАЛАТА ТВЕРСКОЙ ГУБЕРНИИ, 1800-1860
Натан Мелвин Герт
Университет Нотр-Дам,
исторический факультет Саут-Бенд, Индиана, США
Статья посвящена проблеме внутренней стратификации провинциального чиновничества дореформенной России. На основе архивных документов и художественной литературы анализируется кадровый состав чиновников казённой палаты Тверской губернии первой половины XIX в.,
характер служебных взаимоотношений внутри учреждения и с курировавшим его вице-губернатором А. Е. Измайловым. Изучение данных послужных списков, социально-родственных связей служащих позволило
выявить высокую продолжительность срока их службы в данном учреждении и формирование нескольких династий, которые нередко были связаны родственными или дружескими отношениями. Такие связи, по мнению автора, стали препятствием для руководства казённой палатой тверским вице-губернатором А. Е. Измайловым. В заключении автор приходит к выводу о стремлении чиновников к социальной обособленности и
к корпоративной замкнутости не только на региональном уровне, но и в
рамках одного учреждения.
Ключевые слова: бюрократия, чиновничество, казенная палата, Тверская губерния, Александр Измайлов.
On March 25, 1834 a group of bureaucrats from the provincial treasury
chamber (kazennaia palata) in the city of Tver’ published a brief memorial in
Moskovskiia vedomosti for the poet and former vice-governor of Tver’ province,
Aleksandr Efimovich Izmailov (1779–1831). While it is true that tributes rarely
paint their subjects in a negative light, this memorial expresses a particularly
deep respect for Izmailov. The authors recount how they held a memorial service
in his honor at Zheltikov Monastery, which ended with the words: «Peace upon
you, noble man. Let your memory live in the hearts of all who knew and appreciated you. In eternity, accept the reward worthy of your virtues»1.
The fact that these bureaucrats published a tribute to Izmailov presents a
bit of a puzzle. Not only did he serve for a relatively brief period in Tver’, he also left the city on particularly poor terms, departing while still embroiled in a
number of serious disputes with local elites and officials. Izmailov's falling out
with fellow officials partially accompanied the collapse of his relationship with
1
«Iz Tveri, Fevralia 5» // Moskovskiia vedomosti. March 25. 1834. 1065.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
the governor2. However, Ivan Kubasov (1875–1931) – a librarian at Pushkinskii
dom during the 1920s and the biographer responsible for collecting a large
amount of Izmailov’s correspondence – also writes about the tensions that developed between Izmailov and his subordinates. Kubasov notes that the poet experienced increasing frustration with middling officials, especially in the treasury
chamber. As vice-governor he presided over the chamber and referred to it in his
correspondence as a «real nest of scoundrels»3. Izmailov complained that the officials there had little intention of working and only the lowliest of clerks readily
responded to his will. Moreover, he saw himself as distinctly alienated from their
personal politics and «corrupt» activities.
Izmailov's frustration with officials in the treasury chamber and his inability to affect their behavior reflected the serious limitations that he faced as an
outsider who had been charged with running an institution deeply rooted in the
local community. Three types of bonds bound together bureaucrats in the treasury chamber in a manner that isolated them from an outsider like Izmailov: bureaucratic dynasties in the institution, close ties between officials from the
chamber outside of work, and tendency of officials to serve in the chamber for
extended periods. Historians have explored the first two types of bonds in some
detail when examining the caste-like qualities of bureaucrats in provincial Russia
during the nineteenth century4. However, the third bond has yet to receive considerable attention, in large part because previous scholarship examines a crosssection of bureaucrats from multiple administrative institutions, as opposed to a
single institution. By looking at Izmailov’s experience with the treasury chamber
of Tver’ province and personnel records from the chamber the following paper
will show that the bonds that fostered the growth of a caste-like group of bureaucrats in the provinces, also led to the growth of clans within particular administrative structures like the treasury chamber in Tver’.
2
Aleksandr Izmailov. Babushka i vnuchka // Aleksandr Izmailov. Izbrannye sochineniia.
M., 2009. P. 150.
3
Ivan Kubasov. Vitse-gubernatorstvo basnopistsa Izmailova v Tveri i Arkhangel'ski (s
1827 po 1829 god) Etiud po neizdannym materialam // Aleksandr Izmailov. Op.cit. P. 341.
4
Troitskii S. M. Russkii absoliutizm i dvorianstvo v XVIII veke:formirovanie biurokratii.
M., 1974; Riumiantseva M. F. Istochniki o sotsial’nom sostave sluzhashchikh mestnykh
gosudarstvennykh uhrezhdenii v poslednej hetverti XVIII veka // Issledovaniia po
istohnikovedeniiu istorii SSSR dooktiabr’skogo perioda: Sbornik stat’ei. M., 1983;
Demidova N. F. Biurokratizatsiia gosudarstvennogo apparata absoliutizma v XVII–XVIII vv.
// Absoliutizm v Rossii, XVII–XVIII vv.: Sbornik statei k semidesiatiletiiu so dnia
rozhdeniia i sorokariatiletiiu nauchnoi i pedagogicheskoi deiatelnosti V. V. Kafengauza / ed.
N. M. Druzhinin, N. I. Pavlenko and L. V. Cherepnin. M., 1964; Liubina T. I., Smirnov S. N.
Chinovnichestvo v sisteme mestnogo upravleniia Tverskoi gubernii v kontse XIX – nachale
XX veka: pravovoi status i sotsiokul’turnaia kharakteristika. M., 2008; Walter M. Pintner.
The Evolution of Civil Officialdom, 1755–1855 // Russian Officialdom: The Bureaucratization of Russian Society from the Seventeenth to the Twentieth Century / Walter M. Pintner
and Don Rowney eds. (Chapel Hill: The University of North Carolina Press, 1980;
Marasanova V. M. Mestnoe Upravlenie v Rossiiskoi Imperii (na materialakh verkhnego
povolzh’ia. M., 2004.
– 136 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Натан Мелвин Герт. А. Е. Измайлов и казенная палата Тверской губернии, 1800–1860
The Outsider
Izmailov was a self-proclaimed outsider in Tver’. Still recovering from
an illness that had delayed his departure from St. Petersburg for several weeks,
he arrived in Tver' on December 26, 1826, tired, but optimistic about his new
appointment. Initially, he got along well with the provincial governor, Vasilii
Borisov, noting that “daily, hourly I thank God that I serve with such a respectable and noble individual»5. However, Izmailov's attitude towards his fellow officials and local society in Tver' soured quickly. He became embroiled in several
conflicts with locals, ostensibly related to his literary works and attempts to
combat corruption6. Finally, on March 31, 1828, the Senate dismissed him from
his position in Tver’ and dispatched him to the city of Arkhangel’sk to take up a
second vice-governorship. Reflecting on the unfortunate direction of his career
in a letter to Sir Walter Scott – composed in June of 1828 – he complained that
because of his terrible experience there, he had “died in Tver’»7.
The first hints of Izmailov’s disappointment with life in Tver’ emerge in
his cultural critique of the city’s elites. Izmailov thought of himself as an enlightened individual from St. Petersburg whose cultural and social background
made him superior to many individuals in provincial Russia8. Though he was
born in the Vladimir province to a noble family, he spent most of his life in St.
Petersburg, where he both served in the Finance Ministry and actively participated in literary and intellectual circles, such as the Free Society for Lovers of Literature, Science and Art (Vol’noe obshchestvo liubitelei slovesnosti, nauk i
khudozhestv). He readily proclaimed his status as a poet and became well-known
for his work with the basnia (satirical fable) genre9. Much of the poetry he composed in Tver’ reflects his low opinion of locals and though he found a handful
of individuals to socialize with—including the local bishop – his self-identified
status as an outsider in Tver's social circles would remain consistent throughout
his time in in the city.
In contrast to Izmailov’s critique of elites in Tver’, when speaking about
5
Aleksandr Izmailov. Letter from March 2, 1827 // Kubasov Ivan. Vitse-gubernatorstvo
basnopistsa. P. 335.
6
Kubasov Ivan. Aleksandr Efimovich Izmailov, 1779–1832 gg, // Russkaia starina. 103
(1900). Р. 64.
7
There is no record of how Scott reacted to Izmailov’s letter, which the poet composed in
French and sent to Scott via Scottish merchants working in the port of Arkhangelsk. However, Izmailov seemed convinced that the great romantic novelist would understand the difficulties incumbent to living in a city such as Tver’, see: Alekseev M. P. V. Skott i russkie
pisateli // Literaturnoe nasledstvo / ed. M. N. Bychkov. M., 1982. T. 91: Russko-angliiskie
literaturnye sviazi (XVIII – pervaia polovina XIX veka. Р. 362–363; Aleksandr Izmailov.
Pis’mo V. Skottu ot 3 iulia, 1828 g. // Tver’ v khudozhestvennoi literature i publitsistike:
antologiia / ed. L. N. Skakovskaia and A. V. Trushchenkova. Tver’, 2010. Р. 33.
8
Sorochan A. Iu., Stroganov M. V., Stroganova E. N. Pisatel’ u vlasti: Tverski vitsegubernatory XIX veka // Knigi biblioteki istoriia: Stat’i publikatsii, soobshcheniia. Tver’:
2009. Vypusk 10: Materialy kruglovo stola «Kraevedenie i ego rol’ v razvitii regional’nogo
soobshchestva», September 19, 2007, Tver’. Р. 63.
9
Aleksandr Izmailov // Entsiklopedicheskii slovar / ed. F. A. Brokgauz and I. A. Efron.
St. Petersburg, 1894. T. XIIa: Zemper-Imedokisloty. Р. 852.
– 137 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
officialdom in the city he initially he portrayed himself as part of a «family». He
characterized the bureaucracy in Tver’ as a patriarchy led by Borisov, the provincial governor10. In fact, he went as far as to call the governor and his wife as
his adopted parents. However, with time his positive impression of the governor
and other local officials became less and less affirmative and he came to see
himself as an outsider in the «family» of local officialdom as well.
The circumstances surrounding the fracturing of Izmailov’s relationship
with local officials in Tver’ are decidedly murky. However, it is clear that his
disappointment with life and work in in the provinces helped spoil his vision of
fellow bureaucrats. On the one hand, he had expected that the pace of work in
the provinces would be more relaxed than it had been in the capital 11. Yet, he
struggled to find any time for himself or his family, particularly when the governor left Tver', thereby temporarily passing all gubernatorial duties to the vicegovernor. According to Izmailov, when Borisov was out of town «I did not sleep
peacefully for a single night, only saw my family during meals, and sat in my office, almost never leaving, as if I were in prison»12.
On the other hand, the political and institutional culture of the treasury
chamber also vexed Izmailov. In particular, he complained repeatedly about its
ubiquitous «disorder». While he never defines what constituted this lack of order, he likely reacted negatively to the informal institutional and political culture
in the chamber. Procedurally, the chamber seems to have operated haphazardly.
Its protocols from 1840 underscore the erratic pace at which it dealt with business and the absence of formal structures that undergirded its decision making13.
In contrast to records from the 1860s – when the chamber convened to make decisions at regular intervals and justified decisions with reference to statute—the
chamber in 1840 often did not cite regulations and put off most decisions until
the end of the year; half of all protocols in 1840 relate to decisions reached from
December 20th to 31st.
The lack of strong institutional structures in local financial institutions also manifested itself as informal deal making or outright institutional graft. Investigations of financial practices in Tver’ province in the 1850s revealed that officials routinely «borrowed» money from state coffers, either via informal agreements or blatant embezzlement. Supposedly, one of Izmailov’s successors, the
novelist Ivan Lazhechnikov, was accused of «borrowing» several thousand rubles from the province’s Office of Public Welfare (prikaz obshchestvennogo
prizreniia)14. It would be misleading to assert that Izmailov’s reservations about
10
Stroganov M. V. Chinovniki i pisateli: Tverskaia Guberniia v 1820–1860-kh gg.
// Lazhechnikov i Tverskoi krai / ed. A. Iu. Sorochan. Tver’, 2006. Vyp. 2: LIterator v
provintsii: Stat’i i materiali. Р. 40.
11
Kubasov Ivan. Aleksandr Efimovich Izmailov. Р. 58.
12
Aleksandr Izmailov. Pis’ma Aleksandra Efimovicha Izmailova k Ivanu Ivanovichu
Dmitrevu, 1816–1830 // Russkii arkhiv 9 (1871). Р. 997.
13
The State Archive of the Tver Region (GATO). F. 312. Op. 4. D. 8666. L. 1–143.
14
Stroganov M. V. I. I. Lazhechnikov i Tver’ (po materialam Tverskogo arkhiva)
// Lazhechnikov i Tverskoi krai: Stat’i i materially / ed. A. Yu. Sorochan. Tver’, 2005. Vyp.
1. Р. 12–13.
– 138 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Натан Мелвин Герт. А. Е. Измайлов и казенная палата Тверской губернии, 1800–1860
these practices amounted to an outright condemnation of corruption, given that
he himself joked about receiving «bribes» as vice-governor15. However, the
manner in which local officials conducted business clearly unsettled him. In fact,
Kubasov goes as far as to say that Izmailov’s refusal to stop bothering the governor about the issue of “disorder” in the chamber accelerated the poet’s dismissal
from Tver’16.
The Treasury Chamber Clan
The informal and «disordered» political culture in the treasury chamber
of Tver’ province that troubled Izmailov likely reflected the centrality of personal, as opposed to professional bonds that flourished between the officials who
served in it. An analysis of personnel and confessional records related to officials
from the treasury chamber in Tver’ province shows these links developed on
three levels: dynastic links between relatives serving in the institution, social ties
outside of work between families with connections to the chamber, and relationships between officials who served together for most of their careers in the
chamber. The growth of these bonds and the social mechanisms that accompanied them gave officialdom in the chamber an insular, clan-like character.
The Khitrovs, one of several families who had lasting connections to the
treasury chamber of Tver’ province, embody each of these bonds. First and
foremost, several generations of the Khitrovs served in the chamber. In 1806 Anton Mikhailovich Khitrov, the son of a priest, took up service there at age 23.
Five years later, his brother Aleksei Mikhailovich joined the same institution at
age 21. By 1830 both Khitrov brothers were serving in the same branch of the
chamber along with Anton's son, Matvei, who joined the chamber in 1823 at age
1317. By 1840 Anton had risen to a supervisory position and his son had taken up
the post of accountant in the same branch of the chamber. Aleksei no longer appears in the chamber’s records in 1840. Yet, his two sons, Mikhail and Vasilii,
now served under their uncle: Mikhail took up service there in 1831 at age 13
and his younger brother in 1834 at age 1718. In other words, over the course of
30 years two generations of the Khitrov family not only served in the treasury
chamber; they served in the same office within the chamber. The Khitrovs were,
in every sense of the word, a «dynasty» of bureaucrats.
During nineteenth century, several dynastic lines developed in the treasury chamber of Tver’ province. All told, from 1808 through 1861, records indicate that at least twenty sets of fathers and sons served together in the chamber,
and on at least eighteen occasions brothers served simultaneously with one another19. Furthermore, at least six families – the Khitrovs, Klebnikovs, Peshkovs,
Gamburtsevs, Petrovskiis, and Ivanovs – had a presence in the chamber for 20
years or more20. In the end, multiple generations of the major dynastic lines in
15
Kubasov Ivan. Vitse-gubernatorstvo basnopistsa. Р. 332.
Kubasov Ivan. Aleksandr Efimovich Izmailov. Р. 64.
17
GATO. F. 312. Op. 4. D. 7610. L. 22ob.–8, 58ob.–60, 60ob.–61, 67ob.–68.
18
Ibid. D. 7620. L. 119ob.–122, 130ob.–131, 137ob.–138, 139ob.–140.
19
Ibid. F. 466. Op. 2. D. 2094; F. 312. Op. 4. D. 7608, 7610, 7620, 7629, 7638.
20
Ibid.
16
– 139 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
the chamber occupied a wide range of positions in the institution, thereby extending a web of personal connections throughout the chamber that was not
readily accessible to outsiders.
A second level of connections developed between officials in the treasury
chamber as a result of their lives outside of work. Many of these ties emerged
because officials from the chamber lived close to one another in Tver’. During
the nineteenth century Tver’ consisted of four districts: the Zavolzhskii, the
Zatmanskii, the Zatveretskii, and the Gorodskoi. Both Anton and Aleksei
Khitrov indicate that their families owned homes in the Gorodskoi district, the
central part of Tver’ where the treasury chamber was located. Unfortunately, the
personnel records from the chamber do not list the address of any given official’s
home. However, a survey of property holdings in the city from 1857–1858,
shows that Anton’s son, Matvei lived in a wooden home on Mironositskaia street
and rented out an older home in a neighborhood just north of the chamber21. It is
difficult to know for certain, but these were likely the homes owned by Anton
and Aleksei.
Many fellow officials also lived in the same district as the Khitrovs. In
1830, at the peak of the Khitrov dynasty, 75% of the houses reported as property
by bureaucrats in the chamber were located in the Gorodskoi district. Five out of
the eight homes owned by officials who worked with the Khitrovs in the district
treasuries office (kaznacheistvo otdelenie) were located in this district and all
desk heads (stolonachal’niki) in the chamber reported that they held property
there22. Moreover, the property survey from 1857–1858 demonstrates that officials from the treasury chamber not only lived in the Gorodskoi district, but they
did so in clusters. Of the twenty-one officials from the chamber who owned
property at that time, fifteen lived in a five-block area, with multiple officials often living on the same street23.
Historians argue that the material and social context encountered by local
bureaucrats encouraged them to live close together in any given city. Recent scholarship on bureaucrat families in Tver’ during the nineteenth century demonstrates the
overwhelming majority of these homes, roughly 80%, were located in the Gorodskoi
district. The dense concentration of officials in this region reflected the balance that
officials needed to strike between their meager material means – which impelled
them to live in traditional wooden homes and keep their own livestock – and an impulse to reside in prestigious sections of Tver’ near their offices.
Because the officials from the chamber lived alongside their colleagues,
they also attended church together. For example, the Khitrov brothers had deep
roots in two parishes in Tver’. Confessional records indicate that from 1824 to at
least 1840 Anton attended Il’ia Prorok church, which was located in the same
city block as the chamber24. Fellow parishioners there included the vice-
21
GATO. F. 27. Op. 1. D. 5679. L. 263.
Ibid. F. 312. Op. 4. D. 7610. L. 48 ob.–49, 58ob.–60, 59 ob.–61, 69 ob.–72.
23
Ibid. F. 21. D. 5678, 5679, 5681, 5685.
24
Ibid. F. 160. Op. 1. D. 17048. L. 322; D. 17055. L. 174.
22
– 140 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Натан Мелвин Герт. А. Е. Измайлов и казенная палата Тверской губернии, 1800–1860
governor Gluchikov25. Aleksei, for his part, attended Zhen Mironositsa church,
which was located on Mironositskaia street26. Fellow parishioners there included
the patriarch of the Khlebnikov dynasty and treasurer (kaznachei) of Tver’ district (uezd), Semion Stepanovich Khlebnikov27. Two of Khlebnikov’s older sons
served in the treasury chamber and one other son served in the treasurer’s chancellery of Tverskoi district28. Beyond the Khitrov’s many officials from the
chamber attended church with one another. Confessional records from 1824 indicate over 50% of the staff in the chamber attended churches in the Gorodskoi
district, with the largest number of officials attending Simeon Stoletnik church29.
The fact that officials lived in close proximity to one another and attended the same churches multiplied their personal connections to one another. Because these connections played a crucial role in any given official’s career, the
families of local bureaucrats sought ways to improve their standing with other
officials, most notably by intermarrying. Historians have shown that there was a
broad tendency among bureaucrats to wed the daughters of either nobles or other
officials30. Unfortunately, the personnel records for the treasury chamber in Tver’
province only sporadically report the social background of wives, making it difficult to discern any long-term patterns.
In addition to the bonds between officials in the chamber discussed
above, a third type of connection also contributed to the insular quality of officialdom in the chamber: namely, the tendency of officials to work there for extended periods, if not their entire careers. Returning to the case of the Khitrovs,
each of the brothers and their sons served for many years in the chamber: Anton,
the eldest brother, served there for at least 34 years, his younger brother Aleksei
worked alongside him for 19 years, and Anton’s son Matvei served for an equally lengthy 17 years.
The Khitrovs were by no means the only officials who served for long
periods in the treasury chamber. An examination of 519 personnel records from
1808, 1814, 1830, 1840, 1850, and 1861 reveals that during the first half of the
nineteenth century individuals – officials with rank (chinovniki) as well as clerks
without rank (kantseliarskie sluzhtel’i)—served in the chamber for longer and
longer periods. In 1808 over 50% of the chamber’s staff had worked there for
less than five years. The percentage of the staff that belonged to this group rose
to 65% in 1814, a change that could reflect the effects of the War of 1812 or new
educational requirements. However, by 1861 only 33% of officials had served
for less than five years. These numbers are even more pronounced for bureaucrats with rank, of whom only 11% in 1861 had served for less than five years in
the institution. The percentage of individuals who had served from 5 to 10 years
25
GATO. F. 160. Op. 1. D. 17055. L. 174.
Ibid. D. 17048. L. 28.
27
Ibid.
28
Ibid. F. 312. Op. 4. D. 7608. L. 13ob.–14, 27ob.–28, 63ob.–64.
29
Ibid. F. 160. Op. 1. D. 17048. L. 28, 74, 107, 126, 132, 136, 150–51, 197, 322, 334, 398.
30
Arkhipova T. G., Rumiantseva M. F., Senin A. S. Istoriya gosudarstvennoi sluzhby v
Rossii XVIII–XX veka. М., 1999. P. 63.
26
– 141 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
in the chamber consistently grew during this period, from 17% in 1814 to over
30% in 1861. (Table 1)31:
At the same time, the percentage of the staff that had served for its entire
career in chamber grew during this period. In 1830 40% of all bureaucrats in the
chamber had served their entire career there. By 1861, this number grew to
60%32.
The tendency to serve for extended periods in the treasury chamber supplies further evidence of the high value placed on personal relationships in Russian provincial officialdom during the nineteenth century. In the world of local
bureaucrats, the fact that officials saw advantage in building a network of personal connections underscores how their material and social position encouraged
them to live as a collectivist and caste-like group. What’s more, the proliferation
of personal ties between members of the staff in the treasury chamber fostered
kin-like solidarities more consistent with those present in a clan, as opposed to a
bureaucratic institution. In this sense, the tendency to serve in a single institution
for most of their careers served as a logical step in a system that placed primary
importance on the strength of personal loyalties to one’s immediate peers, as opposed to institutional structures.
Conclusion
As an outsider as an outsider charged with leading the treasury chamber
in Tver’ province, Izmailov faced a distinct disadvantage. He may have been
correct to presume that provincial officialdom could be conceived of as a family.
However, he failed to find a means to encourage the family of local officials in
the city to adopt him. In contrast to his experience, leaders with stronger personal ties to Tver’ province remained in the local bureaucracy for lengthy periods of
time. For example, Aleksei Pavlovich Poltaratskii – a local noble—served as the
chair of the chamber for over twenty years, from 1838 until at least 186133. The
31
GATO. F. 466. Op.2. D. 2094; F. 312. Op. 4. D. 7608, 7610, 7620, 7629, 7638.
Ibid.
33
Ibid. F. 312. Op. 4. D. 7638. L. 1 ob.–12 ob.
32
– 142 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Натан Мелвин Герт. А. Е. Измайлов и казенная палата Тверской губернии, 1800–1860
fact that Poltaratskii possessed long-term ties to Tver' meant that he was already
familiar with the nature of provincial officialdom and thereby survived longer in
that environment.
Izmailov’s experience reflects the emergence of an increasingly insular
and independent provincial bureaucracy in the Russian empire. The depth of his
disappointment with local officials underscores the very real divides that opened
up between the rulers and the ruled in the Russian empire's government apparatus. What’s more, the fate officials like Izmailov also may have contributed to
a shift in the type of officials appointed by the Ministry of Internal Affairs to
provincial governorships. In fact, in the last decades of the century the Ministry
increasingly selected governors and vice-governors who had served previously
in the provinces34.
At the same time, the memorial to Izmailov published by officials from
the treasury chamber demonstrates that the rifts and divides in provincial officialdom were by no means static. In 1828, officials in the chamber felt impelled
to push for Izmailov’s dismissal from his post in Tver’. However, by 1831 they
went out of their way to highlight his connections to their treasury chamber by
having the memorial printed in a Moscow-based newspaper, as opposed to an
analogous publication Tver’. In some ways this shift stands as an ironic conclusion to Izmailov’s experience in Tver’. After all, his struggles with the clan-like
atmosphere in the chamber culminated, after his death, in the clan’s decision to
claim him as one of its own.
Works Cited:
1. Aleksandr Izmailov // Entsiklopedicheskii slovar’ / ed. F. A. Brokgauz and
I. A. Efron. St. Petersburg, 1894. Tom XIIa: Zemper-Imedokisloty
2. Alekseev M. P. V. Skott i russkie pisateli // Literaturnoe nasledstvo / ed.
M. N. Bychkov. M., 1982. T. 91: Russko-angliiskie literaturnye sviazi
(XVIII – pervaia polovina XIX veka).
3. Arkhipova T. G., Rumiantseva M. F., Senin A. S. Istoriya gosudarstvennoi
sluzhby v Rossii XVIII–XX veka. М., 1999.
4. Demidova N. F. Biurokratizatsiia gosudarstvennogo apparata absoliutizma v
XVII–XVIII vv. // Absoliutizm v Rossii, XVII–XVIII vv.: Sbornik statei k
semidesiatiletiiu so dnia rozhdeniia i sorokariatiletiiu nauchnoi i
pedagogicheskoi deiatelnosti V. V. Kafengauza / ed. N. M. Druzhinin, N. I.
Pavlenko and L. V. Cherepnin. M., 1964.
5. Kubasov Ivan. Vitse-gubernatorstvo basnopistsa Izmailova v Tveri i
Arkhangel'ski (s 1827 po 1829 god) Etiud po neizdannym materialam //
Izbrannye sochineniia/Aleksandr Izmailov. M., 2009.
6. Kubasov Ivan. Aleksandr Efimovich Izmailov, 1779–1832 gg. // Russkaia
starina. 103 (1900).
34
Richard G Robbins. Choosing the Russian Governors: The Professionalization of the
Gubernatorial Corps // The Slavonic and East European Review. Vol. 58, No. 4 (Oct., 1980).
P. 549–555.
– 143 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
7. Liubina T. I., Smirnov S. N. Chinovnichestvo v sisteme mestnogo
upravleniia Tverskoi gubernii v kontse XIX-nachale XX veka: pravovoi status i sotsiokul’turnaia kharakteristika. M., 2008.
8. Marasanova V. M. Mestnoe Upravlenie v Rossiiskoi Imperii (na materialakh
verkhnego povolzh’ia). M., 2004.
9. Pintner Walter M. The Evolution of Civil Officialdom, 1755–1855 // Russian Officialdom: The Bureaucratization of Russian Society from the Seventeenth to the Twentieth Century / Walter M. Pintner and Don Rowney eds.
Chapel Hill: The University of North Carolina Press, 1980.
10. Robbins Richard G. Choosing the Russian Governors: The Professionalization of the Gubernatorial Corps // The Slavonic and East European Review,
Vol. 58, No. 4 (Oct., 1980).
11. Rumiantseva M. F. Istochniki o sotsial’nom sostave sluzhashchikh mestnykh
gosudarstvennykh uhrezhdenii v poslednej hetverti XVIII veka //
Issledovaniia po istohnikovedeniiu istorii SSSR dooktiabr’skogo perioda:
Sbornik stat’ei. M., 1983.
12. Sorochan A. Iu., Stroganov M. V., Stroganova E. N. Pisatel’ u vlasti: Tverski
vitse-gubernatory XIX veka // Knigi biblioteki istoriia: Stat’i publikatsii,
soobshcheniia; Tver’. 2009. Vypusk 10: Materialy kruglovo stola
«Kraevedenie i ego rol’ v razvitii regional’nogo soobshchestva!», Tver’,
September 19, 2007.
13. Stroganov M. V. Chinovniki i pisateli: Tverskaia Guberniia v 1820-1860-kh
gg. // Lazhechnikov i Tverskoi krai. Vyp. 2: LIterator v provintsii: Stat’i i
materiali // ed. A. Iu. Sorochan. Tver’, 2006.
14. Stroganov M. V. I. I. Lazhechnikov i Tver’ (po materialam Tverskogo
arkhiva) // Lazhechnikov i Tverskoi krai: Stat’i i materialy / ed. A. Yu.
Sorochan. Tver’, 2005. Vypusk 1.
15. Troitskii S. M. Russkii absoliutizm i dvorianstvo v XVIII veke:formirovanie
biurokratii. M., 1974.
E. IZMAILOV AND THE DEVELOPMENT OF THE TREASURYCHAMBER CLAN OF TVER’ PROVINCE,
1800-1860
Nathan Gerth
University of Notre Dame,
history department, South Bend, Indiana United States of America
This article concentrates on the internal stratification of Russian officialdom during period leading up to the Great Reforms. Using archival records, personal documents, and literature it analyzes the composition of the
treasury chamber’s staff in Tver’ province, links between members of the
staff in the chamber, and the supervision of the staff by the vice-governor
Aleksandr Izmailov. By studying personnel records and the spectrum of
– 144 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Натан Мелвин Герт. А. Е. Измайлов и казенная палата Тверской губернии, 1800–1860
social and familial ties that developed among members of the chamber’s
staff, the author illuminates the emergence of dynastic lines that were often
linked by family ties or friendships and the tendency of officials to serve in
the institution for extended periods. These links – reminiscent of those
present in a clan – likely became an obstacle for Izmailov, who had arrived
from St. Petersburg to serve as vice-governor, but was soon thereafter
forced out of his post in Tver’. The author ultimately concludes that the
Russian imperial bureaucracy during the first half of the nineteenth century possessed an insular quality not only on the regional level, but on the
institutional level as well.
Keywords: Bureaucracy, officialdom, treasury chamber, Tver’ province,
Aleksandr Izmailov.
Об авторе:
ГЕРТ Натан Мелвин – аспирант исторического факультета
Университета Нотр-Дам, Саут-Бенд, Индиана, США, e-mail:
ngerth@nd.edu
GERT Natan Melvin – the post-graduate student of historical faculty
of University Notre Dame, South Bend, Indiana, the USA.
Статья поступила в редакцию 03.06.2012 г.
– 145 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2012. Выпуск 3. С. 146-150
КРИТИКА. БИБЛИОГРАФИЯ. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
КРИТИКА. БИБЛИОГРАФИЯ. НАУЧНАЯ
ЖИЗНЬ
УДК 82–96:27–9(497.2)”14 / 18”
ИВАН АСЕНОВ ТЮТЮНДЖИЕВ. ТЪРНОВСКАТА МИТРОПОЛИЯ ПРЕЗ ХV–ХІХ ВЕК. ВЕЛИКО ТЪРНОВО: «РОВИТА». 2007.
567 С. ТИРАЖ 1000 ЭКЗ.
В 2007 г. была опубликована
монография известного болгарского историка, профессора Великотырновского университета Ивана
А. Тютюнджиева, посвященная истории православной церкви в болгарских землях в эпоху османского
владычества (ХV–ХІХ вв.). Для
болгарской национальной историографии это новаторская тема, так
как пребывание в «соцлагере» регламентировало болгарских историков в выборе исследовательских
полей. Тем самым объясняется интерес к каждой подобной публикации.
В центре внимания автора –
тырновская митрополия (восприемница тырновского патриархата)
и ее епископии (Преслав, Червен,
Ловеч и Враца) в XV–XIX в. Очевидно, что появлению текста
предшествовало тщательное изучение историографии: профессор
Тютюнджиев ссылается на труды
академика И. Снегарова (его вклад
в исследование истории Тырновской митрополии признается наиболее весомым), М. Дринова, С.
Палаузова, Д. Цухлева, О. Тодоровой, а также греческих историков
А. Алексудиса, Сардского митрополита Германа, М. Гедеона (с. 9–
22).
Значимость этой проблемы
обусловлена следующими обстоятельствами: Тырновская митрополия в целом сохранила за собой
территории Тырновской патриархии конца ХІV в., а Тырновская
кафедра занимала первостепенное
место в системе Константинопольского патриархата; ее предстоятели
являлись постоянными членами
Священного синода, при этом пятеро из них занимали константинопольский патриарший престол; в
лице тырновских архиереев православные болгары нашли посредников в контактах с османской властью (с. 23–38). Не удивительно,
что именно в рамках Тырновской
епархии зародилось церковнонациональное движение болгар
(так называемые «Врачанские события» 1824 г.), чему в определенной степени способствовало и развитие образования: первые эллиноболгарские школы открываются в
Свиштове, Котеле, Сливене и Карлово (с. 341–365). Не случайно, в
поисках компромиссной позиции
по церковному вопросу Константинопольский патриархат дважды
(в 1867 и 1871 г.) предложил создать «экзархат Хемуса» именно на
основе Тырновской митрополии
(с. 33).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Критика. Библиография. Научная жизнь
В первой главе монографии
рассматриваются статусные характеристики митрополии в ХV–ХІХ
вв., устройство и управление ею.
По мнению автора, ключевыми являются события 1375 г., когда трое
болгар приняли управление и духовную заботу об основных православных славянских церквах (с.
26). Это святой патриарх Евфимий,
возглавлявший Тырновскую патриархию, «болгарин из тырновской
страны» Евфрем, «заведовавший»
Сербской (Печской) патриархией и
«митрополит Киева и всея Руси»
болгарин Киприан (с. 27). Последний систематически прилагал усилия по организации отпора православных народов османам на Балканах и татарам на Руси. Киприан
неустанно укреплял связи между
Константинопольским патриархатом и Русской церковью.
Автор тщательно прорабатывает «механику» перехода от патриархии к статусу митрополии в
конце ХІV в., подчеркивая значимость исторической преемственности в данном процессе. Говоря о
«драме перемены», он отмечает,
что трансформация статуса тырновской церкви сопровождалась
резким неканоническим вмешательством со стороны Константинопольского патриархата (с. 28–
30). Автор задается вопросом: было ли это пастырской заботой Вселенской церкви об «овдовевшей»
кафедре (после заточения Святого
Патриарха Евфимия), испытавшей
к тому же катастрофическое воздействие османского завоевания?
(с. 28). Согласно его точке зрения,
в этом же ключе следует рассматривать
и
избрание
Угро-
валашского митрополита Иеремии
временно управляющим Тырновской кафедрой (с. 29). Это, вопервых, соответствовало канонам,
повелевавшим, заботы об овдовевшей кафедре брать на себя архиерею соседней епархии. Вовторых, обращает на себя внимание то обстоятельство, что митрополит Иеремия происходил из
«славянской среды» и являлся главой Поместной церкви (Молдавской). В этих фактах выявляется
отношение Вселенского патриархата к высокому церковному авторитету города Тырново как резиденции патриархии и стремление
Священного синода возвысить авторитет нового духовного пастыря
в глазах болгарского населения
(с. 30).
По утверждению профессора
Тютюнджиева, Тырновская митрополия в составе Вселенского патриархата оставалась самой значительной и крупной епархией под
ведомством Константинополя на
Балканах (с. 30–33) и неизменно
занимала одно из ведущих мест в
иерархии Константинопольского
патриархата. В так называемых нотициях (епархиальных списках)
ХV–ХVІ вв. выше Тырновской кафедры числятся лишь древние автокефальные церкви (Римская,
Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская) и старейшие митрополии
(Кесарийская, Эфеская и др.) (с.
32). Это наблюдение в полной мере
применимо и к ХVІІ–ХVІІІ вв., когда Тырновская митрополия с епископиями продолжала сохранять
ведущие позиции в системе патриархата.
– 147 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
Высокий авторитет Тырновской кафедры находит выражение
и в титулатуре ее предстоятелей в
эпоху османского владычества.
Проведенное автором сопоставление титулов тырновских патриархов ХІІІ–ХІV вв. и тырновских митрополитов ХV-ХІХ вв. позволяет
«зарегистрировать» своеобразную
преемственность (с. 33–36). Официальные формулы обращения
Константинопольской патриаршей
канцелярии к тырновским митрополитам (например, «пресвятейший митрополит Тырново и экзарх
всея Болгарии») говорят о том, что
указанные предстоятели оказывались в одном ряду с архиереями
важнейших церковных центров на
Балканах. Об этом свидетельствует
и факт, что подписи тырновских
митрополитов в некоторых случаях
ставятся выше подписей архиереев-предстоятелей церковных престолов, освященных еще со времен
святых апостолов (с. 36–42).
В ходе изложения автор представляет
углубленный
анализ
структуры Тырновской митрополии – Преславской, Червенской и
Ловечской, а позднее и Врачанской
епископий. Он доказывают их особый статус: право прямых контактов с патриархатом, поместными
церквами (включая Русскую) по
различным вопросам. Правомерным выглядит вывод автора о том,
что это следствие прежнего митрополичьего ранга данных престолов
(с. 43–47).
Интересная деталь: Тютюнджиев обнаружил в болгарских землях неизвестный историкам православной церкви патриаршеский экзархат Арванитохори (район г. Раз– 148 –
град), который возник в рамках
Червенской епископии в 1642 г. (с.
47, 398–400). Богатство документальных данных, с которыми работает проф. Тютюнджиев, позволило ему скорректировать тезис академика И. Снегарова о том, что
епископы тырновских митрополий
избирались в Тырново. Это положение, характерное для периода
Болгарского возрождения, не относится к ранним векам османского
владычества, когда архиереи Червена, Преслава и Ловеча рукополагались в патриаршеском храме святого Георгия в Константинополе (с.
43, 367–383, 421–441). Важным научным вкладом является уточнение
момента становления г. Врацы в
качестве центра епископии в рамках Тырновской митрополии. В
болгарской историографии априори воспринимается тезис, что данное событие имело место в конце
ХVІІІ или начале ХІХ в. Анализ
некоторых местных источников
приводит к логичному выводу, что
Врачанская епископия было создана и существовала в качестве
структурной составляющей Тырновской митрополии в значительно
более ранний период, а именно с
ХVІІ в. (с. 46, 450–452).
Подробное описание территориальных пределов Тырновской
митрополии доказывает, что в рассматриваемый автором период она
оставалась крупнейшей епархией
Константинопольского патриархата на Балканах. Пролегая от берегов Дуная до района Пловдива и от
Софии до Варны, Тырновская митрополия включала в свою юрисдикцию сотни населенных пунктов
и многотысячное население. Этот
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Критика. Библиография. Научная жизнь
факт лежит в основе относительной экономической стабильности и
высоких финансовых возможностей Тырновской кафедры. Доказательством в этом смысле являются
приведенные проф. Тютюнджиевым источники, четко очерчивающие возможности тырновских митрополитов и их епископов выплачивать огромные суммы патриархату и развивать на широкой основе благотворительную и меценатскую деятельность (с. 48–80).
Именно экономическим потенциалом епархии следует объяснить то
обстоятельство, что четверо из
тырновских митрополитов – (Кирилл ІІІ Спанос (ХVІІ в.); Герасим
ІІ (ХVІІ в.); Афанасий V (ХVІІІ в.);
Константий ІІ (ХІХ в.) и один из
проедров – Парфений ІV (ХVІІ в.)
– становились вселенскими патриархами (с. 231–234, 239–244, 260–
267, 271–277, 350–352).
Автор уделяет особое внимание устройству и управлению
Тырновской митрополии, уточняет
вопрос о митрополитской резиденции (храм Святых апостолов Петра
и Павла) и роли близлежащего к
Тырново поселения Арбанаси, превратившегося, начиная с ХVІІ в.,
во вторую резиденцию митрополита.
Обзор
административных
должностей в Тырновской митрополии приводит к важному выводу
об их почти полном соответствии
должностям Константинопольского патриархата (с. 56–61).
В монографии освещается и
такой вопрос, как представительство тырновских митрополитов в
деятельности Священного синода
Вселенской церкви. Источники доказывают, что тырновские архие-
реи принимали участие не только в
текущей работе по функционированию церковной жизни, но практически во всех ключевых событиях в жизни Вселенский церкви.
Особенно пестрая картина рисуется при исследовании разнообразных правомочий тырновских архиереев и их общественнополитической деятельности в века
османского владычества (с. 61-63).
Документы за подписями тырновских митрополитов касаются семейно-брачных отношений, завещательных актов, имущественных
споров и др. Их углубленный анализ приводит автора к выводу о
том, что Тырновская митрополия
пользовалась исключительно высоким авторитетом среди своей паствы и в определенной мере обладала своеобразной экстерриториальностью (с. 65-66).
В содержании первой главы
встречается важный материал о
контактах духовных пастырей
Тырново с Русской православной
церковью (с. 114–144, 160, 167–
194); на обширном документальном материале вскрывается противоречивый характер взаимоотношений между тырновскими митрополитами и османской властью (с.
63-74). Наблюдения автора подсказывают, что в ХV–ХVІІ вв. в условиях религиозной конфронтации
между христианством и исламом
тырновские архиереи оставались
ближе к болгарской пастве, тогда
как в ХVІІІ–ХІХ вв. в их деятельности доминирует дух конформизма по отношению к иноверным
правителям.
Первая глава монографии
чрезвычайно информативна, но,
– 149 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2012. Вып. 3.
как представляется, что «центр тяжести» исследования находится во
второй главе, где в форме просопографических очерков представлены
«истории» тырновских митрополитов ХV–ХІХ вв. Не вдаваясь в подробности, заметим, что речь идет
об анализе деятельности 49 (!))
тырновских архиереев эпохи османского владычества. Новые источники, новые имена существенно
обогащают не только болгарскую
историографию, но чрезвычайно
важны для всех зарубежных исследователей церковной истории.
Наиболее ярко выглядят очерки,
посвященные митрополитам – Игнатию, Дионисию І Ралли, Герасиму ІІ Какавеласу, Макарию и др.
(с. 114–135, 167–182, 205–215, 239–
244, 260–267, 272–274). Так, российских историков наверняка заинтересует эпизод, связанный с ролью России в истории болгарских
земель в ХVІІ в. и Вторым тырновским восстанием 1686 г., организованным русским аристократом Савелием Добровским (с. 271–279).
Здесь автор впервые ставит вопрос
о роли тырновского митрополита
Афанасия І, который дистанцировался от мятежного движения болгар, получившего, однако, поддержку Московского патриарха
Иоакима (1674–1690 гг.).
Глава третья исследования посвящена епископиям в составе
Тырновской митрополии – Преславской, Червенской, Ловечской и
Врачанской. Автор излагает историю каждой из них с момента ее
возникновения до конца исследуемого периода и, что особенно важ-
– 150 –
но, рассматривает вопросы локализации резиденций и кафедральных
храмов каждой из упомянутых
епископий, проведенной на основе
письменных источников и археологических данных; персоналии,
что в итоге позволяет составить
просопографию епископата (с
включением имен 13 епископов,
ранее неизвестных), устанавить последовательность и хронологические рамки правления епископов
Преслава, Червена, Ловеча и Врацы (с. 367–468). Как и в предшествующих частях исследования,
здесь анализируются данные о контактах отдельных епископов с русскими светскими и духовными властями (с. 438, 458, 462), что неоспоримо доказывает интенсивность
русско-болгарских связей.
В заключении автор заявляет
направления своих будущих исследований, связанных со спецификой
приходской и монастырской структуры Тырновской митрополии,
участием светских лиц во внутренних делах митрополии и ее связях с
Афоном и остальными центрами
греко-православного мира.
Следует признать, что книга
профессора Ивана А. Тютюнджиева
«Тырновская митрополия в ХV–ХІХ
вв.» представляет собой серьезный
вклад в исследование православной
церкви в болгарских землях в эпоху
османского владычества.
Т. Г. Леонтьева,
д.и.н., профессор
кафедры отечественной истории
Тверского государственного
университета.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
CONTENTS
HISTORY OF RUSSIA
A. Yu. Bendin Confessional policy in the northwest region of the zrussian
empire: 1863–1914
S. G. Kulikova «The three post rushes…»: the organisation of Xemstvo rural
mail in the Tver province
T. A. Filippova Violence as a symbol of modernization at the decline of the
Kadzhar Empire. (On the materials of Russian satirical journals of
the beginning of the XXth century
A. B. Astashov Crime and the right in Russian army (1914 – February, 1917)
ARCHEOLOGY. ETHNOGRAPHY. HISTORICAL GEOGRAPHY
A. A. Petrov Hierodulic folklore from Toropets area of Tver region (based on
the field notes 2008)
PAGE OF THE POST-GRADUATE STUDENT
I. V. Ambartsumov The Catholicoi of Etchmiadzin and their influence on
Armenian society and politics (1892–1912)
E. O. Saginadze «The Enemy of the Russian people» S.Y. Witte: antiSemitism and phobias as a tool of official’s discredit
M. V. Suvorov Formation and activity of the territorial agencies of state
security in the Tver province (May-August, 1918)
O. V. Kornilova Social History of Vjazemlag: Work of Civilians in the
Provinces, 1936–1940
A. V. Tcvetkov Propaganda war in territory of Kalinin area in days of the
Great Patriotic War
Nathan Gerth E. Izmailov and the Development of the Treasury-Chamber
Clan Of Tver’ Province, 1800–1860
CRITICISM. THE BIBLIOGRAPHY. SCIENTIFIC LIFE
T. G. Leontieva – The review: Ivan Asenov Tjutjundzhiev. Tyrnovsky
metropolitanate in ХV–ХІХ centuries. Veliko Tyrnovo, 2007.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
Тверского государственного
университета
Серия: История
СВЕДЕНИЯ ДЛЯ АВТОРОВ
Адрес редакции: 170001, Тверь, ул. Трехсвятская, д. 16/31, каб. 201.
Телефон/факс: (4822) 34–16–85 (Отв. редактор). Е-mail: history@tversu.ru
Журнал «Вестник Тверского университета. Серия История» является научно-теоретическим журналом, представляющим широкий спектр проблем всеобщей и отечественной истории, историографии, источниковедения, археологии, вспомогательных исторических
дисциплин. Выходит с 2007 г. по 4 номера в год. Журнал учреждён Тверским
государственным университетом и является подписным периодическим научным изданием. В нём публикуются статьи, подготовленные преподавателями и
сотрудниками исторического Тверского
государственного университета, а также
учёными из других научных и образовательных учреждений России, ближнего и
дальнего зарубежья.
Авторы несут персональную ответственность за содержание, научную ценность и новизну статей, представленных
к публикации.
Журнал зарегистрирован в Международном центре ISSN в Париже (19985037), что обеспечивает информацию о
нём в соответствующих международных
реферативных изданиях.
Требования к оформлению, содержанию и доставке текстов в редакцию
К публикации принимаются статьи
кандидатов и докторов наук объёмом до
1 п. л. (40 тыс. зн. с пробелами), статьи
докторантов, аспирантов и соискателей
объёмом от 0,5 п. л., сообщения (краткая информация о научной проблеме,
научной жизни факультета, заметки о
достижениях отдельных учёных или
юбилейных датах) в объёме от 0,2 до 0,4
п. л.
В статье допускаются ссылки на авторефераты диссертационных работ, но
не на диссертации, так как они являются
рукописями.
Статьи и сообщения высылаются по
почте заказным письмом главному редактору (Леонтьевой Татьяне Геннадьевне) или ответственному секретарю
журнала (Богданову Сергею Владимировичу) по адресу: 170021, Тверь, ул.
Трёхсвятская, д. 16/31, каб. 201 или доставляются лично автором по указанному
адресу. По электронной почте тексты
не принимаются.
Вместе с распечатанным вариантом
(межстрочный интервал – полуторный,
шрифт – Times New Roman Cyr, 14 кегль,
сноски постраничные, нумерация сносок
сквозная) представляется электронная
версия на СD дисках. В отдельных файлах должны содержаться: статья, резюме, сведения об авторе (авторах). Сведения об авторах статьи включают в себя: фамилию, имя и отчество полностью, учёное звание, степень, должность,
место работы (полное название), почтовый адрес места работы с индексом, номера контактных телефонов (с кодом города) и адрес электронной почты. Сведения об авторах указываются на русском и английском языках.
Рукопись должна представлять готовый оригинал-макет на одной стороне
чистой белой бумаги формата А4. Рукопись статьи сопровождают: фамилия,
имя, отчество автора(ов), указанные
полностью, название статьи, аннотация
(4–5 предложений, раскрывающих замысел статьи) и ключевые слова (3–5
ключевых слов или словосочетаний) на
русском и английском языках (прилагаются на отдельной странице и отдельным файлом). Английский вариант должен быть идентичен русскому.
К предлагаемым для публикации в
«Вестнике ТвГУ» статьям прилагается
рецензия научного руководителя (консультанта) и рекомендация кафедры, где
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выполнена работа (подпись заверена,
печать) или внешнего оппонентаспециалиста. Отзыв заверяется в организации, где работает рецензент. В рецензии раскрывается и конкретизируется
исследовательская новизна, научная логика, отмечается научная и практическая
значимость статьи, указывается на соответствие её оформления требованиям
«Вестника ТвГУ». Замечания и предложения рецензента, если они носят частный характер, при общей положительной оценке статьи и рекомендации к печати не являются препятствием для её
публикации после доработки.
Основные разделы статьи: введение, содержащее историографию и источниковедческий анализ проблемы, основная часть, заключение (выводы), в
котором указаны новые результаты и их
теоретическое или практическое значение; список литературы.
За ошибки и неточности научного и
фактического характера, перевод аннотации ответственность несёт автор (авторы) статьи.
Иллюстрации
Рисунки выполняются в графическом
редакторе и предоставляются в редакцию отдельным файлом. Рисунки к статье должны иметь расширение *.jpg и
чёткую легенду.
За оформление имеющихся в статье
графических материалов (графики, диаграммы) ответственность несёт автор.
При вёрстке журнала они не редактируются.
Порядок рецензирования рукописей
Поступившей в редакцию рукописи
присваивается регистрационный номер,
о чём редакция информирует авторов по
электронной почте. Рукописи, оформленные с нарушением правил для авторов, не рассматриваются. Представление
в редакцию ранее опубликованных статей не допускается.
По получении статьи от автора редакция направляет её на рецензирование
двум рецензентам, которые выносят заключение о возможности публикации
статьи. На основании экспертного заключения редколлегия принимает текст
к публикации, либо направляет на доработку.
Редакция не берёт на себя обязательства по срокам публикации и оставляет
за собой право редактирования, сокращения публикуемых материалов и адаптации их к рубрикам журнала. Корректура автору не предоставляется. Редакция по электронной почте сообщает автору результаты рецензирования.
Если статья отклонена, то автору сообщается мотивированное заключение
рецензента. После переработки автором
материалы вновь рассматривает рецензент, после чего принимается решение о
направлении в печать.
Плата с аспирантов за публикацию
рукописей не взимается.
Полнотекстовые сетевые версии выпусков научного журнала «Вестник Тверского университета. Серия История»
можно найти в свободном доступе в Научной Электронной Библиотеке ТвГУ на
сайте: http://eprints.tversu/ru и на сайте
исторического
факультета:
http://history.tversu.ru
– 153 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник Тверского государственного университета. № 18, 2012
Серия: «История». 2012. Выпуск 3.
Подписка по России ООО «МАП» – 80208
Цена свободная
Главный редактор А. В. Белоцерковский.
Технические редакторы А. В. Жильцов, С. В. Богданов
Подписано в печать 14.09.2012. Выход в свет 28.09.2012.
Формат 70 х 108 1/16. Бумага типографская № 1.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 13,47.
Тираж 500 экз. Заказ № 449.
Тверской государственный университет.
Редакционно-издательское управление.
Адрес: Россия, 170100, г. Тверь, Студенческий пер., д.12.
Тел. РИУ: (4822) 35-60-63.
Документ
Категория
Научные
Просмотров
319
Размер файла
1 651 Кб
Теги
серии, университета, государственного, 123, тверского, 2012, история, вестник
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа