close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

189.Вестник Тверского государственного университета. Серия История №2 2013

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ТВЕРСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
УНИВЕРСИТЕТА
Научный журнал
Основан в 2003 г.
№ 16, 2013
Зарегистрирован в Верхне-Волжском региональном территориальном управлении
МПТР РФ ПИ № 5-0914 от 31.05.2004 г.
Серия «История»
Выпуск 2
2013
Учредитель
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Редакционный совет:
Председатель А. В. Белоцерковский, зам. председателя И. А. Каплунов
Члены редакционного совета: Е. Н. Брызгалова, Б. Л. Губман, А. А. Залевская,
И. Д. Лельчицкий, Т. Г. Леонтьева, Д. И. Мамугулашвили, Л. Е. Мошкова, Ю. Г. Папулов, Б. Б. Педько, А. Я. Рыжов, А. А. Ткаченко, Л. В. Туманова, А. В. Язенин
Редакционная коллегия серии:
Т. Г. Леонтьева, доктор ист. наук, профессор (ТвГУ, глав. редактор); П. Д. Малыгин,
кандидат ист. наук, доцент (ТвГУ, зам. глав. редактора); С. В. Богданов, кандидат
ист. наук (ТвГУ, отв. секретарь); А. В. Белова, доктор ист. наук (ТвГУ);
В. П. Булдаков, доктор ист. наук (ИРИ РАН, Москва), И. Г. Воробьёва, доктор ист.
наук, профессор (ТвГУ), Ю. С. Пивоваров, академик РАН (Москва); Н. Л. Пушкарёва,
доктор ист. наук, профессор (ИЭА РАН, Москва); В. В. Шелохаев, доктор ист. наук,
профессор (ИРИ РАН, Москва)
Р. Kaрaгъозов, профессор (Университет св. Климента Охридского, София, Болгария),
Д. Орловски, профессор (Southern Methodist University, Dallas, США); И. Тютюнджиев,
доктор исторических наук, профессор (Университет свв. Кирилла и Мефодия, Велико
Тырново, Болгария), Гр.Фриз, профессор (Brandeis University, Waltham, США),
Л. Штайндорф, профессор (Cristian-Albrechts-Universität, Kiel, Германия)
Журнал «Вестник Тверского государственного университета. Серия: История»
включён в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий (решение Президиума Высшей аттестационной комиссии Минобрнауки России от 19
февраля 2010 года № 6/6)
Адрес редакции:
Россия, 170100, Тверь, ул. Желябова, 33.
Тел. РИУ: (4822) 35-60-63
Все права защищены. Никакая часть этого издания не может быть репродуцирована
без письменного разрешения издателя.
© Тверской государственный университет, 2012
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
ИСТОРИЯ РОССИИ
Суслова E. Д. Приходской священник — пастырь? землепашец?
кредитор? ............................................................................................................... 3
Каиль М. В. Провинциальные архипастыри России: служение в
1917 – середине 1920-х годов ............................................................................ 15
Кононова Т. Л. Издательская деятельность курского земства во
второй половине XIX – начале XX века ......................................................... 26
Куликова С. Г. Реализация проектов земцев-консерваторов по
реогранизации Ярославско-тверского почтового тракта ......................... 36
Аксенов В. Б. От игры к самоубийству: социальная активность
молодежи в период Первой мировой войны ............................................... 51
Шацилло М. К. Судьба крупных российских частных капиталов за
рубежом в 1920 – начале 1930-х годов ............................................................ 66
СТРАНИЦА АСПИРАНТА
Георги Д. Г. Этнополитический кризис в Южной Нигерии:
исторические предпосылки и проблематика ............................................. 78
Беговатов Д. А. В.Ф. Владиславлев: два взгляда «снизу» на церковь
и духовенство в Российской империи .......................................................... 94
СООБЩЕНИЯ
Акиева П. Х. К вопросу о религиозных верованиях ингушей .................. 103
КРИТИКА. БИБЛИГОРАФИЯ. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
Островский А. В. Книга Б. Н. Миронова «Страсти по революции»
как «образец» научной критики ................................................................... 110
Булдаков В. П. Историографическое наваждение. О книге
А. В. Савельева «Необычная карьера академика А.М. Панкратовой»
(М.: Прогресс-Традиция, 2012. 1000 экз. 432 с. с илл.) ..................................... 148
CONTENTS ............................................................................................................ 158
СВЕДЕНИЯ ДЛЯ АВТОРОВ ............................................................................. 159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 1. С. 3–14
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 9.93.
ПРИХОДСКОЙ СВЯЩЕННИК — ПАСТЫРЬ? ЗЕМЛЕПАШЕЦ?
КРЕДИТОР? 1
Е. Д. Суслова
Петрозаводский государственный университет,
исследовательская лаборатория локальной и микроистории Карелии, кафедра
всеобщей истории
В статье рассматривается деятельность сельского священника, связанная
с его участием в системе мелких займов в середине 1660-х гг. Сопоставительный анализ сведений актов приказного делопроизводства, писцовых и переписных книг позволил изучить отношения, складывавшиеся
между крестьянами и земскими старостами, роль родственников клирика
и позицию олонецких воевод в урегулировании конфликта. Удалось установить, что священник и взрослые члены его семьи являлись одними
из самых зажиточных людей Сямозерской и Вешкелицкой волостей
Олонецкого погоста. Авторитет клирика как лица, обладавшего особой
духовной властью, поддерживался и всецело использовался местными
воеводами для решения административных задач.
Ключевые слова: приходской священник, крестьянская община, Олонецкий уезд, Сямозеро, Вешкелицы, XVII век.
Хозяйственная деятельность духовенства в приходах Олонецкого
уезда в середине XVII в. была тесно связана с системой мелких займов. Как
удалось показать в одной из ранее опубликованных статей, священнослужители нередко выступали кредиторами крестьян и в случае нарушения
сроков выплаты долгов шли на открытый конфликт с ними2. Однако обращение в суд не всегда гарантировало возврат долга – не столько в связи с
обстоятельствами личной жизни клирика-кредитора, сколько из-за нежела-
1
Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научноисследовательского проекта «Церковь и крестьянское сообщество в Карелии эпохи
раннего нового времени», № 11-31-00348а, и в рамках Программы стратетического
развития Петрозаводского государственного университета на 2012—2016 гг. в ходе
реализации комплекса мероприятий по развитию научно-исследовательской деятельности.
2
Суслова Е. Д. Духовенство и миряне Олонецкого уезда: опыт урегулирования кабальной тяжбы в Шуйском погосте в середине XVII в. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История. 2010. № 4. С. 75–86.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ния мирян возвращать долги, их стремления переложить ответственность с
себя на общину в целом3.
Представляется, что всестороннее изучение отдельных житейских
ситуаций, связанных с участием клира в выдаче займов крестьянам и взысканием долгов по кабалам, предоставляет уникальную возможность выявить особенности социального статуса представителей приходского духовенства на северо-западной окраине Московского государства в раннее новое время.
В центре внимания – деятельность сельского священника Сямозерской волости Олонецкого погоста Гаврилы Григорьева, связанная с выдачей денег и хлеба местным крестьянам в середине 1660-х гг. В основе исследования – документы из фонда «Олонецкой воеводской избы», хранящегося в Архиве Санкт-Петербургского института истории РАН (ф. 98).
Среди них – подписные челобитные клирика и крестьян, отписки старост и
наказные памяти воевод. Особую ценность представляют поголовные сведения переписной книги солдатского высыльщика Ивана Дивова 1657 г. о
местных крестьянах – пашенных солдатах, нередко становившихся должниками, а также писцовых (1616–1619, 1628–1638 гг.) и переписных книг
(1646, 1707 гг.) о церковном причте Сямозера и размерах его земельных
участков4.
Обстоятельства заключения сделки. В челобитной, поданной 30
марта 1664 г., священник Гаврила Григорьев просил взыскать 30 коробей
ржи «в самозерскую меру» и 35 рублей «денех по кабалам и по записем за
полицы» с семи бывших старост Сямозерской волости. Удалось установить, старосты, упомянутые в иске, исполняли полномочия в разные годы:
Ефрем Исаков – в 1656/57 и в 1662/63 гг., Иван Савельев – в 1659/60 г., Тимофей Трофимов Блазнин и Власка Юрьев – в 1662/63 г.5 Это означает, что
заимодавец указал общую сумму долга, скопившуюся за минувшие годы,
но не более чем за пятнадцать лет – согласно статьи 256 Главы X «О суде»
Соборного Уложения 1649 г.6
Объём хлеба, предоставленного крестьянам, на данном этапе исследования оценить не удаётся в связи с отсутствием в доступных нам источниках упоминаний о вместимости коробьи ржи в «сямозерскую меру». В то
же время эта мера вряд ли была значительно больше других местных мер.
Для сравнения укажем, что новгородская коробья вмещала четыре четвертки, или семь пудов, ржи (114,66 кг)7. В южном Мегорском погосте Олонецкого уезда, как следует из свидетельства крестьянина-челобитчика Сели3
Суслова Е. Д. Указ. соч. С. 77, 79, 83.
Описание Олонецкого погоста в переписной книги писца Ивана Аничкова 1678 г.
утрачено.
5
Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН. Ф. 98. Олонецкая воеводская изба. К. 3. Д. 1. Сст. 1; Д. 27. Сст. 1; К. 4. Д. 71. Сст. 34об.; К. 5. Д. 72. Сст. 1.
6
Соборное Уложение 1649 г. Текст. Комментарии / подготовка текста Л. И. Ивиной; комм. Г. В. Абрамовича, А. Г. Манькова, Б. Н. Миронова, В. М. Панеяха. Л., 1987.
С. 61 (далее – Соборное Уложение).
7
Шостьин Н. А. Очерки истории русской метрологии XI–XIX века. М., 1975. С. 44.
4
–4–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ванки Калинина, в 1666/67 г. три коробьи ржи в «мегорскую меру» вмещали «в умолоте» ржи на 60 суслонов8.
Значительно проще оценить косвенную стоимость суммы денег, которые священник выплатил общине за поставку железа. На 35 рублей (или
7000 денег9) в уезде можно было приобрести всё что угодно – от сельскохозяйственого инвентаря до украшений и скота. Так, например, из иска
шунжанина Гаврилки Афонасьева следует, что весной 1664 г. «жерепчик
двулетка гнедой» стоил пять рублей (1000 денег), «корова черна пестра» –
два рубля (400 денег), «шуба боранья одевальница новая» – 40 алтын (240
денег), «ферези женские под крашениной ис-под заде» и «двойны серебряные» – по рублю с полтиной (по 300 денег), «попона лошадиная пестрая» –
полполтины (50 денег), «кафтан сермяжной белой» – полтину (100 денег),
«вожжи волосяные да веревка» – пять алтын (30 денег)10.
Отметим также для сравнения, что 35 рублей роздал крестьянам окрестных волостей, ожидая от них поставки к январю 1664 г. 620 ценных
полиц (1550–1860 кг железа11), священник Федор Ларионов, родной племянник нашего клирика-заимодавца, состоявший в причте в соседней Вешкелицкой волости12.
Семья Гаврилы Григорьева: источники благосостояния. Служение в Сямозерском приходе Гаврила Григорьев начал в 1640-е гг., заняв место отца, священника Григория Семенова13. В начале 1630-х гг. семья проживала в деревне Онкудинки Кононова на Гай Наволоке со значительной по
размерам пашней. Большая её часть представляла собой перелог и то, что
«лесом поросло»: 55 четей без третника; две чети писец Никита Панин положил на оброк, и только «семь четей с осминой без полчетверика» были им
определены как «паханая тяглая пашня»14. В сопоставимом с современными
8
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 6. Д. 7. Сст. 1. Суслон – копна сжатого хлеба; несколько снопов, поставленных для просушки стоймя, колосьями вверх и покрытых
сверху снопом, а также мера количественного счета сжатого хлеба (см.: Словарь русского языка XI—XVII вв. / гл. ред. В. Б. Крысько. М., 2011. Вып. 29 С. 63).
9
Один рубль составлял 200 денег (Куратов А. А. Метрология России и Русского
Севера. Архангельск, 1991. С. 20).
10
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 75. Сст. 1.
11
Опираемся на сведения, выявленные И. А. Черняковой. Привлекая данные
Н. В. Устюгова о том, что вес цренной полицы составлял 6–7,5 фунта, и указания
Е. И. Каменцевой и Н. В. Устюгова о том, что в фунте было 409,5 г., она определяет
вес одной полицы в 2,5–3 кг. См.: Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох: Очерки
социальной и аграрной истории XVII в. Петрозаводск, 1998. С. 287.
12
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 18. Сст. 1.
13
Писцовая книга Заонежских погостов Обонежской пятины П. Воейкова и дьяка
И. Льговского, 1616—1619 гг. («дворцовые» земли) // Российский государственный
архив древних актов (далее – РГАДА. Ф. 1209). Кн. 8554. Л. 73об.; Писцовая книга Заонежских погостов Обонежской пятины Н. Панина и подьячего С. Копылова, 1628—
1631 гг. // Там же. Кн. 308. Л. 118 (далее – ПК 1628–1631); Переписная книга Заонежских погостов И. Писемского, Л. Сумина и подьячего Я. Еуфимьева, 1646 г. // Там же.
Кн. 980. Л. 34 (далее – ПК 1646).
14
ПК 1628–1631. Л. 118.
–5–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
мерами площади измерении пашня на оброке и в тягле составила 13,16 дес. в
трёх полях, в то время как «впусте» (перелог и то, что «лесом поросло») оставалось 82,3 дес. в трёх полях15. Сенные угодья также были весьма значительными и составляли ежегодно: «в Кожине Наволоке» – 11 копен, «под
деревнею на Инже Наволоке» – 22 копны, «под деревнею в Лахте Губе за
озером» – 8 копен, и «под рекою на Сямоозере в Мягре» – 4 копны16.
Хотя сведений о том, какая часть считавшейся впусте пашни была
включена в последующие годы в севооборот, не сохранилось, из челобитной самого священника Гаврилы Григорьева ясно, что он существенно
расширил землю в собственном пользовании, получив под заклад на тринадцать лет – начиная с 1659/60 г. – участок крестьянина-сямозерца Демешки Дементьева Аблеева за 18 рублей «белых серебряных»17. Согласно
писцовой книге начала 1630-х гг. тяглая пашня «худые земли» составляла в
этой деревне три чети и полтора четверика (4,78 дес. в трёх полях), пашня
на оброке – четь без третника (1,2 дес. в трёх полях), перелог – четь (1,5
дес. в трёх полях)18. За пользование закладной землей иерей должен был
уплачивать подати в казну, как и со своего родового участка. Об этом позволяют судить приведённые писцом Андроном Апрелевым в переписной
книге 1707 г. свидетельства клириков и причетников Сямозера, которые
утверждали, что «живут... на тяглых деревенских участках и всякие великого государя доходы платят з дворцовыми крестьяны»19.
Помимо труда на пашне, Гаврила Григорьев получал прибыль за
счёт скупки у местных крестьян железа и его перепродажи. Уверенно полагаем, что торговля железом была общим семейным делом, в которое были
вовлечены его родственники – племянник Федор Ларионов, состоявший в
причте Вешкелицкой церкви того же Олонецкого погоста, и родной брат –
Калина Григорьев Попов, житель Олонецкого посада20.
В частности, в январе того же 1664 г. священник Федор Ларионов
ожидал поставки крестьянами шести волостей железа на сумму в 48,5 рублей. Двое из десяти его должников должны были привезти крицы (за что
получили по три рубля), остальные – по 50–120 штук полиц (всего 720 полиц)21. Калинка Попов потребовал взыскания денег с крестьян Вешкелиц-
15
Четь в одном поле – 1,5 дес. в трёх полях; осьмина без получетверика – 0,44 чети;
четь без третника — 0,833 чети. См.: Чернякова И. А. Землепользование в Обонежской
пятине. Заонежские погосты // Аграрная история северо-запада России XVII века (население, землевладение, землепользование) / рук. авт. коллектива А. Л. Шапиро. Л., 1989.
С. 140–142.
16
ПК 1628–1631. Л. 118.
17
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 163(1). Сст. 1.
18
ПК 1628–1631. Л. 126.
19
Переписная книга помещичьих, монастырских, дворцовых крестьян и церковнослужителей Олонецкого уезда, Сямозерской и Святозерской волостей и семи Лопских
погостов А. Апрелева, 1707 г. // РГАДА. Ф. 1209. Кн. 8579. Л. 439.
20
ПК 1646. Л. 34.
21
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 18. Сст. 1.
–6–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
кой волости Спирки Якимова и его брата Матфея, нарушивших обязательство по поставке 220 цренных полиц22.
Ключевую роль в скупке железа играл Калина Попов. Переселившись на Олонец не ранее начала 1650-х гг., он быстро включился в торговые операции. Его деятельность, по всей видимости, оказалась успешной: в
1672/73 г. он уже был головой олонецкой таможни23. Вероятно, хорошо
зная конъюнктуру складывавшегося рынка, Калина Попов привлёк родственников к участию в выгодном деле и выступил его организатором (согласно статье 3 Главы XIX «О посадских людех» Соборного Уложения
1649 г., самим священнослужителям запрещалось вести торговлю с целью
извлечения прибыли)24.
Заказчиком, скупавшим железо, являлась государственная казна.
А. Ю. Жуков, подробно проанализировавший деятельность олонецких воевод в годы Русско-шведской войны (1656–1664 гг.), отмечает, что в
1656/57 г. на покупку железа и угля «для городового “мостового и судового
дела”», на производство гвоздей и скоб для пушечных лафетов и «на корм
и наём» кузнецов и станочных мастеров в Олонецком уезде было истрачено более 85 руб.25 Исследователь указывает, что в приходо-расходных книгах за 1657/58–1660/61 гг. присутствуют «аналогичные записи о тратах»26.
С нашей точки зрения, воеводы, занятые организацией наступления на
Кексгольм, а затем обороной Олонца, вряд ли обращали внимание на социальный статус лиц, у которых они скупали железо.
Спор о хищении общинных денег: кто должен был вернуть долги? Сроки возврата крестьянами денег и хлеба священнику Гавриле Григорьеву зависели от результатов разбирательства, которое возникло между
земскими старостами и дворохозяевами по вопросу выплаты кабальных
долгов, взятых на «общемирские» нужды.
Ещё осенью 1662 г. – за полтора года до подачи иска священником –
сямозерцы обвинили своего земского старосту Власа Юрьева в присвоении
денег, уже собранных им для выкупа кабальных записей у кредиторов. Узнав о жалобе крестьян, воевода Терентий Васильевич Мышецкий отстранил старосту от занимаемой должности «для его продаж»27. Быстро рассмотреть дело и найти виновных крестьянам не удалось: Терентия Васильевича Мышецкого (13.04.1659–22.09.1663 гг.) сменил новый воевода – Василий Александрович Чоглоков (29.09.1663–12.02.1667 гг.).
Обвиняемый – Власка Юрьев – решил воспользоваться этим обстоятельством и представить ход разбирательства в выгодном для себя свете. В
22
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 22. Сст. 1.
Там же. К. 6. Д. 110. Сст. 6.
24
Соборное Уложение. С. 296–297; Архангельский М. Ф. О Соборном Уложении
царя Алексея Михайловича 1649 г. (7156 г.) в отношении к Православной Русской
Церкви. СПб., 1881. С. 109–110.
25
Жуков А. Ю. Управление и самоуправление в Карелии в XVII в. Великий Новгород, 2003. С. 217.
26
Там же.
27
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 4. Д. 71. Сст. 34об.
23
–7–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
челобитной, поданной в январе 1664 г., он писал, что в 1662/63 –
1663/64 гг. «в розных числех» Агей Андреев – вновь избранный староста –
«бил челом... о щете», т. е. о проверке всей финансовой документации в
присутствии жителей волости, однако умалчивал, состоялся «щет» или
нет28. Челобитчик заявлял, что Агей Андреев «с товарыщи немногими
людьми» самовольно без соглания общины добились его смещения, взыскали «ложно» деньги, чем «изубычили и животы... без остатку разграбили»29. Оправдываясь и подчеркивая, что «лишних никаких мимо волостного веленья зборов не брал», Власка Юрьев просил об этом «в тое Сямозерския и Вескелюския волости сыскать жилецкими людьми»30. Тем не менее
новый воевода не предпринял никаких поспешных действий и повелел
«послать по Агейка пристава и... поставить к очной ставки на Олонец»31.
Агейка Андреев представил дело в совершенно ином ключе. С его
слов, Влас Юрьев уже был «с... мирскими людьми на щете по розводным
памятем», и по результатам проверки община взяла с него обязательство
выплатить «учотных денег» 61 рубль 25 алтын к 1 октября 1663 г.32 Однако, подчёркивал челобитчик, Власка Юрьев денег не вернул – ни к осени
этого, ни к весне следующего года.
Подача иска священником-кредитором в марте 1664 г., безусловно,
способствовала ускорению разбирательства между общиной и бывшим
старостой. Как следует из резолюции на документе, воевода Василий
Александрович Чоглоков потребовал организовать очную ставку между
клириком и его должниками «после пашенной поры» на праздник Покрова
Богородицы 1664 г.33 Кроме того, Агей Андреев получил разрешение «начетные деньги по счоту... доправить против записи» на «бывших» земских
старостах, обвинявшихся в присвоении «мирских» денег34.
В марте–июне 1664 г. в Сямозере проводилось взыскание долгов. Об
этом становится известно из трёх отписок, которые поступили в олонецкую
воеводскую избу 4 июля. Одна из отписок была составлена сямозерцами
Михалкой Харитоновым и Кирилкой Прокопьевым, получившими наказ
розыскать «бывших» старост Власку Юрьева, Ивашка Савельева, Гаврилку
Вахтиева, Андрюшку Лебедова, Демешку Дементьева и «по розводу старосты Агейки Андреева деньги доправить»35. Однако исполнить поручение
приставом не удалось. Они сообщали, что только «Ивашко Савельев по
своему розводу деньги заплатил», многие «учинились государеву указу непослушны», а «Власка Юрьев с сыном своим Самылкою» их «били до увечья»36.
28
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 17. Сст. 1.
Там же.
30
Там же.
31
Там же.
32
Там же. Д. 107. Сст. 1.
33
Там же. Д. 96. Сст. 1.
34
Там же. Д. 107. Сст. 1.
35
Там же. Д. 158. Сст. 1.
36
Там же.
29
–8–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Имея опыт административной службы, воевода не был склонен доверять ни сямозерцам, ни прежним земским старостам-должникам. Он повелел продолжить взыскание долгов и выяснить обстоятельства случившейся драки. Только в случае, если «в сыску многие люди скажут, что...
они... государеву указу учинились непослушны, и за то приставов били, а
не за свою ссору», воевода велел «за их воровство учинить наказанье: бить
батоги нещадно»37.
В двух других отписках сообщалось о дальнейшем взыскании «по
розводу» денег с «бывших» старост волости – Ефремки Исакова и Якушки
Иванова38. При этом сямозерцы Лучка Терентьев и Демешке Семенов
должны были «сыскать... Ефремку Исакова» и организовать очную ставку
со старостой Агеем Андреевым «в бою и в увечьи, и безчестьи»39. В то же
время жителю посада Минке Харитонову в сопровождении сямозерского
священника Гаврилы Григорьева и вешкелицкого священника Федора Ларионова поручалось с Ефремки Исакова и Якушки Иванова «с товарыщи»
по челобитной старосты Сямозерские волости Агея Андреева и «по розводу деньги доправити»40. Из этого следует, что воевода Василий Александрович Чоглоков разделил обязанности – выяснение обстоятельств ссоры
поручил местным крестьянам, а взыскание долгов – жителю посада, не заинтересованному в том или ином исходе дела, и приходским клирикам, которые, по всей видимости, рассматривались в качестве примиряющей
третьей стороны. При этом упускалось из виду, что сами священники –
кредиторы крестьян – были заинтересованы в возвращении старостами денег общине. Хотя вряд ли воевода обращал внимание на эту деталь: частная челобитная священника и тяжба о хищениях старост могли им восприниматься как два разных и менее всего связанных между собой дела.
Однако ни самим сямозерцам, ни жителю посада при участии церковного причта урегулировать дело не удалось. Так, Лучка Дементьев и
Демешка Семенов сообщали, что «Ефремко... учинилсе государеву указу
непослушен, чинилсе силен, в суд не пошел»41. Священники уведомляли о
том же: Якушка Иванов и Ефремка Исаков, «выслушав государев указ...
денег по розводу Агея Андреева не платили, чинились государеву указу
непослушны и нас... и за собя, и за товарыщив своих отказали»42.
После получения отписок последовали повторные, теперь значительно более суровые меры. Староста волости Ефрем Исаков должен был
предстать в суд «при понятых людех» и вернуть «по... роскладу» деньги
«старосте с роспискою», а «за ослушанье» полагалось «наказанье: бить батоги нещадно»43.
37
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 158. Сст. 1.
Там же. Д. 159. Сст. 1.
39
Там же. Д. 160. Сст. 1.
40
Там же. Д. 159. Сст. 1.
41
Там же. Д. 160. Сст. 1.
42
Там же. Д. 159. Сст. 1.
43
Там же. Д. 159. Сст. 1; Д. 160. Сст. 1.
38
–9–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Хотя о ходе дальнейшего разбирательства сведений не сохранилось,
известно лишь, что, несмотря на затянувшуюся между крестьянами и старостами тяжбу, священник Гаврила Григорьев не оставлял надежд на погашение долга общиной и рассчитывал на помощь администрации в лице
олонецкого воеводы. Об этом свидетельствует поданная им в приказ 11
июля 1664 г. вторая челобитная с просьбой взыскать долги ещё с четырнадцати крестьян и солдат из Улялешской и Крошнозерской волостей Олонецкого погоста. Долг, указанный клириком в челобитной, составил не менее внушительную, чем ранее, сумму – «дватцать рублев с полтиной»44.
Были ли выплачены долги? Последствия конфликта. Сведения
из жизни некоторых земских старост и крестьян-должников позволяют заключить, что большая часть долгов священнику была всё же возвращена.
На уплату долга могли пойти деньги, которые вернул еще до июля
1664 г. один из семи старост – Ивашка Савельев, с которым у семьи клирика сохранялись добрососедские отношения45. Так, например, в сентябре
1675 г. именно Ивашка Савельев уверил воеводу Ивана Ивановича Чаадаева в том, что жители Сямозера единодушно выбрали в старосты сына священника – Никиту Гаврилова Попова46. Известно и то, что в начале 1680х гг. сыновья клирика Микита и Офонка Гавриловы совместно с Ивашкой
Савельевым вели торговлю ряпушкой и судаками и имели общих покупателей-олончан, в том числе подьячего Ганку Якимова и стрельца Ивана
Матфеева Прилукина47.
Староста Ефрем Исаков, по всей видимости, отказывался возвращать долг в марте-июле 1664 г. в связи с тем, что незадолго до этого, а
именно в январе 1659 г., он был вынужден выплатить из своего кармана
деньги, взятые в 1656/57 г. под кабалы «на мирской росход»48. В иске, поданном с жалобой на крестьян своего старощения, Ефрем Исаков не указал
общей суммы денег, которые он внёс за крестьян, однако жаловался, что
все «животишка свои искучил»49. В 1670-х гг. он смог вернуть доверие общины и продолжал участвовать в земских делах. Из его челобитной, поданной в сентябре 1680 г., следует, что в «старощение» Никиты Гаврилова
сына Попова в 1675/76 г. – и не без согласия последнего – он «посылан
был... для челобитья к Москве об отставки стрелечества»50.
Несмотря на это, отношения с сыновьями священника у старосты
Ефремки Исакова в 1670-е гг. так и не сложились. В 1675/76 г., с его собственных слов, «Гаврила Попов и с отцом своим, с попом Гаврилою Григорьевым» на него «находили и били, и руку переломили, и всего розбили до
крови, вечное увечье учинили»51. Вероятно, ссора была связана с желанием
44
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 5. Д. 163 (1). Сст. 1.
Там же. Д. 158. Сст. 1.
46
Там же. К. 7. Д. 92(д). Сст. 1—2.
47
Там же. К. 10. Д. 36. Сст. 1; Д. 52. Сст. 1.
48
Там же. К. 3. Д. 1. Сст. 1.
49
Там же.
50
Там же. К. 9. Д. 95. Сст. 1.
51
Там же. Д. 94. Сст. 1
45
– 10 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Ефрема Исакова получить деньги за исполнение обязанностей волостного
посыльщика, чтобы вернуть долги, взятые им для исполнения мирского
поручения52.
Удалось выявить сведения о Самыле Власьеве, сыне ещё одного
старосты-должника – Власки Юрьева. Спустя десять лет после тяжбы, в
декабре 1674 г. Самыла Власьев ограбил сямозерца Мишку Захарьева, как
отмечал сам Мишка, «сведав» у него «деньги с собою»53. В челобитной сямозерец пожаловался, что Самыла его «бил до великого увечья и голову
топорком переломал, и руки ножем обрезал, и на том бою черес с пояса з
деньгами оторвал, а денег в чересу пять рублев восми алтын две деньги»54.
Вероятно, пойти на подобный шаг Самылу Власьева заставили непростые
жизненные обстоятельства, вполне вероятно связанные с давними долгами
отца, считавшимися в семье несправедливо не возвращёнными общиной.
В судебных делах, разбиравшихся олонецкими воеводами во второй
половине 1660-х — 1670-х гг., священник Гаврила Григорьев и его взрослые сыновья не упоминаются в числе кредиторов крестьян, которые теперь
занимали деньги у зажиточных жителей посада55. Если священнослужитель
и члены его семьи продолжали раздавать деньги и хлеб прихожанам, им
удавалось разрешать конфликты в частном порядке, или на уровне волостного суда.
Тем не менее семья клирика по-прежнему считалась одной из состоятельных в волости, о чём свидетельствует исполнение сыновьями Гаврилы Григорьева обязанностей земских старост – Микитки в 1675/76 и
1679/80 гг., Афонки в 1675/76 г. и Ганки в 1679/80 г.56 Как правило, в старосты администрация требовала избирать материально обеспеченных крестьян, что гарантировало исправность выплаты в срок податей и экстраординарных сборов57. Избрание мирянами на должность земского старосты
волости в 1679/80 г. Афонки и Ганки Поповых, как показали дальнейшие
события, вполне соответствовало предъявляемым к кандидатам требованиям. В 1680 г. сыновья клирика вынуждены были выплатить подати за крестьян, с которых не удалось собрать деньги к положенному сроку: Ганка
Попов внес в казну 26 рублей, Офонка Попов – 45 рублей58.
Таким образом, в хозяйственной жизни крестьянской общины в Карелии во второй половине XVII в. постепенно складывались устойчивые
группы влиятельных лиц, связанных друг с другом не только родственными, но и торгово-экономическими связями. Центральное место нередко за52
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 9. Д. 95. Сст. 1.
Там же. К. 8. Д. 73л. Сст. 1.
54
Там же.
55
Там же. К. 8. Д. 12е. Сст. 1; Д. 34. Сст. 1—2; К. 9. Д. 120. Сст. 1; К. 10. Д. 36.
Сст. 1; Д. 46. Сст. 1.
56
Там же. К. 7. Д. 109. Сст. 1; К. 9. Д. 48. Сст. 28; Д. 94. Сст. 1—2; Д. 120. Сст. 1.
57
Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в XVII в.
М., 1909. Т. 1: Областное деление Поморья. Землевладение и общественный строй.
Органы самоуправления. С. 305.
58
Архив СПб ИИ РАН. Ф. 98. К. 10. Д. 122. Сст. 1–2; Д. 153. Сст. 1.
53
– 11 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
нимал приходской священник и его родственники. Наряду с зажиточными
крестьянами и жителями посада, они активно участвовали в скупке железа,
в выдаче займов хлебом и деньгами.
Материальная обеспеченность священника и его семьи определялась
не только ругой, выплатами за исправление церковных треб, но и неизбежным в те времена трудом на пашне. Дополнительные возможности достижения благополучия и даже обогащения создавались особенностями социального статуса клириков – освобождением от службы в пашенных солдатах, от выплаты экстраординарных податей – довольно частых в годы русско-шведской войны 1656–1661 гг.
При этом торговые операции могли осуществляться, как в рассмотренном нами случае, при поддержке ближайших родственников ввиду запрета клирикам вести торговлю с целью извлечения прибыли. Выдача денег и продуктов сельского хозяйства была не менее рискованным делом,
так как отказ должников от принятых на себя обязательств ставил кредитора, будь-то староста из «изможных крестьян» или местный священник во
главе семейного клана, на грань разорения.
Как выясняется, в конечном счёте возврат долгов зависел от настроений внутри общины и её платежеспособности. Судебная тяжба, возникшая между прежними земскими старостами, обвинёнными в хищении
мирской казны, и крестьянами способствовала сплочению общины, которая оказалась на стороне кредиторов, в том числе и священника Гаврилы
Григорьева. Совершенно иная ситуация сложилась в соседнем Шуйском
погосте, в котором в те же годы вдова священника Гаврилы Осипова вела
тяжбу с крестьянами-должниками. Там разногласия возникли внутри общины – между самими крестьянами: более состоятельные не желали выплачивать долги за бедных или покинувших свои дворы. Ответственность
перекладывалась друг на друга, и долг так и не был взыскан59.
Приходской священник занимал особое место в контексте реализации властных полномочий региональной администрации. Олонецкий воевода рассчитывал на его авторитет и влияние в приходе, особенно тогда,
когда в волости возникали конфликтные ситуации и земское управление
оказывалось неэффективным. В этих случаях, даже будучи лицом заинтересованным в том или ином исходе дела, клирик выступал в роли примиряющей третьей стороны.
Список литературы
1. Архангельский М. Ф. О Соборном Уложении царя Алексея Михайловича 1649 г. (7156 г.) в отношении к Православной Русской Церкви. СПб.,
1881.
2. Богословский М. М. Земское самоуправление на Русском Севере в
XVII в. М., 1909. Т. 1: Областное деление Поморья. Землевладение и
общественный строй. Органы самоуправления.
59
Суслова Е. Д. Указ. соч. С. 86.
– 12 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
3. Жуков А. Ю. Управление и самоуправление в Карелии в XVII в. Великий Новгород, 2003.
4. Куратов А. А. Метрология России и Русского Севера. Архангельск,
1991.
5. Суслова Е. Д. Духовенство и миряне Олонецкого уезда: опыт урегулирования кабальной тяжбы в Шуйском погосте в середине XVII в.
// Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История.
2010. № 4.
6. Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох: Очерки социальной и аграрной истории XVII в. Петрозаводск, 1998.
7. Чернякова И. А. Землепользование в Обонежской пятине. Заонежские
погосты // Аграрная история северо-запада России XVII века (население, землевладение, землепользование) / рук. авт. коллектива
А. Л. Шапиро. Л., 1989.
8. Шостьин Н. А. Очерки истории русской метрологии XI–XIX века.
М., 1975.
A PARISH PRIST — A PASTOR? A CULTIVATOR? A CREDITOR?
Evgeniia D. Suslova
Petrozavodsk State University, Department of General History, Research Laboratory of local and miroistorii of Karelia
The acticle is focused on the activity of the village priest, which was connected with his participation in the system of petty loans in the middle of
the 1660s. The comparative analysis of information from deeds, scribe
books and census books allows us to investigate relations between the
peasantry and their eldermen, the role of cleric's family and to estimate the
position of olonets military commanders towards the case. It becomes obvious that the priest and members of his family were ones of the most
prosperous persons in Syamozero and Veshkelitsa districts at the pogost of
Olonets. The olonets military commander used the status of the priest as a
pastor for solving administrative tasks.
Keywords: parish priest, peasant community, uezd of Olonets, Syamozero,
Veshkelitsa, XVII century.
Об авторе:
СУСЛОВА Евгения Дмитриевна – Петрозаводский государственный университет, кафедра Всеобщей истории, Исследовательская
лаборатория локальной и микроистории Карелии, кандидат исторических наук, e-mail: evgenia.suslova@mail.ru
About the authors:
SUSLOVA Evgeniya Dmitrievna – Candidate of Historical Sciences,
– 13 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Associate Professor, Petrozavodsk State University, Department of General
History, Research Laboratory of local and micro-history of Karelia, 185910,
Russia, Petrozavodsk, Anokhina st., 20, room 309, e-mail:
evgenia.suslova@mail.ru
References
Arkhangel'skii M. F. O Sobornom Ulozhenii tsarya Alekseya Mikhailovicha
1649 g. (7156 g.) v otnoshenii k Pravoslavnoi Russkoi Tserkvi. SPb.,
1881.
Bogoslovskii M. M. Zemskoe samoupravlenie na Russkom Severe v XVII v.
M., 1909. T. 1: Oblastnoe delenie Pomor'ya. Zemlevladenie i
obshchestvennyi stroi. Organy samoupravleniya.
Kuratov A. A. Metrologiya Rossii i Russkogo Severa. Arkhangel'sk, 1991.
Zhukov A. Yu. Upravlenie i samoupravlenie v Karelii v XVII v. Velikii
Novgorod, 2003.
Suslova E. D. Dukhovenstvo i miryane Olonetskogo uezda: opyt
uregulirovaniya kabal'noi tyazhby v Shuiskom pogoste v seredine XVII v.
// Vestnik Rossiiskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Istoriya.
2010. № 4.
Chernyakova I. A. Kareliya na perelome epokh: Ocherki sotsial'noi i agrarnoi
istorii XVII v. Petrozavodsk, 1998.
Chernyakova I. A. Zemlepol'zovanie v Obonezhskoi pyatine. Zaonezhskie
pogosty // Agrarnaya istoriya severo-zapada Rossii XVII veka (naselenie,
zemlevladenie, zemlepol'zovanie) / ruk. avt. kollektiva A. L. Shapiro. L.,
1989.
Shost'in N. A. Ocherki istorii russkoi metrologii XI–XIX veka. M., 1975.
Статья поступила в редакцию 27.03.2013
– 14 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 15–25
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 27–726.2(091)
ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ АРХИПАСТЫРИ РОССИИ: СЛУЖЕНИЕ В
1917 – СЕРЕДИНЕ 1920-Х ГОДОВ1
М. В. Каиль
Смоленский государственный университет, кафедра истории России
В статье рассматриваются внутрицерковный и социальный статус православных епископов в послереволюционной России. Автор анализирует
политические и другие условия епископкой деятельности миссии, специфику взаимоотношений епископов с центральной церковной администрации, провинциальным православным обществом и властью. Автор рассматривает объективные условия функционирования институтов церкви в
провинции в 1917 – середине 1920-х гг.
Ключевые слова: Русская православная церковь, епископат, православие, провинция.
Провинциальный епископат, являясь привилегированной группой
православного общества со специфичным внутрицерковным и общественным статусом, после 1917 г. в условиях утверждения новой государственной власти, оказался в тяжёлом положении. Над ним довлела очевидная
связь с прежним государственным аппаратом, естественные подозрения в
оппозиционной настроенности в отношении большевиков, а также конфронтационный отголосок ряда церковных актов, определявших официальную позицию церкви в отношении свершившейся революции2.
В сегодняшней историографической ситуации (в условиях отсутствия специальных исследований по истории провинциальной иерархии3)
1
Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 11-31-00331а2. Статья подготовлена в рамках Темплана Минобрнауки РФ 6.4687.2011.
2
См.: Русская Православная Церковь и коммунистическое государство. 1917–1941:
док. и фотоматер. М., 1996. С. 13–25; Акты Святейшего Тихона, патриарха Московского и всея России. 1917–1943 / сост. М. Е. Губонин. М., 1994. С. 70–71, 82–85; Кашеваров А. Н. Разработка на Поместном Соборе 1917–1918 гг. официальной позиции
Церкви в отношении советской власти и ее религиозной политики // Материалы Международной научной конференции «1917-й: Церковь и судьбы России: К 90-летию
Поместного Собора и избрания Патриарха Тихона». М., 2008. С. 94–106.
3
При этом история видных архипастырей исследована детально. См.: Мазырин А.,
иер. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920–
1930-х годах / науч. ред. прот. В. Воробьев. М., 2006; Лобанов В. В. Патриарх Тихон и
советская власть (1917–1925 гг.). М., 2008; Косик О. В. Истинный воин Христов: Книга
о священномученике Дамаскине (Цедрике). М., 2009; Её же. Алчущие правды: Доку-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
представляется, что изучение истории епископата на локальном уровне (в
масштабах отдельной епархии) средствами микроистории позволяет выявить ряд особенностей положения и специфики деятельности архипастырей провинции, не свойственных центральным церковным органам и характерным исключительно для этой группы православного общества.
Епархиальные архиереи как представители высшей церковной власти на местах разделяли ответственность за политические заявления церковного руководства, озвученные в период утверждения власти большевиков. Этим обстоятельством, ходом реализации советского «церковного» законодательства местной властью, а также настроением широких кругов
церковной общественности (клира и мирян) и определялось положение каждого провинциального архиерея.
При этом в постреволюционное время в целом возрастает влияние
православного общества (особенно мирян) на определение судеб архипастырей. Если в Синодальный период, до 1917 г., перемещения архиереев всецело осуществлялись синодальными структурами, то после октября архиерейская власть, особенно получив опыт «церковной революции» весны 1917 г.,
сопровождавшейся изгнанием с кафедр ряда владык4, была вынуждена искать опору в церковном народе. Этот же фактор в сочетании с личной политической позицией конкретного архиерея определял возможность выстраивания его диалога с местной светской властью и обществом, а следовательно, и перспективы государственно-церковных отношений в регионе.
Отмеченные тенденции в полной мере находят подтверждение в истории иерархии Смоленской епархии. Последним дореволюционным архиереем
епархии был епископ Феодосий (Феодосиев) (1864–1943). Выходец из Украины, прошедший служение у себя на родине, затем в Минске, Туле, в феврале
1908 г. он был назначен на Смоленскую кафедру после довольно скандальной
отставки своего предшественника. Он окончил Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью кандидата богословия, но не оставил богатого богословского наследия5. Его служение на Смоленской кафедре запомнилось
решительной борьбой с «зелёным змием», характеризуемым архипастырем
как «главный враг народного благочестия»6, пышным приёмом царских особ,
посетивших Смоленск в 1912 г., и деятельной помощью раненым, беженцам и
пострадавшим в годы Первой мировой войны.
В революционном круговороте епископ Феодосий сумел занять единственно верную позицию – умиротворять страсти, бушевавшие как в среде
православных мирян, так и младших членов причта. Епископ демонстративно предоставил свободу действий епархиальному съезду духовенства и мирян, собравшемуся в мае 1917 г. Присутствуя на отдельных заседаниях, арменты церковной полемики. 1927 г. / сост., авт. вступ. свящ. А. Мазырин, О. В. Косик,
отв.ред. прот. В. Воробьев. М., 2010.
4
Рогозный П. Г. Церковная революция 1917 года (Высшее духовенство Российской
Церкви в борьбе за власть в епархиях после Февральской революции). СПб., 2008.
5
См.: Феодосий, иером. Красота природы с пастырской точки зрения. Чернигов, 1898.
6
Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. 13 декабря. С. 4.
– 16 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
хипастырь призывал к мудрому реформированию церковной жизни, избегая
ошибок прошлого, и получил полную поддержку делегатов съезда7.
Знаком доверия со стороны высшей церковной власти стало возведение Феодосия в сан архиепископа к Пасхе 1918 г., за которое он сердечно
благодарил патриарха Тихона8. Однако 1918 г. стал последним годом пребывания на кафедре архиепископа. Известно, что в конце 1918 – начале
1919 г. он выехал в Польшу, где вскоре примкнул к Польской автокефальной церкви, служил на Виленской кафедре до увольнения на покой в
1939 г., успев в конце жизни воссоединиться с Московской Патриархией.
Ход событий привел в 1918 г. на Смоленскую кафедру в качестве
викария бывшего епископа Орловского Макария (Гневушева), чья судьба
была в полной мере переплетена с реалиями российских революций 1917 г.
Принявший в 1908 г. монашеский постриг, о. Макарий – видный член монархического движения. По рождению сибиряк, получивший образование в
Киеве9, он работал епархиальным миссионером и преподавателем, вскоре
после принятия монашества стал настоятелем Высокопетровского, а затем
Новоспасского монастыря – крупных и богатых обителей старой столицы10. В успехах «духовной карьеры» очевиден «монархический след», ясно
характеризующий и положение архипастырского корпуса предреволюционной России. Будучи последовательным монархистом, архимандрит Макарий не раз участвовал в организации выборов в Думу, публиковал проникнутые монархической идеей работы и на долгое время стал ближайшим
соратником председателя Русского монархического союза И. Восторгова11.
Молва связывала имя Макария и с Г. Распутиным. Не раз архимандрит попадал в скандальные ситуации – Синод расследовал дело о его растрате
при монастырском строительстве, московские обыватели жаловались на
нововведения настоятеля Новоспасского монастыря12. Но ничто не мешало
возвышению архимандрита-монархиста, и в 1914 г. он получил назначение
викарием на Нижегородскую кафедру, откуда в январе 1917 г. был переведён уже в статусе правящего епископа в Орел13. Однако грянула революция, причём не только государственная, социальная, но и церковная.
Вследствие возникновения в Орловской епархии радикально настроенной
группы духовенства и мирян (требовавшей удаления епископа), интриг в
Синоде и определённой позиции обер-прокурора В. Н. Львова, настроенного на «очищение» и обновление российского епископата, Макарий был
7
Смоленские епархиальные ведомости. 1917. № 11–12. С. 306–307.
Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 4652. Оп. 1.
Д. 4. Л. 63.
9
Архив Управления ФСБ Смоленской области (далее – АУФСБ СО). Арх. № 26797–
с. Л. 75.
10
Российский государственный историексий архив (далее – РГИА). Ф. 796. Оп. 204.
От. 1. Ст. 5. Д. 27. Л. 4.
11
Русское монархическое собрание. Постановление правления 10 декабря 1909 г.
М., 1910. С. 1–7.
12
РГИА. Ф. 796. Оп. 204. От. 1. Ст. 5. Д. 113. Л. 168.
13
Там же. Д. 27. Л. 21.
8
– 17 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
уволен с кафедры (формально по собственному прошению) с назначением
настоятелем Спасо-Предтечевского монастыря уездного города Вязьмы
Смоленской епархии14.
Здесь настоятель монастыря, будучи бесспорно одаренным проповедником, вскоре снискал уважение и любовь новой паствы, ходатайствовавшей о его назначении викарием. Проповедничество и шлейф монархических связей мешали Макарию вписаться в новую действительность. В
июле 1918 г. он стал фигурантом судебного процесса в отношении укрывавших монастырские ценности от реквизиции15. В августе при попытке
обыска и ареста епископа на его защиту встали вязьмичи (в этом случае
широкая общественная поддержка ему лишь навредила), что было квалифицировано как антисоветское выступление, а под воздействием покушений на советских вождей смоленская ГубЧК приняла решение о расстреле
только что назначенного вяземским викарием епископа16.
Такая судьба для представителя епископата в Советской России не была исключением. Епископ Макарий значился третьим в патриаршем «Списке
лиц, пострадавших за веру и церковь…»17, но в последующие годы число
жертв политических репрессий среди архипастырей будет умножаться.
Уход с кафедры архиепископа Феодосия и гибель епископа Макария
открыли период «архиерейской чехарды», характерный практически для
всей канонической территории Российской православной церкви в первой
половине 1920-х гг. Причин такого положения дел было несколько. Среди
них юрисдикционные сложности, усугубившиеся временным устранением
патриарха от руководства церкви в 1922–1923 гг. и обновленческим расколом, а также репрессиями, заставлявшими перемещать епископов. Влияла
на епископат и социально-экономическая обстановка (нередко назначенные не могли выехать к новому месту службы, вернуться в свою епархию,
возникали и сложности с материальным обеспечением епископата).
В 1919–1923 гг. управление Смоленской епархией осуществлялось
последовательно тремя иерархами. В период отъезда Феодосия (Феодосиева) временно управляющим епархией (в конце 1918 – начале 1919 г.) был
Павел (Ивановский), викарий Владивостокской епархии, выехавший вместе с правящим епископом Евсевием (Никольским) в Москву для участия в
работе Священного Синода. По представлению архиепископа Феодосия
Павел был назначен викарием Вяземским после гибели Макария (Гневушева) в сентябре 1918 г. и временно управлял епархией18 до нового назначения на Смоленскую кафедру Евсевия (Никольского). Однако уже в феврале
14
Подробнее см.: Каиль М. В. Православная церковь и верующие Смоленской епархии в годы революций и Гражданской войны: государственно-церковные отношения и
внутриконфессиональные процессы. М., 2010. С. 34–45.
15
Известия исполнительного комитета Советов Западной области. 1918. 24 августа. С. 3.
16
АУФСБ СО. Арх. № 26797–с. Л. 5, 75, 96; Известия исполнительного комитета Советов Западной области. 1918. 5 сентября. С. 2.
17
ГАРФ. Ф. 3431. Оп. 1. Д. 563. Л. 443.
18
Государственный архив Смоленской области (далее – ГАСО). Ф. 1232. Оп. 1.
Д. 187. Л. 7; Д. 186. Л. 25–26.
– 18 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
1920 г. Евсевий получил высокое назначение и стал наместником Патриаршего престола, был возведён в сан митрополита Крутицкого и являлся близким помощником патриарха вплоть до своей кончины в феврале 1922 г.
Еще в апреле–мае 1919 г. на Смоленскую кафедру, как это следует
из источников, Синод определил епископа Аляскинского Филиппа (Ставицкого) (1884–1952), прибывшего по вызову в Синод, но не имевшего
возможности вернуться в свою отдалённую епархию. Соединённое присутствие Синода и ВЦС даже решало тогда вопрос о жаловании временно
управляющего епархией19. На долю этого архипастыря пришёлся самый
сложный период в истории епархии, которой он управлял фактически до
1923 г. (формально до 1928 г.). Епископ Филипп был высоко образован, являлся автором ряда богословских трудов. Родился и семинарское образование он получил на Волыни, затем окончил МДА, приняв постриг, был зачислен в братию Киево-Печерской лавры, а в 1915 г. назначен ректором
семинарии в Нью-Йорке, через год хиротонисан во епископа Аляскинского20. Прибыв в 1917 г. в России, вернуться в епархию не смог и проживал в
Москве до своего назначения в Смоленск.
Епископ Филипп был безусловно одаренным архипастырем. Примечательно, что относился он к молодому поколению православной иерархии. Этим, возможно, объяснялись некоторые его суждения и поступки в
драматичный период церковной истории 1920-х гг. Епископ уже осенью
1920 г. оказался в центре громкого судебного процесса, возникшего в ходе
ликвидации структурами исполкома Смоленского епархиального совета. В
своих показаниях, данных в январе 1921 г., епископ так характеризовал
своё отношение к положению Православной церкви в государстве и обществе: «Мне как служителю церкви всегда было противно, что наше духовенство политиканствует, поэтому я себя в Америке чувствовал очень хорошо, где был далек от политики. В виду этого я никогда ни к каким партиям не принадлежал. То, что раньше церковь находилась под протекторатом государства я находил ненормальным т. к. церковь от этого страдала в
своей высоте и чистоте т. е. ей приходилось приспосабливаться к существующей государственной власти и даже иногда быть проводником политических идей, поэтому декрет об отделении церкви от государства я нахожу
вполне целесообразным и правильным»21. Однако даже весьма лояльные по
отношению к власти заявления епископа не избавляли от преследований, и
епископ был обвинён в том, что «руководил антисоветской работой Епархиального совета, ставшего на почву невыполнения декретов Советской
власти…»22. По приговору трибунала, венчавшего этот однозначно показательный судебный процесс над представителями всех конфессий региона,
он был обязан покинуть епархию в течение двух суток 23.
19
РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 23. Л. 55.
Там же. Ф. 797. Оп. 86. Отд. 3. Ст. 4. Д. 95. Л. 2, 10.
21
ГАСО. Ф. Р–47. Оп. 1. Д. 1723. Л. 89–90.
22
Там же. Л. 254.
23
Каиль М. В. Судебные процессы над провинциальным духовенством и верующими
1918 – 1922 годов: характер, границы и степень репрессивного воздействия // История
20
– 19 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Однако в той ситуации епископу была оказана широкая общественная поддержка – было организовано петиционное движение. Среди подписавших прошения об отмене приговора были не только православные общины, но и рабочие коллективы предприятий и мастерских, служащие губернской администрации и даже сотрудники военного отдела Запфронта!24
После судебного процесса 1921 г. епископ Филипп автоматически
попал в группу риска, состоявшую из политически неблагонадежных, подозрительных, опасных и латентно нелояльных к власти. Поэтому вполне
естественно, что на волне очередного обострения государственноцерковных отношений весной 1922 г. епископ стал фигурантом еще одного
масштабного следствия и судебного процесса по итогам кампании по изъятию церковных ценностей. При этом возможностью выбора действенной
защиты от преследований епископ практически не обладал. Уже в первом
директивном документе, регламентирующем изъятие ценностей, полученном в Смоленске в начале марта 1922 г., указывалось: «… поговорить в
Филиппом в том смысле, что контр-революционные заправилы пытаются
вовлечь его в тяжелую историю и что он должен категорически выступить
против них»25. Но если в отношениях со светской властью епископу в новых условиях была уготована роль заложника, то религиозное общество
перед лицом репрессий не проявляло былого единодушия в его поддержке.
Так, известно, что одна из городских общин, недовольная вмешательством
епископа в свои внутренние дела, пыталась опубликовать в местной советской газете очерняющую епископа статью26, а некоторые смоленские протоиереи, входившие в ближний круг иерарха, дали показания, по сути возлагающие на него ответственность за получение и распространение воззваний патриарха Тихона, а также принятие ряда «кадровых» решений, идущих вразрез с политикой Советов27.
На протяжении нескольких месяцев Филипп находился в заключении. В это время он выступил с рядом провластных заявлений и обращений, которые публиковались на страницах центральной и местной печати.
И тем самым способствовал распространению «платформы обновленчества»28. Не выдержав давления, епископ в начале 1923 г. сложил с себя
управление епархией и удалился в монастырь.
Однако, в свете развития обновленческого движения, такая его позиция не могла устроить власти – Филипп вновь был арестован и в мае
1923 г. помещён в Бутырки, его дело отправлено на санкцию СО ГПУ. 2
сталинизма: репрессированная российская провинция: матер. межд. науч. конф. Смоленск, 9–11 октября 2009 г. / под ред. Е. В. Кодина. М., 2011. С. 342–344.
24
ГАСО. Ф. р–47. Оп. 1. Д. 1722. Л. 1, 16-39.
25
Государственный архив новейшей истории Смоленской области (далее – ГАНИСО). Ф. 3. Оп. 1. Д. 1227. Л. 1.
26
АУФСБ СО. Арх. № 11018–с. Л. 65.
27
Там же. Л. 104, 144–147.
28
Известия ВЦИК. 1922. 7 июля. С. 3; Рабочий путь. 1922. 8 июля. С. 5.
– 20 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
июня в связи с отсутствием состава преступления Уншлихт предписал:
«Ставицкого освободить»29.
В результате этих событий в епархии начался период борьбы за церковную власть между представителями патриаршей церкви и обновленческого ВЦУ.
Оставляя в январе 1923 г. кафедру, Филипп каноническим путём передал власть одному из своих викариев – Венедикту (Алентову) (1888–1937).
Окончивший СПбДА и оставленный там преподавать, в 1914 г. он был переведён на преподавательскую должность в МДС, в 1919 г. стал иеромонахом
Данилова монастыря в Москве, где и встретился с епископом Филиппом,
пригласившим его в Смоленск епархиальным секретарем, а в 1921 г. рукоположившим во епископа Вяземского викария Смоленской епархии. В то же
время в качестве второго викария епархии с 1921 по 1923 г. пребывал епископ Гжатский Феофан (Березкин), третьим викарием был епископ Рославльский Вениамин (Глебов). Именно вошедшее в практику работы структур патриархии увеличение числа епископов позволило временно сдерживать распространение обновленчества, в том числе и на территории Смоленской епархии, передавая временное управление епархией из ведения преследуемого архиерея находящемуся в тот момент на свободе.
Угрозы же епископам патриаршей ориентации исходили как из обновленческого ВЦУ, так и от светских властей, порою действовавших в тесном союзе со структурами обновленческой администрации. Так, в декабре
1922 г. ВЦУ напрямую адресовало Смоленскому ГПУ свои распоряжения о
перемещении из епархии правящего епископа Филиппа (Ставицкого), Рославльского епископа Вениамина и настоятеля монастыря Рафаила (Баутина)
– «слагая с себя ответственность за их (иерархов. – М. К.) дальнейшее пребывание на местах»30. ВЦУ толкало ГПУ на вполне однозначные меры – вытеснение из епархии, зачастую посредством возбуждения уголовных дел.
Вскоре сложился и шаблон подобных дел: в вину «тихоновцам» вменяли антисоветскую агитацию, посвящение в сан бывших белых офицеров и дворян
(в этом усматривали сознательный факт сокрытия преступного прошлого и
создание основы мнимых контрреволюционных организаций).
Каждый из указанных в письме ВЦУ иерархов подвергся судебному
преследованию в 1923 г. Лишь Венедикт (Алентов) был осуждён в 1927 г.
Секрет был прост – по данным инфосводки ГПУ от февраля 1923 г. епископ
значился сочувствующим обновленческому течению «Союз возрождения»31
– это обстоятельство, вероятно, и позволило ему безболезненно пройти острый период борьбы за власть в епархии 1923–1924 гг. Епископ Венедикт, как
видно, заботился не столько о своей безопасности. Публично признавая обновленцев и обличая «тихоновскую реакцию», он просил светские власти ни
29
АУФСБ СО. Арх. № 2646–с. Л. 106.
Там же. Л. 21.
31
Российский архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Ф. 89.
Оп. 4. Д. 164. Л. 3–9.
30
– 21 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
много ни мало пересмотреть декрет от 23 января 1918 г. и легализовать всех
осудивших «контрреволюционные действия» патриарха.
О положении смоленского епископата красноречиво свидетельствуют и источники «приходского уровня» – письма отдельных смоленских
приходов и священников, адресованные патриарху Тихону после его освобождения из-под ареста в июне 1923 г. Прихожане Петропавловской церкви Смоленска «нижайше просили» о возвращении на Смоленскую кафедру
епископа Филиппа, «незаконно взятого от нас еретиками». 11 прихожан
сообщали: «Духовенство нашего прихода не оказалось твёрдым в православной вере и все присоединилось к обновленцам, которые во главе со
своим так называемым архиепископом Алексием ругают Вас и возбуждают
против Вас народ»32. Эмоциональное письмо раскрывает картину религиозной жизни Смоленской провинции 1923 г. Как видно, обновленчество
нередко делило православных не только «горизонтально» – когда в раскол
уходили целые приходы во главе с настоятелем, но и «вертикально» – когда стойкие в вере прихожане отделялись от своих пастырей-раскольников.
Осенью с просьбой о назначении на кафедру патриаршего епископа писали
патриарху и представители смоленского духовенства – настоятели Ильинской и Нижне-Никольской церквей, сообщившие, что «Епископ Венедикт
Вяземский, коему Вы поручали попечение о нас, окончательно отказался
от всякой связи с нами по соображению известному Вашему Святейшеству»33. Они же дают самую точную статистику раскола, упомянув, что к октябрю 1923 г. 15 из 29 смоленских приходов остались верны патриарху.
Известно, что судьба обновленчества интересовала светскую власть.
С 1922 г. церковная проблематика, и раскол в особенности, становится неотъемлемым предметом информационных сводок ОГПУ. Эти материалы
существенно дополняют данные о положении смоленского епископата. Первым обновленческим иерархом в Смоленской епархии стал Алексий (Дьяконов) (1872-?) (непродолжительное время в 1923 г. на кафедре формально
пребывал и Михаил Попов), назначенный в мае 1923 г. и долгое время объединявший под своей властью ещё и несколько епархий Белоруссии. В отличие от большинства обновленцев он имел высшее духовное образование, закончил Казанскую ДА, служил священником в Саратове и выдвинулся в
1922 г. своими обличениями «контрреволюционного черного духовенства»34. Он, бесспорно, относился к числу наиболее политически ангажированных живоцерковников, сотрудничал с ГПУ, был противником любых
компромиссов с патриархом и призывал обновленцев «идти в народ и объединить всех под единым флагом»35. Этот воинственный радикал не выбирал
средств для борьбы и запомнился современникам своим грубым нравом.
32
РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 85, 87.
Там же. Л. 150.
34
Шиленок Димитрий, свящ. Из истории Православной Церкви в Белоруссии (1922–
1939). М., 2006. С. 119–120.
35
Левитин-Краснов А. Э, Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996. С. 72.
33
– 22 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Однако не все пасовали перед грубой силой обновленцев. Так, в
сводке ОГПУ за октябрь 1922 г. сохранились сведения о том, что епископ
Рославльский Вениамин (Глебов) «прогнал уполномоченного ВЦУ, разжаловав попов обновленцев»36.
Осенью 1923 г. патриарх, возможно, под воздействием корреспонденции из Смоленска, принял решение назначить на Смоленскую кафедру
временно управляющим Валериана (Рудича) (1889–1938). В епархии новый
архипастырь был принят с большими надеждами и повёл решительную
борьбу с обновленцами, прежде всего за символически значимый кафедральный Успенский собор. Активность епископа Валериара дала плоды. К
началу 1924 г. обновленцам принадлежало только 3 храма губернского города. Распространились случаи погромов домов и приходов отдельных обновленцев37. Светская власть быстро отреагировала на успехи патриаршего
ставленника – 16 апреля 1924 г. он был арестован, этапирован в Москву, но
вскоре освобождён. В декабре 1925 г. вновь арестован. На сей раз его дело
закончилось высылкой в Среднюю Азию. За арестом православного лидера
патриаршей ориентации последовали новые успехи обновленчества в регионе. С 1924 г. сужаются также и возможности церковного центра (патриарха и Синода) для оперативного реагирования на ситуацию в провинции.
В 1923 г. патриарх принял в общение Филиппа (Ставицкого), официально поддерживались контакты с Гжатским, Вяземским и Рославльским
викариями38, но их позиция под воздействием быстро меняющейся политической обстановки, как видим, не оставалась неизменной. Нужды физического выживания нередко доминировали над интересами церковного единства и верности пастве и священноначалию.
Изучение положения смоленского епископата постреволюционного
периода подтверждает гипотезу о политической ангажированности самого
статуса епископа, разделявшего с точки зрения светской власти ответственность за позицию высших церковных органов, а также показало значительную обусловленность возможностей епархиального администрирования установлением контактов с местной властью и поддержкой широких
слоёв православной общественности.
Так, даже осуждённому в 1921 г. трибуналом к высылке епископу
Филиппу благодаря петиционному движению, объединившему епархию,
удалось остаться на кафедре, но решение трибунала негласно определяло
его в группу риска, представители которой с неизбежностью вновь оказывались на скамье подсудимых на новом витке обострения государственноцерковных отношений.
36
«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране (1922–1934 гг.)
М., 2001. Т. 1. Ч. 1: 1922 г. С. 298–299.
37
Архивы Кремля: в 2-х кн. Новосибирск; М., 1998. Кн. 2: Политбюро и церковь.
1922–1925 гг. С. 376.
38
РГИА. Ф. 831. Оп. 1. Д. 218. Л. 320–321, 333–335.
– 23 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Ещё трагичнее и предопределеннее складывалась судьба иерархов с
хорошо известным монархическим прошлым (активных деятелей монархического движения). Так погиб епископ Вяземский Макарий (Гневушев).
Список литературы:
1. Каиль М. В. Православная церковь и верующие Смоленской епархии в
годы революций и Гражданской войны: государственно-церковные отношения и внутриконфессиональные процессы. М., 2010.
2. Каиль М. В. Судебные процессы над провинциальным духовенством и
верующими 1918 – 1922 годов: характер, границы и степень репрессивного воздействия // История сталинизма: репрессированная российская
провинция: матер. межд. науч. конф. Смоленск, 9–11 октября 2009 г. /
под ред. Е. В. Кодина. М., 2011.
3. Кашеваров А. Н. Разработка на Поместном Соборе 1917–1918 гг. официальной позиции Церкви в отношении советской власти и ее религиозной политики // Материалы Международной научной конференции
«1917-й: Церковь и судьбы России: К 90-летию Поместного Собора и
избрания Патриарха Тихона». М., 2008.
4. Левитин-Краснов А. Э, Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996.
5. Шиленок Димитрий, свящ. Из истории Православной Церкви в Белоруссии (1922–1939). М., 2006.
THE PROVINCIAL BISHOPS IN 1917 – THE MIDDLE OF 1920
TH: MUTUAL RELATIONS WITH THE SECULAR POWER AND
THE SOCIETY
M. V. Kail’
The Smolensk State University, Chair of history of Russia
The article considers the intrachurch and social status of the orthodox
bishops in postrevolutionary Russia. Political and other conditions of bishops mission, specificity of mutual relations of the bishops with the central
church administration, provincial orthodox society and the power are analyzed. Objective operating conditions of church institutes in a province in
1917 – the middle of 1920th are considered.
Keywords: Russian Orthodox Church, the episcopate, Orthodoxy, a province.
Об авторе:
КАИЛЬ Максим Владимирович – Смоленский государственный
университет, кафедра истории России, кандидат исторических наук, email: mvkail@mail.ru
About the authors:
– 24 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
KAIL' Maksim Vladimirovich – Candidate of Historical Sciences,
Associate Professor, Smolensk State University, Chair of History Russia
(214000, Smolensk, Przewalski Street, 4), e-mail: mvkail@mail.ru
References
Kail' M. V. Pravoslavnaya tserkov' i veruyushchie Smolenskoi eparkhii v
gody revolyutsii i Grazhdanskoi voiny: gosudarstvenno-tserkovnye
otnosheniya i vnutrikonfessional'nye protsessy. M., 2010.
Kail' M. V. Sudebnye protsessy nad provintsial'nym dukhovenstvom i
veruyushchimi 1918 – 1922 godov: kharakter, granitsy i stepen'
repressivnogo vozdeistviya // Istoriya stalinizma: repressirovannaya
rossiiskaya provintsiya: mater. mezhd. nauch. konf. Smolensk, 9–11
oktyabrya 2009 g. / pod red. E. V. Kodina. M., 2011.
Kashevarov A. N. Razrabotka na Pomestnom Sobore 1917–1918 gg.
ofitsial'noi pozitsii Tserkvi v otnoshenii sovetskoi vlasti i ee religioznoi
politiki // Materialy Mezhdunarodnoi nauchnoi konferentsii «1917-i:
Tserkov' i sud'by Rossii: K 90-letiyu Pomestnogo Sobora i izbraniya
Patriarkha Tikhona». M., 2008.
Levitin-Krasnov A. E, Shavrov V. M. Ocherki po istorii russkoi tserkovnoi
smuty. M., 1996.
Shilenok Dimitrii, svyashch. Iz istorii Pravoslavnoi Tserkvi v Belorussii
(1922–1939). M., 2006.
Статья поступила в редакцию 23.01.2012.
– 25 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 26–35
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 94(470.323):070.3
ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КУРСКОГО ЗЕМСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX вв.
Т. Л. Кононова
Курский государственный университет, кафедра профессиональной
коммуникации и иностранных языков
В статье рассматриваются основные направления издательской деятельности земства Курской губернии во второй половине XIX – начале XX
вв., рассказывается об издательских инициативах земства, отражающих
работу местных органов власти и различные стороны экономики и культуры края.
Ключевые слова: Курская губерния, земство, издание, статистические
сведения, краеведение.
Книга и книжная культура неразрывно связаны с историей государства и социокультурной историей общества и являются важнейшей составной частью культурно-исторического процесса различных эпох, характеризуя в определённой мере пласты цивилизации.
Социально-экономическиех реформы конца 50-х – начала 60-х гг.
XIX в. в России, общественный подъём в стране дали мощный импульс для
серьёзных изменений в области книжной культуры как России в целом, так
и её регионов. Развивающиеся модернизационные процессы высвободили
копившиеся в обществе силы, ускорили рост производства, просвещения,
образования. В указанный период произошли большие изменения в полиграфической промышленности, увеличилось число типографий и литографий, улучшилось их техническое оснащение, возникли учреждения и организации, берущие на себя книгоиздательские функции, формировались
группы и коллективы творческой интеллигенции, рождалась и становилась
серьёзной общественной силой местная периодическая печать.
По утверждённым в 1865 г. «Временным правилам о печати» в провинциальных городах без предварительной цензуры на основании разрешения местных властей могли выходить официальные издания, материалы ведомств и учреждений, труды научных обществ, а также печататься чертежи,
планы, карты1. Освобождение книги и периодической печати от цензурных
притеснений было весьма относительным и тем не менее открывало пути для
более широкого развития гласности, расширения издательской деятельности.
1
Немировский Е. Л., Орлов Б. П., Шицгал А. Г. Книгопечатание и полиграфическая
промышленность 2-й половины XIX в. // 400 лет русского книгопечатания. 1562–1964:
русское книгопечатание до 1917 г. М., 1964. С. 365.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Российская провинция энергично использовала открывшиеся перед
ней возможности в области книгоиздания. Как писал О. Г. Ласунский, «эпоха
либеральной гласности вызвала особое оживление печати. Книжное дело
оказалось в центре духовной жизни провинции. Увеличились темпы роста
издательской продукции. После многолетнего спокойствия, царившего в этой
области, наступило время кипучей деятельности. Помимо положенной на каждую губернию казенной типографии, предназначенной для печатания официальных ведомостей и бумаг, исходящих из губернского правления и других
учреждений, возникают частные типографии, которые охотно берутся за исполнение книгоиздательских предложений»2. Таким образом, принципиально новым явлением в русском книжном деле данного периода было и гораздо более интенсивное (по сравнению с первой половиной века) развитие
книгоиздания в провинции. Если с 1855 по 1881 г. книгоиздание в провинции составляет лишь около одной трети от общего количества изданных
книг3, то в 1895 г. она – уже 40%, а в 1913 г. – почти половину выпущенных на русском языке книг и брошюр4.
Наиболее активные издатели книг в провинции в рассматриваемый
период – губернский правительственный аппарат (в том числе губернский
статистический комитет), земство, церковь, благотворительные учреждения, профессиональные объединения и организации взаимопомощи, культурные и научные общества, библиотеки, музеи, учебные заведения. Сама
местная книга становится более разнообразной по своему читательскому
назначению, видам, ведомственной принадлежности; тематически охватывает все области социально-политической, экономической, научной, культурной деятельности.
Цель статьи – проследить основные направления издательской деятельности курского земства – пожалуй, основной книгоиздающей организации в губернии. Книгоиздание в Курской губернии в указанный период
не являлось темой отдельного исследования. Выявление курских изданий
проводилось на основе материалов Государственного архива Курской области, а также сплошного просмотра каталогов и отчасти фондов библиотеки Государственного архива Курской области и Курской областной научной библиотеки им. Н. Н. Асеева. Основная часть курских изданий указанного периода хранится в этих учреждениях.
Постановлением Курского губернского земства от 30 ноября 1867 г.
было решено учредить свою типографию, которая открылась через год.
Первоначально в типографии было 4 станка и 4 наборщика5. В 1881 г. для
типографии была приобретена скоропечатная машина, в 1894 г. – ещё одна.
2
Ласунский О. Г. Литературно-общественное движение в русской провинции (Воронежский край в «эпоху Чернышевского»). Воронеж, 1986. С. 134–135.
3
Книга в России, 1861–1881. М., 1988. Т. 1. С.30–31.
4
Книга в России, 1881–1895. СПб., 1997. С. 25, 190; Книга в России, 1895–1917.
СПб., 2008. С. 18–19.
5
Журналы Курского губернского очередного земского собрания с 17 ноября по 6 декабря 1868 г. Курск, [1868]. С. 44
– 27 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
В 1890 г. в типографии работало 24 человека, в 1902 г. – уже 366. Первоочередной задачей типографии являлось обслуживание делопроизводства
губернских и уездных земских учреждений. Судя по отчётам земской типографии, публиковавшимся в журналах заседаний губернского земского собрания, типография работала в экономическом отношении без убытков и
была занята в основном исполнением земских заказов – печатанием журналов, отчётов, докладов, бланков, не преследуя коммерческих целей. К 1902
г. общий оборот типографии составлял уже 30 000 руб. в год, из них частные заказы не превышали 1000 руб. Земство выделяло средства на ремонт
помещения, приобретение шрифтов, прибавку жалованья служащим. Документация типографии всегда содержалась в порядке7.
Постановлением губернского собрания было решено печатать бесплатно в губернской земской типографии постановления собраний, сметы,
раскладки, доклады и отчёты уездных управ за отчётный год; остальную
документацию уездных земств за предыдущие годы, а также бланки печатать на 150 руб. бесплатно, а остальное – по таксе. Издания местных врачей, сельскохозяйственных обществ печатать бесплатно «лишь в том случае, когда об отпечатании их последуют особые ходатайства уездных земских собраний и таковые будут уважены губернским земским собранием»8.
Так, Курское губернское собрание разрешило печатать бесплатно издания
Курского общества сельского хозяйства, материалы общества курских врачей; губернская управа ассигновала 300 руб. на издание земскомедицинского сборника, так как «предстоящий труд имеет огромное значение для практических мероприятий земства, поставившего медицинское
дело на должную высоту»9. Губернское собрание разрешило печатать бесплатно в типографии издания Щигровского общества сельского хозяйства с
интересной формулировкой – «так как председателем общества состоит
многоуважаемый гласный В. И. Рышков»10.
Курское земство издавало прежде всего материалы официального
земского делопроизводства: журналы уездных и губернских земских собраний, сборники постановлений губернских земских собраний, доклады
земских управ, материалы различных съездов земских деятелей по административно-хозяйственным вопросам, отчёты земских комиссий, инструкции, сметы и т.п. Данные материалы печатались без какого-либо существенного редактирования и комментирования. К концу XIX в. обилие подобных изданий, особенно отчётов самых различных учреждений и организаций, стало критическим.
6
Краткий исторический очерк деятельности земства Курской губернии за 35-летний
период. 1866–1901. Курск, 1902. С. 131–132.
7
Свод постановлений Курского губернского земства (с 1892 по 1901 включительно)
/ сост. под ред. И. П. Белоконского. Курск, 1903. С. 1139–1142.
8
Сборник постановлений Курского губернского земского собрания с 1865–1891 гг.
/ под ред. А. И. Роштока составил И. Н. Астрономов. Курск, 1893. С. 184.
9
Там же. С. 186.
10
Там же. С. 183.
– 28 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Земские издания, публикация которых была вызвана спецификой
развития губернии, а также стремлением земства сделать свою деятельность более открытой для населения, приобрели планомерный характер,
полнее отражали как работу местных органов власти, так и различные стороны экономики и культуры края. Каждое подразделение Курского губернского земства издавало отчёты о своей деятельности в форме обзоров или
статистико-экономических исследований. Оценочно-статистическое отделение готовило к печати сборники текущей статистики: «Материалы к
оценке недвижимых имуществ Курской губернии (1907), «Материалы для
оценки мелких торговых и промышленных заведений» (1897). Деятельность санитарного бюро отразилась в периодически выходившей «Врачебно-санитарной хронике Курской губернии» (1904–1906), «Ветеринарной
хронике Курской губернии» (1898–1910), а также в отдельных исследованиях по медицине (например: Долженков В. И. «Свод сведений об эпидемических заболеваниях по некоторым уездам Курской губернии» (1885 г.)).
Состояние сельского хозяйства в губернии и перспективы его развития отражались в ежегодных «Материалах по текущей сельскохозяйственной
статистике». Вопросам народного образования были посвящены периодически издававшиеся «Обзоры состояния начального образования в Курской
губернии», «Текущая школьная статистика». Статистическое бюро издавало регулярные «Статистические обзоры», «Сборники статистических сведений» по различным уездам. В изданиях изучаемого периода обобщался
опыт земской деятельности, накопленный в течение нескольких десятилетий (например, «Краткий исторический очерк деятельности земства Курской губернии за 1866–-1902 гг.», подготовленный и изданный Курским
губернским земством в 1902 г.).
По поручению земства собирались и систематизировались материалы о погоде, населении, урожае, ценах за определённый год в разных в
разных уездах губернии. Результаты этой работы выходили в свет в виде
обзоров различных областей местной жизни: сельского хозяйства, народного образования, здравоохранения. Регулярно издавались «Материалы к
изучению климата Курской губернии», «Отчеты по опытным полям»,
«Ежемесячный бюллетень метеорологической сети Курского губернского
земства», «Обзоры Курской губернии в сельскохозяйственном отношении», «Статистические сведения по обязательному страхованию от огня» и
др. Издавались обзоры всей губернии, отдельных её районов, выпускались
описания деятельности больниц, школ, опытных полей, хозяйств. Печатались списки населенных мест Курской губернии (по уездам), результаты
однодневных переписей, сметы доходов и расходов губернского и уездных
земств, и другие издания справочного характера.
Статистические сведения по медицине готовились медикостатистическим бюро Курского губернского земства, которое долгие годы
возглавлял его основатель Василий Иванович Долженков, врач-окулист и
общественный земский деятель, гласный Курской городской думы, председатель губернского комитета партии кадетов. По его инициативе в 1875 г.
состоялся I съезд врачей Курской губернии и было организовано общество
– 29 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
курских врачей, председателем которого Долженков был до самой смерти.
Он не только редактировал ежегодные «Труды Общества курских врачей»
и составлял «своды» и «сборники», но и являлся автором более 100 научных работ. Своё имение он отдал для устройства в нём народной школы,
которую содержал до конца жизни; был инициатором организации комиссии народных чтений, создал общество содействия начальному образованию в Курской губернии. Избирался в I и II Государственные думы, где
был председателем санитарной комиссии11.
Особенно интенсивной работа курского земства была в 1890-е гг. –
начале ХХ в., когда там трудились такие прогрессивно настроенные деятели как К. П. Арнольди, по инициативе которого была основана одна из
первых сельскохозяйственных школ, председатель Фатежской управы
А. Н. фон-Рутцен, В. Е. Якушкин, предводитель суджанского дворянства
С. И. Жекулин и князь П. Д. Долгоруков. В это время под руководством
председателя губернской управы Н. А. Полянского была создана школьная
(первая после московской) и экономическая комиссии, активно развивалось санитарное и агрономическое дело, открывались курсы для учителей,
организовывались выставки по народному образованию. Всё это находило
отражение в изданиях земства.
В этот период справочно-педагогическое бюро курского земства периодически готовило и издавало «Текущую школьную статистику», в которой печатались общие сведения о количестве земских школ и училищ,
учащихся, о постройке новых зданий, доступности школ в связи с расстоянием, учебниках и учебных пособиях; отчёты о курсах, библиотеках и народных чтениях. Бюро осуществляло контроль над деятельностью библиотек, разрабатывало методику работы среди сельских жителей, формы статистической отчётности, методику анализа фондов и чтения. Для обзоров
библиотек, составлявшихся бюро, был характерен высокий теоретический
уровень. Публиковались «Каталоги библиотек», «Каталоги книг для народных библиотек и читателей», «Отчеты библиотек». Справочнопедагогическое бюро опубликовало отчёт о выставке по народному образованию, проходившей в Курске 23–30 июня 1902 г. по инициативе курского земства. Выставка имела общероссийский масштаб, в ней участвовали
14 губерний, 33 уездных земства12.
Некоторое время в Курске работал историк земства, журналист, общественный деятель Иван Петрович Белоконский. Князь Пётр Дмитриевич
Долгоруков в 1895 г. пригласил его в Курск заведовать статистическим
бюро и отделением по народному образованию в губернском земстве. В это
время в Курске вышли в свет большой труд «Народное образование в Курской губернии» (1897), выдержавший два издания, «К вопросу о необходи11
Друговская А. Ю., Гатилова Л. С. Просветительская деятельность курского земства
в конце XIX – начале ХХ вв. // Роль курского земства в культурной и научной жизни
Курской губернии (1864–1918): матер. науч.-практ. конф. Курск, 2006. С. 94–96.
12
Выставка по народному образованию, устроенная Курским губернским земством
летом 1902 (23–30 июня). Курск, 1903.
– 30 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
мости обучения», «Сборник оценочных сведений по Фатежскому уезду» и
другие работы. Его статьи впоследствии публиковались во многих изданиях, в том числе в «Курской газете». В 1902 г. в восьми номерах «Русских
ведомостей» была опубликована его корреспонденция «Первая выставка по
народному образованию в Курске».
Отдельными брошюрами земство издавало специализированные
очерки, посвящённые состоянию народного образования, деятельности врачебных и благотворительных учреждений, различных земских обществ. Например: «Отчёт о деятельности Горецкого опытного поля Обоянского уезда»
(1903), «Продуктивность плодоводства в Курской губернии и его торговый
баланс» (1904), Шафранов П. П. «Медицинский отчет по психиатрической
больнице Курского губернского земства» (1912), «Ежемесячный бюллетень
метеорологической сети Курского губернского земства», «Записки о губернских педагогических курсах в Курской губернии» (1898), Асеев В. И. «Санитарное состояние земских народных училищ» (1894), Добротворский Н. А.
«Кустарные промыслы Курской губернии» (1886) и др.
Ещё в 1866 г., когда встал вопрос о необходимости открытия своей
типографии, в курском земстве обсуждался вопрос о своём печатном органе, который должен был называться «Земский листок». Однако это издание так и не вышло в свет. Только в 1880 г. начал издаваться «Земский
Ежегодник» Курской губернии, в котором, помимо статистики, отчётности
и делопроизводства, нашли отражение основные направления работы земства: медицина и общественное призрение, ветеринария, народное образование, содействие сельскохозяйственной промышленности, страхование и
т. д. Однако в 1884 г. постановлением Курского губернского земского собрания издание «Земского ежегодника» было прекращено13.
В начале ХХ в. активизировалась издательская деятельность уездных земств. Их репертуар включал не только отчёты и доклады управ,
журналы заседаний и постановлений уездных земских собраний, но также
издания, которые отражали различные стороны экономики и культуры
края. Например, Бокадоров К. «Исторический очерк города Рыльска»
(1902), Ганевич Г. А. «Об обработке видов зеленого и занятого пара: доклад Суджанскому экономическому совету» (1901), «Очерк деятельности
Суджанского уездного земства по развитию кустарных промыслов и описание некоторых из них» (1902) и др. С 1882 г. земство Суджанского уезда
издавало свой периодический орган – «Еженедельник Суджанского уездного земства», редактором которого был председатель уездной земской
управы К. Арнольди. Здесь печатались не только объявления, информация
о выставках, конкурсах и съездах мелких землевладельцев, но и материалы
известных деятелей земского движения Курской губернии – В. И. Долженкова, А. Евреинова, Е. Д. Максимова, С. Жекулина, в которых освещались
вопросы земской медицины, организации народного образования, земской
статистики и т. д. На страницах «Еженедельника» можно было найти и на13
Сборник постановлений Курского губернского земского собрания с 1865–1891 гг.
С. 182.
– 31 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
учные краеведческие материалы (например, «Льговские курганы и городища» А. Термитова).
К концу XIX в. стали чаще появляться научно-популярные издания
по естествознанию, медицине, сельскому хозяйству, имевшие практическое
значение. Выпускалось большое количество литературы, тесно связанной с
потребностями практики и адресованной широким слоям населения. В
1890-е и последующие годы выходило много книг и брошюр в помощь садоводам, огородникам, полеводам, пчеловодам, кустарям. Жанры изданий
были самыми разнообразными – руководства, пособия, очерки, практические указания, записки и т. д. Большая часть этих изданий посвящалась
выращиванию сельскохозяйственной продукции и процессам её сохранения и обработки. Иллюстрацией того, как курское издательское дело откликалось на требования общественной жизни, являются следующие издания: Солнцов Д. Д. «Мой сад» (1913), Гоневич Г. «Вика как корм для скота
и способы возделывания», Вязьмин Н. И. «О гнильце у пчел» (1901), «Записка о сельском зернохранилище», Соковнин П. Н. «Уход за кобылой и
выращивание жеребят» (1903) и др.
Большинство изданий земства несёет в себе одновременно черты
делового издания, научного исследования и популяризации. Так, протоколы, журналы, отчёты включают и текущую ведомственную отчётность, и
результаты научных исследований. Оттиски публикаций из местных газет,
памятных книжек, календарей содержат краеведческий исследовательский
материал и выполняют популяризаторские функции.
Любопытна история одного сборника статистических сведений, получившая название «статистического скандала»14. В 1887 г. вышел сборник
статистических сведений «Курская губерния. Итоги статистического исследования», вызвавший недовольство земских гласных. Автором сборника
был статистик Ипполит Антонович Вернер, с 1882 по 1887 г. заведовавший
статистическим бюро курского земства. Отображение в сборнике реальных
условий хозяйствования крестьянских семей в условиях малоземелья, высоких арендных цен и низкой заработной платы в помещичьих экономиях
вызвало недовольство земцев. Земцы предъявили автору обвинение в том,
что на основании единичных фактов им сделаны неверные выводы в отношении всего крестьянского хозяйства губернии.
Вернер выехал в Москву, где передал сборник в цензурный комитет.
Книга была отпечатана 1 декабря 1887 г., а 10 декабря Курское губернское
земское собрание постановило признать сборник трудом недобросовестным и запретить его распространение. В докладе комиссии курского губернского земства отмечалось, что «сочинение Вернера отличается тенденциозностью направления, неполнотой фактического содержания, неправильностью и односторонностью, а также произвольностью выводов.
Изображая экономический быт губернии неправильно и односторонне,
14
Сахаров М. А. «Статистический скандал» в курском земстве // Вопросы истории.
1984. № 3. С. 182–186.
– 32 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Вернер уклонился от роли земского статистика»15. Доклад особой комиссии Курского губернского земства был даже издан отдельным оттиском
вместе с мотивированным постановлением собрания и стенографическим
отчетом о прениях16. Однако труд И. А. Вернера всё же был оценен по достоинству: Московский университет присудил Вернеру половину премии
Ю. Ф. Самарина, оценив его работу как «первый и единственный опыт
сводки и разработки статистических исследований по целой губернии».
В издательской деятельности курского земства всегда прослеживалась склонность к практичности. Давая разрешение на печатание материалов, оно обычно исходило из этого принципа. Таким образом, не была
осуществлена одна из интересных инициатив Курского губернского статистического комитета. Статкомитет собирался издать писцовые книги, которые хранились в Московском архиве Министерства юстиции17. Профессор
русской истории Харьковского университета Д. И. Багалей брал на себя
доставку писцовых книг из Москвы и их редактирование. В «Календаре и
памятной книжке на 1888 год» была опубликована его статья, в которой он
писал о необходимости систематического издания архивных материалов по
истории и географии Курской губернии. По мнению Багалея, только писцовые книги могли помочь понять историю заселения края, развитие форм
землевладения, происхождение разных сословных групп. Профессор рассчитывал на материальную поддержку со стороны курского земства. Переписка и печатание могли обойтись в среднем 20–25 руб. за лист; учитывая,
что за год можно было переписывать 15–20 листов, то на издание писцовых книг потребовалось бы 400–500 руб. ежегодно18. В течение пяти–
шести лет статкомитет мог издать наиболее важные материалы.
Курский губернский статистический комитет обратился с просьбой
к губернскому земскому собранию об оказании ему денежного пособия на
извлечение писцовых книг по Курской губернии из Московского архива
Министерства юстиции, их пересылку и печатание. Однако Курское губернское земское собрание отклонило ходатайство статкомитета «ввиду
отсутствия практического значения в этом деле, представляющем лишь научный интерес»19.
Таким образом, в рассматриваемый период книгоиздание Курской
губернии стало важным фактором культурной и хозяйственной жизни. Местная книга становится более разнообразной по своему читательскому назначению, видам, ведомственной принадлежности; тематически охватывает
все области социально-политической, экономической, научной, культурной
15
Журналы заседаний XXIII очередного Курского губернского земского собрания с
9-го по 17-е декабря. Курск, 1888. С. 159.
16
Об общем сборнике статистических сведений по Курской губернии. Критический
разбор сочинения г. Вернера: «Курская губерния. Итоги статистического исследования»
Курск, 1887. Курск, 1888.
17
Государственный архив Курской области (далее – ГАКО). Ф. 1. Оп. 1. Д. 3150. Л. 4.
18
Там же. Л. 494.
19
Сборник постановлений Курского губернского земского собрания с 1865–1891 г.
Курск, 1893. С. 187.
– 33 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
деятельности. В Курской губернии земство выпускало наибольшее количество изданий по сравнению с другими учреждениями и организациями.
Наиболее массовой группой изданий являются материалы официального
земского делопроизводства. Немалый удельный вес среди материалов официального делопроизводства занимают земские публикации обзорного характера, общие отчеты по всем направлениям земской деятельности. По
поручению земств собирались и систематизировались материалы о погоде,
населении, урожае, ценах. Результаты этой работы выходили в свет в виде
обзоров различных областей местной жизни: сельского хозяйства, народного образования, здравоохранения. Издавались обзоры всей губернии, отдельных её районов, публиковались описания деятельности больниц, школ,
опытных полей, хозяйств. Курское губернское земство выпускало большое
количество краеведческих изданий, прежде всего его статистическое бюро,
санитарное бюро, комиссия по народному образованию. Однако, несмотря
на возрастающее разнообразие местной книжной продукции, основной поток произведений печати составляет официально-документальная, деловая,
производственная, научная литература.
Список литературы
1. Друговская А. Ю., Гатилова Л. С. Просветительская деятельность курского земства в конце XIX – начале ХХ вв. // Роль курского земства в
культурной и научной жизни Курской губернии (1864–1918): матер. науч.-практ. конф. Курск, 26 мая 2006 г. / под ред. В. Л. Богданова. Курск,
2006.
2. Ласунский О. Г. Литературно-общественное движение в русской провинции (Воронежский край в «эпоху Чернышевского»). Воронеж, 1986.
3. Немировский Е. Л., Орлов Б. П., Шицгал А. Г. Книгопечатание и полиграфическая промышленность 2-й половины XIX в. // 400 лет русского книгопечатания. 1562–1964: русское книгопечатание до 1917 г. М., 1964.
4. 12. Сахаров М.А. «Статистический скандал» в курском земстве // Вопросы истории. 1984. № 3.
PUBLISHING ACTIVITIES OF KURSK ZEMSTVO IN THE SECOND HALF OF XIX – BEGINNING OF XX CENTURIES
T. L. Kononova
The Kursk State University,
Chair of Professional Communication and Foreign Languages
The article deals with the main guidelines of publishing activities of Kursk
Zemstvo in the second half of the XIXth – beginning of the XXth centuries. Publishing initiatives revealing the work of local authorities and different aspects of economy and culture in the region are considered.
Keywords: Kursk region, Zemstvo, to publish, publishing, statistical data,
local lore.
– 34 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Об авторе:
КОНОНОВА Татьяна Леонидовна – Курский государственный
университет, кафедра профессиональной коммуникации и иностранных
языков, кандидат исторических наук, e-mail: kononova55@mail.ru
About the authors:
KONONOVA Tat'yana Leonidovna – Candidate of Historical Sciences, Associate Professor, The Kursk State University, Chair of Professional
Communication and Foreign Languages, (The Radishchev Street, 33, Kursk,
305000), e-mail: kononova55@mail.ru
References
Drugovskaya A. Yu., Gatilova L. S. Prosvetitel'skaya deyatel'nost'
kurskogo zemstva v kontse XIX – nachale KhKh vv. // Rol' kurskogo
zemstva v kul'turnoi i nauchnoi zhizni Kurskoi gubernii (1864–1918): mater.
nauch.-prakt. konf. Kursk, 26 maya 2006 g. / pod red. V. L. Bogdanova.
Kursk, 2006.
Lasunskii O. G. Literaturno-obshchestvennoe dvizhenie v russkoi
provintsii (Voronezhskii krai v «epokhu Chernyshevskogo»). Voronezh,
1986.
Nemirovskii E. L., Orlov B. P., Shitsgal A. G. Knigopechatanie i
poligraficheskaya promyshlennost' 2-i poloviny XIX v. // 400 let russkogo
kni-gopechataniya. 1562–1964: russkoe knigopechatanie do 1917 g. M.,
1964.
Sakharov M. A. «Statisticheskii skandal» v kurskom zemstve //
Voprosy istorii. 1984. № 4.
Статья поступила в редакцию 14.01.2013
– 35 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 36–50
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 94(470.331):656.8
РЕАЛИЗАЦИЯ ПРОЕКТОВ ЗЕМЦЕВ-КОНСЕРВАТОРОВ ПО РЕОРГАНИЗАЦИИ ЯРОСЛАВСКО-ТВЕРСКОГО ПОЧТОВОГО
ТРАКТА
С. Г. Куликова
Московский университет МВД России, Московский областной филиал,
кафедра теории и истории государства и права
Автор статьи на основании анализа делопроизводственных и статистических источников рассматривает реализацию проектов тверских земцев-консерваторов, затрагивающих вопросы хозяйственной практики,
приходит к выводу о высокой результативности от реализации проекта
реорганизации Ярославско-Тверского почтового тракта. Комплексный
анализ исторических источников позволил не только оценить перемены
в мировоззрении провинциальных консерваторов с учётом динамики
развития рыночных отношений, но и существенно скорректировать устоявшиеся оценки возможностей местного самоуправления.
Ключевые слова: земство, земцы-консерваторы, земская почта, Ярославско-Тверской почтовый тракт.
На протяжении последних лет консервативная политическая идеология занимает умы исследователей-историков. В настоящее время можно
констатировать, что консерватизм как политическая идеология подвергся
всестороннему изучению, чего нельзя сказать о хозяйственной практике
консерваторов. Восполнить данный пробел возможно посредством обращения к региональному материалу. Консервативные идеи «на местах» так
или иначе апробировались в каждодневной практике земств. Деятельность
последних издавна привлекала внимание историков, но её успехи, как правило, связывались с реализацией либеральных проектов. В этой связи изучение проектов земцев-консерваторов с одной стороны, восполнит историографический пробел, касающийся изучения хозяйственной практики
консерваторов, с другой – позволит восстановить объективную картину
земской деятельности второй половины XIX – начала XX в.
Земства – выборные органы местного самоуправления – были созданы в Российской империи 1 января 1864 г. На основании главы первой
«Положения о губернских и уездных земских учреждениях» задачей земств
стало «заведование делами, относящимися к местным хозяйственным
пользам и нуждам каждой губернии»1. Уже на следующий год после выхо1
Положение о губернских и уездных земских учреждениях 1 января 1864 г. // Полное
собрание законов Российской империи (далее – ПСЗ). Собр. II. Отд. 1. СПб., 1867.
Т. XXXIX. № 40457. С. 1–13.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
да в свет «Положения» Ветлужское земство Костромской губернии апробировало опыт создания земской почты. До земской реформы, в силу ряда
причин, таких, как плохие дороги, экономическая невыгодность открытия
почтовых станций в деревне, почтовые отделения открывались в городах.
Учреждение таких почтовых отделений было достаточно затратным делом,
потому – до введения земской почты сельское население России было
практически лишено почтовой связи2. Общегосударственные почтовые учреждения имели свои конторы и отделения главным образом в городах, и
для того чтобы поддерживать связь с остальными частями уезда, нужно
было ехать на лошадях 40–50 верст. Когда появились новые земские учреждения, земским управам нужно было организовывать регулярную связь с
ними для организации и решения вопросов на местах. Существующая система совершенно не годилась, и этим, с одной стороны, была вызвана потребность в учреждении земской почты. С другой стороны, в связи с отменой крепостного права у сельских жителей появилась необходимость обмениваться письмами. Тяжелое положение после реформы 1861 г. заставляло крестьян искать необходимые средства, поскольку одна земля прокормить не могла. Оставался единственный выход – податься в города и
другие местности на заработки. Развитие промышленности предъявляло
спрос на рабочую силу, вытягивая из деревни незанятые рабочие руки. Во
всех случаях дома оставались семьи, с которыми велась переписка и которым время от времени посылались заработанные деньги.
Ведение земствами административно-хозяйственной переписки, а
также необходимость удовлетворения потребности сельского населения в
почтовой связи поставили на повестку дня органов местного самоуправления вопрос об организации земской почты.
Официальным днем рождения земской почты в России можно считать 3 сентября 1870 г. В этот день появился циркуляр № 12725 Почтового
департамента «Об учреждении земской почты для передачи корреспонденции на территории тех уездов, которые были лишены почтового сообщения»3. Анализ документа свидетельствует о том, что для земской почты
существовал серьёзный запрет – нельзя было ездить и доставлять корреспонденцию по почтовым дорогам, использующимся государственной почтой. Проезд разрешался только для переезда с одной просёлочной дороги
на другую.
Таким образом, земская почта могла рассчитывать только на свою
инфраструктуру. Всё вышеперечисленное поставило на повестку дня земских собраний вопрос о создании инфраструктуры для организации почтового сообщения.
2
Абрамов В. Ф. Российское земство: экономика, финансы и культура. М., 1996. С. 100.
См.: Сборник постановлений и распоряжений по почтово-телеграфному ведомству
с официальным изданием 1885 года, в исправленном и дополненном виде согласно последовавшим распоряжениям с 1885 по 1906 годы. Руководство к изучению почтовой
службы / сост. А. Аскарханов: в 2-х ч.: 3-е изд. М., 1905. Ч. 1.
3
– 37 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Тверским губернским земским собранием вопрос о внесении изменений в существующую систему организации почт был поднят в 1865–1866 гг.,
т. е. ещё до официальной передачи в хозяйственное заведование земства государственных почтовых станций. Земцами-консерваторами было предложено ходатайствовать об изменении направления наиболее важных почтовых трактов губернии4. Суть позиции: губернские тракты, в том числе почтовые, должны проходить через наиболее развитые экономические центры
губернии и служить связующим звеном торговых центров губернии с губернским городом. Проекты консерваторов сыграли определяющую роль в
деле всего последующего развития почтового дела в губернии, внесли вклад
в развитие торгово-промышленного потенциала губернии.
Важнейшим почтовым трактом Тверской губернии указанного периода был Ярославско-Тверской тракт5, имевший ранее важное межгубернское торговое значение, утраченное с открытием сообщения по Николаевской железной дороге. Протяжённость Ярославско-Тверского торгового тракта по Тверской губернии составляла 185 вёрст, в то время как почтовый путь занимал 267 верст6. Почтовый тракт соединял между собой
крупные торговые города северо-востока Тверской губернии7. На всём
протяжении тракта было много переправ и мостов через реки Волгу, Тверцу, Созь, Медведицу и другие небольшие реки и ручьи, впадающие в Волгу. Общая протяжённость гатей и мостов по тракту составляла 19 ½ вёрст8.
Грунт по тракту был большей частью болотистый, а большое количество
переправ сделало почтовое сообщение в распутицу почти невозможным.
Почта от Твери до Кашина шла более двух суток, тогда как по установленному расписанию она должна была идти чуть более суток 9. Несколько облегчило ситуацию учреждение пароходства по Волге, так как появилась
возможность с ранней весны до поздней осени перевозить денежную корреспонденцию, однако это не решало проблем доставки другого рода корреспонденции. Существенным недостатком большой протяжённости почтового тракта была не только дороговизна его содержания, но и его неудобный маршрут. Например, Кашин находился по этому пути в 188 ¼
верстах, тогда как по прямой торговой дороге – в 130, Бежецк – в 267 верстах, а по прямому пути – в 120 верстах10. Указанные недостатки обращали
4
Куликова С. Г., Бабурин С. В. Земский консерватизм во второй половине XIX – начале XX века в России (на материалах Тверской губернии). Тверь, 2009. С. 103.
5
Ярославско-Тверской торговый тракт проходил от г. Твери до границы с Ярославской губернией через Оршин монастырь, с. Юрьевское Поволжье, с. Лисицы, с. Юрьевское-Девичье, с. Креву, с. Кимру, с. Медведицкое, г. Калязин.
6
Покровский В. Историко-статистическое описание Тверской губернии. Тверь,
1879. Т. 1. С. 219; Государственный архив Тверской области (далее – ГАТО). Ф. 800.
Оп. 1. Д. 23. Л. 41.
7
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 16–16 об.
8
Протоколы заседаний экстренного Тверского губернского земского собрания в марте 1867 г. Тверь, 1868. С. 27, 231.
9
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 16 об.
10
Там же. Л. 19.
– 38 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
на себя внимание ещё в 40-х гг. XIX в., однако никаких реальных усилий
по изменению ситуации предпринято не было. Дальше оставлять проблему,
в решении которой были заинтересованы жители почти половины губернии, было невозможно. После передачи тракта в ведение земства были
представлены на обсуждение проекты по изменению направления тракта.
Одним из первых свой проект в начале декабря 1866 г. представил
инженер-подполковник А. Н. Трубников (собственник земельных угодий
вблизи Кушалино), который был «лично» заинтересован в осуществлении
проекта11. Суть состояла в изменении направления тракта таким образом,
чтобы, сохранив почтовое значение, тракт приобрёл торговопромышленное значение в рамках губернии. Автор подробно проанализировал промышленное развитие губернии, оценил его перспективы. Вопервых, он пришёл к мысли о том, что с середины XIX в. устойчиво сокращается количество барок, проходивших по Вышневолоцкому водному
пути. Действительно, Вышневолоцкий водный путь проигрывал в «конкурентной» борьбе недавно построенным Мариинской и Тихвинской водным
системам, более совершенным в техническом отношении12. Во-вторых,
Трубников подметил, что самыми населёнными являются Тверской, Кашинский и Калязинский уезды, где число сельских жителей в 15 раз превышало численность горожан, причём около 70% тверских крестьян находились на оброке, что давало им возможность заниматься промысловой
деятельностью. Не остался без должного внимания и Бежецкий уезд с его
развитыми внеземледельческими промыслами, занимавший по величине
третье место в губернии. Результатом размышлений явился проект, нацеленный на перенос «центра» торгово-промышленного развития с северозапада, на северо-восток губернии. При этом автор отчётливо понимал, что
залогом успешного торгово-промышленного развития должна стать правильная организация почтового сообщения. Будучи крепким хозяйственником А. Н. Трубников привык производить затраты «по соображениям пользы и необходимости дела»13, потому пришёл к мысли о необходимости
прокладки инфраструктуры, выполняющей одновременно значение торговой дороги и почтового пути. Осталось определиться с ключевыми «звеньями» данной цепи. Автор проекта учёл все нюансы промышленного развития: объёмы грузоперевозок, данные о развитии промысловой деятельности, сведения о товарообороте. На основании вышеизложенного Трубников обозначил «ключевые» точки, через которые должен проходить реорганизованный Ярославско-Тверской тракт, – это торговые селения Васильевское, Кушалино и Горицы Тверского уезда14, Страшевичи Кашинского
11
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 58.
Мариинская и Тихвинская водные системы имели двустороннее движение. Вышневолоцкая система не выдержав конкуренции, прекратила свое существование в 1889 г.
и в дальнейшем использовалась лишь на отдельных участках для местных перевозок и
лесосплава.
13
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 35 об.
14
Данный вывод можно считать достоверным. См.: Савинов А. В. Из аграрной истории Тверского края XIX века // Известия Тверского педагогического института. Тверь,
12
– 39 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
уезда, Кимры Корчевского уезда15. Инженер по образованию, Трубников
продумал необходимость создания единой коммуникационной сети посредством соединения указанных центров с Осташковской и Кулицкой железнодорожными станциями.
Осталось соединить указанные центры наиболее удобным, с точки
зрения прокладки дорожного полотна, путём. Данный путь был предложен
– от Осташковской станции Новоторжско-Осташковским трактом до д. Тучево, новою дорогой до переправы через р. Медведицу у д. Городка и далее
на с. Буйлово откуда одна ветвь дороги должна была идти на деревни Диланово, Стояново, сёла Васильевское, Копылёво, от которого предлагалось
провести прямую дорогу до ст. Кулицкой Николаевской железной дороги;
вторая ветвь шла на с. Киверичи и Новое, причём от него предлагалось две
ветви – на Бежецк и Кашин через с. Савцыно и Страшково. Болотистый
грунт составлял лишь 8 вёрст пути (от с. Васильевского до д. Стояново),
которые предлагалось шоссировать, посредством привлечения проезжающих к доставке материалов для шоссирования или оплате сбора с каждой
лошади 2 коп. серебром16.
Реализация проекта, должна была привести к следующим практическим результатам:
– уничтожению натуральной повинности по содержанию пяти переправ через реки Тверцу и Медведицу и двух мостов – через реку Мологу;
– прекращению малопроизводительных затрат земства по содержанию Кушалинской дороги17;
– удовлетворению почтового и торгового сообщения Твери с северовосточными торговыми центрами губернии и, путём соединения трактов с
железной дорогой, развитию транзитной торговли Твери, Петербурга и
Москвы18.
Будучи владельцем 956 десятин в Тверском и более 400 десятин
земли в Бежецком уездах19, Трубников имел личную заинтересованность в
реализации проекта, с которым был напрямую связан проект по развитию
земель близ Кушалино и созданию в его имении Михнёво бумажной фабрики и кирпичного заводика. Всё это способствовала тому, что он предло1930. Вып. 7. С. 106; Покровский В. Историко-статистическое описание Тверской губернии // Исторический очерк губернии, её территория и народонаселение. Тверь, 1879.
Т. 1. С. 58–59.
15
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 34 об.
16
Там же. Л. 34 об.–35.
17
Дорога проходила по болотистому грунту и только в 1865 г. на её ремонт было выделено Тверской уездной управой 17 973 руб. 35 коп. (см.: Трубников Н. Исторический
очерк дорожного дела в Тверской губернии // Сборник Тверского общества любителей
истории, археологии, естествознания. Тверь, 1903. Вып. 1. С. 89).
18
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 34–35; Статистико-экономическое исследование
грунтовых дорог Тверской губернии. Тверь, 1912. С. 135; Сборник статистических сведений о Тверской губернии. Тверь, 1892. Т. 8. Вып. 2. С. 401.
19
Куликова С. Г. Арсений Никанорович Трубников: штрихи к портрету российского
консерватора // Из архива Тверских историков / науч. ред. Т. Г. Леонтьева. Тверь, 2004.
Вып. 4. С. 63.
– 40 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
жил свои услуги земству. Во-первых, по осуществлению надзора за дорожными работами, проведению расчётов необходимых материалов и составлению проектно-сметной документации. Во-вторых, по организации переговоров с землевладельцами и сельскими обществами, по землям которых
будет проходить новое направление тракта, с заключением и оформлением
письменных соглашений. В-третьих, по устройству наиболее сложных для
проезда участков дороги на личные средства (на каждую версту было пожертвовано 800 руб. серебром)20. Взамен Трубников просил разрешить ему
устроить почтовую станцию на своей земле в Замковской даче близ с.
Стоянова на существующем Бежецком тракте. Расположение Замковской
дачи в 20 верстах от сёл Васильевского, Рамешки, Буйлово и в 40 верстах
от Гориц было действительно благоприятно для устройства почтовой станции. Все работы он обязался произвести в течение трёх лет21.
Практически одновременно с этим проектом последовал проект
Л. А. Ушакова. При этом он выступал не как член губернской управы, а как
гласный сначала Кашинского, а позднее Бежецкого уездов22. Интересно,
что Ушаковым, человеком в силу рода занятий хорошо знакомым с губернскими дорогами и свойствами почв губернии, был предложен проект, практически аналогичный проекту А. Н. Трубникова в декабре 1866 г. Разница
состояла лишь в том, что им была предложена ось – Осташков, Тверь, Завидовская станция. В отличие от предыдущего проекта автор предусмотрел
сообщение городов Кашин, Корчева и Тверь через Завидовскую станцию
Николаевской железной дороги. Это было важно, так как участок Ярославско-Тверского тракта по территории Корчевского уезда был очень сложным для проезда и обременительным для содержания. Сложность практической реализации состояла в том, что проектная линия дороги лишь на
протяжении 16 вёрст должна была идти по Тверской губернии, а остальные
– по Московской. Следовательно, для реализации предстояло вступить в
переговоры с Московским земством. В случае разрешения вопроса тракт от
Твери до с. Притыкина можно было перевести в разряд просёлочных, а от
Корчевы до Притыкина и от Притыкина до Кимр – в торговый23. Продумал
автор и структуру почтовых станций24.
Выгоды от реализации проекта были значительными:
20
Между Тверью, с. Васильевским и ст. Кулицкой, а так же с. Васильевским и Замковской дачей, от которой участок до с. Буйлово с устройством моста через р. Медведицу, и
участок от Замковской дачи до д. Проказово с устройством моста через р. Кушалку.
21
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 58 об.–59.
22
Сборник материалов для истории Тверского губернского земства. Тверь, 1912.
Т. 1. С. 6.
23
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 42 об.
24
Он предложил учредить станцию в г. Осташкове с 9 лошадьми; 2 станции с 9 лошадями на каждой между Осташковым и с. Новое; в с. Новом станцию с 10 лошадьми; станцию между с. Новым и г. Кашиным с 8 лошадьми; одну – между с. Новым и Бежецком с 6
лошадьми; одну в г. Кашине с 9 лошадьми; одну в г. Калязине с 4 лошадьми; одну между
г. Корчевой и ст. Завидово с 4 лошадьми. (См.: ГАТО. Ф.800. Оп. 1. Д. 23. Л. 43).
– 41 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
– сокращалось расстояние между Тверью и северо-восточными городами губернии – от Осташковской станции до Бежецка расстояние составило бы 128 вёрст вместо 267, до Кашина – 138 вместо 188 ¼ версты, до
Калязина 158 ¾ версты вместо 167 ½ версты;
– тракт должен был проходить по сухому грунту, что сокращало затраты по содержанию его в состоянии, пригодном для организации бесперебойного почтового сообщения;
– сокращалось число мостов и переправ (планировался лишь 1 мост
в д. Городок через Медведицу);
– уменьшалось количество почтовых станций с 12 с 74 лошадями25
до 9 станций с 68 лошадями26.
В конце декабря 1866 г. был представлен проект гласного и члена
управы Корчевского уездного земства А. О. Карпова. Корчева заявляла о
необходимости изменений Ярославско-Тверского почтового тракта по уезду в отношении к губернатору ещё 18 мая 1863 г., однако ответа не получило27. Прежний тракт имел 3 переправы через реки Волгу, Тверцу и Созь
и шёл по «дурному грунту». Независимо от мнения Л. А. Ушакова
А. О. Карпов пришёл к мысли о сообщении Твери с Корчевой через Завидовскую станцию, от Корчевы через сёла Ильинское и Романово в Кашин и
далее по прежней дороге в Бежецк и Весьегонск. По расчётам
А. О. Карпова, от Корчевы до Ильинского – 27 вёрст, от него до Романова –
28, от Романова до Кашина – 22 версты, всего же дорога от Кашина до Твери составит 114 вёрст, что на 24 версты короче, чем по проекту Л. А. Ушакова28. В отличие от проекта Л. А. Ушакова Карпов предложил схему почтового движения на участке от Твери до Калязина29. Корчевская управа
полностью поддержала проект, произвела расчёт требуемой суммы для
устройства почтовой станции и гостиницы в Завидове и подготовила проект работ30.
На заседании Тверского губернского земского собрания вопрос об
изменении направления Ярославско-Тверского почтового тракта впервые
был рассмотрен 2 марта 1866 г. Губернская управа одобрила идеи
А. Н. Трубникова, признав предложенный им путь «кратким и надёжным».
Особенно доброжелательно было встречено его предложение об устройстве моста на сваях в устье Тверцы с прочными ледорезами и подъёмным полотном для пропуска судов31. Частично был одобрен проект Л. А. Ушакова,
25
Памятная книжка Тверской губернии на 1865 г. Тверь, 1865. С. 11.
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 23. Л. 43.
27
Там же. Д. 1053. Л. 38.
28
Там же. Д. 1053. Л. 37 об.
29
Взамен станций - Юрьевско-Повольской (7 лошадей), Юрьево-Девичьей (6), Притыкинской (8), Корчевской (2), Полуновской (6), Колкуновской (6), Перетряновской
(18) устроить 4 станции – Завидово, Корчева, Ильинское, Романово (см.: ГАТО. Ф. 800.
Оп. 1. Д. 1053. Л. 38).
30
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 40–40 об.
31
Протоколы заседаний экстренного Тверского губернского земского собрания в
марте 1867 г. Тверь, 1868. С. 237.
26
– 42 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
а именно предложение об утверждении сообщения с Корчевой через Завидовскую станцию. Наиболее удачным путём сообщения городов Корчевы и
Кашина был признан путь, предложенный А. О. Карповым32. Представленные проекты и заключение губернской управы были направлены на дополнительное рассмотрение редакционной комиссии, к работе в которой были
привлечены гласные от Кашинского, Бежецкого и Кочевского уездов. Землемерами-токсаторами П. Новым и Н. Аничковым с 20 мая по 10 июля
1867 г. было проведено исследование предложенных в проектах направлений на местности33. По подсчётам, произведённым Л. А. Ушаковым, на устройство новых частей тракта от Корчевы до Кашина потребовалось бы
22 296 руб. 52 коп. Бежецкое направление не рассматривалось, так как в результате одобрения проекта А. Н. Трубникова наиболее сложная часть дороги должна была строиться на его счёт34. Исследования местности подтвердили правоту предложений губернской управы. Однако к работам по изменению направления Ярославско-Тверского тракта приступить не успели. На
заседание губернского собрания 4 декабря 1867 г. прибыли учредители Рыбинско-Тверской железной дороги инженер-генерал А. И. Ковалько и полковник Петров, которые пригласили собрание к содействию по проведению
Тверского участка дороги. В данных условиях Тверское губернское земское
собрание приняло решение о приостановке реорганизации ЯрославскоТверского почтового тракта до утверждения линии предполагаемой железной дороги. В состав «депутации для исходотайствования концессии» вошли
кн. Б. В. Мещерский, Л. А. Ушаков и П. А. Кисловский35.
Земцы-консерваторы не оставили идею о необходимости учреждения сообщения между Тверью, Кашином, Бежецком и другими торговыми
городами губернии. Они осознавали, что решение вопроса может затянуться, а экономические реалии требовали скорейшего утверждения торгового
и почтового сообщения наиболее выгодным путём. В сложившейся ситуации А. Н. Трубниковым был представлен новый проект – КашинскоРжевской железно-конной дороги, соединяющей города Ржев, Тверь и Кашин. Ржев был выбран не случайно. Ещё 3 декабря 1866 г. член Смоленской губернской управы Н. Н. Абашеев обратился в Тверскую губернскую
управу с проектом проведения железно-конной дороги между Смоленском,
Белым, Ржевом и Тверью36. Тверская губернская управа одобрила этот
проект37. Ржев принимал, по подсчётам Л. А. Ушакова, товаров из разных
городов до 1 625 000 пудов и отправлял 1 400 000 пудов в год. Большое
значение имело то, что при реализации данного проекта Волжская водная
32
Протоколы заседаний экстренного Тверского губернского земского собрания в
марте 1867 г. Тверь, 1868. С. 231–237.
33
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 44–49.
34
Протоколы заседаний тверского губернского земского собрания в декабре месяце
1867 г. Тверь, 1868. С. 141.
35
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 62. Л. 216; Протоколы заседаний Тверского губернского
земского собрания в декабре 1867 г. Тверь, 1868. С. 12.
36
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1068. Л. 1.
37
Там же. Л. 4.
– 43 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
система получала возможность соединения с Западнодвинской системой.
Что ещё больше увеличивало возможности для торговли, так как Смоленская губерния активно торговала стеклянной и хрустальной посудой, кожей
и другими востребованными на рынке товарами38.
В июне 1867 г. землемерами-таксаторами Н. Павловым и Ф. Гангесовым были произведены исследования на местности для определения точного пути. В результате обе губернии одобрили линию «Смоленск–Белый–
Ржев–Мологино–Страшевичи–Сукромны–Торжок–Калашниковская станция железной дороги»39. То есть соединение шло не с самой Тверью, а с
Торжком и далее по железной дороге с Тверью. На основании анализа планов и карт можно сделать вывод, что данная линия одноконной железной
дороги была проведена40.
Очевидно, что предложенное А. Н. Трубниковым продление линии
до Кашина способствовало бы выгодному торговому и почтовому сообщению Торжка, Твери, Кашина и, следовательно, Калязина, Бежецка и Весьегонска, движение к которым предлагалось осуществлять по старым торговым трактам. Преимуществом проекта являлось и то, что устройство одноконных железных дорог обходилось сравнительно дешевле, чем железных.
Собрание одобрило проект А. Н. Трубникова41.
Не остался без внимания и вопрос о переговорах с Московской губернией о проведении сообщения между Тверью и Корчевой через Завидовскую станцию железной дороги. Консерваторы, во главе с О. В. Самариным, Л. А. Кисловским, А. О. Карповым и А. Н. Трубниковым предложили уполномочить Тверскую губернскую управу войти в соглашение с
Московским земством и настоять на исправлении Клинским уездом этапной дороги от Завидовской станции до границ Корчевского уезда Тверской
губернии42. Она выполняла роль соединительного тракта между пароходной пристанью на Волге и ст. Завидово Николаевской железной дороги и
была важна для «жителей обоих губерний»43. В ответ Клинская управа 3
февраля 1871 г. уведомила, что от огромного числа пассажиров, проезжающих из Корчевы по Клинскому уезду к Завидовской станции и обратно, Клинский уезд терпит убытки по починке дорог, и заверила, что ввиду
38
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1068. Л. 18.
Там же. Л. 31–31 об.
40
Имеются план и карта, на которых обозначена данная железно-конная дорога (см.:
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1082).
41
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1100. Л. 1; Доклад Тверскому губернскому земскому собранию железнодорожной комиссии, образованной по поводу проекта А. Н. Трубникова
// Протоколы заседаний Тверского губернского земского собрания 1–10 декабря 1869 г.
Тверь, 1870. С. 1–28; Проект концессии на Кашинско-Ржевскую железно-конную дорогу
// Протоколы заседаний Тверского губернского земского собрания 1–10 декабря 1869 г.
Тверь, 1870. С. 1–40.
42
Протоколы заседаний Тверского губернского земского собрания в декабре 1870 г.
Тверь, 1871. С. 8, 9.
43
Протоколы заседаний Тверского губернского земского собрания в декабре месяце
1872 г. Тверь, 1873. С. 279.
39
– 44 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ограниченности бюджета ремонтные работы будут производиться по мере
крайней необходимости44. Лишь после обращения кн. Б. В. Мещерского с
личной просьбой к председателю Московской губернской управы 19 марта
1871 г. было достигнуто положительное решение45. Вскоре, 19 октября
1871 г., Л. А. Ушаков предложил Тверскому и Московскому земствам совместно ходатайствовать о переводе Клинского этапного тракта в разряд
почтовых дорог46. В результате длительной переписки выяснилось, что
Московская управа не согласна с этим предложением. Ею было предложено провести дорогу от Корчевы до Завидовской станции в пределах Тверской губернии, что сделать было невозможно, или осуществлять движение
по Новинскому тракту47. Вновь не обошлось без личных договорённостей
кн. Б. В. Мешерского. Итогом стало решение Московского губернского собрания 25 мая 1873 г. о переводе Новинского торгового тракта в почтовый
и перемещении его из третьей очереди по шоссированию в первую 48. Это
было значительной победой земцев-консерваторов Тверской губернии.
За время переписки с Клинской уездной управой Тверским губернским собранием было принято решение о передаче дорожной повинности, в
том числе и об изменении Ярославско-Тверского тракта, в ведение Тверского, Корчевского и Кашинского уездных земств. Тверское уездное земское
собрание признало необходимым уничтожить тракт в пределах уезда, так
как почты до Завидовской ст. могут следовать по Николаевской железной
дороге, а войска – по Санкт-Петербургско-Московскому шоссе49. Корчевское уездное собрание ходатайствовало о переложении тракта из Твери на
Завидовскую ст. и далее до Кашина50. Кашинское уездное земское собрание
предложило тракт из Корчевы перевести на с. Апарниково, которое находилось на берегу реки Медведицы близ границ Кашинского и Корчевского уездов в нескольких верстах от с. Романово, далее в Кашин (трасса, предложенная А. О. Карповым в 1866 г.). Изменения коснулись лишь расположения
почтовой станции. На заседании губернского собрания 14 декабря 1872 г.
Л. А. Ушаков вновь поставил вопрос об изменении направления тракта в соответствии с одобренными в 1867 г. предложениями, тем более что уездные
земства подтвердили необходимость изменений51. Губернское собрание
поддержало предложение Л. А. Ушакова, о чём были сделаны соответствующие ходатайства. Почтовым департаментом ходатайство было удовлетворено лишь частично, а именно с 9 декабря 1873 г. было открыто почтовое
движение от Твери на Кашин по Санкт-Петербургско-Московскому шоссе с
44
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 63–63 об.
Протоколы заседаний Тверского губернского земского собрания в декабре месяце
1872 г. Тверь, 1873. С. 280.
46
Там же.
47
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 66, 77.
48
Там же. Л. 93, 100.
49
Там же. Д. 217. Л. 364–364 об.
50
Там же. Л. 100.
51
Там же. Л. 364 об.–365 об.
45
– 45 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
переводом почтовой станции из д. Юрьево-Поволжской в д. Алексино52. С
28 октября 1874 г. движение почт по почтовому тракту от Корчевы до Калязина было прекращено53. Почтовая гоньба стала осуществляться по новой
дороге от Корчевы до Кашина через сёла Ильинское и Романово54. С 21 декабря 1877 г. на Ильинской почтовой станции был открыт приём простой
корреспонденции, с сохранением на Романовской станции приёма всякого
рода корреспонденции55.
Остался нерешённым вопрос об участке Завидовская станция – Корчева. Корчевская уездная управа в своём отношении к губернской управе
от 15 июля 1875 г. предложила ходатайствовать в вышестоящие инстанции
о скорейшем прекращении движения по старому направлению Корчева –
Притыкино – Тверь, с переносом почтовых станций с левого на правый берег р. Волги, а именно из сёл Юрьево-Девичье и Лисицы в с. Новое и Завидово56. Московское губернское земское собрание ещё 31 августа 1874 г.
уведомило Министерство внутренних дел о том, что препятствий к открытию движения почт через территорию Московской губернии от Завидовской станции через с. Новое на г. Корчеву нет. Ответ на ходатайство Тверского губернского земского собрания в Почтовый департамент Министерства внутренних дел поступил 17 июля 1876 г. В нём отмечалось, что единственной причиной, по которой почтовая гоньба по утверждённому направлению ещё не началась, является неустроенность почтовой станции в
с. Новое. Было заявлено о прекращении действия Алексинской и ЮрьевоДевичьей почтовых станций с передачей 16 лошадей почтовых станций в с.
Новое и Завидово57. Движение по новому направлению началось 17 июля
1876 г. С 17 февраля 1877 г. почтовые станции Алексинская, ЮрьевоДевичья и Притыкинская были упразднены58. Ходатайство Тверского губернского земства о прекращении движения почт на участке от с. Лисицы
до Твери было удовлетворено 15 декабря 1883 г.59
Путём упорных и длительных усилий Тверское губернское земство
смогло добиться изменения направления Ярославско-Тверского почтового
тракта в соответствии с решением губернского собрания 1867 г. Активное
52
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 7734. Л. 98.
Почтовый тракт Корчева-Кашин полностью перестал выполнять функции почтового сообщения на уездном уровне в 1901 г. С 1897 г. здесь стали применять систему одноконного почтового сообщения (см.: Приложения к протоколам Корчевского очередного уездного земского собрания сессии с 6 по 9 октября 1897 г. Корчева, 1898. С. 106;
Приложения к протоколам Корчевского очередного уездного земского собрания сессии
с 10 по 13 сентября 1898 г. Корчева, 1899. С. 53; Протоколы заседаний Корчевского очередного уездного земского собрания сессии 10–13 сентября 1901 г. Корчева, 1902. С. 9.
54
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 102.
55
Сборник материалов для истории Тверского губернского земства. 1866–1880 гг.
Тверь, б\г. Т. 4. С. 528–529.
56
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 1053. Л. 111.
57
Там же. Л. 114–114 об., 122.
58
Сборник материалов для истории Тверского губернского земства. 1866–1880 гг.
С. 529–530, 535.
59
Там же.
53
– 46 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
участие в этом сыграли консерваторы, представившие свои проекты. Благодаря слаженности их действий, а также личным договорённостям и личной инициативе с 1883 г. движение стало осуществляться по новому направлению60. Более того, с 31 января 1878 г. было утверждено ходатайство
консерваторов об учреждении дополнительной пароконной почты от Весьегонска до Бежецка с отправлением корреспонденции из Весьегонска по
средам, а из Бежецка – по пятницам61.
Преимущества нового направления были очевидны. Во-первых, дорога проходила по более короткому пути и хорошему грунту. Об этом отчётливо свидетельствуют исследования местности, произведённые ещё в 1874 г.
ржевским уездным землемером, надворным советником Н. Поповым, составившим по поручению Тверской губернской управы карты Корчевского и
Кашинского уездов с обозначением нового, тогда ещё проектируемого, направления62. Наиболее сложные для проезда участки тракта – от Твери до
с. Лисицы и далее через с. Юрьево-Девичье на Корчеву и Калязин – приобрели местное значение. Во-первых, почтовые станции были устроены в наиболее оживлённых селах Ильинском (12 лошадей), Романово (10), Кимры
(6). Почтовая станция в Корчеве (2 лошади) уже существовала и на её устройство средств затрачено не было, однако она была укреплена ещё 2 лошадьми. Станции в селах Новое и Завидово с 16 лошадьми содержались частными лицами. Таким образом, Тверское земство содержало на данном участке за свой счёт лишь 32 лошади, вместо 46, содержащихся на его счёт ранее. Во-вторых, земским учреждениям Тверской губернии удалось в результате реализации проекта сократить подводную повинность, ложившуюся
тяжким бременем на сельское население (она заключалась в обязанности
земств предоставлять бесплатные подводы или стоечных лошадей для разъезда чинов полиции, судебных следователей и постоянных нарочных, разъезжающих с различными бумагами). В-третьих, была решена задача проведения почтового тракта с учётом интересов торгового сообщения.
Отметим, что, по данным статистико-экономического исследования
грунтовых дорог Тверской губернии, проведённого группой тверских инженеров в 1910 г., новое направление Ярославско-Тверского почтового
тракта было признано экономически выгодным. Особенно значимым явилось соединение со ст. Завидово. Через неё сырое кожьё, получаемое из
степей, поступало в Кимры, где работал паровой кожевенный завод
И. И. Жукова, на котором ежегодно выделывалось 10 000 пудов кож на
сумму 80 тыс руб. Затем обработанные кожи поступали на фабрику обуви
Н. А. Столярова, на которой выпускалось ежегодно 25 тыс. пар обуви на
сумму 98 тыс. рублей, и фабрику В. О. Потапенко, выпускавшую 8 400 пар
обуви на сумму 34 тыс. руб. Часть сырья шла в Ильинскую волость, где
60
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д.1141, 1142, 1140.
Там же. Д. 7791. Л. 1–27.
62
Там же. Д. 1141. Л. 1, 2; Д. 1140. Л. 1.
61
– 47 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
был сильно развит сапожный промысел. Вся готовая продукция поступала
частично в Тверь, частично в Москву по Ярославско–Тверскому тракту63.
Торговые обороты Кимр с Завидовской ст. были громадными – вывоз обуви по железной дороге составлял до 1 млн. пар, кроме того, вывозились валенки и стекло со стекольных и хрустальных заводов на сумму
1 200 тыс. руб. в год.64 По участку тракта Калязин – Кашин – Бежецк везли
водку, причём грузонапряжённость этого участка была самой высокой по
Кашинскому уезду65. С Кузьминского и Пекуновского винокуренных заводов Корчевского уезда везли спирт на Бежецкий казённый винный склад и
на Кашинский склад66. По участку Кашин – Бежецк активно перевозился
лес на лесопильные заводы Заклинской волости, принадлежащие кн. Мещерскому, где из еловых деревьев изготавливали доски на сумму 14 560
руб., и на Польцовский завод, занимавшийся изготовлением бруса (ежегодно изготавливали до 200 тыс. штук бруса), а также на завод в д. Залазине Микшинской волости, специализировавшийся на изготовлении тёса.
Кроме лесопильных заводов в Княжевской волости Бежецкого уезда находилась спичечная фабрика, которая производила в год 2 575 ящиков шведских спичек на сумму 20 600 руб.67. Закупая лес, Бежецкий уезд торговал в
основном льном, который ежегодно скупали 8 иностранных фирм и льнопрядильные фабрики Костромской и Владимирской губерний на сумму в
среднем 2 ½ млн руб. (в 1909 г. оборот льна составил 4 ½ млн руб.). Лён,
льняное масло и семя составляли 71 % экспорта Бежецкого уезда, причём
товар экспротировался через Тверь (1/3 продукции) и Кашин по изменённой линии Ярославско-Тверского тракта. Участок Бежецкого тракта по
Тверскому уезду занимал первое место по грузонапряжённости68. Помимо
этого по инициативе Б. В. Мещерского было подано ходатайство об учреждении третьего хода параконной почты между Бежецком и Весьегонском,
которые находились в тесных торгово-экономических сношениях. Ходатайство было удовлетворено 15 февраля 1878 г.69
Приведённые данные свидетельствуют о том, что в результате изменений консерваторам удалось добиться реализации поставленной цели –
организации почтового сообщения через наиболее развитые в торговом отношении центры губернии.
63
Статистико-экономическое исследование грунтовых дорог Тверской губернии.
Тверь, 1912. С. 381–385.
64
Статистико-экономическое исследование грунтовых дорог Тверской губернии.
С. 385, 393, 397.
65
Там же. С. 363, 380.
66
Там же. С. 387.
67
Там же. С. 116–117.
68
Там же. С. 107.
69
ГАТО. Ф. 800. Оп. 1. Д. 7791. Л. 1, 9; Ф. 795. Оп. 1. Д. 165. Л. 1–2. В 1890 г. был
учреждён конно-почтовый тракт от с. Кесьма до Весьегонска, функционирующий до
1902 г. (см.: ГАТО. Ф. 795. Оп. 1. Д. 572. Л. 355). В 1901 г. был учреждён ежедневный
ход сельской земской почты между Красным Холмом и Весьегонском (см.: ГАТО. Ф.
795. Оп. 1. Д. 1398. Л. 6).
– 48 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
В период преобладания консерваторов в губернском земском собрании (1865–1871 гг.) ими был выдвинут и реализован ряд проектов, направленных на создание централизованной системы по управлению земским
хозяйством и планомерное его развитие. Анализ проектов показывает, что
консерваторы исходили из необходимости создания чёткой системы взаимодействия важнейших торговых центров губернии, их деятельность была
направлена на укрепление внутреннего рынка губернии, развитие отношений с близлежащими губерниями (показательно, что проекты затрагивали в
основном районы с развитым крестьянским отходом). Активная позиция
земцев-консерваторов позволила открыть местное регулярное движение
почты по реорганизованному Ярославско-Тверскому тракту с учётом
уменьшения разгона земских лошадей.
Список литературы:
1. Абрамов В. Ф. Российское земство: экономика, финансы и культура.
М., 1996.
2. Куликова С. Г., Бабурин С. В. Земский консерватизм во второй половине XIX – начале XX века в России (на материалах Тверской губернии).
Тверь, 2009.
3. Куликова С. Г. Арсений Никанорович Трубников: штрихи к портрету
российского консерватора // Из архива Тверских историков / науч. ред.
Т. Г. Леонтьева. Тверь, 2004. Вып. 4.
4. Савинов А. В. Из аграрной истории Тверского края XIX века // Известия
Тверского педагогического института. Тверь, 1930. Вып. 7.
IMPLEMENTATION OF THE PROJECT ZEMTSEVCONSERVATIVES FOR REORGANIZATION TVER
YAROSLAVL-POST ROAD
S. G. Kulikova
Russian Ministry of Internal Affairs of Moscow University, Moscow Regional Branch, the Department of Theory and History of State and Law
The author of article on the basis of the analysis of office work and statistical sources considers realization of projects of the Tver zemtsevconservatives mentioning questions of economic practice, comes to a conclusion about high productivity from realization of the project of reorganization of the Jaroslavsko-Tver post path. The complex analysis of historical sources has allowed not only to estimate changes in outlook of provincial conservatives taking into account dynamics of development of market
relations, but also it is essential to correct the settled estimations of possibilities of local government.
Keywords: zemstvo, zemtsy-conservatives, Zemstvo mail, the JaroslavskoTver post path.
– 49 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Об авторах:
КУЛИКОВА Светлана Геннадьевна – Московский университет
МВД России, Московский областной филиал, кафедра теории и истории
государства и права, кандидат исторических наук, e-mail: cvetlana1977@mail.ru
About the authors:
KULIKOVA Svetlana Gennad'evna – Candidate of Historical Sciences, the deputy chief, Russian Ministry of Internal Affairs of Moscow University, Moscow Regional Branch, Department of Theory and History of State
and Law, (143100, Moscow region, Ruza district, village Staroteryaeevo), email: cvetlana-1977@mail.ru
References
Abramov V. F. Rossiiskoe zemstvo: ekonomika, finansy i kul'tura. M., 1996.
Kulikova S. G., Baburin S. V. Zemskii konservatizm vo vtoroi polovi-ne
XIX – nachale XX veka v Rossii (na materialakh Tverskoi gubernii).
Monografiya. Tver', 2009.
Kulikova S. G. Arsenii Nikanorovich Trubnikov: shtrikhi k portretu
rossiiskogo konservatora // Iz arkhiva Tverskikh istorikov. Tver', 2004.
Vyp. 4.
Savinov A. V. Iz agrarnoi istorii Tverskogo kraya XIX veka // Izvestiya
Tverskogo pedagogicheskogo instituta. Tver', 1930. Vyp. 7.
Статья поступила в редакцию 12.01.2013
– 50 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 51–65
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 316.62–053.6:94(47)”1913/1915”
ОТ ИГРЫ К САМОУБИЙСТВУ: СОЦИАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ МОЛОДЕЖИ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ
ВОЙНЫ
В. Б. Аксенов
Московский государственный технический университет радиотехники, электроники и автоматики
В статье рассматривается динамика поведенческих практик учащейся
молодежи в период первой мировой войны, проявившаяся как в изменении тем детских игр, росте детского патриотизма и бегства на фронт, так
и обернувшейся психологическим кризисом, вызвавшим череду самоубийств.
Ключевые слова: Первая мировая война, молодежь, социальная активность, игра, самоубийство.
Первая мировая война, как и любой период ломки привычной повседневности, негативно отразилась на психологическом состоянии социума. Уже в сентябре 1914 г. В. М. Бехтерев в статье «Психические заболевания и война» обратил внимание на всплеск душевных расстройств как на
фронте, так и в тылу1. В дальнейшем происходило постепенное увеличение
смертности от психических заболеваний. Так, если среднемесячная смертность душевнобольных в Петербурге в 1913 г. составляла 69,9 человека, то
в 1914 г. она поднялась до 72,4 человека, а в 1915 г. составила 81,6 человек
в месяц2. Обратно пропорциональная кривая колебаний смертности от душевных расстройств и самоубийств позволяет также связать последний
феномен с психологической динамикой общества.
Хотя значительному числу обывателей эти статистические данные
были недоступны, тем не менее опасения общественности вызывало влияние войны на детскую психику. Известный русский психолог, педагог
М. М. Рубинштейн писал в 1915 г. в журнале «Вестник воспитания»: «Война по всему её характеру способна заложить в душе детей такие семена, из
которых в будущем могут вырасти сорные травы, способные заглушить все
злаки, все, взлелеянное многовековыми усилиями миллионов людей»3. Для
подобных опасений были все причины, так как в разговорах с родителями,
при наблюдении за поведением младших школьников обнаруживались некоторые поведенческие и психологические изменения. В журнале «Вестник
1
Московский листок. 1914. 20 сентября.
Подсчитано по: Ежемесячник статистического отделения петроградской городской
управы. 1913–1915 гг.
3
Рубинштейн М. М. Война и дети // Вестник воспитания. 1915. № 2. С. 5.
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
воспитания» за 1914–1915 гг. неоднократно появлялись сообщения о деструктивном воздействии военного времени на детское поведение. Часто
главной причиной повышенной нервозности детей выступали разговоры
взрослых. Так, некий семилетний Коля, оставшись с одной матерью, часто
слушал её рассказы о немецких зверствах, почерпнутых из газет. Постепенно мальчик всё чаще стал замыкаться в себе, у него нарушился сон, а
потом по ночам он иногда начал кричать: «Мама, я боюсь! Немцы пришли
в Москву, они нас зарежут, они меня душат! Мама, спаси меня!»4. Многим
война, фронт мыслились чем-то вроде наказания: пятилетняя Нина, рассердившаяся на свою маму за то, что та наказала её братика, воскликнула:
«Вот пусть бы её послали на войну, чтобы она знала, как обижать Колю!»5.
Как и взрослые, дети задумывались о причинах войны и ответы находили в стереотипных поведенческих практиках, известных по личному
опыту. Рубинштейн приводит диалог двух мальчиков, шестилетнего Вити и
семилетнего Володи, перед сном, лежа в кроватках: «Витя: “А зачем он
(Вильгельм) начал воевать?” Володя: “Да он и не хотел. Знаешь, он ушёл в
город за покупками, а сыновья его остались одни; вот они взяли и объявили
войну”. После некоторого молчанья и, по-видимому, раздумья над данным
ему объяснением Витя произнес: “Ну, а что же смотрела их мама?”»6.
Примечательно, что данное объяснение начала войны, в действительности, выглядит не наивнее тех предположений и слухов, которые рождались в деревенской среде. По крайней мере, печать сообщала о сыновьях императора, сражавшихся в немецкой армии. Представляя Вильгельма в
Берлине, а его сыновей на войне, дети делали вполне логичные выводы о
том, кому из них война была нужнее. Возможно, опытно-архетипическое
образное мышление, свойственное малым детям и неграмотным, не вовлеченным в мировую текстовую культуру крестьянам, предопределяло общие
принципы рождения образов и значений.
Определённые опасения педагогов вызывали детские игры, ставшие
более жестокими. Любимая игра в казаки-разбойники сменилась игрой
«немцы-русские». Увлекшиеся дети иногда довольно сильно били представителей «вражеской команды», в связи с чем никто не хотел быть «немцем».
Определение в эту команду происходило либо по жребию, либо в неё записывали провинившихся в чем-то детей. Мать, озабоченная проявлениями
жестокости в играх своих сыновей, писала из Киева в «Вестник воспитания»:
«Мои мальчики целые дни воюют. Крыша нового чердака – их излюбленная
позиция, а груши, немилосердно срываемые с дерева, – пули. Женя (9 ½ лет)
большею частью занимает крышу, неся с собой старый железный кувшин,
наполненный грушами. Сережа (6 ½ л.) и Андрюша (сын кухарки, 8 лет) –
внизу. Перед ними большая корзина, с которой ходят на базар, тоже с пулями. Сражение жаркое. По двору пройти нельзя. Я удивляюсь, как они не
плачут от получаемых ударов. Чувствую, что здесь много вредных моментов
4
Рубинштейн М. М. Указ. соч. С. 10.
Там же.
6
Там же. С. 20.
5
– 52 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
и не знаю, как на них реагировать. Допустимо ли такое разгорание страстей.
Особенно Сережа возбуждается. Он прибежал как-то ко мне весь красный,
потный, с горящими ненавистью глазами. На щеке пятно от удара грушей.
Оказывается, он с Андрюшей выгнали Женю со двора и погнали по улице…
Ненависти и злобы в этой игре много… Меня удивляет, что даже маленький
Миша, которому всего 3 ½ года, так проникся воинственным духом. Он целыми днями либо марширует по двору с палкой вместо ружья или сражается
с пятилетним Колей (сын дворника)»7. Но сильнее всего детская жестокость
проявлялась в тех случаях, когда не найдя кандидатов на роль «немцев», дети в них определяли дворовых кошек и собак. Часто такие игры заканчивались гибелью бедных животных.
Повторяя за взрослыми их разговоры, дети в беседах друг с другом
нередко поднимали серьёзные политические темы: начинали обсуждать
послевоенное устройство мира (Россия должна получить всю Германию, а
немцам оставить один Мюнхен), судьбу Вильгельма II (дети-школьники
предлагали сослать его на о. Св. Елены), вслед за старшими озвучивали
ксенофобские теории, считая евреев виновниками мирового конфликта, в
школах подвергали травле учеников с немецкими фамилиями8.
Вместе с тем война приучала детей и к состраданию. Многие жители городов брали в свои дома раненых, которым не хватало места в больницах. Отмечались случаи, как маленькие дети предлагали раненым свои
кроватки, отдавали самые любимые игрушки. Детская наивность и непосредственность как нельзя лучше отражали различные грани социальнопсихологической динамики общества. Когда по городам прокатилась первая волна германофобии, часть детей, вероятно, под влиянием семейных
разговоров, сочувственно отнеслась к немецким подданным в России. Мать
12-летней гимназистки сообщила редакции журнала, что её дочь долго упрашивала взять к себе гимназистку-немку: «… возьмём, мама, и спрячем
эту немку к себе, спрячем в ванную, пока кончится война»9.
Любопытным источником изучения психологии детского восприятия являются рисунки военного времени, отражавшие те явления, которые
больше всего поражали, трогали детей. Педагог В.Воронов вспоминал:
«Один мальчуган, говоривший мне, что “у нас дома тоже есть раненый”,
принёс мне рисунок, изображающий комод, кровать и картину на стене;
над кроватью были видны многочисленные следы контура какого-то длинного существа, которое художник, очевидно, никак не мог уложить на кровать. Быть может, злая насмешка домашних лишила мальчика уверенности,
быть может, его собственное требование к своему изображению, перед ярким и новым образом действительности, слишком увеличилось, но только
он отдал мне рисунок, где над кроватью, на контурных следах его авторской неудачи, была решительная надпись: “ушол”»10.
7
Звягинцев Е. Отношение детей к войне // Вестник воспитания. 1915. № 4. С. 136–137.
Рубинштейн М. Указ. соч. С. 31.
9
Звягинцев Е. Указ. соч. С. 155.
10
Воронов В. Война в рисунках детей // Вестник воспитания. 1915. № 2. С. 47.
8
– 53 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Рисунки детей не могли не беспокоить взрослых запечатлением
ужасов войны: лужи крови, отрубленные головы и прочие части тела, раненые воины, взрывы снарядов – все это, преломляясь в сознании детей,
находило отражение в их творчестве. Вместе с тем специалисты отмечали,
что явления действительности, вызывавшие содрогания у взрослого человека, у ребёнка порождали лишь любопытство, в связи с чем излишнюю
детализацию воинских увечий на рисунках объясняли не проснувшейся
детской жестокостью, а характерной для данного возраста игровой формой
познания мира: «Если же, увлечённый блестящими красками боя и движения, юный школьник и рисует отрубленную голову, то делает он это без
всякого содрогания и ужаса, совершенно так же, как бы он рисовал разломанную игрушку»11.
Педагоги отмечали, что в силу большей политизированности городов война сильнее отразилась на психике городских, нежели сельских детей. Город с его постоянно менявшимися злободневными темами, бурной
жизнью порождал в детском сознании образные фантастические картины,
дети додумывали то, что не могли знать. В среде крестьянских детей больше была заметна наблюдательность. При этом отказать в образном мышлении сельскому ребёнку нельзя, только образы эти чаще всего брались из
окружающей природы. Характерно сочинение учащегося III отделения
сельской школы под заглавием «Грустные люди», в котором образно, но
вместе с тем весьма точно передаются настроения крестьян периода первой
мобилизации: «Объявила Германия войну. Из городов тронули солдат, которые не отслужили начальную службу. Пошёл слух по всем деревням,
стали набирать солдат и ополченцев. Жены и матери услыхали, стали плакать да вопить. По всей деревне пошёл вопль, крик, а мужики ходят печальные, на глазах слезы. На другой день повезли солдат в город, а жены
плачут, обнимают мужьёв, не пускают их, а они утешают жён. После этой
наборки в деревне стало скучно, грустно. Деревня стоит, как лес дремучий.
Бабы на колодцах говорят про войну, про мужьёв, кого куда назначили.
Все бабы и мужики невесёлые, как будто осенний цвет. У окон деревья
стоят, по верхушкам ветер плывет, словно волна. В деревне тихо, смирно,
ни одной птицы не слышен звук, а по улице широкой пыль идёт, взвивается столбом»12.
Дети постарше пытались внести свою лепту в дело победы. Как в
мире взрослых, так и среди детей можно было обнаружить известную
«профессиональную» дифференциацию по гендерному фактору: если девочки, подражая мамам и старшим сёстрам, участвовали в благотворительных акциях, то мальчики мечтали о сражениях на фронте. В августе 1914 г.,
когда дети с родителями отдыхали на дачах, в повседневный досуг вошла
практика патриотических митингов-концертов, устраивавшихся силами
самих дачников. Принимали в них участие и дети: разыгрывали на злобу
11
Воронов В. Указ. соч. С. 53.
Потемкин И. Е. Отражение войны в детской психике // Вестник воспитания. 1915.
№ 8. С. 202–203.
12
– 54 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
дня спектакли с участием кукол, читали стихи, играли на музыкальных инструментах, продавали взрослым собственные поделки, а полученную выручку отправляли в фонды помощи воинам13.
Опасный размах с первых месяцев войны приобрело детское бегство
на войну. Среди детей ходили небылицы о чудесах героизма, которые проявляли их сверстники, о том, какими почестями их награждали по возвращении домой. Когда же становилось известно, что таким беглецом-героем
был не абстрактный мальчик, а конкретный знакомый со двора, то идея
убежать из дома на войну из фантастической превращалась в реальную.
В декабре 1914 г. ученикам двух классов петроградской начальной
школы Тименкова-Фролова было предложено написать сочинение о войне
в форме письма к другу. Из одной работы становится известно, что из этой
школы на фронт убежали два ученика, в другом сочинении-письме учащийся Н. Воронов рассказал историю мальчика Коли. Колю согласился
взять с собой солдат на Варшавском вокзале Петрограда. Мальчик забрался
под лавку, солдат задвинул его чемоданом, накрыл подушкой, и таким образом они доехали до Варшавы. В Варшаве кондукторы очередной раз
обыскали поезд на наличие мальчиков-беглецов, поймали нескольких ребят, но Колю не нашли. В дальнейшем Коля добрался до фронта, путешествуя в солдатской шинели, которую ему подарил солдат. По словам мальчика, он «побывал на войне и озяб и заболел лихорадкой»14. В конце концов Коля вновь оказался в Варшаве, где его поймал начальник станции и с
кондуктором отправил домой. Рассказанная история не выглядит правдоподобной, вероятно, мальчик не добрался до фронта, а был схвачен вскоре
по прибытии в Варшаву, однако гордость не позволила ему признаться, что
на войне он так и не побывал. В то же время на Воронова, пересказавшего
эту историю, она, безусловно, сильно подействовала.
Под влиянием подобной героики бегство детей на фронт чуть было
не приобрело массово-организованный характер. 14 октября 1914 г. в Петрограде была пресечена попытка коллективного побега мальчиков на
фронт. В ней участвовало 11 учеников различных гимназий в возрасте от
12 до 13 лет15.
С другой стороны, прикоснувшись непосредственно к новым будничным условиям военного времени, многие дети испытали разочарование.
В школьных сочинениях наблюдается последовательная динамика психического состояния детей в первые месяцы войны – от любопытства и радости через удивление и разочарование до грусти и страдания за близких людей. Первые положительные эмоции были связаны с появлением новых,
первоначально безопасных явлений повседневной жизни – патриотические
митинги на улицах, которые интересно было рассматривать и слушать, новые темы разговоров родителей и т. д. Ученик Е. Федоров так описал свой
13
Петербургский листок. 1914. 18 авг.
Школьные сочинения о первой мировой войне // Российский архив. М., 1995. Вып.
6. С. 456–457.
15
Петроградский листок. 1914. 15 окт.
14
– 55 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
привычный досуг: «… После школы я занимаюсь чтением книг, слушаю
грамофон, поиграю вместе с братом… и ещё занимаюсь выпиловкой из дерева… Но больше всего я интересуюсь войной! Читаю газеты, но люблю
слушать, когда старшие рассказывают о войне…»16.
Другой мальчик отметил, что ему очень нравится солдатское пение,
которым сопровождаются бесконечные учения солдат17. Митинги, солдатские
песни и учения ассоциировались в сознании детей с каким-то общенациональным праздником, во время которого всем должно быть весело. Однако
дети вскоре обнаружили, что кроме них никто более веселиться не собирается:
«Наутро вместо великой радости, веселого смеха и песен послышались рыдания и вопли. Все должны были отправлять мужей, отцов или сыновей»18.
Школьники обращали внимание на неожиданные перемены, произошедшие с их знакомыми: «Рядом с нашей дачей была дача № 16, там
жил дворник по имени Николай... Жена его была всегда веселая, бывало,
посмотришь, а она ходит по дороге да песни поет, а теперь посмотришь –
она только плачет»19.
Вскоре прежние весёлые игры стали терять значение для детей:
«Погода в Петрограде ничего, все снег идёт… а на коньках редко когда катаюсь». И тут же мальчик объясняет причину: «Дома не особенно весело.
Владимиру надо призываться 3 февраля»20.
Разочарование приводило к такому социальному феномену, как детский суицид. Парадокс суицида заключается в его амбивалентности, в том,
что он в равной степени является формой активного протеста против несправедливости внешнего мира, но и, наоборот, следствием апатичного, депрессивного состояния. Однако в обоих случаях истоки детских самоубийств, как правило, объясняются неблагополучной домашней атмосферой.
Тема самоубийства стала весьма популярной в российском обществе
начала ХХ в., заняла значимую часть художественных произведений, однако рано повзрослевшая молодежь, увлекшаяся идеей всеобщего осчастливливания, в первую очередь оказывалась в группе риска. Собственно говоря,
именно среди молодежи развивались ещё в XIX в. народнические революционные, анархические идеи, создавая в среде интеллигенции платформу
будущих революционеров. В начале ХХ в. не только в высших учебных заведениях, но и в средней школе полным ходом формировались тенденции
бунтарства. В целом поводом к студенческим и школьным волнениям, конечно же, являлась не столько политическая ситуация в стране, сколько
более узкие вопросы университетского и школьного управления, выплаты
стипендий, пособий и пр. Цены на учебу постоянно росли, вследствие чего
некоторым приходилось прекращать занятия. Молодежи, начитавшейся
французских просветителей, английских утопистов, немецких социалистов
16
Школьные сочинения о первой мировой войне. С. 458.
Там же. С. 456.
18
Там же. С. 451.
19
Там же. С. 452.
20
Там же. С. 454.
17
– 56 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
и пр., это казалось высшим проявлением социальной дисгармонии. Возрастная жажда справедливости толкала её на различные формы протеста.
Примечательно, что эпицентром подобного неповиновения выступали отнюдь не политические группы. Инициаторами являлись члены всевозможных литературно-философских кружков, существовавших практически в
каждой гимназии, не говоря уже о вузах. Несмотря на то, что за ними устанавливался тайный надзор полиции, члены кружков занимались распространением революционных, чаще социалистических, листовок, брошюр.
Изучение философских теорий, перемешанных с восточными мистическими учениями, чтение запрещённой социалистической литературы
создавали тот психологический настрой, при котором неудовлетворённая
жажда справедливости моментально сменялась извращённым пониманием
самопожертвования, доводя психику индивида до критической отметки:
юные революционеры, каковыми они себя считали, довольно быстро расставались с жизнью при малейшей иллюзии крушения своих идеалов или
провале запланированных кружком мероприятий. В этом случае молодые
люди оставляли после себя предсмертные записки, «объяснявшие» причины самоубийства. Наиболее частым объяснением было разочарование в
политической системе общества, не способствовавшей гармоничному развитию внутреннего мира человека. Понимая невозможность непосредственного изменения сложившегося уклада, молодые люди предпочитали
действовать опосредованно – через суицидальные акты влиять на общественное мнение. С другой стороны, взрослым людям, разбиравшимся в причинах этих происшествий, становилось ясно, что под политическим налётом скрывались более серьёзные социально-психологические проблемы,
свойственные молодому поколению России начала века, спровоцированные всё той же опоздавшей модернизацией общества.
Молодёжь реагировала в соответствии с возрастными особенностями психики – не имея возможностей ликвидировать причины социальнополитической несправедливости, она сводила счёты с собственной жизнью.
Масштабы этих расчетов были обширны – в Петрограде в одной только
Введенской гимназии за сентябрь – ноябрь 1912 г. по «политическим мотивам» совершили самоубийство свыше 45 учеников. В феврале 1912 г. петербургская, а затем и московская пресса начала публикацию серии сенсационных сообщений о действующих в столицах клубах Лиги самоубийц21.
Хотя информация была схожа с известными циклпми рассказов
Р. Л. Стивенсона «Клуб самоубийц» и «Алмаз Раджи», сведениями заинтересовалась полиция, которая провела собственное расследование, так,
впрочем, ничем и не закончившееся22. Показательно также и то, что по
дознаниям «свидетелей» Лига была образована в конце 1900 г., т. е. того
года, когда издательство П. П. Сойкина выпустило шеститомное полное
собрание сочинений автора приключений принца Флоризеля.
21
Биржевые Ведомости. Веч. вып. 1912. 6 февр.; Вечернее время. 1912. 10 февр.; Голос Москвы. 1912. 16 февр.; Земщина. 1912. 16 февр.
22
Могильнер М. Мифология «подпольного человека». М., 1999. С. 194–196.
– 57 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
На семиотическом пространстве русской культуры начала ХХ в. лежала декадентско-символическая печать эпохи модерна, поэтому тема
смерти, в том числе и добровольного ухода из жизни, объединяла писателей совершенно разных направлений: М. Арцыбашева, Ф. Сологуба,
Л. Андреева, В. Иванова, А. Куприна и др. Двум первым было суждено
стать главными «певцами смерти», именно их общественность заподозрила
в организации Лиги самоубийств, а роман Арцыбашева «У последней черты», посвящённый самоубийству семерых человек, хронологически совпавший с общественными дискуссиями вокруг «эпидемии самоубийств» в
1910–1912 гг., только укрепил общественное мнение в идее причастности
литературы к данной социальной проблеме.
Очевидно, что связь семиотического и бытийного пространства
многовариантна, характеризуется взаимовлиянием. Семиосфера реагировала на вызовы времени и революционное насилие, террор, охватившие российское общество и отраженные в литературе, кинематографе, изобразительном искусстве, они формировали новое мировоззрение, в котором уход
из жизни мыслился как акт свободного волеизъявления. Как отметила
М. Могильнер, «самоубийство превращалось в альтернативный выход для
эстетствующих интеллектуалов из тупика безвременья»23. Однако значительная часть учащихся средних учебных заведений к этой субкультуре
прямого отношения не имела, но была связана с ней опосредованно, через
общие психофизиологические характеристики, предопределявшие романтическую увлеченность, питавшуюся широко тиражируемыми беллетристикой новомодными идеями декаданса.
Любопытно, что при расследовании причин самоубийств учащихся
в анкетах часто указывалось, увлекался погибший беллетристикой или нет.
Учитывая, что кинематограф тиражировал идеи той же самой упаднической литературы, некоторые губернаторы издавали распоряжения, запрещавшие посещение кинематографа детьми ввиду его «разлагающего влияния»24. И хотя проследить прямую причинно-следственную связь между
кинематографическим суицидом и самоубийством отдельного гимназиста
довольно сложно, случались самоубийства детей, потративших причитавшиеся для оплаты квартиры деньги на кино и мороженое25.
Отдельные исследователи в самоубийствах учащихся видели недостатки педагогической системы. Вместе с тем, хотя самоубийства детей в
возрасте до 20 лет и составляли до 42 % всех случаев, из них на самоубийства учащихся приходилось не более 10 %26, что свидетельствует о преобладании психолого-возрастных особенностей над социальным фактором.
При этом самоубийства гимназистов, имевшие ряд общих признаков,
вполне можно выделить в отдельную категорию.
23
Могильнер М. Указ. соч. С. 196–197.
Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 797. Оп. 86.
Д. 221. Л. 1–2.
25
Там же. Ф. 733. Оп. 199. Д. 328. Л. 156.
26
Статистик. Самоубийство как социальное явление. СПб., 1913. C. 142–143.
24
– 58 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Начало Первой мировой войны не однозначно проявилось в феномене детского суицида. С одной стороны, бурные события должны были
отвлечь внимание молодёжи от прежних проблем, предоставить новые темы для рассуждений. С другой стороны, особенно это касается сельской
местности, переживаемая деревней трагедия мобилизации не могла не отразиться на впечатлительной детской натуре, ввиду чего в июле – августе
1914 г. происходит ряд самоубийств, вызванных уходом родных на фронт.
Так, в августе в с. Поповка Полтавской губернии случилось коллективное
самоубийство: счеты с жизнью свели два друга, учащиеся двухклассного
Петровского земского народного училища Дорофей Олексенко, 15 лет, и
Иван Черненко, 14 лет. Священник Николаевской церкви с. Поповки в рапорте от 17 августа 1914 г. обратился с просьбой к епархиальному начальству разрешить ему совершить отпевание несчастных по христианскому
обряду, предполагая, что самоубийства «произошли в состоянии острого
психоза, вызванного обстоятельствами войны, которые особенно сильно
могли подействовать на душу самоубийц, а именно: неожиданно большой
призыв запасных в с. Поповка, вызвавший столько слёз и воплей, что жутко стало в селе; потрясающие сцены проводов запасных со станции города
Константинограда, где нельзя было удержаться от слез…; чтение газет, ярко изображающих жестокое обращение немцев с русскими»27. Дело это
рассматривалось вплоть до октября следующего года, и в итоге священнику отказали, так как епископ Полтавский и Переяславский Феофан, а также
вслед за ним и Синод не сочли доказанным то, что самоубийство произошло в приступе безумия.
Любопытно, что расследования самоубийств были тем редким случаем, когда общество, в лице семей погибших и их близких, могло испытывать чувство благодарности к полиции: когда не было явных улик, указывающих на самоубийство, полиция иногда предпочитала оформить происшествие в качестве несчастного случая, для того чтобы родственники
могли захоронить погибшего по православному обряду. В случаях с повешенными подсказывала близким, что обойти церковные нормы можно добыв врачебную справку о сумасшествии суицидента. Но даже в этом случае последнее слово оставалось за священником. Так, мещанин Сергиевского посада Московской губернии Григорий Зотов умер, приняв в больнице, где лечился от нервного расстройства, смертельную дозу сулемы.
Полицейский оформил смерть как самоубийство в состоянии умственного
помешательства, что подтвердил и врач Гаврисевич. Да и сам факт совершения самоубийства нервным больным, состоявшим на стационарном лечении, мог быть достаточным основанием для неприменения к нему известных церковных санкций. Вместе с тем священнику о. Тополеву, хорошо знавшему Зотова, было известно, что последний накануне гибели находился в здравом уме, о чем он донёс епархиальному начальству. Вдова покойного направила прошение о разрешении захоронения мужа по православному обряду, но ей было отказано. В постановлении Св. Синода было
27
РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Отд 6. 2 ст. Д. 82. Л. 7–7 об.
– 59 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
сказано: «… Хотя полицейский надзиратель в своём сообщении и говорит
о временном помешательстве Зотова при самоотравлении сулемой, но это
свидетельство полицейского надзирателя, помимо того, что оно вообще не
может иметь решающего значения по вопросу о психическом состоянии
самоубийцы, покрывается противоположным показанием местного священника о сознательном самоубийстве Зотова»28. Таким образом, мнение
одного священника перевесило мнения полицейского надзирателя и врача.
Подобные конфликты отдаляли друг от друга церковь и общество, особенно в случаях, когда дело касалось детей-самоубийц.
Как уже было отмечено, влияние войны на детскую психику было
не однозначным. Бурные события первых военных месяцев для некоторых
потенциальных суицидентов стали своего рода разрядкой, что подтверждается статистическими данными. Так, например, в Москве ежемесячно с января по июль 1914 г. счеты с жизнью сводили в среднем 32,4 человека, в то
время как за период с августа по декабрь – «всего» 13,429. Подобное снижение суицидальной активности почти в два с половиной раза произошло
во многом за счёт молодёжи, чьё внимание теперь полностью было поглощено событиями на фронте. Создание различных союзов учащихся в средних и высших заведениях, устраивавших заседания, выносивших резолюции по различным общественно-политическим вопросам, организовывавших манифестации – всё это отвлекало молодых людей от дурных мыслей.
Московская студентка Е. Ушакова писала своей знакомой в Пермь: «Не
знаю как в Перми, а здесь студенчество уже зашевелилось. Вчера, на собрании «Студенческого дома», было сделано внеочередное заявление о докладе Керенского в Юридическом Обществе о последних событиях в Петрограде… Вообще, жизнь здесь начинает быть интересной и я решила на
время отложить попытку повеситься: интересно, что будет»30.
Однако общественное оживление оказывало лишь кратковременный
эффект на тех, для кого мысль о самоубийстве становилась навязчивой. За
период войны встречается достаточно много писем подростковсуицидентов, в которых они жалуются на скуку, бессмысленность существования. Так, покончила жизнь самоубийством семнадцатилетняя Юлия
Скляренко, ученица VII класса Валуйской Мариинской женской гимназии
Воронежской губернии. В отчёте отмечалось, что девушка застрелилась без
видимых на то причин, так как училась хорошо, романа не имела, но жила
без отца. Кроме того, на фронте воевал её брат, с которым она всегда была
близка, откровенна. Накануне самоубийства Юля написала ему письмо:
«Дорогой милый мой Коляша, братишка мой, так тяжко, бесконечная тоска
захватывает своими щупальцами и давит сердце. И без причины бы; мутно,
мутно на душе; не верю и не надеюсь ни на что; просто скучны мне все и
всё до тошноты. Ничего неожиданного, неизвестного; пресно, как вода, и
28
РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Отд 6. 2 ст. Д. 121. Л. 9 об.– 10.
Подсчитано по: Ежемесячный статистический бюллетень по г. Москве. 1914.
30
Государственный архив Российской Федерации (далее – ГА РФ) Ф. 102. Оп. 265.
Д. 1047. Л. 29.
29
– 60 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
известно, размечено, распределено. Все закономерно и регулярно, как машина. Знаешь, что вчера, сегодня и завтра одно и то же; что Волга вспять
не потечёт (из разнообразия хотя бы), что лампа – это лампа и папироса –
папироса, и не в силах обмануть себя и принять папиросу за лампу. Даже
вот иллюзий нет. Брр! Какая серая скука заползает во все уголки пустой
души, как холодные змейки свернулись там клубком и лежат, лежат неподвижно, одинаковые, бесцветные»31.
Перед самоубийством, тихонько взяв револьвер, Юлия сказала
мальчику-квартиранту: «Скоро ты услышишь большую новость» – и, выйдя во двор, застрелилась. Вероятно, в данном случае важным фактором решения девушки свести счёты с жизнью были семейные неурядицы. Призыв
на войну людей, с которыми у подростков были тесные душевные отношения, менял сложившуюся картину повседневной жизни, становился фактором глубокой депрессии, провоцировавшей суицидальные мысли.
Ещё один мотив сведения счётов с жизнью у подростков – когда родители не отпускали их на фронт. Здесь также переплетались наивные юношеские мечты стать героем и желание разрушить приевшийся, наскучивший
быт, особенно тогда, когда он являлся источником тех или иных проблем. В
последнем варианте желание уйти на войну можно рассматривать как бегство от текущих проблем. Так, в ночь на 8 января 1915 г. повесился ученик VI
класса Екатерининско-Александринской Луганской мужской гимназии девятнадцатилетний Сергей Сахновский. Директор гимназии поручил помощнику классных наставников А. Альбрехту разобраться в причинах, и тот в
рапорте сообщил, что, со слов отца самоубийцы, священника Сахновского,
причиной стал его категорический отказ отпустить сына в действующую армию до сдачи экзаменов за VI класс, кроме того священник Сахновский отобрал у сына его паспорт. При этом отец не был против ухода сына на фронт
после сдачи всех экзаменов, в связи с чем ещё 23 декабря 1914 г. подал
письменное прошение, где выразил своё согласие на допущение сына к испытаниям в январе и на поступление его добровольцем в армию. Сам же
Сергей не только не подал письменное прошение о допущении его к ускоренным испытаниям, но даже устно не заявил об этом администрации гимназии. Скорее всего, затея с уходом в армию была вызвана именно боязнью
экзаменационных испытаний вкупе с домашними неурядицами. Как стало
известно, священник Сахновский был вдов и один воспитывал шестерых несовершеннолетних детей. С Сергеем у него складывались самые сложные
отношения. В своёём рапорте о случившейся трагедии Альбрехт отмечал: «К
сему должен добавить, что условия домашней жизни бывшего ученика 6-го
класса Сахновского вообще были в высшей степени неблагоприятны, и между отцом и сыном давно установились не столько молчаливые, сколько обострённые и даже враждебные отношения, о чём приходится слышать и от
членов учебно-воспитательной корпорации, и от товарищей ученика, и от
сторонних лиц»32. Усугубляла обстановку и низкая успеваемость Сергея: в
31
32
РГИА. Ф. 733. Оп. 199. Д. 360. Л. 65.
Там же. Д. 328. Л. 54.
– 61 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
1912 г. он был оставлен на второй год в IV классе, при переходе в V и VI
классы имел «хвосты» по некоторым экзаменам; в его кондуите содержались
замечания по курению на улице, дурного поведения вне стен гимназии, общению с хулиганами. Мысль об уходе в армию добровольцем пришла Сергею сразу с началом войны, о чём он и начал упрашивать своего отца. Но
Сахновский-старший был непреклонен, требуя от сына получить сначала
свидетельство хотя бы за шесть классов.
Характерным было суицидальное поведение у детей беженцев, особенно, когда они относились к лицам не коронной нации. 7 февраля 1915 г.
в г. Андижане Ферганской области в городском саду пыталась покончить
жизнь самоубийством шестнадцатилетняя ученица Андижанской женской
прогимназии еврейка Сара Непомнящая, выпив раствор карболовой кислоты33. Как отмечалось в протоколе, вероятной причиной являлись частые
ссоры с больной матерью из-за плохой успеваемости Сары. Девушку удалось спасти. В феврале 1916 г. председатель педагогического совета Черкасской женской гимназии А. В. Самойлов сообщал в Министерство народного просвещения о покушении на самоубийство 16 ноября 1915 г. ученицы VII класса Любовь Кабаловой путём принятия внутрь раствора нашатырного спирта. Причиной покушения на самоубийство, согласно оставленному ученицей письму, было тяжёлое и удручённое состояние в связи с
гибелью на войне жениха – военного летчика. Люба приехала в Черкасск из
г. Пинска Минской губернии и до несчастного случая училась в гимназии
менее месяца. Попытка суицида не удалась, и девушка осталась жить 34.
Директор народных училищ Петроградской губернии писал в Министерство народного просвещения о суициде ученика Нарвского высшего начального училища шестнадцатилетнего эстонца Эдуарда Лемона. Он был круглым сиротой, жил в собственном доме вместе с беженцами. На перемене
между занятиями выбросился из окна второго этажа. Причинами самоубийства назывались тяжелый быт и плохая успеваемость юноши35.
Общественность, реагируя на сообщения о самоубийствах детей,
традиционно винила в этом педагогическую систему. Однако в период
войны внимание российских подданных было особенно приковано к вопросу, по каким именно предметам не успевал ученик. Если оказывалось,
что учащийся имел низкую успеваемость по немецкому языку, то на преподавателя обрушивалась травля, заканчивавшаяся, как правило, его
увольнением. Подобная история разыгралась в г. Мелитополе Таврической
губернии 3 марта 1915 г., когда ученица VII класса городской женской
гимназии Вера Ефимова застрелилась из револьвера. В тот день Вера на
уроке письменного немецкого языка была поймана за списыванием преподавательницей Е. Ф. Фидлер. Фидлер отобрала у ученицы листок со словами: «Я полагала, что в 7-м классе на письменном ответе могу сидеть спокойно, в полной уверенности, что ученицы при исполнении работы ни в
33
РГИА. Ф. 733. Оп. 199. Д. 328. Л. 162.
Там же. Л. 106–111.
35
Там же. Л. 51–51 об.
34
– 62 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
коем случае не позволят себе пользоваться недозволенными средствами…
Вы же, Ефимова, позволили себе попытку обмануть меня. Я думала, что вы
девушка честная, оказывается, я ошиблась. Вы поступили нечестно, и я
вынуждена доложить об этом г. директору»36. Вера упрашивала учительницу не сообщать директору, но та ничего определённого ей не обещала.
Правда, Фидлер позволила Ефимовой переписать работу ещё раз, но Вера
по результатам получила только 3 балла. Хотя, по показаниям подруг, она
на следующих уроках была совершенно спокойна, придя домой и рассказав
о случившемся брату, Вера получила ответ, что за списывание могут и исключить из гимназии, после чего она застрелилась. Начальница мелитопольской женской гимназии в показаниях предположила, что истинные
причины самоубийства были семейные: «Разговаривая со многими лицами
о причинах самоубийства Ефимовой, мне пришлось не раз слышать указания на семейные отношения, главным образом отца к матери, правда, как
слухи. Сообщали, будто бы сын просил отца и мать прекратить ссоры, иначе он покончит с собой. Говорили также, что, когда сын узнал о самоубийстве своей любимой сестры, он крикнул: “Ты меня предупредила. Виноват
отец”»37. Однако история стала достоянием гласности, её принялись освещать в провинциальной печати, и скоро она появилась даже в петроградском «Новом времени» с новой интерпретацией произошедшего на уроке
диалога между учительницей и ученицей: «…– А, у вас шпаргалка!.. –
злобно прошипела г-жа Фидлер. – Ну, голубушка, не считала вас способной на такую мерзость. Конечно я доложу об этом педагогическому совету… Но не беспокойтесь, – наказания вам за это не будет: за такие вещи
только исключают из гимназии…»38 Статья заканчивалась словами: «Г-же
Фидлер следовало бы действовать в рядах генерала Гинденбурга, а не занимать место в русской школе». Тем не менее председатель педагогического совета мелитопольской женской гимназии в своём заключении причинами самоубийства Веры назвал «неблагоприятные домашние обстоятельства», сославшись на показания близкой подруги Ронько, которой не было
на уроке немецкого и которая о случившемся узнала от самой покойной:
«Ронько, встретившись с Ефимовой после урока на перемене, ничего ненормального в её настроении не заметила, и о самом случае Ефимова ей
рассказала настолько спокойно, что Ронько не придала ему никакого значения»39. Однако в докладе попечителя Одесского учебного округа от 27
мая 1915 г., наоборот, утверждалось, что случай на уроке немецкого произвёл на девочку очень сильное впечатление; родительский комитет также
решил, что поводом к самоубийству Веры явилось «грубое, жестокое, бессердечное издевательство, проявленное над нею г-жей Фидлер на уроке
немецкого языка». В результате председатель педагогического совета изменил свои показания, дополнив их новой характеристикой Фидлер, в ко36
РГИА. Ф. 733. Оп. 199. Д. 328. Л. 286–286 об.
Там же. Л. 293.
38
Там же. Л. 297.
39
Там же. Л. 295 об.–296.
37
– 63 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
торой отметил, что «Фидлер женщина неумная, всегда нетактичная, отличается самомнением, что объясняется недостатком её умственного кругозора, который, однако, не имеет влияния на её преподавание»40. Примером
нетактичности указывалось то, что учительница немецкого языка Фидлер
иногда в учительской позволяла себе говорить по-немецки. Правда, новая
характеристика дела не спасла председателя: итогом раздутого в обществе
скандала стало увольнение Фидлер, освобождение от должности председателя педагогического совета статского советника Александровского и объявление строгого выговора начальнице гимназии г-же Петровой.
Другим веянием военного времени стало разнообразие самоубийств,
совершавшихся на романтической почве, появились самоубийства по причине
обречённой любви между русскими девушками и австрийскими пленными.
Нужно сказать, что правительство активно боролось с нехваткой рабочих рук
в городах и особенно в деревнях путём привлечения к работам военнопленных, главным образом австрийцев, так как те казались более лояльными по
отношению к России, нежели немцы. Пленные в городах прикреплялись к
предприятиям, выходили на полевые работы в деревнях, свободно общаясь с
местными жителями, и в отдельных случаях не имели препятствий к перемещению внутри назначенного для поселения административного центра. Такое
положение военнопленных возмущало обывателей. Один из них писал из захваченной русскими войсками Галиции в декабре 1914 г.: «Что делается во
Львове, так просто поражаешься: пленные гуляют себе по улицам без всякого
присмотра, народу разного сколько угодно; никто ни за чем не смотрит, и воображаю, сколько там немецких шпионов»41.
В российской глубинке к пленным относились спокойнее, скорее с
любопытством, чем с подозрением в шпионаже. В сельской местности бабы, мужики и пленные австрийцы вместе устраивали перекуры в поле, сидели на мельницах, ожидая своей очереди, беседовали на различные темы.
Местная администрация положительно оценивала их работу. Так, предводитель дворянства г. Аткарска Саратовской губернии фон Гардер писал в
апреле 1915 г.: «У нас сев идёт благополучно и не дорого благодаря военнопленным; они работают недурно»42.
В условиях острого дефицита мужского населения брачного возраста русские девушки воспринимали пленных как потенциальных женихов.
Причём препятствием не считалась не только национальная принадлежность, но даже сочувствие пленных врагам России в войне. Некоторые девушки под воздействием слов своих возлюблённых заражались коллаборационистскими настроениями. Так, молодая мещанка г. Барнаула Анна Косачева, влюбившаяся в пленного австрийского офицера Костю, говорила в
апреле 1915 г.: «Надо застрелить нашего государя и всех союзных, тогда
40
РГИА. Ф. 733. Оп. 199. Д, 328. Л. 304.
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1003. Л. 6.
42
Там же. Д. 1005. Л. 82.
41
– 64 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
кончится война, и я с Костей поеду во Львов, где и будем подданными
Франца Иосифа»43.
Таким образом, социально-психологические процессы, захватившие
российский социум в период Первой мировой войны, отразились и на детской психике, приводя к формированию определенных поведенческих
практик – от попыток бегства на фронт до совершения самоубийства. В
обоих случаях проявлялась разная степень неудовлетворённости условиями повседневного существования как своеобразной формы протеста российской молодежи.
Список литературы
1. Могильнер М. Мифология «подпольного человека». М., 1999.
FROM GAME TO SUICIDE: SOCIAL ACTIVITY OF YOUTH DURING
THE FIRST WORLD WAR
V. B. Aksenov
The Moscow State Technical University of Radio Engineering, Electronics and
Automatics
In the article under analyses is dynamics of youth’s behavior during World
War I, shown as in change of subjects of childish games, growth of children's patriotism and flight on the front, and turned back the psychological
crisis which has caused a train of suicides.
Keywords: First World War, youth, social activity, game, suicide.
Об авторе:
АКСЕНОВ Владислав Бэнович – Московский государственный
технический университет радиотехники, электроники и автоматики
(МГТУ МИРЭА), кандидат исторических наук, доцент, e-mail:
vlaks@mail.ru
About the authors:
AKSENOV Vladislav Benovich – Candidate of Historical Sciences,
associate professor, The Moscow State Technical University of Radio Engineering, Electronics and Automatics (119454 г. Москва, Проспект Вернадского, д. 78), e-mail:введите e-mail
References
Mogil'ner M. Mifologiya «podpol'nogo cheloveka». M., 1999.
Статья поступила в редакцию 14.02.2013
43
РГИА Ф. 1405. Оп. 521. Д. 476. Л. 362.
– 65 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 66–76
ИСТОРИЯ РОССИИ
УДК 94(47)
СУДЬБА КРУПНЫХ РОССИЙСКИХ ЧАСТНЫХ КАПИТАЛОВ
ЗА РУБЕЖОМ В 1920-НАЧАЛЕ 1930-Х ГОДОВ
М. К. Шацилло
Российская академия наук,
Институт российской истории,
Центр изучения истории России ХIХ века, Москва
В статье рассматривается состояние частных русских капиталов, находившихся после 1917 г. за пределами России. Выделяется несколько групп торгово-промышленных и финансовых обществ, располагавших значительными средствами. Проанализированы причины сужения круга лиц, обладавших правами на распоряжение капиталами к началу 1930-х гг.
Ключевые слова: российское предпринимательство, частные капиталы,
эмиграция.
В России на протяжении двух последних десятилетий наблюдается
всплеск интереса к теме русского зарубежья, в том числе и судьбе российского предпринимательства в эмиграции. Специалисты по-разному определяют предмет исследования. Одни склоняются к изучению истории предприятий и династий, пользовавшихся признанной репутацией в дореволюционной России1. Другие дополняют исследование старых дореволюционных структур рассмотрением мелкого бизнеса в эмиграции (сферы обслуживания, агробизнеса и т. п.), зачастую становившегося вынужденным занятием самых широких слоёв эмиграции, в т. ч. и не имевших никакого отношения к торгово-промышленной деятельности в Российской империи2. И
наконец, некоторые авторы относят к русской предпринимательской деятельности за рубежом все виды деловой активности, в том числе противозаконные (мелкие аферы, спекуляции, контрабандные операции, совер1
Ананьич Б. В. Из воспоминаний М. М. Рябушинского «Смутные годы. Хроника.
Москва – Юг России. Декабрь 1917 – май 1919» // Английская набережная, 4. СПб.,
2004. Вып. 4; Беляев С. Г. Русско-азиатский банк в эмиграции. 1918–1928 гг.// Страницы
российской истории: Проблемы, события, люди: сб. ст. в честь Б. В. Ананьича. СПб.,
2003; Петров Ю. А. Династия Рябушинских. М., 1997.
2
Грибенчикова О. А. Российское предпринимательство в эмиграции (1918–1929):
автореф. дисс. … канд. ист. наук. М. 1997; Ипполитов С. С. Российская эмиграция и
Европа: несостоявшийся альянс. М., 2004; Ипполитов С. С., Недбаевский В. М., Руденцова Ю. И. Три столицы изгнания: Константинополь, Берлин, Париж: Центры зарубежной России 1920-х – 1930-х гг. М., 1999; Серегина Д. М. Российская торговопромышленная эмиграция во Франции в 1920 – 1939 гг.: автореф. дисс. … канд. ист.
наук. М., 2005.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
шаемые чиновниками и недобросовестными коммерсантами, расхищение
российских государственных финансовых средств и имуществ, находившихся за рубежом, и проч.)3. В данной статье предполагается рассмотрение того сегмента делового мира в эмиграции 1920-х – начала 1930-х гг.,
который представлял крупный бизнес старой России.
После окончания Гражданской войны немало деловых людей покинуло Россию. Они не только проживали, но и занимались предпринимательством за границей, находясь как бы в пределах правового поля старой
России: посольства и консульства оставались единственными институтами, которые представляли интересы граждан империи. Даже после признания Западом Советской России, и особенно в начальный период эмиграции, крупные предприниматели сумели сохранить, а в определённом
смысле и развить, не только подавлявшиеся на Родине национальные
духовные ценности, но и в ряде случаев систему корпоративных представлений. В первые годы изгнания представители торгово-промышленной
и финансовой буржуазии ещё не утратили своей социальной аутентичности, что выразилось в формировании в странах Европы предпринимательских ассоциаций и в создании за рубежом единой представительной организации – Торгпрома4.
Точное число эмигрантов-предпринимателей установить сложно. Однако можно предположить, что их удельный вес был достаточно высок5, в
первую очередь среди крупных «буржуа». Косвенным подтверждением этого могут служить данные, касающиеся послереволюционного местопребывания акционеров и руководителей Московского купеческого банка. К концу
1925 г., по словам одного из акционеров банка, «значительная часть пайщиков (более трёх четвертей) оставалась в России»6 (в январе 1917 г. был зафиксирован 531 пайщик). В то же время половина руководителей оказалась
за пределами бывшей Российской империи: из четырёх членов правления
дореволюционного состава, оставшихся в живых, трое проживало за границей, один – в Москве; из 19 членов совета шестеро умерло, семеро находи-
33
Подобная широкая трактовка русского зарубежного предпринимательства продемонстрирована в статье под характерным названием «Предприниматели и аферисты», помещенном в сборнике «Русские без отечества: Очерки антибольшевистской
эмиграции 20–40-х годов» (М.: РГГУ, 2000).
4
См.: Шацилло М. К. Объединение Торгпром: лебединая песня российского торгово-промышленного представительства в эмиграции // Науч. ведомости БелГу. История.
Политология. Экономика. Информатика. 2008. № 5 (45). Вып. 7. С. 103–109; Его же.
Эмигрантские организации российских предпринимателей в Европе в 1920-е гг.
// Вестник Тамб. ун-та. Сер.: «Гуманитарные науки». 2012. Вып. 8 (112). С. 31–37.
5
Согласно данным немецкого исследователя, анализировавшего состав русских
эмигрантов в Германии, коммерсанты, банковские служащие, подрядчики наряду с
представителями свободных профессий и интеллигенцией, составляли подавляющее
большинство беженцев, осевших в этой стране (Volkman H.-E. Die russishe emigration in
Deutschland 1919–1929. Wurzburg, 1966. S. 4–7.).
6
Государственный архив Российской федерации (далее – ГА РФ). Ф. 5885. Оп. 1.
Д. 2. С. 338.
– 67 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
лось в Москве, шестеро – в Европе7. О том, что бόльшая часть деловой элиты России после событий 1917 г. покинула страну, свидетельствует и то, как
сложилась судьба лидеров Всероссийского союза торговли и промышленности (Протосоюза) – одного из авторитетных общенациональных объединений предпринимателей, созданного весной 1917 г. Председатель этой организации П. П. Рябушинский и его заместитель С. Н. Третьяков обосновались
во Франции. Из 29 членов совета Протосоюза, избранных на Первом торгово-промышленном съезде в марте 1917 г., к началу 1926 г. в живых осталось
24 человека, из которых 10 проживало в СССР, 14 находилось за границей (9
– во Франции, по 1 – в Бельгии, Германии, Соединённых Штатах, Швейцарии и Югославии)8.
Оказавшиеся в изгнании представители российского предпринимательства изначально находились в лучшем, по сравнению с другими беженцами, материальном положении. Некоторые обеспеченные подданные
Российской империи ещё до Первой мировой войны переводили свои накопления на счета западных банков или покупали недвижимые имущества
в «престижных» районах Европы, прежде всего на юге Франции9. Несмотря на то что трансферт из России после 1914 г. был практически невозможен, немногочисленным счастливчикам удалось спасти часть своих
средств уже в условиях революционного 1917 г. и Гражданской войны.
Однако относительно хорошим (до определённой поры) материальным достатком многие российские эмигранты из числа предпринимателей
были обязаны другому важному обстоятельству, как считал прекрасно информированный П. А. Бурышкин. Этот представитель известной московской
предпринимательской династии, автор известной книги «Москва купеческая» (Нью-Йорк, 1954), работал юрисконсультом на нескольких эмигрантских предприятиях (Товарищество Воскресенской мануфактуры, страховое
общество «Север» и др.). Ему удалось собрать и сохранить уникальные документы о деятельности русских заведений за границей10 и написать диссертацию, посвящённую юридическим аспектам функционирования русских
обществ за границей, которая была защищена на факультете права парижской Сорбонны (Paul A. Bourychkine (Docteur en droit). Les Sociétés Russes
Nationalisées et l'influence du problerne sur la doctrine. Paris, 1944).
7
Национальный Архив Франции (Archives nationales de la France, далее – ANF). 8
AS/176.(Memorandum. The Moscow Merchant’s Bank in Russia and Abroad. Part 1. General position and Activity in Russia). P. 3.
8
ГА РФ. Ф. 5885. Оп. 1. Д. 2. С. 338.
9
Так, например, четыре члена эмигрантской организации Торгпром – Г. С. Золотарев, Я. А. Кузнецов, П. П. Семенюк, А. С. Чудинов – в середине двадцатых годов проживали на собственных виллах в Ницце (ANF. 8 AS/4. Отчет о деятельности нефтяной
секции за 1927 г.), недвижимость в Ницце также имелась в собственности семей Высоцких и Красильщиковых.
10
Представляющий значительный научный интерес личный архив П. А. Бурышкина оказался распылённым и в отложился нескольких коллекциях. В настоящее время
он хранится в фондах Национального Архива Франции, а также в нескольких фондах
знаменитой «Пражской коллекции» ГА РФ.
– 68 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Главной причиной особого положения бывших крупных предпринимателей в среде русского беженства и залогом потенциального финансового благополучия стало то, что за рубежом, вне пределов действия декретов советской власти о национализации и конфискации, оказались фонды
финансовых и торгово-промышленных предприятий. Величина их капиталов, хранившихся на Западе, по оценке Бурышкина, составляла от полутора
до двух миллиардов франков11. Всю совокупность русских заведений за
границей можно разделить на несколько категорий.
К первой группе относились те акционерные общества, которые являлись русскими только по форме организации. По существу, это были иностранные компании, которые приняли форму русских обществ для облегчения их функционирования в России. Число их превышало семь сотен, т. е.
составляло почти одну треть всех акционерных компаний Российской империи. Это были предприятия различного профиля: угольные и металлургические, основанные французами и бельгийцами; нефтяные, учреждённые англичанами; химические, основанные немцами. Они действовали по уставам,
утверждённым царским правительством, поле их деятельности находилось в
России, но капиталы обществ имели иностранное происхождение. Предприятия контролировалась из-за границы; члены правлений, представители директорского корпуса, многие технические сотрудники были как русскими
подданными, так и гражданами европейских стран. Такого рода русские акционерные общества располагали значительными средствами за границей, и
события в России не отразились на свободе действий администрации, тем
более что присутствие за рубежом большинства акционеров, представлявших интересы собственников предприятия, имело важные юридические последствия. Таким образом, адаптация русских по форме обществ к новым
условиям не представляла труда. Проблема заключалась в том, что они были
основаны для работы в России, а фонды, которыми владели, оказались недостаточны для организации новых крупных заведений.
Вторая группа русских предприятий за границей – иностранные филиалы обществ, контролировавшиеся отечественным капиталом. Наибольший интерес в этом сегменте представляли финансовые учреждения. Филиалы банков располагались в Париже (Волжско-Камский, РусскоАзиатский, Русский для внешней торговли, Русский Торговопромышленный, Санкт-Петербургский Международный коммерческий,
Соединённый (Москва)) и Лондоне (Русско-Азиатский, РусскоАнглийский, Русский для внешней торговли, Русский Торговопромышленный). Кроме того, многочисленные филиалы РусскоАзиатского, Русского для внешней торговли, Сибирского торгового банков
находились в Японии, Китае и Манчжурии.
11
ANF. 8 AS/177. Les Societes Russes... Р. 217–220. Речь в данном случае о частновладельческих предприятиях. О величине «казённых» русских средств и их судьбе см.:
Будницкий О. В. Дипломаты и деньги. Статья первая: «Колчаковское золото» // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб, 2002. Вып. IV. С. 457–508; Его же. Дипломаты
и деньги. Статья вторая: Национальный фонд // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб,
2003. Вып. V. С. 283–332.
– 69 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Русские страховые компании также имели многочисленные филиалы в Соединённых Штатах и Англии. Согласно законам этих стран, каждая
иностранная компания, которая предполагала действовать в сфере страхования, должна была для обеспечения своих операций располагать значительными депозитами и иметь соответствующий административный аппарат. Поэтому русские страховые общества, порвавшие связь с Россией, существовали в США и Британии как автономные финансовые институты.
После революции, когда связи между центральными учреждениями и филиалами были прерваны, в системе русского страхования за границей, казалось, ничего не изменилось. В Англии и Соединённых Штатах филиалы
функционировали на основании контрактов, заключённых до 1917 г. Такая
ситуация в Англии продолжалась до 1921 г., а деятельность страховых обществ в США, по словам П. А. Бурышкина, «представляла одну из наиболее забавных страниц предпринимательской активности русских заграницей после революции». По сообщению суперинтенданта Департамента
страхования Штата Нью-Йорк, опубликованного в 1920 г., в 1919 г. действовало 9 русских страховых обществ с общим капиталом почти 30 млн
долларов: «Россия» (Петербург) (8,8 млн $), «Саламандра» (Петербург) (4,2
млн $), «Якорь» (Москва) (4 млн $), «Московит» (Москва) (3,2 млн $),
«Первое Русское» (Петербург) (2,7 млн $), «Русское Перестрахования»
(Петербург) (2,5 млн $), «Второе Русское» (Петербург) (1,8 млн $), «Северное Московское» (Москва) (1,4 млн $), «Варшава» (Варшава-Киев) (1,1 млн
$)12. 30 млн долларов, принадлежащие этим обществам, связанным с американскими страховыми компаниями перестраховочными договорами, играли столь значительную роль на рынке Нью-Йорка, что безболезненно
изъять из него российские капиталы не представлялось возможным. На
этом основании страховой суперинтендант, несмотря на большевистские
декреты о национализации, признал законное существование русских компаний. В 1922 г. он сделал статс-секретарю Юзу запрос о правомерности
своих действий и получил ответ, что ввиду непризнания советской власти
можно игнорировать её декреты и русские общества могут продолжать
свою деятельность. Такое положение сохранялось до ноября 1925 г., когда
американские власти приняли решение о ликвидации задолженности русских компаний американским кредиторам. После этого судьба оставшихся
крупных капиталов стала предметом долгих судебных разбирательств.
Тяжба длилась с переменным успехом, однако вплоть до начала 1930-х гг.
исход дел решался в целом в пользу русских обществ, правления которых
могли распоряжаться своими капиталами13.
Что касается промышленных предприятий, то они редко имели филиалы за границей, экспорт продукции, как правило, осуществлялся иностранными посредниками. Торговые заведения (текстильные, зерновые,
кожевенные и пр.) также редко имели заграничные отделения, поскольку
12
ANF. 8 AS/177. Les Societes Russes... С. 220.
ANF. 8 AS/179. Протокол заседания совета Российского торгово-промышленного
и финансового союза от 13 мая 1931 г., Париж. С. 1–3.
13
– 70 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ориентировались на внутренний рынок и не занимались экспортноимпортными операциями. Единственное исключение составляли компании,
занятые торговлей чаем. Внутренний российский рынок поглощал значительное количество этого продукта, выращивавшегося в Китае, Индии, на
Цейлоне, что вынуждало торговцев иметь капиталы на своих счетах в местах производства, а также открывать филиалы, занимавшиеся закупками в
главном центре мировой чайной торговли – Лондоне. В результате в 1920-е
гг. успешно продолжили свою деятельность оптовая фирма по торговле сахаром и кофе «Василий Перлов с сыновьями», товарищество чайной торговли «В. Высоцкий и К°», товарищество чайной торговли «П. М. Кузьмичев с сыновьями». Последнее предприятие функционировало во Франции
до начала 1970-х гг., успев отметить там столетний юбилей, а фирма Высоцких, перебравшаяся накануне Второй мировой войны из Европы в Израиль, существует до нашего времени (более того, правопреемница торгового дела израильская компания «Wissotzky Tea» в 2005 г. вернулась на
российский рынок, открыв своё торговое представительство в России).
Третью группу составляли те общества, которые, не имея филиалов
за границей, располагали значительными средствами, хранящимися в европейских банках. Данные капиталы были размещены на Западе до революции и предназначались на закупку сырья и оборудования, поступление которых в Россию было сорвано после начала мировой войны. Величина этих
финансовых средств была очень велика: только члены Всероссийского
Общества суконных фабрикантов до Первой мировой войны ежегодно закупали в Англии шерсти и шерстяной пряжи на сумму в 3 миллиона фунтов стерлингов14. В том случае, если за границей находились представители фирм или члены правлений компаний, владельцы могли вступить в распоряжение своими средствами, чем не преминули воспользоваться некоторые деловые кланы. Так, к началу Октябрьской революции 1917 г. на счетах «Товарищества Владимира Алексеева» в Лондонских банках числилось
свыше 700 000 фунтов стерлингов, переведённых московскими суконными
фабрикантами для закупки шерсти. Только в 1919 г. Правление Товарищества удовлетворило требования ряда пайщиков и владельцев переведённой
валюты, передав им около 400.000 фунтов стерлингов15.
И наконец, особую группу российских предпринимателей, чьё материальное положение в эмиграции было самым стабильным, составляли
нефтяные магнаты, которым удалось получить от крупных западных компаний значительные средства за передачу им прав на будущие разработки
нефтяных месторождений и предприятий, уже национализированных советской властью. В 1920 г. крупнейшая российская нефтяная корпорация
Нобеля заключила сделку с американским трестом «Стандард ойл К0 оф
Нью Джерси» по продаже своих акций, а предприятия Манташева, Лианозова, Гукасова и Цатурова были куплены англо-голландским нефтяным
14
ANF. 8 AS/64. Протокол первого Общего Собрания Общества защиты интересов
суконных и шерстяных фабрикантов» от 02.06.1933. С. 3.
15
Там же. С. 5.
– 71 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
трестом «Ройял Датч Шелл К 0 » 16. Впоследствии круг нефтяных магнатов, получивших компенсацию за утраченную собственность, несколько
увеличился. В сентябре 1922 г. в Париже крупные западные нефтяные
фирмы и представители российских нефтяных компаний заключили соглашение, которое подтверждало имущественные права предприятий, национализированных советской властью, провозглашало требование возврата промыслов прежним владельцам и объявляло о недопустимости заключения концессий в Советской России. В 1924 г. две крупнейших компании
– традиционные конкуренты «Роял Датч Шелл» и «Стандард Ойл Компани» – объявили о создании совместной организации для закупки советской
нефти. При этом оговаривалась необходимость при операциях с «русской
нефтью» за границей компенсировать владельцам национализированных
нефтепромыслов убытки путём отчисления с покупной цены 5 %17.
Если в первые годы эмиграции крупные предприниматели чувствовали себя относительно спокойно, рассчитывая на законных основаниях
вступить в распоряжение своими средствами, то с начала 1920-х гг., в
преддверии признания Советской России странами Запада, ситуация стала
меняться. Бывшие российские предприятия стали менять свой юридический статус, пытаясь трансформироваться в общества, действующие по законам страны пребывания. Так, часть отделений бывших российских банков, открытых во Франции в 1921–1923 гг. была трансформирована во
французские кредитные учреждения: Русский банк для внешней торговли
стал «Банк женераль пур ля коммерс этранже», Петроградский международный коммерческий банк превратился в «Банк интернасиональ де коммерс», Московский объединённый банк принял название «Банк франсэз де
ль’юнион»18. Вплоть до конца 1924 г. прежний статус сохраняли только два
банка: Русско-Азиатский и Торгово-промышленный19. Авуары большинства фирм с преобладанием русских капиталов были заморожены, и начались
юридические процессы ликвидации, которые длились достаточно продолжительное время и в различных государствах имели свои особенности.
На заседании Торгпрома 7 мая 1930 г. П. А. Бурышкин выступил с
докладом «Положение русских обществ за границей и новейшая судебная
практика по русским делам». По его словам, самая неблагоприятная для
русских предприятий практика сложилась в так называемых лимитрофах –
Польше и странах Прибалтики. Сначала отношение к ним было неопределённое, а деятельность самих обществ сосредотачивалась на охране имущества. Во второй половине 20-х гг. русские заведения, если они только не
были переформированы по местным законам, ликвидировались принудительным порядком, причём остававшиеся после этого денежные средства
направлялись на удовлетворение потребностей почти исключительно гра16
Фурсенко А. А. Нефтяные войны. Л., 1985. С. 176.
Соколов А. К. Советский «Нефтесиндикат» на внутреннем и международных рынках
в 1920-е гг. // Экономическая история. Обозрение. М., 2005. Вып. 10. С. 122–124.
18
Борисов Ю. В. Советско-французские отношения (1924–1945 гг.). М., 1964. С. 50–51.
19
ANF. F\7\20\ 13493. 4967. 3 декабря 1924.
17
– 72 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ждан лимитрофных государств. В Швейцарии правовое положение русских
обществ также было незавидным, поскольку суды, признавая действие
декретов Советской власти о национализации, объявляли их недееспособными. В Германии, где после начала Первой мировой войны русских предприятий почти не осталось, несмотря на установившиеся тесные отношения правительства с большевистской Россией, решения судов не были однозначными. Если сначала судебная практика исходила из того, что социализация отдельных отраслей народного хозяйства не противоречит публичному праву, то в середине 1920-х гг. некоторые суды отказывались признавать действие советских декретов за границей20.
Значительно лучше было положение эмигрантов-предпринимателей
в Англии, Франции и США. В Англии отношение к русским собственникам также не было однозначным и менялось в зависимости от факта признания Советской власти. Кроме того, достаточно часто встречались противоположные решения, в зависимости от уровня судебной инстанции.
Так, бывали случаи, когда суды нижней инстанции признавали русские
общества недееспособными, а Палата Лордов исходила из того, что советские декреты о национализации не прекращают их существования вне территории России. Во французской судебной практике различались два периода – до и после признания Советской власти. Вначале полностью отвергалось значение советского законодательства и русские общества продолжали свое существование. Затем подход несколько изменился, оставшись
тем не менее неприемлемым для большевиков, обращавшихся к французской стороне с финансово-экономическими претензиями. Принципиально
национализация французами не отвергалась, однако она должна была сопровождаться компенсацией лицам, права которых нарушались. Поскольку
национализация без компенсации признавалась противоречащей нормам
публичного порядка, русские общества должны были признаваться, в случае их фактического существования на территории Франции, легально существующими. Что касается американской судебной практики, то она исходила из того, что непризнание правительством страны большевистской
власти являлось препятствием к применению в Соединённых Штатах советского законодательства. Подобный мотив был обычен для американской
стороны, которой часто приходилось иметь дело с революционными правительствами южных республик, не признанных Америкой21.
В итоге, по словам П. А. Бурышкина, «если на рубеже 20-30-х годов
общий вопрос о существовании русских предприятий за границей после
декрета о национализации ещё не получил окончательного разрешения, то
юридическая доктрина в целом была настроена к русским обществам отрицательно»22. Из-за неопределённости юридического положения русских
20
ANF. 8 AS/6. (Déclaration et actes de l'Association). Протокол заседания Совета
российского Торгово-Промышленного и финансового союза от 7 мая 1930. Доклад
П. А. Бурышкина «Положение русских обществ за границей и новейшая судебная
практика по русским делам». С. 1.
21
Ibid. С. 2–3.
22
Ibid. С. 6.
– 73 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
акционерных обществ в эмиграции некоторым их правлениям удалось
вступить во владение имевшимися у них за границей средствами.
Однако воспользоваться русскими частными капиталами, оказавшимися за рубежом, сумели лишь немногие крупные эмигранты-предприниматели.
В литературе уже отмечалось, что руководители обществ «стремились различными путями уходить из-под контроля своих акционеров, а само местонахождение правления скрывать»23. В Национальном архиве Франции сохранился любопытный документ – рукописная черновая записка, написанная
П. А. Бурышкиным на французском языке в 1937–1938 г. и подтверждающая
эту практику. В ней говорилось, что «теперь, после 17 лет прибытия эмигрантов за границу… значительные суммы русских обществ почти полностью улетучились». Всего, по данным П. А. Бурышкина, в судебной практике Франции, Англии и США в разное время находилось около 600 дел по «русским
обществам».
Вся их деятельность была «малоизвестна не только публике, но и даже заинтересованным лицам». Причина этого заключалась в том, что «тенденция давать как можно меньше внешних признаков их активности проявлялась даже в тех случаях, когда русские общества должны были доказать их
право на продолжение деятельности за границей». Закон западных стран
требовал в случае возбуждения судебного действия по делу обществ давать в
прессе объявление о собрании акционеров. Однако для избежания ненужной
огласки оно давалось в газете не той страны, где предполагалось предъявлять иск в суде. В результате «уведомление о созыве собрания акционеров,
которое должно было состояться в Париже, публиковалось в лондонской
“Таймс” и могло остаться полностью незамеченным».
От имени обществ в судах действовали администраторы (чаще всего
бывшие русские предприниматели, получившее гражданство западных
стран). Они выступали в качестве представителей учреждений, созданных
специально для взыскания капитала общества и зарегистрированных в
странах с либеральным банковским законодательством. Следствием этого
стала парадоксальная ситуация. Во Франции находился реальный центр активности русских обществ, где продолжалось их «мнимое существование»,
собирались правления и советы, проживало значительное число акционеров. В то же время заведения, претендующие на их капиталы, располагались в «Швейцарии, Люксембурге, княжестве Лихтенштейн, даже в Монако, которые благодаря их соответствующему законодательству стали благоприятным местом для сохранения денег, которые кто-либо хотел спрятать от нескромных глаз»24.
Уже к концу 1920-х гг. предприниматели-эмигранты, действительно
являвшиеся обеспеченными людьми, представляли весьма узкий круг лиц.
Примеры относительно удачного вписывания в деловую среду западных
стран (например, А. И. Гукасов основал во Франции в 1924 г. общество по
производству нефтеналивных судов, построившее в 1930–1950-е гг. 21 ко23
24
Россия в изгнании. Судьбы российских эмигрантов за рубежом. М. 1999. С. 265–266.
ANF. 8 AS\175. Paul Bourychkine. Les Sociétés Russes…
– 74 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
рабль) были весьма редки25. Постепенно беднели даже располагавшие в начальный период эмиграции некоторыми средствами предприниматели, в
частности «нефтяники». Так, в октябре 1927 г. агентура информационного
отдела ОГПУ, следившая за проживавшими за границей бывшими русскими нефтепромышленниками, доносила, что «… положение этих “бедных
миллионеров” поистине плачевное, так как многие из них нуждаются в
сантимах, мечтая о миллионах»26.
Таким образом, за границей после 1917 г. оказались отдельные частные капиталы, на распоряжение которыми могли претендовать относительно широкие слои крупных эмигрантов-предпринимателей. Однако
лишь немногие, главным образом из числа администрации акционерных
компаний, воспользовавшись неопределенностью юридического положения за рубежом, смогли увести остатки средств частных предприятий в
тень, улучшив собственное материальное положение.
Список литературы:
1. Борисов Ю. В. Советско-французские отношения (1924–1945 гг.).
М., 1964.
2. Будницкий О. В. Дипломаты и деньги. Статья вторая: Национальный
фонд // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб, 2003. Вып. V.
3. Будницкий О. В. Дипломаты и деньги. Статья первая: «Колчаковское золото» // Диаспора: Новые материалы. Париж; СПб, 2002. Вып. IV.
4. Епихин А. Ю., Мозохин А. Б. ВЧК-ОГПУ в борьбе с коррупцией в годы
новой экономической политики (1921–1928). М., 2007.
5. Соколов А. К. Советский «Нефтесиндикат» на внутреннем и международных рынках в 1920-е гг. // Экономическая история. Обозрение.
М., 2005. Вып. 10.
6. Фурсенко А. А. Нефтяные войны. Л., 1985.
7. Шацилло М. К. Объединение Торгпром: лебединая песня российского
торгово-промышленного представительства в эмиграции // Науч. ведомости БелГу. История. Политология. Экономика. Информатика. 2008. № 5
(45). Вып. 7.
8. Шацилло М. К.. Эмигрантские организации российских предпринимателей в Европе в 1920-е гг. // Вестник Тамб. ун-та. Сер.: «Гуманитарные
науки». 2012. Вып. 8 (112).
9. Volkman H.-E. Die russishe emigration in Deutschland 1919–1929. Wurzburg,
1966.
FATE OF RUSSIA'S LARGEST PRIVATE CAPITAL’S ABROAD
IN 1920-EARLY 1930
M. K. Shatsillo
25
А. И. Гукасов (23.11.1872-27.04.1969). Некролог // Возрождение.1970. № 210.
Епихин А. Ю., Мозохин А. Б. ВЧК-ОГПУ в борьбе с коррупцией в годы новой
экономической политики (1921–1928). М., 2007. С. 135.
26
– 75 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Russian Academy of Sciences, Institute of Russian History, Russian History
Research Center of the nineteenth century
The article deals with the status of private Russian capital, which found itself after 1917 out of Russia. There were several groups of commercial, industrial and financial companies with substantial resources abroad. The author analyzes the causes narrowing the range of persons entitled to dispose
of the capital to the beginning of the 1930s.
Keywords: Russian entrepreneurship, private capital, emigration.
Об авторе:
ШАЦИЛЛО Михаил Корнельевич – Российская академия наук,
Институт российской истории, Центр изучения истории России ХIХ века, кандидат исторических наук, e-mail: ivabers@list.ru
About the authors:
SHATSILLO Mikhail Kornel'evich – Candidate of Historical Sciences, введите должность (на англ.языке), Russian Academy of Sciences, Institute of Russian History, Russian History Research Center of the nineteenth
century (117036, Moscow Str. Dmitry Ulyanov, 19), e-mail: ivabers@list.ru
References
Borisov Yu. V. Sovetsko-frantsuzskie otnosheniya (1924–1945 gg.). M.,
1964.
Budnitskii O. V. Diplomaty i den'gi. Stat'ya vtoraya: Natsional'nyi fond // Diaspora: Novye materialy. Parizh; SPb, 2003. Vyp. V.
Budnitskii O. V. Diplomaty i den'gi. Stat'ya pervaya: «Kolchakovskoe
zoloto» // Diaspora: Novye materialy. Parizh; SPb, 2002. Vyp. IV.
Epikhin A. Yu., Mozokhin A. B. VChK-OGPU v bor'be s korruptsiei v gody
novoi ekonomicheskoi politiki (1921–1928). M., 2007.
Sokolov A. K. Sovetskii «Neftesindikat» na vnutrennem i mezhduna-rodnykh
rynkakh v 1920-e gg. // Ekonomicheskaya istoriya. Obozrenie. M., 2005.
Vyp. 10.
Fursenko A. A. Neftyanye voiny. L., 1985.
Shatsillo M. K. Ob"edinenie Torgprom: lebedinaya pesnya rossiiskogo
torgovo-promyshlennogo predstavitel'stva v emigratsii // Nauch. vedomosti BelGu. Istoriya. Politologiya. Ekonomika. Informatika. 2008. № 5
(45). Vyp. 7.
Shatsillo M. K.. Emigrantskie organizatsii rossiiskikh predprinima-telei v
Evrope v 1920-e gg. // Vestnik Tamb. un-ta. Ser.: «Gumanitarnye nauki».
2012. Vyp. 8 (112).
– 76 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Статья поступила в редакцию 17.12.2012
– 77 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 77–92
СТРАНИЦА АСПИРАНТА
УДК 94(669):327
ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЮЖНОЙ НИГЕРИИ: ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ И ПРОБЛЕМАТИКА 1
Д. Г. Георги
Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, институт
стран Азии и Африки, кафедра африканистики
В статье освещаются в историческом контексте и структурируются политические, экономические, меж- и внутриэтнические конфликты в
Южной Нигерии, совокупно приведшие к региональному этнополитическому кризису. Особое внимание уделяется Дельте Нигера, наиболее полиэтничной и конфликтогенной области рассматриваемого региона, богатой нефтяными месторождениями, где с начала 2000-х гг. разворачиваются вооруженные выступления населения.
Ключевые слова: региональный этнополитический кризис, конфликтология Африки, Нигерия.
В последнее десятилетие ситуация в Дельте Нигера регулярно освещается в международных средствах массовой информации. Новостные
сводки повествуют о регулярных взрывах трубопроводов, принадлежащих
международным нефтяным корпорациям и частых захватах в заложники
сотрудников иностранных компаний, среди которых были и российские
граждане. Интерес к событиям в регионе обусловлен тем фактом, что в
Дельте Нигера добывается более 2,5 млн баррелей нефти в сутки, экспортируемых в Европу и США, и нестабильность в регионе способна повлиять
на ценообразование на мировом нефтяном рынке.
Однако кризис, разворачивающийся в данный момент в Южной Нигерии, стал закономерным следствием этнополитических противоречий,
многие десятилетия «раздиравших» Нигерию, одну из самых густонаселенных, полиэтничных и поликонфессиональных государств Африки. В
стране с населением 149 млн человек проживают более 250 этнических
групп, наиболее крупные из которых хауса-фульбе, составляющие 29 %,
йоруба – 21 %, игбо – 18 %, иджо – 10 % от общей численности населения)2.
1
Рецензент – зав. кафедрой африканистики института стран Азии и Африки МГУ,
проф. Н. В. Громова.
2
Mustapha A. R. Institutionalising ethnic representation: how effective is the federal
character comission in Nigeria? [Электронный ресурс] // Crise working paper / Dep. of international development, Univ. of Oxford. Электрон. дан. Oxford, 2007. №43. Режим доступа: http://www.dfid.gov.uk/r4d/PDF/Outputs/Inequality/wp43.pdf. Дата обращения
16.08.2012. – Загл. с экрана.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
В этой связи изучение предпосылок и составляющих элементов кризиса привлекает внимание западных и нигерийских учёных; большинство
из них полагают, что к этнополитическому кризису привёл комплекс причин, таких, как колониальное наследие3, наличие полезных ископаемых4,
негомогенность этнического состава, трайбализм и борьба за власть и экономические блага между группами элит, формирующимися по этническому признаку5, высокий уровень коррупции, который, как показал российский учёный Л. Гевелинг, привёл в Нигерии к формированию такой системы общественных отношений, как клептократия6, а также процесс перехода от авторитаризма к демократии7, произошедший в Нигерии в конце
1990-х гг. Кроме того, многие исследователи указывают, что причиной
кризиса является наличие федеративного устройства при крайне многонациональном составе населения, которое в доколониальный период проживало в изолированных государственных образованиях и к моменту установления власти Великобритании оказалось на разных ступенях социально-экономического развития.
Контуры федеративного устройства были заложены в конце колониального периода одновременно с формирующейся политической системой
независимой Нигерии. Тогда конституция Ричардсона 1946 г. зафиксировала наличие трёх регионов с тремя «титульными» наиболее многочисленными этносами – хауса, йоруба и игбо, и уже в это время обозначились
противоречия между этими тремя этническими группами, конкурирующими между собой, а также между ними и малочисленными этносами, ощущающими своё подчиненное по отношению к ним положение. Так, в 1950
г. хауса, опасаясь будущего доминирования йоруба и игбо, угрожая выходом из состава создаваемого государства, добились от колониальных властей большего политического представительства8. Этот этнополитический
конфликт разрешился мирным путём, но уже в первые годы независимости
на юге страны развернулись два вооруженных сецессионных выступления.
Одно из них – восстание иджо в 1966 г. под руководством Исаака Боро, чья
группа «Добровольческие отряды дельты Нигера» численностью в 160 че3
Azar E. The management of protracted social conflict: theory and cases. Aldershot, 1990.
Humphreys M. Natural Resources, Conflict and Conflict Resolution [Электронный ресурс] / Macartan Humphreys // Journal of Conflict Resolution. Электрон. журн. 2005. №
49. P. 508–537 / URL: http://www.columbia.edu/~mh2245/papers1/MH8JCR05_paper.pdf. /
Дата обращения: 31.08.2012. Загл. с экрана.
5
Adeyeri O. Nigerian State and the management of oil minority conflicts in the Niger Delta:
A retrospective view [Электронный ресурс] / Olusegun Adeyeri // African Journal of Political
Science and International Relations. Электрон. журн. 2012. Vol. 6. № 5. Pp. 97–103 / URL:
http://www.academicjournals.org/AJPSIR/abstracts/abstracts/abstract2012/June/ADEYERI.htm. /
Дата обращения: 07.08.2012. Загл. с экрана.
6
Гевелинг Л. В. Клептократия. М., 2001.
7
Gurr T. R. People Versus States: Minorities At Risk In The New Century. Washington,
2000.
8
Harnischfeger J. Secessionism in Nigeria [Электронный ресурс] // Dep. of african studies,
Univ. of Frankfurt. Электрон. дан. / URL: http://www.nai.uu.se/ecas–4/panels/41–60/panel–
56/Johannes–Harnischfeger–Full–paper.pdf / Дата обращения 12.08.2012. Загл. с экрана.
4
– 79 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ловек9 захватила и удерживала в течение двух недель несколько правительственных объектов в городе Йенагоа10, требуя выхода государства иджо из
состава Нигерии. Это восстание было быстро подавлено властями. Второе
антиправительственное выступление игбо за отделение игболенда в независимое государство Биафра переросло в гражданскую войну (1967–
1970 гг.). За период независимости Нигерия пережила 10 военных переворотов, многие из которых носили попытку одного этноса занять и закрепить гегемонистическое положение в стране. Попытки разрешения этнополитических противоречий привели к формированию следующих особенностей федеративного устройства.
Во-первых, это продолжительное деление крупных админстративнотерриториальных единиц на более мелкие (реформы 1963, 1967, 1976, 1987,
1991 и 1996 гг.), превратившие три региона в 36 штатов. Представители этнических меньшинств полагали, что таким образом решится проблема политической представительности всех этнических групп. Так, во время реформы 1996 г. малочисленные этносы выступили с инициативой создания
72 дополнительных штатов (создано было 6)11. Однако выделение новых
территориальных единиц вместо усиления регионов укрепило центральную
власть, которой оказалось гораздо проще контролировать раздробленные
образования, чем три сильных региона (не случайно самый маленький штат
Риверз, созданный в 1967 г., был основным нефтеносным регионом)12, а
также привело к появлению новых этнополитических конфликтов на региональном уровне между «новыми» малочисленными и многочисленными
этносами и внутри доминирующих групп. Так, в конце 1940-х гг. этнос
огони потребовал создать отдельную провинцию внутри Восточного региона для иджо и огони, чтобы избежать политического доминирования
игбо13. После создания такой провинции Оверри в 1967 г. политическая организация «Народный конгресс иджо», недовольная главенствующим по9
Sofiri J. P. On the Militarization of Nigeria’s Niger Delta: The Genesis of Ethnic
Militia in Rivers State, Nigeria [Электронный ресурс] // Working Paper / Inst. of
international studies, Univ. of California. Электрон. дан. Berkley, 2007. № 21. / URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta/WP/21–
Joab–Peterside.pdf. / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
10
Osita A. Ethnic Militias and the Threat to Democracy in Post–Transition Nigeria [Электронный ресурс] // Research report / Nordiska Afrikainstitutet Электрон. дан. Uppsala, 2004. № 127 /
URL:
http://www.isn.ethz.ch/isn/Digital–Library/Publications/Detail/?ots591=0c54e3b3–1e9c–
be1e–2c24–a6a8c7060233&lng=en&id=95522 / Дата обращения 20.08.2012. Загл. с экрана.
11
Rustad S. A. Power–sharing and Conflict in Nigeria. [Электронный ресурс]: [электрон.
книга] / Siri Aas Rustad. Электрон. дан. Oslo, 2008 / URL: http://www.prio.no/sptrans/–
1415422889/Nigeria_full_report.pdf /Дата обращения 20.08.2012. Загл. с экрана.
12
Mustafa A. R. Ethnic Structure, Inequality and Governance of the Public Sector in Nigeria
[Электронный ресурс] // Programme Paper / UN research inst. for social development Электрон.
дан.
Geneva,
2006.
№
24
/
URL:
http://www.unrisd.org/80256B3C005BCCF9/(httpAuxPages)/C6A23857BA3934CCC12572CE00
24BB9E/$file/Mustapha.pdf. / Дата обращения 20.08.2012 Загл. с экрана.
13
Isumonah V. A. The Making of the Ogoni ethnic group // Journal of the International African Institute. 2004. Vol. 74 № 3. P. 436.
– 80 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ложением этносов итсекири и урхобо, выступила с предложением отделения новой административной единицы Риверз от Оверри14.
Вторая особенность федеративного устройства, приводящая к росту
этнополитической напряжённости в стране, это наличие региональных
квот, распространяющихся на государственные и военные должности, бюджетные рабочие места, стипендии и места в государственных вузах и пр.15
Кроме того, в независимой Нигерии многократно пересматривался порядок
распределения бюджетных поступлений между центром и регионами, что
также способствовало росту этнополитической напряжённости в стране.
Все эти нерешенные проблемы, связанные с неравноправной представленностью этносов, осложняются крайне высоким уровнем коррупции,
при котором несправедливое, по мнению многих этнических групп, распределение политических, экономических и социальных благ становится
ещё более неравномерным.
Дельта Нигера населена этническими меньшинствами (наиболее
крупный этнос иджо проживает на территории 6 штатов), которые, начиная
с 1970-х гг., страдают от деградации экологической среды в результате интенсивной нефтедобычи, приведшей к разрушению традиционной экономики, росту уровня бедности и безработицы.
Сегодня политическая элита Дельты Нигера требует пересмотра политических и экономических взаимоотношений с центром, а бедные слои
населения с оружием в руках в составе неправительственных вооруженных
объединений (НВО) нападают на собственность международных нефтяных
компаний (МНК), осуществляют взрывы объектов нефтяной инфраструктуры. Кроме того, с конца 1990-х гг. в регионе отмечен рост вооружённых
межэтнических и внутриэтнических столкновений.
Положение в Дельте Нигера на сегодняшний день можно охарактеризовать как затяжной этнополитический кризис, представляющий собой
совокупность неразрешаемых острых или вялотекущих политических, экономических, этнических и социальных конфликтов. Среди политических
конфликтов можно выделить следующие.
В первую очередь, этополитическая борьба данного региона с другими регионами и центром за политическую представленность и уровень
влияния. Ещё с колониального периода население Дельты Нигера считало,
что региональные политические интересы недостаточно представлены на
федеральном уровне. В 1990-е гг. правительство С. Абача, для того чтобы
разрешить этот конфликт, условно выделило в стране 6 политических
зон16, 17, выходцы из которых поочередно должны были занимать высокие
14
Obi C. I. The Changing Forms of Identity Politics in Nigeria under Economic Adjustment: The Case of the Oil Minorities Movement of the Niger Delta. Uppsala, 2001. P. 98.
15
Rustad S. A. Op. cit.
16
Северо-Запад (штаты «хауса-фулани» Кано, Кадуна, Кацина, Джигава, Замфара,
Кебби); Северо-Восток (штаты Баучи, Борно, Адамава, Гомбе, Йобе, Тараба) и СевероЦентральная зона (штаты Бенуэ, Нигер, Коги, Плато, Квара, Насарава и Федеральная
столичная территория Абуджа) – этнически негомогенные области; Юго-Запад (в основном йорубские штаты Лагос, Ойо, Ондо, Осун, Огун, Экити), Юг-Юг (штаты Ри– 81 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
посты. Эта система заменила ранее существовавшую ротацию власти между Севером и Югом. В целом зонирование стало главным условием поддержания относительного мира в стране, впервые пережившей передачу
демократической власти от одного президента (О. Обасанджо, уроженец
Юго-Запада) другому (У. Йар-Адуа, уроженец Севера-Запада) в 2007 г.,
однако элита и население Юг-Юга продолжают считать себя политически
маргинализированными18.
Кроме того, в Дельте Нигера остаётся нерешённым вопрос распределения нефтяных доходов. В Нигерии все полученные средства сначала
поступают в федеральный центр, а затем перераспределяются в регионы, в
том числе к «поставщику» прибыли. В 1954 г. в нефтедобывающая область
получала 50 % доходов от добычи и продажи углеводородов, к началу
1990-х гг. эта цифра снизилась до 3 %, что вызвало недовольство населения, особенно на фоне прогрессирующего обеднения, выросшего в регионе
Юг–Юг в период с 1980 по 1996 гг. с 13,2 до 58,2 %19. Кен Саро-Вива, политический деятель, представляющий в начале 1990-х гг. интересы своего
этноса огони, назвал такую бюджетную систему «внутренним колониализмом», приведшим «к жестокому подавлению прав этнических меньшинств,
к беззастенчивой и безжалостной эксплуатации» нефтедобывающего региона20. В конце 1990-х гг. политическая группа «Совет молодежи иджо»
потребовал 100 %-ную передачу доходов и полное прекращение нефтедобычи в иджоленде правительством и МНК.
Правительство О. Обасанджо в 2000 г. увеличило долю отчислений
до 13%, что, однако, не удовлетворило требования жителей региона. Но государство в ближнесрочной перспективе не готово более увеличивать долю
верс, Дельта, Аква-Ибом, Эдо, Кросс-Ривер, Байелса – регион Дельты Нигера) и ЮгоВосток (штаты игбо Анамбра, Имо, Энугу, Абиа, Эбоньи – населенный преимущественно игбо).
17
Добронравин Н. А. Нигерия: экономический рост и трансформация петродемократической федерации [Электронный ресурс] // Леонтьевские чтения: «Экономика и институты».
[Электрон.
журн.]
2010.
№
7.
/
URL:
http://uisrussia.msu.ru/docs/nov/leontief/2010/Dobronravin.pdf / Дата обращения 16.08.2012.
Загл. с экрана.
18
Berwind–Dart C., Onwudiwe E. Breaking the Cycle of Electoral Violence in Nigeria
[Электронный ресурс] / Chloe Berwind–Dart, Ebere Onwudiwe // Special report / US inst. of
peace.
Электрон.
дан.
Washington,
2010.
№
263.
URL:
http://www.usip.org/files/resources/SR263–
Breaking_the_Cycle_of_Electoral_Violence_in_Nigeria.pdf / Дата обращения 17.08.2012. Загл.
с экрана.
19
Bello M. A., Roslan A. H. Has poverty reduced in Nigeria 20 years after? [Электронный
ресурс] // European journal of social sciences. Электрон. журн. 2010. Vol. 15. № 1. P. 7–17 /
URL: http://www.eurojournals.com/ejss_15_1_01.pdf / Дата обращения: 16.08.2012. Загл. с
экрана.
20
Akpan F., Bassey C. Mainstreaming Peace and Security in the Niger Delta: Resource control, ethnic nationalism and conflict cessation in a turbulent system [Электронный ресурс] //
Global Journal of Human social science. Электрон. журн. 2012. Vol. 12. № 6. P. 13–22 / URL:
https://globaljournals.org/GJHSS_Volume12/3–Mainstreaming–Peace–and–Security.pdf / Дата
обращения: 21.08.2012. Загл. с экрана.
– 82 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
отчислений, поскольку на сегодня штаты Дельты Нигера получают значительно больше доходов на душу населения, чем другие области (например,
многочисленные штаты Северной Нигерии)21, 22.
Помимо рассмотренных политических конфликтов с центром, в
Дельте Нигера разворачивается несколько региональных противостояний.
Аналогично борьбе на общегосударственном уровне, этносы Дельты Нигера конфликтуют из-за этнической представленности на высших должностях местного уровня на уровне штатов и более мелких административных
единиц – областей местного самоуправления (ОМС); из-за количества
ОМС, созданных в каждой этнические зоне; из-за этнической зоны, в которой будет расположена столица ОМС и пр.
Например, в ходе административной реформы 1996 г. была создана
ОМС Эсе Одо (штат Ондо), в качестве административного центра которой
был выбран город Игбекебо, населенный преимущественно арогбо, субэтнической группой иджо, что вызвало недовольство угбо, субэтнической
группы иладже, потребовавшей перенести столицу23. Эти разногласия привели к вооруженным стычкам, в результате которых по меньшей мере 50
деревень угбо и 80 деревень арогбо были разрушены. Повторный всплеск
насилия пришёлся на лето 1999 г.24 Некоторые такие разногласия переросли в полномасштабные этнические конфликты (подробнее см. ниже).
Также для региона характерны пограничные споры между штатами,
возникающие из-за территорий, богатых углеводородами. Так, штат АкваИбом претендует на 256 месторождения, принадлежащих штату Риверз и
на 76 месторождений, расположенных на территории штата Кросс Ривер.
Чтобы разрешить это противоречие, штаты начали совместно проводить
разработку перспективных месторождений25.
Кроме того, в Дельте Нигера разворачивается вооруженное выступление НВО против государственной власти, начало которому было поло21
Так, после увеличения отчислений до 13 % уровень бедности в регионе Юг-Юг к
2004 г. снизился до 35,1 %, в то время как в Северо-Восточной и Северо-Западной области этот показатель составляют 72,2 и 71,2 % соответственно.
22
Bello M. A., Roslan A. H. Op. cit.
23
Okonta I., Watts M., Von Kemedi D. Economies of violence: petroleum, politics and community conflict in the Niger Delta, Nigeria [Электронный ресурс] // Working Paper / Inst. of international studies, Univ. of California. Электрон. дан. Berkley, 2004. № 1. / URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta/WP/1–
WattsOkantaVon.pdf / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
24
Courson E. E. The burden of oil: Social Deprivation and Political Militancy in Gbaramatu
Clan, Warri South West LGA Delta State, Nigeria [Электронный ресурс] // Working Paper /
Inst. of international studies, Univ. of California Электрон. дан. Berkley, 2007. № 15 / URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta/WP/15–
Courson.pdf / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
25
Francis P., Lapin L., Rossiasco P. Securing development and peace in Niger Delta. A social
and conflict analysis for change [Электронный ресурс]: [электрон. книга]. Электрон. дан. Washington,
2004
/
URL:
http://www.wilsoncenter.org/sites/default/files/AFR_110929_Niger%20Delta_0113.pdf / Дата обращения 16.08.2012. Загл. с экрана.
– 83 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
жено в 2004 г. объявлением войны одного из этнических активистов иджо
А. М. Докубо-Асари правительству и МНК, добывающим нефть в иджоленде. После его ареста осенью 2005 г. в Дельте Нигера появилась вооруженная группа иджо «Движение за освобождение Дельты Нигера» (ДОДН),
которая начала организовывать нападения на государственные объекты
(военные катера, полицейские участки) и на собственность МНК (похищения иностранных работников на нефтяных месторождениях и на шельфовых платформах, находящихся вплоть до 20 км от берега, осуществление
взрывов нефтяных объектов). В арсенале у участников НВО имеются
крупнокалиберные пулеметы, реактивные гранаты.
Эти нападения приводили к неоднократной приостановке добычи или
транспортировки нефти, а также к снижению объемов её экспорта26. ДОДН
требует передачи региону 50 % доходов от нефтедобычи, вывода федеральных войск из региона и освобождение из тюрьмы А. М. Докубо-Асари.
Этнические НВО иджо также вовлечены в преступную деятельность
(воровство и контрабанда нефти и оружия), и в этом их интересы пересекаются с деятельностью криминализированных тайных обществ, традиционно сильных в Дельте Нигера27. К началу 2008 г. только в городе ПортХарткор их действовало более 10028. В некоторых таких конфликтах оказались задействованы и местные политики, попытавшиеся воспользоваться
«услугами» этих объединений или банд для обеспечения победы на выборах 1999 и 2003 гг.29
Сложившаяся политическая система в стране зачастую оказывается
неспособной защитить местных жителей от негативных последствий нефтедобычи, что привело к целому ряду экономических конфликтов между
населением и МНК. Население обвиняет нефтяные компании в разрушении
экосистемы региона, в отсутствии выплат за использование природных ресурсов, в занижении компенсаций за загрязнения и переселения, в отказе
предоставить работу местным жителям.
Так, в 1980 г. этнос ико, проживающий в ОМС Икот-Абаси (штат
Аква-Ибом), направил в «Шелл» письменное требование выплатить компенсацию за экологическое загрязнение. В 1979 г. этнос исоко, проживающий в поселении Узере (штат Дельта), обратился с жалобой к компании
26
Watts M. J. Blood Oil: The anatomy of a petro–insurgency in Niger Delta, Nigeria
[Электронный ресурс] // Working Paper / Inst. of international studies, Univ. of California.
Электрон.
дан.
Berkley,
2008.
№
22
/URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta/WP/22–
BloodOil_Watts.pdf / Дата обращения: 17.08.2012. Загл. с экрана.
27
Добронравин Н. А. Указ. соч.
28
Onigbinde D. Natural resourse management and his implications on national and sub–
regional security: the case Niger Delta [Электронный ресурс] // Occasional Paper / Conflict
prevention, management & resolution dep., Kofi Annan international peacekeeping training
centre.
Электрон.
дан.
Accra,
2008.
№
22
/
URL:
http://dspace.cigilibrary.org/jspui/bitstream/123456789/31697/1/no_22.pdf?1/ Дата обращения 16.08.2012.
29
Berwind–Dart C., Onwudiwe E. Op. cit..
– 84 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
«Шелл», в связи с конфискацией пастбищных земель для проведения геологоразведовательных работ. В 1998 и в 2003 гг. исоко в поселении ОторОве перекрывали доступ к станции первичной переработки нефти компании «Шелл», требуя денежных выплат и предоставления работы30.
В Дельте Нигера ежегодно происходят нефтяные разливы, не устраняемые должным образом, что приводит к загрязнению воздуха, вызывает
эрозию почвы и гибель речной фауны, основного источника традиционной
хозяйственной деятельности. Длительное время МНК манкировали разрешение конфликтных ситуаций с местными жителями, обращаясь в кризисных случаях к властям с просьбой силового вмешательства. Например, в
1990 г. прибывшие военные по запросу компании «Шелл» подожгли дома
жителей поселения Умуечем (штат Риверз), чтобы подавить их протест
против деятельности МНК31. В 1999 г. военная сила была применена против демонстрантов, оккупировавших нефтяную платформу Парабе компании «Шеврон», и против жителей поселения Чоба (штат Риверз), захвативших собственность американской нефтесервисной компании «Вилброс».
С начала 2000-х гг. МНК пересмотрели политику взаимоотношений
с населением, увеличив инвестиции в развитие социальной сферы «коренных поселений» (т. е. населённых пунктов, получивших официальное подтверждение того, что на их территории происходит нефтедобыча и, таким
образом, имеющих право на отчисления от МНК или от властей). Однако
большое количество конфликтов по поводу размера компенсаций и инвестирования до сих пор не разрешены. Так, с марта 2012 г. в Высоком суде
Лондона рассматривается иск 11 тыс жителей поселения Бодо (штат Риверз) против компании «Шелл» о компенсации в размере 10 млн долларов
за неустранённый в 2008 г.разлив нефти32.
В свою очередь, МНК предпочитают нанимать на работу экспатов
или нигерийцев из других областей, чтобы предотвратить сговор сотрудников с жителями, проживающими по соседству. Частые отказы выплачивать компенсации мотивируются обвинениями населения в преднамеренном повреждении нефтепроводов с целью откачки нефти.
Помимо политических и экономических противостояний в регионе с
начала 2000-х гг. разворачивается большое количество этнических конфликтов (только в штате Байельса их насчитывается более десяти: между
30
Austin O., Sola A. Armed Youths Seize Oil Rig in Delta; Land Owners Storm Flow
Station [Электронный ресурс] // Vanguard. Электрон. газ. 2003. 16 января. / URL:
http://allafrica.com/stories/200301160391.html / Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
31
Goodall A., Rowell A. Shell–Shocked: The environmental and social costs of living with
Shell in Nigeria Greenpeace International [Электронный ресурс]: [электрон. книга]. Электрон.
дан. Amsterdam, 1994 / URL: http://www.archive.greenpeace.org/comms/ken/hell.html#cont /
Дата обращения 16.10.2008. Загл. с экрана.
32
Cocks T. Imsight: A year on, Nigeria’s spill still poisons Ogoniland [Электронный ресурс]
// Reuters.
Электрон.
газ.
2012.
05
августа
/
URL:
http://www.reuters.com/article/2012/08/05/us–nigeria–oilpollution–idUSBRE87408Q20120805 /
Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
– 85 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
этносами акасса и кулуама, белетиамой и илетиамой, бисени и агбере, эмадике и эгвеамой, эпебу и эмадике, твоном и окпоамой и др.). Причина
большинства из них – нерешённые политические и экономические противоречия, возникшие между этническими группами, хотя в некоторых случаях вражда имеет давнюю историю (за землю или за водные источники),
которая возобновилась сегодня с новой силой33.
Этнические столкновения, носящие статусный характер, разворачиваются либо между «равнозначными» этносами, либо между доминирующими этносами и этническими меньшинствами (гегемонистские конфликты), например, вялотекущий конфликт игбо и огони34, начавшийся во время гражданской войны, когда огони поддержали федеральные войска, тем
самым выступив против игбо, опасаясь их этнического доминирования в
случае образования нового государства.
Зачастую причиной конфликтов становится борьба за статус «коренного поселения». Некоторые конфликты этого типа приобрели этнотерриториальный характер, что обусловлено историческим отсутствием чётких границ между деревнями35.
Этнотерриториальные конфликты могут как разворачиваться на
территории одного штата, так и охватывать сразу несколько, что ещё более
осложняет их разрешение, поскольку границы штатов и ОМС зачастую определены неточно и могут разделять поселения небольших этнических
групп, помещая пастбищные земли в одном штате, а дома в другом 36. Так,
со времени выделения штата Аква-Ибом из штата Кросс Ривер в 1987 г.
имело место несколько вооружённых столкновений из-за земель, где были
обнаружены месторождения нефти.
Некоторые этнические конфликты являются затяжными, для них характерна видимая нерешаемость, цикличность, чередование соглашений и
насильственной борьбы, повышенная кровопролитность37. Так, спор о статусе «коренного поселения» между элеме (субэтнической группой огони) и
окрика (субэтнической группой иджо) в Порт-Харкорте, где располагается
НПЗ, привел в 1993 г. к вооружённым столкновениям, которые были подавлены к середине 1994 г. после ввода федеральных войск38. Однако в
33
Aghedo I., Ojo G. U., Tonwe D. A. Spoils politics and environmental struggle in Niger Delta
region of Nigeria [Электронный ресурс] // Journal of humanities and social sciences. Электрон.
журн.
2012.
Vol.
4.
№
1/
P.
37–48
/
URL:
http://www.ajol.info/index.php/ijhss/article/viewFile/80068/70331
/
Дата
обращения
16.08.2012. Загл. с экрана.
34
Чернобровкин И. П. Этнонациональный конфликт: природа, типы и социальный контроль. Ростов н/Д, 2003.
35
Aghalino S. O. Oil Explitation and the Accentuation of Intergroup conflicts in Niger Delta,
Nigeria. [Электронный ресурс] // Journal of Human Ecology. Электрон. журн. 2009. Vol. 28.
№
3.
P.
153–159
/
URL:
http://unilorin.edu.ng/publications/aghalinoso/Aghalino%20Oil%20Exploitation%20and%20the
%20Accentuation.pdf / Дата обращения 17.08.2012. Загл. с экрана.
36
Francis P., Lapin L., Rossiasco P. Op. cit.
37
Чернобровкин И. П. Указ. соч.
38
Okonta I., Watts M., Von Kemedi D. Op. cit.
– 86 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
конце 1990-х гг. он вспыхнул с новой силой; при этом его участники оказались значительно лучше вооружены39.
Ещё один тип конфликтов, разворачивающихся сегодня в Дельте
Нигера, – это внутриэтнические конфликты. Одни возникают в связи с
борьбой субэтнических групп одного этноса за статус «коренного поселения». Такая вражда характерна для этнических групп, процесс этногенеза
которых не завершён (например, огони или иджо). Так, субэтнические
группы иджо одимоди и огулага (штат Дельта) с начала 1970-х гг. конфликтуют за право считаться «хозяевами» крупнейшего экспортного терминала Форкадос, построенного компанией «Шелл» в 1971 г. Тогда МНК
«наделила» огулагу статусом «коренного поселения»40. В связи с недовольством одимоди, «Шелл», не заинтересованная в эскалации конфликта, пересмотрела свое решение, наделив обе группы равнозначными статусами.
В 1995 г. огулага выступила против предоставления работы представителям одимоди в новом открывающемся секторе терминала. Между субэтническими группами начались вооруженные столкновения, закончившиеся в
2002 г. подписанием мирного соглашения. Однако в 2004 г. начался новый
виток конфликта в связи со спором о выплате компенсации после утечки
нефти из трубопровода компании «Ажип»41.
Другие внутриэтнические конфликты разворачиваются между социальными группами одного этноса, в связи с распадом традиционных политических и социальных структур. Так, в 1990-е гг. возникло большое количество конфликтов между традиционной элитой и молодёжью, обвиняющей своих правителей в несанкционированном присвоении выплат от нефтяных компаний42. Под термином «молодёжь» во многих частях Африки (в
том числе в Дельте Нигера) понимается возрастной класс, куда входят
мужчины от 20 до 45 лет, не являющиеся частью традиционной элиты. В
некоторых поселениях такие конфликты переросли в налеты и грабежи резиденций традиционных правителей (например, нападение на мури Мунене
Мбукра в городе Калабаре (штат Кросс Ривер) в 2012 г.)43, или в насильственное отстранение их от власти.
39
Joab–Peterside S. On the Militarization of Nigeria’s Niger Delta: The Genesis of Ethnic Militia in Rivers State, Nigeria [Электронный ресурс] // Working Paper / Inst. of international studies, Univ. of California. Электрон. дан. Berkley, 2007. № 21 / URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta/WP/21–
Joab–Peterside.pdf / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
40
Amaize E. See the Tragedy Oil Exploitation has Caused Us – Community Cries Out
[Электронный ресурс] // Vanguard. Электрон. газ. 2004. 26 сентября / URL:
http://allafrica.com/stories/200409270253.html / Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
41
Amaize E. Oil Splits Two Ijaw Communities [Электронный ресурс] // Vanguard.
Электрон. газ. 2008. 12 января / URL: http://ndn.nigeriadailynews.com/templates/?a=5230
/ Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
42
Aghalino S. O. Op. cit.
43
Agbakwuru J. Calabar monarch chased out of palace [Электронный ресурс] // Vanguard,
26.04.2012.
Электрон.
газ.
2012.
26
апреля
/
URL:
– 87 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Кроме того классифицировать конфликты в Дельте Нигера можно
по принципу мирного и насильственного характера. Часть из них носит
мирный (конфликт между регионом и центром за политическую представленность), часть – вооружённый характер (экономические конфликты между населением и МНК, статусные этнические конфликты и др.).
За последние 50 лет наметился рост количества противоречий, а
также увеличение числа вооружённых конфликтов. После завершения гражданской войны нигерийскому правительству, несмотря на рост мирного
протестного движения с начала 1970-х гг. и появление организованных политических групп этнических меньшинств Дельты Нигера в 1980-е гг., удавалось удерживать проявляющиеся противоречия в мирных рамках, и тем
самым отсрочить «точку кипения», которая пришлась на время после перехода Нигерии к демократии, когда региональной элитой были сформулированы радикальные политические требования (право абсолютного владения
и контроля региональными полезными ископаемыми44) и развернулись
вооружённые выступления, подкреплённые притоком оружия в регион,
стихийным вооружением населения в составе НВО и криминальных банд,
появлением боевых крыльев при региональных политических группах.
С 1990-х гг. власти начали применять полицейские и армейские силы, вплоть до боевых вертолетов (с участием зарубежных инструкторов)45
для подавления протестов и вооруженных выступлений. Однако эти меры
оказались безрезультатными, и к 2006 г. нигерийское правительство практически перестало контролировать кризисный регион Дельты Нигера. Для
разрешения накопленных противоречий пришедший к власти в 2007 г.
У. Йар-Адуа сформировал специальную комиссию при президенте; в 2008
г. было создано министерство по делам Дельты Нигера для координированного развития инфраструктуры, решения экологических проблем и проблемы трудоустройства молодежи.
На должность вице-президента (второе лицо в стране) был назначен
Г. Джонатан, уроженец Дельты Нигера и иджо по этнической принадлежности, что должно было разрешить проблему политической представленности региона. С 2010 г. он занимает пост президента страны.
В 2009 г. была запущена программа амнистирования и трудоустройства участников НВО, добровольно складывающих оружие. К середине
http://www.vanguardngr.com/2012/04/calabar–monarch–chased–out–of–palace / Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
44
Ibaba S. I. Alienation and militancy in Niger Delta: hostage taking and the dilemma of
the nigerian states [Электронный ресурс] // African Journal on conflict Resolution. Электрон.
журн.
2008.
Vol.
8.
№
2.
P.
11–34
/
URL:
http://www.ajol.info/index.php/ajcr/article/view/39424 / Дата обращения 16.08.2012. Загл.
с экрана.
45
Obi C. I. Oil Extraction, Dispossession, Resistance and conflict in Nigeria–х Oil–Rich
Niger Delta [Электронный ресурс] // Canadian Journal of Development Studies. Электрон.
журн.
2010.
Vol.
30.
№
1.
Pp.
219–236.
URL:
http://www.uam.es/otros/gea/Documentos%20adjuntos/Obi–CJDS_v30n1–2.pdf / Дата обращения 16.08.2012. Загл. с экрана.
– 88 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
2011 г. к ней присоединилось более 26 тыс. человек (тем не менее «бойцы»
ДОДН почти не вошли в состав участников)46.
Таким образом, правительству У. Йар-Адуа и Г. Джонатана удалось
несколько стабилизировать ситуацию в регионе, однако разрешение этнополитического кризиса в Дельте Нигера в ближайшей перспективе вряд ли
может быть осуществимо в связи с наличием большого количества конфликтов, трудноразрешаемых в рамках существующей политической системы или нерешаемых без структурных политических и экономических
изменений в разных сферах жизни общества.
Список литературы:
1. Adeyeri O. Nigerian State and the management of oil minority conflicts in the
Niger Delta: A retrospective view [Электронный ресурс] / Olusegun Adeyeri //
African Journal of Political Science and International Relations. Электрон.
журн.
2012.
Vol.
6.
№
5.
Pp.
97–103
/
URL:
http://www.academicjournals.org/AJPSIR/abstracts/abstracts/abstract2012/June/
ADEYERI.htm. / Дата обращения: 07.08.2012. Загл. с экрана.
2. Agbakwuru J. Calabar monarch chased out of palace [Электронный ресурс] //
Vanguard, 26.04.2012. Электрон. газ. 2012. 26 апреля / URL:
http://www.vanguardngr.com/2012/04/calabar–monarch–chased–out–of–palace
/ Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
3. Aghalino S. O. Oil Explitation and the Accentuation of Intergroup conflicts in
Niger Delta, Nigeria. [Электронный ресурс] // Journal of Human Ecology.
Электрон. журн. 2009. Vol. 28. № 3. P. 153–159 / URL:
http://unilorin.edu.ng/publications/aghalinoso/Aghalino%20Oil%20Exploitation
%20and%20the%20Accentuation.pdf / Дата обращения 17.08.2012. Загл. с
экрана.
4. Aghedo I., Ojo G. U., Tonwe D. A. Spoils politics and environmental struggle in
Niger Delta region of Nigeria [Электронный ресурс] // Journal of humanities
and social sciences. Электрон. журн. 2012. Vol. 4. № 1/ P. 37–48 / URL:
http://www.ajol.info/index.php/ijhss/article/viewFile/80068/70331 / Дата обращения 16.08.2012. Загл. с экрана.
5. Akpan F., Bassey C. Mainstreaming Peace and Security in the Niger Delta: Resource control, ethnic nationalism and conflict cessation in a turbulent system
[Электронный ресурс] // Global Journal of Human social science. Электрон.
журн.
2012.
Vol.
12.
№
6.
P.
13–22
/
URL:
https://globaljournals.org/GJHSS_Volume12/3–Mainstreaming–Peace–and–
Security.pdf / Дата обращения: 21.08.2012. Загл. с экрана.
6. Amaize E. See the Tragedy Oil Exploitation has Caused Us – Community Cries
Out [Электронный ресурс] // Vanguard. Электрон. газ. 2004. 26 сентября /
46
Dunin A. Battling the 'Resourse Curse' in Niger Delta [Электронный ресурс] // ISN,
Eth Zurih. Электрон. газ. 2011. 8 августа / URL: http://www.isn.ethz.ch/isn/Digital–
Library/ISN–
Insights/Detail/?lng=en&id=131725&contextid734=131725&contextid735=131722&tabid=
131722 / Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
– 89 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
URL: http://allafrica.com/stories/200409270253.html / Дата обращения:
02.09.2012. Загл. с экрана.
7. Amaize E. Oil Splits Two Ijaw Communities [Электронный ресурс] // Vanguard.
Электрон.
газ.
2008.
12
января
/
URL:
http://ndn.nigeriadailynews.com/templates/?a=5230 / Дата обращения:
02.09.2012. Загл. с экрана.
8. Austin O., Sola A. Armed Youths Seize Oil Rig in Delta; Land Owners Storm
Flow Station [Электронный ресурс] // Vanguard. Электрон. газ. 2003. 16 января. / URL: http://allafrica.com/stories/200301160391.html / Дата обращения:
02.09.2012. Загл. с экрана.
9. Azar E. The management of protracted social conflict: theory and cases. Aldershot, 1990.
10. Bello M. A., Roslan A. H. Has poverty reduced in Nigeria 20 years after? [Электронный ресурс] // European journal of social sciences. Электрон. журн. 2010.
Vol. 15. № 1. P. 7–17 / URL: http://www.eurojournals.com/ejss_15_1_01.pdf /
Дата обращения: 16.08.2012. Загл. с экрана.
11. Berwind–Dart C., Onwudiwe E. Breaking the Cycle of Electoral Violence in
Nigeria [Электронный ресурс] / Chloe Berwind–Dart, Ebere Onwudiwe //
Special report / US inst. of peace. Электрон. дан. Washington, 2010. № 263.
URL:
http://www.usip.org/files/resources/SR263–
Breaking_the_Cycle_of_Electoral_Violence_in_Nigeria.pdf / Дата обращения 17.08.2012. Загл. с экрана.
12. Cocks T. Imsight: A year on, Nigeria’s spill still poisons Ogoniland [Электронный ресурс] // Reuters. Электрон. газ. 2012. 05 августа / URL:
http://www.reuters.com/article/2012/08/05/us–nigeria–oilpollution–
idUSBRE87408Q20120805 / Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
13. Courson E. E. The burden of oil: Social Deprivation and Political Militancy in
Gbaramatu Clan, Warri South West LGA Delta State, Nigeria [Электронный
ресурс] // Working Paper / Inst. of international studies, Univ. of California
Электрон.
дан.
Berkley,
2007.
№
15
/
URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta
/WP/15–Courson.pdf / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
14. Dunin A. Battling the 'Resourse Curse' in Niger Delta [Электронный ресурс] //
ISN, Eth Zurih. Электрон. газ. 2011. 8 августа / URL:
http://www.isn.ethz.ch/isn/Digital–Library/ISN–
Insights/Detail/?lng=en&id=131725&contextid734=131725&contextid735=131
722&tabid=131722 / Дата обращения: 02.09.2012. Загл. с экрана.
15. Francis P., Lapin L., Rossiasco P. Securing development and peace in Niger
Delta. A social and conflict analysis for change [Электронный ресурс]: [электрон.
книга].
Электрон.
дан.
Washington,
2004
/
URL:
http://www.wilsoncenter.org/sites/default/files/AFR_110929_Niger%20Delta_0
113.pdf / Дата обращения 16.08.2012. Загл. с экрана.
16. Goodall A., Rowell A. Shell–Shocked: The environmental and social costs of living with Shell in Nigeria Greenpeace International [Электронный ресурс]:
[электрон. книга]. Электрон. дан. Amsterdam, 1994 / URL:
– 90 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
http://www.archive.greenpeace.org/comms/ken/hell.html#cont / Дата обращения 16.10.2008. Загл. с экрана.
17. Harnischfeger J. Secessionism in Nigeria [Электронный ресурс] //
Dep. of african studies, Univ. of Frankfurt. Электрон. дан. / URL:
http://www.nai.uu.se/ecas–4/panels/41–60/panel–56/Johannes–Harnischfeger–
Full–paper.pdf / Дата обращения 12.08.2012. Загл. с экрана.
18. Humphreys M. Natural Resources, Conflict and Conflict Resolution [Электронный ресурс] / Macartan Humphreys // Journal of Conflict Resolution. Электрон.
журн.
2005.
№
49.
P.
508–537
/
URL:
http://www.columbia.edu/~mh2245/papers1/MH8JCR05_paper.pdf. / Дата обращения: 31.08.2012. Загл. с экрана.
19. Ibaba S. I. Alienation and militancy in Niger Delta: hostage taking and the dilemma of the nigerian states [Электронный ресурс] // African Journal on conflict Resolution. Электрон. журн. 2008. Vol. 8. № 2. P. 11–34 / URL:
http://www.ajol.info/index.php/ajcr/article/view/39424 / Дата обращения
16.08.2012. Загл. с экрана.
20. Isumonah V. A. The Making of the Ogoni ethnic group // Journal of the International African Institute. 2004. Vol. 74 № 3. P. 436.
21. Joab–Peterside S. On the Militarization of Nigeria’s Niger Delta: The Genesis
of Ethnic Militia in Rivers State, Nigeria [Электронный ресурс] // Working
Paper / Inst. of international studies, Univ. of California. Электрон. дан.
Berkley,
2007.
№
21
/
URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta
/WP/21–Joab–Peterside.pdf / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
22. Mustafa A. R. Ethnic Structure, Inequality and Governance of the Public Sector
in Nigeria [Электронный ресурс] // Programme Paper / UN research inst. for
social development Электрон. дан. Geneva, 2006. № 24 / URL:
http://www.unrisd.org/80256B3C005BCCF9/(httpAuxPages)/C6A23857BA393
4CCC12572CE0024BB9E/$file/Mustapha.pdf. / Дата обращения 20.08.2012
Загл. с экрана.
23. Mustapha A. R. Institutionalising ethnic representation: how effective is the federal character comission in Nigeria? [Электронный ресурс] // Crise working
paper / Dep. of international development, Univ. of Oxford. Электрон. дан. Oxford,
2007.
№43.
Режим
доступа:
http://www.dfid.gov.uk/r4d/PDF/Outputs/Inequality/wp43.pdf. Дата обращения 16.08.2012. – Загл. с экрана.
24. Obi C. I. The Changing Forms of Identity Politics in Nigeria under Economic
Adjustment: The Case of the Oil Minorities Movement of the Niger Delta. Uppsala, 2001. P. 98.
25. Obi C. I. Oil Extraction, Dispossession, Resistance and conflict in Nigeria–х
Oil–Rich Niger Delta [Электронный ресурс] // Canadian Journal of Development Studies. Электрон. журн. 2010. Vol. 30. № 1. Pp. 219–236. URL:
http://www.uam.es/otros/gea/Documentos%20adjuntos/Obi–CJDS_v30n1–
2.pdf / Дата обращения 16.08.2012. Загл. с экрана.
26. Okonta I., Watts M., Von Kemedi D. Economies of violence: petroleum, politics
and community conflict in the Niger Delta, Nigeria [Электронный ресурс] //
– 91 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Working Paper / Inst. of international studies, Univ. of California. Электрон.
дан.
Berkley,
2004.
№
1.
/
URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta
/WP/1–WattsOkantaVon.pdf / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
27. Onigbinde D. Natural resourse management and his implications on national and
sub–regional security: the case Niger Delta [Электронный ресурс] // Occasional Paper / Conflict prevention, management & resolution dep., Kofi Annan international peacekeeping training centre. Электрон. дан. Accra, 2008. № 22 /
URL:
http://dspace.cigilibrary.org/jspui/bitstream/123456789/31697/1/no_22.pdf?1/
Дата обращения 16.08.2012.
28. Osita A. Ethnic Militias and the Threat to Democracy in Post–Transition Nigeria
[Электронный ресурс] // Research report / Nordiska Afrikainstitutet Электрон.
дан. Uppsala, 2004. № 127 / URL: http://www.isn.ethz.ch/isn/Digital–
Library/Publications/Detail/?ots591=0c54e3b3–1e9c–be1e–2c24–
a6a8c7060233&lng=en&id=95522 / Дата обращения 20.08.2012. Загл. с экрана.
29. Rustad S. A. Power–sharing and Conflict in Nigeria. [Электронный ресурс]:
[электрон. книга] / Siri Aas Rustad. Электрон. дан. Oslo, 2008 / URL:
http://www.prio.no/sptrans/–1415422889/Nigeria_full_report.pdf /Дата обращения 20.08.2012. Загл. с экрана.
30. Sofiri J. P. On the Militarization of Nigeria’s Niger Delta: The Genesis of Ethnic Militia in Rivers State, Nigeria [Электронный ресурс] // Working Paper /
Inst. of international studies, Univ. of California. Электрон. дан. Berkley, 2007.
№
21.
/
URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta
/WP/21–Joab–Peterside.pdf. / Дата обращения: 20.08.2012. Загл. с экрана.
31. Watts M. J. Blood Oil: The anatomy of a petro–insurgency in Niger Delta, Nigeria [Электронный ресурс] // Working Paper / Inst. of international studies,
Univ. of California. Электрон. дан. Berkley, 2008. № 22 /URL:
http://oldweb.geog.berkeley.edu/ProjectsResources/ND%20Website/NigerDelta
/WP/22–BloodOil_Watts.pdf / Дата обращения: 17.08.2012. Загл. с экрана.
32. Добронравин Н. А. Нигерия: экономический рост и трансформация петродемократической федерации [Электронный ресурс] // Леонтьевские чтения: «Экономика и институты». [Электрон. журн.] 2010. № 7. / URL:
http://uisrussia.msu.ru/docs/nov/leontief/2010/Dobronravin.pdf / Дата обращения 16.08.2012. Загл. с экрана.
ETHNOPOLITICAL CRISIS IN SOUTHERN NIGERIA: HISTORICAL
BACKGROUND AND CURRENT PROBLEMS
D. G. Georgy
The Lomonosov Moscow State University, Institute of Asia and Africa, Department of African Studies
– 92 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
The article examines in historical context and regiments political, economic,
inter- and intraethnic conflicts in Southern Nigeria, which have jointly resulted in regional ethnopolitical crisis. Particular attention is paid to Niger Delta,
the most polyethnic and conflictogenic area of the examined region abound
with oil deposits, where insurgency warfare takes place since the beginning of
2000.
Keywords: regional ethnopolitical crisis, conflictology of Africa, Nigeria.
Об авторе:
ГЕОРГИ Дарья Григорьевна – Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, институт стран Азии и Африки, кафедра
африканистики, e-mail: daria.georgi@gmail.com
About the authors:
GEORGI Dar'ya Grigor'evna – the graduate student, Moscow State
University. M.V. Lomonosov Moscow State University, Institute of Asia and
Africa, Department of African Studies (125009 Moscow, Mokhovaya St.
Building 1, 11), e-mail: daria.georgi@gmail.com
References
Dobronravin N. A. Nigeriya: ekonomicheskii rost i transformatsiya
petro-demokraticheskoi federatsii [Elektronnyi resurs] // Leont'evskie chteniya: «Ekonomika i instituty». [Elektron. zhurn.] 2010. № 7. / URL:
http://uisrussia.msu.ru/docs/nov/leontief/2010/Dobronravin.pdf
/
Data
obrashche-niya 16.08.2012. Zagl. s ekrana.
Статья поступила в редакцию 17.02.2013
– 93 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 93–101
СТРАНИЦА АСПИРАНТА
УДК 271.2”19”
В. Ф. ВЛАДИСЛАВЛЕВ: ДВА ВЗГЛЯДА «СНИЗУ» НА ЦЕРКОВЬ
И ДУХОВЕНСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ 1
Д. А. Беговатов
Тверской государственный университет, кафедра отечественной истории
В статье на основе автобиографии и записок известного тверского священника В. Ф. Владиславлева (1820/1821−1895), написанных синхронно
в середине XIX в., прослеживается двойственность воззрений на внутрицерковные и епархиальные проблемы, противоречивость характеристик отдельных лиц из приходской среды и епархиального начальства.
Цель статьи – на основе сопоставительного анализа объяснить разночтения в текстах. Представляется, что священник-мемуарист сознательно
создавал разные по остроте оценок сочинения, планируя не только прижизненные, но и хронологически отдалённые публикации.
Ключевые слова: В. Ф. Владиславлев, городское духовенство, православное духовенство, Тверская епархия.
Действительность, преломлённая через призму индивидуального
опыта, всё чаще становится предметом изучения для современных историков. Однако далеко не всегда человек склонен афишировать свою точку зрения, которая может расходиться с общепринятой или официальной. Здесь
играют роль субъективные мотивы (личная скромность, нежелание привлекать к себе внимание окружающих) и объективные обстоятельства (строгая
цензура, общественное порицание, карательные санкции со стороны властей). Но потребность высказаться достаточно часто возникает у высокоинтеллектуальных людей, которые при необходимости используют достаточно
безопасные способы выражения мыслей – ведут дневники, пишут «в стол»
мемуары и т. п. Как правило, в этих сочинениях авторы достаточно откровенны, излагают то, что думают, не оглядываясь на мнение общества или карающую длань государства.
Именно в таком сложном положении находилось российское православное духовенство в середине – второй половине XIX в.: в Российской империи существовала суровая светская и духовная цензура, а священнослужители, будучи «идеологами» государства, находились под особым контролем
духовных и светских властей2. Не имея возможности высказывать свои «крамольные» мысли открыто, они либо писали «для себя», либо публиковались
1
Рецензент – докт. ист. наук, проф. Т. Л. Леонтьева, Тверской государственный
университет.
2
Леонтьева Т. Г. Священник Иоанн Белюстин: биография в документах. М.; Тверь,
2012. С. 112.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
анонимно или за границей3. Источники такого рода важны для реконструкции
исторического контекста и настроений, не прикрашенных официозом.
В данной статье на основе автобиографии и очерка «Тверское современное духовенство» известного тверского священника второй половины
XIX в. В. Ф. Владиславлева прослеживается вариативность в подборе материала и существенные различия в авторских оценках, что зависело от предполагаемого будущего текста4. Оба упомянутых документа писались практически синхронно – в 1852 г., однако их тон и содержание существенно
различаются. Ни один из двух источников не был опубликован при жизни
автора; первое сочинение было издано спустя 10 лет после смерти протоиерея, а последний труд – уже в наше время5. При сопоставлении источников
используется метод сравнительного анализа.
Автор, Василий Фёдорович Владиславлев (1820/1821 г. –
25.12.1895 г.), протоиерей Владимирской церкви города Твери, – значимая
и видная фигура в Тверской епархии второй половины XIX в. Его перу
принадлежат многочисленные проповеди, статьи, очерки, а также литературные сочинения (до сегодняшнего дня сохранились неоконченная повесть «Сдача места», рассказ «Из быта духовенства. Женихи-богословы»,
незаконченные рукописи)6.
Большинство произведений В. Ф. Владиславлева объединяет общее
направление мысли автора, признававшего, что в духовной среде накопилось
немало проблем, связанных в том числе с недостатками и пороками священнослужителей. Достаточно сильно чувствуется его озабоченность и
обеспокоенность положением дел в церкви, что в определённом смысле
сближает его с другим известным клириком Тверской епархии, священником Иоанном Степановичем Белюстиным (1819–1890). Последний всю свою
энергию, а подчас и желчь выплёскивал на страницы сочинений. Из-за
слишком активной и жёсткой позиции он прослыл бунтарём7. Однако если
В. Ф. Владиславлев предусмотрительно не афишировал свои нонконформистские взгляды, писал критические труды «в стол», то И. С. Белюстин предпочитал работать «на результат» − публиковал статьи и книги анонимно или
под псевдонимами. Впрочем, инкогнито ему сохранять не удавалось, что и
становилось причиной неоднократных громких прижизненных скандалов и
3
Например: [Белюстин И. С.] Описание сельского духовенства. Русский заграничный сборник. Berlin; Paris; London. 1858; [Ростиславов Д. И.] О православном белом и
чёрном духовенстве в России. Лейпциг, 1866.
4
Владиславлев В. Ф. Автобиографические записки протоиерея Тверской Владимирской церкви В. Ф. Владиславлева. Тверь, 1906; Из истории провинциального духовенства: записки священника В. Ф. Владиславлева: хрестоматия / сост. Д. А. Беговатов, Т. Г. Леонтьева. Тверь, 2012.
5
Там же.
6
Государственный архив Тверской области (далее – ГАТО). Ф.103. Оп.1. Д. 1186–1258.
7
Леонтьева Т. Г. Власть, Церковь, народ в дневниках и письмах провинциального
священника: 1830–1890 гг. // Вестник ТвГУ. Сер.: История. 2007. Вып. 3. С. 79.
– 95 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
серьёзных разбирательств в тверской духовной консистории и Святейшем
Синоде8.
Судьбы священников сложились по-разному. Интересно, что в знаменитом и нашумевшем в конце 1870 – начале 1880-х гг. процессе по делу
И. С. Белюстина В. Ф. Владиславлев выступал в качестве одного из официальных обвинителей своего собрата9, однако их позиции, как выясняется теперь, были во многом схожими. Как знать, если бы свету в своё время открылись неопубликованные сочинения В. Ф. Владиславлева, он бы, вероятно, закончил свои дни в монастыре, или в глухом деревенском приходе; во
всяком случае, о членстве в консистории и редакторской деятельности в
епархиальном печатном органе не могло бы быть и речи.
Анализ сочинений В. Ф. Владиславлева следует начать с «Автобиографических записок», которые вышли в свет в 1906 г. Они состоят из 17 глав,
при этом только 10–12 из них посвящены собственно описанию жизни автора,
остальные – каким-либо событиям городской и церковной жизни. Можно достаточно уверенно утверждать, что «Автобиография» была явно ориентирована
на последующую публикацию. Небольшие «уколы» и мягкие укоры высказываются автором всего несколько раз и только в адрес традиционного консисторского взяточничества, распространённой безграмотности женской половины духовного сословия, а также несовершенства духовных училищ и семинарии. Обличения серьёзных системных недостатков церковного института
здесь нет, напротив, во всём превалируют благостные оценки и рисуется оптимистичная картина благополучного священнического быта.
Сюжеты из детства автора неразрывно переплетены с описанием патриархального деревенского уклада. Согласно тексту источника, материальное положение семьи Владиславлевых было достаточно благополучным, а
картина бытовой рутины представляется в светлых тонах.
В. Ф. Владиславлеву удалось обойти практически все острые углы
действительности, сконцентрировав своё внимание только на том, что не вызвало бы у читателя лишних вопросов и недоумения. Такую подачу материала можно было бы объяснить тем, что у автора в действительности остались
лишь положительные воспоминания о своём детстве и юношеской поре, что
время стёрло весь накопившийся негатив. Однако есть веские основания
усомниться в таком объяснении.
К началу работы над «Автобиографией» автору было всего 31–32 года, т. е. хронологическая отдалённость момента создания источника от описываемых событий была не столь велика, как это часто бывает при написании документов подобного рода; едва ли автор так быстро забыл отрицательные впечатления о некоторых событиях своей жизни. Например, в других документах В. Ф. Владиславлева есть упоминания о губительном влиянии училищной жизни на будущих пастырей, о неустроенности быта учени-
8
См. опубликованные дневники И. С. Белюстина: Леонтьева Т. Г. Священник Иоанн Белюстин. С. 120–407.
9
Леонтьева Т. Г. Священник Иоанн Белюстин. С. 107–114.
– 96 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ков, о схоластичности образовательных программ – но в автобиографии об
этом сказано вскользь.
Тон и содержание другого документа, о котором речь пойдёт ниже, не
позволяют усомниться в том, что в начале 50–х гг. XIX в. автор был настроен достаточно критично и не был склонен мириться со всеми пороками окружающей его действительности. В противном случае его сочинение этого
же периода не было бы наполнено такими эмоциональными описаниями
всех царящих в епархии беззаконий.
То, что «Автобиография» не появилась в печати при жизни автора,
могло быть обусловлено личной скромностью её создателя или же отсутствием традиции прижизненной публикации подобного рода документов для
лиц его круга, так как по своему общему настрою она явно пришлась бы по
душе даже самому бдительному цензору.
Очерк «Тверское современное духовенство или Краткий перечень
лиц белого и чёрного духовенства» − совсем иной документ и по духу, и по
содержанию, хотя писался он едва ли не параллельно с «Автобиографией».
Создаётся устойчивое впечатление, что главная цель очерка – обнажить недостатки своих «коллег по цеху», выставить на вид те беззакония и пороки,
которыми была пронизана повседневная церковная жизнь Твери и Тверской
епархии в середине XIX столетия. Негативный характер содержащейся в документе информации отлично понимал и сам автор, поэтому, желая в некоторой степени оправдать себя, он пишет в самом начале: «Не карикатуры
хочу писать и неполные портреты тех лиц, с которыми живу в городе и служу пред престолом Господа, а краткие очерки их физиономий и характеров,
их домашнего быта на память себе»10. После прочтения документа целиком
эти слова воспринимаются скорее как скрытая авторская ирония или неуклюжая попытка самооправдания, нежели как чистосердечное утверждение.
В данном очерке автор основательно «прошёлся» по духовным персонам губернской столицы, начиная от епархиального архиерея, ректора семинарии, кафедрального протоиерея и ключаря и заканчивая дьячком и пономарём какой-нибудь приходской церкви. На конкретных примерах священник бичует пьянство и вымогательство, лесть низших к вышестоящим и
жестокосердие начальства к подчинённым, потерю духовенством благоговения (или даже веры?) и погоню за материальной выгодой. В то же время, если у описываемых лиц имелись достоинства, В. Ф. Владиславлев их отмечает, стремясь, очевидно, к некоторой объективности11.
Не оставляет автор в стороне комплекс проблем, связанный с духовным образованием и профессиональной подготовкой священно- и церковнослужителей. Если в «Автобиографии» этот вопрос по понятным причинам
был затронут не очень глубоко и не слишком остро, то в данном очерке
В. Ф. Владиславлев мог позволить себе высказать всё, без оглядки и не задумываясь над последствиями.
10
11
Из истории провинциального духовенства… С. 129.
Там же. С. 161.
– 97 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Он пишет, что уже с семилетнего возраста, проживая на частных
квартирах во время обучения, будущие пастыри приучаются видеть разврат,
пьянство, воровство, что, естественно, оставляет неизгладимый след в чуткой душе ребёнка. Воспитываясь в такой атмосфере, они свыкаются с этими
пороками или даже сами прельщаются ими. Решение данной проблемы
В. Ф. Владиславлев видел в строительстве специального корпуса для проживания учеников, на который предлагал организовать сбор денег среди белого
духовенства епархии12.
Вопрос дисциплины во внеурочное время решался в семинарской
среде административными мерами − с помощью специальных журналов и
института старших. О неэффективности использования данных механизмов
В. Ф. Владиславлев знал не понаслышке, т. к. сам в своё время отправлял
должность старшего13. В очерках он убедительно доказывает несостоятельность данных способов контроля, которые вместо улучшения нравственности учеников способствуют их духовному разложению: «Напр[имер], завёл
(ректор. – Д. Б.) журналы квартирные: в каждой квартире заведён особый
журнал, в котором прописывается, кто, когда, чем именно занимался в квартире, кто как вёл себя в квартире, кто читал утренние и вечерние молитвы,
кто, куда и на сколько времени отлучался и зачем, все ли были в классе в
учебное время и в церкви в праздничные дни и как вели себя… Старший
обязан каждый день посещать своих подведомственных и расписываться в
журнале, в котором часу он именно был и что нашёл в квартире… Но так как
ученики расселены по целому городу и так как старший и высшее семинарское начальство не может неопустительно следить за выполнением всех этих
правил, а между тем в журнале нужно же соблюсти форму, отметить, кто
чем занимался, кто куда отлучался и пр., то и выходит, что эти правила,
стесняя свободу учеников, естественно, приучают их к обману и лжи. Ученик, напр[имер], читал целый день повесть какую-нибудь, а в журнале прописано: “Учил из богословия”. Ученик рассказывал товарищам своим разные басенки и анекдоты, а в журнале написано: “Обдумывал рассуждение”,
– и пр. и пр. Так что для каждой ученической шалости есть термин, узаконенный журналом. Смеяться – это заниматься рассуждением, анекдоты рассказывать – это обдумывать рассуждения, читать повести и романы – это
учить урок»14.
Воспитание, построенное на страхе наказания, а не на развитии способности внутренней нравственной оценки поступков, могло привести (и
часто приводило) к формированию морально извращённых личностей. Если
учитывать, что речь идёт о церковных пастырях и идеологах Российского
государства, то ситуация действительно складывается трагически. В. Ф.
Владиславлев как человек высокообразованный и духовно развитый не мог
пройти мимо неё в описании насущный проблем православной церкви середины XIX в. Не случайно именно систему духовного образования с сопутст12
Из истории провинциального духовенства… С. 238–240
Владиславлев В. Ф. Автобиографические записки… С. 64.
14
Из истории провинциального духовенства… С. 151–152.
13
– 98 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
вующей ей морально-нравственной атмосферой и бытовыми условиями
И. С. Белюстин, как и другие публицисты этого времени, считал корнем всех
бед духовного сословия15.
Об отношениях консистории и приходского духовенства в очерке
также имеется немало ярких строк. Например, В. Ф. Владиславлев отмечает:
«На консисторию всё духовенство, особенно иногородние и сельское, смотрит, как на ад… несомненно верно, что всякий из духовных когда узнает, что
консистория разваливается (от ветхости. – Д. Б.), всякий пожелал, чтоб она
совсем сквозь землю провалилась». В этих предложениях сжато изложено
всё неудовольствие, если не ненависть, которые испытывал простой священнослужитель к данному епархиальному органу, от которого можно было
ждать только кары, но не милости, взыскания, но не помощи.
Есть возможность сравнить описания примеров консисторского взяточничества из автобиографии с аналогичными сюжетами из очерка. В первом документе имеется только один эпизод такого рода, но по характеру подачи материала его можно отнести скорее к воспоминаниям о светлом прошлом, нежели к бичеванию извечного порока.
Дед В. Ф. Владиславлева в своё время учился в семинарии вместе с
будущим архиепископом Тверским и Кашинским Мефодием (Смирновым).
Когда Мефодий был назначен на тверскую кафедру, то он, желая увидеться с
бывшим другом, неожиданно вызвал его из села к себе. После нескольких
дней пребывания в губернской столице, архиерей отпустил священника домой на тройке в сопровождении консисторского пристава, что было большой
честью: «Консисторский пристав стал относиться к дедушке с подобострастием. – “Да, никому такого счастья Господь не посылал. Уж у нас какие
протопопы и архимандриты там в знати, а всё того нет, что Николаю Григорьевичу Бог послал”, говорил пристав». Однако и это не помешало служителю епархиального органа попросить у сельского клирика себе «благодарности»: «Дедушка напоил, накормил и его (пристава. – Д. Б.) и ямщика и отправил обратно. “А всё-таки, батюшка, с вас нужно за труды-то!” −Дедушка
дал приставу»16.
Понятно, что если консисторский чиновник не постеснялся попросить «благодарности» у человека, пользующегося явным расположением и
покровительством архиерея, то про простых священнослужителей говорить
не приходится. В очерках подобные многочисленные эпизоды описаны гораздо более рельефно и сравнивать их по тональности и форме подаче материала с единственным (!) аналогом из автобиографии практически не имеет
смысла, настолько существенна разница между ними.
Аналогичная тенденция прослеживается в двойственной характеристике тверского соборного ключаря Кузьмы Кирилловича Чередеева. Описанию
этой персоны В. Ф. Владиславлев посвятил пятую часть всего текста «Тверского современного духовенства». Сопоставление фрагментов из автобиографии и очерка, где описывается отношение данного соборного клирика к языку
15
16
Леонтьева Т. Г. Священник Иоанн Белюстин. С. 78.
Владиславлев В. Ф. Автобиографические записки… С. 4–6.
– 99 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
проповеди, ясно показывает, что В. Ф. Владиславлев даёт если не прямо противоположные оценки одному и тому же явлению, то всё же сильно лукавит,
выдавая в одном случае нетипичное исключение за постоянное правило. На
момент написания очерка К. К. Чередеев был проповедническим цензором, а в
прошлом − преподавателем в семинарии по классу риторики.
В автобиографии В. Ф. Владиславлев пишет: «В риторике был случай: задана была проповедь на разные темы. Я выбрал тему “Отче наш, Иже
на небесех”. Тогда только лишь вышли проповеди Иннокентия, ныне Одесского архиепископа. Эти проповеди производили на нас удивительное впечатление. Мы их читали и переписывали целые ночи. Я весьма многие знал
наизусть. Нас увлекла эта живость чувства, свежесть языка, простота и естественность в раскрытии истины, поразительность некоторых оборотов. Проповедь моя вышла под влиянием Иннокентия очень хороша. Кузьма Кириллович заставил меня сказать её в классе и выдал мне её с следующей надписью: “Этот первый опыт подаёт верную надежду видеть в сочинителе со
временем доброго проповедника”»17.
Таким образом, здесь К. К. Чередеев предстаёт перед читателем если не активным поборником нового, несхоластичного течения в гомилетике, то всё же педагогом, приветствующим новые веяния в проповеднической практике.
В очерке на похожую тему автор пишет совсем иначе: «Он (К. К. Чередеев. – Д. Б.) особенно не любит проповедей молодых священников. Он
сам был профессором риторики и до чрезвычайности любит все формы и законы риторические, требует периодов круглых и полных, требует тропов и
фигур, требует всего скелета риторического в проповеди, формальных доказательств, вступлений, переходов, заключений, требует, чтоб и слог иль язык
самый проповеди отличался латинизмом, книжничеством. Поэтому неудивительно, что молодые проповедники, которые заменяют пустые формы риторики истинным красноречием и здравым рассуждением, не совсем нравятся Кузьме». «Кузьма отличался своим критикованием проповедей ещё в семинарии… Раз один ученик богословия из числа первых подал проповедь
Кузьме Кирилловичу… Проповедь была написана весьма хорошо, но написана на новый лад, а главное – сочинитель проповеди не нравился Кузьме…
Кузьма и прочитал проповедь. Боже мой! Каких он замечаний не наделал!
Как перемазал! Живого слова не оставил! И подписал: “Проповедь никуда
решительно не годится!”»18
Если первая цитата из очерка достаточно однозначна и не вызывает
принципиальных вопросов, то по поводу последнего фрагмента можно возразить − отрицательная оценка наставника могла быть вызвана исключительно личной неприязнью педагога. Однако автор ясно указывает, что новый слог проповеди сыграл большую роль в данном инциденте, поэтому
списывать всё только на месть не представляется возможным.
17
18
Владиславлев В. Ф. Автобиографические записки… С. 91.
Из истории провинциального духовенства… С. 186–187.
– 100 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Высказывания В. Ф. Владиславлева относительно склонности К. К. Чередеева к схоластичности и «буквоедству» в проповедничестве можно подкрепить любопытной цитатой И. С. Белюстина из дневника 1849 г. В записи
от 3 сентября он, вспоминая недавнюю неприятную встречу с митрополитом
Филаретом (Дроздовым), всех душителей живого слова называет «Кузьмыпеданты», очевидно, прозрачно намекая именно на К. К. Чередеева: «…”Но
эта проповедь написана слишком свободно; − не соблюдены правила”…
Кузьмы-педанты, − хоть и под белым клобуком, научите же, как сковать живую мысль в раны и оковы? Правила!... Когда мысль кипит, рвётся наружу,
бьёт ключом; − правила!...» «В вашей чахлой душе чахла и мысль. Холодные,
безжизненные, вы силой тащите мысль в свою голову; не согретая огнём любви она стынет и мерзнет и, застывшую, вы лепите в известные формы…»19
Эти высказывания более эмоциональные и образные, чем у В. Ф. Владиславлева, но направление мысли двух священников одинаково.
В автобиографии и очерке В. Ф. Владиславлева ясно прослеживается
разнохарактерность содержащейся информации и в отдельных случаях полярность высказываемых автором оценок; налицо двойственность в зафиксированных В. Ф. Владиславлевым мнениях и существенные различия в расстановке акцентов, которые прослеживаются при сопоставлении аналогичных фрагментов из двух рассматриваемых документов. Данная ситуация тем
более показательная, что автобиография и очерк создавались священником в
одно и то же время. Это явление объясняется фактором временной ориентированности сочинения на последующую публикацию − прижизненную или
посмертную.
Список литературы
1. Леонтьева Т. Г. Священник Иоанн Белюстин: биография в документах.
М.; Тверь, 2012.
2. Леонтьева Т. Г. Власть, Церковь, народ в дневниках и письмах провинциального священника: 1830–1890 гг. // Вестник ТвГУ. Серия: История.
2007. Вып. 3. С. 79.
VF VLADISLAVLEV: TWO VIEWS "BOTTOM" OF THE CHURCH
AND THE CLERGY IN THE RUSSIAN EMPIRE
D. A. Begovatov
The Tver State University, Department of native history
On the basis of the autobiography and memoirs of a well-known Tver clergyman V.F. Vladislavlev (1820/1821−1895) written synchronously in the middle of the 19-th century the duality of his views on some intrachurch and diocesan problems as well as characterization contrariety of some personalities
from the parochial community and eparchial authority are the problems at issue. The object of the article is the explanation of various readings in the texts
19
Леонтьева Т. Г. Священник Иоанн Белюстин: биография в документах. С. 244.
– 101 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
on the ground of comparative analysis. From our point of view the clergymanmemoirist composed different in evaluating exigencies essays deliberately
planning not only intravitam publication but chronologically long-run publications.
Keywords: V. F. Vladislavlev, urban clergy, orthodox clergy, Tver diocese.
Об авторе:
БЕГОВАТОВ Дмитрий Александрович – Тверской государственный
университет,
кафедра
отечественной
истории,
e-mail:
begovatov1986@mail.ru
About the authors:
BEGOVATOV Dmitrii Aleksandrovich – the graduate student, The
Tver State University, the Department of native history (170100, Tver,
Trekhsvyatskаyа St., 16/31, office 207), e-mail: begovatov1986@mail.ru
References
Leont'eva T. G. Svyashchennik Ioann Belyustin: biografiya v
dokumentakh. M.; Tver', 2012.
Leont'eva T. G. Vlast', Tserkov', narod v dnevnikakh i pis'makh
provintsial'nogo svyashchennika: 1830–1890 gg. // Vestnik TvGU. Seriya:
Istoriya. 2007. Vyp. 3. S. 79.
Статья поступила в редакцию 19.03.2013
– 102 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 102–108
СООБЩЕНИЯ
УДК 21/29(470.662)
К ВОПРОСУ О РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЯХ ИНГУШЕЙ
П. С. Акиева
Ингушский научно-исследовательский институт гуманитарных наук им.
Ч. Ахриева, г. Магас
В статье исследуются исторические особенности становления религиозных представлений ингушского народа, непосредственно связанные с
архетипическими установками национально-этнического сознания. Изучение данного аспекта проблемы позволит лучше понять современные
ценности и поведенческие стратегии ингушского народа.
Ключевые слова: религиозные верования ингушей, языческий пантеон,
христианизация, исламизация, синкретизм.
Сегодня ислам оказывает существенное влияние на политическую
жизнь в Республике Ингушетия и Северокавказском регионе в целом. К
сожалению, в российском обществе сложилось ложное стереотипное представление об ингушской культуре как консервативно-мусульманской. Однако в силу места проживания и исторических судеб ингуши испытывали
влияние различных религий: переднеазийского язычества, зороастризма,
христианства, ислама. Сохранившиеся в культуре нахского этноса древние
языческие символы, восходящие к фригийской, урартской, мидийской традициям, отмечают многие исследователи1. При этом подчеркивается малоазийский характер целого ряда сакральных символических комплексов и
их немусульманское происхождение, о чем свидетельствует в первую очередь погребальная символика захоронений2.
С незапамятных времен среди протоингушcких племён складывались собственные религиозные верования, но непреложно и то, что они испытывали религиозное влияние ближних и дальних соседей. В период возникновения древнейших переднеазиатских цивилизаций определённая
часть предков ингушей (в составе хуритских, урартских, протохеттских и
других племён) проживала непосредственно в их орбите, что должно было
отразиться и на их религиозной природе. Языческий период у ингушей
длился не одно тысячелетие, и, как это вообще свойственно язычеству, боги, культы, обряды других языческих религий безболезненно проникали в
среду ингушей, и наоборот.
1
См.: Лаудаев М. Г. Сборник сведений о кавказских горцах. М., 1991; Камаев А. А.
Древняя история Кавказа. Киев, 1996; Сурабоков В. А. Мир Кавказа. М., 1989; Гольдштейн А. Башни в горах. М., 1968; Мровели Л. Древние легенды Кавказа. Тбилиси, 1971.
2
Крупнов Е. И. Средневековая Ингушетия. М., 1971
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Государственные религии первоначально складывались на территории современной Грузии (зороастризм, затем христианство) под влиянием
Ирана и позднее Византии. Христианское религиозное воздействие на ингушей происходило волнообразно: активизировалось на раннем этапе, затихало в период арабских завоеваний, оживилось в период, предшествующий монгольскому нашествию, а «второе дыхание» приобрело после объединения Грузии с Россией3.
Ислам к ингушам проник сравнительно поздно. Так, например,
Г. Джанашвили пришёл к выводу, что нахские племена до нашествия Тамерлана были христианами, но на какое-то время завоеватель склонил их к
исламу4.
Синкретичность религиозного состояния ингушей XIX в. подтверждается, например, клятвой ингушей шести «фамилий» в договоре с Дельпоццо 1810 г. «всемогущим богом небесным и почитаемым нами за святость кумиром, находящимся в горах, именуемым Гальерд» (языческое
святилище Геальерды). А ранее в XVIII в. Вахушти Багратиони отмечал,
что в Ангуште, самом крупном в то время селении ингушей, жители «магометане-сунниты»5. Таким образом, родители ингушей, приносивших в
1810 г. присягу именем Гальерды, были мусульманами.
При этом Гюльденштедт в 1770 г. характеризовал религиозное состояние ингушей как близкое к монотеизму: «… их религия чрезвычайно
проста, но имеет ясные следы христианства. Они верят в одного бога, которого они называют “ДIала”, но не признают никаких святых или замечательных в религиозном отношении личностей… у них употребителен, однако, один род жертвоприношения; а именно, они заставляют в известных
случаях специально для этого выбранного человека резать овец. Этот человек, называемый “ЦIане Cаг”, т. е. чистый человек, и являющийся, повидимому чем-то вроде жреца, должен быть неженатым и живет при одной
старой каменной церкви, лежащей будто бы глубоко в горах, имеющей каменные статуи и надписи, а в некой нише много книг, к которым, однако
никто не смеет приблизиться»6. С. Броневский отмечает что, «…в древнейшие времена ингуши, равно как и все кисты, были христиане и находились в подданстве Грузинских царей, отпавши от христианства, они обратились к древнейшему своему богопочитанию, потом опять возникло христианство на короткое время, и, наконец, приняли ингуши магометанский
3
См.: Марр Н. Я. К истории передвижения яфетических народов с юга на север Кавказа. Петроград, 1918; Далгат Б. Первобытная религия чеченцев // Терский сборник.
Владикавказ, 1894 Вып. 3. Кн. 2; Марков Е. Кавказ в прошлом и настоящем. Живописная
Россия. СПб., 1883. Т. 9.
4
Джанашвили Г. Известия грузинских летописей и источников о Северном Кавказе и
России. Тифлис, 1897. С. 51
5
Мартиросиани Г. К. История Ингушии. Орджоникидзе, 1933. С. 39.
6
Там же. С.489
– 104 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
закон, но притом держатся совокупно языческих и христианских постов,
празднуют воскресенье и уважают отсутствие церкви»7.
В условиях, когда ингуши находились в буферном состоянии – с одной стороны, к ним шло мусульманство, а с другой – христианство, вопрос
принятия той или иной религии приобретал политическое значение.
Цель введения христианской религии состояла в «установлении и
утверждении на прочных основаниях между горцами христианства»8. В
стремлении конкурировать в горской среде с мусульманством христианскими миссионерами использовались различные методы. Так, «побуждением к обращению в христианство служило… желание получить 50 коп, рубаху и крестик (крестики раздавались медные, но ингуши сначала полагали, что они золотые), которыми снабжали каждого новообращенного. Один
из стариков рассказывал мне, что он… несколько раз крестился, чтобы получить деньги, рубаху и крестик…»9
В течение XIX в. духовные миссии по распространению христианства среди северокавказских народов не раз возобновляли попытки внедрения христианства, но заметных результатов не достигли. Через 20 лет астраханское духовенство оценивало достигнутые результаты следующим образом: «… за нерачением тех духовных и за не исправлением службы, едва
ли сей новопосвященный народ имеет какое понятие о христианском законе»10. После этого доклада Екатерина II послала к ингушам и осетинам
полковника Гака и архимандрита Пахомия с предложением поселиться на
Моздокской линии.
В 1765 г. в Моздоке была открыта духовная школа, названная Осетинской, в которой первым преподавателем «закона христианского и российской грамоты» для новообращенных ингушских детей явился дьячок
Романов11. Примечательно, что только через сто с лишним лет, в 1868 г., в
Назрани была открыта двухклассная горская школа. «Впоследствии в этой
школе работали и первые учителя-ингуши, мулла Минга Альтемиров (который являлся автором программы по основам мусульманской религии),
Бийсултан Зязиков, Эльджи Саутиев, Биберд Картоев»12.
Признавая успех ислама в ингушской среде, следует отметить его
длительное сосуществование с элементами языческих верований. Так,
С. Арутюнов утверждает, что ислам укоренялся на Северном Кавказе далеко не повсеместно, поэтому «многие ингушские сёла оставались полухристианскими-полуязыческими...»13. Впрочем, данная практика не является
7
Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1772 по 1803 гг. СПб., 1869.
Т. 1. С. 161.
8
Обзор деятельности Общества восстановления православного христианства на Кавказе за 1860–1910 гг. Тифлис, 1910. С. 153–154.
9
Грабовский Н. Ф. Ингуши (их жизнь и обычаи) // ССКГ. Тифлис, 1786. Вып. IX. С. 38.
10
Бутков П. Г. Указ. соч. Т. 1. С. 438
11
Ингуши. Саратов, 1996. С. 465
12
Газиков Б. Д. Взгляд в прошлое. Назрань, 2002. С. 7.
13
Арутюнов С. А. Шариату на Северном Кавказе необходимо создать легальную
правовую нишу // Итоги. 1999. 19 янв. № 3. С. 16.
– 105 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
исключением, поскольку синкретичный характер ислам сохранял и в ЮгоВосточной Азии, и в Центральной Азии, и в Северной Африке, да и в других местах14.
Пришедший в Ингушетию ислам, как отметил В. Марковин, не
привнёс в должной мере «ни арабской учёной софистики, ни арабской медицины и литературы»15. Однако есть свидетельства, иллюстрирующие,
что основная часть ингушей части владела арабской письменностью. Например, с помощью фрагментов ингушских памятников – чуртов – «устанавливается, что во второй половине XVIII в. в районе Назрани было много
кладбищ с мусульманскими захоронениями, на которых мы находим имена
из ингушской ономастики, выполненные арабской графикой»16. Один из
исследователей ингушской культуры А. Н. Генко отмечает: «Мы сталкивались на Кавказе последних десятилетий до революции с фактом столь широкого распространения знания арабского языка, какого, по замечанию
академика Бартольда, не встречалось ни в какой стране из числа тех, где
арабский не являлся родным языком населения»17. Следует отметить, что
кавказские народности общий язык получили лишь с исламом, и русские
власти вынуждены были в своих обращениях к горцам прибегать именно к
официальному языку мусульманского богослужения, арабскому, который
знала чаще всего образованная часть населения. Данные факты свидетельствуют об уже сформированном феномене единого пространства речевого
сознания, которое «организовывалось, структурировалось, функционировало, подчиняясь закономерностям развития семантико-символических
контекстов арабо-мусульманской культуры»18.
О широком признании ингушами мусульманства сообщается в рапорте владикавказского коменданта Ивелича генералу Тормасову, от 28
июля 1809 г.: «Ныне обращают (андреевские и кабардинские муллы. –
П. А.) весь ингушевский народ к басурманской вере с обрезанием, кои по
безумию своему из принуждения принимают ныне мулл и делают угождения чеченцам и стали строить мечети около р. Сунжи»19. О том же сообщается в рапорте от 13 июня 1810 г.: «… войдя в теснейший союз с кабардинцами и чеченцами, (ингуши. – П. А.) переселились все на место, именуемое
Назран… приняли от них мулл, построили мечети, приступили к исповеданию мухаммеданского закона»20. Хронология этих событий совпадает с
другим важным фактом истории распространения мусульманства на Кавказе: к 1809 г. относится принятие «тариката» накшбандийского толка Мухаммедом Эфенди Ярагларским, духовным отцом и наставником первого
14
Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 13-43.
Марковин В. И. В ущельях Аргуна и Фортанги. М., 1965. С. 89.
16
Дударов А-М. М. Ингушетия: о набегах, законе и беззаконии. Назрань, 2012. С. 83.
17
Марковин В. И. Указ. соч. С. 17
18
Албакова Ф. Ю. Современные проблемы развития традиционной вайнахской культуры //URL: http://www.ia-maximum.ru/falbakova.htm (Дата обращения 23.04.2012)
19
АКАК. Т.IV. С. 891
20
АКАК. Т. IV. С.894.
15
– 106 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Дагестанского имама Кази Муллы, и учителя Шамиля, Джамал эддина Казикумухского.
К середине XIX в. стали появляться умеренные толкования ислама. С
именем духовного лидера – шейха Кунта-Хаджи Кишиева – связано укрепление в Чечне, Дагестане и Ингушетии суфийского тариката Кадирийя. Проповедь Кунта-Хаджи появилась именно тогда, когда «уставший от непрерывной
войны с царизмом народ нуждался в мирной передышке»21. Кадирийское учение вначале встретило сопротивление со стороны накшбандийских авторитетов, сторонников шариата, включая и Шамиля. Однако, после ухода с политической арены Шамиля, именно Кунта Хаджи и ведомые последователи Кадирийи, несмотря на свою политическую умеренность, являли собой опасность в
глазах российских властей22. Движение Кази-Муллы, а затем и Шамиля завершило процесс внешней исламизации ингушей.
Несмотря на многочисленные факты принятия мусульманства ингушами, следует отметить религиозную неустойчивость последних. Так, об
этом свидетельствует А. Тутаев, участвовавший в языческом молении в
Ингушетии в 1881 г., которое «произвело такое большое впечатление, что
верховный муфтий вынужден был дать специальное указание о запрещении празднования впредь языческих праздников»23. На религиозную неустойчивоть первых мусульман указывалось и в другом источнике от 1876 г.:
«Мы встретили общество кистинов, спешивших на июльский праздник, который они намерены были праздновать сообща с дружественными пшавами, несмотря на то, что сами они мусульмане». 24 В конце XIX века Н. Хазурин отмечал, что «с каждым годом это влияние (мусульманства. – П. А.)
усиливается: многие языческие обряды, некогда священные, теперь возбуждают смех у молодежи, так, что истинных мусульман, пожалуй, легче
встретить между молодым поколением, чем среди стариков»25. По сообщению Мартиросяна, в 1925 г., «когда в горах стояла засуха, жители отправились к (языческому) священному месту на Столовой горе, совершили молитву и принесли жертву»26.
Таким образом, после начала активной пропаганды ислама ингуши
оставались в массе своей приверженными старому язычеству, хотя некоторые и приняли новую веру. Вера в единого Аллаха и подчинённых ему ангелов и пророков по своей структуре во многом соответствовала древнеингушскому пантеону языческих богов, близкому к монотеизму, во главе с
верховным богом ДIала, и способствовала быстрому укоренению ислама.
До второй половины XIX в. Ингушетия представляла собой картину религиозного синкретизма, где воззрения разнообразных религиозных систем
21
Акаев В. Х. Шейх Кунта-Хаджи: Жизнь и учение. Грозный, 1994. С. 4.
Вертепов. Г. Указ. соч.
23
См.: Дахкильгов И. А. Легенды и предания ингушей и чеченцев о смене язычества
мусульманством. Ингушетия и ингуши. Назрань; Москва, 1999. С. 57.
24
Радде Г. Описание путешествия совершенного летом 1876 г. // Записки Кавказского отделения Русского Географического общества. Тифлис, 1880. Кн. XI. Вып. 2. С. 246.
25
Хазурин Н. По горам Северного Кавказа // Вестник Европы. 1888. Октябрь. С. 516.
26
Ингуши. С. 505.
22
– 107 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
причудливо сочетались друг с другом. Исторически исламизация ингушского общества растянулась во времени. При этом в конечном религиозном
мировоззрении – мусульманстве – сохранялись архетипы традиционного
языческого сознания и реликтовые языческие элементы.
Список литературы
1. Акаев В. Х. Шейх Кунта-Хаджи: Жизнь и учение. Грозный, 1994.
2. Арутюнов С. А. Шариату на Северном Кавказе необходимо создать легальную правовую нишу // Итоги. 1999. 19 янв. № 3.
3. Бутков П. Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1772 по 1803 гг.
СПб., 1869. Т. 1.
4. Газиков Б. Д. Взгляд в прошлое. Назрань, 2002.
5. Грабовский Н. Ф. Ингуши (их жизнь и обычаи) // ССКГ. Тифлис, 1786.
Вып. IX.
6. Дахкильгов И. А. Легенды и предания ингушей и чеченцев о смене язычества мусульманством. Ингушетия и ингуши. Назрань; Москва, 1999.
7. Джанашвили Г. Известия грузинских летописей и источников о Северном Кавказе и России. Тифлис, 1897.
8. Дударов А-М. М. Ингушетия: о набегах, законе и беззаконии. Назрань,
2012.
9. Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001.
10. Марковин В. И. В ущельях Аргуна и Фортанги. М., 1965.
11. Мартиросиани Г. К. История Ингушии. Орджоникидзе, 1933.
ON THE RELIGIOUS BELIEFS OF THE INGUSH
P. Ch. Akieva
The Ingush Research Institute of Human Sciences named after Ch. Akhriev,
Magas
the article investigates the historical peculiarities of religious beliefs of the
Ingush people, directly related to the archetypal units of the nationalethnic consciousness. The study of this aspect of the problem will allow a
better understanding of modern values and behavioral strategies of the Ingush people.
Keywords: religious beliefs of the Ingush, pantheon of pagan gods
drevneingushskih close to monotheism, the process of Christianization,
islamization, XIX century, syncretism of religious outlook of the Ingush.
Об авторе:
АКИЕВА Петимат Хасолтовна – кандидат исторических наук,
Ингушский научно-исследовательский институт гуманитарных наук им.
Ч. Ахриева, e-mail: petim@yandex.ru
About the authors:
– 108 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
AKIEVA Petimat Khasoltovna – Candidate of Historical Sciences,
Senior Research Fellow, The Ingush Research Institute of Human Sciences
named after Ch. Akhriev (386001, г. Магас, Пр-кт И. Зязикова, д. 4), e-mail:
petim@yandex.ru
References
Akaev V. Kh. Sheikh Kunta-Khadzhi: Zhizn' i uchenie. Groznyi,
1994.
Arutyunov S. A. Shariatu na Severnom Kavkaze neobkhodimo sozdat'
legal'nuyu pravovuyu nishu // Itogi. 1999. 19 yanv. № 3.
Butkov P. G. Materialy dlya novoi istorii Kavkaza s 1772 po 1803 gg.
SPb., 1869. T. 1.
Gazikov B. D. Vzglyad v proshloe. Nazran', 2002.
Grabovskii N. F. Ingushi (ikh zhizn' i obychai) // SSKG. Tiflis, 1786.
Vyp. IX.
Dakhkil'gov I. A. Legendy i predaniya ingushei i chechentsev o
smene yazychestva musul'manstvom. Ingushetiya i ingushi. Nazran';
Moskva, 1999.
Dzhanashvili G. Izvestiya gruzinskikh letopisei i istochnikov o
Severnom Kavkaze i Rossii. Tiflis, 1897.
Dudarov A-M. M. Ingushetiya: o nabegakh, zakone i bezzakonii.
Nazran', 2012.
Malashenko A. Islamskie orientiry Severnogo Kavkaza. M., 2001.
Markovin V. I. V ushchel'yakh Arguna i Fortangi. M., 1965.
Martirosiani G. K. Istoriya Ingushii. Ordzhonikidze, 1933.
Статья поступила в редакцию 09.10.2012
– 109 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 109–146
КРИТИКА. БИБЛИГОРАФИЯ. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
УДК 94(47).084.2(049.2)
КНИГА Б. Н. МИРОНОВА «СТРАСТИ ПО РЕВОЛЮЦИИ» КАК
«ОБРАЗЕЦ» НАУЧНОЙ КРИТИКИ
А. В. Островский
Санкт-Петербургский государственный университет телекоммуникаций им.
проф. М. А. Бонч-Бруевича
Статья представляет собою ответ на книгу Б. Н. Миронова «Страсти по
революции». В статье обращается внимание на недопустимую в научной
среде форму полемики со стороны Б. Н. Миронова, показывается, что он
ушёл от обсуждения целого ряда принципиально важных вопросов, отмечается, что, встав на путь корректировки одних своих утверждений,
он вступает в противоречие с другими собственными же утверждениями,
и опровергаются его новые аргументы.
Ключевые слова: аграрная история, историческая антропология, капитализм, крестьяне, модернизация России, повинности, революция в России, сельское хозяйство, социальное расслоение, уровень жизни.
Сборник статей Б. Н. Миронова «Страсти по революции: Нравы в
российской историографии в век информации» (М., 2013. 336 с.) представляет несомненный интерес и для понимания нравов в современном научном мире, и для понимания личности автора названной книги.
Сборник состоит из ответов Б. Н. Миронова на полемические выступления, вызванные его публикациями последних лет, прежде всего книгой «Благосостояние населения и революции в имперской России» (М.,
2010). В аннотации к сборнику говорится, что его автор является «последовательным поборником аргументированной, содержательной и корректной критики» (здесь и далее выделено мною. – А. О.)
Так и должно быть, особенно, если учесть, что Б.Н. Миронов – доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук, известный не только в нашей
стране, но и за рубежом.
Между тем знакомство с упомянутым сборником вызывает грустные
чувства. Чтобы не быть голословным, предлагаю обратиться к одной из содержащихся в нём статей – «Как ошельмовать книгу»1. Это отклик на мою
статью «К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России»2.
1
Миронов Б. Н. Как ошельмовать книгу // Миронов Б. Н. Страсти по революции. Нравы
в российской историографии в век информации. М., 2013. С. 151–178.
2
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России
// Вопросы истории (далее – ВИ). 2011. № 6. С. 129–144.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Уже сравнение их названий свидетельствует о степени научной корректности моего оппонента.
А вот её конкретные проявления: «инсинуации» (с. 32), «прямая
подтасовка и фальсификация» (с. 151), «ему все – божья роса» (с. 151),
«ловить за руку» (с. 151, 171), «пришел, увидел, насмешил» (с. 151), «на
каждый чих не наздравствуешься» (с. 151), «ведь мы не в детском саду, не
в школе и даже не на лекциях по статистике для начинающих» (с. 152),
«верхоглядство» (с. 152), «большой трезвон на совершенно пустом месте»
(с. 164), «горе критик» (с. 166), «не поглядев в святцы, да бух в колокол» (с.
168), «ему везде мерещатся подлоги, искажения, натяжки» (с. 171), «искать
«блох» (с. 172), «маниакально» (с. 172), «критиканствовать» (с. 172). «20
тысяч слов лжи» (с. 173), «Беда коль пироги начнет печи сапожник» (с.
173), «Ах, Моська, знать она сильна» (с. 176) и т. д. и т. п.
Неужели сейчас в академической среде это и называется корректностью?
Такое ощущение, будто бы в советские времена Б. Н. Миронов работал в аппарате агитпропа и никак не может избавиться от въевшегося в
него, как угольная пыль в шахтера, характерного для названного учреждения способа выражения. Это стиль не учёного, а посредственного газетного
фельетониста.
Неужели автор приведённых строк не понимает, что, используя
брань вместо доказательств, пытаясь оскорбить и унизить своего оппонента, он демонстрирует не только свой действительный культурный уровень,
но и отсутствие в своём арсенале других, более убедительных аргументов?
Достаточно положить рядом наши статьи, чтобы понять:
Б. Н. Миронова не интересует суть спора и его усилия направлены не на
защиту своих утверждений, ставших объектом критики, а на
дискредитацию оппонента. Об этом свидетельствует уже начало
названной публикации: «В своём ответе на первую статью
А. В. Островского (далее. – А. О.) я доказал, что он не имеет достаточной
компетенции для роли эксперта в исторической антропометрии. По
академическим традициям следовало извиниться и остановиться. Увы!
Островский вновь берётся судить о предмете, которым не владеет» 3.
Между тем антропометрический материал занимает в книге
Б. Н. Миронова о благосостоянии хотя и значительную, но не бóльшую
часть. К этому следует добавить, что в центре нашей полемики находятся
ещё две проблемы – состояние зернового производства и социальные
отношения в дореволюционной России. Причём проблемы исторической
антропометрии рассматриваются в моих статьях преимущественно с
источниковедческой точки зрения.
Не желая спорить с Б. Н. Мироновым в том русле, в которое он
специально направил полемику, предлагаю вернуться к предмету наших
разногласий. Напомню, что основу его книги о благосостоянии составляют
три положения: а) на протяжении XIX – начала XX в. зерновое производство
3
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 151.
– 111 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
как главная отрасль экономики дореволюционной России развивалось
успешно, поэтому Россия не только полностью обеспечивала хлебом себя,
но и кормила Европу, б) на протяжении этого же столетия эксплуатация
основной массы населения – крестьянства снижалась, в) в результате имело
место повышение уровня благосостояния населения, показателем чего
является увеличение его роста.
Обоснованность этих трёх положений была поставлена мною под
сомнение в двух статьях на страницах журнала «Вопросы истории»: в
2010 г. 4 и в 2011 г. 5 На первую из них Б. Н. Миронов ответил в 2011 г. 6,
на вторую – сейчас7.
«Новая статья А.О. – пишет он, – содержит много смешных историй, но я остановлюсь только на самых смешных»8. Согласитесь, очень
корректный, строго научный академический стиль.
Но давайте посмотрим, есть ли причины для смеха, и кто над кем
может смеяться.
1
С чего начинается любое исследование?
С выявления источников и сбора информации. В этом отношении
Б. Н. Мироновым проделана большая работа. Однако полной ясности о
том, что представляет созданный им банк данных, содержащий сведения
о росте, нет. На это и было обращено внимание в моих статьях.
Отмечая этот факт, Б. . Миронов пишет: «А.О. обнаружил якобы
ужасные противоречия: в одном случае я говорю, что моя база
антропометрических данных насчитывает 10,3 млн данных, в другом –
11,7, в третьем – 12,7 млн (О., с. 133). И по-прокуроски требует
объяснения – откуда такие расхождения, намекая на грандиозный обман
– шуточное ли дело 2,4 млн новых наблюдений!?» 9.
Запомним эти слова («якобы ужасные противоречия» и «намекая
на грандиозный обман»). Чтобы понять смысл приведённой реплики и
искренность возмущения автора приведённых строк, вернёмся к истории
вопроса.
Из моей первой статьи: «Сообщив, что ему удалось обнаружить в
архивах 306 тыс. индивидуальных и 10,3 млн суммарных данных о росте
населения (С. 160), Миронов при составлении таблиц IV.13 (С. 185) и
VI.1 (273) без всяких объяснений и уточнений использует суммарные
сведения об 11,7 млн чел. Разница в 1,4 млн» 10.
4
Островский А. В. О модернизации России в книге Миронова // ВИ. 2010. № 10.
С. 119–140.
5
Островский А. В. К итогам спора о жизненном уровне в дореволюционной России.
6
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии // ВИ. 2011. № 4. С. 122–140.
7
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 151–178.
8
Там же. С. 151.
9
Там же. С. 159.
10
Островский А. В. О модернизации... С. 121.
– 112 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Отметив данный факт, я ограничился только вопросом: в чём
причина такого расхождения? И всё. Без каких-либо намёков и
прокурорских требований 11. Имел ли я право на такой вопрос? Конечно.
Более того, обнаружив подобное расхождение, я обязан был обратить на
него внимание. Ведь если у автора есть сведения о 10,3 млн чел., а
суммирование отдельных показателей даёт в итоге 11,7 млн, это может
означать, что при подсчётах допущена ошибка. Но тогда под сомнением
оказывается весь динамический ряд об изменении роста новобранцев.
Как объяснил отмеченное расхождение Б. Н. Миронов в своей
первой статье: «10,3 млн – это число новобранцев по Европейской
России, Предкавказью и Сибири, а 11,7 млн – с учётом Польши, Средней
Азии и Кавказа (ссылка 12 на с. 193–195 книги. – А. О.). Сквозной анализ
за все 220 лет осуществляется без трёх последних регионов, поэтому
сведения по ним за 1852–1892 гг. в общую сводку не включены» 12.
Прочитав эти строки, я испытал чувство стыда по поводу своей
невнимательности, открыл книгу на указанных страницах, но не
обнаружил там ничего, что подтверждало бы приведённые слова. Ни-чего. Любой, кто обратится к этим страницам, может увидеть, что это часть
шестого параграфа «Данные о месте рождения», в котором
анализируются только индивидуальные показатели. Поэтому здесь не
говорится ни о 10,3, ни о 11,7 млн новобранцев. Эти цифры на указанных
автором страницах не фигурируют вообще 13.
Отметив этот возмутительный с точки зрения научной этики
приём (отсылка к несуществующим сведениям) я не стал обвинять Б.Н.
Миронова во лжи, ограничившись лишь фразой «Приём не очень
корректный»14.
В своём ответе на мою первую статью Б. Н. Миронов утверждал
неправду и тогда, когда писал, что 11,7 млн человек – это «с учётом
Польши, Средней Азии и Кавказа», а 10,3 млн – «это число новобранцев
по Европейской России, Предкавказью и Сибири» и что именно этот,
последний
показатель (10,3 млн чел.) без «трёх регионов» он
использовал для «сквозного анализа».
Чтобы не быть голословным предлагаю обратиться к названным
таблицам IV.13 и VI.1. Вот конкретные цифры, которые использованы
Б. Н. Мироновым для «сквозного анализа» и которые, по его словам, в
сумме составляют 10,3 млн чел.:
Дата
Таблица IV.13
Таблица VI.1
Расхождение
1851–1855
1856–1860
519891
1081102
519535
1069756
356
11346
11
Там же.
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии. С. 125.
13
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII –
начало XX века: 1-е изд. М., 2010. С. 193–195
14
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 133.
12
– 113 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
1861–1865
1103174
1090178
12996
1866–1870
1249421
1247094
2327
1871–1875
1334117
1332388
1729
1876–1880
1446169
1444557
1612
1881–1885
1921799
1920601
1198
1886–1890
2164105
2163123
982
1891–1895
852110
850701
1409
Итого
11671888
11637933
32955
Источник: Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в
имперской России: 1-е изд. С. 185, 273.
Оказывается, и цифра «10,3 млн» применительно к «сквозному
анализу» – выдумка. В одном случае суммирование конкретных данных
даёт итог 11,7 млн чел., в другом – 11,6 млн. Если бы нечто подобное
Б. Н. Миронов обнаружил у меня, он не постеснялся бы назвать это
жульничеством.
Между тем, дело не только в том, что показатель 11,7 млн человек
отсутствует в первом издании книги о благосостоянии на указанных
Б. Н. Мироновым страницах, его вообще нет в книге. Это результат
моего подсчёта конкретных данных, фигурирующих на её страницах
(таблица IV.13 (с. 185) и таблица VI. 1 (с. 273). В первом издании книги
на этот счёт прямо и чётко сказано: «База данных включает 306 тыс.
индивидуальных данных и около 10 млн. суммарных сведений» 15, «всего
за 1874–1913 гг. в армию поступило и подверглось медицинскому
освидетельствованию 10,3 млн. новобранцев»16. И всё.
Это означает, что Б. Н. Миронов ввёл читателей в заблуждение не
только, когда отослал их к указанным выше страницам, на которых нет
названной им информации, не только, когда неправильно указал итог
суммирования конкретных данных (10,3 млн вместо 11,7 млн), но и когда
заявил, будто я неправильно истолковал две разные цифры (хотя одной
из них – 11,7 млн – в первом издании его книги нет вообще).
Как реагирует Б. Н. Миронов на моё замечание по этому поводу
сейчас: «Я уже объяснял в ответе на первую его статью, что 10,3 млн
относятся к России без национальных окраин в 1701–1920 гг., 11.7 млн – ко
всей территории империи. Третья цифра, 12,7 млн наблюдений, включает
не только период империи, но и весь ХХ век, т. е. 1701–2000 гг.»17.
Как же можно утверждать «объяснял», если ничего подобного в
первой статье нет, а содержащиеся в ней «объяснения» – сознательная
дезинформация. Опять бесцеремонный обман читателей.
Чтобы иметь на этот счёт более наглядное представление,
предлагаю сравнить первое и второе издания книги по вопросу о банке
данных.
Первое издание
Второе издание
15
Миронов Б. Н. Благосостояние население и революции в имперской России. С. 22.
Там же. С. 159.
17
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 159.
16
– 114 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
«База данных включает 306
тыс. индивидуальных данных и
около 10 млн. суммарных сведений»
(С. 22).
«Всего за 1874–1913 гг. в
армию поступило и подверглось
медицинскому освидетельствованию
10,3 млн. новобранцев» (С. 159).
«Суммарные
данные
из
Российского
государственного
исторического архива» –- 10283780
человек (С. 160).
«Чтобы ответить на второй
вопрос, следует оценить полноту и
надежность
тех
306
тыс.
индивидуальных
и
10,3
млн
суммарных
данных
обо
всех
новобранцах, призванных под ружье
в 1874-1913 гг., которые имеются в
нашем распоряжении» (С. 160).
«База данных включает 306 тыс.
индивидуальных и около 11,7 млн
суммарных сведений» (С. 20).
«Всего за 1874–1913 гг. в армию
поступило и подверглось медицинскому
освидетельствованию
11,7
млн.
новобранцев» (С. 143).
«Суммарные
данные
из
Российского
государственного
исторического архива» – 11661823
человек (С. 144).
«Для мужчин, родившихся в
1852–1892 гг., использованы суммарные
сведения о 11,7 млн лиц, поступивших в
солдаты» (С. 145).
Что получается? В 2010 г. Б. Н. Миронов утверждал, что всего с 1874
по 1913 г. в армию было призвано 10,3 млн чел. и в его распоряжении
имеются сведения «обо всех новобранцах, призванных под ружьё в 1874–
1913 гг.» (10283780 чел.), а буквально через два года без всякого объяснения
пишет, что на самом деле в армию было призвано 11,7 млн. человек и обо
всех он тоже располагает данными (11661823 чел.).
Я плохо знаком с современными академическими порядками, но
мне кажется, что так делать нельзя.
Увеличив показатель общей численности новобранцев на 1,4 млн
человек, Б. Н. Миронов хотя и устранил отмеченное мною противоречие
между общими (10,3 млн) и конкретными данными (11,7 млн),
используемыми для «сквозного анализа», но оказался перед новым
противоречием.
Если для изучения динамики роста новобранцев 1851–1895 гг.
рождения были использованы данные только о 10,3 млн человек,
Б. Н. Миронов обязан объяснить, почему суммирование конкретных
данных даёт в итоге не 10,3, а, как минимум, 11,6 млн человек? Если же в
первом издании здесь была допущена опечатка или же ошибка, требуется
ответ, почему она не исправлена во втором?
Если же здесь нет ни ошибки, ни опечатки, и 11,7 млн человек это
новобранцы всей Российской империи (без Финляндии), на чём он
настаивает теперь, то использование этих данных для «сквозного
анализа» динамики роста новобранцев 1851–1895 гг. рождения
недопустимо, так как эти данные несопоставимы с данными до 1851 г. и
после 1895 г.
Без устранения этого противоречия, получается, что и в одном, и в
другом случае весь динамический ряд, демонстрирующий изменение
роста за 220 лет – фикция.
– 115 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Между тем вопрос о базе имеющихся в распоряжении
Б. Н. Миронова антропометрических данных не ограничивается этим. В
первом издании его книги о благосостоянии есть таблица (IV.9) (во
втором издании она исчезла, см. С. 166–167). Из этой таблицы явствует,
что, кроме суммарных данных о новобранцах 1851–1895 гг. рождения,
автор располагает суммарными данными о рекрутах 1816–1835 гг.
рождения – 1,9 млн человек18. В этой же книге имеется таблица IX.21, в
которой указано, что с 1817 по 1850 г. было обследовано 4,4 млн
рекрутов19. Добавляем их к 10,3 млн, получаем 14,7 млн., добавляем к
11,7 млн., получаем 16,1 млн.
Возможно, здесь есть какая-то «источниковедческая» тонкость,
которая ускользнула от моего внимания. Но чтобы у читателей не
возникало сомнений и подозрений, автор обязан объяснить, почему в
базу его данных не были включены имеющиеся у него сведения о росте
4,4 млн человек. Ведь речь идёт не о пустяке.
«По мнению А. О., – пишет Б. Н. Миронов в своём фельетоне
далее, – я неправильно соединяю динамические ряды длины тела за
1701–1852 гг. и 1853–1892 гг. и манипулирую методикой расчёта
среднего роста за 1853–1892 гг. по суммарным данным, вследствие чего
создаётся ложная картина динамики среднего роста населения не только
в пореформенный период, но и , возможно, в период империи в целом» 20.
Б. Н. Миронов снова искажает мою позицию. Прежде всего речь
идёт не о «методике расчёта», а о неоднородности используемых
сведений. Причём когда-то он сам обращал внимание на это и делал
вывод, что имеющиеся в его распоряжении данные «некорректно
объединять в единый статистический ряд», что эти показатели «лишь с
натяжкой можно соединить» в единый динамический ряд, так как
«данные о росте рекрутов до и после 1874 г. не сопоставимы»21.
Но дело заключается не только в неоднородности объединённых в
единый динамический ряд данных, но и в колебаниях абсолютных
показателей. Если сравнить первое и второе издание книги Б. Н.
Миронова «Социальная история России», то мы увидим, что с 1999 по
2000 г. новобранцы 1851–1895 гг. рождения подросли на 4,0 см. 22 Автор
объяснил это обнаружением им в архиве более точных источников и
усовершенствованием методики подсчётов 23. Затем по тем же более
надёжным источникам и на основании той же усовершенствованной
методики подсчётов с 2000 по 2002 г. новобранцы стали на 2 см короче.
18
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России. С. 175.
Там же. С. 473; 2-е изд. М, 2012. С. 384.
20
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 159.
21
Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.: в
2 т.: 3-е изд. СПб., 2003. Т. 2. С. 340–341, 344, 345.
22
Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.: в
2 т.: 1-е изд. СПб., 1999. Т. 2. С. 338, 345; 2–е изд. СПб., 2000. Т. 2. С. 338, 345.
23
Там же. С. 338.
19
– 116 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
На этот раз без всяких объяснений 24. С 2002 по 2010 г. они опять
подросли – теперь на 2,5 см. И снова без каких-либо комментариев 25.
Обратив внимание на такую «пляску цифр», я попросил Б. Н.
Миронова объяснить её причину. И вот его ответ: «Несмотря на все мои
старания, оппонент так и не уяснил: какой бы методикой ни пользоваться
при расчёте средней арифметической, позитивный тренд в динамике за
1853–1892 гг. не станет негативным. Может измениться только
абсолютная величина роста, но за все годы периода и на одну и ту же
величину (будь то 2.4 или 4.5 см)» 26.
Во-первых, неужели Б. Н. Миронов не понимает, что в данном
случае речь прежде всего идёт не о «тренде», а о происхождении и
достоверности лежащих в его основе показателей? Как можно доверять
демонстрируемым им «трендам», если нет доверия к отражающим их
данным? А какое доверие может быть к данным, которые извлечены из
одного и того же источника, но от публикации к публикации непонятным
образом изменяются?. Во-вторых, неужели Б. Н. Миронов не понимает,
что даже если оставить в стороне вопрос о достоверности, отнюдь не
безразлично какими являются абсолютные показатели за 1853–1892 гг.
рождения, так как от этого зависит, как они вписываются в единый
динамический ряд за все 220 лет, т. е. как согласуются с данными до
1853 и после 1892 г.?
Далее в моей статье было отмечено, что «цифры пляшут» и на других
страницах публикаций Б. Н. Миронова. В связи с этим приведены
показатели а) 1851–1895 гг. , б) 1851–1860 гг., в) 1801–1900 гг, и г) XVIII в.27
В отношении первого примера Б. Н. Миронов пишет: «На самом
деле противоречий нет, а есть либо верхоглядство, либо
непрофессионализм, а вероятнее всего, подтасовка со стороны моего
критика… Сведения о среднем росте отличаются и должны отличаться,
потому что относятся к разным совокупностям – к разным категориям
новобранцев и к различному числу наблюдений». И далее: «С. 185: Рост
новобранцев в возрасте старше 20 лет по всем суммарным данным
(11,7 млн наблюдений за 1851–1895 гг.). С. 273: Рост новобранцев по
суммарным и индивидуальным данным в возрасте старше 23 лет
(индивидуальных данных 50,9 тыс.). (С. 473: Рост всех новобранцев,
принятых на действительную службу, по суммарным данным (число
наблюдений 2,7 млн)» 28.
Во-первых, ничего подобного в тексте книги нет. В табл. IV.13
указано: «рост рекрутов» (правильнее было бы сказать новобранцев,
так как рекрутские наборы к этому времени были отменены) (с. 185), в
24
Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи: 3-е изд. Т. 2. С. 338.
Миронов Б. Н. Благосостояние население и революции в имперской России: 1-е
изд. С. 185.
26
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 159.
27
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 132.
28
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 152–153.
25
– 117 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
таблице VI.1 – «рост новобранцев» (с. 273), в таблице IX.21 – «рост
рекрутов» (тоже правильнее – новобранцев) (с. 473). И никаких
пояснений29.
Что же касается утверждения Б. Н. Миронова, будто данные из
таблицы VI.1 характеризуют «рост новобранцев по индивидуальным и
суммарным данным»30, то это не только никак не оговорено в тексте, но
и не соответствует содержанию названной таблицы. В ней использованы
индивидуальные данные о росте 50,9 тыс. чел., а если верить Б. Н.
Миронову, за 1851–1895 гг. он располагает индивидуальными
сведениями максимум о 15,9 тыс. новобранцев 31.
Не может быть принято и пояснение Б. Н. Миронова относительно
того, что на с. 185 приведены данные о росте новобранцев с 20 лет, а на
с. 273 – с 23 лет, так как суммарные данные не содержат разделения
новобранцев на возрастные группы. Это данные о росте лиц мужского
пола не моложе 20 лет.
Что касается таблицы на с. 473 г. то ни в примечаниях к ней, ни в
тексте книги не оговорено, что приводимые в ней данные характеризуют
рост только 2,7 млн чел. Поэтому у меня были все основания считать, что
приводимые в трёх указанных таблицах сведения основаны на
суммарных данных, характеризуют рост всех новобранцев и по этой
причине должны быть одинаковыми 32.
Второй пример – разнобой в определении роста рекрутов 1851–
1860 г. рождения. Сказанное только что по поводу таблиц IV.13, VI.1,
IX.21 полностью относится и к этому примеру, поскольку в трёх случаях
соответствующие данные за 1851–1860 гг. были извлечены из указанных
таблиц. Против двух фактов Б. Н. Миронов не только не стал спорить, но
даже не упомянул их 33. В двух случаях мною, к сожалению, были
допущены ошибки, по поводу чего я приношу извинения.
Третий пример. Упрёк Б. Н. Миронова справедлив, но
ответственность за допущенную мною ошибку, следует разделить на
двоих. «Первая цифра – пишет он, – рост новобранцев, вторая цифра –
рост мужчин референтной группы»34. Если бы в указанных таблицах
действительно имелись такие графы, ошибки бы не произошло. На самом
деле в одном случае значится: – «рост новобранцев», во втором – «рост
29
Миронов Б. Н. Благосостояние население и революции в имперской России: 1-е изд.
С. 185, 273, 473.
30
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 153.
31
Миронов Б. Н. Благосостояние население и революции в имперской России: 1-е изд.
С. 162 (таблица IV. 2).
32
Показательно, что таблица IV.13 (С.185) во второе издание не включена (С. 167–
171); в табл. VI.1 (с. 273) – во втором издании указано, что это данные о росте
новобранцев и рабочих (с. 213), в таблице IX.21 (с. 473) во второе издание не
включена последняя графа – «рост рекрутов» (с. 384).
33
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 153–154.
34
Там же. С. 154.
– 118 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
мужчин», в третьем – просто «рост»35. Поскольку при этом автором не
было оговорено, что под «ростом мужчин» имеется в виду «рост
референтной группы», «рост мужчин» был ошибочно принято мною за
«рост новобранцев», о чём я сожалею.
Четвёртый пример –данные за XVIII в. Должен признаться, что в
целях экономии места я действительно на основании средних пятилетних
данных в четырёх из пяти случаев вывел средние десятилетние. В связи с этим
Б. Н. Миронов прав: в его публикациях приведённых мною цифр нет.
Однако если бы средние пятилетние показатели во всех
публикациях были одинаковыми, одинаковыми были бы и рассчитанные
на их основе средние десятилетние цифры. Если же средние
десятилетние показатели не совпадают, это отражает расхождение в тех
средних пятилетних данных, на основании которых они выведены. Это
настолько очевидно, что данный факт вынужден признать сам Б. Н.
Миронов: «Цифры среднего роста, –- пишет он, – в некоторых случаях
несущественно различаются» 36. Из-за чего же тогда спор?
А спор из-за того, что, по утверждению Б. Н. Миронова,
отмеченные мною и признаваемые им расхождения не вносят никаких
изменений в общую динамику роста 37. Насколько это утверждение
соответствует действительности, судите сами (табл. 1):
Таблица 1
Пик максимального роста в России XVIII в.
Источник
2001
2003
2004
2005
2010
Островский
1741–1750
1701–1710
1701–1710
1741–1750
1721–1730
Рост
164,8
164,7
165,0
164,9
165,1
Миронов
1740–1744
1700–1709
1700–1704
1745–1750
1721–1725
Рост
164,9
164,7
165,4
165,1
165,7
Источники: Миронов Б. Н. Бремя величия. Военные победы и уровень жизни
россиян в XVIIIв. // Родина. 2001. № 9. С. 33; Его же. Социальная история России
периода империи: 3-е изд. СПб., 2003. Т. 2. С. 346; Его же. Антропометрический
поход к изучения благосостояния населения России в XVIIIв. // Отечественная
история. 2004. № 6. С. 22; Его же. Благосостояние населения и революции в
имперской России. С. 242; Living standards in the past: New perspectives on well-being
in Asia and Europe. Oxford, 2005. P. 259.
В 2001 г. Б. Н. Миронов рисовал картину повышения роста
рекрутов до и снижения после 1740–1744 гг. В публикациях 2003–2004
гг. весь XVIII в. характеризовался сокращением показателей роста. В
книге о благосостоянии указано, что повышение роста имело место до
1721–1725 гг., после чего он начал сокращаться.
Несмотря на это, а правильнее будет сказать, вопреки этому, Б. Н.
Миронов пишет: «Выводы относительно тенденций в динамике роста,
35
Миронов Б. Н. Благосостояние население и революции в имперской России: 1-е изд.
С. 273, 284, 293.
36
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 157.
37
Там же.
– 119 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
которые я сформулировал в ранних работах, в принципе не изменились
вплоть до настоящего времени». Следующие за этим слова о
«намеренной фальсификации», адресованные, правда, мне, опускаю38.
В связи с рассмотрением сведений за XVIII в. мы выходим на
принципиально важную проблему. Отметив, что полученные им на
основании индивидуальных данных показатели среднего роста имеют
«предварительный характер», Б. Н. Миронов сделал вывод, с которым
нельзя не согласиться: «Процесс корректировки полученных мною средних
показателей роста будет продолжаться по мере того, как число вводимых в
научный оборот данных будет увеличиваться»39.
Следовательно, возможны и дальнейшие изменения в общей
динамике роста. Но в таком случае следует признать, что рисуемая на
основании индивидуальных данных картина имеет лишь вероятностный
характер (причём это касается не только XVIII в., не только всего периода
до 1851 г., но и периода после 1895 г.). А значит, жёстко привязывать к ней
конкретные исторические события и делать на основании этого далеко
идущие выводы нельзя.
В заключение этого раздела несколько слов о нормальном законе
распределения роста.
Вот текст из книги Б. Н. Миронова, который вызвал мою реплику на
этот счёт: «Статистическая теория ясно говорит о подобных случаях:
некорректно сравнивать усеченные выборочные средние, если ценз не
одинаковый во всех выборках. Проблема усечённости выборки, вызванная
ростовым цензом, решается по-разному. В настоящее время в
исторической антропометрии принято, что оптимальное решение
проблемы даёт метод максимального правдоподобия, который по
известной части распределения восстанавливает отсечённую, благодаря
тому, что нам известен нормальный закон распределения роста и точка
усечения (она легко определяется по гистограмме)»40.
«Этот аргумент, – сказано в моей статье, – может быть принят во
внимание», но «только в том случае, если автор а) изложит суть названного
им закона, б) укажет, когда, кем и на основании чего он был открыт и в)
приведёт доказательства его общепризнанности»41.
Делать это, заявил мой оппонент, это всё равно, что доказывать
закон всемирного тяготения 42. Б. Н. Миронов, мягко говоря, лукавит. Ему
хорошо известно, что закон всемирного тяготения изучают во всех школах,
а нормальный закон распределения роста даже не во всех вузах. Буду очень
рад за него, если в родном ему СПбИИ РАН он найдет ещё хотя бы одного
38
Там же. С. 157.
Там же. С. 157. См. так же: с. 172.
40
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России. 1-е изд.
С. 103.
41
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 130.
42
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 157–159.
39
– 120 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
историка, знакомого с законом распределения роста. Уверен, что их
немного и среди читателей «Вопросов истории».
Исходя из всего сказанного, считаю возможным повторить общий
вывод моей первой статьи, касающийся того, что Б. Н. Миронов называет
«биологическим статусом»: «… антропометрическая часть рассматриваемой книги не позволяет пока делать какие-либо заключения о реальной
динамике роста не только всего мужского населения, не только взрослого
мужского населения, но и военнослужащих России, и тем более использовать этот материал для характеристики жизненного уровня населения страны»43.
2
«Второй блок замечаний, – пишет Б. Н. Миронов, – касается
сельскохозяйственной статистики. Как и в первой своей статье (ВИ,
2010, № 10) ей посвящено избыточно много места – почти пятая часть.
Суть возражений, не вдаваясь в детали, сводится к следующему: по
мнению А. О., официальная статистика точно отражала посевную
площадь и урожайность и соответственно сбор хлебов, а по моему
мнению, – сбор хлебов занижался не менее чем на 10 %. Все
рассуждения со стороны оппонента носят спекулятивный характер»
(спекулятивный – т. е. умозрительный. – А. О.)44.
И снова неправда.
Во-первых, «второй блок» посвящён не сельскохозяйственной
статистике, а динамике зернового производства в 1801–1913 гг.45 Вовторых, официальная статистика (и это Б. Н. Миронов хорошо знает) не
была однородной и включала в себя данные губернаторских отчётов,
Центрального статистического комитета и Департамента земледелия 46.
В-третьих, я никогда и нигде не писал, что «официальная статистика
точно отражала посевную площадь и урожайность», речь шла и идёт
только о том, что из трех видов официальных данных, на мой взгляд,
данные ЦСК являются самыми точными 47. В-четвёртых, я не отрицаю
того факта, что данные губернаторских отчётов занижали уровень
зернового производства, но считаю, что степень этого занижения до сих
пор не установлена или же, что точнее, установлена лишь
приблизительно 48.
43
Островский А. В. О модернизации России... С. 122.
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 160.
45
Островский А. В. О модернизации России... С. 123–129; Его же. К итогам спора об
уровне жизни в дореволюционной России. С. 133–138.
46
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 1-е изд.
С. 287–292.
47
Островский А. В. О модернизации России... С. 126–128.
48
Там же. С. 123.
44
– 121 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Я мог бы задать Б. Н. Миронову вопрос его же словами: что это –
«верхоглядство», «непрофессионализм» или «подтасовка»? Но не буду
этого делать. Мне кажется, и так всё ясно.
Пытаясь поставить данные ЦСК под сомнение, Б. Н. Миронов
использует уже оспоренный мною «балансовый метод», суть которого
сводится к тому, что вначале определяется потребность в хлебе, затем этот
показатель соотносится с имеющимися данными о его производстве и в
результате определяется степень занижения или завышения реальных
сборов49.
Это всё равно, если бы мы установили, что пенсионеру для
нормального проживания необходимо 20 тыс. руб., затем соотнесли этот
показатель с официальными данными о его пенсии (10 тыс. руб.) и сделали
вывод, что официальная статистика занижает размер реально получаемой
пенсии.
Проделав подобный расчёт, Б. Н. Миронов пишет: «Получается: в
1901–1913 гг. производство зерновых и картофеля по официальным
сведениям ЦСК было недостаточным для удовлетворения всех
потребностей населения при нормах фуража, принятых А. О. Если учесть
только фураж на лошадей, то дефицит составит 13,7 % в 1901–1910 гг. и
7,4 % в 1909–1913 гг. Если же учесть фураж для всего скота, то дефицит
увеличится до 27,1 % и 19,7 % соответственно»50. «Отсюда, – считает мой
оппонент, – следует: при нормах фуража, на которых настаивает А. О.,
официальные данные преуменьшали сборы хлебов на 20–27 %»51.
Ничего подобного из этого не следует.
Даже если допустить правильность сделанных расчётов, из них
может следовать и то, что крестьяне и скот не получали необходимого
хлеба52 (как нищенствуют сейчас многие неработающие пенсионеры), и то,
что недостаток хлеба восполнялся за счёт других видов питания и кормов.
Мною показано, что Россия начала ХХ в. могла удовлетворять
свои продовольственные потребности в хлебе, но не могла удовлетворять
потребности фуражные. В связи с этим имело место использование
различных суррогатов, одним из которых являлась солома.
Использование суррогатов было распространено настолько широко, что
они даже вошли в справочную литературу 53.
Этим ограничивается почти всё, что Б. Н. Миронов пишет по
«второму блоку» моих возражений. Неужели по другим вопросам у нас
49
Там же. С. 126.
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 160.
51
Там же.
52
Этот факт допускает и мой оппонент. «Предполагаю, – пишет он, – А. О. своём расчёте использует оптимальные нормы корма, рекомендованные специалистами, а реальные
нормы потребления корма в крестьянском хозяйстве были ниже» (Миронов Б. Н. Страсти
по революции. С. 163. См. также: с. 164)
53
Островский А. В. Зерновое производство Европейской России в конце XIX–XX в.
СПб., 2013. С. 192–283.
50
– 122 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
полное единство взглядов? Ничего подобного. Почему же автор обходит
другие замечания стороной?
Вот что, демонстрируя в очередной раз свою академическую корректность, пишет он на этот счёт: «Новая статья А. О. содержит много
смешных историй, но я остановлюсь только на самых смешных, ибо большинство его замечаний, хотя и забавны по-своему, не заслуживают упоминания – настолько они мелки, беспомощны, наивны, надуманны и фальшивы»54. И далее: «Мне неловко постоянно ловить его за руку, а ему все –
божья роса. Однако оппонент почему-то думает, что если я оставляю его
замечание без комментария, то мне нечего сказать, и я признаю его правоту. На самом деле здесь, как и в предыдущей статье, я вынужден руководствоваться пословицей: «На каждый чих не наздравствуешься»55.
Я плохо представляю тот язык, на котором сейчас говорят в стенах
Академии наук. Но невольно вспоминаются слова самого Б. Н. Миронова,
сказанные им по другому поводу: «Признаюсь, – с возмущением пишет он,
– большего хамства в академической работе мне встречать не приходилось.
Это стиль жёлтой прессы»56. Так точно, как будто бы о самом себе.
Но давайте посмотрим, что мой оппонент отнёс к области «чиха»,
насколько мои замечания, не удостоенные его внимания, «забавны»,
«мелки, беспомощны, наивны, надуманны и фальшивы».
Первое. Б. Н. Миронов оставил без возражения замечания, на
основании которых мною была поставлена под сомнение корректность
реконструированной им динамики зернового производства как в 1801–
1861 гг., так и в 1861–1913 гг.
Несмотря на мои обращения, он так конкретно и не указал
источники, использованные им для реконструкции динамики зернового
производства с 1801 по 1860 г.57 Даже уточнение, которое он сделал во
втором издании своей книги о благосостоянии, похоже на отписку. Если
данные за 1801–1810 гг. – это данные Е. Ф. Зябловского, требуется
объяснить, почему они на 24 % больше, чем данные И. Д. Ковальченко;
если это данные В. К. Яцунского, они несопоставимы с данными за
последующие годы, так как откорректированы названным автором. Если
данные за 1811–1820 гг., заимствованы у И. Д. Ковальченко, они
несопоставимы с данными до 1811 и после 1820 гг., так как относятся
только к 16 из 50 губерний. Если данные 1821–1830 гг. взяты у
Е. Ф. Зябловского, нужны доказательства правомерности их отнесения к
указанному десятилетию. Наконец, если данные за 1831–1840 гг. – это
данные П. Кеппена, то они, судя по всему, имеют расчётный характер; если
же это данные Д. Протопопова, то они не совсем сопоставимы с данными
за другие десятилетия, так как охватывают семь из десяти лет.
54
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 151.
Там же.
56
Там же. С. 81.
57
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 133–135.
55
– 123 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
К этому можно добавить, что Б. Н. Миронов не доказал
сопоставимость показателей за 1801–1840 (без учёта картофеля) и 1841–
1860 гг. (с учётом картофеля), не раскрыл методику перевода четвертей в
килограммы и тонны, не обосновал правомерность использованного им
10 %-го поправочного коэффициента к данным о посеве и сборе хлебов.
Второе. Подобным же образом обстоит дело с динамикой зернового
производства 1861–1913 гг. Во-первых, к 2011 г. Б. Н. Миронов предложил
нам три динамических ряда (2002, 2008, 2010), характеризующих развитие
зернового производства в пореформенный период. Поэтому мною был
поставлен вопрос о необходимости объяснить, чем вызвана такая
корректировка и чему доверять58.
Во-вторых, указанные Б. Н. Мироновым во всех трёх публикациях
источники не позволяют построить ни один динамический ряд за весь
период с 1861 по 1913 г., так как не содержат сведений о посеве и чистом
сборе хлебов в начале ХХ в., на что мною тоже было обращено внимание59.
В-третьих, Б. Н. Миронов искажает динамику зернового
производства на рубеже XIX–XX вв., так как использует несопоставимые
данные губернаторских отчётов до конца XIX в. и ЦСК для начала ХХ в.
(факт, хорошо ему известный) 60.
В-четвёртых, предприняв попытку восстановить картину развития
зернового производства за 1801–1913 гг., Б. Н. Миронов без всякого
объяснения пропустил 1901–1908 гг.61, что лишает его выводы,
касающиеся начала ХХ в., убедительности. Нельзя признать корректным и
то исправление этого недостатка, которое предпринято во втором издании
книги (1891–1900, 1901–1910, 1909–1913 гг.)62.
Поэтому вынужден повторить свой прежний, достаточно
дипломатичный вывод: реконструированная Б. Н. Мироновым динамика
зернового производства в 1801–1860 гг. и в 1861–1913 гг. имеет лишь
ориентировочный или же гипотетический характер.
Третье. Б. Н. Миронов проигнорировал мои замечания
относительно правомерности отнесения овса к продовольственным
культурам. В обоснование этого мною были приведены не только
свидетельства современников, не только позиция таких учреждений как
Департамент земледелия, Центральный статистический комитет,
Министерство финансов, но и материалы бюджетных обследований 63.
Может быть, овёс не играл существенной роли в хлебо-фуражном
балансе дореволюционной России и я затрагиваю действительно
58
Островский А. В. О модернизации России... С. 125.
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С.137.
60
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 1-е изд.
С.288; 2-е изд. С. 224.
61
Там же. 1 изд. С. 293.
62
Там же. 2 изд. С. 237.
63
Островский А. В. О модернизации России... С. 124; Его же. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России. С. 136.
59
– 124 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
«мелкую», «надуманную» проблему? Нет. До революции на овёс
приходилось около 20 % сбора всех зерновых 64. Поэтому достаточно
сделать поправку на него, как в расчётах Б. Н. Миронова весь хлебнофуражный баланс 1801–1880 гг. окажется отрицательным, баланс 1890-х
гг. опустится почти до нуля и только в 1901–1913 гг. составит 18 %.
Четвёртое. Мною поставлены под сомнение использованные Б. Н.
Мироновым продовольственная и фуражная нормы.
Напомню о чём спор.
Первоначально Б. Н. Миронов оперировал 287-килограммовой
продовольственной и 18-килограммовой фуражной нормами 65. Когда
С. А. Нефёдов обратил внимание на то, что даже в 1917 г., в условиях
экономического кризиса, Временное правительство использовало для
расчёта фуражного баланса норму «не менее 7,1 пуда (116 кг.)» на
человека66, а мною было отмечено, что потребность в фуражном зерне в
начале ХХ в. составляла не менее 190 кг. на душу населения 67,
Б. Н. Миронов вдруг заявил, что его неправильно поняли, так как в его
книгу вкралась опечатка.
«В книге в табл.VI. 8 на с. 284 приведён расчет потребления хлеба и
фуража в год на едока – 287 кг. (237 кг.+50 кг.). А 18 кг. – это
дополнительное зерно, предназначенное для корма птицы и другой
живности в крестьянском дворе, а также для ежегодного внесения в хлебные
запасные магазины в размере полпуда (т. е. 8 кг. – А. О.) на душу населения.
Сказанное в равной мере относится и к расчётам хлебного баланса для
пореформенного времени в табл. VI. 12 на с. 293»68.
Почему же мы неправильно его поняли? Оказывается, «примечание,
объясняющее расчёты в таблицах, при подготовке рукописи к печати было
удалено, а подлежащие (название соответствующих боковиков таблицы) в
табл. VI 8 и VI.12 остались без изменения»69.
На самом деле, как отметил С. А. Нефёдов, 287-килограммовая
продовольственная норма была введена Б. Н. Мироновым в оборот за два
года до выхода в свет его книги70.
Действительно, в 2008 г. в «Уральском историческом вестнике» была
опубликована статья автора рассматриваемого сборника «Достаточно ли
производилось пищевых продуктов в России в XIX – начале XX в.», в которой содержится точно такая же таблица, как и в книге о «Благосостоянии»,
64
Островский А. В. Зерновое производство Европейской России в конце XIX – начале
XX в. С. 248.
65
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 1-е изд.
С. 284, 293.
66
Нефёдов С. А. Россия в плену виртуальной реальности // О причинах революции. М.,
2010. С. 353.
67
Островский А. В. О модернизации России... С. 128–129.
68
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии. С. 131.
69
Там же.
70
Нефёдов С. А. Уровень жизни населения в дореволюционной России // ВИ. 2011. №
5. С. 127–128.
– 125 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
причём с «пропавшим примечанием». Вот оно: «Индексы рассчитываются,
исходя из нормы хлеба на едока – 287 кг., норма фуража на человека – 18
кг., и, соответственно, нормы хлеба и фуража на человека – 305 кг»71.
В 2009 г. эта же таблица с 287-килограммовой продовольственной
нормой была воспроизведена на страницах «Вестника СанктПетербургского университета»72. Уже одного этого достаточно, чтобы понять: утверждение Б. Н. Миронова о техническом сбое, происшедшем при
публикации его книги, – приём, недостойный уважающего себя автора.
К этому можно добавить, что в своей книге о благосостоянии Б. Н.
Миронов посвятил несколько страниц обоснованию необходимого для крестьянина объёма потребления пищи. В основу расчётов им были положены
бюджетные данные из книги С. А. Клепикова «Питание русского крестьянства» по 13 губерниям: потребление хлеба – 254,7 кг в год, картофеля – 131,2
кг. Если перевести картофель в хлеб из пропорции 4 к 1, это даст в сумме
287,5 кг, из пропорции 3 к 1 – 298,4 кг., 17,6 пуда в первом случае и 18,2 пуда во втором73.
Этот фрагмент без всяких изменений включён во второе издание
74
книги , хотя здесь фигурирует уже новая 237-килограммовая продовольственная норма75. Получается, что одна рука не ведает, что делает вторая. Но
разве за всем уследишь?
Вводя новую 237-килограммовую норму, Б. Н.Миронов заявил,
что в данном случае он руководствуется той «нормой потребления»,
которая якобы была «установлена» в 1850-х гг. кадастровыми
комиссиями МГИ 76. Мною уже обращено внимание на то, что в изданиях,
на которые дана ссылка, нет никакой продовольственной нормы, а
содержатся сведения о реальном потреблении хлеба в трёх губерниях
(Владимирской, Московской и Ярославской), сведения, которые
Б. Н. Миронов, вводя читателей в заблуждение, называет «нормой»
кадастровых комиссий и распространяет на всю Россию 77.
Столь же «весом» другой аргумент Б. Н. Миронова – использование
237-килограммовой нормы Центральным статистическим комитетом. Как
показано мною, в издании, из которого заимствован приведённый
показатель, прямо сказано, что он «много ниже действительности», а в
комментариях современников отмечалось, что «это та норма, по которой
71
Миронов Б. Н. Достаточно ли производилось пищевых продуктов в России в XIX –
начале XX в // Урал. ист. сб. 2008. № 3. С. 87 и 92.
72
Миронов Б. Н. Жизненный уровень населения России в XIX – начале XX в. // Вестн.
СПб. ун-та. Сер. 2, История. 2009. Вып. 1. Ч. 1. С. 84–100.
73
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России. С. 460–
462.
74
Там же. 2-е изд. С. 370.
75
Там же. С. 234–237.
76
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии. С. 131.
77
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России. С.
135–136.
– 126 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
рассчитывалась правительственная помощь в годы минувшего
неурожая»78.
Пятое. Подобным же образом обстоит дело с фуражной нормой.
Первоначально Б. Н. Миронов утверждал, что «норма фуража на человека
– 18 кг.»79. Причём в ходе дискуссии на страницах электронного альманаха
«Клиодинамика», он специально отмечал, что 1,1 пуда (т. е. 18 кг) – это
«расход овса на фураж» для кормления лошадей80. Потом он заявил, что на
самом деле «18 кг. – это дополнительное зерно, предназначенное для корма
птицы и другой живности в крестьянском дворе, а также для
ежегодного внесения в хлебные запасные магазины в размере полпуда
(т. е. 8 кг. – А. О.) на душу населения»81. Во втором издании книги 18 кг на
душу населения – это «норма зерна на корм для птицы (а как же «другая
живность»? – А. О.) и сдачи в хлебозапасные магазины»82.
Подобная разноголосица тоже вызвала у меня вопросы. Как же реагирует на них Б. Н. Миронов?
«А. О., – пишет он, – пытается поставить под сомнение мои данные
и расчёты посредством многочисленных вопросов. Многие из них напоминают вопросы, которые задают дети в возрасте 3–5 лет… Вопросы оппонента, безусловно, свидетельствуют о его большой любознательности. Но я
вынужден многие из них также оставить без внимания – ведь мы не в детском саду, не в школе и даже не на лекциях по статистике для начинающих. Мы обсуждаем научную монографию (автор, видимо, считает, что
бывают монографии и ненаучные. – А. О.), чтение которой, а тем более
экспертиза предполагает наличие у критика элементарных знаний в этой
области»83.
Какие же вопросы автор «научной монографии» относит к числу
детских?
«Ещё хуже, – писал я в своей второй статье, – обстоит дело с фуражной нормой. В издании, на которое ссылается Миронов, отмечено, что
крестьяне Московской и Владимирской губерний тратят на лошадь около
четверти овса в год. Но это не норма, а уровень потребления. Поэтому возникают вопросы: откуда взялась новая фуражная норма 2,5 четверти? Как
Миронову удалось перевести 2,5 четверти на лошадь в 50 кг. на душу населения? Почему в таком случае он оставил без возражений мой расчёт, в результате которого у меня получилось около 90 кг. на человека? Как совместить это с тем, что в его книге (С. 285) расход овса для содержания
78
Там же. С. 136.
Миронов Б. Н. Достаточно ли производилось пищевых продуктов в России в XIX –
начале XX в. С. 87, 92; Его же. Жизненный уровень населения России в XIX – начале XX
в. С. 84–100.
80
Миронов Б. Н. Ленин жил, Ленин жив, но вряд ли будет жить // О причинах русской
революции. С. 123.
81
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропологии. С. 131.
82
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 2-е изд.
С. 234, 237.
83
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 151–152.
79
– 127 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
лошади в городах определяется “примерно в 8 четвертей в год” (это 44,6
пудов, или же 734 кг на лошадь. – А. О.) ? можно ли признать достаточным
для кормления птицы и “другой домашней живности” (то есть крупного
рогатого скота, свиней, овец, коз) – 10 кг. в год, менее 30 г. в день зерна на
душу населения?»84
Хотя и в своей второй статье, и во втором издании книги о благосостоянии Б. Н. Миронов не ответил на мои «детские» вопросы, но на
удивление изъявил готовность сделать шаг вперёд. Первоначально он куражился на страницах «Вопросов истории» по поводу возможности расходования на корм скоту 190 кг хлеба в расчёте на душу населения, выделив
в своей статье даже специальный раздел «Как лошади едва не съели русский народ»85. Сейчас мой критик готов рассматривать этот показатель,
правда, в одном случае называя его «нормой Островского» (это для читателей «Страстей о революции»), в другом «нормой Лосицкого» (для читателей книги о благосостоянии, о нашей полемике им, видимо, лучше ничего
не знать)86.
Определяя используемую им фуражную норму как «средне – минимальную» (очень оригинальная характеристика), Б. Н. Миронов пишет: «Если же брать оптимальные, т. е. завышенные нормы потребления, то следует
сделать поправку на занижение сбора хлебов официальной статистикой»87.
Автор «научной монографии», по всей видимости, путает две разные
вещи: науку и рынок. Это на рынке можно торговаться. А в науке мы или
признаём данные о сборе хлебов заниженными и тогда имеем право внести в
них коррективы независимо от используемых нами норм потребления, или
же признаём данные о сборе хлебов близкими к действительности и тогда
используем их без коррективов тоже независимо от норм потребления.
Таким образом, Б. Н. Миронов продемонстрировал, что у него нет
убедительных аргументов для обоснования новых продовольственной и фуражной норм. А этот значит, что основанный на них хлебо-фуражный баланс
имеет умозрительный характер. Достаточно принять во внимание сделанные
мною замечания, которые объявлены моим оппонентом недостойными его
внимания, и вся реконструированная им картина развития зернового производства Европейской России с 1801 по 1913 гг. разрушится.
В отличие от Б. Н. Миронова мне не смешно, а горько. Неужели это
– академический уровень нашей современной исторической науки?
3
84
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 136.
85
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии. С. 131.
86
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 160–163; Его же. Благосостояние населения и революции в имперской России: 2-е изд. С. 230.
87
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 164.
– 128 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
«Третий блок» проблем связан с социальными отношениями.
Главная идея Б. Н. Миронова: XIX – начало XX в. характеризовались
ослаблением эксплуатации крестьянства.
Рассматривая её изменение в государственной деревне 1801–1860
гг., он использовал для этого данные только о подушной и оброчной
подати, завив о возможности пренебречь «натуральными повинностями»
вследствие их незначительности 88.
В связи с этим мною было обращено внимание на два факта: а) в
одном случае натуральные повинности оцениваются в 62 коп. (с. 302), в
другом – в 3,52 руб. (с. 318) и б) учёт динамики лишь одних
проигнорированных
Б. Н.
Мироновым
земских
повинностей
перечёркивает его вывод о снижении уровня эксплуатации
государственных крестьян в первой половине XIX в.89
В своём первом ответе Б. Н. Миронов полностью обошёл стороной
вопрос о земских повинностях (разве это не пустяк?), а вопрос о
повинностях натуральных объяснил опечаткой 90.
В связи с этим мною было обращено внимание как на то, что мой
оппонент проигнорировал моё замечание о земских повинностях, так и
на то, что объявленная им опечатка, не устранив отмеченного
противоречия, породила новые.
«Новых высот сравнительно с первой критической статьей, –
иронизирует Б. Н. Миронов, – А. О. достиг в разделах, посвящённых
повинностям и стратификации крестьян. В своей первой статье он раздул
одну незначительную опечатку (о величине натуральных повинностей в
1849 г.) в принципиальную ошибку – но там хоть имелось маленькое
основание – опечатка. На этот раз он поднимает ещё больший трезвон
на совершенно пустом месте, точнее на собственной ошибке, выдавая её
за мою. Как оказывается, моя опечатка не при чём (зачем же было
поднимать столько шума!?) и без опечатки мой расчёт всё равно не
верен. Приведу центральное рассуждение целиком» 91.
Далее автор цитирует текст из моей второй статьи:
«Данная “опечатка” действительно никак не повлияла на “расчёты и
выводы” Миронова. И это как раз странно. “Исходя из незначительности
величины натуральных повинностей”, он свел казённые платежи крестьян
в 1850-х годах только к подушной подати в размере 95 копеек. А куда делись ещё 2,57 руб. (3,52 – 0,95)? Но если 3,52 руб. – это подушная подать и
натуральные повинности, как это согласовать с тем, что, по утверждению
самого же Миронова, подушная подать в 1841–1858 гг. была равна 95 коп.,
а натуральные повинности – 62 коп. (Благосостояние, с. 300, 302, 317), итого 1,57 рубля? Как тогда следует понимать следующие его слова: “По офи88
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 1-е изд.
С. 300–302.
89
Островский А. В. О модернизации России… С. 129–130.
90
Миронов Б. Н. Страсти по антропометрии… С.133–134.
91
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 164–165.
– 129 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
циальным данным, в 1849 г. в среднем по 44 губерниям Европейской России все денежные платежи (включая земские повинности) помещичьих
крестьян в пользу государства достигали 1,47 руб. сер. на душу мужского
населения, натуральные повинности без рекрутской (постойная, подводная
и дорожная) в переводе на деньги – 62 коп. сер., рекрутская – примерно
1,43 сер. в год (таб. VI.18). Все – денежные и натуральные – государственные повинности составляли 3,52 руб. сер. на душу мужского населения”
(Благосостояние, с. 317). Подойдём к этому вопросу с другой стороны. Если 3,56 руб. – это оброчная подать, как понимать таблицу VI. 16, в которой
на 1841–1858 гг. указан размер оброчной подати от 2,15 до 2,86 руб. сер.
(Благосостояние, с. 300), то есть на 0,71–1,41 руб. меньше? Как понимать
таблицу VI.17, в которой чёрным по белому напечатано: “налог и оброк в
серебряных копейках”, “с крестьян”, “1841–1850” – “356” (Благосостояние,
с. 301)? Причём, как явствует из таблицы, в данном случае под налогом
имеется в виду только подушная подать» (А.О., 138).
«Какая ясность мысли! – восклицает Б. Н. Миронов, – Так и вспоминается известная сценка А. Райкина, где герой говорит: “Сила в словах
твоих, Федя, есть. Но ты их расставить не можешь. Ты говоришь долго, но
не понятно о чём”. Я читал это рассуждение А. О. с книгой «Благосостояние» в руках раз десять, чтобы понять его мысль, но тщетно. Наконец, стал
сопоставлять страницы из моей книги, на которые оппонент ссылается. И
только тогда обнаружил, что А. О. перепутал категории крестьян»92.
Подчёркивая ещё раз, что Б. Н. Миронов обошёл стороной мои
замечания относительно земских повинностей, после чего уже можно не
спорить о динамике эксплуатации государственных крестьян в 1801–
1860 гг., я готов всё-таки объяснить, кто и что перепутал.
Как появилась «опечатка»?
Отметив в своей первой статье, что, рассматривая динамику
эксплуатации государственных крестьян, Б. Н. Миронов свёл её только к
подушной и оброчной подати, которые на 1841–1850 гг. составили 3,56
руб., я вынужден был отметить, что в этом «расчёте не учтены земская,
рекрутская, постойная и дорожная повинности». Указав, что «постойная,
подводная и дорожная повинности равнялись 61,75 коп. сер., земские –
32,1 коп. сер., все вместе 93,9 коп сер. на мужскую душу, что составляло
2,1% от общего дохода», автор счёл возможным пренебречь этими
повинностями 93.
Между тем буквально через несколько страниц в книге говорится,
что государственные крестьяне не только «платили оброчную подать
(эквивалент оброка у помещичьих крестьян) казне, подушную подать
государству на общую сумму 3,56 руб. сер.», но и «несли наравне с
92
Там же. С. 165.
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в России: 1-е изд. С. 301–
302; Островский А. В. О модернизации России... С. 129.
93
– 130 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
помещичьими крестьянами натуральные государственные повинности в
переводе на деньги на сумму 3,52 руб. сер. на душу мужского пола» 94.
Когда в первой статье я указал на это противоречие (в одном
случае натуральные повинности оцениваются в 62 коп., в другом – в 3,52
коп.) и поставил вопрос, можно ли пренебрегать суммой, которая почти
равна подушной и оброчной подати 95, Б. Н. Миронов объяснил это
опечаткой и внёс в первоначальный текст соответствующую поправку96.
Сравните:
Книга
«В 1849 г. в среднем по 44 губерниям
они
платили
оброчную
подать
(эквивалент оброка у помещичьих
крестьян) казне, подушную подать
государству на общую сумму 3,56 руб.
сер., и несли наравне с помещичьими
крестьянами
натуральные
государственные повинности – всего на
общую сумму в 3,52 руб. сер. на душу
мужского населения» (С. 317–318)
Ответ
«Правильно: В 1849 г. в среднем по
44 губерниям они платили
оброчную подать казне 3,56 руб.
сер., подушную подать
государству и несли наравне с
помещичьими крестьянами
натуральные государственные
повинности – всего на общую
сумму в 3,52 руб. сер.» (ВИ. 2011.
№4. С.133–134)
Итак, если первоначально (2010 г.) 3,56 руб. – это были оброчная
и подушная подать, позже (2011 г.) – только оброчная подать. Если
первоначально 3,52 руб. составляли только натуральные повинности,
позже – натуральные повинности и подушная подать 97.
Уяснив это, обратимся к моему тексту, который вызвал у
Б. Н. Миронова такие затруднения.
«Данная “опечатка” действительно никак не повлияла на “расчеты и
выводы” Миронова. И это как раз странно. “Исходя из незначительности
величины натуральных повинностей”, он свел казенные платежи крестьян
в 1850-х годах только к подушной подати в размере 95 копеек. А куда делись еще 2,57 руб. (3,52–0,95)?»98.
Не буду спорить, здесь моя мысль выражена не лучшим образом. Но
о чём идёт речь? Если исходить из того, что в новом прочтении натуральные повинности составляли не 3,52 руб., а 2,57 руб., почему они оказались
неучтёнными в расчётах Б. Н. Миронова, касающихся государственных
крестьян? Ведь это не 62 коп.
Пойдём дальше, «Но если 3,52 руб. – это подушная подать и натуральные повинности, как это согласовать с тем, что, по утверждению самого же Миронова, подушная подать в 1841–1858 гг. была равна 95 коп., а натуральные повинности – 62 коп. (Благосостояние, с. 300, 302, 317), итого
94
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в России: 1-е изд. С. 318.
Островский А. В. О модернизации России... С.129.
96
Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии. С. 133–134.
97
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 2-е
изд. С. 260.
98
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 138.
95
– 131 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
1,57 рубля?»99. Что непонятного здесь? В одном случае подушная подать и
натуральные повинности составляют 3,52, в другом – 1,57 (0,95+0,62 ) руб.
«Как тогда следует понимать следующие его слова: “По официальным данным, в 1849 г. в среднем по 44 губерниям Европейской России все
денежные платежи (включая земские повинности) помещичьих крестьян в пользу государства достигали 1,47 руб. сер. на душу мужского населения, натуральные повинности без рекрутской (постойная, подводная и
дорожная) в переводе на деньги – 62 коп. сер., рекрутская – примерно 1,43
сер. в год (таб. VI. 18). Все – денежные и натуральные – государственные
повинности составляли 3,52 руб. сер. на душу мужского населения” (Благосостояние, с. 317)100.
Мне кажется, и здесь всё ясно. Поскольку в новом прочтении 3,52
руб. – это только подушная подать и натуральные государственные повинности, в этот показатель не могут входить еще и «все денежные платежи
(включая земские повинности)». Налицо явное противоречие.
«Подойдем к этому вопросу с другой стороны. Если 3,56 руб. – это
оброчная подать, как понимать таблицу VI. 16, в которой на 1841–1858 гг.
указан размер оброчной подати от 2,15 до 2,86 руб. сер. (Благосостояние, с.
300), то есть на 0,71–1,41 руб. меньше?»101
Здесь тоже концы не сходятся с концами.
Последний абзац.
«Как понимать таблицу VI. 17, в которой чёрным по белому напечатано: “налог и оброк в серебряных копейках”, “с крестьян”, “1841–1850” –
“356” (Благосостояние, с. 301)? Причем, как явствует из таблицы, в данном
случае под налогом имеется в виду только подушная подать». (О., 138)102.
И здесь мы видим противоречие. После исправления опечатки 3,56
руб. – это только оброчная подать. А в таблице – это подушная и оброчная
подати вместе взятые.
Как бы Б. Н. Миронов не иронизировал относительности «ясности»
моей «мысли» и не уверял читателей, что сумел понять приведённые строки только на одиннадцатый раз, вынужден его разочаровать. И на одиннадцатый раз он ничего не понял. Или же, если понял (а я о нём гораздо высшего мнения, чем он обо мне), сознательно вводит в заблуждение своих
читателей.
Обвиняя меня, Б.Н. Миронов запутался в своих цифрах. Не буду
смеяться над ним, не буду вспоминать Аркадия Райкина, не буду апеллировать к И. А. Крылову, отмечу лишь, что правильно расставить цифры в
данном случае ему не удалось. Все приводимые им доказательства ослабления эксплуатации государственных крестьян в 1801–1860 гг. не имеют
смысла и с «опечаткой», и без «опечатки». Автору сначала нужно разо-
99
Там же.
Там же.
101
Там же.
102
Там же.
100
– 132 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
браться с цифрами, согласовать их друг с другом, а затем уже делать на их
основе выводы.
Подобным же образом обстоит дело и с помещичьими
крестьянами.
«По мнению А. О., – пишет Б. Н. Миронов, – я сознательно преувеличил доходы крестьян в дореформенное время. «Данные о доходах от
земледелия он (Миронов. – Б. М.) заимствовал из статьи И. Д. Ковальченко
и JI. B. Милова вместе с допущенной ими ошибкой, в результате которой в
состав крестьянского хлеба попал хлеб помещичий (Вопросы истории,
2010, № 10, с. 130). Это обстоятельство Ковальченко и Милов сами признали в 1967 году. Когда Миронов впервые взял на вооружение их данные,
Нефёдов обратил его внимание на допущенную ошибку. Тогда её можно
было бы считать случайной, повторение же её в рассматриваемой книге
имеет сознательный характер. (выделено мной. – Б. М.). Может быть,
речь идёт о мелочи? Нет, согласно приводимым Мироновым данным, накануне отмены крепостного права в ЦПР и ЦЧР у помещиков было около
45 % всех посевов (Благосостояние, с. 312)» (А. О. с. 139)103.
Приведя эту цитату, Б. Н. Миронов сопроводил её следующей
убийственной ремаркой: «Здесь горе-критик особенно сильно
насмешил»104. Это тоже, конечно, высшее проявление академической
корректности.
«Мною, – пишет Б. Н. Миронов, – как и И. Д. Ковальченко и
Л. В. Миловым, оценивался доход лишь оброчных крестьян, а не всех
помещичьих крестьян в четырех губерниях. В этом случае следовало
действительно весь сбор хлеба отнести на счёт крестьян, так как в
оброчных имениях и в XVIII – первой половине XIX в. практически вся
пахотная земля была отдана помещиками в пользование крестьянам. Доля
помещичьих посевов составляла 38 % всех посевов применительно ко всей
– оброчной и барщинной помещичьей деревне»105.
И
далее:
«Этот
факт
настолько
хорошо
известен
профессиональным историкам, что мне казалось, нет нужды об этом
упоминать. Но, видно, я заблуждался, если даже доктор исторических
наук, защитивший в своё время диссертацию по аграрной истории
пореформенной России, этого не знает. Однако если в научной
монографии объяснять, что дважды два – четыре, а Волга впадает в
Каспийское море, то каждая книга будет превращаться в скучную и мало
кому интересную энциклопедию» 106.
Тут есть над чем поломать голову.
Какой же в данном случае факт «известен профессиональным
историкам», «как дважды два»?
103
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 166.
Там же.
105
Там же.
106
Там же.
104
– 133 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
То, что «в оброчных имениях и в XVIII – первой половине XIX в.
практически вся пахотная земля была отдана помещиками в
пользование крестьянам»? Или то, что «доля помещичьих посевов
составляла 38 % всех посевов применительно ко всей – оброчной и
барщинной помещичьей деревне»? Одно утверждение перечеркивает
другое.
Для тех, кто не знаком с упоминаемой статьей И. Д. Ковальченко
и Л. В. Милова, первое утверждение звучит очень убедительно. Но и у
них должен возникнуть вопрос: если всё так просто, почему оба
названные авторы сами признали факт преувеличения ими сбора
зерновых у оброчных крестьян?
А дело в том, что сведения о посеве и сборе хлебов собирались в
рамках уезда лишь с подразделением на крестьянскую и барскую
запашку. В первую категорию попадали все крестьяне: и
государственные, и удельные, и помещичьи, причём последние не только
не выделялись из общей массы крестьян, но и не подразделялись на
оброчных и барщинных. По этой причине установить посевы и сборы
оброчных крестьян невозможно, даже если мы обратимся к архивам 107.
Но дело не только в этом.
В упоминаемой статье И. Д. Ковальченко и Л. В. Милова нет
разделения хлебов на помещичьи и крестьянские, приведены только
общие погубернские данные 108. Поэтому деление этих показателей на
общее количество душ крестьянского населения имело свои следствием
завышение реальных посевов и сборов крестьян, так как в доход
крестьян зачислялся хлеб с барской запашки. Именно этот факт и
признавали названные авторы.
Может быть, в тех губерниях, о которых идёт речь в книге Б. Н.
Миронова, безраздельно преобладали помещичьи крестьяне, а барщина
была столь незначительна, что ею можно пренебречь? Нет. Помещичьи
крестьяне, находившиеся на издельной и смешанной повинности,
составляли в Московской губернии 15,5 % всех и 32 % помещичьих
крестьян, в Тверской губернии соответственно 36 и 59%, в Орловской –
46 и 72 %, в Рязанской – 40 и 62 %, в целом по четырём губерниям 34 %
(с учётом всех крестьян) и 58 % (с учётом только помещичьих
крестьян) 109.
Из этого явствует, что площадь посева и сбор хлебов оброчных
крестьян в четырёх названных губерниях никак не могли быть равными
общей площади посева и общему сбору хлебов этих губерний, а включение в
107
Нифонтов А. С. Зерновое производство в России во второй половине XIX в. М.,
1974. С. 15–81.
108
Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Об интенсивности оброчной эксплуатации крестьян Центральной России в конце XVIII – первой половине XIX в. // История СССР.
1966. № 4. С. 55–80.
109
Там же. С. 75
– 134 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
крестьянский хлеб помещичьего хлеба не могло не привести к завышению
дохода оброчных крестьян от земледелия, как минимум на 34 %.
Это настолько очевидно, что, заявив о необходимости «весь сбор
хлеба отнести на счёт крестьян, так как в оброчных имениях и в XVIII –
первой половине XIX в. практический вся пахотная земля была отдана
помещиками в пользование крестьян» и отнеся этот факт к азбучным
истинам, Б. Н. Миронов далее в полном противоречии с этим пишет: «Доля
помещичьих посевов составляла 38 % всех посевов применительно ко всей
– оброчной и барщинной помещичьей деревне»110, а далее, сделав расчёт,
приходит к следующему заключению: «… Доля помещиков в сборе хлебов
в 1850-е гг. вряд ли превышала 22 %»111.
Значит, всё-таки превышала. О чём тогда спор? И при чём здесь
Каспийское море?
А спор, оказывается, о том, что, «сбор хлебов официальной
статистикой занижался примерно на 20–30 %». Поэтому «на самом деле
мы (так по монаршему Б. Н. Миронов говорит от своего имени. – А. О.)
не преувеличиваем, а скорее, немного занижаем доход помещичьих
крестьян от земледелия» 112.
Не буду спорить по поводу приведённых цифр. Однако даже если
принять логику Б. Н. Миронова, приводимые им цифры требуется
обосновать. Пока такая работа не проделана. Один показатель (22 %)
имеет спорный характер, второй (20–30 %) вообще взят с потолка и
находится в противоречии с используемым моим оппонентом 10 %-м
поправочным коэффициентом.
Поэтому доказать ослабление эксплуатации помещичьих крестьян
в 1801–1860 гг. Б. Н. Миронову так и не удалось.
В сборнике «Страсти по революции» Б. Н. Миронов почти полностью обходит стороной наши разногласия по вопросу о динамике эксплуатации крестьян в пореформенную эпоху, относя, видимо, мои возражения
на этот счёт к числу не заслуживающих внимания.
Что же это за мелочи?
Первая и самая главная из них сводится к тому, что, рисуя картину
ослабления эксплуатации крестьянства в пореформенную эпоху, Б. Н.
отвлекся от таких «пустяков», как аренда крестьянами земли, отработки,
ростовщический кредит, ножницы цен на внутреннем и мировом рынке,
и свёл всю эксплуатацию крестьян только к налогам 113.
Такой приём, как отвлечение, используется в науке. Однако,
обращаясь к нему, Б. Н. Миронов не только обязан был отметить данный
факт, но и обосновать возможность его применения, т. е. доказать
незначительность других видов эксплуатации. Поскольку это не было
110
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 166.
Там же. С. 167.
112
Там же.
113
Островский А. В. О модернизации России... С. 133.
111
– 135 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
сделано, все его дальнейшие расчёты и рассуждения на эту тему лишены
оснований.
К этому следует добавить, что и данные о налогах были
использованы им некорректно. Отмечая существование прямых и
косвенных налогов и признавая сокращение первых и возрастание
вторых, Б. Н. Миронов для доказательства ослабления эксплуатации
сконцентрировал своё внимание главным образом на прямых налогах.
Причём, как было показано мною, провозгласив трёхкратное
сокращение налогового гнёта после отмены крепостного права, в
обоснование этого привёл несопоставимые данные (табл. VI.29 «Тяжесть
прямых налогов для крестьян Европейской России в 1850-е и 1877–1900
гг. (доходы и повинности на душу населения в руб. золотом)») 114.
Оставив мои замечания на этот счёт без возражений, он воспроизвёл эт у
таблицу и во втором издании 115.
Без возражений оставил Б. Н. Миронов и такие «мелочи», как мои
замечания по поводу его аргументации насчёт сокращения тяжести косвенных налогов116. Не удостоил он своего высочайшего внимания мои замечания по поводу числа рабочих и нерабочих дней в деревне117, расходов крестьян на водку118 и т. д.
Всё своё внимание Б. Н. Миронов сконцентрировал только на
одной проблеме. «Критический запал и творческий драйв А. О. – пишет
он, – достиг своего апогея на двух последних страницах его статьи…
Увы, вынужден огорчить А. О. – он опять пришёл, увидел и насмешил,
наверное в двадцать первый раз (впрочем, может быть, и большее число
раз – я уже сбился со счёта)»119.
Вот, что значит, работать в Академии наук. Какой строго
академический, корректный стиль полемики. Сколько солидности. Сразу
чувствуется настоящий учёный. С мировым именем. Недаром из под его
пера выходят «научные монографии».
Далее на трёх с половиной страницах «опровергается» то, чего в моей
статье нет, – приписываемое мне утверждение, будто «Миронов ошибся,
считая крестьян состоятельнее рабочих (А. О. С. 142)»120. В этом нетрудно
убедиться, если открыть журнал «Вопросы истории» на указанной странице.
Вынужден процитировать весь свой текст на этот счёт.
114
Там же. С. 133–134.
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 2-е
изд. С. 269.
116
Островский А. В. О модернизации России... С. 133; Его же. К итогам спора об
уровне жизни в дореволюционной России. С. 140.
117
Островский А.В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 141; Его же. О модернизации России… С. 135–136.
118
Островский А. В. О модернизации России... С.136; Его же. К итогам спора об
уровне жизни в дореволюционной России. С. 141.
119
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 167.
120
Там же. С. 167–171.
115
– 136 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
142-я страница начинается словами: «Беднейших людей, – пишет
Миронов, – следует искать среди рабочих, прислуги и люмпенизированных
слоёв населения, потому что у крестьян доходы в среднем были выше»,
«432 руб. на дворохозяина», в то время как «годовые заработки рабочих и
прислуги находились в интервале 123–214 рублей». «Доходы меньше, чем
123–214 руб., могли быть у нищих, бродяг, странников, богомолок, у лиц,
призреваемых в богадельнях и приютах и находившихся в заключении»121.
Причём содержание заключённых определено в 70 руб.
Это изложение соответствующего текста из книги Б. Н. Миронова о
благосостоянии. Что же было сказано мною по поводу приведённых слов?
«Трудно поверить, что историк, “имеющий специальную подготовку
в области математической статистики” способный отличить коэффициент
корреляции от коэффициента регрессии, не понимает, что даже с позиции
“метода правдоподобия” так сравнивать нельзя: для крестьян брать доход
на двор, а для рабочих и прислуги – на душу самостоятельного населения,
«к которому в соответствии с принятыми в то время критериями» им «отнесены лица обоего пола в возрасте 15 лет и старше».
И далее: «Чтобы оценить, к чему ведёт подобный “научный подход”, следует учесть, что согласно используемым Мироновым материалам
первой всеобщей переписи населения 1897 г., самостоятельное население
России составляло около 60 % населения страны, на среднюю семью приходилось примерно 6 человек, а на один двор – 3,6 человек самостоятельного населения. Разделим 432 на 3,6, и получим 120 руб. на душу самостоятельного населения. Это означает, что десятки миллионов крестьян,
находившихся за установленной Мироновым чертой бедности, были переведены им в разряд лиц со средним достатком…»
Но и это не всё.
Миронов забыл упомянуть, что 432 руб. – это валовой доход крестьянского хозяйства (деталь, хорошо ему известная), а значит, включает в себя производственные издержки. Если сделать поправку на них, «чистый
доход» крестьянина опустится до 266 руб. на двор, до 33 руб. на душу всего населения и 55 руб. на душу самостоятельного населения, то есть ниже
указанного Мироновым уровня нищих, бродяг и арестантов».
«В состав беднейшей части населения у Миронова не попали кустари, “ежегодный средний душевой заработок” которых Э. Э. Крузе определяла в 133 рубля. Может быть, её книга осталась вне поля зрения моего оппонента? Ничего подобного. Она упоминается им неоднократно.
Приведённый показатель (133 руб.) был получен путём деления
стоимости произведённой кустарями продукции на их численность. Между
тем, как явствует из таблицы VI.27 упоминаемой книги Миронова, средний
семейный доход кустаря составлял 429 руб., что дает около 100 руб. на душу самостоятельного населения и около 60 руб. на одного члена семьи. Если же из стоимости кустарных изделий вычесть производственные издерж121
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 142.
– 137 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ки, заработная плата кустарей опустится до 88 руб. на душу самостоятельного населения».
«Может быть, кустарей было меньше, чем нищих и бродяг? Вовсе
нет. По некоторым, данным, в начале ХХ века их насчитывалось до 15 млн,
то есть вдвое больше той части общества, которую Миронов отнес к беднейшим слоям населения страны и в 30 раз больше нищих, бродяг и арестантов».
«Вызывает удивление и даваемая Мироновым… характеристика основной массы российской бедноты, которую, по его мнению, составляли
примерно 7,3 млн рабочих, получавшие в год от 123 до 214 рублей. Судя по
источникам, в их число были включены постоянные сельскохозяйственные
рабочие, которых, по данным переписи 1897 г., насчитывалось 2,6 млн человек. Между тем, как явствует из материалов “Комиссии центра”, годовая
плата постоянным сельскохозяйственным рабочим на хозяйских харчах составляла в 1870-е годы – 56,8 руб. в год, 1880-е – 62,3 руб. 1890-е – 61,8
руб. Если прибавить стоимость «харчей», которые в 1881–1891 гг. оценивались в 46 руб., получим не более 108 рублей. Но это касается только
мужчин. Заработная плата женщин не достигала даже 80 руб. в год»122.
Главная моя мысль заключается не в том, что Б. Н. Миронов ошибся, указывая, что крестьяне были состоятельнее рабочих (эту проблему я
вообще не рассматривал), а в том, что, сопоставляя несопоставимые данные (доход на двор и доход на душу самостоятельного населения), он завысил уровень жизни крестьян почти в три раза и исключил из числа наименее обеспеченного населения страны другие, кроме выделенных им, социальные группы.
В результате Б. Н. Миронов увёл спор в другую сторону, приём который используется им неоднократно, но почему-то не включён им в его
«советы начинающим фальсификаторам»123.
Почему же Б. Н. Миронов предпочёл увести спор в сторону? Объяснение этого мы находим во втором издании его книги о благосостоянии.
Формально он никак не отреагировал на нашу полемику. Однако в понимании рассматриваемой им проблемы сделал значительный шаг вперёд.
Он признал некорректность проделанного им сопоставления доходов крестьян и других беднейших слоёв населения и внёс в свой первоначальный текст существенные коррективы. Сравните:
Первое издание
«Беднейших людей следует искать среди
рабочих, прислуги и люмпенизированных слоев населения, потому что у крестьян…годовой доход…в среднем равнялся 432 руб. на дворохозяина». «Годовые заработки рабочих и прислуги нахо-
Второе издание
«Беднейших людей в позднеимперской
России следует искать среди люмпинизированных слоев, прислуги и рабочих, потому что у крестьян доходы в среднем были
выше, чем у пролетариев. По результатам
обследования 1885–1901 гг. 278 крестьян-
122
Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной России.
С. 142.
123
Миронов Б. Н. Страсти по революции. С. 173–176.
– 138 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
дились в интервале 123–214 рублей».
«Доходы меньше, чем 123–214 руб., могли быть у нищих, бродяг, странников,
богомолок, у лиц, призреваемых в богадельнях и приютах и находившихся в заключении» (С. 655)».
ских бюджетов, учитывающих не только
денежные, но и натуральные доходы, их
годовой доход по заниженной оценке в
среднем равнялся 595 руб. на двор или около 178 руб. на работника, а за вычетом расходов на производственные нужды – примерно 150 руб. в ценах 1901–1904 гг.» (С.
599)
Что сразу же бросается в глаза? Исправление допущенной ошибки
повлекло за собой сокращение доходов крестьянского населения почти в
три раза (с 432 до 150 руб.), в результате чего они опустились ниже границы бедности – 214 руб., установленной в первом издании книги.
Однако переход крестьян из разряда лиц со средним достатком в
разряд самой бедной части населения не состоялся, так как во втором издании книги Б. Н. Миронов сделал поразительный шаг навстречу своим оппонентам – он понизил (правда, без всякого объяснения) порог бедности
более чем в два раза: с 214 до 95 рублей124.
Считая такой шаг приближением к истине и выражая удовлетворение по этому поводу, в то же время приходится констатировать, что и новый подход к этой проблеме вызывает вопросы.
В первую очередь это касается среднего дохода крестьянской семьи,
который непонятным образом увеличился с 432 до 595 руб., т. е. на 163
руб., или же почти на 40 %., хотя и в первом, и во втором изданиях при
этом дана ссылка на один и тот же источник – Материалы комиссии центра
1901 г.125
Нет во втором издания книги и объяснения того, почему её автор
заменил прежний показатель – доход на душу самостоятельного населения,
«к которому в соответствии с принятыми в то время критериями [им были]
отнесены лица обоего пола в возрасте 15 лет и старше»126 – показателем
дохода на одного работника127.
Нет во втором издании ответа и на вопрос, на основании чего автором была установлена средняя численность работников – 3,34 человека на
крестьянскую семью (595:178=3,34)?
Между тем, по данным переписи 1897 г., общая численность населения империи составляла 125 млн чел., а к самостоятельному населению Б. Н.
Мироновым первоначально было отнесено 77,8 млн. или же 62 % всего населения. Если взять средний состав семьи 6 человек128, самостоятельное население можно определить в количестве 3,6 чел., если взять состав семьи на
124
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 2-е
изд. С. 601.
125
Там же: 1-е изд. С. 325: 2-е изд. С. 599, 670 (сноска 155)
126
Там же: 1-е изд. С. 655.
127
Там же: 2-е изд. С. 599.
128
Там же: 1-е изд. С. 645, 655. См. также: Миронов Б. Н. Историческая социология
России. СПб., 2009. С. 140.
– 139 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
основании использованных Б. Н. Мироновым бюджетов, 8 человек129, это
даст 4,8 человек самостоятельного населения. Разделим 595 руб. на первый
показатель и получим 165 руб., разделим на второй получим 124 руб.
Но это общий или валовой доход, из которого следует вычесть ту
часть производственных издержек, которая определяется понятием «постоянный капитал». Проделав такую операцию, Б. Н. Миронов сократил крестьянский доход на одного работника с 178 руб. до 150 руб.130 Получается,
что указанные производственные издержки составляли всего лишь 16%
(178–150=28:178). Показатель сомнительный и ничем не обоснованный.
Если же обратиться к используемым Б. Н. Мироновым бюджетам,
производственные расходы следует увеличить, как минимум, до 38%. Сделаем поправку на это, и показатель 178 руб. уменьшится до 110 руб., показатель 165 руб. сократится до 102 руб., показатель 124 руб. – до 77 руб.
Следовательно, и на этот раз Миронов завысил средний доход крестьянина (в полтора–два раза). Но тогда получается, что в первом случае
(110 руб.) жизненный уровень крестьян был лишь на 12 % выше нового порога бедности, во втором случае (102 руб.) – на 7 %, в третьем (77 руб.) –
на 19 % ниже порога бедности:
Первое издание (С.656)
Социальные группы
Фабрично-заводские рабочие
Прочие рабочие
Прислуга и поденщики
Нищие бродяги, арестанты и пр.
Все беднейшее население
Второе издание (С.601)
Доход,
Доход,
Социальные группы
руб.
руб.
Промышленные рабочие (жен214
95
щины и дети)
200 Поденщики и чернорабочие
74
123 С/х рабочие
65
Нищие, бродяги, призреваемые
70
55
и пр.
161 Все беднейшее население
77,7
Взяв в первом издании в качестве черты бедности 214 руб., Б. Н.
Миронов утверждал, что ниже 70 руб. (стоимость содержания арестантов)
доход не опускался даже «у нищих бродяг, странников, богомолов, у лиц,
призреваемых в богадельнях и приютах и находящихся в заключении»131.
Во втором издании Б. Н. Миронов исключил из состава этой социальной
группы заключённых и понизил её доход до 55 руб.
Этим самым он признал, что в дореволюционной России были лица,
которые жили хуже арестантов. Кроме нищих, бродяг и призреваемых в
богадельнях, он счёл необходимым отнести к ним сельскохозяйственных
рабочих – 65 руб. К этому уровню, по его данным, приближалась заработная плата поденщиков и чернорабочих – 74 руб., а также заработная плата
женщин и детей в промышленности – 95 руб.
129
Миронов Б. Н. Благосостояние население и революции в имперской России: 1-е
изд. С. 325.
130
Там же: 2-е изд. С. 599.
131
Там же: 1-е изд. С. 655–656.
– 140 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Между тем если доход арестантов, нищих, бродяг и призреваемых в
богадельнях – это доход на душу населения, то доход трёх указанных категорий рабочих дан только на работников. Если же принять во внимание неработающих членов семей (как минимум, 38 % населения), мы получим
следующие данные: промышленные рабочие – 59 руб., поденщики и чернорабочие – 46 руб., сельскохозяйственные рабочие – 41 руб. на душу населения.
Иначе говоря, фактически все четыре выделенные Б. Н. Мироновым
группы самых беднейших людей страны имели на душу населения менее
прожиточного минимума арестантов – 70 руб.
Много ли было таких лиц?
Первое издание (С. 656)
Социальные группы
Фабрично-заводские рабочие
Прочие рабочие
Прислуга и поденщики
Нищие бродяги, арестанты и пр.
Все беднейшее население
Второе издание (С. 601)
Тыс.
Социальные группы
Чел.
Промышленные рабочие (женщи804
ны и дети)
3140 С/х рабочие
3332 Поденщики и чернорабочие
Нищие, бродяги, призреваемые и
457
пр.
7733 Все беднейшее население
Тыс.
Чел.
3476
2995
1232
787
8490
В первом издании самая обездоленная часть российского общества,
имевшая в год около 70 руб. на душу населения, составляла всего лишь 0,5
млн чел. Беднее их в дореволюционной России не было никого. Если же
исходить из новых данных, приведённых Б. Н. Мироновым во втором издании его книги, 8,5 млн человек самостоятельного населения жили хуже
арестантов.
В результате этого средний доход 10 % самых бедных людей снизился с 161 до 78 руб., а общий доход с 1 241 922 тыс. руб.132, до 659 328,8
тыс. руб.133
Можно было бы подумать, что в связи с этим дециальный коэффициент увеличится с 5,8 (934:161=5,6) до 12,0 раз (934:78=12,0). Однако, откорректировав свои первоначальные данные о материальном положении
самых бедных 10 %, Б. Н. Миронов одновременно откорректировал и данные об имущественном состоянии самых богатых 10 %: общее их количество увеличилось, а общий доход сократился с 7220 до 4186 млн руб.
(сравните таблицу XII.19, первом издании, и таблицу 12.20 во втором издании):
Первое издание (С. 657)
Второе издание (С. 605)
Доход, Лица, Всего,
Доход, Лица, Всего,
Группы
Группы
руб.
тыс. млн. руб
руб.
тыс. млн руб
132
133
Там же: 1-е изд. С. 656.
Там же: 2-е изд. С. 601.
– 141 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Более 1000
До 1000
Всего
6070
650
934
405
7328
7733
2456,5 Более 500
4763,5 До 500
7220,0 Всего
2130
320
493
809
7681
8490
1723,8
2461,7
4185,5
На основании чего и как были составлены две названные таблицы,
можно только предполагать. Судя по всему, в их основе лежат две публикации: «Города России в 1904 году. СПб., 1906. С. 0453» и «Опыт приблизительного исчисления народного дохода по различным его источникам и
по размерам в России. СПб,. 1906. С. XXXV»134.
Однако на указанных автором страницах этих изданий ни одной из
содержащихся в таблице XII.19 цифр нет. По всей видимости, они были
получены расчётным путём. Но тогда автор обязан был изложить методику
расчётов. Особенно это касается лиц, имевших доход менее 1000 руб., так
как в издании Министерства финансов «Опыт исчисления» сведений о таких лицах вообще отсутствуют.
Как был получен первый показатель общего дохода самой богатой
части населения России – 7220 млн руб. мы не знаем. Методика определения второго показателя – 4186 млн руб. – сводится к следующему. Взяв за
основу данные П. Грегори о чистом национальном продукте (12316 млн
руб.), автор вычел из него доход самой бедной части населения (659 млн
руб.) и определённый им доход 80% самостоятельного населения, занимающего среднее положение между крайними децильными группами (67,9
млн чел., 7471 млн руб.) и получил остаток – 4186 млн руб.135
Но, увлёкшись проблемой децильного коэффициента, Б. Н. Миронов
не придал значения тому, что в результате его расчётов средний доход
80 % населения, находящегося между двумя крайними децильными группами опустился до 110 руб. на душу самостоятельного и ниже 70 рублей
(т. е. ниже содержания арестанта) на душу всего населения136.
Из этого вытекают два принципиально важных вывода.
Получается, что а) в первом издании книги уровень жизни 90 % населения страны был завышен в несколько раз и б) в действительности уровень жизни 90 % населения страны почти не отличался от уровня жизни
арестантов.
Вот, оказывается, каковы те «впечатляющие успехи», которых «Россия добилась в 1861–1914 гг.»137
Как тут не вспомнить унтер-офицерскую вдову.
4
Несмотря на использование Б. Н. Мироновым недопустимых приёмов
полемики, я гораздо большего мнения о его способностях, чем он о моих.
134
Там же: 1-е изд. С. 656.
Там же: 2-е изд. С. 604.
136
Там же.
137
Там же: 1-е изд. С. 13–16.
135
– 142 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Поэтому после первого же прочтения его «научной монографии» о
благосостоянии, у меня возник вопрос: почему автор с достаточно высоким
творческим потенциалом написал столь неудачную, на мой взгляд, работу?
Ответ на этот вопрос Б. Н. Миронов даёт сам в предисловии к своей
книге. Оказывается, он обратился к вынесенной на обложку книги теме не
для того, чтобы разобраться, как развивалась Россия накануне 1917 г. и почему в ней произошла революция, а для того, чтобы создать привлекательный образ России, который бы облегчил ей вхождение в Европу. Независимо от того, как мы будем оценивать эту цель – это цель не научная, а политическая138.
Если бы подобные слова были приведены в заключение книги как
итог рассмотрения фактического материала, с ними можно было бы спорить, но за них нельзя было бы упрекать их автора как исследователя. Но
когда он начинает своё «исследование» с заявления о том, что он собирается доказывать (обращаю внимание: доказывать, а не выяснять), что эти
доказательства нужны для решения определённых политических (а не научных) проблем, это можно рассматривать только как социальный заказ.
Бросается в глаза и откровенная неправда в объяснении пересмотра
своих прежних представлений.
«… До начала самостоятельного изучения проблемы благосостояния, – пишет Б. Н. Миронов в своей книге, – я разделял господствующие в
отечественной и зарубежной историографии мнение о снижении уровня
сельскохозяйственного производства и понижающемся вследствие этого
уровне жизни российского населения в XIX – начале XX в. Новые данные,
обнаруженные мной, заставили меня отказаться от этой парадигмы,
о чём я сообщил научному сообществу»139.
Что же это за данные удалось обнаружить Б. Н. Миронову к этому
времени? «В своей предыдущей книге “Социальная история России периода империи”, – пишет Б. М., – я коснулся многих стереотипов о России, но
не смог рассмотреть один из самых стойких – о непрерывном обеднении
населения». Почему? «У меня не было тогда адекватного инструмента
для оценки динамики благосостояния населения». «Наконец, такой источник нашелся – это антропометрические данные»140.
Из этого следует, что упомянутый источник «нашёлся» после того,
как была издана «предыдущая книга» – «Социальная история России периода империи», первое издание которой увидело свет в 1999 г., второе в
2000 г., третье – в 2003 г.
Однако любой желающий может открыть первое издание этой книги
и во втором томе обнаружить те самые «антропометрические данные», ко-
138
Там же. С. 13–16.
Там же. С. 139.
140
Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: 1-е
изд. С. 16.
139
– 143 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
торые якобы заставили Б. М. пересмотреть «один из самых стойких» стереотипов141.
«Мы, – писал Б. Н. Миронов уже в 1999 г., – располагаем сведениями о длине тела рекрутов, измеренных в 1740–1927 гг., о длине тела мужского населения из среды городских и сельских жителей, измеренных в
1881–1981 гг.»142. Это означает, что уже тогда Б. М. имел данные о рекрутах примерно с 1717 г. рождения и о новобранцах примерно до 1916 г. рождения, т. е. за 200 лет. При этом в его распоряжении были не только индивидуальные, но и «суммарные данные о росте всех призывников за
1840–1893 гг.»143. «За 1840–1855 и 1874–1912 гг. мы, – писал он в 1999 г., –
располагаем суммарными данными о росте всех рекрутов империи»144.
Это означает, что «адекватный инструмент для оценки динамики
благосостояния населения» был в распоряжении Б. Н. Миронова уже к
1999 г. Но в таком случае произведённый им пересмотр «одного из самых
стойких стереотипов» был вызван совершенно другими причинами, которые не имеют никакого отношения к науке, иначе их не нужно было бы
скрывать таким поразительным по своему неуважению к читателям способом.
Список литературы
1. Ковальченко И. Д., Милов Л. В. Об интенсивности оброчной эксплуатации
крестьян Центральной России в конце XVIII – первой половине XIX в.
// История СССР. 1966. № 4.
2. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.: в 2 т.): 1-е изд. СПб., 1999. Т. 2.
3. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.: в 2 т.): 2-е изд. СПб., 2000. Т. 2.
4. Миронов Б. Н. Бремя величия. Военные победы и уровень жизни россиян в
XVIIIв. // Родина. 2001. № 9.
5. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): в 2 т.: 3-е изд. СПб., 2003. Т. 2.
6. Миронов Б. Н. Антропометрический поход к изучения благосостояния населения России в XVIIIв. // Отечественная история. 2004. № 6.
7. Миронов Б. Н. Достаточно ли производилось пищевых продуктов в России
в XIX – начале XX в // Урал. ист. сб. 2008. № 3.
8. Миронов Б. Н. Жизненный уровень населения России в XIX – начале
XX в. // Вестн. СПб. ун-та. Сер. 2, История. 2009. Вып. 1. Ч. 1.
9. Миронов Б. Н. Ленин жил, Ленин жив, но вряд ли будет жить // О причинах русской революции. М., 2009.
10. Миронов Б. Н. Историческая социология России. СПб., 2009.
141
Миронов Б. Н. Социальная история России: 1-е изд. СПб., 1999. Т. 2. С. 335–356.
Там же. С. 338.
143
Там же. С. 339.
144
Там же. С. 340.
142
– 144 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
11. Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII – начало XX века: 1-е изд. М., 2010.
12. Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII – начало XX века: 2-е изд. М., 2012.
13. Миронов Б. Н. Страсти по исторической антропометрии // Вопросы истории. 2011. № 4.
14. Миронов Б. Н. Как ошельмовать книгу // Миронов Б. Н. Страсти по революции. Нравы в российской историографии в век информации. М., 2013.
15. Нефёдов С. А. Россия в плену виртуальной реальности // О причинах революции. М., 2010.
16. Нефёдов С. А. Уровень жизни населения в дореволюционной России
// Вопросы истории. 2011. № 5.
17. Нифонтов А. С. Зерновое производство в России во второй половине
XIX в. М., 1974.
18. Островский А. В. О модернизации России в книге Миронова // Вопросы
истории. 2010. № 10.
19. Островский А. В. К итогам спора об уровне жизни в дореволюционной
России // Вопросы истории. 2011. № 6.
20. Островский А. В. Зерновое производство Европейской России в конце
XIX–XX в. СПб., 2013.
BOOK OF B. N. MIRONOV «STRASTI PO REVOLYUTSII» («PASSION FOR REVOLUTION») AS A MODEL FOR SCIENTIFIC CRITICISM
A. V. Ostrovskii
The Saint-Petersburg State University of Telecommunications named after Prof.
M. A. Bonch-Bruyevich
The article represents a response to the book Boris Mironov's «Strasti («Passion») of the revolution». The article not only draws attention to the unacceptable in the scientific community form the controversy by Boris
Mironov, not only shows that he is gone from the discussion of a number of
critical issues, not only notes that, taking the path as adjusted their previous
matches assertions, it is in conflict with intrinsic same allegations, but refuted his new arguments.
Keywords: agrarian history, historical anthropology, capitalism, farmers, modernization of Russia, trespass, the revolution in Russia, agriculture, social stratification, the standard of living
Об авторе:
ОСТРОВСКИЙ
Александр
Владимирович
–
СанктПетербургский государственный университет телекоммуникаций имени
профессора М. А. Бонч Бруевича, доктор исторических наук, e-mail:
a.ostrovskij@yandex.ru
– 145 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
About the authors:
OSTROVSKII Aleksandr Vladimirovich – Doctor of Historical Sciences, Associate Professor, The Saint-Petersburg State University of Telecommunications named after Prof. M.A. Bonch-Bruyevich (193232, Prospect
Bolsheviks, 22, building 1, St.Petersburg), e-mail: a.ostrovskij@yandex.ru
References
Koval'chenko I. D., Milov L. V. Ob intensivnosti obrochnoi ekspluatatsii
krest'yan Tsentral'noi Rossii v kontse XVIII – pervoi polovine XIX v. //
Istoriya SSSR. 1966. № 4.
Mironov B. N. Sotsial'naya istoriya Rossii perioda imperii (XVIII – nachalo
XX v.): v 2 t.: 1-e izd. SPb., 1999. T. 2.
Mironov B. N. Sotsial'naya istoriya Rossii perioda imperii (XVIII – nachalo
XX v.): v 2 t.: 2-e izd. SPb., 2000. T. ??
Mironov B. N. Bremya velichiya. Voennye pobedy i uroven' zhizni rossiyan
v XVIIIv. // Rodina. 2001. № 9.
Mironov B. N. Antropometricheskii pokhod k izucheniya blagosostoyaniya
naseleniya Rossii v XVIIIv. // Otechestvennaya istoriya. 2004. № 6.
Mironov B. N. Dostatochno li proizvodilos' pishchevykh produktov v Rossii
v XIX – nachale XX v // Ural. ist. sb. 2008. № 3.
Mironov B. N. Zhiznennyi uroven' naseleniya Rossii v XIX – nachale XX v.
// Vestn. SPb. un-ta. Ser. 2, Istoriya. 2009. Vyp. 1. Ch. 1.
Mironov B. N. Lenin zhil, Lenin zhiv, no vryad li budet zhit' // O prichinakh
russkoi revolyutsii. M., 2009.
Mironov B. N. Istoricheskaya sotsiologiya Rossii. SPb., 2009.
Mironov B. N. Blagosostoyanie naseleniya i revolyutsii v imperskoi Rossii:
XVIII – nachalo XX veka: 1-e izd. M., 2010.
Mironov B. N. Blagosostoyanie naseleniya i revolyutsii v imperskoi Rossii:
XVIII – nachalo XX veka: 2-e izd. M., 2012.
Mironov B. N. Sotsial'naya istoriya Rossii perioda imperii (XVIII – nachalo
XX v.): v 2 t.: 3-e izd. SPb., 2003. T. 2.
Mironov B. N. Strasti po istoricheskoi antropometrii // Voprosy istorii. 2011.
№ 4.
Mironov B. N. Kak oshel'movat' knigu // Mironov B. N. Strasti po
revolyutsii. Nravy v rossiiskoi istoriografii v vek informatsii. M., 2013.
Nefedov S. A. Rossiya v plenu virtual'noi real'nosti // O prichinakh revolyutsii. M., 2010.
Nefedov S. A. Uroven' zhizni naseleniya v dorevolyutsionnoi Rossii //
Voprosy istorii. 2011. № 5.
Nifontov A. S. Zernovoe proizvodstvo v Rossii vo vtoroi polovine XIX v.
M., 1974.
– 146 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Ostrovskii A. V. O modernizatsii Rossii v knige Mironova // Voprosy istorii.
2010. № 10.
Ostrovskii A. V. K itogam spora ob urovne zhizni v dorevolyutsionnoi Rossii
// Voprosy istorii. 2011. № 6.
Ostrovskii A. V. Zernovoe proizvodstvo Evropeiskoi Rossii v kontse XIX–
XX v. SPb., 2013
Статья поступила в редакцию 20.12.2012
– 147 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "История". 2013. Выпуск 2. С. 147–156
КРИТИКА. БИБЛИОГРАФИЯ. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ
УДК 930
ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОЕ НАВАЖДЕНИЕ. О КНИГЕ
А.В. САВЕЛЬЕВА «НЕОБЫЧНАЯ КАРЬЕРА АКАДЕМИКА А.М. ПАНКРАТОВОЙ» (М.: ПРОГРЕСС-ТРАДИЦИЯ,
2012. 1000 ЭКЗ. 432 С. С ИЛЛ.)
В. П. Булдаков
Российская академия наук, институт Российской истории
Ключевые слова: академик А. М. Панкратова, академик П. В. Воло-
буев, А. Л. Сидоров, сталинизм, «новое направление» в историографии.
О непростой судьбе историка
Анны Михайловны Панкратовой
(1897 – 1957) можно было бы написать поучительную книгу в серии
«Жизнь замечательных людей».
Бывшая эсерка, затем большевичка-подпольщица достигла наивысших научных и партийных почестей – стала академиком и членом
ЦК КПСС. Но можно, как выясняется, и сочинить нечто совсем иное.
Современного российского читателя не удивишь «разоблачительными» публикациями. Но чтобы по подобному лекалу была написана работа на историографическую тему – это, казалось, нечто
невероятное.
Об «историке КПСС» А. В. Савельеве вряд ли кто-нибудь слышал. Теперь услышат. Но не надо
думать, что он сосредоточился на
научных заслугах покойной А. М.
Панкратовой или, как явствует из
аннотации, на «более объективных
статусных характеристиках профессиональных советских историков, живших и работавших в те годы…» Эта объемистая книга, на-
званная автором «правдивой» (все
остальные, должно быть, врут!),
посвящена описанию того, как злые
ретрограды изводили Анну Михайловну, обладавшую «уникальным
морально-нравственным и интеллектуальным обликом». Она же, со
своей стороны, осуществляла «статусную защиту» (с. 11–12, 65), используя при этом всевозможные
уловки. В числе таковых отмечается «показное сотрудничество» со
своими научными недругами (с.
68), а также искусство «показным
образом “раскаиваться” в нужный
момент» (C. 78). В её арсенале,
кроме того, наличествовали умение
«использовать подставных фигур»
(с. 151), лавировать на «противоречиях партийной политики» и даже
«выступать формально как историк-цензор» (с. 83). На фоне восторженного преклонения перед фигурой Панкратовой звучит странновато.
С некоторых пор у нас расцвёл
удивительный жанр – «историография без истории». Об исторической науке, закономерностях её
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
развития судят «специалисты»,
имеющие смутное представление о
реалиях прошлого. В рамках такого, с позволения сказать, дискурса
рано или поздно должен был появиться представитель особого жанра. Если ранее историография тяготела к превращению в агиографию,
то в данном случае налицо «историографическое
шельмование»
многочисленных врагов Панкратовой.
Будем откровенны: в советские
времена всем обществоведам, кроме догматиков, приходилось притворяться ортодоксами марксизмаленинизма. Некоторым это давалось легко, у других выворачивало
душу. И надо бы оценивать их
вклад в науку за то, что им удавалось сделать вопреки известного
рода трудностям и препонам. Но
некоторые «историографы» предпочитают другое – роль запоздалых
плакальщиц и непрошеных «мстителей».
Книга распадается на несколько частей: собственно биография
Панкратовой, документы, в том
числе и архивные, иллюстрации,
жизненный путь автора – Савельева, список участников историографического действа. Сразу замечу:
прилагаемые документы постоянно
опровергают придумки Савельева,
однако он настолько свято верит в
непорочный образ своей героини,
что ему не до «мелочей».
Чтобы писать биографическую
работу, надо всё же представлять
исторический фон, на котором разворачивались судьба главного героя. С первых страниц книги видно, что автор истории не знает. К
примеру, политические события на
Украине в 1917 г. представлены
столь искаженно, что на таком фоне не могли не произрасти фантазии. Оказывается, что Панкратова
уже тогда привыкла маскировать
свои истинные (куда более благородные, чем требовало окружение?) намерения (с. 21–22). Вероятно, это надо понимать так, что
Панкратова «притворилась» большевичкой. Из последующего текста
вообще невозможно понять, в какой обстановке развёртывается
цепь интриг вокруг неё – то ли в
условиях сталинской диктатуры и
хрущевской «оттепели», то ли на
страницах плутовского романа.
Панкратова, как утверждает
Савельев, не раз проявляла «гнилой
либерализм», причём этому идеологическому клише прошлых лет
он придаёт позитивную – либеральную в современном смысле
слова – коннотацию (с. 33). Помимо этого «достоинства» она отличалась
«неортодоксальностью»
(хотя в 1936 г. публично отреклась
от мужа-«троцкиста» (с. 31). Если
верить автору, то Панкратова даже
практиковала своего рода двоемыслие (с. 35). В общем, получается, что она была много лучше людей своего времени, но умело
скрывала истинные достоинства
своей души.
С позиций современной морали
такие построения выглядят не
очень вдохновляюще. Однако автора это не смущает – по его представлениям, иначе вести себя в тогдашней обстановке было нельзя. В
чем-то он прав. Сталинская система не могла существовать без периодических актов «покаяния»,
«критики» и «самокритики». Надо
заметить, что на этом фоне Панкратова отличалась искренностью,
– 149 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
страстностью и готовностью взять
на себя непосильную ношу. Именно эти качества вознесли её на
вершину научной и партийной
карьеры, но из-за них же она рано
ушла из жизни. Но Савельев трактует её судьбу проще: оказывается
её затравили чиновники и лжеисторики. Среди таковых центральное место занимал директор
Института истории АН СССР
А. Л. Сидоров и его «школа». Последнюю со временем возглавил
П. В. Волобуев – будущий академик и тоже директор Института истории СССР АН СССР.
Что и говорить, советская система не допускала существования
людей «безгрешных». К тому же
Сталин постарался связать членов
своей партии круговой порукой.
Так, по свидетельству А. С. Черняева, Волобуеву пришлось поучаствовать в борьбе с «космополитами», хотя «он этому указанию следовал не очень “аккуратно” – только уж когда невмоготу, когда неоднократно сверху указывали на того
или иного профессора, доцента,
претендента в аспирантуру». Даже
Сидоров, имевший репутацию гонителя космополитов, то и дело
сдерживал пыл антисемитов1. Вряд
ли Панкратова могла остаться в
стороне от этого идеологического
ритуала. Но автор отказывается верить в подобное.
Между прочим, «критика и самокритика» тех времен не только
не исключала клановой борьбы, но
и придавала ей особую напряжённость и остроту. Историкам велено
было поклоняться «божеству»
1
Черняев А. С. Моя жизнь и мое время. М., 1995. С. 204–205.
классового «прогресса», но характеристики формационного движения в светлое будущее задавал сам
«вождь». За его «мудрыми указаниями» не все успевали, а когда его
не стало, и вовсе возникли «неувязки». Иначе и быть не могло,
ибо уследить за «линией партии»
было непросто.
Несомненно, Панкратова со
всем пылом души занялась изучением российского пролетариата,
причём начала это изучение «снизу» – от фабзавкомов. В условиях,
когда предреволюционная и советская история стала писаться «сверху» – как результат мудрого руководства большевистской партии –
это само по себе было небезопасно.
Разгон группы по истории промышленности и рабочего класса в
середине 1930-х гг. мог быть связан
вовсе не с особой «независимостью» Панкратовой или её «небольшевистским» прошлым (с. 36–
37). Она пыталась писать историю
с привлечением рабочих, тогда как
теперь следовало оглядываться на
иные «авторитеты».
Впрочем, Савельеву не до
идеологических особенностей времени, в котором действовала его
героиня. То, что он предлагает,
можно назвать историографией
«навыворот». Так, одним из достижений Панкратовой он считает то,
что она «критиковала политические
и философские взгляды своего любимого учителя» (М. Н. Покровского), но зато не трогала его историческую концепцию, причём в
решении столь своеобразной задачи прибегала к «эзоповой речи».
Тут же приводится образец последней: «Исторические журналы были
– 150 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
использованы как трибуна негодяями из шпионско-вредительской
банды лжеисториков». Звучит жутковато, но не для Савельева. Оказывается, Панкратова, «используя
идеологическую демагогию», всё
же не называла конкретных имен
(с. 50–51). В её арсенале преобладал «показной идеологический
конформизм» (с. 64). Всё «показное»! А это – громадное достижение!
Без показухи у нас действительно трудно. Но зачем превращать нужду в добродетель?
Из подборки приведённых Савельевым цитат биограф, относящийся к Панкратовой отрицательно, мог бы написать книгу о том,
как она двигалась к вершине партийно-научной карьеры, активно
работая локтями. На деле было
проще: сталинская система была
устроена таким образом, что перманентный дефицит надёжных
кадров восполнялся их постоянной
перетасовкой. И в этот процесс,
порождающий «на историческом
фронте» постоянные стрессы, неизбежно втягивались все способные авторы. Панкратова не составляла исключения.
Согласно Савельеву, Панкратову в 1950-е гг. едва не «погубили» П. В. Волобуев и А. С. Черняев
– историки и вместе с тем начинающие функционеры идеологического аппарата ЦК КПСС. Действительно, работа в этом ведомстве
предполагала выполнение известного рода карательных функций. В
1954 г. на руководство журнала
«Вопросы истории» во главе с академиком А. М. Панкратовой и её
заместителем Э. Н. Бурджаловым
стал поступать поток «сигналов».
Охранители сталинского пошиба
приписывали журналу не только
стремление «опорочить» почившего «вождя», но и реабилитировать
Л. Д. Троцкого. Волобуев и Черняев, по их же позднейшим признаниям, «переусердствовали». Первый даже признал, что он был в то
время «дремучим догматиком»2.
Второй вспоминал об этой истории
с не меньшей долей самокритики3.
Однако в своё время сработал механизм, запущенный отнюдь не
ими. Черняев утверждает, что к постановлению ЦК КПСС о журнале
«Вопросы истории», появившемуся
в марте 1957 г., ни он, ни Волобуев
прямого отношения не имели – Отдел пропаганды ЦК воспользовался
их старой запиской. Сами же они к
тому времени, скорее всего, посчитали бы её устаревшей4. Тем не менее Савельев подчёркивает, что
Черняев в интервью с ним поспешил перевести стрелки на Волобуева (с. 394). Автор книги обладает уникальным умением навязывать событиям прошлого инфернальную логику: враги Анны Михайловны – настолько злобные существа, что им мало жертвы в лице
выдающегося историка, они непрерывно поедают друг друга.
Примечательно, что даже сын
Бурджалова усомнился, что с его
отцом расправился именно Волобуев. Похоже, у него вызвала недоумение и вся «концепция» Савель2
Интервью с академиком Павлом Васильевичем Волобуевым // Академик
П. В. Волобуев. Неопубликованные работы. Воспоминания. Статьи. М., 2000.
С. 25–27.
3
Черняев А.С. Указ. соч. С. 223–224.
4
См.: Интервью с академиком Павлом
Васильевичем Волобуевым. С. 27–28.
– 151 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
ева (с. 396). Последнего подобного
рода сомнения не смущают. Он
твердо убеждён, что Панкратову
травили буквально все люди, так
или иначе связанные со «школой»
Сидорова. В лице последнего он
обнаружил настоящего демона исторической науки.
Строго говоря, тональность сочинения Савельева словно переносит нас в 1930-е гг., когда поиски
«врагов» приобрели контагиозный
характер. Ясно, что этим процессом было легко дирижировать. И
хотя после смерти Сталина ситуация стала меняться, историки «прозревали» отнюдь не синхронно.
Идеологические конфликты делались неизбежны.
В чем же главная заслуга Панкратовой, по мнению Савельева?
Из его книги следует, что именно
она явилась родоначальником подлинного «нового направления» в
исторической науке, в отличие о
лже-«нового направления», возглавляемого не П. В. Волобуевым
(как принято считать по сей день),
а его учителем А. Л. Сидоровым.
Чем же, по мнению Савельева, отличался «оригинал» от подделки?
Во-первых «демократизмом»,
который выражался в «максимальном организационном и тематическом дистанцировании от академического влияния» (с. 186). Согласно
Савельеву, сторонники Сидорова
намеренно концентрировали всё в
своих руках, «монополизировав»
исследовательскую тематику. Однако нельзя не заметить, что для
прорыва в исторических исследованиях требуется не только определение первостепенной задачи, но
и наличие мощного «мозгового
центра», который вряд ли можно
было создать в те времена на вузовской кафедре.
Во-вторых, «школа» Сидорова
страдала «узостью» тематики исследований, концентрируясь на
проблемах российского империализма и пользуясь «туманной» методологией (с. 190). Но разве не ясно, что «превзойти» сталинизм
можно было лишь сосредоточившись на источниковедческой проработке его узловых постулатов?
Позднее Волобуев вспоминал слова
своего учители Сидорова: «Вы не
станете историком без работы в архивах»5. Однако Савельев считает
иначе: «… источники никогда не
были душой истории», «… её душа
– это её философский фундамент,
её методология» (с. 382–383). Не
напоминает ли это о тех днях, когда иерархию «источников» непременно возглавляли произведения
Сталина, а затем Ленина?
В-третьих, в отличие от Панкратовой, чья деятельность была
пронизана «глобализмом» и «интернационализмом», «школа» Сидорова не планировала совместных
с зарубежными учёными исследовательских проектов (с. 190). Разумеется, автор не поясняет, как
можно было в то время вести совместную работу с теми, кого называли «буржуазными фальсификаторами».
В-четвёртых, Савельев утверждает, что «сидоровцы» занимались наукой исключительно в целях саморекламы. Он даже обвиняет в этом К. Н. Тарновского (с.
5
Цит. по: Марквик Р. П. В. Волобуев и
историки «нового направления» // Академик П. В. Волобуев. С. 496.
– 152 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
190), многозначительно напоминая,
что его диссертацию на историографическую тему ВАК не утвердил за отступления от марксистсколенинской методологии. Тарновский считался главным теоретиком
«нового направления». Его идеи о
«многоукладности» капиталистического развития России (что, естественно, соответствовало взглядам
Ленина) никак не укладывались в
сталинские
представления
о
«строительстве социализма в одной, отдельно взятой стране». Читая Савельева, поневоле приходишь к выводу, что сталинские
приёмы шельмования оппонента
живы до сих пор.
В-пятых, оказывается, что лже«новое направление», особенно при
Волобуеве, стали раздирать внутренние конфликты (с. 191–192). Но,
как известно, без конфликтов не
бывает движения научной мысли.
С другой стороны, далеко не все
историки выдерживали нападки
«сверху» и откалывались от «нового направления». А главное, те, кого Савельев именует «новонаправленцами», никогда не претендовали
на монолитное единство своих рядов (что, между прочим, хорошо
видно из текстов приводимых самим Савельевым научных дискуссий (с. 187–189).
Известный историк-диссидент
А. Некрич отмечал, что «ахиллесовой пятой Волобуева был его профессионализм». В силу этого он не
мог не прийти в столкновение с
официальными воззрениями «историков» КПСС. При этом он отнюдь
не стремился к ниспровержению
марксистско-ленинского
учения.
Ему казалось, что он может позволить себе «всерьёз бороться одно-
временно против догматизма и т. н.
ревизионизма»6. В сущности, Волобуев не заметил, что подрывает
«непоколебимые» идеологические
устои КПСС. В этом он повторил
судьбу Анны Михайловны.
В общем, получается, что питомцы «школы» Сидорова, особенно Волобуев, – не только «псевдоисторики», но и настоящие ретрограды. Но как объяснить тот факт,
что с конца 1965 до начала 1968 г. в
Институте истории РАН, возглавляемого Волобуевым, действовали
два «мятежных» парткома, добивавшихся радикальной десталинизации исторической науки? Они
возглавлялись выдающимся аграрником В. П. Даниловым7, с которым Волобуев сохранял дружеские
отношения до конца жизни.
В чём же основной порок
«школы Сидорова», эстафету которого, оказывается, принял сначала
академик И. И. Минц (вскоре, если
верить автору, подмявший Сидорова под себя), а затем П. В. Волобуев? Согласно Савельеву, «представители этого направления пытались
осмыслить предпосылки Октябрьской революции 1917 г. в рамках
вполне традиционных советских
идеологических схем» (с. 193). Интересно, а что можно было предложить в тех условиях взамен этих
схем? Как видела эти предпосылки
сама Панкратова? Как видит их,
6
Некрич А. М. Отрешись от страха.
Воспоминания историка. London, 1979.
С. 339–340.
7
Вылцан М. А., Данилова Л. В. Из истории Института истории АН СССР // На
фронте истории Гражданской войны:
Памяти Василия Дмитриевича Поликарпова: сб. ст. и док. М., 2009. С. 458–459,
460–462.
– 153 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
наконец, сам Савельев? Развитие
исторической мысли всегда происходит сложно, подчас причудливо.
Об этом из книги мы ничего не узнаем. Повторимся – налицо «историография без истории». Иначе и
быть не могло, ибо Савельев с головой уш1л в перебирание грязного
околонаучного белья.
Поражает, как Савельев смакует расправу над Волобуевым и сторонниками – реальными и мнимыми – «нового направления»: академика превратили в старшего научного сотрудника Института истории естествознания и техники АН
СССР, К. Н. Тарновского определили в сектор исторической географии Института истории СССР,
И. Ф. Гиндина «попросту отправили на пенсию» (с. 205).
Лично я помню идеологическую атмосферу тех лет. Помню,
как происходил разгром «нового
направления». Здесь было всё: злоба, подсиживания, огульная критика «школы Волобуева». О Панкратовой никто не вспоминал. И уж
конечно никто не ставил в вину тогдашнему члену-корреспонденту
АН СССР П. В. Волобуеву былую
«расправу» над журналом «Вопросы истории». Судили людей, осмелившихся бесстрашно посягнуть на
сталинские догмы, тогда как основная масса историков боязливо
застряла между прошлым и будущим. Работы Волобуева и представителей «нового направления» не
устарели по сей день. А что останется от Савельева, взявшего судить их деяния по более чем сомнительным меркам?
Не случайна терминология, которой пользуется Савельев: исто-
рик-ортодокс,
историкфальсификатор,
псевдоисторик,
администратор, дилетант, графоман. В конце книги можно обнаружить своего рода проскрипционный список «врагов» А. М. Панкратовой. Включены туда даже
«реаниматоры» новонаправленчества вроде меня, бывшего в своё
время заместителем П. В. Волобуева по Научному совету РАН по истории революций. Спасибо, конечно, но только я этой чести, увы, не
заслужил.
Вообще-то в историографических работах принято сравнивать
те или иные концепции, идеи, гипотезы, подходы, приводить те или
иные научные доводы. Или хотя бы
цитировать труды критикуемых авторов. Ничего этого у Савельева
нет. В его книге постоянно и более
чем произвольно воспроизводятся
и ложно интерпретируются дневники и воспоминания «воюющих»
против Панкратовой (и между собой!) авторов. Учёное сообщество
предстает настоящими «пауками в
банке».
Стоило бы Савельеву и в
«святцы» заглядывать. А то в тексте (с. 258) упоминается историк
А. И. Гуковский, а в конце книги
(с. 405 – 406) воспроизводится послужной список совсем другого человека – М. А. Гуковского, известного искусствоведа, не имевшего
никакого отношения к Панкратовой. Неужели автор рассчитывает,
что после таких «ляпов» к его писаниям профессиональные историки будут относиться серьёзно?
Имеется в книге особый раздел
(вместо послесловия) о «людях, повлиявших на замысел и содержание
– 154 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
книги о А. М. Панкратовой». В
действительности это рассказ «о
себе, любимом» – жертве всевозможных притеснений (на деле ограничивающихся масштабами кафедры истории КПСС). Заключается эта печальная повесть примечательной фразой: «Я с благодарностью приму любую критику, хотя,
просмотрев ещё раз содержание
книги, вижу, что она написана недурно» (с. 397). Интересно, кто согласится с подобной оценкой? У
всякого нормального человека вызовут настоящую брезгливость некоторые «портреты» недругов (на
сей раз не Панкратовой, а Савельева), включая представительниц
прекрасного пола. Но это уже не
удивляет, ибо по прочтении книги
становится ясно, что автор всё ещё
пребывает в затхлой идейной атмосфере брежневского «застоя».
Разумеется, в книге можно
найти и кое-что представляющее
интерес (пусть преимущественно
обывательский). Впечатляет описание атмосферы тотального доносительства на одной из кафедр истории КПСС – это напоминает (учитывая, что автор, как обычно, сгущает краски) своего рода микрокосм советской системы (с. 373–
384). Но уделяя столь пристальное
внимание тому, что сказалось на
личной судьбе, автор вольно или
невольно становится на одну доску
с критикуемыми им идеологами
коммунистической системы. А если
так, то возникает вопрос: не является ли всё написанное Савельевым
продолжением тех самых околонаучных дрязг, которые он столь
подробно обсуждает?
Слов нет, положение дел в вузовских общественных науках и
поныне далеко от совершенства. В
прошлом ситуацию определял начальственный диктат, ныне чиновники, которые требуют от вузовских преподавателей весомых научных достижений и одновременно
бездумно повышают преподавательскую нагрузку. Всё это – печать времени, отбирающего своих
«победителей» и «неудачников».
Но стоит ли возводить собственные
болячки в общественную трагедию? Характерно, что имеется совершенно иное описание положения дел на той же кафедре8, на что
указывает сам Савельев (что сделало бы ему честь, если бы он тут же
не обгадил его автора (с. 377–380).
Читатель вправе усомниться: не
движет ли им обыкновенная зависть к более успешным коллегам?
Создается впечатление, что Савельев настолько поглощён своими
реальными и мнимыми несчастьями, что в лице Панкратовой выстроил нечто вроде собственного
alter ego, а нравы кафедры истории
КПСС, на которой ему не повезло,
перенёс на всё научное сообщество. Историку следует быть более
проницательным, уравновешенным
и стойким. Автор этими качествами
не обладает, его больше вдохновляет амплуа гонимого (советская
система постоянно порождала
«добровольных изгоев»). Это ставит под сомнение «правдивость»
его труда.
И последнее. Возникает вопрос: стоит ли обращать внимание
на эту «липкую» книгу? Чего добился автор: извратил память о людях, которыми можно восхищаться
8
См.: Киселев А. Ф. Кафедра. Профессорские розы. М., 2006.
– 155 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
и сочувствовать одновременно.
Представляется, что новое поколение историков должно знать, какими нелепыми и при этом весьма
отдалёнными последствиями обо-
рачивается идеологический диктат
в обществоведении. Это необходимо хотя бы в порядке профилактики от попыток начальственных
расправ над нашим прошлым.
Список литературы:
1. Вылцан М. А., Данилова Л. В. Из истории Института истории АН СССР
// На фронте истории Гражданской войны: Памяти Василия Дмитриевича Поликарпова: сб. ст. и док. М., 2009.
2. Некрич А. М. Отрешись от страха. Воспоминания историка. London,
1979.
3. Черняев А. С. Моя жизнь и мое время. М., 1995.
4. Киселев А. Ф. Кафедра. Профессорские розы. М., 2006.
REVIEW: HISTORIOGRAPHICALLY OBSESSION. ABOUT THE BOOK
A. SAVELYEVA UNUSUAL ACADEMIC CAREER AM PANKRATOV
(MOSCOW: PROGRESS-TRADITION, 2012. 1,000 COPIES. 432 PP.
WITH ILLUSTRATIONS.)
V. P. Buldakov
Russian Academy of Sciences, the Institute of Russian History
Keywords: academician A.N. Pankratova, academician P.V. Volobuev,
A.L. Sidorov, Stalinism, “new direction” in historiography.
Об авторе:
БУЛДАКОВ Владимир Прохорович – Российская академия наук,
институт Российской истории, доктор исторических наук, e-mail:
kuroneko@mail.ru
About the authors:
BULDAKOV Vladimir Prokhorovich – Doctor of Historical Sciences, Senior Researcher, Russian Academy of Sciences, the Institute of Russian
History, (117036, Moscow, Dmitry Ulyanov Str., 19), e-mail:
kuroneko@mail.ru
References
Vyltsan M. A., Danilova L. V. Iz istorii Instituta istorii AN SSSR // Na fronte
istorii Grazhdanskoi voiny: Pamyati Vasiliya Dmitrievicha
Polikarpova: sb. st. i dok. M., 2009.
Nekrich A. M. Otreshis' ot strakha. Vospominaniya istorika. London, 1979.
Chernyaev A. S. Moya zhizn' i moe vremya. M., 1995.
– 156 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Kiselev A. F. Kafedra. Professorskie rozy. M., 2006.
Статья поступила в редакцию 19.02.2013
– 157 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
CONTENTS
HISTORY OF RUSSIA
Evgeniia D. Suslova A Parish Prist — a pastor? a cultivator? a creditor?
M. V. Kail’ The provincial bishops in 1917 – the midle of the 1920 th.: mutual relations with the secular power and the society
T. L. Kononova Publishing activities of Kursk zemstvo in the second half of XIX –
beginning of XX centuries
S. G. Kulikova Implementation of the project zemtsev-conservatives for
rejrganisation Tver–Yaroslavl– post road
V. B. Aksenov From game to Suicide: social activity of yoth guring the First World
War
M. K. Shatsillo Fate of russian’s largest private capital’s abrioad in 1920 – early 1930
PAGE OF THE POST-GRADUATE STUDENT
D. G. Georgy Ethnopolitical crisis in Southern Nigeria: historical background end
current problems
D. A. Begovatov V. F. Vladislavlev: two views «bottom» of the church and the clergy in the Russian Empire
THE REPORTS
P. Ch. Akieva On the religious beliefs of the Ingush
CRITICISM. THE BIBLIOGRAPHY. SCIENTIFIC LIFE
A. V. Ostrovskii Book of B. N. Mironov «Strasti po revolyutsii» («Passion for revolution») as a model for scientific criticism
Review: V. P. Buldakov Historiographically obsession. About the dook from A.
Savel’ev «Unusual academic career A. M. Pankratova» (Moscow: ProgressTradition, 2012. 1,000 copies. 432 pp. with illustrations.)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
Тверского государственного
университета
Серия: История
СВЕДЕНИЯ ДЛЯ АВТОРОВ
Адрес редакции: 170001, Тверь, ул. Трехсвятская, д. 16/31, каб. 201.
Телефон/факс: (4822) 34–16–85 (Отв. редактор).
Е-mail: history.decanat@tversu.ru
Журнал «Вестник Тверского университета. Серия История» является научно-теоретическим журналом, представляющим широкий спектр проблем всеобщей и отечественной истории, историографии, источниковедения, археологии, вспомогательных исторических дисциплин. Выходит с 2007 г. по 4 номера в
год. Журнал учреждён Тверским государственным университетом и является подписным периодическим научным изданием. В нём публикуются статьи, подготовленные преподавателями и сотрудниками
исторического Тверского государственного университета, а также учёными из
других научных и образовательных учреждений России, ближнего и дальнего
зарубежья.
Авторы несут персональную ответственность за содержание, научную ценность и новизну статей, представленных к
публикации.
Журнал зарегистрирован в Международном центре ISSN в Париже (19985037), что обеспечивает информацию о
нём в соответствующих международных
реферативных изданиях.
Требования к оформлению, содержанию и доставке текстов в редакцию
К публикации принимаются статьи
кандидатов и докторов наук объёмом до 1
п. л. (40 тыс. зн. с пробелами), статьи
докторантов, аспирантов и соискателей
объёмом от 0,5 п. л.; сообщения (краткая
информация о научной проблеме, научной жизни факультета, заметки о достижениях отдельных учёных или юбилейных датах) в объёме от 0,2 до 0,4 п. л.;
рецензии (до 0,3 п.л.).
В статье допускаются ссылки на авторефераты диссертационных работ, но не
на диссертации, так как они являются рукописями.
Статьи и сообщения высылаются по
почте заказным письмом главному редактору (Леонтьевой Татьяне Геннадьевне)
или ответственному секретарю журнала
(Богданову Сергею Владимировичу) по
адресу: 170021, Тверь, ул. Трёхсвятская,
д. 16/31, каб. 201 или доставляются лично
автором по указанному адресу. По электронной почте тексты не принимаются.
Вместе с распечатанным вариантом
(межстрочный интервал – полуторный,
шрифт – Times New Roman Cyr, 14 кегль,
сноски постраничные, нумерация сносок
сквозная) представляется электронная
версия на СD дисках. В отдельных файлах должны содержаться: статья, резюме,
сведения об авторе (авторах). Сведения
об авторах статьи включают в себя: фамилию, имя и отчество полностью, учёное звание, степень, должность, место работы (полное название), почтовый адрес
места работы с индексом, номера контактных телефонов (с кодом города) и адрес электронной почты. Сведения об авторах указываются на русском и английском языках.
Рукопись должна представлять собой
готовый оригинал-макет на одной стороне чистой белой бумаги формата А4. Рукопись статьи сопровождают: фамилия,
имя, отчество автора(ов), указанные полностью, название статьи, аннотация (0,5
стр.) предложений, раскрывающих замысел статьи) и ключевые слова (до 10
слов или словосочетаний) на русском и
английском языках (прилагаются на отдельной странице и отдельным файлом).
Английский вариант должен быть идентичен русскому.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Статья должна сопровождаться списком цитированной литературы на русском языке и в транслитерации.
Требования к оформлению приложений к тексту статьи
1. Фамилии авторов
Фамилии авторов статей представляются в одной из принятых международных систем транслитерации для авторов.
На сайте http://translit.ru/ можно бесплатно воспользоваться программой транслитерации русского текста в латиницу (в
окне «Выбор варианта» следует выбирать вариант BSI).
Чтобы избежать дублирования профилей в БД Scopus авторам важно:
1) придерживаться одной системы
транслитерации для всех своих публикаций;
2) придерживаться указания одного
места работы, так как данные о принадлежности организации (аффилировании) являются одним из основных определяющих признаков для идентификации автора. Отсутствие данных об аффилировании ведёт к потере статей в
профиле автора, а указание на различные
места работы ведёт к созданию дублей
профилей.
2. Название организации и ведомства
Название организации в Scopus используется для идентификации авторов,
для создания их профилей и профилей
организаций. Данные о публикациях авторов, связанных с конкретными организациями, используются для получения
полной информации о научной деятельности организаций (и в целом страны).
Во избежание создания дублирующих
профилей организации в статьях необходимо употреблять официальное (общепринятое) без сокращений названия
организации на английском языке, что
позволит более точно идентифицировать
принадлежность авторов и предотвратит
потери статей в системе анализа. Узнать
правильное англоязычное название вузов
и многих других организаций можно на
их официальном сайте. Исключение составляют не переводимые на английский
язык наименований фирм, которые даются в транслитерированном варианте.
Использование перед основным названием дополнительных данных («Учреждение Российской академии наук…»,
«ФГБОУ ВПО» и т. п.) является лишним
– это только затрудняет идентификацию
организации.
3. Заглавие статей на английском
языке
– заглавия научных статей должны
быть информативными (Web of Science
это требование рассматривает в экспертной системе как одно из основных);
– в заглавиях статей можно использовать только общепринятые сокращения;
– в переводе заглавий статей на английский язык не должно быть никаких
транслитераций с русского языка, кроме
непереводимых названий собственных
имен, приборов и др. объектов, имеющих собственные названия; также не используется непереводимый сленг, известный только русскоговорящим специалистам. Это также касается авторских резюме (аннотаций) и ключевых
слов.
4. Авторские резюме (аннотации) на
английском языке
Авторское резюме призвано выполнять функцию независимого от статьи
источника информации, должно излагать
существенные факты работы, и не должно преувеличивать или содержать материал, который отсутствует в основной
части публикации.
Аннотации должны быть:
 информативными (не содержать общих
слов);
 оригинальными (не быть калькой оригинальной аннотации);
 содержательными (отражать основное
содержание статьи и результаты исследований);
 структурированными (следовать логике
описания результатов в статье);
 «англоязычными» (написаны качественным английским языком);
 компактными (укладываться в объем от
100 до 250 слов).
– 160 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аннотации должны быть написаны качественным английским языком.
Текст должен быть связным с использованием слов «следовательно», «более того», «например», «в результате» и т.д.
(«consequently»,
«moreover»,
«for
example»,» the benefits of this study», «as
a result» etc.), либо разрозненные излагаемые положения должны логично вытекать один из другого. Необходимо использовать активный, а не пассивный залог, т.е. «The study tested», но не «It was
tested in this study» (частая ошибка российских аннотаций).
Авторское резюме должно включать
цель работы в сжатой форме. Предыстория
(история вопроса) может быть приведена
только в том случае, если она связана контекстом с целью. В тексте реферата следует применять терминологию, характерную
для иностранных специальных текстов,
избегать употребления терминов, являющихся прямой калькой русскоязычных
терминов. В тексте реферата не должны
повторяться сведения, содержащиеся в заглавии статьи. Следует избегать лишних
вводных фраз.
Аннотации российских авторов, как
правило, представляют прямой перевод
русскоязычного варианта, изобилуют
общими словами, не способствующими
раскрытию содержания статьи, часто по
объему не превышают 3-5 строк. При
переводе не используется англоязычная
специальная терминология, что затрудняет понимание текста зарубежными
специалистами. В зарубежной БД такое
представление содержания статьи недопустимо.
Одним из проверенных вариантов
аннотации является краткое повторение в ней структуры статьи, включающей введение, цели и задачи, методы, результаты, заключение.
В качестве помощи для написания
англоязычных аннотаций (рефератов)
можно рекомендовать обратиться к российскому ГОСТу 7.9-95 «Реферат и аннотация. Общие требования», который
был разработан, в основном, для информационных изданий и к «Рекомендациям
к написанию аннотаций для англоязыч-
ных статей, подаваемых в журналы издательства Emerald» (Великобритания):
(http://www.emeraldinsight.com/authors/gu
ides/write/abstracts.htm).
5. Пристатейные списки литературы
Список литературы для Scopus приводится полностью отдельным блоком
(«References»), при этом русскоязычные
ссылки даются в транслитерированном
виде, иностранные источники приводятся без изменений. Если список литературы состоит только из англоязычных источников, то блок References может отсутствовать.
Правильное описание используемых
источников в списках литературы является залогом того, что цитируемая публикация будет учтена при оценке научной деятельности её авторов, а также организации, региона, страны. По цитированию журнала определяется его научный уровень, авторитетность, эффективность деятельности его редакционного
совета и т. д.
В транслитерированных ссылках недопустимо использовать разделительные
знаки российских ГОСТов (//, – и т. п.).
Наиболее значимыми составляющими в библиографических ссылках являются 1) фамилии авторов, 2) названия
журналов,
книг,
конференций,
3) выходные данные. Для того, чтобы
все авторы публикации были учтены в
системе, необходимо при транслитерации в описание ссылки вносить всех
авторов.
Название, независимо от того, журнал это, монография, сборник статей или
название конференции, выделяется курсивом.
Заглавия статей, диссертаций, частей
книг (глав, статей хрестоматий и т. п.)
дают дополнительную информацию и в
аналитической системе Scopus не используются. В зарубежной БД простая
транслитерация данных элементов ссылки без их перевода на английский язык
не имеет смысла, и поэтому они, как
правило, опускаются, либо даются совместно с переводом.
– 161 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия «История». 2013. Выпуск 2
Другие требования к предоставляемым
материалам
К предлагаемым для публикации в
«Вестнике ТвГУ» статьям прилагается
рецензия научного руководителя (консультанта) и рекомендация кафедры, где
выполнена работа (подпись заверена, печать)
или
внешнего
оппонентаспециалиста. Отзыв заверяется в организации, где работает рецензент. В рецензии раскрывается и конкретизируется исследовательская новизна, научная логика,
отмечается научная и практическая значимость статьи, указывается на соответствие её оформления требованиям «Вестника ТвГУ». Замечания и предложения
рецензента, если они носят частный характер, при общей положительной оценке
статьи и рекомендации к печати не являются препятствием для её публикации после
доработки.
Основные разделы статьи: введение,
содержащее историографию и источниковедческий анализ проблемы, основная
часть, заключение (выводы), в котором указаны новые результаты и их теоретическое
или практическое значение; список литературы.
За ошибки и неточности научного и фактического характера, перевод аннотации ответственность несёт автор (авторы) статьи.
Пристраничные сноски должны
быть оформлены в соответствии с правилами, принятыми в журнале «Вестник
ТвГУ. Сер.: История»: в сноске указываются выходные данные, достаточные для
библиографического поиска, при этом
должны быть соблюдены правила библиографических сокращений (сб. ст., Мат.
конф., дисс. … канд. ист. наук и т. д.),
фамилия и инициалы авторов выделяются
курсивом, ссылка на архивные фонды
первично оформляется с полным названием архивного учреждения, затем даётся
только аббревиатура.
Иллюстрации
Рисунки выполняются в графическом
редакторе и предоставляются в редакцию
отдельным файлом. Рисунки к статье
должны иметь расширение *.jpg и чёткую
легенду.
За оформление имеющихся в статье
графических материалов (графики, диаграммы) ответственность несёт автор. При
вёрстке журнала они не редактируются.
Порядок рецензирования рукописей
Поступившей в редакцию рукописи
присваивается регистрационный номер, о
чём редакция информирует авторов по
электронной почте. Рукописи, оформленные с нарушением правил для авторов, не
рассматриваются. Представление в редакцию ранее опубликованных статей
не допускается.
По получении статьи от автора редакция направляет её на рецензирование двум
рецензентам, которые выносят заключение
о возможности публикации статьи. На основании экспертного заключения редколлегия принимает текст к публикации, либо
направляет на доработку.
Редакция не берёт на себя обязательства по срокам публикации и оставляет за
собой право редактирования, сокращения
публикуемых материалов и адаптации их
к рубрикам журнала. Корректура автору
не предоставляется. Редакция по электронной почте сообщает автору результаты рецензирования.
Если статья отклонена, то автору сообщается мотивированное заключение
рецензента. После переработки автором
материалы вновь рассматривает рецензент, после чего принимается решение о
направлении в печать.
Плата с аспирантов за публикацию
рукописей не взимается.
Полнотекстовые сетевые версии выпусков научного журнала «Вестник Тверского университета. Серия История» можно
найти в свободном доступе в Научной
Электронной Библиотеке ТвГУ на сайте:
http://eprints.tversu/ru и на сайте исторического факультета: http://history.tversu.ru
– 162 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник Тверского государственного университета. № 16, 2012
Серия: «История». 2013. Выпуск 2.
Подписка по России ООО «МАП» – 80208
Цена свободная
Главный редактор А. В. Белоцерковский.
Технические редакторы А. В. Жильцов, С. В. Богданов
Подписано в печать 11.07.2013. Выход в свет 25.07.2013.
Формат 70 х 108 1/16. Бумага типографская № 1.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 14,17.
Тираж 500 экз. Заказ № 260.
Тверской государственный университет.
Редакционно-издательское управление.
Адрес: Россия, 170100, г. Тверь, Студенческий пер., д.12.
Тел. РИУ: (4822) 35-60-63.
Документ
Категория
Научные
Просмотров
348
Размер файла
1 842 Кб
Теги
серии, университета, государственного, тверского, 189, история, вестник, 2013
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа