close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

264.Вестник Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова №2 (14) История 2014

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1
ВЕСТНИК
ИШИМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА
ИМ. П. П. ЕРШОВА
№ 2(14) 2014
Журнал издается
с 2012 года
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ISSN 2305-1663
Серия «История»
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-49979
от 06 июня 2012 г.
Главный редактор (ректор «ИГПИ им. П.П.
Ершова») С.П. Шилов, профессор, доктор
исторических наук.
Зам. главного редактора (председатель
научно-редакционного совета)
Л.В. Ведерникова, профессор, доктор
педагогических наук.
Ответственный редактор
А. И. Куляпин, профессор, доктор
филологических наук.
Т. С. Лукошкова, доцент, кандидат
филологических наук,
З. Я. Селицкая, кандидат филологических
наук,
Л. И. Каташинская, доцент, кандидат
биологических наук,
Е. В. Ермакова, доцент, кандидат
педагогических наук,
Е. П. Горохова, заведующий издательским
отделом,
Л. Б. Гудилова, начальник отдела ИБО,
В. В. Панин, кандидат филологических наук,
Е. И. Попова, доцент, кандидат
педагогических наук,
А. И. Куляпин, профессор, доктор
филологических наук,
С. Н. Синегубов, профессор, доктор
исторических наук,
О. А. Поворознюк, доцент, кандидат
педагогических наук,
И. К. Цаликова, доцент, кандидат
филологических наук,
А. Ю. Левых, доцент, кандидат
биологических наук,
С. А. Еланцева, доцент, кандидат
психологических наук.
ИСТОРИЯ
Редакционная коллегия серии
«История»
С. П. Шилов, профессор, доктор
исторических наук (г. Ишим),
С. Н. Синегубов, профессор, доктор
исторических наук (г. Ишим),
И. В. Курышев, доцент, кандидат
исторических наук (г. Ишим),
А. А. Любимов, доцент, кандидат
исторических наук (г. Ишим),
Г. И. Каневская, профессор, доктор
исторических наук (г. Владивосток),
С. С. Пашин, профессор, доктор
исторических наук (Тюмень),
А. Я. Массов, профессор, доктор
исторических наук (Санкт-Петербург).
Научно-редакционный совет журнала
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2
СОДЕРЖАНИЕ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Статьи
Афонасьева О.В. ............................................... 4
Государственные и партийные органы
Тюменской области в разработке реформы
сельского хозяйства 1965 г.
Аюлов А. М. ........................................................ 9
Новейшая история и перспективы
инновационного развития Казахстана
Бакулина Т. И. .................................................... 15
Из истории преподавания истории в школе
Белоусова О. В. ................................................. 23
Проблемы восстановления системы
здравоохранения Ишимского уезда (округа) в
1920-е годы
Березкин А. В., Крицкая С. Ю. .......................... 29
Истоки органической теории государства и
права
Борисенко М. В., Попов А. А. ............................ 36
Изучение проблем новой истории на кафедре
истории и социально-гуманитарных наук
Ишимского государственного педагогического
института им. П.П. Ершова
Бородулина Е. В. ................................................ 41
Политическая линия большевиков в мелкой
промышленности в условиях перехода от
военного коммунизма к НЭПу
Воробьев И. А., Сергеев В. В. .......................... 52
Лондонские адреса С.М. Степняка-Кравчинского
на «Карте бедности» Чарльза Бута
Гусева Н. С. ....................................................... 58
Концепция синергетики и идея альтернативности
исторического развития: новые возможности и
перспективы междисциплинарности
Гущин В. И. ......................................................... 64
Об ответственности СБСЕ-ОБСЕ за создание в
Латвии долговременного дефицита демократии
Ефремова Т. М. ................................................. 71
Питирим Сорокин о русской революции
Кельберер Г. Р. ................................................... 76
Воспроизводство казачьего населения Западной
Сибири: историография проблемы
Кудрявцев Н. В. .................................................. 81
Личные дела сотрудников уголовного розыска
советской рабоче-крестьянской милиции
Тюменской губернии 1919–1923 гг. как
исторический источник
Курышев И. В. .................................................... 86
Крестьянское движение в Змеиногорском уезде
летом – осенью 1918 г.
Массов А. Я. ...................................................... 96
К вопросу об изучении и преподавании истории
Австралии
Муравьева Е. А. ................................................. 103
Некоторый страницы из предыстории Ишимского
государственного педагогического института
им. П.П. Ершова
Плешко А. О. ...................................................... 108
Роль Уинстона Черчилля в союзнической
интервенции в России 1918–1920 гг. в
исследованиях зарубежных историков (на
материале книги К. Кинвига «Крестовый поход
Черчилля. Британская интервенция в России,
1918–1920» (C. Kinvig «Churchill`sCrusade The
British Invasion of Russia, 1918–1920»)
Research Papers
Aphonasyeva O. V. ............................................... 4
State and party authorities of the Tyumen Region in
developing the reform of agriculture of 1965
Ayulov A. M. ......................................................... 9
The Modern History and the perspectives of an
innovative development of Kazakhstan
Bakulina T. I. ........................................................ 15
Teaching History at schools in the past
Belousova O. V. ................................................... 23
The problems of restoring the health care system
in the Ishim district (okrug) in the 1920s
Beryezkin A. V., Kritskaya S. Yu. ......................... 29
The origins of the Organic Theory of State and Law
Borisenko M. V., Popov A. A. ............................... 36
Studying the problems of modern History at the Chair
of History, Social Sciences and Humanities of Ishim
Ershov State Teachers Training Institute
Borodulina Ye. V. .................................................. 41
Bolsheviks policy in small industry in the age of
transition from the military communism to NEP (New
Economic Policy)
Vorobyev I. A., Sergeyev V. V. .............................. 52
The addresses attended by S.M. StepnyakKravchinsky on Charles Booth’s «poverty map»
Natalya Sergeyevna Guseva ................................ 58
The conception of Synergetics and the idea of the
alternative character of historical development: new
possibilities and perspectives of interdisciplinary connection
Guschin V. I. ........................................................ 64
On the responsibility of the CSCE / OSCE for longterm deficiency of democracy in Latvia
Yefremova T. M. ................................................... 71
Pitirim Sorokin on the Russian Revolution
Kelberer G. R. ..................................................... 76
The reproduction of the Cossack population of West
Siberia: the historiography of the issue.
Kudryavtsev N. V. ................................................. 81
Personal files of the staff of criminal investigation
department in the workers-peasant MILITIA of the
Tyumen governorate in 1919–1923 As a historical
source
Kurishev I. V. ........................................................ 86
Peasant movement in the Zmeinogorsk district in the
summer and autumn of 1918
Massov A. Ya. ...................................................... 96
On the issue of study and teaching of Australian
history
Muravyeva Ye. A. .................................................. 103
Some pages from the history of the Ishim Ershov
State Teachers Training Institute
Pleshko A. O. ....................................................... 108
The influence of Winston Churchill on the British
invasion of Russia, 1918–1920 researched by
foreign historians (on the material of the book
«Churchill`s Crusade. The British Invasion of Russia,
1918–1920» by C. Kinvig)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3
Рабинович Я. Н. ................................................. 125
Ивангород, Ям и Копорье в Смутное время
(1608–1617): Общий очерк событий и
характеристика источников
Селицкая З. Я. ................................................... 134
Первая мировая война сквозь призму биографии
и творчества С.А. Клычкова
Синегубов С. Н. ................................................. 139
Военно-политические последствия принятия
второго флотского закона для развития германоанглийских отношений в 1902–1906 гг.
Скобелев К. В. .................................................... 148
Социально-психологический облик переселенцев
и образ жизни сибирского крестьянства
Тарасюк А. Я. ..................................................... 154
Распорядительные и информационносправочные документы как источник изучения
женской инициативы среди татаро-башкирского
населения Тюменского края в первое
послереволюционное десятилетие
Шергина Н. А. .................................................... 160
К вопросу о продолжительности сооружения
туннеля Эвпалина на Самосе
Шилов С.П. ......................................................... 171
Россия и проблема скандинавского союза
накануне разрыва шведско-норвежской унии в
1905 г.
Язынин А. Е. ....................................................... 177
Сущность идейно-политических воззрений
черносотенных монархистов в Западной Сибири
и их отношение к либералам и выборам в
I Государственную Думу
Яковлев А. В. ..................................................... 184
Начало коллективизации в Тюменской области
1929–1930 гг.: меры, методы, последствия
Хроника научной жизни
Синегубов С. Н. ................................................. 197
Международная научная конференция
«Исторический опыт конституционного
строительства в Западной Европе и Америке в
Новое и новейшее время»
Список сокращений ....................................... 199
Сведения об авторах ..................................... 200
Popov A. D. .......................................................... 118
The Agadir crisis and the way it was described in the
Russian thick journals of the beginning of the 20th
century
Rabinovich Ya. N. ................................................ 125
Ivangorod, Yam and Koporie in the Time of Troubles
(1608–1617): The overall sketch of events and
characterization of sources
Selitskaya Z. Ya. .................................................. 134
The World War the First through the life and creative
work of S.A. Klychkov
Synegubov S. N. .................................................. 139
Military and political consequences of accepting the
second fleet law for the development of the GermanRussian relations in 1902–1906
Skobelev K. V. ...................................................... 148
Social and psychological image of re-settlers and the
way of life of the Siberian peasantry (1861–1917)
Tarasyuk A. Ya. .................................................... 154
Businesslike and information reference documents
as a source for studying women initiative among the
Tatar-Bashkir population of the Tyumen territory in the
first decade after the revolution
Shergina N. A. ...................................................... 160
On the issue of the duration of constructing the
tunnel of Eupalinos on Samos
Sergey Pavlovitch Shylov ..................................... 171
Russia and the problem of the Scandinavian Union
on the eve of breaking-off the Union between
Sweden and Norway in 1905
Yazinin A. Ye. ....................................................... 177
The sense of ideological and political views of the Black
Hundred monarchists in West Siberia and their relation
to the liberals and the elections to the State Duma
Yakovlev A. V. ....................................................... 184
The beginning of the collectivization in the Tyumen
region in 1929–1930; on measures, methods and
consequences
Reviews and Summaries
Gaidamakin A. V. ................................................. 192
A review on the book “Siberian military formations in
the Great Patriotic War: the collection on the Regional
Siberian scientific conference devoted to the 70th
anniversary of the Stalingrad battle (held in the Ishim
Ershov State Teachers Training Institute, February
20-21st , 2013)/ edited by I.V. Kurishev. Published in
the Ishim Ershov State Teachers Training Institute
press, 2013.
Pashin S. S. ......................................................... 194
The reference to the collective monograph “Ishim and
the Ishim district; pages of history”. Published in the
Ishim Ershov State Teachers Training Institute press,
2013.
The Chronicles of Scientific Life
Synegubov S. N. .................................................. 197
International scientific conference “Historical
experience of the constitutional construction in West
Europe and America during the new and the modern
time”
The list of abbreviations ................................. 199
Our contributors ............................................... 200
ИСТОРИЯ
Рецензии и аннотации
Гайдамакин А. В. ............................................... 192
Рецензия на книгу «Сибирские войсковые
формирования в Великой Отечественной войне:
сборник материалов региональной сибирской
научной конференции, посвященной 70-летию
Сталинградской битвы» (ИГПИ им. П.П. Ершова.
20–21 февраля 2013 г.) / Научный редактор
И.В. Курышев. – Ишим : Изд-во ИГПИ
им. П.П. Ершова, 2013. – 237 с.
Пашин С.С. ........................................................ 194
Отзыв на коллективную монографию «Ишим и
Приишимье: страницы истории». Ишим: Изд-во
ИГПИ им. П.П. Ершова, 2013. – 448 с.
Popov A. A. ........................................................... 113
Foreign and marine policy of Kaiser Germany on the
pages of the journal “New and Modern History” in the
first half of the 21st century
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Попов А. А. ......................................................... 113
Внешняя и военно-морская политика
кайзеровской Германии на страницах журнала
«Новая и новейшая история» в первом
десятилетии XXI века
Попов А. Д. ......................................................... 118
Агадирский кризис и его отражение в российских
толстых журналах начала XX века
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4
Ольга Владимировна Афонасьева
ИСТОРИЯ
УДК 94:631 (571.12)
Ольга Владимировна Афонасьева,
Филиал «Тюменский государственный
университет» в г. Ишиме, г. Ишим, Россия
Aphonasyeva Olga Vladimirovna
The branch of Tyumen State University
in the town of Ishim, Russia
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ПАРТИЙНЫЕ ОРГАНЫ
ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ В РАЗРАБОТКЕ РЕФОРМЫ
СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА 1965 г.
State and party authorities of the Tyumen Region
in developing the reform of agriculture of 1965
Аннотация: В статье освещается деятельность Тюменского областного комитета
КПСС по внесению предложений в разработку государственной реформы сельского
хозяйства 1965 года.
Summary: The article deals with the activity of the Tyumen regional committee of the
Communist Party on proposals to the development of the state reform of agriculture of 1965.
Ключевые слова: сельское хозяйство, Тюменский областной комитет КПСС,
экономика, продовольственная проблема, рентабельность, материально-техническая база,
система управления отраслью.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: agriculture, Tyumen regional committee of the Communist Party, economy,
food supply problem, profitability, material and technical resources, management of the sphere.
Снижение темпов развития экономики и нарастающая продовольственная проблема
середины 20 века потребовали от руководства СССР принятия мер, необходимых для
изменения сложившейся ситуации.
Для руководства Тюменской области проблемы аграрной политики были ощутимы
вдвойне. Основной задачей сельскохозяйственного производства юга Тюменской области
стало осуществление бесперебойного процесса снабжения населения продуктами питания
не только своей территории, но быстро растущих промышленных районов ХантыМансийского и Ямало-Ненецкого округа. Однако слабое развитие сельского хозяйства,
не давало возможности полностью обеспечить жителей региона цельным молоком, яйцом
и другими скоропортящимися и малотранспортабельными продуктами питания.
Неудовлетворительное снабжение населения сельскохозяйственной продукцией могло
привести к большой текучести кадров, что создавало угрозу замедления темпов развития
нефтегазовой и лесной промышленности [1, л. 46].
Слабая материально-техническая база, низкая обеспеченность специалистами и
минимальное государственное финансирование сельского хозяйства являлись
основными причинами стагнации в аграрном производстве.
О катастрофической нехватке машин неоднократно говорилось на областных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ПАРТИЙНЫЕ ОРГАНЫ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ...СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
конференциях и совещаниях работников сельского хозяйства, проходивших в 50 – начале
60-х гг. XX века. Из речи А.Т. Ситникова – механизатора Сорокинского района: «Что
необходимо сделать для того, чтобы резко улучшить положение дел со сдачей продуктов
животноводства? Больным, и, пожалуй, основным вопросом в колхозе является
механизация животноводческих помещений. А вот с механизацией в хозяйстве дело
обстоит плохо… После реорганизации МТС облсельхозуправление отреклось от колхозов,
взяв линию на совхозы и РТС. В отношении снабжения, кое-что недостаточно в области,
с этим надо мириться, но совхозам дают немного, а колхозам абсолютно ничего не
дают» [2, л. 360].
Требования увеличения поставки техники поддерживали и научные сотрудники
Сибирского научно-исследовательского института сельского хозяйства:. «На каждую
тысячу га пашни у нас приходится 7–8 условных тракторов, но для выполнения работ по
посеву и уборке зерновых культур в срок, с соблюдением требований агротехники их
нужно 14–15» [3, л. 374]. Отсутствие необходимого количества тракторов, комбайнов и
других сельскохозяйственных машин приводило к затягиванию сроков проведения
полевых работ. В Сибирском регионе при неблагоприятных погодных условиях это могло
привести не только к снижению, но и потере всего урожая.
Идеи о более решительной переориентации экономической политики в сторону
интересов села и сельского хозяйства исходили почти из каждой области и района нашей
страны. С этой точки зрения представляются характерными предложения, содержавшиеся
в записках Тюменского обкома КПСС направленных в ЦК КПСС.
В записке от 6 ноября 1964 г отмечается, что «в колхозах и совхозах Тюменской
области производство молока является убыточным. В 1963 г. убытки от реализации молока
совхозов составили 9,7 млн. руб. Такое же положение и в колхозах. Фактическая
себестоимость тонны молока составила в 1963 г. 162 руб., за 9 месяцев 1964 г. – 179,8
руб. За каждую тонну молока, отправленную для реализации, организация торговли
оплачивает молочной промышленности 217 руб., что дает возможность этим предприятиям
получать больше прибыли. В целях создания материальной заинтересованности колхозов
и совхозов в увеличении производства молока сельский обком КПСС просит ЦК КПСС
за счет уменьшения прибыли молочной продукции, получаемой от разницы между
себестоимостью заготовленной и переработанной молочной продукцией и ценой
реализации, повысить закупочные цены на молоко для совхозов Тюменской области до
165 руб., для колхозов – 155 рублей [4, л. 144]».
В следующей записке в Совет Министров СССР от 15 декабря 1964 г. указывается
еще на одну проблему «Для хорошей работы сельхозпредприятий в Тюменской области
не хватает специалистов… Чтобы правильно, без ущерба для производства организовать
обучение большого круга работников, считаем необходимым открыть при каждом
производственном управлении объединенные консультационные пункты. Расширение
сети консультационных пунктов вызывается также большой территориальной
раздробленностью. Области необходимо приблизить их к месту работы заочников. В тоже
время благодаря этому значительно сократятся расходы государства на заочное
обучение» [4, л. 77, 77а].
В следующей записке первого секретаря обкома КПСС Б.Е. Щербины в ЦК КПСС от
4 декабря 1964 г. отмечается: «Областное объединение «Сельхозтехника» и его органы
на местах в том виде, как они созданы, не могут хорошо выполнять возложенные на них
обязанности. К тому же будучи подчиненными производственному управлению
предприятия «Сельхозтехника» не увязывает свою деятельность с задачами производства
в колхозах и совхозах. Сельский обком КПСС считает целесообразным областное
объединение «Сельхозтехника» подчинить областному управлению производства и
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
6
Ольга Владимировна Афонасьева
заготовок сельхозпродуктов, а районные отделения «Сельхозтехника» подчинить
производственным колхозно-совхозным управлениям. Возложить на объединение
«Сельхозтехника» и его районные отделения проведение ремонтов и технического
обслуживания тракторов, комбайнов, автомашин и другой сельскохозяйственной техники,
механизацию животноводческих ферм в колхозах и совхозах. Освободить областное
объединение «Сельхозтехника» от торгово-снабженческой деятельности, образовав
«Сельхозснаб», возложив на него завоз и продажу сельскохозяйственным предприятиям
сельскохозяйственной техники и машин.
Образовать областное хозрасчетное управление «Сельхозхимия», возложив на него
снабжение колхозов и совхозов минеральными удобрениями, гербицидами,
ядохимикатами и другими химическими препаратами.
На базе районных отделений «Сельхозтехника» создать машинно-тракторные
станции, в которых иметь специальные и мощные тракторы для общего назначения, а
также машины сезонного использования. Создание таких станций необходимо потому,
что во многих колхозах и совхозах состояние экономики и получаемые доходы не дают
возможности покупать дорогостоящую технику. Амортизационные отчисления не
покрывают расходов на ремонт и приобретение новой техники. Колхозы вынуждены брать
у государства на эти цели большие суммы долгосрочных кредитов или использовать
старую, малопроизводительную технику. Экономически целесообразнее, если колхозы
необходимые для выполнения специальных и сезонных работ тракторы и машины будут
получать по договору в машинно-тракторных пунктах» [5, л. 161].
В других записках содержались, в частности, предложения увеличить
капиталовложения в материально-техническую базу сельского хозяйства, провести
комплексную механизацию и электрификацию хозяйств, увеличить снабжение колхозов
и совхозов автомобильным транспортом создать новые предприятия и усовершенствовать
старые по переработке сельскохозяйственной продукции на местах, внедрения
использования пептидного концентрата и сухого молока в животноводстве и др. [6].
Нетрудно заметить, что многие предложения Тюменского обкома КПСС были учтены
в решениях пленума и других документах 1960-х гг. Однако пленум не принял предложения
о резком увеличении закупочных цен на мясомолочную продукцию, так же как и
предложения о реструктуризации объединения «Сельхозтехника».
Через неделю, после возращения Б.Е. Щербины с пленума ЦК КПСС, состоялось
собрание актива Тюменского областного комитета партии. Выступая с докладом, перед
членами актива, первый секретарь обкома КПСС Б.Е. Щербина подробно
проанализировал итоги сельскохозяйственного производства региона за последние семь
лет и указал на основные причины его снижения. В частности, на снижение темпов
производства зерна и снижение его урожайности сказались низкий уровень
государственных капиталовложений, (так, если в 1954–1958 гг. уровень капиталовложений
составлял 11,5 % от всех вложений в народнохозяйственный комплекс, то в 1959–1965 гг.
– 7,5 %), недостаток техники и транспорта, отсутствие специалистов и профессиональных
кадров, низкий уровень культуры земледелия, отставание в применении научных
разработок и т.д. Указывались и многочисленные недоработки областного руководства,
местных и партийных органов власти, вызывавших нарекания со стороны тружеников
сельского хозяйства. По ходу выступления Б.Е. Щербина неоднократно указывал на
необходимость принятия комплексных мер по увеличению объемов производства
сельскохозяйственной продукции, через увеличение численности специализированных
хозяйств и введения научно обоснованной системы агротехники [7, л. 13–18].
Основные меры по исправлению сложившейся ситуации в сельском хозяйстве
региона были предложены на проходившем в июне 1965 г. II пленуме обкома КПСС. В
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ПАРТИЙНЫЕ ОРГАНЫ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ...СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
частности, предполагалось установление экономически обоснованного твердого плана
заготовок, разработанного специалистами совхозов и колхозов; введение правильных
севооборотов и научно-обоснованной структуры посевов; создание специальных
семеноводческих бригад; использование минеральных и местных удобрений с
организацией специальных отрядов по приготовлению органо-минеральных смесей и
разного рода видов компостов с широким использованием торфа; поднятие продуктивности
скота через увеличение поголовья скота, улучшение кормовой базы, племенной работы
и превращение некоторых колхозов и совхозов в специализированные хозяйства по
выращиванию свинины; улучшению темпов строительства на селе; повышение
рентабельности сельских хозяйств [8, л. 14–36].
Не остались без внимания областного руководства и вопросы управления. В
частности в письме первого секретаря Тюменского обкома КПСС Б.Е. Щербины в ЦК
КПСС от 10 декабря 1964 г. докладывалось: «Итоги работы за 3 года показали, что
большинство укрупненных районов, в связи с большим объемом производства и
обширностью закрепленных за ними территорий, не управляемы. Наличие в Абатском,
Ишимском, Казанском, Омутинском, Тобольском, Тюменском, Ялуторовском колхозов,
расположенных от 80 до 200 км, лишает возможности партком и производственное
управление обеспечить надлежащее руководство. В целях улучшения руководства
колхозами и совхозами со стороны производственных управлений Тюменский областной
комитет КПСС просит ЦК КПСС разукрупнить существующие административные районы
с образованием 7 новых районов: Армизонский, Викуловский, Заводоуковский,
Сладковский, Сорокинский, Уватский, Ярковский» [9, л. 165].
Вслед за областным пленумом состоялись собрания работников колхозов и совхозов,
областные совещания и слеты передовиков сельского хозяйства, специалистов
земледелия и животноводства.
Учитывая неэффективность существующей системы управления сельским
хозяйством и необходимость кардинальных изменений в стране в марте 1965 г. на пленуме
ЦК КПСС было принято решение «О неотложных мерах по дальнейшему развитию
сельского хозяйства СССР».
В итоговом докладе генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева были раскрыты
основные направления аграрной политики, которая включала в себя такие ключевые звенья,
как комплексный подход к решению проблем сельского хозяйства, создание прочных
экономических условий, стимулирующих его подъем, всестороннее укрепление
материально-технической базы колхозов и совхозов, усиление интенсификации,
специализации и концентрации сельскохозяйственного производства, межхозяйственное
и агропромышленное кооперирование, социальное переустройство деревни [10, с. 5–35].
Сохраняя прежний теоретический арсенал аграрной политики, КПСС не смогла пойти
по пути более решительного обновления условий хозяйственной деятельности в аграрном
секторе, по пути совершенствования производственных отношений.
В докладах выступавших на мартовском пленуме, при всей остроте критики в них
субъективизма в руководстве сельским хозяйством, явно прослеживалась приверженность
партийного руководства традиционным административно-командным методам.
Большинство выступавших в прениях явно отодвигали на второй план совершенствования
экономических отношений, вносили предложения по совершенствованию организационноуправленческого механизма: о централизации ремонтной базы, создании министерств
сельскохозяйственного машиностроения, сельского строительства, мясомолочной
промышленности и т.д. [10, с. 54, 56, 69, 71, 77–79].
Такой подход был не случайным. Он свидетельствовал о том, что совершенствование
экономических отношений не рассматривалось руководителями страны как приоритетное
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
8
Ольга Владимировна Афонасьева
направление аграрной политики. Не были в полной мере учтены пленумом и предложения
ряда партийных организаций, не выходившие за рамки официальной концепции аграрной
политики, но содержащие идеи о более решительной переориентации экономической
политики в сторону интересов села и сельского хозяйства.
Источники и литература
1. Государственный архив Тюменской области (далее – ГАТО). Ф. 814. Оп. 1.
Д. 4236.
2. ГАТО. Ф. 1495. Оп. 1. Д. 540.
3. ГАТО. Ф. 1495. Оп. 1. Д. 540.
4. Государственный архив социально-политической истории Тюменской области
(далее – ГАСПИТО). Ф. 2011. Оп. 1. Д. 178.
5. ГАСПИТО. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 178.
6. ГАСПИТО. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 169. Л. 37; Д. 178. Л. 129. Д. 85. 176.
7. ГАСПИТО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 73.
8. ГАСПИТО. Ф. 124. Оп. 179. Д. 8.
9. ГАСПИТО. Ф. 2011. Оп. 1. Д. 178.
10. Пленум ЦК КПСС 24–26 марта 1965 г. Стенографический отчет. М., 1965.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ПАРТИЙНЫЕ ОРГАНЫ ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ...СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
Абильмажин Мусаипович Аюлов,
Гуманитарно-Техническая Академия,
г. Кокшетау, Республика Казахстан
Abilmazhin Musaipovich Ayulov,
Humanitarian Technical Academy, Kokshetau, Kazakhstan
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ
ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ КАЗАХСТАНА
The Modern History and the perspectives
of an innovative development of Kazakhstan
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94:330.3(574)
9
Аннотация: В статье дан краткий анализ госпрограммы Республики Казахстан по
форсированному индустриально-инновационному развитию с учетом притока иностранных
инвестиций. Автор объясняет значение использования информационных технологий в
развитии экономики. Отмечает приоритетные направления инвестиционной политики –
строительство железных и автодорог, развитие транспортной инфраструктуры и
трубопроводных магистралей – характеризует ее проблемные и эффективные стороны.
Summary: The article briefly analyses the state program of the republic of Kazakhstan
on accelerating industrial innovative development regarding foreign investments. The author
explains the importance of using information technologies in the development of economy.
The most significant directions of the investment policy such as the building of railways and
motorways, the development of transport infrastructure, pipeline mains, they characterize its
problem and effective aspects.
Ключевые слова: инновационное развитие, информационные технологии;
инвестиции; транзитный коридор; возобновляемые источники энергии;
энергоэффективность.
Key words: innovative development, information technologies, investments, transit
passage, renewable sources, energy effectiveness.
ИСТОРИЯ
В настоящее время в Казахстане идет реализация Государственной программы
форсированного инновационного развития. В соответствии с этой стратегической
инициативой в стране модернизируются старые и открываются новые предприятия и
производства. Создана основа для реализации программы обновления экономики, приняты
и внесены изменения более чем в 50 законах, утверждены 23 отраслевые и
функциональные программы [8].
В современных условиях необходимо развивать такие стратегические отрасли
национальной экономики, как энергетика, транспорт и телекоммуникации. Важнейшим
направлением развития инновационной экономики является активное внедрение
информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) во все сферы жизнедеятельности.
Имея слаборазвитую сеть телекоммуникаций, Казахстан остро нуждается в современной
разветвленной системе средств связи. Большие надежды возлагаются на приток
иностранных инвестиций в этот рынок. В Республике Казахстан работают такие крупные
фирмы, как «АТ и Т», «Моtorola» и другие компании, хотя еще сохраняется существенный
разрыв с промышленно развитыми странами по уровню внедрения и использования
информационных технологий.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
10 Абильмажин Мусаипович Аюлов
10
Важность и значение ИКТ в экономике и жизни общества трудно переоценить. Их
внедрение во все сферы экономики будет способствовать, во-первых, структурной
перестройке и экономическому росту, повысит производительность труда и
конкурентоспособность экономики, снизит издержки, связанные с обработкой, анализом
и передачей информации, создаст благоприятные условия для малых и средних
предприятий; во-вторых, повышает общую грамотность в области информационнокоммуникационных технологий; в-третьих, создает более эффективное государственное
управление за счет реализации концепции «электронное правительство» и систем
государственных электронных закупок; в-четвертых, способствует созданию
технологических предпосылок развития гражданского общества.
Формирование инфраструктуры с необходимым количеством публичных точек
доступа к глобальной сети обеспечит вхождение Казахстана в мировое информационное
сообщество на основе соблюдения прав человека, в том числе права на свободный
поиск, получение, передачу, производство и распространение информации.
В государственной программе форсированного индустриально-инновационного
развития страны отмечены ключевые задачи: внедрение цифрового телевидения и
стандартов сотовой связи, ряд других пректов. Основное место занимают вопросы
интернет-услуг, включая создание серверной платформы оказания услуг хостинга для
государственных органов, завершение технологического оснащения серверного центра,
создание резервного серверного центра. В настоящее время сделано немало, чтобы в
Казахстане были внедрены новые технологии в коммуникациях. Увеличивается число
сетей беспроводного доступа к сети Интернет с использованием новейших технологий,
а также сетей фиксированного доступа с использованием современных технологий. В
ближайшие годы сети нового поколения будут доступны во всех населенных пунктах с
численностью от 10000 жителей и более. При этом планируется, что все районы страны
будут обеспечены широкополосным доступом к сети Интернет. Число пользователей
Интернетом в Казахстане превысило 5 млн. человек, что составляет более 40% от общего
количества взрослого населения страны [2, c. 55].
Много проблем до сих пор имеется и в сфере коммуникаций республики.
Располагаясь территориально в выгодном ареале, связывающем Европу и Азию, страна
не имеет удобного выхода на мировые рынки для сбыта своей продукции. При этом
Казахстан обладает большими стратегическими позициями в вопросах выбора
направлений поставок энергоресурсов и в развитии важного связующего звена
трансконтинентальной экономической системы взаимодействия Европейского, АзиатскоТихоокеанского и Южно-Азиатского экономических регионов. Одним из приоритетных
направлений своей инвестиционной политики республика выбрала строительство
железных и автомобильных дорог с большой пропускной способностью, трубопроводных
магистралей по перекачке нефти и газа, которые могут связывать страну с центрами
мировой торговли и морскими портами. Усилия направлены на развитие транспортной
инфраструктуры всех видов: железнодорожного, автомобильного и воздушного транспорта
[7].
Большие перспективы развития возлагаются на железную дорогу. Казахстан
рассчитывает, установив железнодорожные сообщения по маршруту Алматы-Пекин,
продлить эту дорогу через территорию Туркменистана, Ирана, Турции с выходом в Европу.
В будущем по ней возможны транспортные потоки из Западной Европы до Дальнего
Востока и стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Главный совместный экономический
проект-строительство железной дороги Казахстан-Туркмения-Иран позволит доставлять
казахские грузы прямо к Персидскому заливу и далее на мировые рынки. Иранская
сторона готова сдать складские помещения или даже морской порт на территории
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ КАЗАХСТАНА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Персидского залива в аренду Казахстану. Когда железная дорога соединит Мангистаускую
область с иранским городом Горган, товарооборот возрастет многократно. Казахстан и
Иран в будущем намерены довести взаимный товарооборот до 5 млрд. долл. в год.
Другая международная магистраль соединит Казахстан с Китаем. В настоящее
время грузы доставляются через международный железнодорожный переход ДостыкАлашанькоу. Утверждена инвестиционная программа развития станции, которая позволит
расширить ее мощность, поскольку резко возрос спрос на перевозку транзитных грузов
между Европой и Азией. Поэтому появилась необходимость строительства второй
железнодорожной линии между Казахстаном и Китаем. С казахстанской стороны строится
ветка Хоргос-Жетыген протяженностью 293 км. Вдоль железной дороги будут построены
34 сооружения, включая мост через реку Или. Кроме того, будут возведены объекты
здравоохранения, таможенная и пограничная инфраструктура. С нуля строится станция
«Алтын Коль» с полной инфраструктурой. Магистраль Жетыген-Хоргос сократит расстояние
от Китая до юго-востока Казахстана на 500 км [1, с. 24].
Основное внимание в развитии автомобильных дорог уделяется строительству
транзитного коридора «Западная Европа – Западный Китай», который протянется на 2787
км. Девять банков выразили готовность принять участие в финансировании этого проекта.
На первом этапе реализации проекта были задействованы десятки заводов по
обслуживанию строительства. С введением в эксплуатацию коридора, ежегодный объем
транзитных перевозок увеличится на 5 %. В работе транзитного коридора заинтересованы
такие страны, как Россия, Узбекистан, Кыргызстан, Китай – все отправители и получатели
техники и оборудования, нефтепродуктов, лома черных и цветных металлов и продуктов
питания. Построен и в настоящее время работает автобан по маршруту Астана-Кокшетау,
который в ближайшем будущем протянется до Петропавловска. В 2011 году выделено
262,8 млрд. тенге на реконструкцию автодорог общего пользования. Будут
реконструированы такие трассы, как Алматы-Астана-Петропавловск; Самара-Шымкент;
Омск-Майкапшагай; Астрахань-Атырау-Актау-Туркменбаши; Ташкент-Шымкент-АлматыХоргос; Актобе-Мартук; Астана-Костанай-Челябинск и другие. Всего в 2011 году
протяженность дорог 1-й и 2-й технической категории увеличилась на 308 км [7].
Несмотря на то, что ежегодно на строительство и ремонт автодорог выделяются
огромные средства из бюджета, проблемы по их использованию остаются. Так в 2004
году было подписано соглашение о создании Международного центра приграничного
сотрудничества (МЦПС). По отчетам в его строительство вложено более 30 млрд. тенге
бюджетных средств [4, с. 21]. Центр должен составить серьезную конкуренцию таким
портам, как Барселона, Марсель, Гамбург, Санкт-Петербург, поскольку значительная часть
товаров из Китая – крупнейшего в мире экспортера будет проходить через Хоргос. МЦПС
был сдан в эксплуатацию 18 апреля 2012 года. Теперь это современный центр со всеми
удобствами и условиями, в нем девять коридоров, ведущих в Китай, и десять обратно.
Уже полностью готова к эксплуатации железная дорога Жетыген-Хорос. На границе
построен современный вокзал с административным зданием для государственных органов
и гостиничным комплексом, который оборудован в соответствии с международными
требованиями (кроме пассажирского, есть и грузовые терминалы).
Энергетика – это становой хребет национальной экономики, от которого зависит
развитие всего Казахстана. В стоимости любого товара от 20 до 30 % – это энергетическая
составляющая. Казахстан является страной с относительно недорогой электроэнергией,
где государство – серьезный инвестор, но использовать необходимый объем инвестиций
без участия бизнеса достаточно сложно. Поэтому цены на электроэнергию являются
привлекательными для частных инвестиций в отрасль. Пока в Казахстане наблюдается
дефицит электроэнергии. Система наращивания энергомощностей отражена в отраслевой
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
12 Абильмажин Мусаипович Аюлов
12
программе по развитию электроэнергетики Республики Казахстан на 2010–2014 годы. В
2014 году общая сумма мощностей составит 15400 МВт, в том числе новые – 265 МВТ,
которые произведут 7,2 млрд. кВт/ч. Альтернативные источники будут вырабатывать около
320 МВт. Общий объем ввода мощностей существующих электростанций до 2017 года
должен составить более 4700 МВт [3, с. 60]. Реализованные программы сформируют
центры базовой устойчивости национальной энергетической системы, и в итоге будет
создана необходимая для эффективного развития экономики страны энергетическая
инфраструктура.
Согласно Государственной программе по форсированию индустриальноинновационного развития Республики Казахстан на 2010–2014 годы и межотраслевой
программе «Жасыл даму» на тот же период, в 2014 году объем электроэнергии,
вырабатываемый возобновляемыми источниками энергии (ВИЭ), должен составить 1
млрд. КВт/ч в год, а доля ВИЭ в общем электропотреблении составит более 1 % к
2015 году [5].
Казахстан в силу своего географического положения и уникальных климатических
условий обладает огромным потенциалом возобновляемых источников энергии. Имеется
реальная возможность использования энергии солнечного излучения, ветра, воды,
геотермальной энергии, а также антропогенных источников первичных энергоресурсов
(биомассы, биогаза и иного топлива из органических отходов). Для развития
альтернативной энергетики был принят Закон Республики Казахстан «О поддержке
использования возобновляемых источников энергии», предусматривающий ряд мер [5].
ö
резервирование и приоритет при предоставлении земельных участков для
строительства объектов;
ö обязательства энергопередающих организаций по покупке электроэнергии,
произведенной с использованием ВИЭ;
ö освобождение от оплаты за транспортировку электроэнергии по сетям;
ö
поддержка при подключении объектов по использованию ВИЭ к сетям
энергопередающей организации и другие.
При этом для внедрения возобновляемых источников энергии использование
бюджетных средств не предусмотрено. К 2020 году предполагается увеличить долю
ВИЭ в производстве электроэнергии до 3 % с учетом выполнения обязательств Казахстана
по снижению выбросов парниковых газов на 15 %. Эта цифра к 2020 году может быть
пересмотрена в сторону увеличения, поскольку запущены два производства:
ö предприятие по производству «солнечного» кремния из металлургического
кремния;
ö завод по производству фотобатарей и солнечных модулей мощностью 60 мегаватт
в год (с уникальной технологией, не имеющей аналогов в мире, где будет сосредоточено
все производство от сырья до конечной продукции – солнечных станций).
Ветряные установки и гелиостанции из-за низкой мощности, высокой капиталоемкости
и себестоимости энергии реально не могут конкурировать с ТЭС. Строятся они только на
деньги грантов, которые предоставляют международные организации, заинтересованные
в развитии экологически чистых видов энергетики. В условиях Казахстана возобновляемые
источники до сих пор не нашли широкого применения. Пока в стране имеются огромные
запасы дешевого угля, добываемого открытым способом и не требующего больших
инвестиций, всерьез говорить о перспективах использования альтернативных источников
достаточно сложно.
С возросшей потребностью в электроэнергии большинство развитых стран постепенно
будет переключаться на развитие возобновляемых источников энергоресурсов. В этой
сфере Казахстан находится в числе отстающих. В будущем грядут глобальные изменения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ КАЗАХСТАНА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
в структуре спроса на энергоресурсы, и стране необходимо развивать все направления
в сфере развития энергоносителей, чтобы не потерять статус энергетической державы.
Поэтому «Казатомпром» – национальный оператор по импорту-экспорту урана, редких
металлов и атомного топлива – взялся за развитие возобновляемых источников энергии,
используя природные естественные ресурсы: ветер, солнце и воду.
Одной из ключевых проблем в энергетике являются энергоэффективность и
энергосбережение. Поэтому с принятием закона «Об энергосбережении и повышении
энергоэффективности» создается государственный энергетический реестр для системного
мониторинга и контроля за рациональным потреблением энергетических ресурсов. В него
будут включены объекты, потребляющие энергетические ресурсы в объеме эквивалентном
1500 тоннам условного топлива в год и выше, субъекты квазигосударственного сектора
и государственные учреждения. Вводится запрет на сжигание попутного и природного
газа на факелах с 2015 года (за исключением периода ремонтных работ и испытаний). В
секторе жилищно-коммунального хозяйства вводится дифференцированная плата за
потребленную тепловую энергию [6].
Большие перспективы в подъеме экономики страны связаны с ядерной энергетикой,
которой до атомной катастрофы в Японии пророчили уверенный рост. Международный
рынок отреагировал незамедлительно. Многие страны объявили мораторий на
строительство новых атомных станций и ужесточили требования к безопасности. Акции
крупнейших урановых кампаний снизились на 30–40 %, что отразилось на стоимости
урана. Тем не менее, Казахстан не будет отказываться от атомной энергетики. Все вопросы,
связанные со строительством атомной электростанции будут решены в ближайшее время.
Намерение о строительстве АЭС возле озера Балхаш было высказано правительством
Казахстана еще в 1998 году. Первый блок Балхашской АЭС было намечено запустить в
2005 году, а в целом АЭС – в 2015 году. Общая стоимость строительства АЭС оценивалась
на тот момент в 2 млрд. долларов США. Но практических действий тогда не последовало.
Правительство учло мнение общественности в большинстве негативно воспринявшей
эти намерения. Среди причин назывались проблемы с обеспечением безопасности. В
настоящее время с Россией была согласована и подписана комплексная программа
сотрудничества в области мирного использования атомной энергии. Она предполагает
разработку технико-экономического обоснования и подготовку проекта по сооружению
атомной электростанции на территории Казахстана, в городе Актау. Согласно программе
развития энергосистемы объем электроэнергии от АЭС должен составлять 4,5 % от общей
вырабатываемой электроэнергии в стране. Проект обсуждается с учетом безопасности
для населения и самых лучших технологий [3, с. 45].
У Казахстана есть все необходимое, чтобы стать крупным экспортером
электроэнергии: квалифицированные кадры, способные построить и эксплуатировать
энергетические объекты любой сложности, большие запасы (на 200 лет при современных
объемах добычи) недорогих экибастузских углей, существенно удешевляющих
себестоимость конечного продукта. Наиболее очевидным направлением экспорта является
Россия. Электроэнергия экибастузских ГРЭС–1 и ГРЭС–2 уже давно экспортируется в
Российскую Федерацию. Для экономики это выгодно, поскольку тарифы в РФ выше,
чем в Казахстане. Перспективным импортером энергии является приграничный СиньцзянУйгурский автономный район Китая, из-за динамичного развития которого там ожидается
дефицит электроэнергии.
Таким образом, за последние годы можно отметить положительную тенденцию роста
главных показателей инновационной деятельности в Казахстане. Одним из основных
приоритетов является привлечение крупных иностранных инвесторов с капиталом,
компетенциями и технологиями. Принят Национальный план по инвестициям, определены
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
14 Абильмажин Мусаипович Аюлов
14
20-приоритетных стран-инвесторов и 136 технологических лидеров, ведется работа по
более чем 270 меморандумам и соглашениям на сумму 20 млрд. долларов США [7]. В
результате всех этих мер Казахстан сегодня занимает лидирующую позицию в СНГ по
инвестиционной деятельности. За 2,5 года приток прямых инвестиций в обрабатывающем
секторе возрос на 59 %, а в добывающей отрасли сократился на 17 %, что
свидетельствует об изменении структуры инвестиционных потоков. В настоящее время
Казахстанская инновационная система совершенствуется и дополняется новыми
инструментами индустриально-инновационной поддержки.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Источники и литература
1. Аюлов А.М. Экономика Казахстана: результаты развития за последние годы :
учеб. пособие. Кокшетау, 2013.
2. Аюлов А.М. Управление экономикой Казахстана : учеб. пособие для студентов
вузов. Кокшетау, 2013.
3. Космамбетова Р.И. Модель индустриально-инновационного развития национальной
экономики. Алматы, 2012.
4. Методическое пособие по разъяснению основных положений Президента
Республики Казахстан Назарбаева Н.А. «К народу Казахстана» от 14 декабря 2012 года
«Стратегия Казахстан – 2050»: новый политический курс состоявшегося государства.
Алматы, 2013.
5. О поддержке использования возобновляемых источников энергии. Закон РК от
4.07. 2009, № 165–1 V, «Казахстанская правда», 16.07.2009 г., № 171.
6. Об энергосбережении и повышении энергоэффективности. Закон РК от 13.01.2012 г.,
№ 541–1 V, «Казахстанская правда», 26.01.2012 г., № 29.
7. Послание Президента РК Назарбаева Н.А. народу Казахстана «Стратегия
«Казахстан–2050»,от 14.12.2012 г. «Казахстанская правда», 14.12.2012 г.
8. Указ Президента РК Назарбаева Н.А. «Государственная программа
форсированного индустриально-инновационного развития Республики Казахстан на 2010–
2014 г. » от 19 марта 2010 г. «Казахстанская правда» 20.03. 2010 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ КАЗАХСТАНА
Татьяна Ивановна Бакулина,
Тюменский государственный университет, г. Тюмень, Россия
Tatyana Ivanovna Bakulina,
Tyumen State University, Tyumen, Russia
ИЗ ИСТОРИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ В ШКОЛЕ
Teaching History at schools in the past
Аннотация: В статье освещены основные этапы школьного исторического
образования в России с момента его возникновения до начала Великой Отечественной
войны, выявлено соотношение всеобщей и отечественной истории в историческом курсе
на каждом из них, раскрыты некоторые дискуссии по проблемам преподавания истории
в школе.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 93:372.8
15
Summary: This article presents the main stages of school history education in Russia
since its inception up to the beginning of the Great Patriotic War, the ratio of general and
national History in the subject course on each of them is found, some debates on teaching
History at school are disclosed.
Ключевые слова: всеобщая история, отечественная история, предметное
преподавание, система объяснительного чтения, единая трудовая школа.
Key words: general History, national History, subject teaching, the system of explanatory
reading, single labor school.
ИСТОРИЯ
Многие проблемы преподавания истории в школе до настоящего времени остаются
дискуссионными. С какого возраста дети готовы понимать закономерности исторического
развития? Является ли отечественная история самостоятельной дисциплиной или ее
следует изучать в курсе всемирной истории? Эти и другие вопросы периодически
поднимались и учеными, и педагогами. В связи с этим имеет смысл обратиться к истории
преподавания этого предмета в школе, и при разработке очередных реформ учитывать
плюсы и минусы накопленного опыта.
Общеобразовательная школа начала формироваться в России во второй половине
XVIII века. В педагогических проектах 1760-х гг. изучение истории предусматривалось
как обязательное во всех учебных заведениях. Велись споры относительно содержания
курса, соотношения в нем отечественной и всеобщей истории. Деятель русского
просвещения и крупнейший историк Г.-Ф. Миллер предлагал основное внимание
сосредоточить на истории России. В работе «О способах преподавания разных наук»
русский общественный деятель, историк, автор семитомной «Истории Российской»
М.М. Щербатов рекомендовал курс преподавания истории начинать с отечественной
истории, а затем уже вводить курс всеобщей истории. Но вплоть до середины 80-х гг.
XVIII в. в учебных заведениях России преподавался курс всеобщей истории, сведения
по русской истории включались в него в виде отдельных сюжетов.
Утвержденный в 1786 г. Устав народных училищ был первым общим для России
законодательным актом в области народного образования. Кстати, следует отметить, что
слово «Учитель» в этом документе писалось с большой буквы. В Уставе всеобщая и
русская истории были представлены в качестве самостоятельных предметов. Они
изучались только в главных народных училищах. Курс истории проходился в течение
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
16 Татьяна Ивановна Бакулина
16
двух лет. В третьем классе учащиеся знакомились с первой частью всеобщей истории,
а в четвертом классе – с российской историей и второй частью всеобщей истории. В
основе обучения лежало заучивание или пересказ материала учебника. Особый интерес
вызывает параграф 46 Устава, где говорилось, что для того, чтобы «История Российского
государства имела со временем «достоверные памятники», учителя старших классов
должны были писать историю училища. Ежегодно к 1 января следовало подавать такую
историческую справку в «Главное училищное правительство», а еще один экземпляр
сохранять для истории в библиотеке [14].
Важную роль в разработке этой школьной реформы сыграл серб по происхождению,
выпускник Венского университета Ф.И. Янкович де Мириево. Приглашенный по
рекомендации австрийского императора Иосифа II, в 1786 г. он подготовил и отпечатал
27 руководств и пособий, большая часть которых самим Янковичем была переведена
или переделана из австрийских учебников. Содержание этих учебников соответствовало
их назначению – быть выученными наизусть. По истории Янкович давал ученикам один
конспективный набор фактов. В1783 г. Комиссия народных училищ, созданная Екатериной
II для проведения школьной реформы, поручила И.Г. Штриттеру, служившему в Коллегии
иностранных дел, составление особого учебника по истории России для народных училищ.
Работа над учебником растянулась на 17 лет. Только в 1802 г. было закончено издание
трехтомной «Истории Российского государства». В каждую губернию было послано по
11 экземпляров, один из них предназначался «в пользу книгохранилища Главного
губернского училища безденежно», а 10 экз. – для продажи [11, с. 61–63].
Значительные изменения в школьном образовании произошли в начале XIX века. В
1802 г. было создано Министерство народного просвещения, что централизовало
государственное руководство школой. В каждом губернском городе создавалась
гимназия, преобразованная из главного училища, в уездном городе – уездное училище,
заменившее малые народные училища.
Низшим звеном в этой системе образования были приходские училища, которые
кроме городов организовывались «во всяком церковном приходе или двух приходах
вместе». Курс всеобщей и отечественной истории появлялся на уровне уездного училища.
В гимназии древняя история изучалась в первом классе, во втором классе учащихся
знакомили с историей Нового времени и отечественной историей.
При Николае I преподавание истории по-прежнему предполагалось на уровне уездных
училищ и гимназий. Урок продолжался 1,5 часа. В классических гимназиях с
преподаванием двух древних языков история изучалась в течение пяти лет с третьего
по седьмой класс. В классических гимназиях с одним древним языком изучение истории
происходило в течение четырех лет, с четвертого по седьмой класс.
Большее внимание стало уделяться подбору литературы для чтения. Так, в описи
книг библиотеки Тюменского уездного училища за 1853 г. встречается более двух десятков
книг по всеобщей и российской истории, а также работы по истории Сибири. Среди них:
«Историческое описание войны 1812 года» (1813 г.), «История государства Российского»
Н.М. Карамзина, «Четыре тысячелетия всеобщей истории» Я.И. Шмидта (1830 г.), «История
Петра Великого» В. Бергмана (1833–1834 гг.), «Историческое обозрение Сибири»
П.А. Словцова (1839, 1844 г.) и др. В литературе большое место отводилось биографиям
известных личностей: Петра I, А.В. Суворова, Наполеона Бонапарта, Фридриха Великого
и др. [5, л. 26–29].
Активизация деятельности общественности в конце 1850-х – начале 1860-х гг.
коснулась и народного образования. Усилилась критика сословности обучения,
развернулось движение за создание школ, изменение методов преподавания.
Результатом явилось «Положение о начальных народных училищах» (1864 г.). В
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗ ИСТОРИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ В ШКОЛЕ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
начальной школе истории в качестве отдельного предмета по-прежнему не было. Но
благодаря активным действиям общественности, в частности, педагогов К.Д. Ушинского,
Н.Ф. Бунакова и др., требовавших включения в начальное обучение курса русской
истории и ознакомления младших школьников с окружающей жизнью, в школе была
создана система объяснительного чтения. Появились книги для чтения, в которых были
представлены материалы из различных областей знаний, в том числе и из истории. В
изданной в 1861 г. хрестоматии К.Д. Ушинского «Детский мир» в разделе «Из русской
истории» содержались отрывки из летописей, исторических сочинений и художественных
произведений. Более обширные исторические сведения были представлены в книге для
чтения «В школе и дома» Н.Ф. Бунакова (1875 г.). В исторических рассказах в
хронологической последовательности излагались важнейшие события из русской истории.
Изучение прошлого начиналось с древнейших времен и завершалось современностью.
На уроках объяснительного чтения в начальной школе изучались не только рассказы
из хрестоматий, но и зачитывались отрывки из исторических работ. В библиотечных фондах
начальных училищ в конце XIX в. историческая литература занимала значимое место.
Так, в списке книг и учебных пособий, приобретенных для сельских училищ Тюменского
округа Тобольской губернии (1893 г.), названы работы Е. Тихомирова «Бородинская битва»
и «Полтавский бой», А. Архангельского «Наша Отечественная война», Л. Толстого
«Рассказы о севастопольской обороне», Н. Трескина «Императрица Всероссийская
Екатерина Алексеевна Великая», В. Дорогобужникова «О том, как костромской крестьянин
Иван Сусанин положил жизнь за царя» и др. [4, л. 162–164, 173–176].
Проблемы гимназического образования также активно обсуждались
общественностью. В конце 1860-х гг. автор «Истории России с древнейших времен»
С.М. Соловьев, написавший «Учебную книгу русской истории», в дальнейшем
выдержавшую 14 изданий и ставшую основным пособием по отечественной истории,
подал в Совет Московского университета докладную записку «О преподавании истории
в гимназиях». В ней он подчеркивал значимость изучения курсов всеобщей и
отечественной истории. Он писал: «Учащийся растет вместе с человечеством, горизонт
его постепенно расширяется, и только окончив курс всеобщей истории и присоединив к
нему подробный курс отечественной истории, он может понять себя как европейца и
вместе как русского» [6, с. 39].
Гимназический устав 1864 г., подготовленный министром просвещения
А.В. Головниным, открывал возможности для образования «лицам всех сословий без
различия звания и вероисповедания». Вместе с классическими гимназиями с семилетним
курсом обучения появились прогимназии с четырехлетним курсом обучения. Сократилось
время урока сначала до 1 часа 25 минут, несколько позднее – до 1 часа. По Уставу 1864
г. история преподавалась с третьего класса по седьмой. Произошло увеличение
количества часов на 1 час в неделю по сравнению с первой половиной XIX века.
Консервативные тенденции в образовании усилились с приходом нового министра
просвещения Д.А. Толстого (1866 г.).
Они не коснулись уездных училищ. Среди обязательных предметов в этих учебных
заведениях называется «История Отечества с необходимыми сведениями из всеобщей
истории». Таким образом, в уездных училищах к концу века изменились приоритеты в
преподавании истории, теперь основное внимание стало уделяться отечественной
истории.
Гимназический устав 1864 г. был существенно пересмотрен. На министра
просвещения Д.А. Толстого определенное влияние оказали высказывания видного
публициста, издателя «Московских ведомостей», М.Н. Каткова. Он выступал против
увеличения часов на преподавание истории и русской словесности в гимназиях, причем
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
18 Татьяна Ивановна Бакулина
18
называл в своих статьях эти предметы «сущим злом», указывая, что здесь «ученики
приучаются к бессмысленному верхоглядству и толчению воды» [7, с. 302]. Проведенная
в 1871 г. Д.А. Толстым реформа среднего школьного образования привела к тому, что в
классических гимназиях резко возросло число часов на изучение древних языков,
сокращены уроки русского языка, истории словесности в старших классах, уменьшено
было число часов истории (с 14 до 12 в неделю).
По-прежнему основной курс истории изучался в средних учебных заведениях. Так,
в Ишимской женской прогимназии преподавание истории начиналось в третьем классе
и выделялось на это два часа в неделю. Это значительно меньше, чем на географию,
география преподавалась с первого класса. Уроки в прогимназии продолжались 55 минут,
последний – один час [13, с. 11]. С третьего класса преподавалась история в Тюменской
женской гимназии. Так, по программе на 1906/1907 учебный год в III классе (кл.) этого
учебного заведения учащиеся изучали краткий курс Русской истории от призвания варягов
по правление Александра II включительно. Предмет преподавался по учебнику
И.И. Беллярминова «Курс русской истории (элементарный)». В IV кл. начиналось изучение
всеобщей истории. Учениц знакомили с историей Древнего Востока, Древней Греции и
Древнего Рима. Основным пособием по предмету был учебник Д.И.Иловайского «Древняя
история». В V кл. исторический курс расширялся. С первой четверти начиналось изучение
Средневековья, оно продолжалось в течение года и заканчивалось темой «Открытие
Колумбом Америки». Русскую историю с древнейших времен до конца XVI в. изучали
со второй четверти в течение года. В VI кл. происходило знакомство с историей Западной
Европы позднего Средневековья и Нового времени по учебнику П.Г. Виноградова, и
русской историей с конца XVI в. до времени Петра I по учебнику Д.И. Иловайского в
течение всего года, курсы шли параллельно. В VII кл. исторические курсы завершались:
кратко повторялся весь курс всеобщей истории с древнейших времен до 70-х гг. XIX в.
российская история преподавалась со времени Петра I до начала либеральных реформ
второй половины XIX века. В курсе основное внимание уделялось внутриполитическим
проблемам, внешней политике, вопросам культуры. Темы экономического развития нашли
в программе крайне слабое отражение [2, л. 1–10]. В Тюменском реальном училище в
начале XX в. (учебный план 1909/1910 года) история вводилась с первого класса по
седьмой. В VI кл. исторический курс завершался, в VII кл. уроки истории были уроками
повторения и углубления изученного ранее материала [3, л. 24 об.]. Таким образом, в
средних учебных заведениях в начале XX в. программы по истории могли существенно
варьироваться, но общим для них было значительное внимание к повторению изученного
материала.
К проблемам исторического образования в начальной школе вновь обратились в
начале второго десятилетия XX в. Проект нового закона о начальной школе в течение
четырех лет обсуждался в III Государственной думе, в педагогической печати и на съездах
по народному образованию. Министерство народного просвещения начало разработку
программ для начальных школ с четырехлетним курсом обучения. Работа над
программами протекала в 1912–1913 годах. К марту 1913 г. проект был готов. В
объяснительной записке к программам говорилось, что учащиеся должны познакомиться,
по крайней мере, в главнейших чертах, с отечественной историей и географией. Но это
заявление было во многом только декларацией. Дело в том, что в министерском проекте
указанные предметы естественнонаучного цикла совершенно не были обозначены, их
изучение по-прежнему предполагалось только в порядке проведения уроков
объяснительного чтения.
Вопросы школьных программ стали объектом обсуждения на первом Всероссийском
съезде по вопросам народного образования. Он состоялся в Петербурге в зимние
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗ ИСТОРИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ В ШКОЛЕ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
каникулы 1913/1914 учебного года. Многие участники съезда при обсуждении докладов
известных педагогов и деятелей народного образования В.А. Герда, М.В. Ускова и
Я.Я. Гуревича о естествознании, географии и истории как особых предметах преподавания
в начальной школе подтверждали всю педагогическую жизненность этой установки. На
съезде было немало и противников предметной системы преподавания. Сторонники
целостного или объединенного преподавания чаще всего исходили из принципа
комплексности обучения, который в начале XX в. весьма усиленно и в различных вариантах
разрабатывался и пропагандировался как в зарубежной, так и в русской педагогической
печати. Ярым противником систематического предметного преподавания был русский
теоретик так называемого свободного воспитания К.Н. Вентцель. Он весьма настойчиво
призывал сделать центром обучения не учебные предметы, а «общественно-необходимый
производительный труд» детей. «Только практическая трудовая деятельность самих детей
(к примеру, изготовление завтрака), – считал он,– может обеспечить самостоятельное
приобретение ими сведений по естествознанию и географии, по физике и химии». В
конечном итоге, вопрос о том, какой быть системе обучения в начальной школе –
предметной или комплексной, так и не был решен [10, с. 175].
В 1915–1916 гг. комиссией под руководством министра просвещения графа
П.Н. Игнатьева были составлены «Примерные программы и объяснительные записки к
ним» для гимназий. Необходимость разработки новых программ была связана с критикой
школы со стороны общественности. Одним из главных обвинений было то, что русская
школа, прежде всего гимназия, созданная по образцу классической немецкой гимназии,
не носит национального характера и не воспитывает молодежь в духе патриотизма.
Критика особенно усилилась в 1914 г., когда Россия вступила в войну с Германией.
Полностью порывая с традицией немецкой классической гимназии, разработанный
проект исключал из состава общего образования древние языки. За счет этого
увеличивалось учебное время на изучение русского языка, отечественной и мировой
литературы, истории и географии. В новом гуманитарном отделении средней школы на
этот цикл отводилось 70 часов, в то время как в 1908 г. – 62.
Центральной идеей курса истории было воспитание любви к родине. В этих целях,
по мнению составителей программы, следовало идти «от близкого к далекому»,
использовать краеведческий материал, особенно в младшей ступени. «Отправляясь от
родных мест, – писали они, – от храма, школы, древней стены или башни, преподаватель
будет обращаться к временам отдаленным, сопоставляя настоящее с прошлым»
[8, с. 80]. Это позволяло вызвать в детях живой интерес к прошлой жизни своей страны,
своей малой родины.
Авторы программы исключали возможность включения отечественной истории в
общий курс всеобщей истории и считали, что отечественная история должна занимать в
русской национальной школе самостоятельное место. В то же время в программе не
отрицалась необходимость связи при изучении отечественной истории с мировым
историческим процессом.
Отличительной особенностью новых программ по истории, разработанных комиссией
под руководством П.Н. Игнатьева, было включение в них современного материала.
Вопреки сложившейся традиции, в соответствии с которой курсы завершались событиями
второй половины XIX в., проекты предусматривали изучение новейшей истории, т.е. первых
двух десятилетий XX века. Большую роль разработчики отводили формированию у
школьников исторического мышления. Они считали, что необходима активизация
самостоятельной деятельности учащихся, особенно в старших классах. Вместо лекций
– беседы, вместо записей под диктовку – самостоятельный отбор материала. Важное
место отводилось устным выступлениям и письменным докладам учащихся. Следует
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
20 Татьяна Ивановна Бакулина
20
отметить и уважение авторов программ к истории как науке. Не случайно, объяснительные
записки рекомендовали посвятить заключительные уроки на старшей ступени освещению
трудов Н.М. Карамзина и С.М. Соловьева, полемике западников и славянофилов относительно
реформ Петра I, новым задачам изучения отечественной истории [1, с. 23–26].
Программы вызвали бурную реакцию общественности. В периодической печати
обсуждались достоинства и недостатки этих проектов, но они так и не были реализованы
в жизнь.
Революционные события в стране внесли свои коррективы в развитие школьного
исторического образования. Декретом ВЦИК от 16 октября 1918 г. были утверждены
«Положение о единой трудовой школе Российской Социалистической Федеративной
Советской Республики» и «Декларация о единой трудовой школе». В соответствии с
Положением вместо различных типов школ создавалась единая трудовая школа с
разделением на две ступени: первая ступень – для детей от 8 до 13 лет (пятилетний
курс) и вторая ступень – от 13 до 17 лет (четырехлетний курс). К началу 1920/21 учебного
года Народный комиссариат просвещения (Наркомпрос) издал примерные учебные планы
и программы для школ I и II ступени. Учебный план 1920 г. существенно отличался от
плана дореволюционной школы, в том числе и по истории. Если курс истории в IV–VIII
кл. мужской гимназии в 1914 г. составлял 500 часов, то по плану 1920 г. для школы
девятилетки он увеличивался до 816. Курс должен был включать в себя и изучение
первой советской Конституции, и истории социалистических идей, т.е. в историческом
материале значимое место отводилось вопросам обществознания. Именно такой подход
к историческому курсу стал определяющим в 1920-е годы. Существенную роль в
утверждении такого подхода сыграли новые школьные программы Государственного
ученого совета (ГУСа), появившиеся в 1923 году. Они явились возвращением к
постановке вопроса о предметном и беспредметном преподавании, который активно
обсуждался до революции. Новые программы нарушали систематичность и
последовательность школьного обучения, т.к. были построены по комплексному методу.
Эти программы фактически поставили крест на преподавании истории в школе как
отдельного предмета. В Институте методов школьной работы был составлен план
подготовки учебных пособий по каждой отдельной теме. Но из пособий такого рода по
истории вышли в 1924 г. только две книги – «Октябрьская революция» А.Е. Шейнберга и
«РКП(б) и Коминтерн» Н.Н. Колесниковой. Летом 1927 г. Народный комиссариат
просвещения опубликовал «Программы и методические записки единой трудовой школы».
В отличие от предшествующих программ новые программы направлялись на места в
качестве обязательных. Основной их чертой оставался комплексный характер. Курс
обществоведения в них сохранялся, хотя и с некоторым расширением разделов по
истории. В «Рабочей книге по обществознанию для 5-го года обучения» А.П. Станчинского
содержались, например, главы о крестьянских войнах XVII–XVIII вв., о крепостном праве
и реформе 1861 года. В соответствии с «Рабочей программой по обществознанию. 6-й
год обучения» под редакцией И.И. Минца и С.М. Моносова учащихся знакомили с
промышленным переворотом в ряде стран, историей буржуазной революции конца
XVIII в. во Франции, с историей рабочего движения в Европе и в России в XIX веке. Об
истории рабочего движения в эпоху империализма и первом десятилетии Советского
государства говорилось в книге «Рабочая программа по обществоведению. 7-й год
обучения» под редакцией А.И. Стражева [16, с. 13–14]. В конце 1920-х гг. исторический
материал по-прежнему использовался только для интерпретации в преподавании
обществоведения.
Не была четко определена позиция по отношению к преподаванию истории у
руководителей Наркомпроса. Так, заместитель наркома просвещения историк
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗ ИСТОРИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ В ШКОЛЕ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
М.Н. Покровский в 1920 г. активно защищал историю как самостоятельный предмет
преподавания, выступал за сохранение систематического курса всеобщей и русской
истории. В 1922–1923 гг. он переходит на позицию полного отрицания истории как предмета
школьного обучения. В 1926 г. М.Н. Покровский писал: «Старая школа во всех областях,
в том числе и в области изучения истории, ориентировалась на прошлое. Отсюда понятно,
что история изучалась, как тогда говорили систематически, начиная с древних времен.
Разумеется, мы в таком порядке изучать историю не можем и не должны. Марксизм и
ленинизм ориентируются не на прошлое, а на настоящее» [15, с. 102]. В 1927 г.
М.Н. Покровский высказывался за введение истории в школьное преподавание, но только
в качестве подсобного материала для изучения современности, который нужно познавать
по сравнению с прошлым [15, с. 101–110]. В таком положении история находилась в
школах до постановления ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1931 г., когда она была восстановлена
в качестве самостоятельного предмета [9, с. 158].
Решительным поворотом к преподаванию истории стало постановление СНК СССР
и ЦК ВКП(б) от 15 мая 1934 г. «О преподавании гражданской истории в школах СССР»,
в соответствии с которым вводилось изучение истории в школах, восстанавливались
закрытые вскоре после революции исторические факультеты в университетах и ставилась
задача подготовки учебников по истории. Одновременно сталинское руководство
потребовало резкого усиления идеологического контроля за деятельностью учителей.
При изучении курсов истории учитывалось введение в стране обязательного 4-летнего
всеобуча. Постановлением ЦК ВКП(б) от 9 июня 1934 г. в школах вводился двухлетний
элементарный курс истории СССР с краткими сведениями из всеобщей истории
(III–IV кл.) С V кл. начиналось углубленное изучение предметов, которое продолжалось
до X кл. включительно. Ежегодно на изучение истории отводилось 80 часов. В V кл.
учащиеся знакомились с историей Древнего Востока и Древней Греции, в VI кл. – с
историей Древнего Рима и раннего Средневековья. В VII кл. 80 часов были посвящены
всеобщей истории XII–XVIII вв. История нового времени и история СССР изучались в
старших классах средней школы [9, с. 168].
Разочаровавшись в идеалах интернационализма и мировой революции, Сталин
переходил на позиции государственника. История была нужна ему для пропаганды
патриотизма, как общерусского, так и советского. Не исключено, что некоторую роль в
повороте Сталина к преподаванию истории сыграл и пример Германии, где пришедший к
власти национал-социализм быстро и успешно насаждал свои идеи через преподавание
истории. Об эффективности нацистского опыта писал в 1934 г. советский журнал «Борьба
классов» [12, с. 63–76]. Объединенный 5–6 номер журнала за 1934 г. был целиком
посвящен методике преподавания истории.
Важнейшим элементом новой советской школы должны были стать «стабильные
учебники», от которых преподаватели не могли отступить ни на шаг. Однако первые
учебники не оказались долговременными. Прокатившаяся в 1936–1938 гг. волна репрессий
поглотила многих авторов, и также видных большевистских деятелей, имена которых
изымались со страниц учебников. Оформление сталинской концепции истории страны с
конца XIX в. и развития большевистской партии связано с выходом в 1938 г. книги «История
ВКП(б). Краткий курс», которая была отредактирована лично Сталиным. С особенной
полнотой «Краткий курс» отразился на содержании школьного учебника по истории для
X кл. средней школы, вышедшего в 1940 году. Кроме этого учебника в 1937 г. был издан
«Краткий курс истории СССР» для III и IV кл. начальной школы под ред. проф.
А.В. Шестакова, в 1940 г. – «История древнего мира» для V–VI кл. средней школы под
ред. ак. Е.А. Косминского, «Новая история 1799–1870» для VIII кл. средней школы членкорр. АН СССР профессора А.В. Ефимова. Появление новых учебников позволило внести
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
22 Татьяна Ивановна Бакулина
22
изменения в план. На изучение истории в 1940/1941 учебном году отводилось 25,5 часов
в неделю, на 4 часа больше, чем в предшествующие годы.
Таким образом, к концу 1930-х гг. оформилась советская система преподавания
истории в школе. Искания 1920-х гг. завершились возвращением к преподаванию
самостоятельных курсов отечественной и всеобщей истории, что основывалось на опыте
работы дореволюционной школы, хотя акценты в содержании курсов, особенно это
касалось отечественной истории, значительно изменилось. Советская методика
преподавания истории учитывала и возрастные особенности учащихся, поэтому так же,
как и в дореволюционной школе, преподавание начиналось с обзорного курса, который
изучался в течение двух лет. Объем часов, выделенных на преподавание истории накануне
Великой Отечественной войны, превышал объем дореволюционного курса примерно в 2
раза, что говорило о признании значимости исторических предметов в школе и большом
внимании власти к проблемам воспитания патриотизма, чему, более всех остальных
предметов, учит история.
Источники и литература
1. Вендеровская Р.Б. Школьная реформа 1915–1916 годов и преподавание истории
// Преподавание истории в школе (далее ПИШ). 1995. № 4. С. 22–26.
2. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области Государственный
архив Тюменской области (далее ГБУТО ГАТО). Ф. И-55. Оп. 1. Д. 67.
3. ГБУТО ГАТО. Ф. И-57. Оп. 1. Д. 197.
4. ГБУТО ГАТО. Ф. И-77. Оп. 1. Д. 28.
5. ГБУТО ГАТО. Ф. И-78. Оп. 1. Д. 52.
6. Докладная записка С.М. Соловьева в Совет Московского университета о
преподавании истории в гимназиях // ПИШ. 1988. № 4. С. 36–40.
7. Корнилов А.А. Курс истории России XIX века. М., 1993.
8. Материалы по реформе средней школы. Примерные программы и объяснительные
записки, изданные по распоряжению Министерства народного просвещения. Пг., 1915.
9. Народное образование в СССР. Общеобразовательная школа : сб. документов.
1917–1973 гг. М., 1974.
10. Ососков А.В. Начальное образование в дореволюционной России (1861 –1917 гг.).
М., 1982.
11. Смагина Г.И. Из истории преподавания русской истории в XVIII в. // ПИШ. 1990.
№ 4. С. 56–63.
12. Соколова А. О преподавании истории в фашистской Германии // Борьба классов.
1934. № 5–6. С. 63–76.
13. Сулимов В.С. Чувства добрые пробуждать. Из истории светской школы Тобольской
губернии в конце XIX – начале XX вв. Тюмень : Вектор Бук, 2004.
14. Устав народных училищ 1786 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа :
http:bazazakonov.ru/doc/?/ Д=2751959.
15. Фохт А.В. О методических и педагогических ошибках школы М.Н. Покровского
// Исторический журн. 1937. № 2. С. 101–110.
16. Чижов Л.А. Становление стабильных учебников истории в советской школе //
ПИШ. 1976. № 6. С. 13–20.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗ ИСТОРИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ В ШКОЛЕ
Ольга Владимировна Белоусова,
Ишимский государственный педагогический
институт им. П.П. Ершова, г. Ишим, Россия
Olga Vladimirovna Belousova,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Ishim, Russia
ПРОБЛЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ
ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ИШИМСКОГО УЕЗДА (ОКРУГА)
В 1920-Е ГОДЫ
The problems of restoring the health care system in the
Ishim district (okrug) in the 1920s
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94:61 (571.12)
23
Аннотация: В статье на основе ранее не изученных документов государственного
архива в городе Ишиме изучены основные проблемы и развитие здравоохранения в
Ишимском уезде (округе) в первые годы становления Советской власти.
Summary: The article researches the main problems of the development of the health
care system in the Ishim district (okrug) in the first years of the Soviet power based on the
documents from the archive of the town of Ishim which have not been studied before.
Ключевые слова: здравоохранение, эпидемии, медицинская помощь, лечебный
подотдел, подотдел материнства, эпидемологический подотдел, финансовое состояние.
Key words: health care, epidemic, medical assistance, medical subdivision, subdivision
of maternity, epidemic subdivision, financial state.
ИСТОРИЯ
В результате Первой мировой войны, гражданской войны, Октябрьской революции,
затронувших государственные основы, общественные устои, экономику и жизнь
населения, Россия оказалась в тяжелом положении. В начале XX века пострадали все
сферы жизни России – политика, экономика, образование и здравоохранение. В 20-х
годах XX века молодая советская власть начала восстанавливать страну от разрушений.
Начала восстанавливаться и система здравоохранения.
Начало 1920-х годов было чрезвычайно трудным для здравоохранения. Только
закончилась гражданская война, в 1921 году Западная Сибирь пережила
Западносибирское крестьянское восстание. В первые мирные годы важнейшей задачей
здравоохранения была ликвидация санитарных последствий гражданской войны, а затем
дальнейшее развитие здравоохранения на новых советских принципах [23, с. 138].
Положение усугублялось отсутствием необходимых государственных средств для
медицины.
В обязанность образованных уездных отделов здравоохранения входило:
1) Учет и регистрация проживающего в уезде санитарного персонала, подлежащего
призыву на военную службу;
2) Содействие уездному комиссариату во врачебно-санитарном отношении;
3) Уездный отдел здравоохранения должен поддерживать тесную связь с уездными
военными комиссариатами;
4) Выполнение врачебно-санитарной помощи по обслуживанию войсковых частей и
военных учреждений [4].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
24 Ольга Владимировна Белоусова
24
После ухода белых в Ишимском уезде осталось две городских больницы (городская
и сельская) и девять сельских больниц; семь фельдшерских пунктов; два врача – один
в городе – сельской лечебнице, второй – в уезде – в Ильинской лечебнице; несколько
фельдшеров и фельдшериц. Инвентарь и медикаменты частью увезены белыми, частью
расхищены, здания требовали капитального ремонта [23, с. 139].
Первой главной задачей здравотдела стала постановка на должную высоту врачебносанитарного дела. Так, в начале 1920-х годов, в городе работали две больницы (заразная
и хирургическая). Была оборудована амбулатория со штатом постоянного медицинского
персонала. Открыта народная аптека. При здравотделе оборудован аптечный
распределительный склад. При городской заразной больнице имелись дезинфекционная
камера, сформирован ассенизационный обоз. В городе при Сельской Хирургической
лечебнице, при Союзе кооперативов и при поселке (Жиляковка) были устроены три
изолятора, а также по уезду еще шесть изоляторов [1].
Из докладов в уздравотдел можно судить о количестве медицинских работников и
об оказываемой медицинской помощи в начале 1920-х годов.
Медицинский персонал в уезде на начало 1920-х годов был представлен следующим
образом: функционировало девять лечебниц и двадцать семь фельдшерских пунктов,
один врач, сорок восемь фельдшеров, девять акушерок, восемь сестер милосердия.
Также было приглашено двадцать шесть оспопрививательниц, большой процент
медицинского персонала составляли ротные фельдшера.
Медицинская помощь, оказываемая населению Ишимского уезда в начале 1920-х
гг.: в городских больницах месячная цифра коечных дней составляла 6–7 тысяч дней. В
Городской амбулатории ежемесячных амбулаторных посещений было от 3 до 3,5 тысяч.
В уезде: коечных дней 9–10 тысяч, амбулаторных дней до 35 тысяч [1].
Что касается выездных посещений медицинским персоналом больных по селениям,
то эта цифра учету не поддавалась, так как, почти при поголовных заболеваниях тифом
и другими болезнями, медицинский персонал был перегружен работой и ведением
статистических сведений о посещении больных было невозможно [1].
В конце 1920-го года самый главный подотдел – лечебный – не мог развивать свою
деятельность в полном масштабе по нескольким причинам: во-первых, заведующий
лечебным подотделом одновременно был заведующим хирургической больницей; вовторых, не хватало врачебного персонала; в-третьих, недостаточное снабжение
медикаментами. Финансовое положение отдела было критическим, авансы для
фельдшерских пунктов и уплата жалованья были невозможны. Деятельность канцелярии
лечебного отдела тормозилась неимением ответственных работников, медицинского
персонала и пишущей машинки для составления ведомостей о движении эпидемий [1].
Состояние других подотделов на начало 1920-х годов было также
неудовлетворительным: у подотдела охраны детства и материнства не было достаточного
помещения; вся деятельность санитарно-эпидемологического подотдела сводилась лишь
к одной санитарной отчетности; хозяйственный подотдел с бухгалтерией не имел
достаточного количества работников; военно-санитарный подотдел считал себя
самостоятельным [2].
В начале 1920-х годов в уезде открываются фельдшерские пункты – Уктузский,
Боровской, Кротовский.
Ишимский отдел здравоохранения на 1920-й и на лето 1921-го гг. ставил следующие
задачи: полное оборудование существующих больниц; ликвидация недостатка
медицинского персонала; постройка новых зданий и ремонт существующих (больницы
– Ильинская, Бердюжская, Больше-Сорокинская, Голышмановская, Викуловская,
Абатская, Ишимская хирургическая); постройка детского санатория и санатория для
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ИШИМСКОГО УЕЗДА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
слабых и истощенных граждан в Дятлинском бору; постройка грязелечебниц на озерах
Горьком и Медвежьем [5].
Развитие здравоохранения в Ишимском уезде в начале 1920-х годов тормозило
множество проблем: недостаток в медикаментах и санитарном имуществе, хирургических
инструментах. Не менее остро сказывался продовольственный вопрос, в связи с
продовольственной разверсткой [6].
Работа сильно тормозилась недостатком квалифицированных работников. К концу
1921 года годовая ревизия хозяйственного подотдела показала, в каком беспорядке
велась канцелярская часть подотдела: не было правильной отчетности в расходовании
продуктов, неизвестна была наличность инвентаря. Во вторую половину 1921 года
снабжение продовольствием всех лечебных учреждений легло на хозяйственный
подотдел Уздрава. Больницы и детские дома переживали продовольственный кризис:
сахар отпускался в ограниченном количестве (а с августа поставки сахара совсем
прекратились), молоко выдавалось Раймолсекцией крайне неаккуратно и большей частью
в недоброкачественном виде. Никаких овощей здравотделом отпущено не было. Многие
продукты, например, крупа, находились в недоброкачественном состоянии [7]. В докладе
о деятельности хозяйственного подотдела Ишимского Уздрава за 1921 год указывается
на недостаточное снабжение больниц продуктами « в ноябре муки требовалось получить
366 пуд. 14 фун., а было отпущено 347 пуд. 29 фун.; масла требовалось получить 12 п.
25/2 ф., получено 11 п. 7 ф.; сахара требовалось 5 п. 28 ф., не было отпущено совсем;
крупы требовалось 27 п., отпущено 11 п. 10 ф.» [17].
15 июня 1923 года на заседании коллегии Ишимского отдела здравоохранения была
утверждена норма питания для больных:
– «для взрослых: хлеб 1/2 ф., мясо 3/4 ф., крупа 1/4 ф., масло 1/16 ф., молоко 1/2
бут., чай 1/5 зол., сахар 1/16 ф., картофель 1/2 ф., овощи 1/2 ф., соль 1/24 ф., яйца 1 шт.;
– для детей: хлеб 3/4 ф., мясо 1/3 ф., крупа 1/8 ф., масло 8 зол., молоко 1 бут., чай
1 зол., сахар 8 зол., картофельная мука 2 зол., яйца 1 шт.» [18].
В связи с проведением в жизнь НЭПа одним из крупных мероприятий являлось
сокращение штатов. В Первой Советской больнице число коек было уменьшено со ста
пятидесяти до пятидесяти, служащих осталось сорок два человека (было семьдесят
шесть), два врача, три фельдшера, шесть сестер, девятнадцать санитаров и сиделок,
двенадцать хозяйственного персонала. Во Второй Советской больнице: с восьмидесяти
коек до тридцати, осталось двадцать человек: один врач, один фельдшер, две
фельдшерицы, восемь сиделок, восемь хозяйственного персонала. В городской
амбулатории вместо двенадцати человек осталось одиннадцать: два врача, два зубных
врача, фельдшер, акушерка, одна городская акушерка, один дезинфектор, две сиделки
и один кучер. В детских домах Уздрава в городе сохранилось всего лишь пятьдесят
детей при двадцати служащих. Снабжение лечебных учреждений медикаментами и
инвентарем оставалось за здравотделом. Население выразило желание содержать
следующие лечебницы: Абатскую, Бердюжскую, Голышмановскую, Усть-Ламенскую.
На фельдшерских пунктах стационарное лечение было прекращено. С первого января в
городе открылся Родильный дом на двадцать коек [8].
В 1919–1920 гг. в Сибири начались массовые эпидемии, не хватало врачей и
фельдшеров, больниц и медикаментов.
В декабре 1919 г. Сибревком образовал Сибирскую чрезвычайную комиссию по
борьбе с тифом (Сибчекатиф). Каждое ее распоряжение и требование немедленно
выполнялись всеми учреждениями [22, с. 155].
11 марта 1920 года выходит постановление Сибирского революционного комитета
об обязательном оспопрививании. Обязательному оспопрививанию подлежали:
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
26 Ольга Владимировна Белоусова
26
новорожденные, поступающие в учебные заведения, призывники в армию и на флот,
рабочие и служащие всех предприятий и учреждений [19].
В ноябре и декабре 1921 года деятельность здравотдела направлена главным образом
на борьбу с тифом, за ноябрь и декабрь зарегистрировано заболевших по городу: сыпным
тифом – 92, брюшным – 217, возвратным – 267, всего – 576 человек; по уезду: сыпным
– 106, брюшным – 775, возвратным – 197, всего – 1078 человек. Средний процент
смертности от тифа – 6,5 %. Для борьбы с эпидемией во Второй советской больнице
увеличивают количество коечных мест, в городе открывают тифозный барак [20].
В 1921 и 1922 гг. в Ишимском уезде проходят эпидемии холеры. В 1921 году в
городе и уезде зарегистрировано 1418 заболевших (умерло 632), а в 1922 году – 222
заболевших (умерло 121). Процент смертности от холеры в 1921 году составил 44 %, а в
1922 – 54 % [21].
Большие усилия были направлены на преодоление другого последствия войны –
сиротства и беспризорности. Созданы были детские дома, интернаты [22, с. 277].
С середины 20-х гг. наметился определенный сдвиг в развитии медицины. В 1926
году были открыты детские ясли на шестьдесят мест. Создана городская организация
Красного Креста. Постепенно развертывалась медицинская база на железнодорожной
станции, где была открыта больница на десять коек. В 1927 году в городе
функционировало уже три больницы, один роддом, одна городская амбулатория, одна
химико-биологическая лаборатория, пункт первой помощи, дом грудного ребенка, одна
женская консультация, туберкулезный диспансер. В 1929 году в городе был открыт
медицинский техникум [23, с. 157].
В это время в системе городского здравотдела работало свыше ста восьмидесяти
человек, в том числе двадцать один врач, двенадцать фельдшеров, шесть акушерок,
тринадцать санитаров, пятьдесят семь сиделок. Среди врачей было немало
высококвалифицированных, талантливых специалистов. Это, например, Прокудаев М.М.,
проработавший в Ишиме свыше сорока лет. Незаурядный врач-хирург, пользовавшийся
заслуженным уважением населения, он был первым бессменным медицинским экспертом
на протяжении тридцати лет. Это Красильников Н.А., длительное время работавший
заведующим терапевтической больницей. Николаев Г.К., врач-окулист, первый
офтальмолог в городе, крупный специалист в своем деле, проработавший здесь свыше
тридцати лет. Внесли свой вклад в Ишимское здравоохранение Мажбич А.В., первый
санитарный врач города, Токарева Е.Н., первая женщина-хирург, Колмогоров Н.А.,
заведующий уездным здравотделом. Все это были люди высокообразованные,
культурные, пользовавшиеся высоким авторитетом у населения [23, с. 160].
В 1922–1929 гг. было тяжело с продовольствием. Из отпущенных Тюменским
Губздравом на январь 1923 года ста десяти пайков на все больницы было проведено
следующее распределение: шестьдесят пайков Первой советской больнице; тридцать
пять пайков Второй советской больнице; пятнадцать пайков Родильному дому. Среднее
ежедневное число больных, находящихся только в одной эпидемической больнице
составляло сто тридцать четыре человека. Финансовое положение Уздрава было
критическое [9].
Общее положение уезда тяжелое, до сбора продналога население уезда
поддерживало лечебницы. Во многих районах население категорически отказывается
поддерживать лечебницы продовольствием, вследствие чего закрылись такие лечебницы,
как Голышмановская, Ильинская, Петуховская и Викуловская [11].
Ввиду ограниченности средств, отпускаемых государством на содержание местных
учреждений, было необходимо найти способы поддержания жизнеспособности и даже
развития этих учреждений путем извлечения средств на местах [10].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ИШИМСКОГО УЕЗДА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
В 1923 году была введена платность за амбулаторную помощь, стационарное
лечение, за освидетельствование контрольных комиссий и экспертизы, за медикаменты.
Для рабочих и служащих государственных и хозяйственных предприятий и
учреждений было решено сохранить персональную бесплатную помощь.
В этом же году было решено ввести единый больничный налог.
Был запланирован перевод всех аптек на хозяйственный расчет. Планировалось
устроить сеть хозяйственных аптек в сельских местностях, независимо от фельдшерских
пунктов [11].
Заседанием комиссии от второго января 1923 года объявлялся перевод обоих
больниц, родильного дома и детских домов на полное содержание за счет местных
средств [12].
В Ишиме к моменту перехода на местные средства в Первой советской больнице
насчитывалось пятьдесят коек-мест. При больнице функционировала совершенно
самостоятельная амбулатория, обслуживаемая отдельным врачом. Своей аптеки в Первой
советской больнице не было, лекарство получала за плату из аптеки Губфармуправления.
С введением платности больницам было предложено стараться обходиться теми
средствами, которые будут добывать сами. Государственных средств было недостаточно,
чтобы обеспечить содержание больных, отопление и освещение.
Продукты, такие как мука и мясо, а также и масло, поступали более менее правильно
и, если иногда запаздывали, то дело не доходило до полного истощения запасов в
больнице [13].
В 1924 году было введено социальное страхование населения. Все врачи брали на
себя обязательства принимать у себя и оказывать помощь больным на их квартирах по
карточкам социального страхования. Была введена фиксированная плата за больного у
врача – один миллион рублей, за вызов врача на квартиру больного – три миллиона
рублей. Здравотдел выдавал врачам бланки рецептов со своей печатью [14].
К 1926-му году в ведении Ишимского здравотдела имелось в городе две больницы
– Первая и Вторая советская, Родильный дом и больница Исправдома. Первая советская
больница на семьдесят коек с эпидемическим, больничным и терапевтическим
отделением. Вторая советская больница на сорок шесть коек – хирурго-гинекологическая
с терапевтическим отделением. Родильный дом на десять коек являлся отделением
Второй советской больницы. Так же существовали два детских дома на тридцать человек
и распределитель на десять человек [15].
Все городские учреждения, за исключением больницы Исправдома, содержались
на местные средства. С целью привлечения инвестиционных средств к содержанию
учреждений устанавливалась плата за амбулаторное лечение. Однако Уздрав оставил
пребывание в Родильном доме бесплатным. С началом НЭПа Ишимская аптека была
переведена на хозрасчет и являлась одной из доходных статей здравотдела.
Положение Детских домов было более или менее удовлетворительное, не считая
некоторых дефектов самого здания (отсутствие теплой уборной и др.), отсутствие
правильного вскармливания грудных детей за неимением кормилиц [16].
В конце 1920-х годов нужды лечебного отдела Ишимского Уздрава были определены
заведующим лечебным подотделом Ишимского Уздрава врачом Михаилом Прокудаевым:
для приличной постановки врачебного дела необходимо еще четыре врача, десять
фельдшериц-акушерок, пятнадцать акушерок; недостаточно предметов медицинского
снабжения по больницам и пунктам уезда – нужны аптечные весы (двадцать штук),
аптечная посуда, трубчатая резина, наконечники и т.д.; необходимо большее снабжение
медицинских пунктов в уезде медикаментами, марлей и ватой; необходимость
восстановления пайкового и денежного довольствия [17].
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
28 Ольга Владимировна Белоусова
28
По результатам проведенной работы видно, что Ишимский отдел здравоохранения
начал свою работу с конца 1919 года.
За период с 1920-го по 1929-й года были поставлены и решены такие задачи, как
оборудование городской амбулатории; открытие народной аптеки; формирование
дезинфекционной камеры; открытие изоляторов; открытие фельдшерских пунктов в уезде;
постройка и открытие Родильного дома, детских домов и детского распределителя.
В целом развитие здравоохранения в Ишимском уезде (округе) в тяжелых условиях
голода и разрухи после гражданской войны проходило более или менее успешно.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Источники и литература
1. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области Государственный
Архив в г. Ишиме (далее – ГБУТО ГА в г. Ишиме) Ф. 15. Оп. 1. Д. 76. Л. 1.
2. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 155. Л. 7.
3. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 177. Л. 1–5.
4. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 143. Л. 35–36.
5. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 177. Л. 24–27.
6. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 175. Л. 1–3.
7. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 133. Л. 2.
8. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 135. Л. 3.
9. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 155. Л. 1–3.
10. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 78. Л. 7–9.
11. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 15. Л. 25.
12. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф.15. Оп. 1. Д. 15. Л. 18–19.
13. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 7. Л. 2.
14. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 15. Л. 1.
15. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 15. Л. 18–19.
16. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 15. Л. 2–3.
17. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 78. Л. 1 об.
18. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 175. Л. 13.
19. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 7. Л. 36.
20. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 78. Л. 9.
21. ГБУТО ГА в г. Ишиме. Ф. 15. Оп. 1. Д. 177. Л. 15–15 об.
22. История Сибири с древнейших времен до наших дней. В 5 т. Т. 4 : Сибирь в
период строительства социализма. Л., 1968.
23. Ишим : исторические очерки. Ишим, 1993.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПРОБЛЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ИШИМСКОГО УЕЗДА
Андрей Владимирович Березкин ,
Санкт-Петербургский государственный университет,
г. Санкт-Петербург, Россия
Светлана Юрьевна Крицкая,
Санкт-Петербургский государственный университет экономики,
г. Санкт-Петербург, Россия
Andrey Vladimirovich Berezkin,
St.-Petersburg State University
Svetlana Yurievna Kritskaya,
St.-Petersburg State University of Economics
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 340.12
29
ИСТОКИ ОРГАНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
The origins of the Organic Theory of State and Law
Аннотация: В статье рассматриваются ранние формы органической теории
государства и права.
Summary: The article is devoted to the early forms of organic theory of state and law.
Ключевые слова: макрокосм, микрокосм, органическая теория, метафора
«государство – тело».
Key words: macrocosm, microcosm, organic theory, metaphor “state – body”.
1
Здесь и далее в круглых скобках указываются римскими цифрами глава и арабскими цифрами
статья Законов в Ману по изданию [9]
ИСТОРИЯ
«Чем шире и радикальнее человек распоряжается покоренным миром, чем
объективнее становится объект, чем субъективнее, т.е. наступательнее выдвигает себя
субъект, тем неудержимее наблюдение мира и наука о мире превращаются в науку о
человеке» [18, с. 51], – эти слова М. Хайдеггера как нельзя лучше отражают ту
семиотическую связь между областями знания физической и духовной природы человека,
которая отражена в терминологии понятий политико-правовой деятельности человека,
как функционирования человеческого организма.
Аналогия между макрокосмом и микрокосмом, отразившаяся в органической
метафоре строения общества и государства как частей человеческого тела, представлена
в общественной мысли разных народов с древнейших времен.
В древнеиндийском трактате «Закону Ману» (Манавадхармашастра), текст которого,
вероятнее всего, сложился в конце первого тысячелетия до новой эры, связь между
частями человеческого тела и понятиями государственно- правового устройства
прослеживается постоянно. Так, очень большое значение придается глазам. Это видно
и из устойчивого сочетания – «глаз знания» (II, 8)1, или «око знания» (IV, 24), и из эпитета
Наказания (daņđб – букв. «палка, посох, стрекало» [28, с. 200]) – «охранителя всех
живых существ» (VII, 14): «Где идет черное, красноглазое Наказание, уничтожающее
преступников, там подданные не возмущаются…» (VII, 25). Царю шпионы служат глазами:
«Царю, имеющему в качестве глаз шпионов, надо различать разные виды воров…»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
30 Андрей Владимирович Березкин, Светлана Юрьевна Крицкая
30
(IX, 256), и даже такая нравственная категория, как совесть, имеет глаза: «Злодеи думают:
«Никто не видит нас, – но их видят боги, а также их совесть (antarapurusa) (VIII, 85).
Человеческими чертами наделена и страна – dйљa, которая представлена и как
территория – местность, и как государственная единица [28, с. 218], например, «эта
земля считается вечной утробой живых существ…» (IX, 37) Или «Та страна, которая
населена главным образом шудрами, полная неверующими (nastika), лишенная дважды
рожденных, – быстро гибнет, измученная голодом и болезнями» (VIII, 22).
У многих народов значение понятия «рука как часть тела» приобрело смысл «рука
как символ власти, правления». Хотя Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов ограничиваются
примерами из хеттского, латинского, умбрского, древнеисландского,
древневерхненемецкого, древнеанглийского и ирландского языков, утверждая, что
подобный переход значений отражен «в анатолийском, итало-кельтском и германском»
[6, с. 806–807], тем не менее, мы можем добавить к этому пример и из текста «Законов
Ману», где понятие «полноты власти» передается через понятие «мощная рука правителя».
«Если у кого-нибудь страна пребывает в безопасности, обеспеченная мощью его руки,
она процветает у него всегда, как орошаемое дерево» (IX, 255).
Но самый знаменитый пример отождествления частей человеческого тела с
элементами общественного устройства представлен в первой главе
Манавадхармашастры, где говорится о создании и функционировании четырех крупнейших
сословных групп, определивших на долгие века социальное лицо индийского общества.
Божественный Самосущий Брахма, прародитель всего мира, из самого себя создал
людей и определил правила совместной жизни: «А ради процветания миров он создал
из своих уст, рук, бедер и ступней соответственно брахмана, кшатрия, вайшья и шудру»
(I, 31); «А для сохранения всей этой вселенной он, пресветлый, для рожденных от уст,
рук, бедер и ступней установил особые занятия» (I, 87).
Римский историк Тит Ливий (59 г. до н.э. – 17 г. н.э.) в своем монументальном труде
«От основания Рима» (Ab Urbe condita), рассказывая о событиях борьбы плебеев против
патрициев за политические права, сообщает, что сенаторы, опасаясь начала смуты и
стремясь к установлению порядка в государстве, отправили в лагерь к плебеям известного
оратора Менения Агриппу, который вместо увещеваний, привел сравнение
государственной структуры со строением человеческого тела. «В те времена, когда не
было, как теперь, в человеке все согласовано, но каждый член говорил и решал, как ему
вздумается, возмутились другие члены, что все их старания и усилия идут на потребу
желудку; а желудок, спокойно сидя в середке, не делает ничего и лишь наслаждается
тем, что получает от других. Сговорились тогда члены, чтобы ни рука не подносила
пищи ко рту, ни рот не принимал подношения, ни зубы его не разжевывали. Так,
разгневавшись, хотели они смирить желудок голодом, но и сами все, и все тело вконец
исчахли. Тут-то открылось, что и желудок не нерадив, что не только он кормится, но и
кормит, потому что от съеденной пищи возникает кровь, которой сильны мы и живы, а
желудок равномерно по жилам отдает ее всем частям тела. Так, сравнением уподобив
мятежу частей тела возмущение плебеев против сенаторов, изменил он настроение
людей.» [16, с. 63].
Таким образом, именно в Древнем Риме начала детально выстраиваться органическая
теория государства и права. Известно, что римские юристы нередко давали
общеупотребительным словам, обозначающим определенные функции организма или
части тела, новый смысл, создавая термины с фиксированной юридической семантикой.
Так, слово natio, nationis f «рождение» получило значение «народ, нация», а caput, capitis
n «голова» стало правоспособностью. Показательно приобретение новых значений словом
manus «рука». В различных памятниках права это и «отряд, воинское подразделение»,
и «драка, стычка», и «власть мужа над женой», и «власть домовладыки над всеми
подчиненными ему членами семьи», и «власть как осуществление полного господства
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОКИ ОРГАНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
над вещью», и «административная власть»: отсюда выделяются следующие производные
от manus: matrimonium cum manu mariti «брак под властью мужа», manumissio
«освобождение от рабства», emancipatio «досрочное освобождение от власти
домовладыки», mancipatio «приобретение права собственности на вещь», manifestus
«пойманный с поличным», manubiae «деньги, вырученные от продажи военной добычи»,
mandatum «поручение», «договор поручения», инструкция императора чиновникам, в
основном по административным, иногда частным вопросам», mandatela
«административная власть» [1, с. 211–212; 4, с. 331–334].
Аналогия между микрокосмом и макрокосмом, строением человеческого тела и
устройством общества и государства, а также его правовых установлений имеет глубокую
историю. Логика эволюции этой аналогии ясна исследователям: от субстанционального
отождествления в древности [17] до сознательного метафорического истолкования ее в
рамках позитивистских так называемых «органических» теорий XIX в. общества в целом
и государства и права в частности [11].
Возникает совершенно справедливый вопрос о том, какую познавательную функцию
выполняла эта аналогия в различные исторические эпохи. Естественно, роль этой
аналогии значительнее в те периоды, когда наука об обществе находилась еще на
доаналитической стадии развития, не выработала своего понятийного аппарата и
терминологии и вынуждена прибегать к метафоре, говорить на «чужом языке»,
метафорически переосмысляя его. Еще ярче эти закономерности прослеживаются на
уровне обыденного сознания. В работе А.Я. Гуревича раскрыто присущее
средневековому человеку обладание чувством аналогии, более того, родства структуры
космоса, общества, государства и его собственной структуры [7].
Усилившиеся на фоне одновременной резкой критики частота и интенсивность
разработки аналогии микрокосма и макрокосма в эпоху Возрождения требуют особого
объяснения. Так, отмечая попытки Николая Кузанского объединить идеи микрокосма с
христологией, Парацельса – с опытной медициной, Бруно – с символической логикой,
Кампанеллы – со спиритуалистической онтологией, Бёме – с мистицизмом,
исследовавший эту проблему Дж.П. Конгер писал о том, что мыслители той эпохи, «даже
когда они критиковали прежние теории микрокосма, были не в состоянии полностью порвать
с ними, а, наоборот, в той или иной степени включали их в свои новые оценки мира»
[20, с. 53]. Исследователь объясняет это тем, что «теория о том, что человек суть
микрокосм, как нельзя лучше соответствовала тому значению, какое гуманисты склонны
были приписывать человеку» [20, с. 53].
Анализ употребления метафоры государство – тело в английской политической мысли
XVI–XVII вв. проливает свет на специфику познавательных функций аналогии макрокосма
и микрокосма в эту эпоху. Однако решение этой проблемы длительное время
сдерживалось скептическим отношением позитивистски ориентированных историков
общественной мысли средневековья и эпохи Возрождения к познавательным функциям
метафоры. В политико-правовых учениях прошлого эти исследователи стремились
увидеть абстрактную, логицизирующую схему. В работах этих историков об аналогии
между телом и обществом мы обнаруживаем лишь краткие пренебрежительные
замечания. Так, Г.О. Тэйлор по поводу этой чрезвычайно важной и широко
распространенной аналогии говорит, что это не более чем «банальное антропоморфное
сравнение», а ее частое употребление объясняется лишь тем, что это была «полюбившаяся
аналогия» [32, с. 305]. О. Гирке бегло упоминает о «причудливом и ошибочном
антропоморфном образе» [23, с. 22, 24, 132]. Дж.Н. Фиггис глубокомысленно замечает,
что эта «гротескная метафора» не отражает реальной действительности [21, с. 160].
Дж.В. Морал склонен был трактовать аналогию между микрокосмом и макрокосмом как
«фантастический постулат», а частоту употребления прочих метафор мыслителями
средних веков и эпохи Возрождения объяснять «бесплодным педантизмом» [26, с. 101].
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
32 Андрей Владимирович Березкин, Светлана Юрьевна Крицкая
32
В столь же легковесном тоне рассуждает по поводу символики трактата Эдмунда
Дадли «Древо общего блага» (1509–1510) и Кристофер Моррис: «Можно было бы ожидать,
что книга Дадли явится учебником для монарха нового типа, реалистичным, возможно
даже “макиавеллистским” по тону и содержанию. В то время как по форме это –
средневековая аллегория, доведенная почти до размеров пародии. Читатель узнает, что
у Древа общего блага не только четыре корня и пять плодов и что у каждого плода
плохая косточка и хорошая кожура, он узнает также, что кожуру надобно есть под
“приправой страха Божьего”. Средневековой чертой является также и то, что одной из
косточек “предприимчивости” надлежит иметь двух “последователей” или “посыльных”:
“недовольство” и “высокомерие”; или, быть может, это просто “поэтическая вольность”»
[27, с. 15–16]. Этот обычный для историков-позитивистов подход к изучению
познавательной роли аналогии в эпоху Возрождения выражен в одной фразе Дж. Сэбайна
об аналогии между макрокосмом и микрокосмом; «Изысканная, но не очень понятная
аналогия» [31, с. 335]. Приведенные выше мнения проистекали из стремления увидеть в
истории общественной мысли средневековья и эпохи Возрождения только логически
выраженные системы и, вследствие этого, непонимание принципиальной роли метафоры.
Взгляд, приписывающий метафоре лишь орнаментальную функцию, окончательно
сложился в XIX в. Наука, по мнению ученых-позитивистов, должна оперировать строго
логически определенными терминами. В популяризации научных знаний допустим
эмоциональный элемент, и добиться его можно путем применения определенных приемов,
в том числе и метафоры [12; 13].
Подобный взгляд на метафору слишком узок. Исследования последних десятилетий
показали, что метафора является одной из форм реализации универсального
структурообразующего принципа мышления [15]. В работах историков медиевистов также
отмечается пристальный интерес к метафорической форме изложения основополагающих
политико-правовых концепций [2; 3; 10; 14].
Примером наиболее последовательного проведения аналогии между человеческим
телом и государством является трактат Эд. Форсета «Сравнительное рассуждение о
телах естественном и политическом» (1606) [22, с. 89–103]. Эд. Форсет строит свои
рассуждения, сопоставляя строение человеческого тела и государства. В начале трактата,
обосновывая свой метод, он апеллирует к античному авторитету: «Верно было сказано
Пифагором: человек есть мера всех вещей» [22, с. 89]. Это позволяет Форсету утверждать,
что «в самом строении человека явно обнаруживается общее понятие об абсолютном
совершенстве, с помощью которого, словно посредством превосходной идеи или строгого
правила, мы можем проверить и измерить все вещи» [22, с. 89–90].
Форсет подробно разбирает отношения между правителем и подданными, как
отношения между душой и телом: «Как при сотворении человека Бог соединил душу,
побуждающую к действию с пассивным телом, так и в Своих установлениях
общественных связей людей с целью установления единства государства Он соединил
вместе пассивное подданство с активным верховенством; и подобно тому, как в каждом
человеке есть побуждающая и управляющая душа и получившее жизнь управляемое
тело, так и в государстве есть направляющая и управляющая власть и покорные и
преданные подданные» [22, с. 90].
Трактат Форсета свидетельствует о том, в каком направлении публицистика
абсолютистского толка предлагала читателям рассматривать отношения между монархом
и законом. Форсет утверждает, что подобно тому, как душа, сравнение которой с
монархом он произвел, посредством разума управляет телом, так и правитель управляет
государством посредством законов [22, с. 91]. В самом этом сравнении содержится
намек на иерархическую соподчиненность одного другому.
Развивая органическую метафору, Форсет уподобляет монарха сердцу: «Сердце –
источник жизни, тепла, средоточие крови; орган, прежде всего начинающий жить и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОКИ ОРГАНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
умирающий позже всех. В согласии с этими добродетелями и достоинствами в каждом
государстве признают власть монарха, ибо он полагает начало государству; от него оно
получает драгоценную кровь жизни; подобно живительному огню, он зажигает государство;
государство полностью ему доверяет; монарх управляет государством во всех
отношениях, ибо без него оно не способно долго существовать и тотчас же распадется»
[22, с. 100].
Обращение к трактату Форсета позволяет нам решить и такую сложную проблему в
бытовании метафоры, как «окостенение» метафоры, превращение ее в термин,
ограничивающий ее эвристические, познавательные функции (ср.: современные значения
выражений «глава государства», «органы управления», «ветви власти» и т.п.).
Трактат Форсета обнажает специфическое отличие употребления органической
метафоры в общественной мысли эпохи Возрождения, которое, на наш взгляд, состоит
в том, что, с одной стороны, эта метафора до известной степени осознавалась лишь как
риторический троп, с другой же – будучи наполненной медицинским (в ренессансном
значении этой науки) содержанием, эта метафора сохраняла познавательную функцию.
Именно медицина XVI–XVII вв. наполняет метафору о государстве – теле новым
смыслом, спасает ее от полного «стирания». В медицине того времени аналогия между
макрокосмом и микрокосмом получает новое методологическое значение. В. Пажелъ
указывает на проводимую в XVI – начале XVII в. аналогию между кровообращением и
круговоротом воды в природе [30, с. 71–88, 89–122]. Метафора сыграла конструктивную
роль.
Английский врач первой половины XVII в. Томас Браун в своем сочинении «Religio
Medici» (1642) писал, что по поводу теории, представляющей человека в виде микрокосма,
он думал, «что это лишь красивый риторический троп, пока при ближайшем рассмотрении
не увидел, что в этом заключается истина, а именно, что человек совмещает атрибуты
всех видов, от неорганических до ангельских» [19, с. 39].
Особое положение медицины в системе знания XVI в. объясняет, почему именно
она наполнила своим содержанием аналогию между микрокосмом и макрокосмом.
М.М. Бахтин был первым, кто обратил внимание на то, что в ту эпоху медицина находилась
не только в центре всех естественных, но и гуманитарных наук, почти отождествлялась
с философией: «Это была единственная эпоха... пытавшаяся ориентировать всю картину
мира, все мировоззрение именно на медицину» [4, с. 391].
То, что медицина внесла такой большой вклад в тезаурус символов средневековья
и эпохи Возрождения, объясняется самим характером медицины того времени – насквозь
семиотичным. «Такие медицинские дисциплины, как диагностика и терапия, – пишет
Т. Экскюль, — опираются на противоположные концепции патологического процесса. В
то время как концепция симптомов — центральная в диагностике, каузальная концепция
– опора терапии. Поэтому ответ на вопрос о взаимосвязи болезни и симптомов носил по
преимуществу либо семиотический, либо каузальный характер. Научная медицина
античности и средних веков трактовала это отношение как семиотическое. Она выработала
свою эмпирическую методологию, в рамках которой, исследуя симптомы, приходила к
заключению о прошлом и будущем состоянии организма» [37, с. 53].
Мысль М.М. Бахтина об особом месте медицины в картине мира эпохи Возрождения
подтверждается разработкой образа врача, лечащего государство – тело, в английской
публицистике того времени. В 1601 г. был опубликован «Трактат о раковой опухоли общего
блага Англии» Жерара де Меляйнса, который писал, что в трактате «автор, уподобясь
хорошему врачу, сначала поставит диагноз болезни, затем укажет на достаточную причину
болезни и, наконец, даст средство, способное излечить» [36, с. 386].
В английской стихотворной сатире был широко распространен образ сатирикахирурга, жестокими средствами излечивающего болезни общества [25, с. 170]. Но в
публицистике, посвященной социально-политическим вопросам, это был сравнительно
новый и неожиданный образ.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
34 Андрей Владимирович Березкин, Светлана Юрьевна Крицкая
34
Образ памфлетиста-врача приобретал новое значение и, следовательно,
корреспондировал не только с традиционным литературным образом сатирика-врача, но
и с бытовавшими тогда представлениями о реальных врачах. Профессия врача считалась
принадлежащей к числу тех, представители которых пекутся только о личной выгоде, –
юристы, ростовщики, медики [24, с. 183–184].
Но в XVI в. происходит и реабилитация образа врача. Это – время критики Галена и
галенизма, прочно связанных в обыденном представлении с врачом, пекущемся не о
здоровье пациента, а о собственном вознаграждении. С Парацельсом же приходит и
более ответственное понимание обязанностей врача перед пациентом [29, с. 180–186;
33, 201–217; 34, с. 130–132].
Неслучайным оказалось и выбранное Меляйнсом название для определения болезни
английского государства. Рак (Cancer) был заболеванием загадочным, страшным
(пагубное воздействие многих совершенно различных болезней приписывалось раку)
[29, с. 146–149; 35, с. 536].
В системе опытного знания Ф. Бэкона аналогии между макрокосмом и микрокосмом,
истолкованной в медицинском смысле, не нашлось места: «Мы не собираемся, – писал
Ф. Бэкон, – разделять с Парацельсом и алхимиками их сумасбродные идеи относительно
того, что в человеческом теле можно обнаружить соответствия отдельным видам,
существующим во Вселенной (звездам, минералам и т.п.), ибо эти басни представляют
собою несерьезное и примитивное истолкование знаменитого положения древних о том,
что человек – микрокосм, т.е. уменьшенный образ всего мира, и применение этого
положения к их собственным измышлениям» [5, с. 274].
Но в предшествующий Ф. Бэкону период очевидна парадоксальная ситуация: в
условиях накопления естественнонаучных знаний о человеческом организме, несмотря
на появление в достаточной степени реалистических представлений о государственном
устройстве (Н. Макиавелли, Ж. Боден), метафоры «тело – общество», «тело –
государство», казалось бы обреченные на полное смысловое стирание, получают
необычайно широкое распространение (например, Head of State «глава государства»,
Head of department «министр», head of household «глава семьи», headtax «подушный
налог», heads of expenditures «статьи расходов», branches of power «ветви власти», body
of legislation “законодательный орган» и т.д.). Пристальное изучение подобных метафор в
политических памфлетах XVI – начале XVII в. позволяет углубить представление о
специфике ренессансного мышления, ярко выраженном характере конкретно-чувственного
восприятия действительности, натурфилософской картине мира, а также выявить степень
реального восприятия и интерпретации естественнонаучных открытий современниками.
Судьба органической метафоры причудлива и непредсказуема. Памятный многим I
Съезд народных депутатов СССР стал политической ареной для людей, в большинстве
своем неподготовленных к анализу идущих в стране процессов ни в юридическом, ни в
политологическом отношениях. Поэтому рассуждения многих из них о проблемах
государства сводились к сетованиям о «болезни» Отечества, к спорам о том, лечить его
«терапевтически» или «хирургически». А поэт Олжас Сулейменов, выступивший с трибуны
Съезда в защиту демократии, уподобил ее девственнице, и предостерег депутатов, как
бы они «скопом не порушили ее».
Источники и литература
1. Бартошек М. Римское право: Понятия, термины, определения. М., 1989.
2. Березкин А.В. Интерпретация модели общественного устройства в миропонимании
человека эпохи Возрождения // Человек: опыт комплексного исследования. Владивосток,
1988.
3. Березкин А.В. Метафора государство – тело в английской политической мысли
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОКИ ОРГАНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
XVI–XVII вв. // Проблемы социальной истории и культуры средних веков и раннего нового
Времени. СПб.,2001. Вып. 3. С. 297–304.
4. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле. М., 1965.
5. Бэкон Ф. Сочинения. M., 1978. Т. 1.
6. Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы.
Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры.
Благовещенск, 1998. Ч. 2.
7. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972.
8. Дыдынский Ф.М. Латинско-русский словарь к источникам римского права. М.,
1998.
9. Законы Ману / пер. С.Д. Эльмановича, испр. Г.Ф. Ильиным. М., 2002.
10. Кондратьев С.В. Идея права в предреволюционной Англии. Тюмень, 1996.
11. Кон И.С. Позитивизм и социология. Исторический очерк. Л., 1964.
12. Разинкина Н.М. Стилистика английской научной речи. Элементы эмоциональносубъективной оценки. М., 1972.
13. Разинкина Н.М. Развитие языка английской научной литературы
(Лингвостилистическое исследование XVI–XX вв.). М., 1978.
14. Сапрыкин Ю.М. Эдмунд Дадли и его идеи о реформе церкви // Культура эпохи
Возрождения и Реформации. М., 1981.
15. Сигнеева Р.В. Принцип метафоричности и его реализация в искусстве // Эстетика
и жизнь. М., 1979. Вып. 6. С. 188–209.
16. Тит Ливий. История Рима от основания города. М., 1989.
17. Фрейднеберг О.М. Миф и литература древности. М., 1978.
18. Хайдеггер М. Время картины мира // Время и бытие. М., 1993.
19. Browne Th. Religio Medici. L., 1906.
20. Conger G.P. Theories of Macrocosms and Microcosms in the History of Philosophy.
New York, 1967.
21. Figgis J.N. The Divine Rights of Kings. 2nd ed. Cambridge, 1922.
22. Forset E.A Comparative Discourse of the Bodies Natural and Politique. London, 1606
// Winny J. (ed.) The Frame of Order. L., 1962. P. 89–103.
23. Gierke O. Political Theories of the Middle Age / Ed by F. Maitland. Boston, 1958.
24. Hale J.R. Renaissance Europe. L., 1971.
25. Kernan A. The Cancered Muse. New Haven, 1959.
26. Morall J.B. Political Thought in Medieval Times. 2nd ed. London, 1960.
27. Morris Ch. Political Thought in England: Tyndale to Hooker. Oxford, 1953.
28. Mylius K. Wörterbuch Sanskrit-Deutsch. Leipzig: Verlag Enzyklopädie, 1975.
29. Pagel W. Paracelsus. Basel, 1958.
30. Pagel W. William Harvey’s Biological Ideas. Select Aspects and Historical Background.
Basel, 1967.
31. Sabine G.H. A History of Political Theory. 3d ed. L., 1959.
32. Taylor H.O. The Medieval Mind. 4th ed. L., 1927. Vol. II.
33. Temkin O. The Elusiveness of Paracelsus // Bulletin of History of Medicine. 1952.
Vol. 26.
34. Temkin O. Galenism. Rise and Decline of a medical Philosophy. Ithaca (New York),
1974.
35. Thomas K. Religion and the Decline of Magic. L., 1971.
36. Tudor Economic Documents. L., 1924. Vol. III.
37. Uexkull T. Historische Oberlegung zu dem Problem einer Medizin – Semiotik //
Zeitschrift fur Semiotik. 1984. Bd 6. Hft. 1–2.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36 Михаил Васильевич Борисенко, Попов Артем Андреевич
36
ИСТОРИЯ
УДК 378.016: 94(571.12)
Михаил Васильевич Борисенко,
Санкт-Петербургский государственный университет морского и
речного флота им. адмирала С.О. Макарова,
г. Санкт-Петербург, Россия
Borisenko Mikhail Vasilyevitch
Saint Petersburg Admiral Makarov State University of Water
Communications,
St. Petersburg, Russia
Артем Андреевич Попов,
Ишимский государственный педагогический
институт им. П.П. Ершова, г. Ишим, Россия
Popov Artyem Andreyevich
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Ishim, Russia
ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМ НОВОЙ ИСТОРИИ НА КАФЕДРЕ
ИСТОРИИ И СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУК
ИШИМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА ИМ. П.П. ЕРШОВА
Studying the problems of modern History at the Chair
of History, Social Sciences and Humanities of Ishim
Ershov State Teachers Training Institute
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Аннотация: В статье анализируются труды ученых кафедры истории и социальногуманитарных наук Ишимского государственного педагогического института
им. П.П. Ершова по проблемам новой истории. Оценивается их вклад в разработку «германской
и российской тематики», и раскрываются факторы, обеспечившие им успех в работе.
Summary: The article analyses the research works of the scholars of the Chair of History,
Social Sciences and Humanities of Ishim Ershov State Teachers Training Institute on the
problems of modern History. Their contribution to the development of “the German and Russian
subject matter” is assessed as well as the factors, which insure their successful activity are
shown.
Ключевые слова: российская историография, кайзеровская Германия, Россия,
Англия, военно-морская политика, Первая мировая война.
Key words: Russian historiography, Kaiser Germany, Russia, England, marine policy,
the First World War.
Сотрудники кафедры истории и социально-гуманитарных наук Ишимского
государственного педагогического института им. П.П. Ершова на протяжении многих лет
осуществляют разноплановые и успешные научные изыскания. В основном они касаются
вопросов, связанных с историей Сибири, что, впрочем, и неудивительно. «Местная
тематика» всегда была и остается приоритетной у ученых любого вуза страны: от
федерального до регионального. Вместе с тем, высшее профессиональное учебное
заведение, претендующее на звание «классического», конечно же, не обходит стороной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМ НОВОЙ ИСТОРИИ НА КАФЕДРЕ ИСТОРИИ ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
и проблемы всеобщей истории. В этом отношении можно сказать, что Ишимский
государственный институт им. П.П. Ершова отвечает необходимым в этом случае
стандартным требованиям. Среди его преподавателей, ведущих активную научную
деятельность, есть и те, кто разрабатывает актуально значимые вопросы новой истории.
В преддверии 100-летней годовщины начала Первой мировой войны вполне будет
уместным обратиться к краткому анализу работ ишимских историков, имеющих самое
непосредственное отношение к этой большой теме. В частности, речь пойдет о
публикациях, посвященных военно-морской политике кайзеровской Германии и России.
Эта проблема получила достаточно большое отражение в трудах историков разных
государств. На протяжении всего XX столетия внешний политический курс II-го рейха
был «под прицелом» советских и российских историографов. Особо можно выделить
работы исследователей Н.П. Полетики, А.С. Ерусалимского, Ф.А. Ротштейна, В.М. Хвостова, В.А. Алафузова, К.Б. Виноградова, Б.М. Туполева, А.С. Аветяна, И.И. Астафьева
[1–6; 15].
Изыскания данных ученых позволили сформировать достаточно обширную
историографию по искомой проблеме. Но вместе с тем, к сожалению, несмотря на
достигнутые результаты, в научном плане тема не была исчерпана до конца. Это связано,
прежде всего, с тем, что изменилась методология исследования. Историки стали отходить
от «единственно верной марксистско-ленинской теории» и широко применять методы других
научных концепций. Кроме того, у ученых появилась возможность изучать зарубежные
архивные материалы, что, несомненно, стимулировало к публикации новых работ в начале
2000-х гг. Плодотворно на этой научной ниве поработали сотрудники Тюменского
государственного университета С.П. Шилов и С.Н. Синегубов [7–10; 15-17; 20; 21] .
В 2011 г. ученые перешли работать на кафедру истории и социально-гуманитарных
наук Ишимского государственного педагогического института им. П.П. Ершова и
продолжили свои изыскания в области внешней и военно-морской политики кайзеровской
Германии и России. За последние два года ими было подготовлено и опубликовано ряд
работ в периодических изданиях вуза. Речь идет о таких журналах, как «Вестник ИГПИ.
История» и «Ершовские чтения» [11–14; 18; 20].
Так в своих статьях «Особенности западногерманской историографии военно-морской
политики кайзеровской Германии в конце XIX – начале XX вв.» и «Англоязычная
историография германо-британского морского соперничества начала XX века» С.Н. Синегубов рассматривает процесс становления западногерманской и английской
историографии по проблеме морского соперничества Германии и других государств
Европы. На основании проведенного исследования автор приходит к выводу, что внешне
политический курс II-го рейха с начала 20 годов XX в. привлекал внимание
западногерманских исследователей [13, c. 125]. Он (политический курс) рассматривался
в русле вопроса ответственности Германии за развязывание Первой мировой войны.
Подходы же к его рассмотрению со стороны историков либерального и консервативного
толка были различны. «Консерваторы» убеждали в том, что Германия являлась жертвой,
а не виновницей морского противостояния. «Либералы» напротив придерживались
противоположных взглядов, считая, что агрессивная внешняя политика рейха воплотила
в жизнь «флотскую программу» Тирпица.
Согласно мнению автора, историки Великобритании так же уделили самое
пристальное внимание проблеме «германского флота», переведя акцент на германоанглийское противостояние. Особенно интенсивно исследования вопроса военной
политики на «море» велись с начала 60-x гг. XX в. Ученый подчеркивает, что одной из
самых «острых» являлась тема оперативных и стратегических военно-морских разработок
штаба Адмиралтейства на разных этапах развития военно-морских сил Германской
империи [11, c. 12].
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
38 Михаил Васильевич Борисенко, Артем Андреевич Попов
38
Немаловажным аспектом в процессе рассмотрения внешней политики германского
рейха является проблема взаимоотношений официального Берлина на фоне принятия
«морских» законов и второй флотской новеллы 1908 года, с другими европейскими
державами, такими как Великобритания. «Флотский рывок» совершенный немцами в
первое десятилетие XX в. вызвал в Великобритании настоящий переполох, что закономерно
привело к ухудшению отношений Лондона и Берлина [14, c. 81]. Такой точки зрения
придерживается С.Н. Синегубов в работах «Официальный Берлин и первые попытки
обсуждения проблемы германо-английского соглашения о морских вооружениях в июнесентябре 1908 г.» и «Особенности развития прусско-германского флота в конце 40–90-х
гг. XIX в.
По утверждению историка, прусско-германские военно-морские силы в конце
40–90-х годов XIX в. отражали процессы становления немецкого государства. Флот, как и
другие вооруженные силы, были подчинены внешнеполитическому курсу. Германия
занимала в «табели о рангах» крайне унизительное место, что в свою очередь в связи с
ростом империалистической политики, как доказывает автор, совершенно не устраивало
военно-морское ведомство. Совокупность вышеперечисленных причин предопределила
характер и направленность строительства кайзеровской Германией сильного в военном
отношении флота, со всеми вытекающими отсюда проблемами во взаимоотношениях с
европейскими державами [12, c. 113].
Изучение особенностей военно-морской политики кайзеровской Германии невозможно
без тщательного исследования различных видов архивных материалов, одним из которых
является делопроизводственная документация. Именно этой теме посвящена одна из
статей С.П. Шилова, опубликованная в Вестнике ИГПИ. № 1(2)/2012. Серия «История»
[18]. В работе анализируется содержание делопроизводственного комплекса документов
по проблеме влияния «плана Тирпица» на отношения кайзеровского рейха с Россией в
начале XX в.
Для более полного понимания стратегии военно-морских учреждений II-го рейха в
отношении России и ее флота, по мнению автора, необходимо максимально полно
раскрыть материалы переписки различных ведомств Германии и царской России, отчеты
германских морских офицеров о командировках в Россию, планы развертывания военноморских сил на случай войны, дипломатическую переписку, протокольную группу
документов, представленную стенографическими отчетами рейхстага. Большая часть
указанной документации, как указывает историк, хранится в немецких и российских
архивах и вполне доступна для исследователей ещё в 2005 г. [22].
Другой темой, заинтересовавшей С.П. Шилова, и нашедшей свое отражение в работе,
опубликованной в Вестнике ИГПИ № 2(8) / 2013. Серия «История» в 2013 г., стала
российская политика по освоению северных территорий в конце XIX в. в связи с
предстоящим разрывом шведско-норвежской унии в 1905 г. [18]. Российские политики,
как показывает автор, стали задолго готовиться к этому, несомненно важному
международному акту, поскольку он должен был оказать существенное влияние на
политику ведущих мировых держав, и прежде всего России и Великобритании в Северной
Европе.
С учетом имеющихся противоречий между двумя государствами окончание шведсконорвежской унии в 1905 г. норвежские фьорды вполне могли быть использованы «флотом
Её Величества» для захвата мурманских гаваней. Поэтому вопросы безопасности
северных границ, по убеждению С.П. Шилова, стали приоритетными для официального
Петербурга при выстраивании политики в отношении Швеции и Норвегии.
На основании проведенного анализа документов и научной литературы ученый делает
ряд важных выводов, касающихся сущности политической и военно-стратегической линии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМ НОВОЙ ИСТОРИИ НА КАФЕДРЕ ИСТОРИИ ...
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Аветян А.С. Русско-германские дипломатические отношения накануне Первой
мировой войны 1910–1914. М., 1985.
2. Алафузов В.А. Доктрины германского флота. М. : Воениздат, 1956.
3. Астафьев И.И. Русско-германские дипломатические отношения 1905–1911 гг. (от
Портсмутского мира до Потсдамского соглашения). М., 1972.
4. Виноградов К.Б. Боснийский кризис 1908–1909 гг.– пролог Первой мировой войны.
Л., 1964.
5. Ерусалимский А.С. Внешняя политика и дипломатия германского империализма
в конце XIX века. М., 1951.
6. Полетика Н.П. Возникновение мировой войны. М.; Л., 1935.
7. Синегубов С.Н. Начало канцлерства Бетмана-Гольвега и попытка заключения
Германо-английского флотского соглашения (июль – ноябрь 1909 г.) // Изв. Российск.
гос. пед. ун-та им. А.И. Герцена. Общественные и гуманит. науки. 2008. № 66.
С. 246–252.
8. Синегубов С.Н. Синдром «морской паники». К вопросу о позиции германского
руководства по проблеме флотского соглашения с Великобританией (апрель-июль 1909
года) // Вестн. Челябинского государственного университета. 2009. № 16. История.
Вып. 32. С. 109–116.
9. Синегубов С.Н. Упорство против силы: германо-английское морское противостояние
в 1900–1914 гг. Тюмень, 2009.
10. Синегубов С.Н. Усилия рейхсканцлера Бюлова заключить германо-английское
морское соглашение во второй половине 1908 г. – в первой половине 1909 г. и их неудача
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
российского государства в Северной Европе в конце XIX в. В частности историк
констатирует, что намерения России по созданию опорного пункта на Мурмане было
обусловлено поиском альтернативы закрытым для прохождения военных судов
Черноморским проливам. Кроме того, хорошо укрепленный военный плацдарм на севере
открывал более широкую и надежную перспективу избежать блокирования англичанами
российского флота на Балтике. Реализация этого замысла, как показывает ученый, не
предполагала использования перспектив шведско-норвежского конфликта для захвата
чужих территорий [20, c. 134]. Таким образом, северная политика России, как считает
ученый, носила исключительно оборонительный характер.
Подводя краткий итог анализу исследований ученых кафедры истории и социальногуманитарных наук ИГПИ им. П.П. Ершова по проблемам новой истории, можно отметить,
что их результаты за последние два года нашли отражение на страницах периодических
изданий вуза – «Вестник ИГПИ. Серия «История»» и «Ершовские чтения». В этих работах
были затронуты различные стороны внешней и военно-морской политики кайзеровской
Германии и России в конце XIX – начале XX вв. Авторы обратились к исследованию тех
аспектов, которые в предшествующий период развития историографии остались не
раскрытыми или не получили достаточного освещения.
Актуальность исследований, представленных в журналах «Вестник ИГПИ. Серия
«История»» и «Ершовские чтения», определяется не только оригинальной постановкой
вопросов, обобщением накопленного материала по изучаемой проблеме, но и вводом в
научный оборот новых архивных материалов. Представленный историками анализ
свидетельствует, что международная политика правящих кругов кайзеровской Германии
и России в конце XIX – начале XX вв. еще имеет целый ряд лакунных сторон, требующих
дополнительного исследования.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
40 Михаил Васильевич Борисенко, Артем Андреевич Попов
40
// Изв. Российского гос. пед. ун-та им. А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные
науки (философия, история, социология, политология, языкознание, литературоведение,
экономика, право, культурология, педагогика, психология, методика обучения). 2008. №
12(81). С. 110–119.
11. Синегубов С.Н. Англоязычная историография германо-британского морского
соперничества начала XX века // Ершовские чтения. 2012. № 5. С. 11–14.
12. Синегубов С.Н. Особенности развития прусско-германского флота в конце 4090-х гг. XIXв // Вестн. ИГПИ им П.П. Ершова. 2012. № 1. С. 110–116.
13. Синегубов С.Н. Особенности западногерманской историографии военно-морской
политики кайзеровской Германии в конце XIX – начале XX вв. // Вестник ИГПИ
им П.П. Ершова. 2013. № 2. С. 124–131.
14. Синегубов С.Н. Официальный Берлин и первые попытки обсуждения проблемы
германо-английского соглашения о морских вооружениях в июне-сентябре 1908 г. //
Ершовские чтения. 2013. № 6. С. 80–84.
15. Синегубов С.Н. Синдром «военной угрозы» как постоянный фактор германоанглийских отношений 1904–1911 гг. // Изв. Алтайск. гос. ун-та. 2009. № 4 / 1(64/1)
С. 202– 210.
16. Германо-английские военно-морские противоречия и проблема разоружения
1906–1907 г. // Альманах современной науки и образования. 2008. № 6 / 1. С. 191–197.
17. Туполев Б.М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы
// Новая и новейшая история. 1982. № 3. С. 123–1364; № 4. С. 137–155.
18. Шилов С.П. Делопроизводственная документация как источник по истории военнополитических отношений на море Германии и России в начале XX века // Вестн. ИГПИ
им. П.П. Ершова. 2012. № 2. С. 132–137.
19. Шилов С.П. Кайзеровский военно-морской флот и Россия: от идеи германорусского союза к конфронтации в 1897–1914 гг. Тюмень, 2004.
20. Шилов С.П. Освоение Россией серверных территорий в контексте перспектив
разрыва шведско-норвежской унии // Вестн. ИГПИ им. П.П. Ершова. 2013. № 2.
С. 132–137.
21. Шилов С.П. Немецкие фирмы на судостроительном рынке России перед Первой
мировой войной // Вопросы истории. 2001. № 3. С. 110–120.
22. Sjilov S. « … en fullstendig uavhengig stat i hele dens territoriale utstrekning». Russland
og fremvecksten av det uavhengige Norge // Stormaktene Sverige og Norge 1905–1907. Fra
konsulatsak til integritetstraktat. Rolf Hobson, Sven G. Holtsmark og Tom Kristiansen (red.)
Oslo: Cappelen Akademisk Forlag, 2006. S. 80–113.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМ НОВОЙ ИСТОРИИ НА КАФЕДРЕ ИСТОРИИ ...
Елена Викторовна Бородулина,
Тюменский государственный университет, Россия
Elena Victorovna Borodulina,
Tyumen State University, Russia
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В МЕЛКОЙ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДА
ОТ ВОЕННОГО КОММУНИЗМА К НЭПУ
Borodulina Bolsheviks policy in small industry
in the age of transition from the military communism to
NEP (New Economic Policy)
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК: 94 (47) «1921/1923»
41
Аннотация: Статья посвящена анализу содержания и сущности политики советской
власти по отношению к кустарям и ремесленникам в переломную эпоху перехода от
военного коммунизма к нэпу в период с 1921 по 1923 годы. В работе освещаются
теоретические основы экономической стратегии большевиков, раскрываются её основные
цели, этапы.
Summary: The article deals with the analysis of the subject-matter of Soviet government
policy toward the craftsmen during the crucial time of transition from the military communism
to NEP in 1921–1923. Theoretical grounds of the Bolsheviks economic strategy are covered in
the article as well as its objectives and principal stages.
Ключевые слова: Мелкая промышленность; кустари и ремесленники;
кооперативная, арендная, налоговая и кредитная политика.
Key words: small industry; craftsmen; cooperative, rental, tax and credit policy.
ИСТОРИЯ
Одно из центральных мест в политическом курсе большевиков в начальные годы
нэпа занимала кооперативная политика. Допуская в известной мере свободу кооперации,
большевики стремились сохранить и упрочить контроль над нею и обеспечить её развитие
в интересах советской власти. Принципиальное изменение положения кооперации в
условиях новой экономической политики было предопределено уже первым её шагом –
заменой развёрстки натуральным налогом. Открыв крестьянам, а затем и кустарям
возможность свободно распоряжаться частью произведённой ими продукции, большевики
легализовали существование рынка, что повлекло за собой восстановление
соответствующих функций кооперации, обеспечивающих в рыночных условиях
экономические интересы мелких собственников [5, с. 4–5].
Провозглашение новой экономической политики и распространение её принципов на
кооперацию придали мощный импульс развитию кооперативного движения в мелкой и
кустарно-ремесленной промышленности. По данным кооперативной статистики общее число
кустарно-промысловых кооперативов за 1921 г. увеличилось с 7798 до 13770 или на 76,6 %
[21, с. 24], а к октябрю 1922 г. численность кооперированных кустарей достигла
фантастической цифры – 1680 тыс. чел., что составляло 56 % всех занятых в кустарноремесленном производстве страны [20, с. 525]. С лета 1921 г. начался бурный процесс
образования самостоятельных кустарно-промысловых и промыслово-сельскохозяйственных
союзов. Уже к началу 1922 г. было создано 254 таких союза [21, с. 7, 26].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
42 Елена Викторовна Бородулина
42
Было бы чрезмерным упрощением, исходя только из количественных показателей,
однозначно положительно оценивать ход и результаты восстановления и развития
самостоятельной промкооперативной системы в первые годы нэпа. С самого начала
деятельность промысловых кооперативов и союзов была осложнена рядом серьёзных
обстоятельств как объективного, так и субъективного характера, они постоянно
испытывали на себе влияние различных негативных факторов.
Cледует отметить, что в условиях растущего спроса на потребительские товары,
производившиеся промкооперативами, увеличения числа этих кооперативов, финансовое
положение промысловой кооперации и, особенно, формирующейся союзной системы,
было очень тяжёлым и, по мере её количественного роста, продолжало ухудшаться.
Истоки финансовой слабости промысловой кооперации в значительной мере были связаны
с тем, что кустарно-промысловые секции, на базе которых в основном образовывались
новые союзы, при своём выходе из состава губсоюзов потребкооперации не получали
от них никаких средств, а паевые взносы, вносившиеся артельщиками в кооперативы и
кооперативами в союзы, были крайне невелики в виду хозяйственного разорения
большинства членов. Балансы кустарно-промысловых союзов в первые годы нэпа
нередко были меньше по своим размерам балансов дореволюционных первичных
кооперативов, а паевые взносы, зачастую вносившиеся не единовременно, а
вычитавшиеся из заработка артельщиков, не превышали в среднем 8–15 рублей [8, с.
45]. Из-за бедности основной массы своих членов промкооперация была практически
лишена возможности сколько-нибудь существенно увеличить свои средства за счет
вкладов пайщиков.
Одним из важных факторов, способствовавших финансовому кризису системы, была
в целом крайне неблагоприятная для промысловой кооперации налоговая политика
государства. Неоднократно декларированные в правительственных постановлениях
льготы кооперации фактически распространялись только на мелкие сельские кооперативы
и не уменьшали налогового давления на основную массу промысловых артелей и
товариществ. Из-за высоких и продолжавших расти ставок промыслового и подоходного
налогов и обложения внутрикооперативного оборота, введенного «Положением» от 3
февраля 1922 г., промысловые кооперативы и союзы зачастую оказывались в худшем
положении, чем частные предприниматели. Многократное обложение, связанное с
циркуляцией сырья, материалов и готовой продукции от низших кооперативных звеньев
к высшим и наоборот, делало содержание союзной системы обременительным для
первичных кооперативов и стимулировало их к уклонению от своих финансовых
обязательств перед союзами или даже выходу из них [2, с. 111].
Недоверие, испытываемое рядовыми артельщиками к союзам, подпитывалось тем,
что последние нередко организовывались при помощи вмешательства государственных
органов «сверху», в привычном со времен военного коммунизма административном
порядке и рассматривались совнархозами и кустпромами как средство государственного
руководства промысловой кооперацией. Не имеющие опыта организационной работы и
не располагающие сколько-нибудь удовлетворительной материальной базой союзы не
могли стать надежной опорой для низовых кооперативов и воспринимались ими как
представители государственных хозяйственных органов, как временные партнеры, при
посредничестве которых заключаются договоры и производится выдача государственных
заказов. Все это не способствовало стабилизации низовой кооперативной сети: выполнив
договорные обязательства перед государственным заказчиком, кустари нередко
ликвидировали свою артель, а затем воссоздавали ее в том же или немного измененном
составе, но под другим названием для работы над очередным заказом.
Промысловая кооперация в полной мере испытала на себе влияние всех
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В МЕЛКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
неблагоприятных социально-экономических обстоятельств, в которых оказывалась
советская промышленность в первые годы нэпа, от трудностей, связанных со снижением
уровня военных заказов, гарантировавших ранее их исполнителям-кустарям
государственное материальное снабжение и продовольственные пайки, до болезненных
последствий падения цен на промышленные товары в первой половине 1922 г. и кризиса
«ножниц цен» 1923 г., характеризовавшегося крайней напряженностью на негибком рынке
кустарных изделий. Неустойчивость ценообразования, инфляция, нехватка топлива, сырья,
продовольствия осложняли освоение промысловой кооперацией новых методов
хозяйствования.
Пытаясь преодолеть многочисленные трудности в хозяйственной деятельности и
вырваться из тисков финансового кризиса, промкооперация всё чаще обращалась за
содействием не к государству, а к частному капиталу, который охотно шёл на
сотрудничество, нередко используя промысловые кооперативы в качестве прикрытия
для проведения нелегальных коммерческих операций [2, с. 112–113; 8, с. 22]. Поскольку
промысловая кооперация испытывала острую нужду прежде всего в «живых» деньгах,
а частные лица совершали закупку кустарных изделий преимущественно именно за
наличные средства, артели и союзы делали для них значительные скидки в цене, иногда
достигающие 30–40 % и даже более от стоимости товара при продаже крупных оптовых
партий.
Сложное экономическое положение промысловой кооперации прямо сказывалось
на уровне материального благосостояния её членов, который оставался в первые годы
нэпа крайне низким. Заработок кустарей, работающих в городских промартелях составлял
в 1922–1923 гг. в среднем 30–50 руб. и был на 30–40 % ниже заработной платы рабочих
государственных промышленных предприятий. Ситуация усугублялась тем, что благодаря
«классовой» политике государства кооперированные кустари нередко причислялись к
предпринимательским элементам и облагались по более высоким ставкам подоходного
налога по сравнению с рабочими и советскими служащими. Коммунальные услуги,
обучение детей стоили для них в 3–5 раз больше, чем для фабрично-заводских рабочих
[8, с. 12–15; 19, с. 28].
Поскольку объективный процесс вовлечения кустарно-промысловой кооперации в
рыночные отношения уже нельзя было затормозить, то центральным для партии стал
вопрос о создании таких условий, при которых получившие «самостоятельность и
рыночную свободу» промсоюзы и артели не могли бы выйти за рамки предписанных им
сверху задач. Требование директивного письма ЦК РКП(б) от 9 мая 1921 г. «овладеть
этими организациями» [25, с. 226] стало для российских коммунистов насущным лозунгом
дня.
Важнейшую роль в практическом «овладении» промысловой кооперации должно
было сыграть установление жёсткого контроля со стороны партийно-государственного
аппарата над её возрождающимся общероссийским центром. Правда, на первых порах
заметных успехов на этом поприще партия не добилась. Созданное в августе 1921 г.
Организационное бюро по созыву II Всероссийского съезда промысловой кооперации
состояло из опытных и авторитетных кооператоров, в своё время изгнанных из
промысловых и кредитных сельскохозяйственных союзов советской властью и
вернувшихся в кооперативное движение после перехода к нэпу. Поскольку большевики
раньше практически не работали в промысловой кооперации, а все их «заслуги» перед
нею состояли в огосударствлении этой самодеятельной хозяйственной организацией и
разгоне её кадров, то перспективы партии на будущем съезде выглядели неутешительно.
Коммунисты не имели серьёзных шансов провести своих делегатов от тех вновь
образованных местных промсоюзов, где выборы правлений были произведены с
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
44 Елена Викторовна Бородулина
44
соблюдением всех демократических процедур и партийное влияние было ничтожным.
Предпринятые незадолго до съезда попытки расширить свое представительство за счет
административного «сколачивания» новых промысловых союзов во главе с коммунистами
также не дали нужного результата: уполномоченные большинства таких союзов не были
приглашены на съезд уже в силу того, что при создании делегировавших их организаций
были допущены грубые нарушения провозглашённого самим советским правительством
принципа свободного избрания выборных органов кооперации [2, с. 117]. Поэтому среди
делегатов состоявшегося 3–10 ноября 1921 г. Всероссийского съезда промысловой
кооперации, объявленного Учредительным, абсолютное большинство составляли
«буржуазные» кооператоры и беспартийные представители местных промысловых и
смешанных промыслово-сельскохозяйственных союзов, начавшие свою кооперативную
карьеру до революции. Хотя многие выступления на съезде и принятые им документы
были проникнуты идеями о всемерном развертывании кооперативного движения мелких
промышленных производителей, об активном участии промысловой кооперации в решении
народнохозяйственных задач на условиях равноправного сотрудничества
промкооператоров с государственными хозяйственными органами, они не могли
удовлетворить партийное и государственное руководство, т.к. исходили из принципа
автономности кооперации в сфере хозяйственной деятельности и её политической
нейтральности.
Торжество возомнивших себя независимыми кооператоров было недолгим. 9 декабря
1921 г. специальным постановлением ВЦИК Всероссийский съезд промысловой
кооперации был объявлен незаконным, Устав воссозданного Всекопромсоюза не был
утверждён, а избранные съездом ораны управления были распущены. Его организаторы
обвинялись в нарушении демократических принципов выборности при подготовке съезда
и в игнорировании советского законодательства в принятых решениях. ВЦИК постановил
созвать новый съезд промысловой кооперации.
Следующий шаг к намеченной партией цели был сделан 17 января 1922 г. на
заседании комиссии ЦК по партработе в кооперации, которая, заслушав доклад «О работе
советских органов в кустарной и мелкой промышленности», утвердила Бюро по созыву
нового всероссийского съезда промкооперации, в состав которого вошли члены
президиума ВСНХ и представители уже «завоёванных» партией областных союзов
промысловой кооперации – по одному от Сибири, Урала, Украины и Петрограда и два от
Москвы [3, с. 5; 14, с. 312].
В результате такой «подготовительной работы» на состоявшемся 28 апреля – 4 мая
1922 г. III Всероссийском съезде промысловой кооперации среди 221 делегата с
решающим голосом было уже 90 коммунистов. Опираясь на коммунистическую фракцию
съезда, ЦК РКП(б) организовал мощное давление на других делегатов, попеременно
демонстрируя им партийный пряник и кнут. Выступивший при открытии съезда с
приветственным словом председатель ВЦИК М.И. Калинин уверял собравшихся, что
«наша основная работа на много лет должна сосредоточиться в области мелкой
промышленности». В условиях советской власти перед промысловой кооперацией,
которая «наиболее сливается с коммунистическим строем», «открываются блестящие
перспективы» [6, с. 35]. Всероссийскому старосте вторил основной официальный
докладчик – член президиума ВСНХ С.П. Середа. Показывая готовность
коммунистического меньшинства к широкому компромиссу с кооперативной фракцией
съезда, он заявил, что коммунисты «не стремятся к большинству, идут на выучку к
кооператорам в хозяйственном смысле». В то же время слова заместителя председателя
Совнаркома А.И. Рыкова прозвучали для многих делегатов как ультиматум. «В условиях
нэпа – подчеркнул он, – кооперации придётся решить, с кем идти – с Советской властью
или частными предпринимателями» [6, с. 36–37].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В МЕЛКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
«Идейные кооператоры», рассчитывавшие на поддержку беспартийного большинства
съезда, не отказывались от сотрудничества с государством и участия в реализации его
народнохозяйственных планов, проявляли лояльность по отношению к власти и готовность
следовать советскому законодательству, считая, однако, что такое сотрудничество
предполагает равноправие сторон и свободу в выборе его форм. В их выступлениях
звучали конструктивные предложения по различным вопросам практического развития
кооперации: о разграничении функций различных видов кооперативных организаций,
степени автономности и хозяйственной компетенции местных промсоюзов, правовой
защите интересов промкооперации, условиях использования наёмного труда в артелях,
о соотношении производства и коммерческих операций в хозяйственной деятельности и
др. Но используемая большевиками тактика посулов и угроз внесла сумятицу и
разногласия в ряды беспартийных делегатов. В результате изменений в расстановке
сил, происшедших в ходе съезда, большая часть поправок кооперативной группы по
Уставу Всероссийского союза промысловой кооперации и предложенный ею список
правления были отвергнуты. В правление из 7 человек вошло три коммуниста, в т.ч.
С.П. Середа, ставший председателем правления. Партийно-государственный контроль
за деятельностью всероссийского центра промысловой кооперации был, таким образом,
обеспечен.
В конце 1922 – начале 1923 гг. партия переходит к установлению системы жёсткого
контроля над всей кооперацией страны, к «завоеванию» всех её выборных органов,
включая правления, советы, к планомерному устранению из её руководства на всех
уровнях неугодных партийным и советским властям кооперативных работников. Только
в сентябре – декабре 1923 г. ЦК направил в центральный аппарат кооперативных центров
и местные союзы 81 коммуниста: 34 – во всероссийские союзы, 21 – на национальные
«окраины» и 24 – в различные губернии России [15, с. 41; 16, с. 39].
Хотя нэповское законодательство было в целом относительно благоприятным для
кооперации, оно, тем не менее, несло на себе явные следы недавнего военнокоммунистического прошлого. Не претерпели существенных изменений взгляды
большевиков на будущее мелких товаропроизводителей и роль кооперации в
«пролетарском» государстве. Уже была в основном выстроенная мощная машина
партийного управления и диктата, которая, в случае перемены вектора большевистской
политики, могла обрушиться на восстанавливающийся кооперативный организм.
Провозглашение партией аренды в ряду приоритетных направлений нэповской
промышленной политики нашло там понимание и породило неожиданную для партийного
руководства реакцию. Губернские совнархозы поспешили воспользоваться
рекомендацией Х партийной конференции, признавшей «право местных хозяйственных
органов» заключать арендные договоры «без разрешения высших» [25, с. 235]. Не
утруждая себя ожиданием соответствующего законодательного акта, местные власти
начали избавляться от тяжкого груза ответственности за нерентабельные в новых условиях
мелкопромышленные предприятия, национализированные по постановлению ВСНХ от
29 ноября 1920 г., сдавая их в аренду первому возможному претенденту и на любых
условиях. Президиум ВСНХ был вынужден срочно, телеграммой направить всем
губсовнархозам циркуляр, которым предупреждал их о недопустимости поспешных и
непродуманных действий в этой области и рекомендовал подождать утверждения
надлежащего закона.
Декрет СНК РСФСР об аренде был опубликован 6 июля 1921 года. В нем
оговаривались условия, на которых должна была производиться сдача в аренду
кооперативам и частным лицам национализированных предприятий. Промышленное
заведение передавалось арендатору во временное пользование, то есть его
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
46 Елена Викторовна Бородулина
46
собственником оставалось государство. Арендатор не имел права ни продать, ни заложить
арендованное предприятие, отвечал по суду за сохранность сданного в его пользование
имущества и подчинялся советскому законодательству о труде, заработной плате,
социальном страховании, технике безопасности и т.п. Арендный договор, заключавшийся
на срок от 1 года до 6 лет, определял направление производственной деятельности
предприятия; объем и ассортимент выпускаемой продукции; размеры восстановления и
обновления основных производственны фондов; арендную плату, взимаемую натурой в
виде определенной доли выпускаемой продукции; выполнение государственных заказов
или переработку государственного сырья и т.д. [27]. Государство не брало на себя
обязательств по снабжению арендуемых предприятий, кроме тех случаев, если на них
выполнялись государственные заказы. Условия аренды были очень жёсткими. Так,
арендатор должен был постоянно расширять и улучшать производство; помимо налоговых
платежей, должен был выплачивать губсовнархозу арендную плату, которая в первых
договорах (июль – август 1921 г.) нередко достигала половины производственной
программы, позднее (договоры, заключенные осенью 1921 – летом 1922 гг.) доходила
до 25–30 % [10]. Помимо арендной платы и налогов, арендатор был обязан застраховать
предприятие и наёмных рабочих, а также производить текущий ремонт промышленного
заведения. Губернские совнархозы, устанавливая такие высокие нормы долевых
отчислений, действовали наобум, по принципу: получится – хорошо, не получится –
тоже ничего страшного. Однако ряд арендаторов, не имея возможности выполнить все
требования договора и выдержать столь высокое обложение, закрывали предприятия
[23, с. 6; 32, с. 95]. Например, Казанский губсовнархоз только за первую половину
декабря 1921 г. получил 37 заявлений от арендаторов о закрытии арендуемых ими
промышленных предприятий [1, с. 82].
Первоначально ВСНХ и местные хозяйственные органы наметили к сдаче в аренду
по 59 губерниям России 12 507 промышленных заведений, из которых 70 % приходилось
на пищевую промышленность (мельницы, крупорушки, хлебопекарни), а остальные 30 %
– на долю всех остальных отраслей (кожевенной и меховой, химической, по обработке
минеральных веществ и др.) [1, с. 83]. По всем же советским республикам арендный
фонд 1921/22 г. включил более 20 тысяч предприятий [22, с. 279]. Арендная кампания,
активно проводившаяся с ноября 1921 г., в основном завершилась уже следующей
весной. К 1 июля 1922 г. по всем советским республикам было передано в аренду 10072
предприятия, в том числе 5074 в РСФСР. В основной своей массе это были мелкие
полукустарные заведения. Средняя численность рабочих на одном арендованном
предприятии составляла 18 человек. Доля частных лиц и бывших владельцев среди
арендаторов в начале 1922 г. равнялась 57,7 %, кооперативов – 38,2 %, госорганов – 4,1
процента [1, с. 83]. К концу 1923 г. общее количество сданных в аренду промышленных
заведений возросло незначительно и составило по РСФСР 5737 единиц или 76,5 %
предлагавшихся в этом году к сдаче. На одно арендованное предприятие приходилось
в среднем 17 рабочих [26, с. 43, 48]. По СССР в целом было передано арендаторам
около 3/4 остававшегося арендного фонда. Две трети этих промышленных заведений
были арендованы частниками, а остальные кооперацией и госорганами [18, с. 357].
В начальный период нэпа частники избегали вкладывать свои, как правило,
незначительные капиталы в какое-либо конкретное дело, в том числе и в промышленную
аренду. Многочисленные «рецидивы» военно-коммунистического администрирования в
практике хозяйственных органов, жёсткие условия аренды, растущий налоговый пресс
порождали у арендаторов неуверенность в своем будущем и нередко подталкивали их
к хищнической эксплуатации арендованных предприятий, растаскиванию неучтённых
государством материальных ценностей [13, с. 65]. Кроме того, арендаторам
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В МЕЛКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
промышленных заведений приходилось изыскивать различные пути, чтобы конкурировать
с государственной и кооперативной промышленностью. Чаще всего поддержать
конкурентоспособность своей продукции арендаторы могли лишь за счёт сокращения
расходов на оборудование предприятия. Их промышленные заведения располагались,
как правило, в старых помещениях, без достаточного освещения и вентиляции.
Наблюдалась строжайшая экономия на техническом оснащении. Более 40 % арендуемых
предприятий Новониколаевской губернии, например, вообще не имело механических
двигателей, производственный процесс здесь осуществлялся в основном вручную
[13, с. 113]. По этим же причинам преобладала краткосрочная аренда: к концу 1923 г.
большинство договоров было заключено на срок от 1 года до 3 лет, хотя нормативные
акты 1923 г. предусматривали уже удлинение срока аренды до 12 лет [1, с. 85; 30].
Нельзя сказать, что в борьбе с этими отрицательными явлениями государство
ограничивалось только мерами репрессивного характера по отношению к злостным
нарушителям условий арендных договоров, хотя это и имело место. Так, в Рязани в
феврале 1922 г. 63 арендатора были привлечены к суду за массовые хищения [31],
показательный судебный процесс в марте 1923 г. состоялся в Москве над арендатором
Галактионом Андреевичем Кривошеевым, которого Московский ревтрибунал осудил за
невыполнение условий договора и крупные хищения [33]. За бесхозяйственность и
хищения хозяйственные органы расторгли договоры к началу 1924 г. с 19632 арендаторами
промышленных предприятий [17, с. 66]. При этом, главной причиной расторжения
договора аренды или судебного преследования арендатора в подавляющем большинстве
случаев были именно хищения. Совнархозы редко шли на расторжение договора и
преследование арендатора по суду только за невыполнение обязательств, т.к.
арендованные предприятия, пусть плохо, но работали. В случае же расторжения контракта,
предприятие, как правило, закрывалось.
Чтобы привлечь частный капитал в арендную промышленность и избежать
дезорганизации производства на арендованных предприятиях, ВЦИК уже 25 августа
1921 г. издал постановление «О воспрещении расторжения договора об аренде
государственных предприятий», согласно которому расторжение договоров и закрытие
арендованных промышленных заведений допускалось только по решению суда [28].
Этим же постановлением запрещалось самовольно реквизировать имущество
арендаторов.
Позднее и на местах стали понимать необходимость отказа от применения
исключительно репрессивных мер в отношении арендаторов. Особенно ярко это
проявилось там, где крупная промышленность, инфраструктура, транспортная сеть не
получили достаточного развития, а мелкая промышленность, в том числе, и арендуемые
нецензовые предприятия, играла важную роль в жизни региона. Например, в Сибири
уже во второй половине 1922 г. арендная комиссия при Сибпромбюро, во-первых,
пересмотрела условия типового договора и существенно снизила требования к
предпринимателям, а во-вторых, значительно сократила арендную плату.
Важной составной частью движения по направлению к товарно-денежному хозяйству
в начальный период нэпа стало восстановление и развитие денежного налогообложения,
в котором партия видела не только средство воссоздания «обычного» государственного
бюджета и источник денежных ресурсов государства, но и «главное орудие
революционной политики пролетариата в переходную эпоху», обеспечивающее
«регулирование процессов накопления путём прямого обложения имущества, доходов
и т.п.» [25, с. 306]. Допуская «в известных пределах» деятельность капиталистических
элементов в сельском хозяйстве, торговле и мелкой промышленности, Советское
правительство было намерено, с одной стороны, использовать налогообложение как одно
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
48 Елена Викторовна Бородулина
48
из средств для ограничения их накоплений. С другой стороны, налоговые преимущества,
которые должны были предоставляться государственным и кооперативным торговым и
промышленным предприятиям и организациям, стали бы одной из форм их
государственной поддержки в борьбе с частником «на экономическом фронте». Налоговая
политика в области мелкой и кустарно-ремесленной промышленности должна была в
целом способствовать подъёму бедняцких и середняцких промысловых хозяйств,
повышению их товарности, росту и укреплению промысловой кооперации и ограничению
экономической роли предпринимательских элементов.
Первым прямым денежным налогом с несельскохозяйственного населения, в
котором должны были найти своё воплощение эти основные принципы нэповской
налоговой политики, стал промысловый налог с ненационализированных торговых и
промышленных предприятий и промыслов без применения наёмного труда, принятый
ВЦИК и СНК 26 июля 1921 года. Поскольку реализация системы прямого налогообложения
была крайне осложнена текучестью частных предприятий, отсутствием приемлемых
признаков для определения их мощности и зачаточным состоянием государственного
налогового аппарата, законодатель использовал наиболее простую форму взимания
промыслового налога через патентный и уравнительный сборы. Ставки патентного сбора
дифференцировались, хотя и в незначительной степени, в зависимости от
местонахождения (по пяти поясам) и от разряда предприятия, определяемого по таким
внешним признакам как число рабочих и служащих, размер помещений, род
деятельности. Патентный сбор носил в немалой мере авансовый характер, так как
уплачивался на определенный срок вперед при регистрации предприятия и выборке
патента. Уравнительный сбор взимался ежемесячно в размере 3 % от суммы облагаемого
оборота, то есть был пропорциональным. Предприятия, занятые изготовлением предметов
роскоши или торговлей ими облагались промысловым налогом в повышенном размере
[11; 24, с. 40–43].
3 сентября 1921 г. Наркомфином были утверждены «Правила взимания промыслового
налога». Предусматривалось увеличение вдвое цены патента для промышленных
предприятий, пользующихся механическими двигателями. При обложении
промышленных заведений учитывались все наёмные рабочие, «независимо от способа
найма и от того, где они работают – в самом заведении или на стороне», а «равно
участвующие в производстве родственники и члены семьи предпринимателя». Для
предприятий и промыслов, которые, по мнению местных налоговых комиссий, находились
«в особо выгодных условиях», уравнительный сбор мог быть «повышен наполовину», а
для тех промыслов, которые отличались сравнительной малодоходностью – понижен,
«но не более чем наполовину» [12].
По новому «Положению о промысловом налоге» от 3 февраля 1922 г. он был
распространен на государственные и кооперативные предприятия и хозяйственные
организации, что по оценке законодателя должно было стимулировать введение
хозрасчета и содействовать перераспределению средств в народном хозяйстве в пользу
ведущих отраслей промышленности, прежде всего тяжёлой. Вместе с тем, не устранив
промахи прежнего закона, «Положение» от 3 февраля добавило к ним новые: многократное
обложение коммерческих операций государственных предприятий и кооперативов,
входящих в кооперативные союзы, распространение налога на личные промысловые
занятия граждан и т.п. Всё это явно нарушало чистоту классового подхода к
налогообложению, противоречило партийным декларациям о главных задачах
«пролетарской» налоговой политики в «переходную эпоху». В сложных для
государственного бюджета условиях 1922 г., при крайне неблагоприятной для советской
промышленности конъюнктуре рынка возобладали чисто фискальные, сиюминутные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В МЕЛКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
соображения. За первые три месяца действия нового «Положения» промысловый налог
претерпел три изменения своих ставок в сторону их повышения, причём очень
значительного. Например, по данным иркутского губфинотдела стоимость вновь
введенных патентов на личные промысловые занятия по второму поясу, к которому была
отнесена губерния, возросла за это время в среднем в 6,7 раза и достигла по третьему,
высшему для данной категории разряду 2,5 тыс. руб. по курсу Наркомфина за декабрь
1922 года. Цена же патента на мелкие, кустарного типа промышленные заведения (I–IV
разряды) увеличилась в 8–11 раз и доходила до 3,5 тыс. рублей [11; 12].
Только стабилизация в промышленности, достигнутая к концу лета 1922 г.,
способствовала возвращению промыслового налогообложения к более чёткой ориентации
на поддержку государственного сектора и кооперации в экономическом соревновании с
капиталистическими элементами. Третьим по счёту «Положением о государственном
промысловом налоге», принятом в виде постановления ВЦИК и СНК 18 января 1923 г.,
частично устранялась многократность обложения государственных предприятий,
расширялись льготы кооперации и повышались ставки налога с частных предприятий
[4]. Наконец, 26 сентября 1923 г. вновь были освобождены от уплаты промыслового налога
личные промысловые занятия граждан [7, с. 65].
Важным дополнительным средством максимально дифференцировать платежи и,
следовательно, более эффективно использовать налогообложение для государственного
регулирования доходов и накоплений и ограничения капиталистических элементов стал
подоходный налог, введенный в городах в ноябре 1922 года. За основу нового вида
обложения был принят совокупный доход, определенный по декларациям плательщиков.
Ставки налога составляли от 0,83 до 15 % от размера дохода. Размеры облагаемых
доходов устанавливались участковыми налоговыми комиссиями в составе налогового
инспектора, представителей исполкома совета, профсоюзов и двух представителей от
плательщиков [29].
С января 1923 г. подоходный налог был дополнен налогом с имущества, не
составлявшего предмета промысла плательщика, в размере от 0,33 до 15 % стоимости
этого имущества.
Если первоначально к подоходному налогу (в 1922 г.) привлекались только граждане,
получающие «нетрудовые» доходы, т.е. предприниматели, то с 1923 г. к подоходному
обложению стали привлекать всех граждан. Однако податное население по закону 1923 г.
делилось на три группы: а) рабочие и служащие; б) лица, получающие доход от личных
промыслов без использования наёмного труда; в) лица, живущие на нетрудовые доходы.
Все группы плательщиков облагались по разным расписаниям, причем существовала
ярко выраженная дискриминация групп «б» и «в». Подоходный налог платили не только
физические, но и юридические лица [9, с. 2–3].
Подоходный и промысловый налоги в первые годы нэпа были базой, на которой
выстраивались другие сборы. С октября 1921 г. взималась плата за арендуемые
помещения. Декретом ВЦИК от 11 февраля 1921 г. вводился общегражданский (разовый)
налог для оказания помощи голодающим. Местные Советы имели право делать надбавки
к основным налогам на местные нужды.
Налоговая политика первых лет нэпа не отличалась, таким образом, простотой и
последовательностью. Фискальные аппетиты правительства и местных властей, отчаянно
нуждающихся в денежных ресурсах, элементарные профессиональные промахи
Наркомфина, слабость, неопытность налогового аппарата выливались в многократность
обложения, множественность платежей, переобложение или недообложение тех или иных
категорий плательщиков. В конечном итого эта политика в разные годы нэпа отличалась
прежде всего мерой нажима на «несоциалистические» сектора экономики. В
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
50 Елена Викторовна Бородулина
50
рассматриваемый период эта мера была, пожалуй, наиболее непостоянна, что
определялось не только названными выше причинами, но и трудностями в восстановлении
крупной государственной промышленности, колебаниями большевиков в определении
фактических рамок «допуска» капиталистических элементов к развитию
производительных сил страны, сохраняющимися «рецидивами» военнокоммунистического отношения к кооперации как «буржуазной» организации и опасениями
массового возрождения капитализма на базе мелкого и кустарно-ремесленного
производства. Экономическая целесообразность в налоговой политике уступала место
идеологическим догмам.
Особого внимания заслуживает также состояние финансово-кредитной системы в
первые годы нэпа и деятельность большевиков в этой сфере экономики. В период
военного коммунизма финансово-кредитная система была полностью разрушена. После
перехода к новой экономической политике, правительство начинает предпринимать шаги
к стабилизации денежного обращения. Стала восстанавливаться и банковская система.
Однако данный процесс шёл уже на иных основах, чем до революции. Кредитные ресурсы
стали распределяться по разнарядке, исходя из политических соображений. При этом
частные предприятия получали ссуды на более жёстких условиях. Они уплачивали от 16
до 18 % годовых, в то время как государственные и кооперативные предприятия – только
8–10 %; кроме того, предельный срок кредита ограничивался для предпринимателя 3
месяцами [1, с. 88; 13, с. 102]. Но даже на таких условиях получить ссуду было
чрезвычайно сложно. Выполняя распоряжение правительства, банки инвестировали
деньги в частный сектор экономики в очень незначительных размерах, а иногда и
полностью прекращали кредитование предпринимателей.
Из государственных кредитных учреждений только Госбанк и Промбанк занимались
обслуживанием частных предпринимателей. Еще одним источником кредитования, в
том числе и мелких промышленников и кустарей, являлись Общества взаимного кредита
(ОВК). Эти организации представляли собой разновидность кредитных кооперативов.
Каждый член общества должен был внести пай и, в зависимости от размера пая, имел
право на получение кредита на льготных условиях. Государство поощряло создание
ОВК, т.к. надеялось таким образом осуществить перекачку средств из частного сектора
экономики.
В целом политическая линия большевиков в мелкой промышленности 1921–1923 гг.,
с одной стороны, привела почти к полному отходу от политики военного коммунизма, к
возвращению в той или иной мере экономической самостоятельности производителям,
развитию рыночных, конкурентно-партнерских, товарно-денежных отношений и т.д., с
другой стороны, политические установки большевиков, их идеологические приоритеты,
в т.ч. и в отношении кустарно-ремесленной промышленности и промысловой кооперации,
не изменились. Нередко данные приоритеты заменяли собой даже очевидную
экономическую целесообразность.
Источники и литература
1. Бородулина Е.В. Арендная, налоговая и кредитная политика большевиков в мелкой
промышленности в 1921–2923 гг. Тюменский исторический сборник. Тюмень, 2009. Вып.
XII. С. 81–91.
2. Бородулина Е.В. Кооперативная политика большевиков в 1921–1923 гг. Тюменский
исторический сборник. Тюмень, 2010. Вып. XIII. С. 109–123.
3. Бюллетень Организационного Бюро по созыву Всероссийского съезда
промысловой кооперации. 1922. № 1.
4. Бюллетень Сибирского отделения Центросоюза. 1923. № 7. Приложение.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОЛЬШЕВИКОВ В МЕЛКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
5. Вестник кустарной промышленности. 1921. № 2–3. Приложение.
6. Вестник кустарной промышленности. 1922. № 5–7.
7. Вестник промысловой кооперации. 1923. № 3–4.
8. Вестник промысловой кооперации. 1924. № 1–2.
9. Вестник финансов: официальный отдел. 1923. № 93.
10. Государственный архив Новосибирской области (далее – ГАНО). Ф. 918. Оп. 1.
Д. 52. Л. 4, 4 об.
11. ГАНО. Ф. 1052. Оп. 1. Д. 161. Л. 12.
12. ГАНО. Ф.1052. Оп. 1. Д. 161. Л. 20–24.
13. Демчик Е. Частный капитал в городах Сибири в 1920-е гг. Барнаул, 1998.
14.Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1.
15. Известия ЦК РКП(б). 1923. № 9–10.
16. Известия ЦК РКП(б). 1924. № 1.
17. Кондрушкин И.С. Частный капитал перед советским судом. М.; Л., 1927.
18. Контрольные цифры народного хозяйства СССР на 1927/28 г. М., 1927.
19. Материалы по вопросам промысловой кооперации. М., 1925.
20. Народное хозяйство России 1921/22 гг.: Стат.-экономич. ежегодник. М., 1923.
21. На путях к обобществлению мелкой промышленности СССР. М., 1929.
22. От капитализма к социализму: Основные проблемы истории переходного периода
в СССР. 1917–1937. М., 1981. Т. 1.
23. Отчёт II съезда Сибирского экономического Совещания. Новониколаевск, 1922.
24. Положения о кустарной и мелкой промышленностии промысловой кооперации :
сб. постановлений, декретов и инструкций по декабрь 1921 г. включительно. М., 1922.
25. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1.
26. Русская промышленность в 1923 г. М., 1924. Ч. 2.
27. Собрание узаконений. 1921. № 53. Ст. 313.
28. Собрание узаконений. 1921. № 62. Ст. 455.
29. Собрание узаконений. 1922. № 76. Ст. 940.
30. Собрание узаконений. 1923. № 37. Ст. 442.
31. Труд. 1922. 9 февраля.
32. Хозяйственный обзор Северо-Западной области за 1921–22 г. Пг., 1923.
33. Экономическая жизнь. 1923. 30 марта.
51
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52 Илья Аркадьевич Воробьев, Виктор Владимирович Сергеев
52
ИСТОРИЯ
УДК 94(420).081
Илья Аркадьевич Воробьев,
Виктор Владимирович Сергеев,
Балтийский федеральный университет им. И. Канта,
Россия
Ilya Arkadyevich Vorobyev, Victor Vladimirovich Sergeyev,
Immanuel Kant Baltic Federal University, Russia
ЛОНДОНСКИЕ АДРЕСА
С.М. СТЕПНЯКА-КРАВЧИНСКОГО НА «КАРТЕ БЕДНОСТИ»
ЧАРЛЬЗА БУТА
The addresses attended by S.M. Stepnyak-Kravchinsky
on Charles Booth’s «poverty map»
Аннотация: В статье рассматриваются отдельные аспекты повседневной жизни
С.М. Степняка-Кравчинского в Лондоне в 1884–95 годах. На основе данных «карты
бедности» Чарльза Бута анализируются жилищные условия русского эмигранта, а также
степень его социальной адаптации.
Summary: Thе article considers some aspects of S.M. Stepnyak-Kravchinsky’s daily
life in London in 1884–95. On the basis of Charles Booth’s «рoverty map», living conditions of
a Russian emigrant are analyzed as well as extent of his social adaptation.
Ключевые слова: Англия; русская эмиграция; С.М. Степняк-Кравчинский;
социальная адаптация; повседневная жизнь; «карта бедности» жилищные условия.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: England; Russian emigration; S.M. Stepnyak-Kravchinskiy; social adaptation;
daily life; «poverty map»; domestic conditions.
Колония русских политических эмигрантов в Англии достигла своего рассвета в
первой половине 1890-х годов. Местом постоянного проживания русской эмиграции чаще
всего становился Лондон и тяготевшие к нему небольшие городки, которые, зачастую
принадлежали к сопредельным графствам, де-факто уже являлись пригородами
британской столицы. По мнению А.Я. Кипермана, Лондон следует считать главным и
едва ли не единственным центром русской эмиграции на Британских островах, потому
как другие города Соединённого королевства (Манчестер, Эдинбург и пр.) становились
местом жительства русских лишь в единичных случаях [3, с. 294, 295]. Именно Лондону
было суждено сделаться своеобразной узловой точкой русской колонии конца XIX столетия
– эмигрантов манила насыщенная общественно-политическая и культурная жизнь
огромного города.
Оценить степень престижности и социального благополучия районов, в которых
селились эмигранты, возможно, проанализировав данные т. н. «карт бедности»,
опубликованных Чарльзом Бутом в последнее десятилетие XIX века.
Эти «карты бедности» стали итогом систематизации обширного массива информации
о жилищных условиях в Лондоне и о социальном облике обитателей столицы, собранной
ассистентами Бута. В соответствии с собранной статистикой Чарльз Бут осуществил
маркировку лондонских домов, разделив их на семь категорий – каждой соответствовал
свой цвет. Такая «карта бедности», являясь вершиной «эмпирической социологии» конца
XIX века, наглядно отражала распределение классов и групп населения.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЛОНДОНСКИЕ АДРЕСА С.М. СТЕПНЯКА-КРАВЧИНСКОГО НА «КАРТЕ БЕДНОСТИ» ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Жильцы домов трёх первых категорий относились к беднейшим слоям населения.
Дома низшего класса, закрашенные чёрным цветом, населяли чернорабочие,
безработные и асоциальные элементы. В промаркированных тёмно-синим цветом очень
бедных домах жили поденщики, имевшие лишь непостоянную, сезонную работу. Наконец,
в закрашенных голубым цветом бедных домах селились семьи низкоквалифицированных
рабочих, имевшие недельный доход в 18–21 шиллинг – это была своего рода верхняя
«граница бедности» [8, p. 464–465].
Следующие три категории представляли средний класс. Дома смешанного типа
маркировались фиолетовым цветом – доход семей, проживавших в них, составлял порядка
40 шиллингов в неделю (притом, по данным А. Шервелла, почти треть от этой суммы
шла на оплату жилья) [9, p. 113]. В комфортабельных домах, закрашенных розовым
цветом, селились представители «низшего среднего класса», а также мелкой буржуазии,
доходы которых позволяли держать одного слугу. Красный цвет обозначал зажиточные
дома представителей среднего класса, имевших возможность нанять двух слуг и
обладавших определённым достатком для того, чтобы снимать квартиру «в весьма
респектабельном, если не сказать фешенебельном районе» [4, p. 243]. Наконец, жёлтым
цветом, маркировались богатые дома, принадлежавшие к последней, седьмой категории.
В них проживали представители высшего среднего класса и элита лондонского общества
[10, p. 234].
Изучение жилищных условий русской эмиграции и географии «русского Лондона»
представляется наиболее целесообразным осуществить на примере С.М. СтепнякаКравчинского – видного деятеля народнического движения, с чьим именем связан
расцвет эмигрантской колонии Лондона. Оценка домов, в которых он снимал квартиры,
по «цветовой шкале» Чарльза Бута должна помочь значительно лучше понять условия и
динамику социокультурной адаптации этого видного русского эмигранта.
С.М. Степняк-Кравчинский переехал в Англию 3 июля 1884 года. Уже 5 июля Сергей
Михайлович, которому друзья помогли снять комнату на Принс оф Уэлс-роуд (119, Princeof
Whalesroad), писал жене в Швейцарию: «За квартиру плачу 9 sh. в неделю с уборкой,
чисткой сапог, горячей водой и жареньем мяса… По лондонским меркам не особенно
дорого… Комната не дурная, с хорошим видом, высокая, но маленькая, с хорошей
кроватью и ещё лучшей кушеткой» [6, с. 322]. Дом этот находился в относительно небогатом
районе и, будучи закрашенным на карте Бута розовым цветом, считался
«комфортабельным». Совершенно очевидно, что, только начиная новую жизнь в Лондоне,
Кравчинский не мог рассчитывать на лучшее жильё.
53
ИСТОРИЯ
Рис. 1. Дом Степняка-Кравчинского на Принс оф Уэлс-роуд
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
54 Илья Аркадьевич Воробьев, Виктор Владимирович Сергеев
54
За последующие два года Степняк-Кравчинский успел сменить несколько квартир.
Накопив денег, он выслал некоторую сумму на билет до Лондона своей жене Фанни
Марковне. С приездом Ф.М. Кравчинской в британскую столицу супругам пришлось
подыскивать более просторное жилище. Осенью 1884 года они начали снимать квартиру
в другом небогатом районе – на Риджент-сквер (45, Regent Square), в доме, также
отмеченном Чарльзом Бутом розовым цветом.
Рис. 2. Дом Степняка-Кравчинского на Риджент-сквер
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
В начале декабря 1885 года Кравчинские переехали на Альма-сквер (42, Alma Square).
Судя по всему, плата за новое жильё была довольно высока – квартира располагалась
уже в одном из «зажиточных» домов в престижном районе, закрашенных на «карте
бедности» красным цветом. Фанни Марковна, успевшая к тому времени потратить
некоторую сумму денег на покупку «рухляди для новой квартиры», сразу же после
переезда сетовала в своём дневнике: «Квартира слишком хороша для нас и требует
больших затрат. Всё-то мы делаем не по-людски» [4, ф. 1158, оп. 1, ед. хр. 642, л. 1].
Вдобавок супругам пришлось жить под одной крышей с домохозяйкой, что, судя по
всему, крайне нервировало Сергея Михайловича. Поэтому, встретив новый год «со своими
гостями мирно у себя дома», уже в начале 1886 года Кравчинские начали подыскивать
новое жильё.
Рис. 3. Дом Степняка-Кравчинского на Альма-сквер
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЛОНДОНСКИЕ АДРЕСА С.М. СТЕПНЯКА-КРАВЧИНСКОГО НА «КАРТЕ БЕДНОСТИ» ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Кравчинские сняли квартиру на Майтленд-парк-роуд (2, Maitland Park Road), уже в
более скромном «розовом» доме. Впрочем, в отличие от предшествующих
«комфортабельных» домов, этот располагался уже в весьма престижном районе. Однако
супругам пришлось съехать из квартиры уже в сентябре того же года по бытовым
причинам. «Мы столкнулись с ирландской супружеской парой», – писал Степняк о
домовладельцах, – «которая буквально отравляла нам жизнь и заставляла терять страшно
много времени нескончаемыми переделками в доме. Так что мы решили не иметь больше
никаких домохозяек и наняли собственный домик» [5, с. 203].
55
Рис. 4. Дом Степняка-Кравчинского на Майтленд-парк-роуд
ИСТОРИЯ
Этим домиком оказался коттедж на Грув-гарденс (13, Grove Gardens) в Энфилде,
северном предместье Лондона, находящемся за пределами «карты бедности» Бута.
Годы, прожитые в нём, стали эпохой относительной стабильности и даже благополучия
для супругов Кравчинских. «Всё очень спокойно, тихо и обыденно», – писал Кравчинский
в одном из писем весной 1887 года [5, с. 211]. В заметке под названием «Нигилист у
себя дома», опубликованной в 1898 году в журнале «Санди таймс», корреспондент,
побывавший в квартире у Степняка, описал вполне стандартную обстановку лондонской
квартиры – гостиная и кабинет на первом этаже, спальни на втором этаже (дом на Грувгарденс не имел мансардного этажа, лишь нежилой чердак), и кухня в подвале. Судя по
всему, приготовлением пищи занималась лично Фанни Марковна, что позволяло супругам
сэкономить на кухарке [5, с. 363, 364].
Летом 1989 года в Лондон из Петербурга переехала Александра Марковна Личкус,
приходившаяся жене Кравчинского сестрой. Она также поселилась в доме на Грувгарденс. Как и сестра, Александра Марковна успела окончить в России медицинские
курсы, однако в Англии по специальности не работала, предпочитая помогать Фанни
Марковна по дому. На Грув-гарденс Кравчинские прожили до осени 1891 года, когда
стало ясно, что платить дальше за этот довольно дорогой дом они больше не в состоянии
(можно предположить, что он также принадлежал к категории «зажиточных» домов,
отмеченных на «карте бедности» красным цветом). Интересно, что решение о переезде
было принято ещё в начале 1890 года – в феврале Кравчинский написал о нём своему
английскому другу Р. Спенс Уотсону [5, с. 279]. По какой-то причине переезд длительное
время откладывался – супруги прожили в доме на Грув-гарденс до конца года, а в декабре
1890 года Сергей Михайлович вместе с Фанни Марковной отбыл в Соединённые Штаты,
где осуществлял пропагандистскую деятельность, а также участвовал в создании
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
56 Илья Аркадьевич Воробьев, Виктор Владимирович Сергеев
56
американского филиала Общества друзей русской свободы. В Лондон супруги вернулись
только в июне 1891 года. Всё это время их квартира на Грув-гарденс не пустовала, в ней
жили политические эмигранты из России – Михаил Войнич и Феликс Волховской с
дочерью Верой.
В конце августа 1891 года Кравчинские переехали, как и планировали, на запад
Лондона, в Бедфорд-парк. Первоначально пара поселилась на Блэндфорд-роуд (31,
Bland ford Road). Судя по всему, новое жильё пришлось Степняку-Кравчинскому вполне
по вкусу. Сам район Бедфорд-парка он охарактеризовал в одном из писем как «премилую
деревню». «Наш дом стоит на углу, – писал Сергей Михайлович, – кругом широкий
зелёный простор; и у нас имеется комната для гостей» [5, с. 310]. Так как дом находился
в лондонском предместье (в данном случае уже западном), на «карте бедности» он
также не обозначен.
В 1894 году Кравчинским пришлось переехать на соседнюю улицу – в дом на
Вудсток-роуд (45, Woodstock Road). Это был последний лондонский адрес Сергея
Кравчинского. К сожалению, его также нельзя отследить по «карте бедности» Чарльза
Бута. Но, по-видимому, это был достаточно просторный дом, отвечавший уже успевшим
сформироваться к тому времени запросам русского эмигранта, находившегося на пике
своих финансовых возможностей. Корреспондент «Монинг пост» так описал квартиру
Кравчинского: «Они с женой построили быт в своём доме в Сэйнт Джонс Вуд на истинно
нигилистических началах. Одна половина дома была её, другая — его, также они держали
общую комнату, служившую своего рода общим местом для встреч» [4, ф. 1158. оп. 1.
ед. хр. 584. л. 45].Сергей Михайлович недолго наслаждался домашним уютом. 23 декабря
1895 года он погиб под колёсами паровоза на железнодорожных путях у станции Бедфордпарк – он направлялся к Феликсу Волховскому в его дом на Райлент-кресент.
Достаточно частая смена Кравчинскими лондонских квартир диктовалась, как
правило, финансовыми соображениями. Представляется очевидным, что к началу 1890х годов С.М. Степняк-Кравчинский сумел достаточно успешно адаптироваться в Лондоне.
Его биограф Е.М. Таратута несколько тенденциозно представила читателям условия, в
которых эмигрант жил в Лондоне. «Он умер, как и был, ступив на английскую землю, –
бедняком», – так она оценила состояние дел революционера незадолго до его трагической
смерти [6, с. 322]. Однако факты говорят об обратном и не позволяют согласиться с
выводами советской исследовательницы, приписывавшей своему герою едва ли не
апостольскую бедность.
За более чем 11 лет жизни в Лондоне С.М. Степняк-Кравчинский обзавёлся
множеством знакомств и достойными, хотя и спорадическими, заработками. Так, одно
только активное участие в издании журнала «Свободная Россия», печатного органа
Общества друзей русской свободы, приносило Кравчинскому 12 фунтов ежемесячно
[4, ф. 1158. оп. 1. ед. хр. 471. л. 88, 99; РГАЛИ ф. 1158. оп. 1. ед. хр. 472. л. 3, 27, 29, 33,
45, 51]. Параллельно эмигрант сотрудничал с другими периодическими изданиями
(получая за свои статьи в среднем по 10 фунтов [4, ф. 1158. оп. 1. ед. хр. 540. л. 1;
РГАЛИ ф. 1158. оп. 1. ед. хр. 481. л. 9]), а также вёл активную лекторскую деятельность.
Можно предположить, что его годовой доход, таким образом, мог составлять весьма
значительную сумму – впрочем, тратить эти деньги эмигранту приходилось не только на
себя, но и на супругу с её сестрой (однако тот факт, что женщины не стремились найти
для себя работу, также является показательным). Ещё одним своеобразным индикатором
благополучия Кравчинского могут служить сведения о домашних животных, которых он
держал у себя дома: в 1889 году это была всего одна собака, в 1892 году он писал в
одном из писем уже о двух собаках, наконец, весной 1895 года Вера Засулич упоминает
трёх собак, а также «ангорскую, очень балованную кошку», живших в доме у Кравчинского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЛОНДОНСКИЕ АДРЕСА С.М. СТЕПНЯКА-КРАВЧИНСКОГО НА «КАРТЕ БЕДНОСТИ» ...
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Из архива группы «Освобождение труда». Вып. 1. Переписка 1883–1897 гг. М.,
2009.
2. Иовчук М., Курбатова И. Плеханов. М., 1977.
3. Киперман А.Я. Главные центры русской революционной эмиграции 70-80-х годов
XIX в. // Исторические записки. М., 1971. Т. 88.
4. Российский государственный архив литературы и искусства (далее – РГАЛИ).
Ф. 1158. Оп. 1. Ед. хр. 642. Л. 1.
5. Степняк-Кравчинский С.М. В лондонской эмиграции. М., 1968.
6. Таратута Е. С.М.Степняк-Кравчинский – революционер и писатель. М., 1973.
7. Roberts W. Life on a Guinea a Week // Nineteenth Century. Vol. 23. March 1888.
P. 464–465.
8. Sherwell A. Life in West London: A Study and a Contrast. L., 1897. P. 113.
9. Vaughan L. The spatial form of poverty in Charles Booth’s London// Progress in Planning.
Vol. 67, Iss. 3. April 2007. P. 234.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
[1, с. 317]. Таким образом, не вызывает сомнений тот факт, что в середине 1890-х годов
Степняк-Кравчинские являли собой пример одного из самых успешных представителей
русской колонии.
Судя по всему, достаток Кравчинского являлся важным условием для его признания
в английском обществе. Благополучность эмигранта должна была продемонстрировать
англичанам, что он не является маргиналом, а его «нигилизм» вовсе не обязательно
должен вступать в противоречие с устоями и нормами, принятыми в зажиточных слоях
общества. Кравчинскому поневоле пришлось вести образ жизни человека среднего
достатка, дабы привлечь на свою сторону всё больше сторонников. Данные «карты
бедности» Бута свидетельствуют о том, что за всё время жизни в Лондоне Кравчинский
выбирал себе квартиры исключительно в благополучных районах столицы, вдали от
бедных домов первых трёх категорий. Все дома, в которых он проживал, относились к
категории не ниже пятой – это были «комфортабельные» дома, закрашенные розовым
цветом, и «зажиточные» дома, промаркированные красным. Вера Засулич в письме
Л.Г. Дейчу довольно правдоподобно описала цели и модель поведения Кравчинского.
«Всё это надо поддерживать в чисто английском стиле, – писала она про «большую
квартиру» Степняка, – чтобы было совсем «honorable», для приёма почтенных англичан».
«Со всем этим, конечно, забот полон рот, – продолжала она, – надо массу зарабатывать,
и делает он это со вкусом: чувствуется, что думает он так век свековать» [1, с. 317].
Благополучие Кравчинского было не только и не столько причиной, но и следствием
повышенного внимания к нему англичан. Помощь английских друзей являлась для
Степняка важным подспорьем, делая его во многом фигурой исключительной в ряду
прочих русских эмигрантов, чьё финансовое положение обычно оставляло желать
лучшего. Именно поэтому опыт социокультурной адаптации С.М. Кравчинского, хоть и
заключающий в себе немало общих черт и закономерностей, можно считать во многом
уникальным. Будучи, по словам Вильгельма Либкнехта, «любимым детищем богатых
людей» [2, с. 126]. Степняк не просто являл идеальный образец адаптации в лондонском
обществе – он достаточно охотно помогал адаптироваться прочим эмигрантам, являясь
неофициальным лидером русской колонии в Лондоне.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58 Наталия Сергеевна Гусева
58
ИСТОРИЯ
УДК. 930.2
Наталия Сергеевна Гусева,
Ишимский государственный педагогический институт
им. П. П. Ершова, Россия
Natalya Sergeyevna Guseva,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
КОНЦЕПЦИЯ СИНЕРГЕТИКИ И ИДЕЯ
АЛЬТЕРНАТИВНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ:
НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ
МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОСТИ
The conception of Synergetics and the idea of the
alternative character of historical development: new
possibilities and perspectives of interdisciplinary
connection
Статья написана при поддержке гранта фонда Михаила Прохорова
The research is carried out with the assistance of Mikhail Prohorov“s Fund
Аннотация: в статье раскрываются основные этапы развития синергетики как нового
междисциплинарного подхода исследований, а также идеи альтернативности
исторического развития. Подчеркивается, что они оказали серьезное влияние на развитие
клиометрии как одного из направлений исторического исследования в рамках
отечественной исторической науки. Отмечается, что «сослагательность» сегодня находит
отражение в клиодинамике – еще одном новом междисциплинарном направлении.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Summary: The article reveals basic stages of the development of Synergetics as a new
interdisciplinary scientific approach as well as the ideas of the alternative character of historical
development. It underlines that they influenced greatly on the development of Cliometrics as
one of the directions of historical research in the Russian historical science. It is mentioned
that “the conjunctive character” nowadays is reflected in Cliodynamics which is one more
quite new interdisciplinary direction.
Ключевые слова: междисциплинарность, клиометрия, историческая информатика,
контрфактическое моделирование, синергетика, альтернатива, клиодинамика.
Key words: interdisciplinary connection, Cliometrics, historical information technology,
counter-factual historic modeling, Synergetics, alternative, Cliodynamics.
Развитие современного научного знания неразрывно связано с таким понятием, как
«междисциплинарность», впервые получившего научное обоснование в рамках
исследований представителей т.н. школы «Анналов» (М. Блок, Л. Февр, Ф. Бродель и
др.) [15; 9].
И если муза истории, безусловно, имеет тесную связь с гуманитарными науками
(например, с литературой), то ее родство с науками точными, в частности математикой,
долгое время вызывало ряд вопросов со стороны научного сообщества, причем как
математиков, так и самих гуманитариев. Как бы то ни было, но процесс т.н.
«математизации» научного знания, а затем и ее «компьютеризации» не обошел
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КОНЦЕПЦИЯ СИНЕРГЕТИКИ И ИДЕЯ АЛЬТЕРНАТИВНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ:
...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
историческую науку. Это выразилось, в частности, в возникновении таких
междисциплинарных направлений исторических исследований, как количественная
история (клиометрия) и историческая информатика. И если за рубежом, самой значимой
и «прорывной» в опыте применения методов математической статистики, историческом
моделировании (в т.ч. в рамках построения т.н. «контрфактических моделей») стала
американская клиометрическая школа (Р. Фогель, С. Энгерман), то в отечественной
исторической науке возникла своя, без преувеличения сильная, школа количественной
истории. При том, что в нашей стране она развивалась по своей собственной
«траектории»*, но, вместе с тем, не была периферийной, ее развитие «шло в контакте с
другими национальными школами» [5].
«Отцом-основателем» отечественной клиометрии является профессор МГУ
им. М.В. Ломоносова И.Д. Ковальченко [11], усилиями научной школы которого накоплен
обширный опыт по применению количественных методов в исторических исследованиях,
в т.ч. благодаря плодотворному сотрудничеству с американскими коллегами [20]. Вместе
с тем, отличительной особенностью советской клиометрической школы было то, что
отечественные историки огромное внимание наравне с количественным анализом уделяли
анализу качественному**, поэтому не разделяли многих выводов американских коллег
(в частности наиболее острому и дискуссионному из них – вопросу об экономической
выгодности рабства в США).
Период 1980–2000-х гг. характеризуется развитием процесса математизации
исторического знания, но уже с учетом изменения типа научной рациональности и общей
ситуацией постмодерна [12]. Так, с одной стороны, «микрокомпьютерная революция»
1980-х гг. расширила возможности применения математических методов в исторических
исследованиях (математическое моделирование исторических процессов,
геоинформационные системы), с другой стороны, ситуация «постмодернистского вызова»,
а также «лингвистического поворота» не только потеснила позиции квантитативной истории,
но и вновь поставила вопросы о достоверности и объективности исторического знания, а
также роли личности историка в данном процессе (И.Д. Ковальченко, Б.Г. Могильницкий,
А.Я. Гуревич, Л.П. Репина, И.М. Савельева, А.В. Полетаев и др.) [13].
Вместе с тем, современный, постнеклассический тип научной рациональности,
привнес с собой концепцию синергетики как одного из общенаучных методов научного
исследования, в рамках которой о себе заявляет идея альтернативности исторического
развития [10].
Первой работой в отечественной историографии, где прозвучал призыв использовать
концепции синергетики в историческом познании, стала статья Ю.М. Лотмана «Клио на
распутье» [24], опубликованная в журнале «Наше наследие» в 1988 г. С наступлением
нового тысячелетия эта тенденция только усилилась. Еще в 2000 г. редакцией журнала
«Одиссей. Человек в истории» был проведен «круглый стол» на тему «История в
сослагательном наклонении?» [21]. По мнению одного из участников «круглого стола»,
Л.И. Бородкина, «новый междисциплинарный подход открывает перспективы, в частности
для анализа проблемы альтернатив исторического развития, для изучения сложных
процессов, возникающих при «надломе цивилизаций» [3, с. 23]. Вместе с тем, было
отмечено, что применение категорий синергетики не может быть механическим.
Некоторое время спустя «Вопросы философии» публикуют материалы очередной
дискуссии [32]. В декабре 2011 г. на историческом факультете МГУ им. Ломоносова
состоялась международная научная конференция «Может ли быть история быть
объективной?» [28]. Она была посвящена актуальным проблемам исторической науки,
достоверности и объективности исторического знания, вопросам методологии, научной
истины, объективности, постмодернизма, синергетики.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
60 Наталия Сергеевна Гусева
60
Нельзя не отметить, что к синергетике отношение в научном сообществе (как в
отечественном, так и зарубежном) неоднозначное [2]. Так, наравне с признанием
исключительной необходимости синергетики, утверждениями о том, что «синергетика –
это всерьез и надолго» [6, с. 82] (Л.И. Бородкин, Г.Г. Малинецкий, С.П. Курдюмов,
Е.Н. Князева, А.Ю. Андреев, М.И. Левандовский, С.П. Капица, С.П. Карпов и др.), ряд
ученых высказывается о ненужности, более того, вредности, как самой синергетики, так
и ее сложной терминологии («аттрактор», «точки бифуркации» и т.д.), несущей в себе
«избыточную информацию» [34] для представителей исторической профессии
(Е. Топольский, К.В. Хвостова***). Последнее в немалой степени вызвано близостью
синергетической методологии с постмодернизмом (постструктурализмом) [33; 35], о
которой говорят и сами сторонники синергетики.
Л.И. Бородкин отмечает тесную связь концепции синергетики с использованием
универсальных математических моделей, «разработанных в рамках теории нелинейных
динамических систем и математической теории хаоса» [2], что в конечном итоге
соотносится с процессами математизации исторического знания, развитием концепции
«математической истории» - клиодинамики (Г.Г. Малинецкий, С.П. Капица, С.П. Курдюмов,
В.Г Буданов и др.)****. С методологией синергетики тесно связаны и современные
исследования в области фрактального моделирования исторических процессов. Большую
роль в современных исследованиях по применению разработок фрактальной геометрии
играет Центр фрактального моделирования социальных и политических процессов,
образованный в Тамбовском государственном университете им. Г.Р. Державина в 2009 г.
(В.В. Канищев, Д.С. Жуков, С.К. Лямин) [16; 17]. В рамках научных изысканий
представителей тамбовской школы наблюдается синтез микроисследований и
макрообобщений.
Стоит добавить, что с концепцией синергетики тесно связана идея альтернативности
исторического развития [10]. Важно отметить, что она возникла в результате отказа от
идеи всеобщего детерминизма, которая еще недавно господствовала в отечественной
историографии и связана с пониманием того, что люди участвуют в историческом процессе
не только в роли «актеров», но и в качестве его «авторов» [8, с. 10].
В этом случае «сослагательность» рассматривается как «феномен нелинейного
развития» (М.А. Чешков). Как уже было отмечено выше, в зарубежной (прежде всего,
американской историографии) под альтернативностью понимается контрфактическое
моделирование исторических процессов, получившее популярность уже в рамках
развития школы клиометрии (Р. Фогель, С. Энгерман и др.). В рамках отечественной
исторической науки ситуация в этом направлении складывалась иначе, а данной
проблемой начали заниматься гораздо позже. Но уже с конца 1970-х гг. идеи
альтернативности, а также междисциплинарного синтеза стали активно включаться в
методологическую базу исторических исследований в нашей стране. В первые
перестроечные годы они становятся более четкими.
В 1979 г. журналом «Знание - сила» был проведен «круглый стол» на тему «История:
неизбежное и случайное». Итогом его работы стал вывод о том, что альтернативный
подход к истории имеет право на существование [22, с. 40–44]. Серьезное научное
развитие проблема альтернативности получила в теоретических и методологических
работах И.Д. Ковальченко*****, П.В. Волобуева, Б.Г. Могильницкого, в которых особое
внимание уделялось вероятностному характеру исторического процесса и были освещены
такие вопросы, как соотношение исторической закономерности и альтернативности,
возможного и действительного в истории, альтернативная историческая ситуация и пр.
Первое обобщающее систематизированное исследование по данной проблематике
в отечественной исторической науке было проведено П.В. Волобуевым в вышедшей в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КОНЦЕПЦИЯ СИНЕРГЕТИКИ И ИДЕЯ АЛЬТЕРНАТИВНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ:
...
Приложение
* В 1990 г. в одном из интервью И.Д. Ковальченко, характеризуя становление количественной
истории в СССР отметил: «Путь проделан большой: от разведки боем, имевшей место в 60-х годах,
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
1987 г. монографии [7], где исследователь уделил большое внимание диалектике
возможности и необходимости, понятию исторической вероятности как меры возможности.
В 1989 г. прошло заседание «круглого стола», темой которого являлись альтернативы
развития исторических событий в XX в. [25; 26]. В этот же период выходят работы и
статьи Б.Г. Могильницкого, посвящённые переосмыслению с новых позиций проблемы
альтернативности исторического развития [29; 30; 31]. В дальнейшем, с течением времени
эта проблема не теряла своей актуальности. В частности, в настоящий момент
популярность и неоднозначную оценку вызывает направление «теоретическая история»
(клиодинамика), в рамках которого осуществляется попытка спрогнозировать будущее
развитие истории человечества.
61
через выявление проблем, решение которых требует применения количественных методов и ЭВМ, и
апробацию различных методов в 70-х годах к анализу многих сложных явлений и процессов
исторического развития на основе применения новых методов в 80-х годах». См.: Информационный
бюллетень Комиссии по применению математических методов в ЭВМ в исторических исследованиях.
1990. № 1. С. 5–6.
** В частности, И.Д. Ковальченко, уделяя значительное внимание понятию «информация», выделил
2 формы исторической информации: описательную (повествовательную) и количественную. Исходя
из этого, «всякий исторический анализ может быть либо содержательно-описательным
(повествовательным), либо содержательно-количественным. Следовательно, неправомерно
противопоставлять качественный и количественный анализ, как это часто делается». См.: Ковальченко
И.Д. Методы исторического исследования. М., 2003. С. 325.
*** Отношение К.В. Хвостовой к современной эпистемологической парадигме – синергетике –
неоднозначно. В тезисах «круглого стола» «История в сослагательном наклонении?», состоявшегося в
2000 г. Хвостовой было отмечено, что, во-первых, историки-профессионалы проявляют лишь
теоретический интерес к парадигме исторического хаоса и синергетики, а во-вторых, для того, чтобы
сместить интерес с теории на практическую составляющую необходимо исследовать «темы глобального
характера» и их альтернативы. При этом, осуществимо это только при использовании компьютерных
технологий. См.: Хвостова К.В. Современная эпистемологическая парадигма в исторической науке //
Одиссей. Человек в истории. 2000. М., 2000. С. 10–13.
**** «Мы попытались посмотреть на историю не как на чисто описательную науку, а как на некий
полигон для испытания синергетических моделей, на основе которых можно прогнозировать, строить
стратегические прогнозы» (Г.Г. Малинецкий). См.: Синергетика: перспективы, проблемы, трудности
(материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 2006. № 9. С. 8. Также см.: Курдюмов С.П.,
Малинецкий Г.Г., Подлазов А.В. Историческая динамика. Взгляд с позиций синергетики // Общественные
науки и современность. 2005. № 5. С. 118-132.
***** Именно И.Д. Ковальченко был первым, кто опубликовал в 1986 г. статью о возможности
Л.И. Бородкин, «Ковальченко вывел проблему обсуждения и постановки «что было бы, если бы?» в
твердое научное русло. См.: Бойко М., Воронцова Е. Расцвет исторической информатики // НГ. Ex libris.
2011. № 18. С. 2–4.
Источники и литература
1. Бойко М., Воронцова Е. Расцвет исторической информатики // НГ. Ex libris. 2011.
№ 18. С. 2–4.
ИСТОРИЯ
развития исторического процесса в альтернативных вариантах. Как отметил в одном из интервью
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
62 Наталия Сергеевна Гусева
62
2. Бородкин Л.И. «Порядок из хаоса»: концепции синергетики в методологии
исторических исследований // Новая и новейшая история. 2003. № 2. С. 98–118.
3. Бородкин Л.И. История, альтернативность и теория хаоса // Одиссей. Человек в
истории : альманах. М. : Наука, 2000. С. 21–26.
4. Бородкин Л.И. Концепции синергетики в исследованиях неустойчивых
исторических процессов: современные дискуссии // Информационный бюллетень АИК.
2008. № 35.
5. Бородкин Л.И. Квантитативная история в системе координат модернизма и
постмодернизма // Новая и новейшая история. 1998. № 5. С. 3–16.
6. Буданов В.Г. Философия и наука. О методологии синергетики. // Вопр. философии.
2006. № 5. С. 79–94.
7. Волобуев П.В. Выбор путей общественного развития: теория, история,
современность. М., 1987. 168 с.
8. Гуревич А.Я. Историк конца XX века в поисках метода. Вступительные замечания.
Одиссей. Человек в истории. М. : Наука, 1996. – С. 5–10.
9. Гусева Н.С. «Французская историческая революция мирового значения»: наследие
школы «Анналов» в контексте развития исторической науки XX столетия // XXIII Ершовские
чтения : материалы научн. конф. Ишим : Изд-во ИГПИ, 2013. Ч. 2. С. 6–9.
10. Гусева Н.С. Идея альтернативности исторического развития в отечественной
исторической науке: историографический и методологический аспекты // Исторические,
философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение.
Вопросы теории и практики. Тамбов, 2012. № 5. С. 43–46.
11. Гусева Н.С. Математизация исторической науки: становление клиометрии во
второй половине XX в. // Вестн. Томск. гос. ун-та. 2013. № 372. С. 87–90.
12. Гусева Н.С. Потнеклассическая наука и постмодернизм: проблемы теории и
методологии исторического познания в отечественной и зарубежной историографии на
рубеже XX –XXI вв. // Вестн. Ленинградского гос. ун-та им. А.С. Пушкина. 2013. № 1.
Т. 4. С. 105–115.
13. Гусева Н.С. Проблема объективности и достоверности исторического познания:
конструктивистские гипотезы и философия постмодерна // Исторические, философские,
политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопр. теории и
практики. 2012. № 7. С. 54–58.
14. Гусева Н.С. Проблема объективности и роли личности историка в исторической
науке: методологические кризисы, конструктивистские гипотезы исторического познания
и философия постмодерна // Вестн. ИГПИ им. П.П. Ершова. Серия «История». 2012.
№ 1 (2). С. 8–16.
15. Гусева Н.С. Французская школа «Анналов»: научная революция XX столетия //
«European Social Science Journal» («Европейский журнал социальных наук»). 2013.
№ 1 (29). Т. 1. С. 353–362.
16. Жуков Д.С., Лямин С.К. Живые модели ушедшего мира: фрактальная геометрия
истории. Тамбов, 2007. 176 с.
17. Жуков Д.С., Канищев В.В., Лямин С.К. Фрактальное моделирование историкодемографических процессов. М.; Тамбов, 2011. 195 с.
18. Информационный бюллетень Комиссии по применению математических методов
в ЭВМ в исторических исследованиях. 1990. № 1. С. 5–6.
19. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М. : Наука, 2003. 486 с.
20. Количественные методы в советской и американской историографии : материалы
советско-американских симпозиумов в г. Балтиморе, 1979 г. и г. Таллине, 1981 г. / под
ред. И.Д. Ковальченко, В.А. Тишкова. М. : Наука, 1983.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КОНЦЕПЦИЯ СИНЕРГЕТИКИ И ИДЕЯ АЛЬТЕРНАТИВНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ:
...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
21. Круглый стол «История в сослагательном наклонении?» // Одиссей. Человек в
истории. 2000. М., 2000. – С. 5–85.
22. «Круглый стол»: История: неизбежное и случайное // Знание – сила. 1980.
№ 1. С. 40–44.
23. Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. , Подлазов А.В. Историческая динамика. Взгляд
с позиций синергетики. // Общественные науки и современность. 2005. № 5. С. 118–132.
24. Лотман Ю.М. Клио на распутье // Наше наследие. 1988. № 5. С. 1–4.
25. XX век: альтернативы развития : материалы «Круглого стола» // Рабочий класс и
современный мир. 1989. № 1. С. 60–72.
26. XX век: альтернативы развития : материалы «Круглого стола» // Рабочий класс и
современный мир. 1989. № 2. С. 77–97.
27. Материалы советско-американских симпозиумов в г. Балтиморе, 1979 г. и
г. Таллине, 1981 г. / под ред. И.Д. Ковальченко, В.А. Тишкова. М. : Наука, 1983.
28. Может ли быть история объективной? : Международная науч. конф. на истфаке
МГУ // Новая и новейшая история. 2012. № 3. С. 3–40.
29. Могильницкий Б.Г. Введение в методологию истории. М. : Высш. шк., 1989. 175 с.
30. Могильницкий Б.Г. Историческая альтернативность: методологический аспект //
Новая и новейшая история. 1990. № 3. С. 3–18.
31. Могильницкий Б.Г. Альтернативность в истории советского общества // Вопр.
истории. 1989. № 11. С. 3–16.
32. Синергетика: перспективы, проблемы, трудности (материалы «круглого стола»)
// Вопр. философии. 2006. № 9. С. 3–33.
33. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и постнеклассическая рациональность
// Вопр. философии. 2003. № 8. С. 5–17.
34. Хвостова К.В. Математические методы в исторических исследованиях и
современная эпистемология истории // Новая и новейшая история. 2007. № 3.
С. 66–78.
35. Хвостова К.В. Постмодернизм, синергетика и современная историческая наука
// Новая и новейшая история. 2006. № 2. С. 28–31.
36. Хвостова К.В. Современная эпистемологическая парадигма в исторической науке
// Одиссей. Человек в истории. М., 2000. С. 10–13.
63
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64 Виктор Иванович Гущин
64
ИСТОРИЯ
УДК 332.025: 341. 161(474.3)
Виктор Иванович Гущин,
Балтийский Центр исторических и социально-политических
исследований, Латвийская Республика
Viktor Ivanovich Gushchin,
The Baltic center of historical and socio-political studies,
Republic of Latvia
ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СБСЕ-ОБСЕ ЗА СОЗДАНИЕ
В ЛАТВИИ ДОЛГОВРЕМЕННОГО ДЕФИЦИТА
ДЕМОКРАТИИ
On the responsibility of the CSCE/OSCE for long-term
deficiency of deficiency of democracy in Latvia
Аннотация: В статье рассматривается позиция СБСЕ-ОБСЕ в отношении так
называемых «некоренных» жителей стран Балтии вообще и Латвийской республики в
частности, обусловившая в итоге формирование положения «долговременного дефицита
демократии» «неместного» населения. Определяются задачи, решение которых способно
привести к ликвидации такой дискриминационной ситуации.
Summary: The article considers the position of the CSCE-OSCE regarding the so-called
«non-indigenous» inhabitants of the Baltic countries in general and Latvia in particular, which
as a result influenced the formation of the provisions of the «long-term deficiency of democracy»
of «non-native» population. The tasks, the solution of which can contribute to the elimination of
such discriminatory situation are etermined.
Ключевые слова: СБСЕ-ОБСЕ, страны Балтии, Латвийская Республика,
долговременный дефицит демократии «неместного» населения.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: CSCE / OSCE, Baltic countries, Latvian Republic, long-term deficiency of
democracy, «non-native» population.
По оценке Парламентской Ассамблеи Совета Европы от 8 ноября 2002 года в Латвии
из-за существования института массового безгражданства сформировался
«долговременный дефицит демократии» (2).
Суть «долговременного дефицита демократии» состоит в том, что
решение Верховного Совета ЛР от 15 октября 1991 года поделить население
Латвии на граждан и лиц без латвийского гражданства создало основы для
проведения не всеобщих и недемократических выборов в Сейм и местные
органы власти, а после вступления Латвии в ЕС 1 мая 2004 года – и в
Европарламент. Этим решением праворадикальная латышская правящая элита
не только заранее обеспечила себе победу на выборах, проводимых после 1991
года, но и создала условия для принятия этнического законодательства и
утверждения недемократической идеологии. Именно на этой основе правящая
элита фактически беспрепятственно осуществляет строительство в
многонациональном и мультикультурном государстве так называемой
«латышской Латвии», т.е. проводит политику ограничения прав национальных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СБСЕ-ОБСЕ ЗА СОЗДАНИЕ В ЛАТВИИ ...ДЕМОКРАТИИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
меньшинств, направленную на их принудительную ассимиляцию или создание
таких условий жизни, когда они сами сочли бы за благо уехать из страны.
Политический режим в этих условиях является режимом националистической
диктатуры.
Создание института массового безгражданства и формирование долговременного
дефицита демократии в Латвии стали возможны после включения в текст Декларации
Верховного Совета ЛССР «О восстановлении государственной независимости Латвийской
Республики» от 4 мая 1990 года тезисов о непрерывности существования Латвийского
государства де-юре с 1918 года по 1990-й год и об оккупации Латвии Советским Союзом
в 1940 году и с 1944–1945 гг. по 1990 год, хотя эти тезисы в корне противоречат духу и
букве Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе,
подписанного в Хельсинки в 1975 году руководителями 33 стран Европы, а также США и
Канады.
Мировое сообщество в этом документе признало нерушимость границ, сложившихся
в Европе после Второй мировой войны, т.е. признало де-юре, что территория Латвии
является неотъемлемой частью СССР, одновременно никак не упомянув тезис о якобы
состоявшейся в 1940 году и возобновившейся после 1944–1945 гг. ее оккупации со
стороны Советского Союза. Ничего в Заключительном акте Хельсинкского совещания
не говорится и о том, что довоенная Латвийская Республика продолжила свое
существование де-юре после 5 августа 1940 года, когда Латвия была принята в состав
СССР.
Включение в текст Декларации о восстановлении государственной независимости
Латвийской Республики, одним из авторов которой был представитель западной
латышской эмиграции юрист Эгилс Левитс, тезисов о непрерывности существования
Латвийской Республики де-юре с 1918-го по 1990-й год и об оккупации Латвии Советским
Союзом в 1940 году и с 1944-1945 гг. по 1990 год – это ничто иное, как отказ от признания
Заключительного акта Хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству 1975
года в качестве нормы международного права.
Если бы все сводилось только к тому, какую позицию по этому вопросу в конце
1980-х годов занимала националистически настроенная часть западной латышской
эмиграции, то проблем с функционированием демократии и соблюдением прав
национальных меньшинств в Латвии после 1991 года было бы намного меньше. Но тезис
о непрерывности существования ЛР де-юре с 1918-го по 1990-й год, а, следовательно, и
тезис об оккупации, поддержало СБСЕ (с 1993 года – Организация по безопасности и
сотрудничеству в Европе – ОБСЕ) в лице своего Верховного комиссара по делам
национальных меньшинств Макса ван дер Стула.
Иными словами, международная правозащитная организация, которая была создана
именно с целью соблюдения странами-участницами международного права (в том числе
собственных договоренностей), фактически поддержала курс на ревизию Хельсинкского
Заключительного акта СБСЕ. И именно позиция СБСЕ-ОБСЕ предопределила то, что
прибалтийские государства, получившие в 1991 году независимость, пошли по пути
создания политических режимов, в основу которых были положены политическая
реабилитация идеологии и практики довоенных политических режимов. Именно позиция
СБСЕ-ОБСЕ сделала возможным активное наступление последователей идеологии
этнократии и нацизма на итоги Второй мировой войны, включая территориальную
целостность государств и сложившиеся после 1945 года в Восточной Европе границы.
Одновременно эта позиция создала условия для глобального кризиса системы прав
человека после 1991 года.
В июне 2012 года президент Эстонии Томас Хендрик Ильвес в интервью журналу
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
66 Виктор Иванович Гущин
66
«Rīgas Laiks» прямо сказал, что статус неграждан в Эстонии был утвержден по
предложению ОБСЕ. «Сейчас кое-где ведутся разговоры – мол, у вас есть категория
неграждан. На самом деле эту категорию нам предложили ввести ОБСЕ и Макс ван дер
Стул», – заявил Ильвес. По его словам, идея заключалась в том, чтобы предоставить
определенной категории лиц «больше прав, чем иностранным гражданам». «А теперь
нас же обвиняют в том, что нам присоветовала ОБСЕ! Надо ли нам принимать всерьез
то, что говорят люди, поддерживаемые МИДом известной страны? Однозначно нет!», –
резюмировал президент.
Макс ван дер Стул занимал должность Верховного комиссара по делам
национальных меньшинств Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе
(СБСЕ – ОБСЕ) в течение почти десяти лет – с 1993 года по 2001 год. 15–20 января и
1–2 апреля 1993 года он посетил Латвию с официальными визитами. По итогам этих
визитов 6 апреля он направил письмо министру иностранных дел Латвийской Республики
Георгу Андрееву.
В письме, в частности, говорилось: «Дорогой господин министр! По следам моих
визитов в Латвию… я направляю Вам, в приложении к этому письму, ряд рекомендаций,
главным образом по поводу нелатышского населения Вашей страны…
При разработке моих рекомендаций я руководствовался основным предположением
того, что, хотя некоторое количество нелатышей уже вернулось в свою родную страну и
еще какое-то количество последует за ними, было бы нереальным ожидать, что исход
примет массовые формы. Явное большинство, вероятно, предпочтет остаться в Латвии,
отчасти потому что проживает очень долгое время, а отчасти оттого, что не видит реальных
шансов найти в России или других государствах СНГ кров и работу.
В ходе моих визитов официальные лица из состава правительства и департамента
по делам иммиграции сообщали мне, что, по их оценкам, число нелатышей, получающих
гражданство до июня и поэтому потенциально участвующих в выборах, назначенных на
июнь, не превысит 50 процентов. Поскольку 98 процентов всех нелатышей проживает в
Латвии более 5 лет, 93 процента – даже более 16 лет, а перспективы трудоустройства и
получения жилья в России или других странах СНГ следует признать очень
незначительными, то можно предположить, что рано или поздно большинство тех, кто на
сегодняшний день не в состоянии получить гражданство, подаст заявление с просьбой
о его предоставлении. Это заключение подтверждается и тем фактом, что на 22 марта из
617 443 зарегистрированных нелатышских жителей Латвии 593 008 хотели бы получить
гражданство Латвии.
На основе проведенных мною бесед предполагаю, что, столкнувшись с такой
ситуацией, правительство Латвии не обяжет эту группу лиц или часть ее покинуть страну.
Хотя каждое правительство обладает правом изгнания из страны лиц, чье дальнейшее
пребывание могло бы принести вред жизненным интересам государства, также несомненно
очевидно, что массовые выдворения будут противоречить общепризнанным
международным гуманитарным принципам и, более того, возможно, вызовут очень
серьезный международный резонанс.
С точки зрения гармоничных межнациональных отношений было бы, по-моему,
нежелательным для Латвии настаивать на своих требованиях к претендующим на
гражданство, таких высоких, что многие не смогут им соответствовать. В результате
число граждан латышской национальности будет выше, а граждан нелатышской
национальности – ниже, чем это было бы, проводи Латвия более либеральную линию.
Недостаток такой строгой политики, вполне вероятно, выразится в серьезной
неудовлетворенности очень многих из тех, кто в таком случае не получит гражданства.
Даже, несмотря на то, что, как Вы отметили в своем выступлении в Комиссии ООН по
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СБСЕ-ОБСЕ ЗА СОЗДАНИЕ В ЛАТВИИ ...ДЕМОКРАТИИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
правам человека в Женеве 15 февраля, эти лица будут иметь право свободного выбора
места работы, свободы профессиональной деятельности и частного предпринимательства,
получения пенсий и пособий по безработице, а также право на медицинское обслуживание
и право на жилье, они будут лишены права выражать свое мнение путем участия в
процессе выборов.
Латвия могла бы принять иное решение – ограничиться такими требованиями к
желающим получить гражданство, которые бы в общих чертах не выходили бы за рамки
обычных для стран СБСЕ требований…
В политике, нацеленной на поддержание продолжительных гармоничных отношений
между латышами и нелатышским населением, важнейшим шагом навстречу было бы,
конечно, принятие законодательства, которое демонстрировало бы полное принятие
правительством Латвии в расчет интересов проживающих в стране нелатышей…»
[1, с. 191–195].
К этому весьма критическому по своему содержанию письму Макс ван дер Стул
приложил рекомендации. При этом он, в частности, не предлагал Латвии, как это в октябре
1991 года сделала международная правозащитная организация «Helsinki Watch»,
нулевой вариант по вопросу гражданства. В пункте 1 рекомендаций речь шла о том, что
Латвии «необходимо срочно принять новое законодательство о гражданстве для того,
чтобы условия натурализации были четко определены», в первую очередь для тех, кто
уже постоянно проживал в Латвии до 4 мая 1990 года – даты принятия Декларации о
восстановлении независимости Латвийской Республики. Такой подход был уступкой
праворадикальному большинству Верховного Совета ЛР и нарушал признанный в
международном праве принцип оптации. И это не было случайностью. В своем письме к
Георгу Андрееву Макс ван дер Стул подчеркивал, что он принимает во внимание «долгие
годы страданий Латвии под советской оккупацией» и «горькие плоды так называемой
политики русификации тех лет».
В других пунктах Рекомендаций мнение Макса ван дер Стула можно рассматривать
как попытку наполнить демократическим содержанием позицию Латвийского государства,
сформулированную в постановлении Верховного Совета «О восстановлении прав граждан
и основных условиях натурализации» от 15 октября 1991 года.
В частности, Макс ван дер Стул указывал, что «детям, рожденным в Латвии и
остающимся в противном случае без гражданства, должно быть предоставлено
гражданство Латвии в соответствии с пунктом 3 статьи 24 Международного пакта о
гражданских и политических правах, пунктом 1 статьи 7 Конвенции по правам ребенка и
Конвенцией о сокращении безгражданства от 1961 года» – пункт 2 Рекомендаций; что
предъявляемое к натурализации требование срока оседлости не должно превышать 5
лет, поскольку «такой срок принят в законодательстве многих государств, и в случае
Латвии не видно веских оснований для того, чтобы не принять его». С точки зрения
количества подлежащих натурализации неграждан разница между 16-, 10- или 5-летним
цензом невелика (93, 96 и 98 процентов соответственно), – отмечал Макс ван дер Стул.
По его мнению, принятие меньшего ценза было бы верным решением, поскольку
послужило бы доказательством решимости правительства разрешить проблему
гражданства.
Кроме того, для тех, кто уже является жителем Латвии, период в 5 лет должен в
любом случае отсчитываться со дня их прибытия в Латвию либо с даты рождения там –
пункты 3 и 4 Рекомендаций.
«Чтобы максимально уменьшить неопределенность, преобладающую в нелатышских
общинах, следует предоставлять гражданство немедленно и без определения
дополнительного срока ожидания, если претендент на гражданство соответствует всем
требованиям закона для получения гражданства» – пункт 5 Рекомендаций.
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
68 Виктор Иванович Гущин
68
Несколько пунктов рекомендаций касались требований к знанию Основного закона
страны и латышского языка. В пункте 6 говорилось: «Если в новый закон о гражданстве
будет включено положение, определяющее необходимость знания основных элементов
Конституции, то оно должно быть сформулировано таким образом, чтобы исключить
возможность различных интерпретаций». «Вообще положение о необходимости знания
основных элементов Конституции не должно, по мнению Макса ван дер Стула, становиться
главным препятствием на пути к получению гражданства».
Что касается требований к знанию латышского языка, то «какие бы языковые
требования ни были определены в качестве условий натурализации, они не должны
превышать уровня «владения разговорным языком», требуемого Постановлением
Верховного Совета от 15 октября 1991 года. Правительство, административные органы и
суды должны быть снисходительны в применении этого требования в связи с
предоставлением гражданства» – пункт 7 Рекомендаций.
Кроме того, «следует освободить претендующих на получение гражданства лиц
пожилого возраста (60 лет и старше) и инвалидов от языковых требований» – пункт 8
Рекомендаций.
В пункте 9 говорилось: «Следует разъяснить, что любые возможные требования
наличия у претендента на гражданство постоянного законного источника средств к
существованию не относятся к безработным лицам».
«Вводя в действие или применяя нормы закона, касающиеся подданства,
гражданства или натурализации, следует, конечно, соблюдать статьи 1 (3) и 5 (d)
Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации,
запрещающие любую дискриминацию по национальным или этническим признакам» –
пункт 11.
«Руководство Латвии должно приложить более серьезные усилия по оказанию
нелатышам помощи в освоении латышского языка на разумном уровне» (пункт 15).
«Правительство должно приложить более серьезные усилия по информированию
нелатышей о нормах законодательства, связанных с гражданством, требованиями знания
языка и т.д.» (пункт 16). «Следует учредить пост национального комиссара по этническим
и языковым вопросам», который «должен активно заниматься выявлением
неопределенности и неудовлетворенности в среде меньшинств, срочно принимать меры
по устранению неясностей, отвечать на представленные вопросы в течение
установленного периода времени (например, 2 месяца) и, наконец, действовать как
информационный канал и связующее звено между правительством и меньшинствами
Латвии» (пункт 17). «В целом правительству рекомендуется последовательно проводить
наглядную политику диалога и интеграции по отношению к нелатышскому населению,
включающую вышеуказанные рекомендации. По мнению Верховного комиссара, просто
необходима скорейшая деятельность правительства в этом отношении» (пункт 17).
Одновременно с этими предложениями Макс ван дер Стул, исходя из своего
отношения к тезису об «оккупации» Латвии, фактически согласился с тем, что Латвийское
государство вправе ограничить в политических правах некоторые категории своих
постоянных жителей.
Так, в пункте 10 он пишет: «Если определенные категории лиц будут в
законодательном порядке лишены права на получение гражданства, то закон
должен содержать положение о том, что обоснованность любых причин для
отказа должна быть установлена судом – для предупреждения попыток
злоупотребления соответствующими нормами закона». А в пункте 13 добавляет:
«В конце концов, ряд лиц не получит ни гражданства, ни статуса постоянного
жителя. Верховный комиссар рекомендует руководствоваться в отношении
этих лиц гуманными соображениями и здравым смыслом».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СБСЕ-ОБСЕ ЗА СОЗДАНИЕ В ЛАТВИИ ...ДЕМОКРАТИИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Такой подход Макса ван дер Стула позволял властям Латвии особо не церемониться
ни с национальными меньшинствами, ни со своими политическими оппонентами. Главное
– Верховный комиссар по делам национальных меньшинств СБСЕ не выдвигал
требование оптации для постоянных жителей и соглашался с тезисом об «оккупации»
Латвии в 1940–1991 гг. Поэтому не случайно, что министр иностранных дел Латвии Георг
Андреев в своем ответном письме Максу ван дер Стулу вообще никак не комментировал
высказанные рекомендации, но в очередной раз обратил внимание Верховного комиссара
на то, что Латвия в течение долгих лет «страдала под советской оккупацией» [1, с. 191–
195].
Тезис о 50-летней советской «оккупации» Латвии является основой государственной
идеологии Латвийской Республики 4 мая 1990 года и разделяется не только
представителями правящей праворадикальной политической элиты, но и многими
представителями латвийского научного сообщества, что, в свою очередь, позволяет им
заявлять об оправданности лишения сотен тысяч постоянных жителей страны политических
прав. Так, Нил Муйжниекс, экс-министр по особым поручениям по делам общественной
интеграции Латвии в правительствах Э. Репше и И. Эмсиса (2002–2004), руководитель
Института социальных и политических исследований Латвийского университета, в мае
2008 года в интервью газете «Вести сегодня» говорил: «Отсутствие гражданства у людей,
родившихся здесь много лет назад, – это скорее проблема нравственная, но не
политическая или юридическая, потому что натурализоваться сегодня может каждый
негражданин. Нынешний Закон о гражданстве и ОБСЕ, и Евросоюз, и Совет Европы
признали соответствующим международному праву, и, значит, давления в этой области
не будет».
Общественные организации российских соотечественников с таким подходом не
согласны, так как он не только прямо свидетельствует о наличии двойных стандартов в
политике Европы в сфере соблюдения прав человека, но и говорит об отказе соблюдать
положения Заключительного акта Хельсинкского Совещания СБСЕ 1975 года.
6-я конференция организаций российских соотечественников, состоявшаяся 24
августа 2013 года, признавая и поддерживая независимость Латвийского государства,
в отдельной резолюции отмечала, что прекращение существования СССР в 1991 году и
признание международным сообществом де-юре независимости Латвийской Республики
ни на национальном, ни на международном уровне не могут служить основанием для
одностороннего пересмотра Хельсинкского Заключительного акта СБСЕ.
Этот вывод полностью согласуется с действующим международным правом. Никто
на международном уровне не воспринимает всерьез, к примеру, отдельные инициативы,
направленные на признание незаконности Беловежских соглашений 1991 года,
приведших к прекращению существования СССР, хотя 11 декабря 1991 года Комитет
Конституционного надзора СССР, а 15 марта 1996 года – Государственная дума приняли
именно такое решение. Как говорится, что умерло, то умерло.
Этот вывод в полной мере относится и к так называемой «концепции непрерывности
существования де-юре Латвийской Республики с 1940 года по 1991 год», включающей
в себя тезис о пресловутой «оккупации» Латвии в 1940 году и с 1944-го по 1991 год.
Как отмечалось на 6-й конференции организаций российских соотечественников, в
целях ликвидации долговременного дефицита демократии в Латвии международное
сообщество должно строго соблюдать действующее международное право, не выделяя
страны, для которых в угоду определенным политическим интересам может быть сделано
исключение из системы действующего международного права. Основываясь на этом
подходе, для ликвидации долговременного дефицита демократии в Латвии сегодня
необходимо ставить и решать следующие задачи:
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
70 Виктор Иванович Гущин
70
1. Необходимо добиваться со стороны международного сообщества, и в первую
очередь со стороны ОБСЕ, поддержки вывода о том, что существование в Латвии
долговременного дефицита демократии – это не правовая, а политическая проблема, и,
соответственно, ее решение может быть только политическим.
Суть этого политического решения заключается в признании ОБСЕ ошибки, которая
была допущена этой организацией в начале 1990-х годов, что выразилось в фактическом
согласии СБСЕ поддержать взятый Латвией курс на ревизию Хельсинкского
Заключительного акта СБСЕ 1975 года и не распространять на Латвию и Эстонию
признанный в международном праве принцип оптации.
2. Необходимо добиваться, чтобы международное сообщество, включая Россию,
Европейский Союз и ООН, признало, что выборы в местные органы власти, Национальный
и Европейский парламенты, в которых не могут участвовать сотни тысяч постоянных
жителей, не отвечают принятым в Европе и мире стандартам демократии и не могут
признаваться демократическими. Соответственно, и Латвийское государство не может
быть сегодня признано демократическим.
Главное препятствие для ликвидации долговременного дефицита демократии в Латвии
– это принятая в Европе политика двойных стандартов в сфере соблюдения прав человека.
То, что на Западе считалось естественным и правомерным в отношении СССР и считается
таковым сегодня в отношении России, в отношении той же Латвии, в частности, в
отношении русскоязычного меньшинства этой страны, политиками Запада
интерпретируется сегодня, как правило, иначе. А именно: не с позиций международного
права и общепринятых стандартов в сфере соблюдения прав человека, а в угоду
политическим интересам Запада, который всегда рассматривал СССР и сегодня
рассматривает Россию, а значит и русских, которые проживают за ее пределами, как
опасного идеологического, культурного и экономического конкурента.
В августе 2015 года международное сообщество будет отмечать 40-летие
Хельсинкского Заключительного акта СБСЕ. Это хороший повод для того, чтобы начать
решать проблему кризиса системы прав человека в мире после 1991 года, включая
существование в Латвии долговременного дефицита демократии.
Источники и литература
1. Гущин В.И. Постсоветская Латвия – обманутая страна. Почему НФЛ не привел к
демократии? 1988–2013. Рига, 2013.
2. Parliamentary Assembly. Report of the Ad Hoc Committee for the Observation of
Parliamentary Elections in Latvia (5 October 2002). Doc. 9621 Addendum III (revised, English
only). 8 November 2002.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ СБСЕ-ОБСЕ ЗА СОЗДАНИЕ В ЛАТВИИ ...ДЕМОКРАТИИ
Татьяна Михайловна Ефремова,
Ишимский государственный педагогический
институт им. П.П. Ершова, Россия
Tatiana Mikhailovna Yefremova,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute,
Russia
ПИТИРИМ СОРОКИН О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Pitirim Sorokin on the Russian Revolution
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 167: 316.423.3
71
Аннотация: В статье исследуется позиция величайшего русско-американского
социолога и культуролога ХХ века Питирима Сорокина по вопросу о роли русской
революции 1917 года.
Summary: The article deals with the position of the greatest Russian-American sociologist
and cultural studies specialist of the 20th century Pitirim Sorokin on the role of the Russian
revolution of 1917.
Ключевые слова: русская революция; прогресс, социальные болезни, теория
интегрализма, конвергенция, альтруистическая любовь.
Key words: Russian revolution; progress. social disease, theory of integration,
convergence, unselfish love.
Что бы ни случилось в будущем, я знаю теперь три
вещи, которые сохраню в голове и сердце навсегда. Жизнь,
даже самая тяжёлая, – это лучшее сокровище в мире.
Следование долгу – другое сокровище, делающее жизнь
счастливой и дающее силы не изменять своим идеалам.
Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что
жестокость, ненависть и несправедливость не могут и
никогда не сумеют создать ничего вечного ни в
интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном
отношении.
П.А. Сорокин
ИСТОРИЯ
Питирим Александрович Сорокин родился 21 января (по церковным книгам 23 января
[2, с. 6]) 1889 года в селе Турья Яренского уезда Вологодской губернии, умер 11 февраля
1968 года в г. Винчестере штат Массачусетс. Его отец, Александр Прокопьевич Сорокин,
был церковным реставратором, мать, Пелагея Васильевна, была крестьянкой. Из его
автобиографии «Дальняя дорога» (1962) следует, что это был светлый, добрый,
талантливый, невероятно целеустремлённый, трудолюбивый и терпеливый человек, с
детства жаждущий интеллектуального самовыражения. Он остался без матери пятилетним
ребенком, с одиннадцати лет начал зарабатывать себе на жизнь тяжелым трудом
реставратора церквей сначала с отцом и братом, потом только с братом. Благодаря
выдающимся способностям, сам получил образование, начиная от сельских церковных
школ до Санкт-Петербургского университета, и подружился с русскими и зарубежными
корифеями социологической мысли. Он прожил трудную и счастливую жизнь, полную
странствий. Ему досталась уникальная судьба – стать участником трёх русских
революций (он был лидером правых эсеров, помощником А.Ф. Керенского,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
72 Татьяна Михайловна Ефремова
72
идеологическим противником В.И. Ленина); стать гражданином и гордостью двух великих
держав – России и США. В личной жизни Питирим Александрович был тоже счастлив –
его жена и единомышленница Елена Петровна Сорокина (Баратынская) и два сына Петр
Питиримович и Сергей Питиримович – выдающиеся учёные, доктора наук в США.
Отношение Сорокина к русской революции необходимо рассматривать в контексте
его общей теории революции. В то же время его теория революции базировалась на
практическом опыте и непосредственном участии в трагических событиях 1917 года. Он
несколько раз чудом избежал расстрела. Ему было предписано, как и многим другим
ученым, покинуть Россию в десятидневный срок. 23 сентября 1922 года Сорокин с женой
в латвийском дипломатическом вагоне покинул родную землю навсегда. Неделей позже
он уже читал лекции в Берлине, и первое же письмо, дошедшее из России, сообщало:
«Наша бабушка (т.е., ЧК) очень сожалеет, что позволила вам уехать без её последнего
и вечного благословения (т.е., не расстреляв нас)» [6, с. 144].
«Прежде всего отметим, что Сорокин, как и многие другие интеллектуальные
представители русского зарубежья, оставался горячим патриотом своей страны,
пропагандировал национальные научные достижения» [1, с. 12].
На протяжении всего своего творческого пути он проявлял интерес к русской
революции как философ и социолог, непосредственный участник и Февральской и
Октябрьской революций, а также как изгнанник, навсегда потерявший Родину в результате
революционных событий и победы большевиков. Автор теорий конвергенции, интегрализма
и глобализации, сторонник мирного сосуществования народов, сторонник теории
альтруистической любви как социальной созидательной силы, способной противостоять
агрессии и вражде, войнам и революциям, конечно, принципиально отвергал революцию
как худшую из форм улучшения положения народов. Его этический рационализм
примыкает к теориям ненасилия (М. Ганди, М.Л. Кинг) и к русской культурной традиции
(Л. Толстой, Н. Федоров), но он строит свое учение об альтруистической любви на
нерелигиозной основе. В этом заключается значение Сорокина для решения современных
интеллектуальных и духовных проблем.
Молодой Питирим Сорокин был активнейшим участником русской революции. В 1917
году в период между февралём и октябрём написал множество публицистических статей,
которые вышли в газетах «Дело народа», «Воля народа», посвятил их таким актуальным
теоретическим вопросам, как гражданское общество в России, свобода личности,
российский парламентаризм и государственное устройство, национальные отношения,
вопросы духовности российского народа и будущего страны. Сборник этих статей издан
в Санкт-Петербурге в 2000 году под названием «Заметки социолога. Социологическая
публицистика».
В работе «Революция и социология» Сорокин описывает события 1917 года, называя
их бойней. В то же время он приветствует февральскую революцию: «Россия только что
перешла от состояния полицейского государства к правовому. Место господской власти
заняла у нас социально-служебная власть. Место бесправного обывателя, не несшего на
себе никакой ответственности за судьбы всего государства, занял полноправный гражданин,
имеющий все права власти, должностного лица, но вместе с ними и всю ответственность,
все обязанности последнего», – пишет Сорокин 6 мая 1917 года [3, с. 31].
Закономерностью великих революций, по мнению Сорокина, является наличие трёх
стадии, неразрывно связанных друг с другом: сначала сама революция, очень
кратковременная, отмеченная радостью освобождения от тирании старого режима, потом
вторая деструктивная фаза – «реакция», которая не есть феномен, лежащий за пределами
революции, а суть её имманентная часть. «Великая революция, – пишет Сорокин, –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПИТИРИМ СОРОКИН О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
превращается в ужасающий шквал, неразборчиво сметающий всё на своём пути. Она
безжалостно искореняет не только обветшалые, но и все ещё жизнеспособные институты
и ценности общества, а тем самым уничтожает не только отжившую свой век
политическую элиту, но и множество творческих лиц и групп. Революционное
правительство на этой стадии безжалостно, тиранично и подчас кровожадно, а его политика
преимущественно деструктивна, насильственна и террористична» [5, с. 223].
Диктатуры Робеспьера или Ленина, Кромвеля или Жижки не означают закат
революции, а её трансформацию во вторую стадию – стадию «реакции» или «обуздания»,
но никак не её конца. Лишь после того, как «реакция» сходит на нет, когда общество
вступает в фазу своей нормальной эволюции, лишь после этого можно считать, что
революция завершена. То есть, проклиная «реакцию», и не подозревают, что тем самым
они хулят не что иное, как саму революцию на её второй стадии.
Тех, кто не хочет замечать в революции второй реакционной стадии, кто называет
революцию «творением Сатаны», Сорокин называет «слащавыми», «иллюзионистами»
и «горькими мистификаторами».
Третья стадия, если повезёт, конструктивная, её содержанием является строительство
нового социального и культурного порядка с опорой не только на революционные идеалы,
но и на жизнестойкие дореволюционные институты и ценности. Сорокин считает, что
русская революция вступила в третью фазу лишь в конце 1920 года.
По мнению Сорокина, революции – это социальные болезни, которые «биологизируют»
массы. Первопричиной революций является подавление базовых инстинктов масс, таких
как 1) голод, 2) импульс собственности, 3) самосохранение, 4) половой, 5) импульс
свободы, 6) инстинкт самовыражения, а также невозможность даже минимального их
удовлетворения. Далее – дезорганизация власти и социального контроля, вырождение
элиты общества. И, наконец, плохая работа механизма социального распределения,
недостаточная циркуляция талантливых от рождения людей в элиту.
Все революции и постреволюционные периоды, как правило, на словах обещали
народам реализацию величайших ценностей, на деле же достигались совершенно иные
результаты, не только не давали приращения свободы, но и сопровождались её
сокращением.
«Революция и муки не только не противоречащие друг другу явления, но, напротив,
каждый революционный период отмечен ростом убийств, садизма, жестокости, зверств
и пыток» [5, с. 267].
Во-первых, революция означает смену в поведении людей, их психологии,
идеологии, верованиях и ценностях.
Во-вторых, революция знаменует собой изменение в биологическом составе
населения, его воспроизводства и процессов отбора.
В-третьих, это – деформация всей социальной структуры общества.
В-четвертых, революция привносит с собой сдвиги в фундаментальных социальных
процессах.
Сорокин мыслит намного шире цивилизационного и формационного подходов к
истории. Согласно формационному подходу к истории, революция понимается как
необходимый момент в ходе объективного и, в конечном счёте, прогрессивного развития
общества, как качественный скачок, переход к новой общественно-экономической
формации, ступень прогресса, «локомотив» истории. При этом революционное насилие
воспринимается как необходимое зло, считается «повивальной бабкой истории», когда
общество находится в муках рождения нового строя. Мы привыкли к тому, что прогресс
«пьёт свой нектар не иначе, как из черепов убитых».
О русской революции существует точка зрения, согласно которой, это была не
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
74 Татьяна Михайловна Ефремова
74
революция, а переворот, результат успешно завершённого заговора группы хорошо
законспирированных революционеров. Вся их последующая деятельность объявляется
волюнтаристской и субъективной.
И, наконец, современный политолог Николай Стариков в книге «Кто финансирует
развал России. От декабристов до моджахедов» доказывает, что русская революция
есть итог многовековой разработки плана уничтожения России спецслужбами Англии и
США. Здесь революция понимается как часть технологии такого уничтожения. В таком
случае, народ не есть субъект истории, а только её объект, легко поддающийся
манипуляциям.
Питирим Александрович Сорокин далёк от таких взглядов. У него нет теории
революции, но он с головой увлечен идеями реконструкции человечества, при этом он
не теряет чувства реальности – человек для него сложное многоплановое существо,
человека невозможно превратить в ангела. Сорокин против понимания прогресса как
движения истории только в одном направлении — к некому идеальному устройству мира.
Сорокин воспринимает человека как часть природы, как поистине космическое явление,
объединяющее в себе все составляющие универсума от низшего, материального, до
высшего, сверхчувственного, – что роднит его с русским космизмом.
Сорокин, конечно, признает социальный прогресс по самым различным его
критериям, таким как: двусторонний процесс интеграции и дифференциации; принцип
экономии и сохранения сил; рост солидарности, и равенства; рост знания и т.д. Однако
очень важный для Сорокина критерий – принцип счастья не находит соответствия пока
идее прогресса.
Сорокин обосновывает, что необходимое условие всякого прогресса – порядок, мир,
солидарность, кооперация и любовь. В нашу эпоху кризиса и взрывов плохой порядок
предпочтительнее беспорядка. Улучшение и реконструкция социальной организации
достигаются не революциями, а:
– реформами, которые не попирают человеческую природу и не противоречат ее
базовым инстинктам;
– научными исследованиями социальных условий;
– тестированием в малом масштабе;
– правовыми, конституционными средствами.
Ведь, «возводя мосты или при разведении скота» [5, с. 271], люди следуют
определенным канонам, правилам, однако при реконструкции общества часто считается,
что нет необходимости следовать этим канонам.
Сорокин иногда выглядит одиночкой в истории социальной мысли, но это одиночество
оправданно. Он был чрезвычайно самобытной и универсальной личностью. Он продолжает
идеи Н. Данилевского, Н. Бердяева, В. Соловьева, философию Л. Толстого, Ф. Достоевского, П. Лаврова, Н. Михайловского, Н. Лосского, К. Жакова и многих других
отечественных философов.
«Печальная русская действительность того времени (как, впрочем, и позднейших
эпох) на первый план выдвигала вопросы должного. «Как мне жить, чтобы святу быть»,
к чему стремиться, каковы должны быть формы лучшего общежития, как уничтожить
тяжёлую социальную реальность и заменить её лучшей, – вот то, что стояло на первом
плане в этой действительности» [4, с. 67].
Сорокин считает и социализм, и капитализм порождением чувственной эпохи со
всеми её недостатками, уродующими личность, поэтому предлагает новую интегральную
социокультурную систему, переход к которой должен осуществиться на основе морали.
Он усматривает конфликт эпохи не в классовом, не в экономическом, не в национальном
разделении людей, а в чувственном мировоззрении. Современный исторический этап,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПИТИРИМ СОРОКИН О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Источники и литература
1. Голосенко И.А. Питирим Сорокин как историк мировой и русской социологии //
Сорокин П.А. О русской общественной мысли. СПб., 2000.
2. Липский А.В. Житие неистового Питирима // Сорокин П.А. Система социологии.
М., 1993. Т. 1.
3. Сорокин П.А. Заметки социолога. Социологическая публицистика. СПб., 2000.
4. Сорокин П.А. О русской общественной мысли. СПб., 2000.
5. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
6. Сорокин П.А. Дальняя дорога. М., 1992.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
переживаемый человечеством, чрезвычайная острота и масштабность конфликта добра
и зла, в том числе и в международных отношениях, и резко возросшая роль моральноэтических проблем, от разрешения которых во многом зависит его будущее, показывает
невозможность и бесчеловечность революционной реконструкции общества. В связи с
моралью анализируются онтология Сорокина и структура человеческого сознания, какой
он представлял ее себе. На этой основе реконструируется антропология Сорокина, на
которой он и строит свое учение об альтруистической любви. Главная составляющая
этого учения – это программа моральной реконструкции общества и индивида. Он надеется
на грядущий переход человечества к сверхчувственному, идеациональному
мировоззрению, которое послужит фундаментом новых отношений между людьми,
основанных на доброте и любви. Для этого нужна не революция, а эволюция.
75
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76 Георгий Рихардович Кельберер
76
ИСТОРИЯ
УДК 930:312.8(571.12)
Георгий Рихардович Кельберер,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова,
Georgy Rihardovich Kelberer,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute
ВОСПРОИЗВОДСТВО КАЗАЧЬЕГО НАСЕЛЕНИЯ
ЗАПАДНОЙ СИБИРИ: ИСТОРИОГРАФИЯ ПРОБЛЕМЫ
The reproduction of the Cossack population of West
Siberia: the historiography of the issue
Аннотация: В современной отечественной историографии наметилась тенденция к
более глубокому изучению демографических процессов, протекавших в среде сибирского
социума. И не последнее место здесь занимают вопросы воспроизводства населения
на различных исторических этапах. Предлагаемая статья посвящена рассмотрению
историографии воспроизводства казачьего населения Западной Сибири во второй
половине XIX – первой четверти XX вв.
Summary: In the modern national historiography there is a trend towards a better
understanding of demographic processes occurring in the environment of the Siberian society.
The issues of reproduction at different historical stages are not of the least importance. The
article is devoted to the historiography of the reproduction of the Cossack population of West
Siberia in the second half of the 19th and the first quarter of the 20th century.
Ключевые слова: историография, демографический процесс, сибирское казачество,
воспроизводство населения, социум, историческая демография.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: historiography, demographic process, Siberian Cossacks, reproduction of
population, society, historical demography.
Сегодня большое внимание исследователи уделяют проблемам исторической
динамики численности населения России на различных исторических этапах, что во
многом связано с демографическим кризисом, возникшим в нашей стране в конце ХХ
века. Постепенно внимание учёных переносится на проблемы демографии отдельных
социальных групп. Но эти вопросы волновали научное сообщество и ранее. В
отечественной историографии накоплен определенный опыт изучения вопросов, тем или
иным образом связанных с проблемами исторической демографии. Сегодня ощущается
необходимость систематизации опыта изучения данных проблем в связи с новыми
исследовательскими задачами.
Предлагаемая статья посвящена рассмотрению историографии воспроизводства
казачьего населения Западной Сибири во второй половине XIX – первой четверти XX вв.
Цель статьи – рассмотреть историю изучения проблем воспроизводства казачьего
населения Западной Сибири в отечественной историографии.
Казачество сыграло огромную роль в заселении и освоении Сибири русскими. И в
дальнейшем казаки продолжали играть видную роль в жизни сибирского общества,
несмотря на то, что их доля в населении Сибири постепенно сокращалась. Именно этим
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОСПРОИЗВОДСТВО КАЗАЧЬЕГО НАСЕЛЕНИЯ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
объясняется большой интерес, проявляемый исследователями к истории сибирского
казачества.
Первые шаги в изучении сибирского казачества были сделаны в XVIII веке. В «Истории
Сибири» Г.Ф. Миллер выявил роль казаков в проникновении и освоении русскими
сибирской земли, но не уделил никакого внимания вопросам формирования и
воспроизводства сибирского казачества [6].
Многое было сделано для изучения истории сибирского казачества в XIX веке. Работы
этого периода носят по преимуществу этнографический характер. Среди них особо
следует выделить труды Г.Н. Потанина, Г.Е. Катанаева, Ф.Н. Усова.
Укладу жизни сибирского казачества посвящена работа Г. Н. Потанина «Заметки о
Сибирском казачьем войске», опубликованная в пятом номере журнала «Военный
сборник» за 1861 год [8]. Рассматривая уклад жизни казаков Иртышской линии, автор
отмечает их отличие от казаков других областей: «Казаки, живущие в станицах по Иртышу,
более походят на мещан, чем на крестьян. Весь ряд иртышских станиц представляет
рассеянный город» [8]. Это сходство проявляется не только в организации быта, но и в
семейных отношениях. Г.Н. Потанин отмечает, что «каждая брачная пара составляет
отдельное семейство», а большие многопоколенные семьи, характерные для сибирского
крестьянства и казаков других областей Сибири, здесь редки. Причиной этого, по мнению
автора, являются природные условия, способствующие больше занятиям торговлей и
скотоводством, чем земледелием. Ведущая роль торговли в экономической жизни
сибирского казачества обуславливает большую финансовую независимость молодой
семьи, что и объясняет отсутствие большой патриархальной семьи. Эти замечания автора
интересны в плане характеристики особенностей процессов воспроизводства казачьего
населения в различных регионах Сибири.
Среди трудов Г.Е. Катанаева в контексте нашей темы наибольший интерес
представляет опубликованная в «Записках Западносибирского отдела Императорского
русского географического общества» работа «Прииртышские казаки и киргизы
семипалатенского уезда в их домашней и хозяйственной обстановке» [3]. В данной статье
автор проводит сопоставление хозяйственного уклада казачьей и казахской семьи. Для
сравнения берутся казахская и казачья семьи среднего достатка. Интересен состав
казачьей семьи, который Г.Е. Катанаев предлагает считать обыкновенным: «Состав
описываемой семьи всегда брался один и тот же: старуха-мать 60-ти лет, ее сын – хозяин
семьи и дома – 40 лет, жена его – 38 лет, дети – дочь 17-ти лет – невеста, сын 14 лет –
подросток, другой сын 4-х лет и третий – ребенок до года» [3]. По мнению автора, семья
такого состава могла самостоятельно себя обеспечивать, не имея сколько-нибудь
серьезных долгов, но в то же время, обладая лишь минимумом необходимого имущества.
В своей работе Г.Е. Катанаев дает развернутую характеристику хозяйства такой семьи и
частично характеризует ее жизненный уклад. Вместе с тем, автор отмечает, что
большинство казачьих семей несколько беднее заданных параметров, и лишь двадцать
процентов им полностью соответствуют. Обследование, проведенное Г.Е. Катанаевым,
имело главную задачу – показать сходства и различие в хозяйственном укладе двух
тесно взаимодействующих этнографических групп – линейных казаков и «киргизов»
(казахов). Это одна из первых работ, выполненных в духе сравнительной этнографии,
описывающая жизненный уклад народов, проживающих на территории Сибирского
казачьего войска. Вопрос взаимодействия и взаимопроникновения казачьей и киргизской
культур нашел отражение и в других исследованиях Г.Е. Катанаева, в частности в работе
«Киргизский вопрос в Сибирском казачьем войске. Краткий исторический обзор заселения
киргизами казачьих линий» [4].
Ряд интересных сведений об укладе жизни сибирских казаков мы находим в работе
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
78 Георгий Рихардович Кельберер
78
А. Сидельникова [9]. Особое внимание автор уделяет особенностям мировоззрения
сибирских казаков. Он отмечает нелюбовь казаков к сельскохозяйственному труду и
ориентацию их на государственную военную службу. Касаясь вопросов брака у сибирских
казаков, А. Сидельников указывает на то, что браки обыкновенно заключаются в раннем
возрасте, разводы редки. Автор так же обращает внимание на отсутствие здесь больших
многопоколенных семей, так характерных для русского крестьянства.
Эти работы дают представление о тех сторонах жизни сибирского казачества, которые
непосредственным образом влияют на характер воспроизводства казачьего населения.
Для нашей темы особое значение имеют работы начальника статистического отдела
Сибирского казачьего войска Ф.Н. Усова. Им был обобщен обширный статистический
материал, касающийся жизни сибирского казачества в 1834–1875 гг.
В материалах «Статистического описания Сибирского казачьего войска» мы находим
характеристику процессов воспроизводства войскового населения Сибирского казачьего
войска [10]. В обобщенном виде представлена информация о характере естественного
воспроизводства казачьего населения за ряд лет. Эти данные представляют огромный
интерес для исследователей, несмотря на несовершенство использованной автором
методологии обработки статистической информации.
Работа Ф.Н. Усова так же содержит обширный этнографический материал, а также
сведения об организации системы образования в казачьей среде, что дает представление
о характере социокультурного воспроизводства казачьего населения Западной Сибири.
«Статистическое описание…» продолжает оставаться востребованным и сегодня. К
нему постоянно обращаются историки, занимающиеся изучением сибирского казачества.
Труды, посвященные сибирскому казачеству, вышедшие в дореволюционный период,
сегодня являются важнейшими историческими источниками при исследовании
демографических процессов, протекавших в казачьей среде.
История казачества долгое время оставалась вне поля научных интересов советских
историков. Лишь в 50-е годы был поднят вопрос о необходимости изучения казачества
как особой социальной группы. Но по-настоящему активно проблемы казачества стали
разрабатываться в советской историографии в 1960–1970-е годы.
Большинство работ этого периода посвящены проблемам социально-экономического
развития казачества в дореволюционный период и роли казачества в гражданской войне.
Эти вопросы нашли отражение в работах В.И. Перова, А.И. Долгих и др. [1]. Рассматривая
проблемы социально-экономической эволюции сибирского казачества, авторы часто
касались вопросов воспроизводства казачьего населения. Эта проблематика была вписана
в контекст экономической истории и интересовала учёных как фактор экономического
развития данной социальной группы.
Появляются исследования, посвященные отдельным группам сибирского казачества.
Здесь следует отметить работы А.Р. Ивонина, посвященные проблемам истории городского
казачества Западной Сибири [2]. В них были затронуты проблемы численности городового
казачества и их роли в жизни сибирского города.
Среди трудов, вышедших в 2000-е годы, следует отметить работы Юрия Георгиевича
Недбая. В трехтомной «Истории сибирского казачества» автор рассматривает вопросы
исторического развития сибирского казачества, начиная с освоения Сибири русскими и
до эпохи великих реформ [7]. Это один из фундаментальных трудов по истории казачества
Сибири в отечественной историографии.
В своих работах Ю.Г. Недбай показал основные особенности развития Сибирского
казачества, его социального устройства. Затрагивает автор и некоторые демографические
аспекты истории сибирского казачества. Так, Ю. Г. Недбай отмечет, что в дореформенный
период большую роль в развитии Сибирского казачьего войска играл механический
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОСПРОИЗВОДСТВО КАЗАЧЬЕГО НАСЕЛЕНИЯ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
прирост численности как войскового, так и вневойскового населения. Зачисление крестьян,
сибирских татар и ссыльных в ряды казаков было обычной практикой. Так же Ю.Г. Недбай
демонстрирует, как изменялась численность казачьего населения Сибири в первой
половине XIX века.
Наиболее полно демографическая проблематика нашла отражение в работах
Д.В. Колупаева [5]. В его трудах довольно подробно рассматриваются проблемы
движения населения сибирского казачьего войска, его демографический состав, вопросы
развития системы здравоохранения и образования на территории СКВ.
Освещая вопросы движения казачьего населения на территории СКВ, Д.В. Колупаев
отмечает, что роль механического прироста в процессах воспроизводства казачьего
населения во второй половине XIX века постепенно сокращается. Увеличение численности
казачьего населения происходит в основном за счет естественного прироста.
Автор указывает на ряд особенностей процесса воспроизводства казачьего
населения Сибири во второй половине XIX века: Численность мужского населения
превышала численность женского, но к концу века эти цифры практически сравнялись;
невойсковое население постоянно пополнялось за счет механического прироста, что
было связано с улучшением условий жизни на войсковых землях; Рождаемость в
казачьей среде превышала смертность; 50 % населения составляли казаки деятельного
возраста (от 19 до 60 лет) [5].
Автор указывает и на ряд трудностей, возникающих при изучении процессов
движения казачьего населения. Главной сложностью является проблема источниковой
базы. Естественное движение населения на территории СКВ долгое время не поддавалось
статистической отчетности. Следствием этого является ограниченность
источниковедческой базы и сужение хронологических рамок подобных исследований
1890-ми годами, когда процессы движения населения нашли более или менее полное
отражение в документах статистической отчетности СКВ.
Работы Д.В. Колупаева стали важным шагом в изучении демографических
процессов, протекавших в среде сибирского казачества во второй половине XIX века.
Тем не менее, нельзя не отметить несовершенство примененных автором методов
изучения демографических процессов. Во многих подсчетах использованы устаревшие
приемы, не соответствующие методике, используемой в современной исторической
демографии. Поэтому ряд выводов автора требует уточнения с учетом новых методик.
Таким образом, в современной отечественной историографии наметилась тенденция
к более глубокому изучению демографических процессов, протекавших в среде
сибирского социума. И не последнее место здесь занимает изучение демографических
стратегий сибирского казачества. Современное состояние изученности данного вопроса
характеризуется фрагментарностью и является неполным. Наибольший интерес
исследователей в последние годы вызывают процессы естественного воспроизводства
казачьего населения Сибири. Вместе с тем на периферии внимания остаются вопросы
социокультурного воспроизводства казачьего населения.
Слабо изученными остаются проблемы брачности, структуры казачьей семьи и ее
эволюции, традиционной системы воспитания и обучения в среде западносибирского
казачества, вопросы регулирования внутрисемейных отношений у казаков.
Сегодня в отечественной исторической науке созданы предпосылки для более
глубокого изучения проблем воспроизводства казачьего населения Западной Сибири. В
научный оборот введено достаточное количество источников, позволяющих эффективно
изучать данную проблематику. В рамках исторической демографии, активно
развивавшейся в последние десятилетия в нашей стране, разработана методология,
позволяющая по – новому взглянуть на имеющиеся свидетельства и поставить перед
исследователями новые задачи.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80 Георгий Рихардович Кельберер
80
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Дальнейшее изучение вопросов воспроизводства казачьего населения позволит
более глубоко понять процессы исторического развития западносибирского казачества
и его роль в социальной эволюции региона.
Источники и литература
1. Долгих А.И. Социально-экономическое положение и классовое расслоение
Сибирского казачества накануне Февральской революции 1917 года : автореф. дис. …
канд. ист. наук. Томск, 1967.
2. Ивонин А.Р. Городовое казачество Западной Сибири XVIII – первой четверти XIX
вв. : автореф. дис. … канд. ист. наук. Новосибирск, 1987; Ивонин А.Р. Казачьи войска
России 1914 г. Вып. 1. Омск, 1991.
3. Катанаев Г.Е. Прииртышские казаки и киргизы Семипалатинского уезда в их
домашней и хозяйственной обстановке // Записки Западносибирского отдела русского
императорского географического общества. Омск, 1893.
4. Катанаев Г.Е. Киргизский вопрос в Сибирском казачьем войске. Омск, 1904.
5. Колупаев Д.В. Сибирское казачество во второй половине XIX века. Социальноэкономическое развитие / Алт. гос. техн. ун-т им. И.И. Ползунова. Барнаул, 2010.
6. Миллер Г.Ф. История Сибири. М., 1937.
7. Недбай Ю.Г. История казачества Западной Сибири 1582–1808 гг. (Краткие очерки).
Омск, 1996.
8. Потанин Г.Н. Заметки о Сибирском казачьем войске. // Военный сборник СПб.,
1861. № 5.
9. Сидельников А.П. Распределение населения Киргизского края по территории, его
этнографический состав, быт и культура // Россия. Полное географическое описание
нашего отечества. М., 1903. Т. 18. С. 175–223.
10. Усов Ф.Н. Справочная книжка о Сибирском казачьем войске. Тюмень, 1873; Усов
Ф.Н. Статистическое описание Сибирского казачьего войска. СПб., 1879.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОСПРОИЗВОДСТВО КАЗАЧЬЕГО НАСЕЛЕНИЯ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ...
Николай Викторович Кудрявцев,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Nikolay Victorovich Kudryavtsev,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ЛИЧНЫЕ ДЕЛА СОТРУДНИКОВ УГОЛОВНОГО
РОЗЫСКА СОВЕТСКОЙ РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ
МИЛИЦИИ ТЮМЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ 1919–1923 ГГ.
КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК
Personal files of the staff of criminal investigation
Department in the workers-peasant militia of the Tyumen
Governorate in 1919–1923 as historical source
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 930. 253–057.36 (571.12)
81
Аннотация: Данная статья раскрывает информационную возможность такого
исторического источника, как личные дела, на примере документов уголовного розыска
советской рабоче-крестьянской милиции Тюменской губернии 1919–1923 гг. Раскрываются
также некоторые исторические факты, основанные на документах, хранящихся в
государственном архиве Тюменской области.
Summary: The article presents informative opportunity of such a historical source as
personal files on the example of the documents of Criminal Investigation Department of the
Soviet workers-peasant militia in the Tyumen Governorate in 1919–1923. Some historical
facts based on the documents kept in the state archive of the Tyumen Region are also shown.
Ключевые слова: Советская рабоче-крестьянская милиция; уголовный розыск
Тюменской губернии 1919–1923 гг.; личные дела; исторические источники.
Key words: Soviet workers-peasant militia, Criminal Investigation Department of the
Tyumen Governorate in 1919–1923, personal files, historical sources.
ИСТОРИЯ
Уголовный розыск всегда являлся важным подразделением органов советской рабочекрестьянской милиции, на долю которого выпала большая часть работы по раскрытию
преступлений и розыску преступников. Раскрываемость преступлений находилась в
прямой корреляции с качеством работы рассматриваемого подразделения. В РСФСР
до октября 1918 г. уголовный розыск входил в систему Народного комиссариата юстиции,
и оперативно-розыскная деятельность работниками уголовного розыска осуществлялась
не самостоятельно, а лишь по наставлениям и поручениям судебных и следственных
органов, что отрицательно сказывалось на продуктивной работе по борьбе с преступностью
[11, с. 53].
Единая система уголовно-розыскных органов в советской России возникла после
принятия коллегией НКВД 5 октября 1918 г. положения «Об организации отделов уголовного
розыска». Исходя из этого нормативного акта аппараты уголовного розыска учреждались
в городах с населением не менее 40–45 тысяч человек для охраны революционного
порядка путем негласного расследования преступлений уголовного характера и борьбы
с бандитизмом. При губернских и городских управлениях милиции создавались отделения
уголовного розыска. Общее руководство и управление деятельностью уголовнорозыскных учреждений осуществляло Центральное управление уголовного розыска
(Центророзыск), которое входило в состав Главного управления рабоче-крестьянской
милиции НКВД РСФСР до 1922 года [12].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
82 Николай Викторович Кудрявцев
82
Тюменский губернский отдел уголовного розыска был создан 15 ноября 1919 года.
Его основная задача сводилась к проведению системы превентивных мероприятий по
предупреждению преступности, расследованию уголовных деяний и розыску преступных
элементов. К компетенциям губрозыска относилось осуществление руководства
розыскным делом в пределах губернии, издание директивных актов в рамках своей
компетенции, доведение их до сведения и разъяснение распорядительной документации
Центрозыска, контроль деятельности уездных отделов уголовного розыска и ряд других
функций [10].
Структура уголовного розыска Тюменской губернии была следующей: руководство:
начальник губрозыска его помощник и секретарь; следственно-оперативная часть –
начальник и делопроизводитель; активный отдел – начальник, инспекторы, субинспекторы,
агенты и делопроизводитель; справочно-регистрационный отдел – заведующий,
регистратор дактилоскопии, конторщик, фотограф, гример, заведующий камерой
хранения, машинистка и заведующий отделом привода [6, л. 125]. Также в документах
упоминаются стол личного состава и секретно-оперативный отдел (секретно-оперативная
часть) [3, л. 5–9; 5, л. 2–3].
Граждане, желающие работать в уголовном розыске Тюменской губернии,
обращались с заявлением о приеме на службу на имя его начальника. Текст заявления
имел в большинстве случаев следующую формулировку: «Прошу принять меня на
должность в качестве уголовного агента, если имеется свободная вакансия, и прошу не
оставить мое заявление без внимания». В заявлении на должность канцелярского
работника могла быть, например, такая формулировка: «Покорнейшая просьба принять
меня на должность в качестве рассыльной при вверенном вам отделе. В чем
подписываюсь». Далее на документе проставлялись дата и подпись [5, л. 11].
Штат оперативных сотрудников уголовного розыска подразделялся на агентов
(гласная агентура) и секретных сотрудников (негласная агентура или негласные
сотрудники). Стоит отметь, что имелись еще так называемые негласные осведомители,
которые не являлись сотрудниками уголовного розыска, а были своего рода
общественными помощниками из числа граждан. Как на агентов, так и на секретных
сотрудников угрозыска составлялись личные дела. Ведение личных дел на секретных
сотрудников несколько отличалось от подобного рода дел обычных агентов и рядовых
милиционеров.
Личные дела агентов уголовного розыска велись столом личного состава на всем
протяжении их служебной деятельности. Обложка личного дела включала наименование
отдела, вид документа (личное дело) и его номер. Также указывались должность,
фамилия, имя и отчество агента [9].
Личное дело сотрудника уголовного розыска имело следующий состав документов
(на примере агента Тюменского губернского уголовного розыска Василия Васильевича
Агафонова): формулярный список, выписки из приказа о командировании сотрудника,
рапорт о прикомандировании из Ялуторовского уездного отделения угрозыска в
Тюменский отдел; удостоверения сотрудника уголовного розыска (у которых вышел срок
действия). Стоит обратить внимание, что в составе личного дела отсутствовал такой
документ как обязательство, тогда как согласно инструкции «для сотрудников уголовного
розыскного отдела» вновь поступивший сотрудник уголовного розыска обязан был «дать
обязательство». Однако инструкция не предписывала давать обязательство письменно.
Тем не менее, исходя из того, что уголовный розыск относился к органам советской
рабоче-крестьянской милиции (до 1922 г.), сотрудник уголовного розыска должен был
давать письменное обязательство на основании инструкции «Об организации советской
рабоче-крестьянской 1918 года [8].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЛИЧНЫЕ ДЕЛА СОТРУДНИКОВ УГОЛОВНОГО РОЗЫСКА ... КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Формулярный список, находящийся в составе личного дела, представлял собой
документ, отражающий основные данные о работнике. Выписка из приказа о
командировании сотрудника уголовного розыска оформлялась на обычном листе бумаги.
Текст выписки мог содержать в себе следующее, например: «Младшего агента т.
Агафонова откомандировать в Тюмень в распоряжение начальника губрозыска.
Исключить из списков угрозыска и всех видов довольствия с 15 числа сего сентября»
[7, л. 12]. Данный документ подписывал делопроизводитель с припиской: «С подлинным
верно», далее указывалась должность и его подпись. Рапорт о прикомандировании
составлялся собственноручно сотрудником его подающим. В документе указывался
адресат, а также фамилия, имя и должность подающего рапорт. Текст мог иметь
следующий вид: «Настояще прошу вас, товарищ начальник прикомандировать меня
для пользы несения службы вверенного вам губрозыска, так как я откомандированный
из Ялуторовского угрозыска в ваше распоряжение и вступление на службу 17 Сентября
с/г…» [7, л. 14–15 об.]. Далее следовала подпись подающего рапорт с указанием
должности и собственноручной подписью. Ниже указывалась дата [1, л. 15 об.].
Всем агентам угрозыска выдавались соответствующие служебные удостоверения,
оформленные на обычных листах бумаги, которые по окончании срока их действия или
увольнения агента, помещались в личные дела. В удостоверении указывались
наименование подразделения уголовного розыска, дата, номер и вид документа. Текст
удостоверения мог быть следующим, например: «Предъявитель сего тов. Новиков
Александр Николаевич есть действительно млад. агент отделения уголовного розыска
коему разрешается иметь при себе оружие и предоставляется право производить
задержание подозреваемых лиц и проверять документы во всякое время дня и ночи.
Всем советским учреждениям, должностным и частным лицам предлагается оказывать
ему, тов. Новикову, при выполнении служебных обязанностей всемерное содействие,
что подписями и приложением печати удостоверяется». Ниже указывался срок действия
удостоверения. Данный документ заверялся подписями начальника губернского
уголовного розыска и делопроизводителя, выдавшего документ, а также ставился оттиск
печати. Примечательно, что канцелярским служащим уголовного розыска также
выдавались удостоверения, однако текст существенно различался, например:
«Предъявитель сего тов. Уголькова Ольга Сергеевна есть действительно конторщица
Тюменского губернского отдела уголовного розыска, что подписью и приложением печати
удостоверяется» [1, л. 78, 101].
Личное дело секретного сотрудника уголовного розыска включало в себя следующий
состав документов: анкету, подписку (обязательство), удостоверение секретного сотрудника
уголовного розыска (удостоверение, скорее всего, подшивалось в личное дело после
увольнения сотрудника или после замены новым удостоверением) [1, л. 55–57]. Личное
дело секретного сотрудника имело гриф «Совершенно секретно». Он указывался на
обложке дела. Кроме того, на обложке помимо фамилии, имени, отчества секретного
сотрудника указывался его служебный псевдоним. В документах служебные псевдонимы
именовались кличками. Встречались, например, такие клички: «Чайка» «Сафаров»,
«Соловей», «Скворец», и т.п.
Анкета, содержащаяся в личном деле секретного сотрудника, имела
унифицированную табличную форму и предполагала следующие заголовки граф:
фамилия, имя, отчество, происхождение, прежнее звание, возраст, семейное положение,
основная профессия, грамотен ли, образовательный ценз, привлекался ли к суду, когда,
какие отбывали наказания, находился ли в старой армии, военное образование, ранения,
где находился в дни Февральской революции, где находился в дни Октябрьской
революции, какое участие принимал в октябрьском перевороте, служил ли в Красной
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
84
84
Николай Викторович Кудрявцев
армии, какие должности занимал в ней, имеет ли красный знак отличия, партийность,
партийный стаж, состоял ли членом других партий, когда и в каком профсоюзе состоял,
чем занимался до революции, источник существования до вступления в милицию. Анкета
заверялась подписью сотрудника, на которого составлялось личное дело [5, л. 55 об.].
В некоторых личных делах помимо анкет встречаются формулярные списки как и у
обычных агентов угрозыска, вопросы которых повторяли анкету, однако имели
дополнительный раздел, в котором фиксировались данные о прохождении службы
секретным сотрудником. В данном разделе размещались вопросы: место службы,
название учреждения или предприятия, занимаемая должность, оклад в рублях, время,
поступления и увольнения, причина увольнения. Кроме того, в структуру данного раздела
входил подраздел «Взыскания за проступки на службе», где предполагались вопросы:
год, месяц, число совершения проступка, состав проступка, кем подмечен проступок,
мера наказания, кто подвергался взысканию, отметка о выполнении наказания. В
некоторых случаях формулярные списки оставались полностью незаполненными
[5, л. 61, 73, 90, 94, 101, 117].
В отличие от личных дел агентов уголовного розыска в личных делах секретных
сотрудников имелись подписки (обязательства). Подписка имела гриф «Совершенно
секретно». Текст подписки секретного сотрудника уголовного розыска существенно
отличался от текста обязательства, которое давал обычный милиционер. Так, текст
указанной подписки имел, следующий вид, например: «1921 года июня 1-го дня, я,
нижеподписавшийся гражданин Мадьяров Бори Абдулович, вступил в должность
секретного сотрудника секретно-оперативной части Тюменского губернского управления
уголовного розыска, все возлагаемые на меня задания зав. секретно-оперативной части
или лицом по его указанию обязуюсь выполнять точно, безоговорочно и беспрекословно
на основе строжайшей революционной дисциплины. Все секретные требования, сведения,
добытые мною как в результате работы по заданиям, так и по собственной инициативе
передавать зав. секретно-оперативной части или же лицу по его указанию, в своих
донесениях излагать факты, строго разграничивая на достоверные и недостоверные,
правдиво, без малейшей приписи надуманного, ложного и провоцированного; строго
соблюдать негласность по отношению к личному составу Тюменского отдела губрозыска
и его приемам; не выявлять конспиративных квартир, хранить в полном секрете
получаемые задания и т.п., сведения о своей работе, ни в коем случае не сообщать ни
знакомым, ни родственникам и ни свойственникам без распоряжения своего начальника
или же лица по его указанию. Не имею права выехать или же отлучаться, всякий раз
должен спрашивать у него соответствующего указания. За малейшее нарушение порядка
или же в открытии кому-либо себя буду отвечать по всей строгости закона Советской
Республики перед Тюменьгуброзыском, в чем собственноручно подписываюсь» [5, л.
56]. Ниже следовала собственноручная подпись секретного сотрудника, дающего
обязательство.
Секретным сотрудникам, так же как и агентам, выдавались служебные
удостоверения. В которых указывалось наименование подразделения уголовного розыска,
дата, номер и вид документа – «Удостоверение» [5, л. 57]. На многих удостоверениях
секретных сотрудников уголовного розыска с левой стороны под наименованием
учреждения, даты и номера размещалось фото, что отличало их от удостоверений
обычных агентов губрозыска и милиционеров. Другим был и текст. К примеру, в
удостоверении секретного сотрудника он мог выглядеть так: «Предъявитель сего
Мадьянов Бори Абдулович действительно секретный сотрудник Тюменского губернского
управления уголовного розыска, кому представляется право иметь при себе всякого
рода огнестрельное оружие. Что подписями и приложением печати удостоверяется»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЛИЧНЫЕ ДЕЛА СОТРУДНИКОВ УГОЛОВНОГО РОЗЫСКА ... КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК 85
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области Государственный
архив Тюменской области (далее – ГБУТО ГАТО). Ф. Р-154. Оп. 1. Д. 1.
2. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-154. Оп. 1. Д. 7.
3. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-154. Оп. 1. Д. 17.
4. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-154. Оп. 1. Д. 26.
5. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-154. Оп. 1. Д. 27а.
6. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-154. Оп. 1. Д. 31.
7. ГБУТО ГАТО. Ф. Р-154. Оп. 2. Д. 1.
8. Инструкция «Об организации советской Рабоче-крестьянской милиции». Утв. НКВД
и НКЮ РСФСР от 12.10.1918 // СУ РСФСР. 1918. № 75. Ст. 813.
9. Кудрявцев Н.В. Делопроизводственная документация органов рабочекрестьянской советской милиции Тюменской губернии 1918–1923 гг. как исторический
источник : дис. … канд. ист. наук. Тюмень, 2012.
10. Кудрявцев Н.В. Организация и деятельность уголовного розыска Тюменской
губернии (1919–1923 гг.) (по документам государственного архива Тюменской области) /
/ Вестн. Тюм. гос. ун-та. 2011. № 2. С. 149–154.
11. Летопись Тюменской милиции / отв. ред. В.Д. Борисов. Тюмень, 2002.
12. Нормативные акты о советской милиции (1917–1920 гг.). М., 1968.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
[5, л. 56]. Удостоверение подписывалось заведующим губернским уголовным розыском
и заведующим секретной части, а также делопроизводителем и заверялось печатью
[5, л. 46, 75, 76]. Как видно из текста, удостоверение секретного сотрудника служило
лишь удостоверением личности, и закрепляло право на ношение оружия. Право
производить задержания, проверять документы, а также то, что все советские учреждения,
должностные и частные лица должны оказывать содействие секретным сотрудникам, в
удостоверении не закреплялось. Очевидно, это отличие говорило о специфике работы
секретных сотрудников.
Таким образом, в личных делах отложились документы, которые могут дать
характеристику образовательному уровню, профессиональным, личным и другим
качествам конкретного сотрудника уголовного розыска. По всей совокупности документов
личных дел можно дать оценку и степени профессионализма всего личного состава
Тюменского уголовного розыска. Более того, материалы также позволяют отследить
биографию конкретного человека, работавшего в угрозыске, а также вкупе с другими
источниками реконструировать отдельные эпизоды функционирования рассматриваемого
ведомства.
Личные дела следует отнести к массовым источникам официального происхождения.
Они являлись учетными кадровыми документами и доказывают реализацию классового
принципа при подборе кадров в уголовный розыск. Так, согласно личным делам,
предпочтения действительно отдавались представителям рабоче-крестьянского класса,
а также людям, признающим советскую власть и никогда не выступавшим против нее.
Нередко именно преданность пролетарской идее, высказывания в поддержку концепции
коммунистической партии, а не профессионализм сотрудников, являлись основными
показателями при подборе кадров в Тюменский губернский уголовный розыск.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
86
ИСТОРИЯ
УДК 94:329.052-058.244 (571.15)
Игорь Владимирович Курышев,
Ишимский государственный педагогический
институт им. П.П. Ершова, Россия
Igor Vladimirovitch Kuryshev,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗМЕИНОГОРСКОМ
УЕЗДЕ ЛЕТОМ – ОСЕНЬЮ 1918 г.
Peasant movement in the Zmeinogorsk district in the
summer and autumn of 1918
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Аннотация: В статье на основе современных исследований рассматривается
сопротивление крестьян Змеиногорского уезда Алтайской губернии политическим
мероприятиям Временного Сибирского правительства в августе – сентябре 1918 г. и,
прежде всего, насильственной мобилизации, принявшее массовый и упорный характер.
Особое внимание автор уделил рассмотрению социального поведения и психологии
повстанцев.
Summary: On the bases of modern research the article regards the resistance of peasants
in the Zmeinogorsk district of the Altai Governorate to the political actions of the Provisional
Siberian Government in August –September of 1918, first of all, to the forced mobilization as
it became the mass and determined one, Special attention of the author is paid to regarding
the social behavior and psychology of the rebels.
Ключевые слова: крестьянские восстания, село Шемонаиха, протест, поведение
повстанцев, социальный конфликт, подавление восстания, борьба с большевизмом.
Key words: peasant risings, the village of Shemonaiha, protest, behavior of rebels, fighting
with the Bolshevism.
В конце лета – осенью 1918 г. в сибирской деревне вспыхнули крупные крестьянские
восстания, направленные против политики белых властей: Тюкалинское (24–29 августа),
охватившее 7 сел с количеством участников в 1–1,5 тысяч человек, Змеиногорское
(середина августа – середина сентября) – 60 сел, 13 волостей, 1 тысяча вооруженных
участников; Славгородское (2–10 сентября) – 17 волостей, 15 тысяч участников; БольшеМуртинское (17–21 сентября) – 9 деревень, 400–500 человек; Чумайское (19–28 октября)
– более 10 волостей, 7 тысяч вооруженных участников; Бийское (вторая половина октября
– ноябрь) – 9 волостей. По данным Ю.В. Журова, из 75 руководителей крестьянских
восстаний каждый третий был членом РКП (б) и каждый десятый – промышленным
рабочим [8, с. 50–51]. На наш взгляд, масштабы участия большевиков и рабочих в
руководстве повстанческим движением летом – осенью 1918 г. существенно преувеличены
автором. Это было обусловлено влиянием господствовавшей в советской историографии
концепции о руководящей роли РКП (б) в борьбе трудящихся против белогвардейцев и
интервентов, а также союзе рабочего класса и крестьянства Сибири в период
строительства социализма.
Более объективно социально-политическую природу крестьянских восстаний
рассмотрел известный казахстанский историк П.М. Пахмурный, который в своем
исследовании подчеркивал стихийность возникновения Змеиногорского крестьянского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗМЕИНОГОРСКОМ УЕЗДЕ ЛЕТОМ – ОСЕНЬЮ 1918 г.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
восстания, его неподготовленность, политическую наивность крестьянства, в частности,
веру в благоразумие эсеро-белогвардейского правительства, желание уладить мирным
путем разгоревшийся социальный конфликт. Однако под влиянием репрессивных
мероприятий Временного Сибирского правительства, как убедительно показал
П. Пахмурный, произошел перелом в настроениях крестьян, активизировали свою
деятельность большевистски настроенные фронтовики, которые вносили в стихийные
действия крестьянских масс элементы организованности [9, с. 113–117].
В письме от 29 октября 1918 г. члена Омского комитета РКП (б) А.А. Масленникова
сообщалось: «В крестьянской среде … настроения ломаются в пользу Советской власти.
Прокатываются волной стихийные крестьянские восстания в Славгородском, Тюкалинском,
Павлодарском (от) Исилькуля, Змеиногорском, Кузнецком, на всем Алтае, в Мариинском
уездах. Восстают ряд волостей, образуют революционные комитеты, но подавляются со
страшной жестокостью. К сожалению, восстания начинаются без нашего
руководства. Поводы к ним – набор новобранцев, взыскания старых недоимок,
ненависть к карательным отрядам и белочехам, выселения и т.д. Среди новобранцев
настроение великолепное; они ждут призыва к восстанию и на фронте сдадутся»
[18, с. 52] (выделено мною. – И.К.).
В Змеиногорском уезде Алтайской губернии сопротивление мобилизации в белую
армию приняло массовый и упорный характер. С середины августа по середину сентября
1918 г. продолжалось Змеиногорское крестьянское восстание, в котором принимало
участие около 1 тысячи вооруженных крестьян, по данным Ю.В. Журова [6, с. 53]. Поводом
к нему послужило практическое осуществление приказа Временного Сибирского
правительства о мобилизации в белую армию молодежи, родившейся в 1897–1898 гг.
Эпицентром восстания в данном районе стало село Шемонаиха, жители которого заявили,
что не пропустят новобранцев из ближайших селений.
Уполномоченный по охране государственного порядка в Семипалатинской области
есаул Сидоров сообщал в телеграмме от 4 сентября 1918 г. командующему Степным
корпусом: «В связи с набором новобранцев большевистская агитация в крупных селах
некоторой части Семипалатинского и Змеиногорского уездов поставила себе задачу
противодействовать сбору новобранцев, для чего в некоторых селах организованы,
преимущественно из петроградских коммунистов, военно-революционные штабы, которые
терроризируют окрестное население, проводят мобилизацию 10 сроков для вооруженного
восстания. Непокорные расстреливаются. Сельская интеллигенция и духовенство
подвергаются ужасающим насилиям и террору. Центром и сборным пунктом для
повстанческих банд служит село Шемонаиха, где возводятся окопы для охраны. У
восставших есть разного рода оружие, бомбы и пулемет. Особое внимание агитационный
штаб уделяет казачеству, которому предъявляет ультимативные требования
присоединиться к восставшим. В случае отказа грозят повальным истреблением…»
[14, л. 103–103 об.].
Однако первоначально крестьяне, выразившие протест против мобилизации,
пытались мирным путем урегулировать возникший социальный конфликт с уездным
руководством. В частности, еще 27 августа 1918 г. делегат народного собрания В. Цыкунов
вручил уездным властям постановление Шемонаевского народного собрания. 2 сентября
змеиногорский уездный комиссар получил телеграмму от представителей народного
собрания, объединившего 16 восставших сел. Делегаты повстанцев выступили с просьбой
к Временному Сибирскому правительству поспешить с ответом на их же телеграмму от
1 сентября, с предложением мирно урегулировать создавшийся конфликт, остановить
отправку карательных отрядов против восставших крестьян. Повстанцы предлагали
властям: «Посылайте для мирного улаживания без вооружений и вооруженной силы
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
88 Игорь Владимирович Курышев
88
представителя от правительства. Безопасность полная. Телеграф под контролем нашим,
открыт свободно» [11, л. 27].
Однако уездные и волостные власти Семипалатинской области, а также полковник
Караев ходатайствовали о применении вооруженных сил против мятежников. Есаул
Сидоров в телеграмме от 2 сентября 1918 г. в Омск командиру Степного корпуса просил
направить ему в распоряжение две-три сотни казаков с пулеметами, поскольку в
Алтайской губернии необходимы настойчивые меры по укреплению основ
государственной власти [12, л. 37–37 об.].
Кадетская газета «Свободная речь», в свою очередь, отмечала, что 20 августа по
старому стилю в село Шемонаиху Змеиногорского уезда отправлена казачья сотня 3-го
Сибирского полка для укрощения образовавшейся там вооруженной банды, выступившей
против призыва новобранцев. Сотне было приказано восстановить порядок и добиться
исполнения приказа Временного Сибирского правительства о призыве в армию. Властями
установлен тщательный надзор за тем, чтобы не было агитации против призыва
новобранцев [16].
В качестве примера достойного поведения во время мобилизации газета
представляла жителей Бухтарминского края, населенного зажиточным старожильческим
крестьянством, старообрядцами. «Бухтарминцы свободно дали новобранцев, – писала
«Свободная речь», – отношение насельников Бухтармы к призыву определенно
положительное. Если надо, сами пойдем, –говорят старики. Побег со службы вызывает
резкую критику и угрозу покончить с дезертирством. …Ввиду этого новобранцы с Бухтармы
не бегут; в этом отношении пятно лежит на Змеиногорском уезде, где и в обычное время
разные бесчинства, погромы, возмущения и т.п.» [17].
Довольно подробно освещены мотивы протеста и особенности поведения повстанцев
в ходе Змеиногорского восстания в воспоминаниях одного из участников повстанческопартизанского движения В. Цыкунова. Он, бывший малограмотный бедняк, батрачивший
на своих же селян, оказавшись на фронте, окунулся в революционную борьбу, являлся
председателем военной секции Елабужского уездного совета рабоче-крестьянских и
солдатских депутатов. Весной 1918 г. отправился в отпуск на родину, в село Шемонаиху,
получив задание от Змеиногорского Совдепа организовать там большевистскую ячейку.
Участвовал в социальных преобразованиях на родине. В момент контрреволюционного
переворота, будучи участником Змеиногорского уездного съезда Советов, Цыкунову
удалось бежать в Шемонаиху, чтобы скрыться от преследований контрреволюции и
выработать дальнейший план действий.
В этот момент, летом 1918 г., ощущение тревожности, опасной непредсказуемости
событий характеризовало социальные настроения крестьянства. По данному поводу В.
Цыкунов свидетельствовал в своих мемуарах: «Наступили августовские страдные дни.
Запыленные, без поясов и фуражек, крестьяне возили хлеб в клади. Кое-где уже началась
торопливая молотьба. Настроение у всех было тревожное. По делу и без дела ездили по
соседним гумнам – узнать новости. А новости были дурные: казаки окружили в тайге
Суховский отряд и прикончили не только красногвардейцев, но и всех раненых, всех
работников красного креста. Рассказывали о нечеловеческих муках, которым были
подвергнуты суховцы. Скоро по заимкам прошел слух о мобилизации. Действительно,
Сибирское временное правительство издало приказ о призыве молодежи 1898–99 годов
рождения. Крестьяне глухо заволновались» [19, с. 40].
На призыв начальника уездной милиции Колобова провести мобилизацию последних
двух лет, создать армию, взять Москву и Петроград, чтобы добить оставшихся
большевиков, разбушевавшийся крестьянский сход ответил отказом: «Кто-то пронзительно
засвистел. Поднялся страшный гам.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗМЕИНОГОРСКОМ УЕЗДЕ ЛЕТОМ – ОСЕНЬЮ 1918 г.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
- Долой предателей!
- Долой кровопивцев! – кричали крестьяне» [19, с. 41].
Протестные настроения толпы, безусловно, фокусировались благодаря
целенаправленной агитации местных большевиков. В. Цыкунов так вспоминал о своей
бурной полемике с начальником уездной милиции Колобовым: Ты, расскажи нам, сколько
Сибирское правительство расстреляло рабочих и крестьян? Вот приказ, в котором
говорится всех агитаторов и подстрекателей против мобилизации уничтожать на месте.
Что же, можешь убивать! Получишь награду от своего правительства, но зато заслужишь
суровую месть трудящихся. Ты скажи нам прямо, что мобилизация восемнадцатилетних
юношей проводится с целью борьбы с пролетариатом и крестьянством Центральной
России. Восемнадцатилетних легче превратить в автоматическую машину, которой можно
будет расстреливать наших отцов и братьев. Ты, расскажи нам, гражданин Колобов, как
ваше правительство продало сибирских крестьян и все сибирское богатство Англии и
Франции за оружие, которым хотят убивать нас же самих. Ты, скажи нам, сколько теперь
придется уплачивать каждому крестьянину податей для того, чтобы за свои денежки,
добываемые непосильным трудом, содержать наемную чехословацкую армию, которая
нас же расстреливает и издевается над нами? Так знайте, предатели, наемники
буржуазии, только тогда вы возьмете нашу молодежь, когда пройдете по колена в нашей
крови!
– Правильно! – загрохотал сход.» (Выделено мною. – И. К.) [19, с. 42].
Приведенный отрывок воспоминаний служит в качестве примера того, что каждое
проявление открытого протеста неизменно сопровождала инвективизация речи.
Вспыхнувший бунт, перерастая в восстание, закономерно предполагает состояние
экзальтации, крайнего возбуждения участвующих в нем людей.
Шемонаевская и ближайшие к ней волости решили не давать призывников до тех
пор, пока правительство не будет считаться с крестьянами и не созовет уездные и
губернские съезды. Ощутив угрозу со стороны уездных властей, волостное собрание
подтвердило свой отказ от мобилизации и поручило В. Цыкунову организовать
вооруженный отряд из призывников. «Пусть уж лучше помрут за Советскую власть, чем
за кучку грабителей», – говорили крестьяне [19, с. 43]. Был организован военнореволюционный штаб из 8 человек.
Для подавления крестьянского выступления в волость был направлен карательный
отряд в количестве 40 человек, который схватил и бросил в каталажку более 20 местных
крестьян, избив их шомполами. Повстанцы в это же время, получив подкрепление из
села Красный Яр, в 30 человек, разбились на четыре группы, и повели наступление на
карателей.
В расправе с карателями особенно отличались фронтовики, разгоряченные схваткой,
они, кто камнем, кто палкой наносили им смертельные удары. Двух карателей расстреляли
даже старик Я.Д. Макаров и двенадцатилетний мальчик. Из отряда карателей остались в
живых только трое раненых.
Факт жестокой расправы повстанцев над представителями белогвардейской власти
подтверждается в телеграмме от 5 сентября 1918 г. начальника Верхне-Убинского почтовотелеграфного отделения Цекунова начальникам гарнизонов Усть-Каменогорска,
Семипалатинска и Барнаула. Он сообщал: «В связи с призывом новобранцев в селе
Шемонаихе подонками местных большевиков терроризировано население, зверски и
варварски убит начальник участковой милиции Колобов и одиннадцать человек юнкеров.
Телеграф и почта захвачены, угрожают начальнику конторы и чинам расстрелом в случае
поражения. Теперь они арестованы домашним арестом» [14, л. 107].
Повстанцами также были арестованы два офицера, как оказалось, направленные
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
90 Игорь Владимирович Курышев
90
для проведения военно-полевого суда над бунтовщиками. Как позднее выяснилось,
арестованных офицеров избили. Попытки повстанческого штаба найти виновников данного
самоуправства не увенчались успехом. Руководители восставшего крестьянства Цыкунов
и Борисов отдали распоряжение отвезти офицеров в больницу и сдать их под личную
ответственность врача. В их отсутствие пленники стали жертвой стихийного насилия
мятежников, обуреваемых жаждой мести. «В наше отсутствие, – вспоминал В. Цыкунов,
– в Шемонаевку прибыл свежий партизанский отряд из села Жерновки. Партизаны
жерновского отряда прослышали, что в больнице лежат два офицера, вытащили их оттуда,
отвели на кладбище и живыми закопали в могилу. Вернувшись из разведки, мы узнали
об этом, немедленно сместили командира отряда, а сам отряд распустили. Впоследствии
белые, заняв Шемонаевку, заставили крестьян руками раскапывать могилу офицеров.
Во время раскопки многие крестьяне были застрелены» [19, с. 45–46].
Различные источники (периодическая печать, воспоминания, архивные документы)
достоверно свидетельствуют о том, что акты ярко выраженного деструктивного поведения,
в частности, жестокого убийства белых офицеров, растерзания жертв, выступавшие в
роли своего рода ритуала очищения, были характерны для многих крестьянских восстаний
в Сибири.
Один из первых исследователей революционной психологии в России П. Рысс,
размышляя о процессе дезорганизации и разрушения в 1917 году, писал: «И, прежде
всего, началась месть. На фронтах и в городах сотнями истребляли офицеров; они были
господами, начальниками, они вели людей на смерть, они часто наказывали и всегда
всем своим видом, манерой говорить и действовать были отличны от солдатской массы.
Офицеры защищали – и не только на словах – Временное Правительство, следовательно,
они были «патриотами», то есть врагами народа и предателями его интересов… Гнев
народа с давних времен считался в России стихийным проявлением возмущенной
справедливости, и гнев народа теперь обрушился на офицеров. Их уничтожали, как
сословие, тысячами вырезывая и топя. … Была страшна эта месть, и впервые познала
интеллигенция, столь идеализировавшая народ, до какого озверения может дойти
предоставленный своей собственной участи темный крестьянин, казавшийся незлобивым
и страстотерпцем» [15, с. 174–175].
Об этом же размышлял А.И. Деникин после корниловского мятежа и своего ареста
Временным правительством: «Меня они – эти тыловые воины почти не знали. Но все, что
накапливалось годами, столетиями в озлобленных сердцах против нелюбимой власти,
против неравенства классов, против личных обид и своей – по чьей-то вине – изломанной
жизни, все это выливалось теперь наружу с безграничной жестокостью. И чем выше
стоял тот, которого считали врагом народа, чем больше было падение, тем сильнее вражда
толпы, тем больше удовлетворения видеть его в своих руках» [5, с. 474].
Еще до того, как был объявлен красный террор, в конце 1917 – начале 1918 г., волна
дикого стихийного насилия захлестнула Россию. Так, в марте – апреле 1918 г. произошел
погром буржуазии в Благовещенске, в ходе которого погибло до 1500 офицеров, служащих
и коммерсантов [1, с. 172]. Отмечались факты, когда даже тяжелораненых офицеров
медленно сжигали на кострах. В досье комиссии Деникина, расследовавшей злодеяния
большевиков, есть сообщения о «трупах с отрубленными руками, переломанными
костями, об обезглавленных телах, о разрубленных челюстях, об отрезанных половых
органах» [3, с. 194].
По мнению В. Галина, именно характер «крестьянского бунта» стал основой
невероятной жестокости к офицерам «крестьянской армии, одетой в солдатские шинели»
[3, с. 194]. Действительно, через 2–3 года, когда вспыхнут крестьянские
антикоммунистические восстания 1920–1921 гг., то же самое крестьяне начнут делать и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗМЕИНОГОРСКОМ УЕЗДЕ ЛЕТОМ – ОСЕНЬЮ 1918 г.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
с большевиками, когда те попытаются навести порядок в стране, подорванной длительной,
непрерывной войной.
В.П. Булдаков, исследуя природу российской революционности, делает вывод о
том, что «виктимность потерпевших связана с несколькими моментами: убежденностью
стихийных революционеров в том, что именно эти люди концентрируют в себе пороки
старого режима, «потерей лица» бывшими сильными мира сего перед своими
потенциальными палачами, «неуместным» обликом…,наконец, продуманной местью
революционным квазигероям со стороны некогда увлеченных ими» [2, с. 21].
На наш взгляд, жестокие расправы восставших крестьян, в большинстве своем
вчерашних фронтовиков, были связаны с целым рядом факторов (актом ответной мести,
проявлением рецидива поведения солдат в отношении офицерства в 1917 – начале 1918
гг., персонификацией агрессии в «толпе»).
Однако не только факты деструктивного поведения, но и попытки созидательной
деятельности, организации самоуправления, проявления социальной активности
характеризуют поведение крестьян-повстанцев. Восстание охватывало все новые
территории, 10 дней почти беспрерывным потоком из сел и деревень приезжали делегации
от крестьян, присоединившихся к восстанию в Шемонаихе. Двух делегатов направили
рабочие г. Семипалатинска для работы в повстанческом штабе. Через неделю был созван
съезд советов восставших волостей, куда съехалось около 100 делегатов, представителей
60 мятежных сел.
По свидетельству очевидцев, съезд проходил с большим энтузиазмом, приняв,
однако, решение объявить мобилизацию 1897–1899 гг. с целью охраны революционного
штаба. При такой постановке военного вопроса у В. Цыкунова возникли существенные
разногласия и жаркие споры с повстанческим большинством. Он считал, что необходимо
было создать сильный вооруженный отряд для совершения мелких, молниеносных
налетов на части противника, и тем самым сеять панику, моральное разложение в его
рядах, тем временем привлекая на свою сторону еще не охваченные восстанием села.
По его словам, мятежники «не понимали того, что через месяц – два «дежурства» у
штаба, когда люди находятся не на службе и не дома, надоедят каждому, и в отрядах
начнется разложение» [19, с. 46].
Между тем на подавление восстания атаман Б.В. Анненков направил карательный
отряд, высадившийся в Убинском форпосте. Белогвардейцы начали атаковать
повстанческие отряды с тыла, переодевшись в крестьянскую одежду. Под видом
повстанцев значительная их часть прибыла в Убинку. По селу рассеялись шпионы,
агитировавшие крестьян прекратить восстание, арестовать большевиков, смутивших
народ, поскольку это выступление будет неизбежно подавлено. Под натиском хорошо
вооруженных карателей в повстанческих рядах началась паника, отряд побежал с поля
боя, отступавшие крестьяне разделились на несколько групп и бросились в сопки. Группе
В. Цыкунова удалось ночью переправиться через реку Убу и добраться до штаба в
Шемонаихе.
Другая группа мятежников, отступив на пашню, наткнулась на крупный
белогвардейский отряд. Завязалась неравная схватка. Из двадцати крестьян удалось
остаться в живых только одному, Федору Евдокимовичу. Белые расстреляли также не
сумевшего скрыться командира красного убинского отряда, бывшего офицера, а также
10 убинских крестьян, заподозренных в сочувствии к большевизму.
Революционный повстанческий штаб постановил эвакуироваться в село Золотуху.
Крестьяне, в спешке покидая Шемонаиху, бросали на произвол судьбы хозяйство,
торопились скрыться в степях и спасти свои семьи. Перебравшийся в село Золотуху
штаб вновь разослал по селам приказ о мобилизации крестьян 18–60 лет. Мобилизованные
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
92 Игорь Владимирович Курышев
92
крестьяне ехали в штаб целыми обозами. Однако некоторые из них «возвратились с
полдороги, поверив вздорным слухам, будто большевики только народ взбунтовали, а
сами с беляками заодно» [19, с. 48].
Вся эта разноликая толпа направилась в Немецкий поселок на ночлег. В ходе
совещания по поводу дальнейших действий, устроенного фронтовиками, выявились
противоположные мнения. Бывшие скотоводы братья Мясниковы настаивали на том,
чтобы распустить крестьян и уйти в подполье. Им возражала небольшая группа
большевиков, принявшая участие в восстании. Тем временем немецкие поселенцы на
глазах прибывших крестьян, надеясь на их поддержку, несколько раз подряд пытались
наступать на станцию Аул, где находился чехословацкий эшелон. Однако крестьяне,
уставшие от длительного перехода, бестолковой давки и неорганизованности, не двинулись
с места; на общем митинге подавляющее большинство их поддержало предложение
братьев Мясниковых. Восстание постановили прекратить. Крестьяне стали разъезжаться
по своим селам.
Повстанческое движение, лишенное каких-либо организационных рамок, вскоре
превратилось в неуправляемую, аморфную, зараженную местническими настроениями
стихию. Оно быстро лишилось того горячего энтузиазма, который возник из чувства
социального протеста и первоначально питал этот мятеж. Разгоревшееся пламя
крестьянской ярости быстро погасло. Шемонаевская ячейка большевиков из 9 человек,
доехав до границы степи, решила скрываться в сопках.
Тем временем белогвардейские каратели, обуреваемые жаждой мести, развернули
стихийный террор против сельского населения, в целях запугать его. Начальник
карательного отряда полковник Войдылло, заняв село Золотуху, приказал казакам согнать
крестьян в церковь, где под страхом расстрела каждого пятого жителя потребовал указать
большевиков. Как свидетельствовал В. Цыкунов: «Некоторые слабодушные мужички
при этих словах не выдержали, и собственные штаны превратили в отхожее место. По
церкви пошла невыносимая вонь» [20, с. 43]. По призыву местного священника испуганные
крестьяне стали истово каяться в своем прегрешении против власти.
В селе Шемонаиха разведывательная команда Войдылло, согнав крестьян, принялась
пороть и арестовывать их без разбора. Не найдя одного из главных зачинщиков восстания
В. Цыкунова, каратели схватили его двоюродных братьев, Василия и Ивана. Сельская
каталажка была переполнена арестованными крестьянами. Утром 70 арестантов,
окруженных плотным конвоем, повели на кладбище. Следом за ними двинулась
плачущая толпа родственников. Каратели выстроили арестованных и приказали рыть
руками могилу себе, затем их расстреляли, раненых порубили шашками. Толпа застонала.
В Змеиногорске схваченных повстанцев сначала жестоко избивали шомполами, а затем
спускали в заброшенную шахту [20, с. 45]. Натешившись над беспомощными
крестьянами, каратели оставили в Шемонаихе около 60 белогвардейцев и уехали. Как
вспоминал В. Цыкунов, «моим родственникам было сказано, что если я явлюсь на заимку,
и они меня не выдадут, – все будут вырезаны, не только взрослые, но и младенцы»
[20, с. 45].
Одному из руководителей повстанцев В. Цыкунову пришлось скрываться от
преследований белых в течение четырех месяцев, скитаясь по степи и сопкам. Лишь
случайно он наткнулся на связного новониколаевских и барнаульских подпольщиков,
который устроил его в глухую деревню для продолжения подпольной работы среди
фронтовиков и бедноты.
После жестокого подавления Шемонаихинского восстания повстанческое движение
в Змеиногорском уезде резко пошло на спад, прекратилось до весны – лета 1919 г.,
возродившись в деятельности партизанских отрядов, впрочем, не отличавшейся такой
масштабностью, как в соседних уездах степного и горного Алтая.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗМЕИНОГОРСКОМ УЕЗДЕ ЛЕТОМ – ОСЕНЬЮ 1918 г.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
В советской историографии, публицистике деятельность участников повстанческопартизанского движения романтизировалась, героизировалась, становилась своего рода
объектом священного поклонения для многих поколений. На наш взгляд, было бы
несправедливо усматривать в этом только следствие идеологической политики
большевиков; здесь сказались и более глубокие причины, заключавшиеся, прежде всего,
в сильной ненависти вчерашних униженных и оскорбленных к жестокому и
несправедливому старому миру. Целенаправленные попытки сокрушить этот мир
воспринимались в их сознании, как акт самопожертвования и героизма, нравственный
подвиг.
Автор статьи о Шемонаевском восстании, опубликованной в 1920 г., выражая
общественное мнение части крестьянства, прежде всего, бывших участников
повстанческой борьбы, расценивал деятельность повстанцев с точки зрения
революционной нравственности, как подвиг «борцов, справедливо хотевших поднять
меч за правое дело свое, восстать против угнетателей, палачей» [7].
Более того, к восстанию в Змеиногорском уезде присоединились и казаки ВерхАлейской станицы, ранее вынесшие постановление о недоверии Временному Сибирскому
правительству, под влиянием взбунтовавшегося крестьянства соседних сел. В свою
очередь, после репрессивных мер со стороны отряда полковника Войдылло казаки
выразили покорность Временному Сибирскому правительству [13, л. 195].
Под влиянием вооруженного крестьянского выступления в селе Шемонаихе в
окрестных волостях и селах произошло усиление дезертирства. В разговоре по телеграфу
полковник Караев из Рубцовска уведомлял подполковника Авдеева о том, что новобранцы
из Локтя не прибыли на станцию для посадки, «следовательно, зараза Шемонаихи не
подавлена до сих пор. Заразили соседние волости до того, что Змеиногорск очутился
полукольцом, кроме того, прибывающие новобранцы волостей узнали из разговоров на
сборном пункте о происходящих событиях в Шемонаихе и прилегающих волостях,
самовольно оставляют сборный пункт и разбегаются. Так, например, команда № 6,
подлежащая отправке в Челябинск в числе 683 человека, на сборный пункт не явилась…»
[10, л. 137–137 об.].
По сведениям начальника гарнизона Змеиногорска, в конце сентября 1918 г. в городе
и уезде находилось до тысячи дезертиров, скрывавшихся по заимкам. В 35–50 верстах
северо-западнее Змеиногорска, в Кузнецком, Таловке, Краснощеково, Курьинской
волости, собравшиеся из разных частей новобранцы вооружились, отказались
повиноваться и терроризировали представителей местной власти, вынужденных бежать
в г. Змеиногорск [13, л. 195].
Семипалатинский областной инструктор-информатор В. Посельский, подчеркивая
важность и практическую необходимость агитационно-пропагандистской работы среди
крестьянского населения, утверждал, что в ходе расследования событий в Змеиногорском
уезде, связанных с арестом крестьянами информаторов Дьячкова и Сухорукова,
«печальные события были бы предупреждены, и мобилизация прошла бы без эксцессов,
если бы была своевременно поставлена правильная информация» [4, л. 3].
В. Посельский, отмечая исключительное значение налаженной деятельности по
информированию населения, указывал, что «мобилизация явилась пробным камнем для
информации». По его мнению, под воздействием успешной агитационно-пропагандистской
работы крестьянство быстро изживало большевизм, самым решительным образом
боролось с дезертирами, неизменно отправляя их обратно в воинские части. В качестве
примера он называл Митрофановскую, Карповскую волости Семипалатинского и
Георгиевскую – Устькаменогорского уездов [4, л. 3].
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
94 Игорь Владимирович Курышев
94
Антиправительственное выступление в Змеиногорском уезде вызвало волнения среди
крестьянства Семипалатинского и частично Устькаменогорского уездов, которые были
быстро подавлены.
Информационная служба МВД Временного Сибирского правительства параллельно
с агитационно-информаторской работой вела на местах борьбу с большевизмом. В.
Посельский на основании целого ряда фактов делал вывод, что «в подавляющем
большинстве сельское население было враждебно настроено по адресу большевиков,
но не большевизма. Программу большевиков население признает лучшей из всех
партийных программ, но находит, что люди, взявшиеся за осуществление программы,
проявили недобросовестное отношение к делу (меньшевики), а иногда неспособность
наладить жизнь, согласно программы» [4, л. 3 об.]. Семипалатинский инструктор указывал,
что борьба с большевизмом могла идти успешно лишь в том случае, если опытному
информатору удавалось в ходе диспутов победить большевиков. В таких условиях
настроение крестьян существенно изменялось в сторону доверия и поддержки
Временного Сибирского правительства. С помощью целенаправленного,
продолжительного агитационно-пропагандистского воздействия информатора оставалось
закрепить данное состояние общественных настроений.
Однако совершенно иначе обстояло дело в тех случаях, когда борьба с
большевиками осуществлялась сугубо репрессивными методами. «Правда, население
проявляет полную покорность, – проницательно заключал В. Посельский, – выполняет
беспрекословно все требования, предписания и распоряжения агентов власти, но это
только наружная, показная сторона дела. В действительности, применение репрессий
дает обратный результат – укрепляет в населении убеждение, что правда на стороне
большевиков. Получается, таким образом, не успокоение, а иллюзия успокоения, так
как под наружной покорностью скрывается затаенная злоба. Не нужно быть пророком,
чтобы предугадать возможные последствия такого успокоения – при первом удобном
случае может произойти вспышка бунтарства в гораздо более грандиозных размерах,
чем это было в Змеиногорском, Славгородском, Мариинском и других уездах» [4, л. 5].
Семипалатинский информатор также отмечал, что при видимом успокоении в
Змеиногорском уезде существует большевистский штаб, зорко охраняемый от
постороннего глаза самими крестьянами. Он предполагал нащупать этот штаб, постепенно
парализовать его деятельность, охватив его кольцом информационной блокады, чтобы
привести большевизм к естественной смерти. Осуществить данную задачу агенту власти
помешала ликвидация института инструкторов-информаторов МВД, осуществленная
Временным Сибирским правительством. Белогвардейским властям лишь на короткое
время удалось потушить пламя крестьянских волнений, которое разгорелось с еще
большей яростью уже весной следующего, 1919 года.
Источники и литература
1. Будберг А.П. Дневник белогвардейца. М., 1990.
2. Булдаков В.П. Имперство и российская революционность (критические заметки) /
/ Отечественная история. 1997. № 2. C. 20–47.
3. Галин В.В. Интервенция и гражданская война. М., 2004.
4. Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 1700. Оп. 7.
Д. 74. Л. 3, Л. 3 об. Л. 5.
5. Деникин А.И. Очерки Русской Смуты. Т. 1. Вып. 2. Крушение власти и армии.
Февр. – сент. 1917. М., 1991.
6. Журов Ю.В. Крестьянство Сибири в годы гражданской войны (1918–1920 гг.) :
автореф. дис. … докт. ист. наук. Томск, 1975.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
КРЕСТЬЯНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЗМЕИНОГОРСКОМ УЕЗДЕ ЛЕТОМ – ОСЕНЬЮ 1918 г.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
7. Красный маяк (Змеиногорск). 1920. 25 апр.
8. Крестьянство Сибири в период строительства социализма (1917–1937 гг.).
Новосибирск, 1983.
9. Пахмурный П.М. Коммунистическая партия – организатор партизанского движения
в Казахстане. Алма-Ата, 1965.
10. Российский государственный военный архив (далее – РГВА). Ф. 39498. Оп. 1.
Д. 17. Л. 137–137 об.
11. РГВА. Ф. 39498. Оп. 1. Д. 37. Л. 27.
12. РГВА. Ф. 39498. Оп. 1. Д. 42. Л. 37–37об.
13. РГВА. Ф. 39498. Оп. 1. Д. 45. Л. 195.
14. РГВА. Ф. 39498. Оп. 1. Д. 64. Л. 103–103 об; Л.107.
15. Рысс П. Русский опыт. Историко-психологический очерк русской революции.
Париж, 1921.
16. Свободная речь (Семипалатинск). 1918. 12(25) сентября;
17. Свободная речь (Семипалатинск). 1918. 19 сентября (2 октября).
18. Сибирское бюро ЦК РКП (б). 1918–1920 гг. : сб. документов. Новосибирск, 1978.
Ч. 1.
19. Цыкунов В. В огне // Сибирские огни. 1930. Кн. 8. Сент. – окт.
20. Цыкунов В. В огне // Сибирские огни. 1930. Кн. 9. Ноябрь.
95
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96 Александр Яковлевич Массов
96
ИСТОРИЯ
УДК 378.14.014.13 : 94(94)
Александр Яковлевич Массов,
Санкт-Петербургский государственный
морской технический университет, Россия
Alexander Yakovlevich Massov,
St. Petersburg State Maritime Technical University, Russia
К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ И ПРЕПОДАВАНИИ
ИСТОРИИ АВСТРАЛИИ
On the issue of study and teaching of Australian history
Аннотация: В статье исследуются этапы и особенности изучения Австралии в
России. Отмечается, что австралийская тематика все еще остается на периферии
внимания исследователей, практически не изучается история этой страны в российской
высшей школе. В этой связи освещается опыт преподавания комплексного учебного
курса «Австралия как региональная держава» в рамках магистерской программы
«Исследования Тихоокеанского региона» в СПбГУ.
Summary: The article deals with phases and peculiarities of Australian studies in Russia.
It is noted that Australian themes still remain at the periphery of researchers’ attention. Very
little attention is given to Australian history in the Russian higher school. In this connection the
experience of teaching of an integrated course “Australia as regional Power” as a part of
Master’s programme “Pacific studies” in St Petersburg State University is discussed.
Ключевые слова: Австралия; российская высшая школа; изучение и преподавание
истории Австралии; СПбГУ; учебный курс «Австралия как региональная держава».
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: Australia, Russian higher school, study and teaching of Australian history,
St Petersburg State University, course “Australia as regional Power”.
Быстрое возрастание роли Азиатско-Тихоокеанского региона в международных
отношениях и мировой экономике закономерно приводит к усилению интереса к истории,
современному положению и внешней политике стран АТР. Главное внимание при этом
уделяется помимо США и Канады, Китаю, Японии, Южной Корее и государствам АСЕАН.
К сожалению, на периферии как общественного внимания, так и тематики научных
исследований остается Австралия – страна, играющая весьма существенную роль в
развитии интеграционных процессов в АТР и обладающая немалым экономическим и
политическим весом в южной части бассейна Тихого океана. Практически не изучается
ее история и в российской высшей школе.
Отметим, что интерес к истории Австралии и особенностям ее в целом успешного
экономического, социального и политического развития носил в России своего рода
волнообразный характер и заметно повышался в периоды, когда в нашей стране
обострялись социальные проблемы и она переживала время революций и реформ. Так, в
конце ХIХ – начале ХХ вв. в России с пристальным вниманием изучали опыт решения в
Австралии аграрного и рабочего вопросов, в качестве образца рассматривали
демократическую политическую систему Австралии. В русском общественном мнении
укореняется представление об Австралии, как о «счастливой стране», «социальной
лаборатории человечества». На русский язык не только переводятся работы иностранных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ И ПРЕПОДАВАНИИ ИСТОРИИ АВСТРАЛИИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
авторов, но появляются и труды отечественных публицистов и ученых – С.П. Меча,
А.Ф. Фортунатова Н.А. Крюкова, П.Г. Мижуева, Дионео (И.Ф. Шкловского),
А.Б. Пиотровского – о социальных и политических аспектах развития Австралии. Названия
этих сочинений говорят сами за себя: «Аграрный и рабочий вопрос в Австралии и в
Новой Зеландии», «Царство демократии», «Счастливая Австралия», «В стране истинного
народовластия» и др. [24; 44; 16; 26; 25; 27; 9; 32]. Русские авторы, представители,
главным образом, российской либеральной интеллигенции, утверждали, что
австралийский опыт в полной мере может и должен быть применен в России. После
Октябрьской революции и установления советской власти интерес к изучению истории
Австралии заметно упал. Эта страна не вписывалась в марксистские схемы об общем
кризисе капитализма, постоянном нарастании классовой борьбы и неизбежности
социалистической революции. Работы по австралийской тематике в этот период были
немногочисленны, а в большинстве из тех, которые все-таки увидели свет, их авторы,
как правило, с помощью чисто пропагандистских приемов пытались доказать, что
Австралия «становится страной загнивающего капитализма, ареной острых классовых
битв» [28, с. 302]. Внешняя политика Австралийского Союза рассматривалась
исключительно как следование «в фарватере США», а отношение Австралии к СССР
характеризовалось как «разнузданный антисоветизм» [4, с. 92, 93]. Лишь начиная с 70х гг. ХХ в., появляются сочинения отечественных авторов, в которых предпринимаются в
той или иной степени успешные попытки объективно, с научных позиций осветить
особенности ее исторического пути, состояние экономики, формирование и эволюцию
внешней политики Австралии [17; 5; 21; 20; 35; 42; 10; 11; 36]. В 1985 г. выходит
«Библиография Австралии» (с дополнением в 1989 г.), в которой были отражены
практически все публикации на русском, украинском и белорусском языках, посвященные
этой стране [6; 7].
В постсоветский период, в условиях радикального реформирования российского
общества и всплеска интереса к аналогичному опыту зарубежных стран появились работы,
посвященные политической системе и конституционному развитию Австралии, причинам
стабильности ее социально-экономического развития, истории и современному состоянию
австралийской культуры, политике Австралийского Союза в области охраны исторического
и природного наследия [2; 3; 41;12; 18; 38; 30; 43; 33]. Изучается опыт гармонизации
национальных отношений в Австралии в условиях больших миграционных потоков,
которые не обошли и эту страну [29; 37; 8]. Ряд работ посвящен истории русскоавстралийских связей и истории русской диаспоры в Австралии [22; 23; 31; 13; 15]. В
2007 г. выходит антология материалов, посвященных русскому восприятию Австралии
[1]. Центром российского австраловедения выступает Центр изучения Юго-Восточной
Азии, Австралии и Океании Института востоковедения РАН в Москве.
Работа, проделанная отечественными обществоведами по изучению истории и
современного положения этой страны, может стать основой для постановки учебных
курсов по истории и различным аспектам развития Австралийского Союза наших дней.
Однако – и это еще одна грань периферийности австралийской тематики, до сих пор
практически нигде не было организовано на постоянной основе комплексное преподавание
истории и современного положения Австралии студентам соответствующих гуманитарных
специальностей высшей школы. Нам известны лишь отдельные спорадические попытки
чтения спецкурсов по ряду сюжетов из истории Австралии в Дальневосточном и Иркутском
университетах, на исторических факультетах СПбГУ и МГУ. Небольшой курс по истории
Австралии читается также в негосударственном учебном заведении «Институт стран
Востока» при Институте Востоковедения РАН.
В этой связи хотелось бы поделиться постановкой и особенностями преподавания
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
98 Александр Яковлевич Массов
98
первого, по сути дела, в России комплексного курса «Австралийский Союз как
региональная держава», который читается с 2009 г. на факультете международных
отношений СПбГУ в рамках магистерской программы «Исследования Тихоокеанского
региона». К изучению отдельных аспектов истории и современного положения Австралии
в СПбГУ приступили в 2007 г. в контексте отмечавшегося тогда в России и Австралии
200-летия российско-австралийских связей. Студентам-магистрантам факультета
международных отношений был предложен семестровый курс по истории и современному
состоянию российско-австралийских отношений. Затем последовали спецкурсы по оценке
опыта австралийского мультикультурализма, а также по основным направлениям внешней
политики Австралийского Союза в ХХ – начале ХХI вв. Такое постепенное «освоение» и
учебно-методическая «обкатка» австралийской проблематики, а также расширение
магистерской программы «Исследование Тихоокеанского региона» сделали возможным
постановку и преподавание на постоянной основе интегрированного курса «Австралийский
Союз как региональная держава». Программа этого курса рассчитана на 64 часа лекций
и семинарских занятий и охватывает историю Австралии, внешнюю политику этой страны
и различные аспекты современного положения Австралийского Союза (экономика,
социальные отношения, тенденции и характерные черты развития австралийской культуры,
австралийский мультикультурализм и политика по отношению к австралийским
аборигенам).
В историческом разделе учебной программы этой дисциплины предусматривается
изучение особенностей исторического пути Австралии, которые позволили стране,
занимающей весь австралийский континент, пройти путь от английских каторжных
поселений к самоуправляющимся переселенческим колониям и, в конечном итоге, к
созданию независимого демократического государства. Значимым представляется и
знакомство магистрантов со специфическими чертами австралийского национального
характера, во многом сформировавшимися под воздействием исторических реалий –
свободолюбием, эгалитаризмом, взаимовыручкой и постоянной готовностью придти на
помощь в трудную минуту.
Особый раздел посвящен положению австралийских аборигенов и политике
Австралии в национальном вопросе. Уничтожение и дискриминация коренного населения
пятого континента сменились к настоящему времени политикой предоставлением равных
гражданских прав аборигенам. У значительной части белых жителей страны
сформировалось своего рода чувство вины за грехи колонизации. Следствием этого
«комплекса вины» стала забота государства об улучшении материального обеспечения
и подъеме образовательного уровня коренного населения. Взят курс на полноценную
интеграцию аборигенов в жизнь современного общества с сохранением в то же время
их национальной и культурной идентичности. В этой связи в учебной программе особое
внимание уделяется анализу политики мультикультурализма, которая – в отличие от многих
европейских стран, США и Канады – вполне успешно реализуется в Австралии. Эта
политика дает возможность максимально «мягкой», безболезненной интеграции в белое
англо-саксонское общество не только общин коренных жителей, но и многочисленных
диаспор проживающих в Австралии выходцев из государств Европы и Азии. Опыт
политики мультикультурализма, несомненно, актуален и для России – государства с
полиэтническим составом населения и дисперсным расселением разных национальных
групп по всей территории страны. В рамках изучения национальной политики Австралии
рассматривается история российской эмиграции на пятый континент, современное
положение русской диаспоры и ее вклад в развитие экономики и культуры Австралии, а
также в развитие российско-австралийских связей.
Внешняя политика Австралии в силу специфики факультета международных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ И ПРЕПОДАВАНИИ ИСТОРИИ АВСТРАЛИИ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
отношений занимает особое место в учебной программе. Предусмотрено изучение как
геополитических факторов становления и эволюции внешней политики Австралийского
Союза, так и основных направлений его внешнеполитической деятельности на
современном этапе. В качестве отдельных тем рассматриваются отношения Австралии
с США, Китаем, Японией, странами Восточной и Юго-Восточной Азии, с государствами
Океании. Анализируются позиции Австралийского Союза по основным международным
проблемам современности, деятельность Австралии в международных организациях
(прежде всего, в таких как ООН, АСЕАН, АТЭС, Форум тихоокеанских островов).
Отдельной темой выступают усилия австралийского правительства по интенсификации
процесса региональной интеграции в АТР. Подробно освещается история и современное
состояние отношений Австралии и России.
В разделах учебного курса, посвященных внутриполитическому развитию
Австралийского Союза на современном этапе, изучаются его политическая система,
деятельность основных политических партий, коллизии политической жизни страны.
Особое внимание уделяется проблемам конституционного устройства Австралийского
Союза, и, в частности, актуальному для России австралийскому опыту разделения
компетенции и сопряжения интересов федерации и отдельных штатов. Столь же интересен
и актуален, опыт модернизации австралийской экономики, сочетающий активное и
успешное внедрение инноваций и современных технологий с сохранением аграрносырьевой ориентации австралийского экспорта. Весьма поучительным для остальных
стран является австралийская практика сохранения экологического баланса и охраны
уникальной природы Австралии. В учебную программу курса включены, разумеется,
темы по социальной политике правительств Австралийского Союза. Изучаются
существующие в Австралии системы социального страхования, здравоохранения и
образования. Специальное занятие со студентами посвящается австралийским
университетам, известным своим высоким качеством образования в сочетании с его
относительно низкими ценами. Известно, что получение высшего образования в Австралии
все в большей степени привлекает и россиян. Логическим продолжением темы
«Образование» становится разговор о состоянии австралийской науки и о научных
контактах между университетами и соответствующими научными учреждениями
Австралии и России. Завершают знакомство с современной Австралией разделы об
австралийских масс-медиа, о состоянии и основных направлениях развития
художественной культуры страны.
Конечной целью изучения истории и современного положения Австралии в рамках
магистерской программы «Тихоокеанские исследования» должно стать целостное
представление у студентов об Австралийском Союзе как о динамично и успешно
развивающемся государстве, ставшем, по сути дела, новой региональной державой в
АТР. Важно отметить и междисциплинарный характер курса. Многие его темы – такие,
например, как изучение опыта национальных отношений в Австралии, особенности
австралийской системы государственного устройства, тенденции культурного развития
страны – напрямую сопрягаются с проблемами социологии, политологии, этнографии,
культурологии.
Следует подчеркнуть активное участие самих магистрантов в освоении учебного
материала, что, очевидно, объясняется актуальностью изучаемой проблематики и тем,
что для большинства обучающихся Австралия является почти полностью «терра
инкогнита». Магистранты охотно разыскивают новейший материал по тем или иным
сюжетам, прежде всего, по внешней политике Австралийского Союза, состоянию и
возможностям системы образования, современной молодежной субкультуре Австралии,
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
100 Александр Яковлевич Массов
100
а во время их выступлений на семинарах нередко возникают дискуссии и проводятся
сравнительные параллели с ситуацией по обсуждаемым проблемам в России.
Количество и качество источников и специальной литературы, доступной в
библиотеках Петербурга, позволяет сделать учебный курс в информационном плане
полноценно насыщенным. Источниковая база, помимо изданных сборников документов
[1, 34, 45], включает в себя материалы сети Интернет, прежде всего, многочисленные
сайты государственных и общественных организаций Австралии. Студентам
рекомендуются для изучения основные труды отечественных авторов и имеющиеся в
петербургских библиотеках работы австралийских ученых по истории и современному
положению Австралии. Список рекомендованных названий в разделе основной
литературы в программе курса насчитывает 80 позиций, в дополнительной литературе –
61 позицию. Долгое время в распоряжении студентов и преподавателей не было учебников
и учебных пособий по истории и современному положению Австралии. Две имеющиеся
брошюры – Г.И. Каневской и Н.С. Скоробогатых можно было в расчет не принимать –
обе были изданы мизерным тиражом [14; 40]. Однако в последнее время ситуация
несколько выправилась. В 2011 г. была издана на русском языке книга австралийского
автора С. Макинтайра «Краткая история Австралии», тогда же вышло новое, значительно
расширенное издание учебного пособия Н.С. Скоробогатых «История Австралии»
[19; 39]. Впрочем, проблему учебников до сих пор нельзя считать полностью решенной,
и, очевидно, требуется дальнейшая работа по подготовке и изданию доступной для
студентов учебной литературы.
Ряд магистрантов программы «Исследования тихоокеанского региона» сделал темами
своих магистерских диссертаций сюжеты, связанные с австралийской тематикой. Отметим
в этой связи успешно защищенные магистерские диссертации К.В. Татаровой «Общины
выходцев из стран Юго-Восточной Азии в условиях австралийского мультикультурализма»
(2009); В.С. Кокориной «Внешняя политика Австралийского Союза в АзиатскоТихоокеанском регионе на рубеже ХХ-ХХI вв.: анализ основных направлений» (2010);
Х. Фадры «Австралийско-индонезийские отношения в конце XX – начале XXI вв.» (2010);
Д.А. Беляева «Иммиграционная политика Австралийского Союза» (2012); М.Г. Каюмова
«Эволюция, современное состояние и перспективы развития отношений России и
Австралии, 1991–2012 гг.» (2013). Некоторые из молодых исследователей-австраловедов
принимают участие в ежегодно проводимой в Петербурге научной конференции
«Маклаевские чтения», которую организует отдел Австралии, Океании и Индонезии Музея
антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН. Тематика докладов
конференции посвящена этнографии, истории, современному положению, языкам и
культуре народов южной части бассейна Тихого океана и Юго-Восточной Азии. В
настоящее время некоторые из выпускников магистратуры приступили к подготовке
кандидатских диссертации, посвященных различным аспектам внешней и внутренней
политики Австралийского Союза.
Начало и успешное осуществление подготовки специалистов по Австралии дает
надежду на продолжение и возможную интенсификацию отечественных исследований в
области австраловедения. Особенности исторического пути и современного состояния
Австралийского Союза по-прежнему придают изучению прошлого и настоящего этой
страны не только общеисторический или политологический интерес, но и несомненную
актуальность. Эта актуальность обусловлена известной схожестью тех исторических
задач, которые должна решить современная Россия и которые успешно решила и
продолжает решать Австралия.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ И ПРЕПОДАВАНИИ ИСТОРИИ АВСТРАЛИИ 101
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Австралия в русском восприятии 1807–2007. Впечатления. Образы. Идеи. М.,
2007.
2. Архипов В.Я. Австралия в мировой экономике. М., 2005.
3. Архипов В.Я. Экономика Австралии в десятилетия подъема и в годы мирового
финансового кризиса. М., 2011.
4. Бобров А. Внешняя политика Австралии. М., 1962.
5. Вревский В.А. Либеральная и аграрная партия Австралии. М., 1976.
6. Говор Е.В. Библиография Австралии (1710–1983). М., 1985.
7. Говор Е.В. Библиография Австралии (1984–1988). М., 1989.
8. Гришаева Е.Б. Мультикультурализм и языковая политика в Австралии. Красноярск,
2005.
9. Дионео [Шкловский И.В.] На темы о свободе. СПб., 1908. Ч. I–II.
10. Дорофеев Б.Я. Профсоюзы Австралии: этапы развития, проблемы, тенденции.
М., 1987.
11. Жарова О.В. Австралийский лейборизм после второй мировой войны. М., 1987.
12. Звегинцева И.А. «Terra incognita»: кино Австралии и Новой Зеландии. М., 2004.
13. Каневская Г.И. «Мы еще мечтаем о России…» История русской диаспоры в
Австралии (конец ХIХ в. – вторая половина 80-х гг. ХХ в.). Владивосток, 2010.
14. Каневская Г.И. Культура Австралии и Новой Зеландии : учеб. пособие.
Владивосток, 2000.
15. Кравцов А.Н. Русская Австралия. М., 2011.
16. Крюков Н.А. Австралия. Сельское хозяйство в Австралии в связи с общим
развитием страны. М., 1906.
17. Лебедев И.А. Внешняя политика Австралии (1939–1974). М., 1975.
18. Мазуров Ю.Л. Австралия: культ наследия. М., 2006.
19. Макинтайр С. Краткая история Австралии. М., 2011.
20. Малаховский К.В. История Австралии. М., 1980.
21. Мартынов А.И., Русакова О.К. Австралия в международных отношениях ХХ века.
М., 1978.
22. Массов А.Я. Андреевский флаг под Южным крестом. (Из истории русскоавстралийских связей первой трети XIX века). СПб., 1995.
23. Массов А.Я. Россия и Австралия во второй половине XIX века. СПб., 1998.
24. Меч С.П. Австралия. М., 1886.
25. Мижуев П.Г. Народное представительство и законодательные собрания в главных
странах современного мира. СПб., 1906.
26. Мижуев П.Г. Социологические этюды. СПб., 1904.
27. Мижуев П.Г. Счастливая Австралия. СПб., 1909.
28. Милейковский А.Г. Австралия. Очерк экономической географии. Л., 1937.
29. Петриковская А.С. Австралийский мультикультурализм: опыт этнической политики
// Полиэтнические общества: проблемы культурных различий. М., 2004. Ч. II.
30. Петриковская А.С. Культура Австралии ХIХ–ХХ вв. М., 2007.
31. Петриковская А.С. Российское эхо в культуре Австралии (XIX – первая половина
ХХ века). М., 2002.
32. Пиотровский А.Б. В стране истинного народовластия. Пг.; М., 1917.
33. Пузыня Н.Н. Япония и Австралия: формирование многостороннего
взаимовыгодного партнерства (50–80-е годы XX века). Иркутск, 2011.
34. Российские моряки и путешественники в Австралии. Сост. Е.В. Говор, А.Я. Массов.
2 изд., М., 2007.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
102 Александр Яковлевич Массов
102
35. Рубцов Б.Б. Финансы, денежное обращение и кредит Австралии. М., 1981.
36. Рудницкий А.Ю. Двести лет австралийской истории. М., 1987.
37. Скоробогатых Н.С. Австралийский мультикультурализм: путь к гражданскому
согласию или к расколу общества? // Общественные науки и современность. 2004. № 1.
38. Скоробогатых Н.С. Вехи конституционного пути Австралии. (1788–2000 гг.) М.,
2006.
39. Скоробогатых Н.С. История Австралии : учеб. М., 2011.
40. Скоробогатых Н.С. История Австралии : учеб. пособие. М., 2002.
41. Сланевская Н.М. Интеграционная политика Австралии в Азиатско-Тихоокеанском
регионе в 90-х годах ХХ века. СПб., 2001.
42. Солодкина М.М. Этапы и особенности экономического развития Австралии. (1788–
1914). М., 1981.
43. Тимошенко В.Н. Южно-Тихоокеанский регион на пороге ХХI века: проблемы
внешней политики и безопасности. М.; Хабаровск, 2009.
44. Фортунатов А.Ф. Население и хозяйство Австралии. М., 1898.
45. Select Documents in Australian History. Sydney, 1955. Vol. 1–2.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИИ АВСТРАЛИИ 103
Екатерина Андреевна Муравьева,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Yekaterina Andreyevna Muravyeva,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
НЕКОТОРЫЕ СТРАНИЦЫ ИЗ ПРЕДЫСТОРИИ
ИШИМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА им. П.П. ЕРШОВА
Some pages from the history of the Ishim Ershov State
Teachers Training Institute
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94:378(571.12)
Аннотация: В статье кратко рассматриваются некоторые эпизоды развития
педагогического образования в Ишиме, приведшие в результате к открытию в городе
педагогического института. Хронологически этот процесс начался в 1929 г. с открытием
педагогического техникума и завершился в 1954 г., когда произошла реорганизация
учительского института в педагогический. Подчеркивается преемственность Ишимского
государственного педагогического института с предшествующими учебными
заведениями.
Summary: The article briefly regards some events from the development of teachers
training in the town of Ishim which led as a result to the opening a teachers training institute
here. Chronologically this process began in 1929by the establishing a pedagogical college
and was finished in 1954 when the Pedagogical Institute was reorganized into the Teachers
Training one. It underlines the succession of the Ishim Ershov State Teachers Training Institute
with educational institutions it originated from.
Ключевые слова: педагогический техникум, педагогическое училище, учительский
институт, педагогический институт.
Key words: Pedagogical College, pedagogical vocational school, Pedagogical Institute,
Teachers Training Institute.
ИСТОРИЯ
В марте 2014 г. Ишимский государственный педагогический институт им. П.П. Ершова
будет отмечать круглую дату – 60 лет со времени основания. Его преподаватели,
студенты, выпускники по праву гордятся сформировавшейся за эти годы славной и богатой
историей вуза, его традициями. Вместе с тем далеко не каждый знает, что институт имеет
и не менее значимую и достойную внимания предысторию, которая оказала
непосредственное влияние на его создание и последующее развитие.
Ограниченные рамки статьи не позволяют проанализировать в подробностях и глубине
непростой во всех отношениях предысторический этап одного из главных учебных
заведений юга Тюменской области. Это предмет серьезного академического
исследования. Тем не менее, хотелось бы осветить его отдельные сюжеты, чтобы в
общих чертах показать, какой путь прошла система подготовки учительских кадров в
Ишиме до 1954 г., когда официально был учрежден государственный педагогический
институт.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
104 Екатерина Андреевна Муравьева
104
С октября 1917 г. история в России начала новый отсчет времени. Сформировалось
страна, получившая название сначала РСФСР, а затем СССР. В короткие сроки советская
власть сумела добиться великих достижений в разных сферах жизни, в том числе и в
образовании. Однако взятие этих высот начиналось с самого важного и необходимого –
обучения элементарной грамотности всего населения.
После тяжелой и изнурительной гражданской войны была разрушена не только
экономика, но и старая система школьного образования. Воссоздание ее шло на
совершенно иной, чем прежде, концепции, одним из положений которой был так
называемый «всеобуч». Государство бросило значительные силы на ликвидацию
безграмотности. 19 июня 1920 г. Совнарком РСФСР образовал Всероссийскую
чрезвычайную комиссию для борьбы с безграмотностью [24]. После этого повсеместно
пошел активный процесс по созданию государственной системы образования для детей
и взрослых. Естественно, что он охватил и Ишимский край Тюменской области.
Однако труднопреодолимой проблемой на начальном этапе «внедрения грамотности
в массы» был дефицит квалифицированных педагогов. Власть в Ишиме это ясно
осознавала и предпринимала усилия для ее решения. Вопрос о состоянии народного
образования специально рассматривался на пятом пленуме Ишимского окрисполкома
весной 1929 г. В принятом постановлении № 52 говорилось: «Отмечая недостаток
квалифицированных учителей для имеющейся в Округе школьной сети 1-й ступени и во
исполнение постановления III-го Окружного Съезда Советов, считать необходимым в
1929/1930 учебном году в гор. Ишиме открыть Педагогический Техникум….» [2, л. 38].
Реализацией этого решения стало создание в 1929 г. на территории города нового учебного
заведения [1, л. 46].
Перед педагогическим техникумом стояла цель – воспитать новые учительские кадры.
Они должны были стать образованными и коммунистически подготовленными
специалистами, задачей которых являлось обучение и подготовка молодого поколения.
На начальном этапе функционирования техникума в его штат входил небольшой
круг работников. В протоколе № 1 «от 30 сентября 1929 г.» организационного совещания
коллектива есть информация, касающаяся числа преподавателей. В документе, в
частности, указано, что С.И. Андреев – являлся зав. учебной частью и временно
исполняющим должность зав. техникума. Он же обучал азам педагогики. П.И. Артемьев
учил родному языку и литературе. Кроме того, он проводил обучение системе научного
образования. П.В. Дудин преподавал физику и математику; Гужавина – естествознание
и химию, Смирнов – обществоведение, К.Е. Макаров – экономгеографию, Аневесул –
«труд и индустрию» и Шейко – предмет сельского хозяйства [4, л. 1, 1 об.].
За годы своей работы техникум сменил немало директоров. С 20 августа 1930 г. его
заведующим являлся В. Мальчевский» [11, л. 27]. В 1931 г. через должность руководителя
образовательного учреждения прошло три человека – Шорохов, Андвейчук и Неустроев.
В 1932–1935 гг. этот пост занимали П.В. Дудин, А.А. Данилло, Дрёмин.
Поступающие на обучение в техникум сдавали приёмные испытания по четырём
предметам: обществоведению, физике и математике – устно, по родному языку – устно
и письменно [5, л. 1 об.].
По социальному составу те, кто приходил учиться, являлись в основном детьми
рабочих и крестьян. Преподаватели, большей частью, так же имели рабоче-крестьянское
происхождение. Но были и выходцы из дворян, служащие и даже один белый офицер.
Высшее или незаконченное высшее образование и стаж работы более 15 лет имели
большинство из них [9, л. 32, 32 об.].
В 1929–1930 учебном году педагогический техникум проводил обучение на школьном
отделении с одним классом в количестве 35 учащихся. На следующий год число
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НЕКОТОРЫЕ СТРАНИЦЫ ИЗ ПРЕДЫСТОРИИ ...ИГПИ ИМ. П.П. ЕРШОВА 105
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
обучающихся увеличилось. Их распределили уже на 3 класса, которые в свою очередь
разбивались на 2 отделения – школьное и дошкольное. В 1932 г. была организована
своя библиотека с количеством книг в 800 экз., что, несомненно, повысило качество
образования [8, л. 33]. Этому также способствовало создание более комфортных условий
для обучения. С 1 сентября 1930 года образовательное учреждение переместилось в
здание бывшего духовного училища, находившегося по улице Сталина /ныне улица им.
Ленина/. Оно, в соответствии с постановлением Уральского Облисполкома, было сдано
ему в аренду [3, л. 33].
Первое расписание занятий учебная часть техникума составила 8 октября 1929 г.
Выходным днём в нем объявлялась среда, а остальные дни недели считались учебнорабочими [6, л. 2].
Режим дня студентов был четко расписан по часам. Подъём утром в 6 часов…,
завтрак с 7:40 до 8:30. Физзарядка занимала полчаса – с 8:30 до 9 часов. Учебные
занятия шли с 9 и до 3 : 30 часов дня. Потом по расписанию были обед, «мертвый час»,
занятия спортом. Подготовке к урокам отводилось 2 часа – с 6 до 8 часов вечера.
Политучёба, кружки проходили с 8 до 9 часов. [7, л. 3]. Последним занятиям
педагогический коллектив техникума уделял значительное внимание, поскольку на них
велась политически злободневная в те годы антирелигиозная работа. Среди архивных
документов можно встретить материалы, например, такого содержания: «…организован
кружок безбожников. Учащимся дана постановка антирелигиозной пьесы, организовано
пение и декламация с антирелигиозным содержанием» [10, л. 17 об.].
После таких эмоционально насыщенных мероприятий с 9 до 11 часов вечера
учащимся давалось время на чтение художественной литературы [7, л. 3].
Студенты техникума проводили большую общественную работу за пределами своей
«almamater». Учитывая их будущую роль как учителей, руководителей культурной работы,
педагоги техникума развивали у своих подопечных организаторские способности. С этой
целью через комсомольские и профсоюзные организации им поручалась подготовка
«проведения вечеров, революционных праздников, организация кружков, экскурсий и
т.д.» [14, л. 8–9].
Бытовая сторона жизни учащихся в первые несколько лет существования техникума
была скромной, без каких-либо излишеств даже в самом необходимом. Так, например,
их питание оставляло желать лучшего. В одном из архивных документов по этому поводу
отмечается следующее: «до мая месяца [1934 года] техникум не имел своей столовой и
студенты питались в коопитовской столовой, где было очень скверное питание по дорогой
цене.» [12, л. 6], но «с 1 мая техникум открыл свою столовую, которая дала возможность
улучшить питание на столько, что студентам дают 4 раза в 6–дневку мясные обеды, а
для ударников ежедневно, и питание удешевлено до 50 руб.» [13, л. 2].
В 1937 г. Ишимский педагогический техникум был переведён в разряд педучилища.
Оно по-прежнему готовило учителей начальных классов и работников дошкольного
образования. Каждый год учащиеся проходили практику в детских садах и школах.
После окончания училища выпускников распределяли по населённым пунктам для работы
в учебных заведениях. При этом учитывалось семейное положение, состояние здоровья,
жизненные обстоятельства, результаты экзаменов и характеристика. В ходе изучения
документов о распределении, можно заметить, что большинство молодых специалистов
направлялись в школы сельских населённых пунктов [16, л. 2].
В годы Великой Отечественной войны училище продолжало готовить педагогов,
несмотря на все трудности и лишения, которые переживал весь советский народ. О
состоянии дел в учебном заведении в этот период свидетельствует один из документов,
составленный в 1945 г. инспектором областного отдела народного образования тов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
106 Екатерина Андреевна Муравьева
106
Гнесиной. После проведения проверки состояния учебно-воспитательной работы в
Ишимском педагогическом училище было сделано следующее заключение:
«проверкой….. установлено, что в 1944–45 уч. год Ишимское педагогическое училище /
директор Воробьёв/ добилось некоторых сдвигов в работе: новый учебный план и
программы введены в действие; занятия проходят в одну смену; проведено много
внешкольных мероприятий, в результате чего улучшилась дисциплина и посещаемость
учащихся» [15, л. 3].
В 1949 г. ввиду недостатка учительских кадров было принято решение на базе
педагогического училища открыть учительский институт. По приказу Министерства
просвещения РСФСР П. Г. Анпилогов был назначен «на должность директора Ишимского
Государственного института … 25 августа 1949 года. » [17, л. 46].
Из его воспоминаний об открытии Ишимского института можно увидеть, через какие
трудности пришлось пройти заслуженному учителю: «27–28 августа 1949 года я прибыл
в г. Тюмень. Мне сообщили, что за последние три года Тюменский, Тобольский институты
не выполняют план приема студентов и выпуска учителей. Мне дали понять, что открывать
в области третий институт не целесообразно. Зав. Облоно тов. Казанцев был против
реорганизации педучилища в институт. В Тюмени меня приняли как директора
мертворождаемого института. С таким «напутствием» из Тюмени отбыл в город Ишим
открывать институт» [18, л. 46].
При открытии учительского института, училище не прекратило своё существование
и продолжало работу и обучение учащихся. Об этом свидетельствуют записи из
воспоминаний П.Г. Анпилогова: «29 или 30 сентября 1949 г. состоялось торжественное
открытие Ишимского института. Педучилище с контингентом – около 400 учащихся было
передано институту, я стал одновременно директором двух учебных заведений»
[19, л. 48].
В должности директора П.Г. Анпилогов проработал с 25 августа 1949 г. по 20 июля
1954 г.
В созданном учительском институте были открыты четыре кафедры: марксизмаленинизма, педагогики и психологии, физики и математики, русского языка и литературы.
Их состав в численном отношении был небольшим – по 5–6 преподавателей [20–22].
Они вели не только свои предметы, но и осуществляли большую воспитательную работу
среди студентов в учебное и неучебное время. Так в годовом плане работы института
1953 г. говорилось о проведение культурно-массовой работы в общежитии: «Профком и
комитет ВЛКСМ через жилищно-бытовой и культурно-массовый секторы проводят работу
среди студентов в общежитии при активной помощи со стороны преподавателей. Работа
в общежитии должна быть направлена на расширение научного и профессионального
кругозора, а так же на повышение общей культуры студентов….» [23, л. 25].
В 1954 году учительский институт был переименован в педагогический и началась
новая история высшего педагогического образования в Ишиме.
Таким образом, Ишимский государственный педагогический институт им. П.П. Ершова
имеет многолетнюю и очень насыщенную событиями предысторию. Его традиции начали
формироваться задолго до формально статусного юридического учреждения.
Наработанный до 1954 г. опыт по воспитанию будущих учительских кадров был полностью
воспринят и приумножен в последующие годы работы института.
Источники и литература
1. Большая Тюменская энциклопедия. Т. 2. / под ред. Г.Ф. Шафранова-Куцева.
Тюмень, 2004.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НЕКОТОРЫЕ СТРАНИЦЫ ИЗ ПРЕДЫСТОРИИ ...ИГПИ ИМ. П.П. ЕРШОВА 107
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
2. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области «Государственный
архив» в г. Ишиме (далее – ГБУТО ГА) Ф. 3. Оп. 1. Д. 574. Л. 38.
3. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 62. Л. 33.
4. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 1. Л. 1, 1 об.
5. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 1. Л. 1 об.
6. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 1. Л. 2.
7. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 10. Л. 3.
8. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 62. Л. 33.
9. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 8. Л. 32, 32 об.
10. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 1. Л. 17 об.
11. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 1. Л. 27.
12. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 9. Л. 6.
13. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 9. Л. 2.
14. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 9. Л. 8, 9.
15. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 37. Л. 3.
16. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 161. Оп. 1. Д. 25. Л. 2.
17. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 2. Д. 5. Л. 46.
18. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 2. Д. 5. Л. 46.
19. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 2. Д. 5. Л. 48.
20. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 1. Д. 19. Л. 1.
21. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 1. Д..21. Л. 1.
22. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 1. Д. 20. Л. 10, 11.
23. ГБУТО ГА в г. Ишиме Ф. 570. Оп. 1. Д. 54. Л. 25.
24. Образование в СССР // Название сайта: Википедия: http://ru.wikipedia.org/wiki/
%CE%E1%F0%E0%E7%EE%E2%E0%ED%E8%E5_%E2_%D1%D1%D1%D0.
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108 Андрей Олегович Плешко
108
ИСТОРИЯ
УДК 9294 Черчилль 339.726.3(470)
Андрей Олегович Плешко,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Andrey Olegovich Pleshko,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
КЛИФФОРД КИНВИГ О РОЛИ УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ
В СОЮЗНИЧЕСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ
В РОССИИ 1918–1920 гг.
Clifford Kinvig on the role played by Winston Churchill
in the allies’ invasion of Russia, 1918–1920
Аннотация: В статье анализируются взгляды британского историка Клиффорда
Кинвига в отношении роли У. Черчилля в союзнической интервенции в России
1918–1920 гг.
Summary: The article analyses the views of a British historian Clifford Kinvig on the
allies’ invasion of Russia, 1918–1920 and the role Winston Churchill played in it.
Ключевые слова: Уинстон Черчилль, союзническая интервенция в России
1918–1920 гг., Клиффорд Кинвиг.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: Winston Churchill; allies’ invasion of Russia, 1918–1920; Clifford Kinvig.
Союзническая интервенция в России конца Первой мировой войны и 1919 г.,
начавшаяся на фоне мирных переговоров, – историческое событие, которое явно обойдено
вниманием ученых. Причины такого положения дел в исторической науке, как России,
так и Великобритании – предмет отдельного серьезного анализа.
Дефицит научного интереса отмечают, прежде всего, сами историки. Так, один из
немногочисленных и наиболее авторитетных исследователей этого периода – Джордж
Кеннан (George F. Kennan), бывший посол США в СССР и один из идеологов «холодной
войны», сравнил свою работу с одной из «самых непроходимых чащ беспорядка и
недоумения, которую только можно обнаружить в лесах современной истории» / «one of
the most impenetrable thickets of confusion and perplexity to be found anywhere in the forests
of resent history» (Здесь и далее перевод мой – А.П.) [6].
Одним из ученых, предпринявших попытку исследования событий тех лет, стал
генерал-майор Клиффорд Кинвиг (Clifford Kinvig). Результатом этого стала книга «Крестовый
поход Черчилля. Британская интервенция в России, 1918–1920» («Churchill`s Crusade
The British Invasion of Russia, 1918–1920»), которая может привлечь внимание современных
исследователей к тем событиям.
К. Кинвиг считает отсутствие информации о событиях того времени (вследствие
непопулярности интервенции у британского народа) первой причиной недостаточной
изученности вопроса интервенции в мировой исторической науке.
Сам автор известен как старший преподаватель Королевской Военной Академии в
Сандхерсте (Royal Military Academy Sandhurst – британское военное высшее учебное
заведение, созданное в 1947 году в результате объединения Королевской военной
академии (Royal Military Academy) и Королевского военного училища (Royal Military
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РОЛЬ УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ В СОЮЗНИЧЕСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В РОССИИ ... 109
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
College)). К. Кинвиг также занимал пост Директора военного образования, в обязанности
которого входило следить за соответствием учебной квалификации кандидатов,
проходящих комиссию перед вступлением в армию. Он руководил подготовкой и
организацией экзаменов для офицеров, контролировал армейские школы и
взаимодействовал с администрацией военных колледжей – Королевского военного
колледжа и Королевской военной академии.
Впервые его книга об интервенции была опубликована в 2006 г. в Великобритании.
К. Кинвиг так определил цель написания монографии: «попытаться позволить участникам
интервенции в России говорить от своего лица» / «try to let the participants in the intervention
in Russia speak for themselves» [7, p. ix.].
Безусловно, отсутствие официальной военной истории этих кампаний – факт,
подтверждающий, что Британия никогда официально не была в состоянии войны с
Россией. Это, отчасти, тоже объясняет скудность исследовательского интереса.
Повествование автора начинается в тот момент, когда страны-союзницы были готовы
подписать мирный договор с Германией, а У. Черчилль пытался убедить своих коллег по
правительству разрешить войску генерала Вильяма Эдмунда Айронсайда (General William
Edmund Ironside) предпринять на севере России наступательную операцию против
большевиков. Кстати, существуют опубликованные воспоминания генерала Э. Айронсайда, в которых он подробно описывает события, произошедшие в период его службы
на севере России [5].
К этому времени У. Черчилль уже шесть месяцев занимал пост военного министра
в коалиционном правительстве Дэвида Ллойд Джорджа (David Lloyd George). С самого
начала работы в Военном министерстве У. Черчилль не стеснялся в выражениях,
высказываясь против нового политического строя России. Его главным аргументом в
пользу расширения присутствия там британцев был факт предательства союзников. Он
усмотрел его в мирном соглашении, подписанном Советским правительством с Германией
в Брест-Литовске в марте 1918 г. Тогда же британские войска появились в Мурманске и
Архангельске.
В центре повествования Кинвига – четыре театра военных действий, на которых
белые русские армии пытались, при поддержке британцев, уничтожить большевизм как
явление. Так, на крайнем севере России британцы, вместе с силами белых сражались с
шестой и седьмой армиями большевиков. Британцы сами привлекли к военным
действиям, сформировали и экипировали своих белых союзников.На расстоянии тысяч
миль на юг белые армии генерала А. Деникина, подготовленные и вооруженные
британскими танками и самолетами, с Военной миссией продвигались к Москве.
На Дальнем Востоке, где находился адмирал А. Колчак, британских войск было
немного, однако, вооружение, экипировка и помощь в подготовке, благодаря ТрансСибирской железной дороге, была существенной.
В представлении автора книги интервенция была «причудой одного человека» –
У. Черчилля. К. Кинвиг последовательно описывает события, происходившие в каждом
из мест присутствия британских войск в России. В книге представлена стратегическая
картина и тактические перестановки, с которыми приходилось сталкиваться британцам
на месте событий, ведь именно им нужно было выполнять приказы политических боссов
и штабов, находившихся очень далеко от мест событий.
Автором использованы письма и архивы участников событий, тексты официальных
депеш и отрывки книг, написанных участниками интервенции. Центральная тема книги –
решимость У. Черчилля уничтожить большевизм в России, которую не смогли поколебать
ни противодействие премьер-министра, ни мнения более опытных коллег по Кабинету
министров. По мнению британского черчеллеведа, такая неопределенность британской
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
110 Андрей Олегович Плешко
110
политики в отношении России и являлась фоном для тяжелых баталий на разных русских
фронтах. Описания боев у К. Кинвига соседствуют с повествованием о мелких интригах
Британского военного кабинета, Военного министерства и Министерства иностранных
дел с разными белыми русскими командирами, пытавшимися опрокинуть
коммунистический режим.
В книге отмечается дефицит исследовательского интереса со стороны биографов
У. Черчилля и черчеллеведов именно к событиям интервенции. По этому поводу К. Кинвиг
в предисловии к своей монографии пишет: «И все же, несмотря на свою историческую
значимость, и имевшийся на самом деле резонанс в связи с недавней интервенцией и
оккупацией Ирака, политика У. Черчилля в отношении России в течение 25 месяцев,
которые он провел в Военном Ведомстве, получила мало внимания от большинства его
биографов» / «Yet, despite its historical significance, and indeed its resonance with current
invasion and occupation of Iraq, Churchill`s Russian policy during the twenty five months he
spent at the War Office has received little attention from most of his biographers» [7, p. xiv].
Полагаем, что упомянутая автором параллель с современным кризисом в Ираке –
результат знакомства К. Кинвига с исследованием британского автора из Кембриджа –
Кристофера Катервуда (Christopher Catherwood) «Churchill`s Folly: How Winston Churchill
Created Modern Iraq» [1] о конференции в Каире в 1921 г. Эта книга вышла в США и
Британии в 2004 г. К. Катервуд – советник при правительстве Т. Блэра, один из
современных биографов У. Черчилля и автор ряда исследований о деятельности
британского политика [1; 2; 3].
Нужно признать, однако, что британский исследователь несправедливо умолчал о
детальном изыскании Мартина Гилберта, предпринятом в четвертом томе его
повествования о жизни У. Черчилля [4], хотя и отдал знаменитому биографу дань уважения.
К. Кинвигу удалось проанализировать причины неудач многих операций,
предпринятых противниками режима большевиков в годы Гражданской войны в России.
Исследование отмечено внимательным отношением к датам, что иногда даже осложняет
задачу восприятия событий, происходивших одновременно. Избрав для себя целью
представить участие в союзнической интервенции только одной страны – Британии, К.
Кинвиг не избежал недостатка многих американских и британских исследователейисториков. Можно констатировать, что автор книги не отдал должное другим участникам
интервенции: Франции, Японии, США и множеству маленьких государств, за исключением
тех моментов, где этого было не избежать. Исследователь, например, не уделил достойного
внимания международным стратегическим проблемам, которые повлияли на операции в
России. В частности, в книге нет фактов о противодействии, которое оказывал решению
об интервенции американский президент Вудро Вильсон. Британский историк анализирует
вопрос канадского участия в интервенции на север России и в Сибирь, но не упоминает
генерала-майора Джеймса Х. Элмсли (James H. Elmsley), как одного из командиров
империи периода перемирия. Следует заметить, что этот недостаток роднит многотомную
биографию У. Черчилля, подготовленную М. Гилбертом, и книгу К. Кинвига.
В монографии отмечается такой парадокс: после заключения перемирия усилия по
присутствию в России вооруженных сил всех союзнических государств сошли «на нет»
очень быстро. Британия же, усилиями У. Черчилля, продолжала этот процесс не только
после перемирия, но и после того, как последний британский контингент, все же, вывели
из России, и белые были окончательно повержены. Исходя из такой позиции военного
министра, автор настаивает на исключительности роли Британии в поддержке белого
движения.
Что касается документальных свидетельств, то следует отметить, что у К. Кинвига
преобладают отрывки из личной переписки старших офицеров, которые отправляли домой
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РОЛЬ УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ В СОЮЗНИЧЕСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В РОССИИ ... 111
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
бравурные описания событий. Они нередко скрывали темные детали сражений, из-за
чего природа провала интервенции остается, подчас, непонятной. Здесь незаменимы
были бы письма простых солдат, которые, наверняка, были в распоряжении
исследователя на этапе работы в архивах.
Книга К. Кинвига дает прекрасное представление о характере У. Черчилля того
периода на фоне его стойкого игнорирования и неприятия мнения Д. Ллойд Джорджа и
британских министров относительно России. Исследование лишь выиграло бы, если бы
автор более подробно описал отношение к интервенции Д. Ллойд Джорджа в качестве
контраста энтузиазму главного героя повествования. Премьер-министр был очень
чувствителен к общественному мнению и опасался, что «крестовый поход» У. Черчилля
на большевиков мог стимулировать распространение большевизма в самой Британии,
истощенной мировой войной, повлиять на новый расширенный электорат и стоить стране
огромных денег.
Тем не менее, автору удалось передать одиночество У. Черчилля в принятии
ключевых решений, касающихся интервенции, ведь у нее не было сторонников.
Оригинальность взгляда исследователя на политику У. Черчилля подводит его к
сравнению «великого британца» с Наполеоном и Гитлером. Разумеется, похожими здесь
являются не последствия, а цели трех исторических личностей. «Цели У. Черчилля были
не менее фатальны, чем у них: он добивался полной смены режима в Россиии также был
уверен в своем успехе» / «Churchill`s aims were no less fatal than theirs: he was fighting for
a complete regime change in Russia, and he was as sanguine as they were of success»
[7, р. xiv]. Разница же, по К. Кинвигу, заключается в том, что, если для первых двух их
поход на Россию стал приговором, то политическое положение У. Черчилля после
интервенции осталось практически неизменным.
Анализируя результаты политики в отношении России, проводимой У. Черчиллем в
указанный период, автор рассказывает и о непосредственном влиянии этих решений на
его же репутацию, и о более отдаленных последствиях. Среди первых – разрыв с партией
либералов, с премьер-министром и испорченная репутация в собственном избирательном
округе. Из более значительных – ошибочность принятых У. Черчиллем решений, особенно
по военным вопросам. По мнению К. Кинвига, все эти события лишь укрепили мнение о
У. Черчилле как о военном авантюристе, которое появилось после Антверпена и
Галлиополи [7, p. xiv].
Интересно также и то, что историк ставит на одну параллель события 1918–1920 гг. и
Второй мировой войны. Он утверждает, что у советских лидеров – В. Ленина, Л. Троцкого,
И. Сталина не было никаких иллюзий по поводу того, кто был архитектором и движущей
силой внешней оппозиции их режиму. К. Кинвиг говорит о непростом для И. Сталина
решении принять помощь Британии во Второй мировой войне [7, p. xviii].
Непопулярная в народе интервенция в условиях послевоенной бедности стала, по
мнению К. Кинвига, испытанием для лидеров нескольких государств. Не всем удалось
пройти это испытание. Автор пытается анализировать причины, по которым эти люди
выступали «за» или «против» официальной политики.
Книга К. Кинвига – хорошее дополнение к исследованиям, касающимся важных
исторических событий конца Первой мировой войны, которые заслуживают большего
внимания ученых.
Готовя материал к публикации, исследователь имел возможность работать в Архивном
центре Черчилля в Колледже им. Черчилля в Кембридже (Churchill Archives Centre,
Churchill College, Cambridge), отделении документов в Имперском военном музее (the
Department of Documents at the Imperial War Museum) и в Национальном армейском музее
(the National Army Museum). Автор пользовался фондами таких знаменитых библиотек,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
112 Андрей Олегович Плешко
112
как Библиотека Принца-консорта в Олдершоте (the Prince Consort’s Library, Aldershot),
Русско-евразийский исследовательский центр колледжа св. Антония в Оксфорде (the
Russian and Eurasian Studies Centre, St. Antony’s College, Oxford), историческая библиотека
Бентли в университете штата Мичиган (the Bentley Historical Library, University of Michigan),
Бодлеанская библиотека в Оксфорде (the Bodleian Library, Oxford) и так далее.
Отличительной чертой исследования является большое количество фоторепринтов
из Имперского военного музея. Книга снабжена фотографиями самого У. Черчилля, города
Мурманска того периода, Архангельского славяно-британского легиона, адмирала
Колчака. В книге можно найти карты России, Мурманска, Архангельска, Петрограда и
Балтийских государств.
Кратко резюмируя все сказанное, можно отметить, что даже общего обзора
исследования К. Кинвига достаточно, чтобы понять его исключительную значимость для
тех, кто занимается изучением жизни и деятельности У. Черчилля. При всей очевидной
популярности фигуры британского политика данный период его политической карьеры
остается своего рода «белым пятном» для мировой истории.
Исследование имеет смысл для всех ученых, занимающихся темой Союзнической
интервенции в России в конце Первой мировой войны и в течение 1919 г., когда шли
мирные переговоры, поскольку в нем анализируется природа многих принятых решений.
На фоне практически полного отсутствия научных изысканий об указанном историческом
событии, значение книги как источника дополнительной фактической информации, как
отправной точки собственного исследования трудно переоценить.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Источники и литература
1. Catherwood Ch. Churchill“s Folly: How Winston Churchill Created Modern Iraq. New
York, 2004.
2. Catherwood Ch. Winston Churchill: The Flawed Genius of World War II. New York,
2009.
3. Catherwood Ch. His Finest Hour: A Brief Life of Winston. L., 2010.
4. Gilbert M. Windton S. Churchill. Vol. IV. The Stricken World, 1916–1922. Canada,
1976.
5. Ironside W.E. Archangel, 1918–1919. L., 1953.
6. Kennan G.F. The Fateful Alliance: France, Russia and the Coming of the First War.
New York, 1984.
7. Kinvig C. Churchill“s Crusade The British Invasion of Russia, 1918–1920. L., 2006.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РОЛЬ УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ В СОЮЗНИЧЕСКОЙ ИНТЕРВЕНЦИИ В РОССИИ ... 113
Артем Андреевич Попов ,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Artyem Andreyevich Popov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ВНЕШНЯЯ И ВОЕННО-МОРСКАЯ ПОЛИТИКА
КАЙЗЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА
«НОВАЯ И НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ» В ПЕРВОМ
ДЕСЯТИЛЕТИИ XXI ВЕКА
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94(051) : 327(430)
Foreign and marine policy of Kaiser Germany on the
pages of the journal “New and Modern History” in the
first half of the 21st century
Аннотация: В статье анализируются публикации современных российских историков
в журнале «Новая и новейшая история», посвященные проблемам внешней и военноморской политики кайзеровской Германии. Оценивается вклад каждого из ученых в
разрабатываемую тематику, и раскрываются факторы, обеспечившие им успех в работе.
Summary: The article analyses the publications by modern Russian historians in the
journal “New and Modern History” devoted to the problems of foreign and marine policy of
Kaiser Germany. The contribution to carrying out the issue made by each of the scientists is
estimated; the factors which ensure their success are revealed.
Ключевые слова: российская историография, кайзеровская Германия, Россия,
военно-морская политика, Русско-японская война 1904–1905 гг., Первая мировая война.
Key words: Russian historiography, Kaiser Germany, Russia, marine policy, the RussianJapanese War1904–1905, the First World War.
ИСТОРИЯ
На протяжении многих веков Германия являлось раздробленным государством,
которое состояло из множества отдельных княжеств и земель. Но мысль о единстве не
оставляла равнодушным ни одного немца. В результате франко-прусской войны
1870–1871 гг. войска Северогерманского союза одержали полную победу над своим
давним врагом в лице Франции. Эта блестящая военная компания позволила 18 января
1871 г., в Зеркальной галерее Версальского дворца, провозгласить объединение
германских земель в единую империю. Так на политической карте Европы появилось
новое, набирающее политическую и военную силу, государство. Оно своей внешней и
военно-морской политикой, особенно с конца XIX в., стало серьезно влиять не только на
европейские, но и мировые процессы.
Начиная с 20-х гг. XX в., действия правящих кругов II-го рейха в области
международных отношений постоянно находятся в поле научных интересов отечественных
историков [9, с. 10–18] В советский период по этой теме было написано достаточно
много работ: от небольших журнальных статей до «толстых» монографий. Среди авторов
наиболее успешно потрудившихся на ниве освещения внешнеполитических и военноморских аспектов политики германского государства можно назвать Н.П. Полетику,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
114 Артем Андреевич Попов
114
А.С. Ерусалимского, Ф.А. Ротштейна, В.М. Хвостова, В.А. Алафузова, К.Б. Виноградова,
Б.М. Туполева, А.С. Аветяна, И.И. Астафьева [1–6; 13].
В результате к началу 90-х гг. XX в. сформировалась солидная историография по
изучаемой проблематике. Однако, несмотря на достигнутые серьезные результаты, в
научном плане она не была исчерпана до конца. Новый подход к ее изучению был
обусловлен несколько обстоятельствами. Речь идет, прежде всего, об изменении
методологической основы исследований. Историки стали отходить от «единственно
верной марксистско-ленинской теории» и широко применять методы других научных
концепций. Кроме того, в 90-е гг. XX в. и первое десятилетие XXI в. у российских ученых
открылись большие возможности для изучения иностранных архивных материалов. Все
это не могло не стимулировать к публикации новых работ по германской тематике.
Наиболее полно и объективно о тенденциях исследований в этой области на
современном этапе можно судить по статьям ведущего российского периодического
издания «Новая и новейшая история». Оно в наибольшей степени аккумулирует и
представляет профессиональной и любительской аудитории лучшие работы
отечественных исследователей по проблемам западной истории.
Из опубликованных в первые годы XXI в. статей по внешней и военно-морской политике
кайзеровской Германии, несомненно, пристального внимания заслуживают изыскания
Б.М. Туполева, Т.М. Исламова и С.П. Шилова.
Так, С.П. Шилов в своей статье «Кайзеровский военно-морской флот и Россия перед
Первой мировой войной», основанной на архивных материалах, мемуарной и
исследовательской литературы, рассматривает ключевые моменты развития германской
военной стратегии на море и дает оценку взаимоотношениям великих империй Германии,
Англии и России. На основании проведенного анализа автор отмечает, что отечественные
и зарубежные историки рассматривают военно-морскую политику кайзеровской Германии
главным образом в рамках ее отношений с ведущей морской державой –
Великобританией [16, с. 28]. При этом тема германо-российских взаимодействий по
флотским делам незаслуженно оставалась в тени.
По утверждению исследователя, военное сотрудничество Германии и России было
перспективным шагом для противодействия военной мощи Великобритании, несмотря
на то, что русский флот представлял серьезную опасность для Германской империи в
Балтийском море и продолжал наращивать свое военное присутствие [16, с. 30]. В Берлине
в течении нескольких лет обсуждали вопрос возможного заключения военно-морского
союза, однако положительного решения так и не приняли. Боле того, после военных
неудач во время русско-японской войны и Боснийского кризиса, в дипломатических
курсах обоих государств намечается все больше и больше расхождений. Российская
империя виделась Германии уже не как союзник, а как вероятный противник [16, с. 33].
Таким образом, исследование Шилова С.П. позволило не только систематизировать
и обобщить все имеющиеся в российской и зарубежной историографии сведения о
германо-российских отношениях в военно-морской сфере, но выявить и кратко
охарактеризовать этапы их развития. При этом отмечается большая роль военно-морского
статс-секретаря А. Тирпица в определении «русского курса» германской империи. Его
доводы о том, что потеря Россией флота в войне с Японией обесценила ее как морского
союзника для Германии, оказались решающими для окончательного отказа от идеи
флотского соглашения.
Более глубоко проблему взаимоотношений России и кайзеровской Германии накануне
и во время русско-японской войны 1904–1905 гг., С.П. Шилов рассматривает в статье
«Русско-японская война 1904–1905 годов и германское военно-морское ведомство».
Автор тщательно исследует тему и дает подробный анализ действиям дипломатии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВНЕШНЯЯ И ВОЕННО-МОРСКАЯ ПОЛИТИКА КАЙЗЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ ... 115
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
двух государств в предвоенное и военное время. Благодаря ценнейшим германским и
российским архивным документам, исследователь пришел к заключению, что Германия
подталкивала Россию к более активным военным действиям на Востоке [16, с. 55].
Проведенный исследователем анализ показал, что после поражения в русско-японской
войне отношения России и Германии начинают ухудшаться. Но, несмотря ни на что, II-й
рейх пытался вовлечь Россию в фарватер своих отношений [17, с. 59].
Обобщая рассуждения по работе С.П. Шилова, можно отметить, что она позволила
пролить более ясный свет на картину германо-российских отношений в сложный период
развития международных отношений, и раскрыть ранее не известные подробности
политических интриг европейских государств.
Вопросы осуществления успешной сухопутной военной политики германского
командования стали предметом изучения историка Т.М. Исламова [18]. В своей статье
«Австро-Венгрия в первой мировой войне» он анализирует взаимоотношения
кайзеровской Германии с австро-венгерской империей. На основе обширной источниковой
базы автор дает подробную оценку событиям, которые послужили началом одной из
самых кровопролитных войн в истории человечества. [18, с. 21]. В результате
рассуждений Т.М. Исламов пришел к заключению о том, что противостояние АвстроВенгрии и Сербии благодаря вмешательству России вышло за региональные рамки и
привело к целой цепи необратимых процессов, результатом которых явилось падение
многих империй и разгорание конфликта планетарного масштаба. Вместе с тем, автор
указывает на провокационные действия Германии, которая толкала официальную Вену к
неуступчивости в вопросе урегулирования конфликта с Белградом [18, с. 35]. Работа
ученого представляет собой комплексное освещение предпосылок одной из самых
страшных трагедий нашей истории.
Одной из важнейших работ, обобщающей тему Первой мировой войны, можно считать
статью Туполева Б.М. «Происхождение Первой мировой войны». Используя накопившийся
научный материал, собранный как отечественными так и зарубежными исследователями,
автор анализирует все обстоятельства и факторы, которые привели к Первой мировой
войне. Касаясь роли Германии в ее разжигании, исследователь выделяет ее агрессивную
военно-морскую политику, которая послужила источником сильнейших противоречий с
«морской владычицей» Великобританией. При этом ученый отмечает, что немецкое
руководство, инициировавшее начало боевых действий в Европе, сделало ставку в
первую очередь на сухопутную войну. Причина этого была вполне очевидна – немцы
располагали одной из мощных армий не только в Европе, но и мире. В то время как их
главный противник – англичане – опирался в своей силе на флот, которому они могли
противопоставить не до конца созданные военно-морские силы [15, с. 37].
Значимость исследования Т.М. Туполева трудно переоценить. Оно подводит
определенный итог изысканиям отечественных и зарубежных ученых и выводит
некоторую среднюю составляющую всех суждений относительно роли ведущих
европейских держав в развязывании Первой мировой войны.
Вместе с тем, оно ни в коем случае не закрывает эту тему и оставляет ее открытой
для дальнейших исследований, в том числе по истории военной и военной морской
политики кайзеровской Германии.
Подводя краткий итог анализу публикаций журнала «Новая и новейшая история» по
проблемам внешней и военно-морской политики кайзеровской Германии можно отметить,
что современные российские историки по-прежнему продолжают вести научную работу
по их изучению. При этом они обращаются к исследованию тех аспектов, которые в
предшествующий период развития историографии остались не раскрытыми или не
получили достаточного освещения. Речь идет, прежде всего, о статьях С.П. Шилова. В
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
116 Артем Андреевич Попов
116
них на основе оригинальных немецких и российских архивных материалов раскрыт один
из важных сюжетов в германо-российских отношениях в предвоенные годы – попытка
заключения военно-морского и политического союза.
В работах Б.М. Туполева и Т.М. Исламова обобщены различные точки зрения на
предпосылки становления конфликта интересов ведущих европейских государств.
Значимость исследований, представленных в журнале «Новая и новейшая история»,
определяется не только оригинальной поставкой вопросов, обобщением накопленного
материала по изучаемой проблеме, вводом в научный оборот новых архивных
материалов. Не будет преувеличением утверждение о том, что с конца 80–90-х гг. XX в.
«немецкая тема» стала постепенно терять свой «высокий статус». Однако появление в
одном из ведущих российских изданий работ С.П. Шилова, Б.М. Туполева и Т.М. Исламова
вновь сделала ее актуальной в отечественной историографии. Доказательством тому могут
служить целая серия публикаций в региональных научных журналах в 2008–2013 гг. Из
вышедших в свет работ особенно можно выделить статьи С.Н. Синегубова,
С.П. Шилова, Байкенова А.О. Они касаются проблем германо-английских морских
противоречий в 1900–1914 г. и вопросов германо-российских отношений по флотским
делам [7–8; 10–12; 19].
Представленный историками анализ свидетельствует, что международная политика
правящих кругов кайзеровской Германии накануне Первой мировой войны еще имеет
целый ряд лакунных сторон, требующих дополнительного исследования. Несомненно,
что при этом будут учитываться и использоваться материалы журнала «Новая и новейшая
история».
Источники и литература
1. Аветян А.С. Русско-германские дипломатические отношения накануне первой
мировой войны 1910–1914. М., 1985.
2. Алафузов В.А. Доктрины германского флота. М.: Воениздат, 1956.
3. Астафьев И.И. Русско-германские дипломатические отношения 1905–1911 гг. (от
Портсмутского мира до Потсдамского соглашения). М., 1972.
4. Виноградов К.Б. Боснийский кризис 1908–1909 гг.– пролог Первой мировой войны.
Л., 1964.
5. Ерусалимский А.С. Внешняя политика и дипломатия германского империализма
в конце XIX века. М., 1951.
6. Полетика Н.П. Возникновение мировой войны. М.; Л., 1935.
7. Синегубов С.Н. Германское руководство и проблема флотского соглашения с
Великобританией в период ноября 1909 г. – конец июля 1910 г.: переговорная пауза //
Научные проблемы гуманитарных исследований. 2009. Вып. 12(2). С. 108–114.
8. Синегубов С.Н. Синдром «морской паники». К вопросу о позиции германского
руководства по проблеме флотского соглашения с Великобританией (апрель–июль 1909
года) // Вестн. Челябинск. гос. ун-та. 2009. № 16. История. Вып. 32. С. 109–116.
9. Синегубов С.Н. Упорство против силы: германо-английское морское противостояние
в 1900–1914 гг. Тюмень, 2009.
10. Синегубов С.Н. Усилия рейхсканцлера Бюлова заключить германо-английское
морское соглашение во второй половине 1908 г. – в первой половине 1909 г. и их неудача
// Извест. Российского гос. пед. ун-та им. А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные
науки (философия, история, социология, политология, языкознание, литературоведение,
экономика, право, культурология, педагогика, психология, методика обучения). 2008.
№ 12(81). С. 110–119.
11. Синегубов С.Н., Байкенов А.О. Подготовка к принятию флотской новеллы 1908 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВНЕШНЯЯ И ВОЕННО-МОРСКАЯ ПОЛИТИКА КАЙЗЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ ... 117
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
и германо-английские отношения в 1907 – первой половине 1908 гг. // Научные проблемы
гуманитарных исследований. 2013. №1. С. 44–58.
12. Синегубов С.Н., Шилов С.П. Российские флотоводцы в оценках германских
морских атташе в 1901–1912 гг. // Вестн. Тюм. гос-та. 2013. № 2. С. 87–97.
13. Синегубов С.Н. Начало канцлерства Бетман-Гольвега и попытка заключения
германо-английского флотского соглашения (июль – ноябрь 1909 г.) // Изв. Российского
гос. пед. ун-та им. А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки. 2008. № 66.
С. 246–252.
14. Туполев Б.М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы
// Новая и новейшая история. 1982. № 3. С. 123–1364; № 4. С. 137–155.
15. Туполев Б.М. Происхождение первой мировой войны. // Новая и новейшая
история. 2002. №4. С. 27–47.
16. Шилов С.П. Кайзеровский военно-морской флот и Россия перед Первой Мировой
войной // Новая и новейшая история. 2001. № 4. С. 27–42.
17. Шилов С.П. Русско-японская война 1904–1905 годов и германское военно-морское
ведомство.// Новая и новейшая история. 2004. № 5. С. 52–62.
18. Исламов Т.М. Австро-Венгрия в первой мировой войне. Крах империи // Новая и
новейшая история. 2001. № 5. С. 14–47.
19. Sinedubov S.N., Shilov S.P. Russian naval commanders estimated by the german naval
attaches in theyears 1901–1912 // Tyumen State University Nerald. 2013. № 2. p. 72 –80.
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118 Александр Дмитриевич Попов
118
ИСТОРИЯ
УДК 93/94
Александр Дмитриевич Попов
Ишимский государственный
педагогический институт им. П. П. Ершова, Россия
Alexander Dmitriyevitch Popov
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
АГАДИРСКИЙ КРИЗИС И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ
В РОССИЙСКИХ «ТОЛСТЫХ» ЖУРНАЛАХ
НАЧАЛА XX ВЕКА
The Agadir crisis and the way it was described in the
Russian thick journals of the beginning of the 20th
century
Аннотация: В статье рассмотрен процесс освещения на страницах «толстых»
журналов политики Германии в период второго марокканского кризиса. Предпринята
попытка реконструкции исторической атмосферы того времени, выявлено отношение
ведущих отечественных изданий к происходившим событиям.
Summary: The article regards the process of covering the German policy during the
Second Morocco crisis in the thick journals. There is an attempt to reconstruct historical
atmosphere of that time; the relation of the leading Russian periodicals to current events was
also revealed.
Ключевые слова: Второй марокканский кризис, Агадирский кризис, колониальная
политика, «Вестник Европы», «Русская мысль», «Современный мир», «Русское
богатство», Н.С. Русанов, Л.З. Слонимский, К.Л. Вейдемюллер, Л.И. Гальберштадт.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: Second Morocco crisis, Agadir crisis, colonial policy, ‘The Herald of Europe”,
“The Russian Idea”, “The Modern World”, “The Russian Wealth”, N.S. Rusanov, L.Z. Slonimsky,
K.L. Veidemuller, L.I. Galbershtadt.
Первая мировая война, безусловно, не была ни для кого неожиданностью. В
современной историографии совершенно справедливо отмечается, что «большую войну
ждали, к ней готовились, на нее надеялись» [8]. Пессимистичные прогнозы при этом
строились, главным образом, на анализе целого ряда кризисов и колониальных войн –
за 11 лет (1900–1911) их произошло, по меньшей мере, шесть. Не нужно было обладать
даром провидения, чтобы предсказать «Большую войну», являвшуюся лишь вопросом
времени.
Одним из позднейших кризисов был Агадирский (или второй марокканский), который
обострил франко-германский антагонизм до белого каления. Весной 1911 г. подавляя
антиколониальное восстание, французские войска оккупировали столицу Марокко – Фес.
Германия в свою очередь, сочла это удачным предлогом для защиты «особых интересов»
и направила летом того же года в марокканский порт Агадир канонерское судно
«Пантера», а после еще и заявила о своих намерениях обустроить там военно-морскую
базу. «Прыжок пантеры» вызвал бурю негодования в прессе обоих государств и вполне
мог стать «casus belli» для объявления войны. Вскрылся и другой антагонизм: англо-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АГАДИРСКИЙ КРИЗИС И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В РОССИЙСКИХ «ТОЛСТЫХ» ЖУРНАЛАХ 119
...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
германский. «Владычица морей» посчитала, что немцы пытаются разрушить Антанту
[17; 18; 19]. Инцидент удалось урегулировать только в ноябре 1911 г. заключением франкогерманского соглашения, по которому Германия признавала протекторат Франции над
Марокко, а в обмен получала небольшие территориальные компенсации в виде
французского Конго. Впрочем, корни антагонизма соглашение не устранило [20], и в
рейхстаге не утихали фразы о реванше: «Немецкий народ знает теперь, кто препятствует
ему искать простора в мире и стремиться занять подобающее место под солнцем. В
таких случаях немецкий народ сумеет дать немецкий ответ» [4, с. 394].
В новейшей зарубежной и отечественной историографии Агадирский кризис
исследован достаточно хорошо [3] (см. историографию вопроса). Большим подспорьем
выступает и электронная публикация бельгийских документов (часть из которых
переведена на русский язык) [23; 10]. Однако небезынтересно на франко-германский
конфликт взглянуть с позиций России. Конечно, такие попытки уже имели место быть [4],
но историки заостряли свое внимание главным образом на правительственных кругах;
общественное мнение, как таковое, изучалось в гораздо меньшей степени. Между тем,
это мнение было наиболее «sine ira et studio» – поскольку, во-первых, сколько-нибудь
крупных экономических или геополитических интересов Россия в Африке не имела, а
во-вторых, «Северный колосс» тем не менее, вращался в сфере европейской политики,
входил в Антанту. Таким образом, изучение «движения умов» по этому вопросу может
не только прекрасно передать историческую атмосферу и психологию современников,
их отношение к событиям, но и воссоздать образы «творцов» германской «Weltpolitik».
В 1911 г. в России, по официальным данным, насчитывалось около 2543 органов
печати [9]. У историка возникает проблема выбора, – какие из них задействовать?
Основным типом источников и одновременно предметом исследования будут выступать
т.н. «толстые» журналы: объемные ежемесячники, включающие в себя политические,
научные и литературные материалы. Безусловно, ими не исчерпывалось общественное
мнение страны, но, однако, в его системе они исторически занимали важное место. В
своей статье «О судьбе наших журналов» (1914 г.) Л.Д. Троцкий анализировал четыре
таких издания: «Вестник Европы», «Русская мысль», «Современный мир» и «Русское
богатство» [20]. Уже сам выбор современника говорит о многом – данные журналы,
резко различаясь по политической окраске, являлись классическими представителями
своего рода: альфой и омегой русской журналистики. Об их восприятии Агадирского
кризиса и пойдет речь.
Петербургский «Вестник Европы» часто называют «трибуной» русского либерализма.
В 1908 г. его основатель – М.М. Стасюлевич – сложил с себя обязанности редактораиздателя, и журнал перешел в руки М.М. Ковалевского и К.К. Арсеньева. Но другая
важнейшая фигура – секретарь и иностранный обозреватель Леонид-Людвиг Зиновьевич
Слонимский (1850–1918 гг.), по-прежнему продолжал свою работу.
О восприятии Слонимским колониальной политики Германии уже было сказано
несколько слов. Так, например, к ее генезису (1884 г.), в отличие от большинства других
журналистов, он отнесся достаточно спокойно, полагая, что колонии немцам необходимы
[11, с. 14–15]. На обозревателя серьезно повлияли события Танжерского кризиса (1905–
1906 гг.): в частности, Вильгельм II из «наиболее независимого и активного правителя в
Европе» регрессировал в «безответственного» [12, с. 100–101].
В августе – декабре 1911 г. Слонимский поделился своими мыслями относительно
Агадирского кризиса. Журналист задавался вопросом: «не возникнет ли война из-за Марокко?»
и поражался «ничтожеством тех причин, от которых зависят мирные или враждебные
отношения между великими культурными государствами» [5, с. 381; 4, с. 399].
Германия в его публикациях представала главной виновницей происходящего, упреки в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
120 Александр Дмитриевич Попов
120
ее адрес кочевали из номера в номер: «неужели достаточно послать куда-нибудь
ничтожное военное судно, чтобы приобрести право не считаться с существующими
договорами и заявлять притязание на добычу, на правах победителя?» [5, с. 390]. «Кто
обидел Германию в Марокко или в другом месте? Чем нарушили её интересы англичане?
Кто осмелился задеть достоинство и честь Германской империи?» [4, с. 400]. Подливая
масла в огонь, Слонимский высказывал предположение, что «влиятельные элементы
германского общества», включая и германского, и австрийского кронпринцев, попросту
кажутся заинтересованными в войне и разжигании шовинистических настроений [4, с.
400]. При этом характерно, что былые упреки в адрес кайзера, как это уже было в 1905–
1906 гг., уступили место обобщениям. Автор употребляет такие слова, как «дипломатия»,
«кабинет», т.е. он прямо не упоминает Вильгельма II.
Год спустя, весной 1912 г., Слонимский вновь вернулся к теме «тевтонской» гегемонии.
Журналист выдвинул тезис, что после 1911 г., Англия, Франция и Россия перестали
«бояться» Германию; напротив, державы стали считать себя «равноправными» с ней. С
подобным «унижением» Германия примириться не может и всеми силами увеличивает
свою военную машину [6, с. 405]. Таким образом, «эти военные мероприятия в свою
очередь заставляют и прочие великие державы прибегать к дальнейшим вооружениям»
[6, с. 407]. Это – главный нерв в конструкциях журналиста – он дает ключ к воззрениям
Слонимского на кайзеровскую Германию, как на очаг милитаризма и шовинизма в сердце
Европы, который, вооружаясь сам, по инерции заставляет вооружаться всех остальных.
Напомним, что в 1880-х гг., Слонимский, в отличие от других обозревателей, не видел в
развернувшейся колониальной политике О. Бисмарка предтечи каких-либо серьезных
событий; более того – высказывал мысль о возможности франко-германского союза
[11, с. 15]. Но в 1905–1911 г. его воззрения трансформировались кардинально. Этот пример
не исключителен, но во многом показателен.
Таким образом, Германия, в публикациях Слонимского, предстает агрессивным,
милитаристическим государством. Это – явный образ врага.
Московский ежемесячник «Русская мысль», наряду с «Вестником Европы», также
являлся известнейшим органом либерализма своего времени. Л.Д. Троцкий
характеризовал платформу детища П.Б. Струве как «национально-либеральный
империализм на консервативной религиозно-философской основе» [21].
С 1908 г. иностранное обозрение «Русской мысли» вел журналист и писатель Лев
Исаевич Гальберштадт (1878-?). Он поделился своими размышлениями о событиях в
Северной Африке в сентябрьском номере издания. Гальберштадт называл Агадирский
кризис наиболее серьезным из всех конфликтов за последние 20–30 лет. Автор полагал,
что «ядро вопроса, сущность конфликта» заключается в том, что Германия преследует в
марокканском вопросе совсем другие, более скрытые цели: «демонстрируя в Марокко,
Германия хочет чего-то иного». «Прыжок Пантеры», – по мнению журналиста, – уже
изначально провокация: немцам все равно придется уступить, но «конечно, не даром»
[2, с. 22]. Компенсацией, полагал автор, может выступить багдадский вопрос: Германия
попросту захочет отстранить Францию от всяких посягательств на Турцию. Другая
возможная задача немцев заключается в расшатывании, «расслоении» «Сердечного
соглашения» [2, с. 23]. Гальберштадт, нужно заметить, не считал, что у Германии получится
осуществить задуманное, но, как и Л.З. Слонимский, отмечал общую зыбкость
международных отношений, предсказывал в будущем «новую волну милитаризма»,
«новое бедствие для народов Европы» [2, с. 23].
В том же сентябрьском номере «Русской мысли» располагалась статья кадетачерносотенца А. Щепетева «Отечество в опасности! Письмо из Франции». Публикация
также была посвящена франко-германским противоречиям. Авторские воззрения на
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АГАДИРСКИЙ КРИЗИС И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В РОССИЙСКИХ «ТОЛСТЫХ» ЖУРНАЛАХ 121
...
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
кайзеровскую Германию мало рознились с точкой зрения Л.З. Слонимского. Щепетев
писал, например, что «Германия, прежде всего военное государство, державазавоевательница», «всегда мечтающая о дальнейшем расширении своих владений и
пределов своей власти». Автор называл «немецкую опасность» не фикцией, а «тревожным
и грустным фактом современной европейской действительности», «пороховым погребом»,
«пулеметом» постоянно направленным на Францию. И молчит этот «пулемет» лишь только
потому, что находится в изолированном положении созданным объединенными усилиями
европейских держав [22, с. 117].
По-мнению Щепетева Франция уже не стремится к «status quo ante bellum», «старая
рана» Эльзаса-Лотарингии успела «зажить». Агадирский кризис – есть результат новых
франко-германских противоречий, Германией он используется как предлог для
компенсаций в Африке. Т.е., в сущности, немцы не столько стремятся овладеть
марокканским портом и защитить свои «особые интересы», сколько пытаются отхватить
кусок Французского Конго, чтобы лишить французов выхода к морю [22, с. 123].
Любопытно отметить, что в противоположность своим коллегам, – Л.З. Слонимскому,
Л.И. Гальберштадту, – автор совсем не упоминал об англо-германском антагонизме и
сколько-нибудь существенной роли «владычицы морей» в данном конфликте. Но он,
однако, как и другие журналисты, отнюдь не предавался иллюзиям и признавал, что
угроза войны более чем реальна, если не сейчас, то в будущем [22, с. 124].
Предпринятый Щепетевым анализ военной машины Франции, ее степень готовности
к возможной войне, другие нюансы, – вплоть до оценки роли аэростатов и общественной
жизни страны [22, с. 124–131], – все это служит ярчайшим подтверждением той
раскаленной добела общественной атмосферы, которая царила даже русском обществе,
которое, казалось бы, стояло в стороне от франко-германских и англо-германских
противоречий.
Петербургский ежемесячник «Современный мир», в отличие от вышеперечисленных
изданий, был органом не либерализма, а социал-демократии. Редактором журнала с
1909 г. был Н.И. Иорданский. Ближайшим сотрудником и ведущим колонки заграничных
хроник – Карл Людвигович Вейдемюллер (1871 – после 1922).
В ноябрьском номере «Современного мира» Вейдемюллер попытался
проанализировать марокканский кризис. Со свойственной вообще всем социалдемократам антипатией к колониальной политике журналист резко критиковал действия
«хищников-европейцев». Он называл колониальную политику «не простой войной», а
«правильно организованной охотой», «где борьба сводится к простому уничтожению,
где нападающие теряют несколько человек убитыми и ранеными, а потери туземцев
насчитываются тысячами» [1, с. 22]. Виновником непосредственно Агадирского кризиса
Вейдемюллер считал не Вильгельма II, а статс-секретаря иностранных дел Германии
А. Кидерлен-Вехтера, «наследника бисмарковской традиции» [1, с. 327]. При этом он не
интерпретировал столь оригинально как Л.И. Гальберштадт возможные варианты
компенсаций Германии, но указывал, что в любом случае «немцы навсегда признают
свободу Франции в Марокко и тем самым передадут Марокко французам» [1, с. 328].
Автор, как и либеральные журналисты, также не исключал возможности европейской
войны, которая могла вовлечь в «свой адский круг и Англию, и другие державы»
[1, с. 328]. Вейдемюллер даже предположил вероятный сценарий это войны. «Прыжок
пантеры», по его мнению, привел не только к утверждению Франции в Марокко, но и
побудил в свою очередь итальянцев, претендовать на турецкое Триполи, вступить за
него в войну с младотурками. «Англия получила Египет, Франция – Марокко. А для
Италии что оставалось?» [1, с. 329]. Итало-турецкая война т.о. может оказаться своего
рода «искрой», переброситься на Балканский полуостров, и тогда в нее будет вовлечена
вся Европа, «может вспыхнуть пожар, последствий которого нельзя учесть» [1, с. 331].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
122 Александр Дмитриевич Попов
122
Журналист, в сущности, смотрел на Агадирский кризис не как на обострение
отдельных нитей англо-германских или германо-французских антагонизмов, а как на
запутанный клубок общеевропейских колониальных противоречий, как на карточный
домик, где тузами выступают великие державы, а дуновением ветра «Прыжок пантеры».
«Теперь сделалось ясно, что всякое прикосновение к дипломатическим струнам
колониальной политики заставляет неизбежно звучать весь европейский оркестр»
[1, с. 326]. Вейдемюллер критиковал колониальную политику в целом, как явление, как
«грустный исторический факт» [1, с. 323].
Рупором другого социалистического лагеря – революционного – являлся журнал
«Русское богатство». Одним из его сотрудников (с 1914 г. главным редактором) был
Николай Сергеевич Русанов (1859–1939) – публицист, поэт, член ЦК партии социалистовреволюционеров.
В августовском номере «Русского богатства» Русанов впервые дал оценку
марокканскому кризису. Вообще, публикации Русанова отличались, как большим
объемом, так и широтой охвата, вниманием к деталям. Мы постараемся обрисовать их
лишь в наиболее общих чертах. Журналист, как и К.Л. Вейдемюллер, также нещадно
критиковал саму сущность колониальной политики: «доказывать, что современная
цивилизация, оказывается при столкновениях с так называемыми низшими расами
жестокой мачехой, значит ломиться в открытую дверь» [14, с. 60]. Автором была описана
предыстория марокканского вопроса, проанализированы соглашения 1904 г., 1906 г.,
1909 г. [14, с. 60–67], и, конечно, непосредственно сам Агадирский кризис.
По мнению Русанова, подноготной германских притязаний в Марокко выступали,
главным образом, сугубо экономические интересы. Германия и Франция соглашением
1909 г. решили опробовать «совместную эксплуатацию возможных богатств страны»
[14, с. 71]. Но немцы, в частности братья Маннесманы, в конечном итоге, начали «тянуть
лямку» на себя, постепенно вытесняя французские капиталы. «Именно ради этих
тороватых аферистов была послана в Агадир «Пантера»» [14, с. 71–72].
Анализируя франко-германское соглашение от 4 ноября 1911 г., Русанов отмечал,
что «трудно придумать более жестокую иронию, чем та, какая сквозит из каждой строчки
этого соглашения, касательно Марокко и его повелителя». «О правах, о потребностях, о
желаниях, о воле самих марокканцев нет нигде и помину. Этого требует, очевидно, высший
интерес цивилизации!..» [15, с. 119]. Как и остальные современники, автор также не
исключал возможности европейской войны: «Агадир становился, если можно так
выразиться, эпицентром политического землетрясения, зловещие волны которого
расходились по всему цивилизованному миру грозя разрушением и опустошением»
[16, с. 118].
Обобщая краткий анализ публикаций российских «толстых» журналов можно отметить,
что их тональность относительно Агадирского кризиса не слишком, но, тем не менее,
отличалась. Например: в публикациях либералов, – Л.З. Слонимского, Л.И. Гальберштадта,
– отчетливо прослеживался образ Германии-врага, милитаристической державы, «царства
угля и железа». В статьях социалистов, – К.Л. Вейдемюллера, Н.С. Русанова –
критиковались все европейские державы, система колониализма как таковая, но при
этом тоже нельзя утверждать, что Германия представала у них хоть в сколько-нибудь
положительном свете.
Общим, у всех без исключения журналистов, было то, что они смотрели в будущее
без оптимизма. Неизбежное предчувствие скорой войны, фундаментальная
неправильность и запутанность происходящего, чрезмерный общественный накал – это
та историческая атмосфера, в которой существовали современники. Люди той эпохи
прекрасно понимали истинные – колониальные – причины возможной войны.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АГАДИРСКИЙ КРИЗИС И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В РОССИЙСКИХ «ТОЛСТЫХ» ЖУРНАЛАХ 123
...
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Вейдемюллер К.Л. За рубежом. Марокко и Триполи // Современный мир. 1911. №
11. С. 322–331.
2. Гальберштадт Л.И. Мароккский вопрос // Русская мысль. 1911. № 9. С. 20–23.
3. Дербицкая К.Ю. Марокканский вопрос в международных отношениях в конце XIX
начале XX вв. : автореф. дис. … канд. ист. наук: 07.00.03. – М., 2013.
4. Иностранное обозрение // Вестн. Европы. 1911. № 12. С. 392–401.
5. Иностранное обозрение // Вестн. Европы. 1911. № 8. С. 381–392.
6. Иностранное обозрение // Вестн. Европы. 1912. № 5. С. 401–411.
7. Мальтатули, П.В. Внешняя политика императора Николая II (1894–1917). М., 2012.
8. Масловский С. Итало-турецкая война. URL : http://militera.lib.ru/h/maslovsky_s/
pre.html (дата обращения 22.11.2013)
9. Махонина С.Я. История русской журналистики. М., 2004. URL : http://
evartist.narod.ru/text1/84.htm (дата обращения 29.11.2013)
10. Нестеров А.Г. Из истории Агадирского кризиса 1911 г.: бельгийские
дипломатические документы // Уральское востоковедение. 2011. Вып. 4. С. 265–275.
URL : http://elar.urfu.ru/handle/10995/4924 (дата обращения 29.11.2013).
11. Попов, А.Д. «Колониальная горячка» Германии на страницах журнала «Вестник
Европы» (1884–1885 гг.) // ХХIII Ершовские чтения : Межвузовский сб. науч.-методич. ст.
Ишим. 2013. Ч. 2. С. 14–16.
12. Попов, А.Д. Первый марокканский кризис и Альхесирасская конференция на
страницах журнала «Вестник Европы» // Вестн. Ишимского гос. пед. ин-та
им. П.П. Ершова. 2013. № 2 (8). С. 96–101.
13. Ратиани, Ю. Агадирский кризис и позиция России // Военно-исторический журнал.
1939. № 2, С. 43–57. URL : http://www.retropressa.ru/agadirskijj-krizis-i-poziciya-rossii/ (дата
обращения 29.11.2013).
14. Русанов, Н.С. Иностранное обозрение // Русское богатство. 1911. № 8. С. 60–82.
15. Русанов, Н.С. Иностранное обозрение // Русское богатство. 1911. № 11.
С. 112–138.
16. Русанов, Н.С. Иностранное обозрение // Русское богатство. 1912. № 1.
С. 115–121.
17. Синегубов, С.Н. Угроза германо-английской войны в июле-ноябре 1911 г.: Миф
или реальность? // Известия российского государственного педагогического университета
им. А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки (философия, история, социология,
политология, культурология, искусствоведение, языкознание, литературоведение,
экономика, право). 2009. № 12 (90). С. 37–45. URL : http://cyberleninka.ru/article/n/ugrozagermano-angliyskoy-voyny-v-iyule-noyabre-1911-goda-mif-ili-realnost (дата обращения
7.12.2013).
18. Синегубов С.Н. Упорство против силы: германо-английское морское
противостояние в 1900–1914 гг. Тюмень : Изд-во ТюмГУ, 2009.
19. Синегубов С.Н. Флотская новелла и идея колониального соглашения в германоанглийских отношениях в декабре 1911 – январе 1912 гг. // Вестн. Тюм. гос. ун-та. 2012.
№ 2. С. 41–46.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Правительство, в свою очередь, также учитывало общественное мнение. А.П. Извольский,
русский посол в Париже, уверял французского премьер-министра Ж. Кайо, что к
возможному конфликту русское общество «не может отнестись иначе как колониальному»
и «не поймёт необходимости войны из-за колониальных интересов Франции» [7, с. 512].
Аргумент Извольского, таким образом, не был пустым звуком, что подтверждают и
проанализированные публикации.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
124 Александр Дмитриевич Попов
124
20.Синегубов С.Н., Шилов С.П. Проблема германо-английского флотского и
политического соглашения в феврале – марте 1912 года // Вестн. Тюменск. гос. ун-та.
2009. № 1. С. 91–96.
21. Троцкий, Л.Д. Судьба толстого журнала // Киевская мысль. № 75, 78. 16 и 18
марта 1914. URL : http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl498.htm (дата обращения
21.11.2013).
22. Щепетев, А. «Отечество в опасности!». Письмо из Франции // Русская мысль.
1911. № 9. С. 116–131.
23. Zur europäischer Politik 1897-1914. Bd. 1–4. Berlin, 1919. https://openlibrary.org/
works/OL7606147W/Zur_europ%C3%A4ischer_Politik_1897–1914(дата обращения
30.11.2013).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АГАДИРСКИЙ КРИЗИС И ЕГО ОТРАЖЕНИЕ В РОССИЙСКИХ «ТОЛСТЫХ» ЖУРНАЛАХ ... 125
Яков Николаевич Рабинович,
Саратовский государственный университет,
Россия
Yakov Nickolayevich Rabinovich,
Saratov State University, Russia
ИВАНГОРОД, ЯМ И КОПОРЬЕ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ
(1608–1617): ОБЩИЙ ОЧЕРК СОБЫТИЙ И
ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94(47).045+94(485)
Ivangorod, Yam and Koporie in the Time of Troubles
(1608–1617):The overall sketch of events and
characterization of sources
Аннотация: В статье рассматриваются неизвестные события Смутного времени на
северо-западе России, а также основные источники об этих событиях.
Summary: The article considers unknown events of the Time of Troubles in the northwest of Russia, and also the main sources of information about these events.
Ключевые слова: Смутное время, Лжедмитрий III, Якоб Делагарди, Ижорская земля,
Новгородский оккупационный архив.
Key words: the Time of Troubles, Lzhedmitriy III, Jacob Delagardi, Izhorskaya land, the
occupational Novgorod archive.
ИСТОРИЯ
История городов Ижорской земли (Ивангорода, Яма, Копорья) в Смутное время до
настоящего времени изучена явно недостаточно. В известном труде А.П. Барсукова [4]
о городовых воеводах XVII в. начальные люди в этих городах (воеводы и дьяки) указаны
лишь до 1602 г., хотя Ивангород, Ям и Копорье были захвачены шведами через десять
лет, только в 1612 г. После этих событий 1612 г. в некоторых из указанных городов
одновременно находились два воеводы, русский и шведский, и лишь после Столбовского
мира 1617 г. данные города были потеряны для России на целых 90 лет. Так что список
начальных людей этих городов (воевод, дьяков, стрелецких голов или городовых
приказчиков) следовало бы продлить как минимум, еще на десять лет, до 1612 г. (как
максимум – до 1617 г.).
Исследователи много внимания уделяли предшествующей истории этих городов,
как в Новгородский период, так и во времена Ливонской войны (1558–1583) и русскошведской войны (1590–1595). События, происходившие в этих городах во времена
очередной русско-шведской войны (1656–-1659) и Северной войны (1700–1721), также
изучены неплохо. Однако Смутное время так и осталось белым пятном. Исключение
составляют труды Г. А. Замятина (1882–1953), о которых до начала XXI в. мало кому
было известно [12, 13, 14]. Следует также упомянуть монографии и статьи современных
исследователей А.А. Селина и Е.И. Кобзаревой, которые специально не занимались
вопросами военной истории и не рассматривали боевые действия, происходившие в
Ижорской земле. Однако именно в трудах этих авторов собраны многие сведения о
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
126 Яков Николаевич Рабинович
126
событиях в Ивангороде, Яме и Копорье в Смутное время, приведены имена десятков
участников этих событий [16, 30, 31].
Если суммировать всю информацию, собранную отечественными
дореволюционными и советскими историками по этим городам, то можно весь период
Смутного времени в данном регионе изложить на одной – двух страницах, что мы и
попытаемся сделать.
В 1608 г., когда самозванец Лжедмитрий II, разгромив царские войска под Болховом,
осадил Москву и создал Тушинский лагерь, царь Василий Шуйский направил в Новгород
своего родственника Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, чтобы тот заключил со
шведами союзный договор и вместе со шведскими наемниками освободил Москву от
вражеской блокады. В это же время тушинские войска впервые устремились на Север,
оказались на подступах к Новгороду, а Псков признал власть Лжедмитрия II. СкопинШуйский бежал из Новгорода в Ивангород, надеясь здесь вести переговоры со шведами.
По дороге он узнал, что Ивангород перешел на сторону самозванца и присоединился к
Пскову, так же как и некоторые другие города. Поэтому Скопин-Шуйский вынужден был
вернуться в Новгород, где его сторонники взяли верх над тушинцами.
Это первое упоминание об Ивангороде в Смутное время. После прибытия союзных
шведских войск шведский военачальник Якоб Делагарди хотел приступить к осаде
городов, поддерживавших самозванца (Ивангорода и др.), но по просьбе СкопинаШуйского наемники прекратили осаду, пришли в Новгород и двинулись далее в сторону
Москвы.
После поражения московских войск под Клушино (24 июня 1610 г.) шведы из
союзников москвичей превратились в противников и приступили к захвату Новгородской
земли. Ивангород в это время продолжал поддерживать самозванца, успешно отбивая
шведские атаки. Очередная осада Ивангорода в августе – сентябре 1610 г. была
прекращена из-за мятежа шведских наемников. В это же время в район Ивангорода
прибыл тушинский военачальник Александр Лисовский, который совершил несколько
удачных нападений на шведский лагерь, однако затем был прогнан из Яма шведским
генералом Эвертом Горном и отступил в сторону Пскова (это одно из первых упоминаний
о крепости Ям в Смутное время).
В марте 1611 г. в Ивангороде появился очередной самозванец, Лжедмитрий III (в
источниках его называют вор Сидорка, дьякон Матюшка, Псковский вор или просто Вор),
которого вскоре признали другие города, в том числе Ям и Копорье. Новгород безуспешно
пытался свергнуть этого самозванца и даже вел переговоры со шведами о совместных
боевых действиях против него. Переговоры, в которых также участвовали представители
Подмосковного ополчения, закончились провалом, и шведы 16 июля 1611 г. захватили
Новгород. В дальнейшем, шведы вместе с новгородцами участвовали в походах против
Лжедмитрия III (об участии новгородцев исследователи предпочитали умалчивать).
В то самое время, когда Новгород был захвачен шведами, Лжедмитрий III предпринял
из Ивангорода поход к Пскову, надеясь устроить себе в этом городе новую базу. Тогда
псковичи не приняли его. Совершив неудачный поход к Пскову, этот самозванец осенью
1611 г. вернулся в Ивангород. Однако уже в конце 1611 г. псковичи признали Лжедмитрия III
и пригласили его к себе. С декабря 1611 г. и вплоть до мая 1612 г. самозванец находился
у власти в Пскове, а Ивангород, Ям и Копорье все это время также продолжали его
поддерживать.
В конце мая 1612 г. псковичи свергли самозванца, а в начале июля отправили его в
Москву. Узнав об этом (либо произошло совпадение некоторых событий по времени)
шведы и новгородцы уже в начале июня 1612 г. предприняли очередное наступление
против городов, которые продолжали поддерживать этого Лжедмитрия. Летом 1612 г.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИВАНГОРОД, ЯМ И КОПОРЬЕ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ (1608–1617): общий очерк событий... 127
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
были захвачены Копорье и Ям, осажден Ивангород, который капитулировал в начале
декабря 1612 г. Некоторые исследователи делают правильный вывод, что относительно
легкий захват шведами Яма и Копорья связан с тем, что жители этих городов узнали о
свержении в Пскове своего кумира и покровителя.
О событиях, происходивших в этих городах с конца 1612 г. исследователи ничего
не писали. Довольно подробно рассматривался вопрос о дипломатической борьбе за
Ивангород, Ям и Копорье во время мирных переговоров в Дедерино и Столбово.
Московское правительство Михаила Романова вынуждено было уступить. По
Столбовскому миру 1617 г. эти города перешли к Швеции.
В данном небольшом очерке преднамеренно опускаются все события,
происходившие в других городах Северо-Запада, в том числе в Кореле, Ладоге, Орешке
Тихвине, Гдове, Порхове и Старой Руссе.
Это вся информация, которую можно почерпнуть из трудов отечественных
дореволюционных и советских историков и краеведов. При этом исследователи приводили
лишь одно имя русского воеводы в Ивангороде, который в дальнейшем вместе с
Лжедмитрием перебрался в Псков. Это князь Иван Федорович Хованский. Ни одного
имени начальных людей Яма и Копорья, а тем более имен других жителей этих городов,
не говоря уж об их противниках-новгородцах, которые осаждали данные крепости вместе
со шведами, исследователи не приводили. Из шведских военачальников упоминаются
кроме Якоба Делагарди Эверт Горн, Герман Врангель и мятежник француз Режи де Вернье.
Почему же эти города остаются белыми пятнами в отечественной историографии?
Это связано со скудостью источников, особенно актовых материалов, которых до начала
XXI в. было введено в научный оборот считанные единицы. В Новгородских летописях
отсутствует всякая информация о том, что происходило в данном регионе в Смутное
время (только приводятся подробные сведения о захвате Новгорода шведами, а также
о боях в районе Тихвинского монастыря). Долгое время всю информацию о событиях
Смутного времени в Ивангороде, Яме и Копорье исследователи вынуждены были черпать
из Псковских летописей, о которых речь пойдет впереди.
В действительности, источниковая база для изучения событий Смутного времени в
городах Ижорской земли достаточно объемна и разнообразна; она содержит различные
типы источников.
Важное значение для настоящего исследования имеют художественноизобразительные и картографические источники. Среди первых можно выделить рисунки
Ивангорода, Яма и Копорья в сочинениях иностранных авторов XVII в. (А. Хуттеерис,
А. Олеарий, Э. Пальмквист и др.). Из картографических источников на первое место
можно поставить планы данных крепостей из Шведского архива, некоторые из которых
впервые опубликовал А.Н. Кирпичников. Эти шведские чертежи являются древнейшими
сохранившимися графическими изображениями крепостей Ивангорода, Ямгорода и
Копорья. По меткому замечанию А.Н. Кирпичникова, шведские планы крепостей точно
фиксируют постройки русского времени (т.е. до момента захвата данных крепостей
шведами), «воспроизводят наименования башен и городских районов, восходящих к
XVI в. Шведские планы содержат новую и ценную информацию о внутренней и внешней
планировке крепостей, наличии улиц, каналов, мостов, домов и церквей, неукрепленных
посадов, подъездных путей. Использование упомянутых чертежей помогло открыть
несохранившиеся ныне на поверхности земли отдельные сооружения или их детали, а
также и целые военно-инженерные комплексы (например, Ямгород)» [15, с. 7].
Данные источники являются важным дополнением к вещественно-археологическим
источникам. Этот тип источников также нельзя игнорировать. Благодаря раскопкам,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
128 Яков Николаевич Рабинович
128
проведенным различными археологическими экспедициями, реконструирован облик ряда
крепостей, в том числе Ивангорода, Яма и Копорья.
Но главный тип источников – это письменные материалы. Основными письменными
источниками по изучению данной темы являются актовые записи и документы
специального делопроизводства, а также различные летописные памятники, в том числе
некоторые повести в составе Псковских летописей и сочинения иностранцев.
Наиболее ранним по времени опубликования русским источником по данной теме
следует признать Псковскую первую летопись. Псковская 1-я летопись в XIX в. была
напечатана дважды: в первый раз М. П. Погодиным в 1837 г., который располагал только
тремя списками, второй раз Археографической комиссией в 4-м томе ПСРЛ в 1848 г.
(уже 11 списков) [26; 27].
Вскоре после публикации 4-го тома ПСРЛ (1848 г.) в Археографическую Комиссию
поступили еще два списка: Оболенского («Обол.II») и Архивский 3-й («Арх. XXV»). Из
них текст известий из эпохи Смутного времени напечатан в 1851 г. в виде «прибавлений»
к псковским летописям в 5-м томе ПСРЛ [25].
Из этих «прибавлений» нас интересуют две повести – «О прежнем нашествии
Немецком…» [20], а также «О смятении и междоусобии…» [21]. Кроме того, уникальная
информация о событиях октября 1613 г. содержится в повести «О царском избрании…»
[22].
Конечно, летописным известиям, а также псковским повестям нельзя отводить
самостоятельной роли. Как установлено А.Н. Насоновым, в издании 1848 г. под видом
Псковской 1-й летописи перемешаны разные списки. Во вступительной статье при новом
издании Псковских летописей в 1941 г. А.Н. Насонов отмечал: «У издателя, не было
ясного представления о том, какой из списков следует взять за основной; а в основном
тексте издатель переходит от одного списка к другому: одну фразу берет из одного,
другую из другого и т. п.; иными словами, предлагает текст, в сущности, не
существующий. Работа без предварительного изучения списков не дала издателю
возможности устранить ненужные списки, копии с дошедших до нас списков» [28, с. V].
С этими трудностями при рассмотрении событий Смутного времени пришлось столкнуться
митрополиту Евгению (Болховитинову), тем более, что он писал свой труд еще до
публикации Псковских летописей, используя рукописи [11]. В результате у него получилось,
что шведы трижды захватывали Ивангород, Ям и Копорье в 1609–1612 гг. Из данного
труда невозможно уяснить действительную хронологию событий Смутного времени,
поэтому другие исследователи предпочитали эти сюжеты обходить стороной,
ограничиваясь общими фразами.
А.Н. Насонов в 1941 и 1955 гг. опубликовал новое издание Псковских летописей
(уже 25 списков), однако в этом издании ничего нового о событиях Смуты нет [28]. При
изучении событий в районе Ивангорода, Яма и Копорья известия, встречающиеся в
псковских летописях, необходимо использовать лишь в том случае, если они совпадают
с данными, почерпнутыми из актового материала.
Некоторую информацию о событиях в городах Ижорской земли содержит Новый
летописец. Этот памятник, составленный в конце 1620-х гг. при дворе патриарха Филарета,
вскользь упоминает о переходе Ивангорода на сторону Лжедмитрия II, о появлении
Псковского вора Сидорки и о присоединении Ивангорода, Яма и Копорья к новгородскошведскому альянсу. О переговорах в Дедерино и Столбово, где решалась судьба этих
городов, сообщается более подробно [7, 19].
Большую помощь в уяснении событий в данном регионе может оказать сочинение
шведского королевского историографа второй половины XVII в. Юхана Видекинда,
который использовал при написании своего труда документальные материалы из
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИВАНГОРОД, ЯМ И КОПОРЬЕ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ (1608–1617): общий очерк событий... 129
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Государственного архива Швеции, подлинные письма участников событий, рассказы и
воспоминания их современников, в том числе – многие несохранившиеся документы.
Например, некоторые грамоты из походной канцелярии Я. Делагарди, опубликованные
Ю. Видекиндом, больше нигде не встречаются [6].
Ценным источником о событиях на Севере в 1615–1616 гг., в котором дается
подробная характеристика Ивангорода, Яма и Копорья, является Отчет нидерландских
посланников Рейнгоута ван Бредероде, Дидериха Басса и Альберта Иоахими. Этот Отчет
впервые был издан в 1868 г. в переводе на русский язык А.М. Энгеля в сокращенном
виде. Данный перевод А.М. Энгеля напечатан с большими пропусками. Кроме того,
издатели 1868 г. завершающую часть Отчета, около четверти объема всего текста, так и
не напечатали. В этом переводе мы не найдем интересующей нас информации о многих
событиях, которые имелись в Отчете на языке оригинала [10].
Через десять лет после выхода первого издания Отчета он был издан вновь в 1878 г.
«под наблюдением члена РИО А.Х. Бека» уже в полном объеме [9]. Отчет нидерландских
послов долгое время оставался недостаточно использованным в русской исторической
литературе. Прошло свыше 110 лет, и под руководством Н.М. Рогожина и Г.И. Герасимовой
он был в 1991 «смутном» году вновь издан в сокращенном виде. Поэтому при изучении
событий в интересующих нас городах историку приходится пользоваться старым
изданием 1878 г. [24].
Важная информация о событиях Смуты в Ивангороде, Яме и Копорье содержится в
сочинениях других иностранных авторов. Среди них известный кондотьер немец Конрад
Буссов. К. Буссов много внимания уделил походу А. Лисовского к Пскову и Ивангороду
в 1610–1611 гг. [5]. Некоторые сведения о том, что происходило в этом районе, можно
почерпнуть из сочинения шведского дипломата Петра Петрея [23].
И все же невозможно изучать историю Смутного времени на Северо-Западе без
привлечения шведских документов, находящихся в Стокгольме. В шведском
Государственном архиве можно выделить фонды регистратуры, королевской канцелярии,
канцелярии канцлера Акселя Оксеншерны, Коллегии внешних сношений, коллекции
Muscovitica (Московитика), Extranea, Militaria, Baltiska Fogderäkenskaper и ряд других.
Шведские документы в Стокгольме первым из российских ученых использовал в своих
трудах Г.В. Форстен [33].
Важную роль для настоящего исследования играют шведские документы,
хранящиеся в университетской библиотеке в Тарту (архив графов Делагарди). Документы
архива графов Делагарди в Тарту частично были опубликованы в конце XIX в. [18; 29;
36].В результате работы, проведенной И. Лоссиусом, В. Кордтом и Г. Саблером в конце
XIX в., этот архив стал доступен исследователям, однако в советское время документы
данного архива практически не использовались. Многие из этих документов были введены
в научный оборот Г.А. Замятиным. К сожалению, большинство трудов этого исследователя
было опубликовано только в началеXXI в.
Шведские документы, находящиеся в Стокгольме и Тарту, легли в основу трудов
шведских ученых – офицеров Генерального штаба и Х. Альмквиста. Некоторая
информация о событиях в Ивангороде, Яме и Копорье содержится в Арсеньевских
шведских бумагах, изданных в 1911–1912 гг. в Новгороде (Сборник НОЛД) [3].
При изучении событий на Северо-Западе важную роль играют русские документы,
находящиеся в Стокгольме – материалы архива Новгородской приказной избы
1611–1617 гг.
Данная коллекция русских документов, хранящаяся в Государственном архиве
(Riksarkivet) Швеции под названием Ockupationsarkivet frеn Novgorod (Оккупационный архив
из Новгорода), представляет собой материалы новгородских приказов, попавшие в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
130 Яков Николаевич Рабинович
130
Швецию после ухода шведских войск из Новгорода. В документах Новгородского
оккупационного архива отразилась деятельность ряда приказных учреждений,
функционировавших в Новгороде при шведах (Дворцового приказа, Поместного приказа,
Приказа Большого прихода и др.). Документы архива позволяют выявить многих
служилых людей по отечеству, служивших новой власти, шведско-новгородскому
правительству Делагарди-Одоевского. Здесь же имеется информация и о тех новгородцах,
«изменниках», которые оказались на стороне другого лагеря и принимали участие в
боевых действиях на стороне Пскова и Москвы.
История изучения архива Новгородской приказной избы подробно рассмотрена в
монографии А.А. Селина [30, с. 19–22, 216–231]. Первым ученым, обратившимся к
материалам Новгородского архива, был профессор Гельсингфорсского университета
С.В. Соловьев, который вывез из Стокгольма десятки документов, часть из них –
нелегально [17]. Первые тридцать документов Новгородской приказной избы, а также
другие материалы шведских архивов были опубликованы еще в 1840-е гг. [1; 8].
В конце XIX в. опубликовано обозрение этих русских документов Государственного
архива Швеции, составленное К.И. Якубовым [34]. Этот обзор вплоть до 1960-х гг. являлся
одним из основных источников для отечественных ученых, хотя использовался
недостаточно эффективно.
В настоящий момент Новгородский оккупационный архив хранится в
Государственном архиве Швеции. Он делится на две части (серии), отличающиеся по
характеру и происхождению. Первая серия – это материалы регулярного
делопроизводства в Новгороде в 1611–1616 гг., приказные книги и тетради (дозорные,
дачные, приходно-расходные книги, а также кормовые книги ряда новгородских
пригородов и др.). Приходно-расходные книги содержат сведения о внутренней жизни в
ряде городов, о составе гарнизонов и т.д. Важную информацию несут и материалы
текущего делопроизводства Поместного приказа – Отдельные и Обыскные книги, которые
связаны с конкретными челобитными помещиков об отделе или обыске поместья.
Вторая серия представляет собой многочисленные документы и акты (челобитные,
доклады, инструкции, переписка между властями и служилыми людьми и т.д.). Среди
документов второй серии архива особое место занимают дела о поместьях, в том числе
о пожалованиях «изменничьих» поместий. В архиве содержатся росписи конфискованного
«изменничьего» имущества. Дела о поместьях охватывают период с 1609 по 1616 г. Из
этих документов мы получаем сведения о конкретных людях, принимавших участие в
происходивших событиях, узнаём о судьбах бывших хозяев поместий. Это могла быть
гибель во время похода, «отъезд» в Псков к «ворам» и т. д. Ценная информация о
боевых действиях в районе Ивангорода, Яма и Копорья содержится в челобитных дворян
с самого разного рода просьбами, а также в отписках с отчетом о несении службы.
Обычно челобитчики подчеркивали свои заслуги, отмечали, что исправно служили
шведам, рассказывали о своем участии в боевых действиях.
С 1960-х гг. микрофильмы документов обеих серий Новгородского архива находятся
в Москве (ГА РФ) и Санкт-Петербурге (архив СПб ИИ РАН). Эти микрофильмы широко
использовали в своих исследованиях современные ученые П.В. Седов и Е.И. Кобзарева.
Если документы Новгородской приказной избы содержат информацию о событиях в
городах Северо-Запада только до 1617 г., то документы шведских архивов позволяют,
кроме того выяснить, что происходило в этих городах накануне и после Столбовского
мира. Особую роль здесь играют материалы коллекции «Балтийские писцовые книги»,
которые являются частью Каммар-архива в Государственном архиве Швеции
(Kammararchivet. Baltiska fogder(kenskaper). Как отмечал А.А. Селин, который первым из
отечественных ученых ввел в научный оборот документы данной коллекции, дела здесь
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИВАНГОРОД, ЯМ И КОПОРЬЕ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ (1608–1617): общий очерк событий... 131
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией.
СПб., 1841. Т. 2, 3.
2. Акты Польского государства: Роспись по городам бояр и воевод и приказных
людей // Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля – 1613 г.) / под ред.
С.К. Богоявленского и И.С. Рябинина. М., 1915. № 29. С. 201.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
сгруппированы в тома соответственно городам (Ивангород, Ям, Копорье, отдельно Ямской
уезд и др.). В каждом из этих томов дела сгруппированы по характеру документов:
мантальные переписи (материалы ежегодного регулярного кадастра) и «квитанции»
(повседневная финансовая документация). После 1619 г., когда было завершено
межевание границы на данном участке и началась более интенсивная интеграция
Ивангорода, Яма и Копорья в состав Шведского королевства, делопроизводство из этих
городов стало оседать в других фондах. В этой коллекции «Балтийские писцовые книги»
большинство документов составлено на шведском языке, но сохранились и
русскоязычные документы [30, с. 101–102].
Некоторую информацию о начальных людях в интересующих нас городах и о
событиях в данном регионе в начальный период Смутного времени содержат различные
разрядные книги, а также боярские списки и другие источники о Государевом дворе,
введенные в научный оборот С.А. Белокуровым еще в 1907 г., а также советскими
исследователями В.И. Бугановым и А.Л. Станиславским [32].
Один из списков городовых воевод, опубликованный С.К. Богоявленским и
И.С. Рябининым в 1915 г., извлеченный публикаторами из документов Литовской метрики,
содержит информацию о назначении воевод в различные города, в том числе в Копорье
[2]. Этот документ вышел из-под пера московской администрации правительства
Семибоярщины в начале сентября 1610 г. после того, как в Москве получили сведений о
захвате Ладоги французами Пьера Делавиля (это произошло 15 августа1610 г.), но до
отправки в Новгород воеводой Ивана Михайловича Салтыкова (отправлен в сентябре
1610 г.).
Некоторые сведения о событиях в Ивангороде, Яме и Копорье в завершающий
период Смутного времени содержатся в документах «с Московской стороны» нового
правительства Михаила Романова. Эти сведения московские воеводы Пскова, Тихвина,
командующий московским войском под Новгородом князь Д.Т. Трубецкой, а также
московские послы на переговорах со шведами в Дедерино и Столбово получали из
различных источников: засланных разведчиков, добровольных выходцев и захваченных
пленных. Некоторые документы Разрядного приказа (Ф. 210) и Посольского приказа (Ф. 96
«Сношения со Швецией») были опубликованы еще в конце XIX в. Н.А. Поповым и
К.И. Якубовым [35].
Публикация данных документов РГАДА осуществляется и в настоящее время
(особенно в приложениях к трудам А.А. Селина). Однако много документов, хранящихся
в указанных фондах РГАДА, которые относятся к периоду завершающего этапа Смутного
времени и первым годам мира, когда происходило урегулирование спорных пограничных
вопросов, еще не опубликовано. По весьма скромным подсчетам, только по фонду № 96
«Сношения со Швецией» периода 1613–1617 гг. не опубликовано свыше 90 % документов.
Перечисленные источники при их параллельном анализе дают возможность по-новому
подойти к изучению поставленных проблем, что позволит лучше представить ход событий,
происходивших в Ивангороде, Яме и Копорье накануне захвата этих городов шведами,
а также в период шведской оккупации этих городов и одновременно углубить наши
представления о составе населения и характере социальных противоречий в указанных
городах в Смутное время.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
132 Яков Николаевич Рабинович
132
3. Арсеньевские шведские бумаги 1611–1615 гг. / пер. А.В. Полторацкого // Сб. НОЛД.
Новгород, 1911–1912. Вып. 5, 6.
4. Барсуков А.П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления
Московского государства XVII столетия по напечатанным правительственным актам.
СПб., 1902.
5. Буссов К. Московская хроника 1584–1613. М.; Л., 1961.
6. Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны / пер.
С.А. Аннинского, А.М. Александрова; под ред. В.Л. Янина, А.Л. Хорошкевич. М., 2000.
7. Вовина-Лебедева В.Г. Новый летописец: история текста. СПб., 2004.
8. Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографической
Комиссией. СПб., 1846. Т. 1, 2.
9. Донесения нидерландских посланников о посольстве в 1615–1616 гг. в Швецию и
Россию // Сб. РИО. СПб., 1878. Т. 24.
10. Донесения нидерландских посланников… // Вестн. Европы. 1868. Т. I. С. 222–
255; Т. 2. С. 718–762; Т. 4. С. 767–796.
11. Евгений (Болховитинов), митрополит. История княжества Псковского / сост.
Н.Ф. Левин, Т.В. Круглова. Псков: обл. типогр., 2009 (Псковская историческая библиотека).
Первое изд.: Киев : Типография Киево-Печерской Лавры, 1831.
12.Замятин Г.А. Россия и Швеция в начале XVII века. Очерки политической и военной
истории / сост. Г.М. Коваленко. СПб., 2008.
13. Замятин Г.А. «К Российскому царствию пристоят». Борьба за освобождение
русских городов, захваченных шведами, в 1613–1614 гг. / сост. А.Н. Одиноков,
Я.Н. Рабинович / под ред. Г.М. Коваленко. Великий Новгород, 2012.
14. Замятин Г.А. Выступление новгородцев против первого царя из дома Романовых
в 1613 г. (публикация) // Новгородский исторический сборник : сб. науч. тр. / сост.
Э.А. Гордиенко; ред. кол. В.Л. Янин (отв. ред.) [и др.]; С.-Петерб. ин-т истории РАН.
Великий Новгород, 2013. Вып. 13 (23).
15. Кирпичников А.Н. Каменные крепости Новгородской земли / отв. ред.
П.А. Раппопорт. Л., 1984.
16. Кобзарева Е.И. Шведская оккупация Новгорода в период Смуты XVII в. М., 2005.
17. Коваленко Г.М. Архивные изыскания С.В. Соловьева в Швеции // Скандинавский
сб. Таллин. 1988. Т. 32.
18. Кордт В.А. Из семейного архива графов Делагарди // Ученые записки
императорского Юрьевского университета. Юрьев, 1894. Т. 2.
19. Новый летописец // ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 14.
20. О прежнем нашествии Немецком и нынешнем на Новгородскую землю и о
нашествии богомерзкого Свейского короля Густава с погаными Латыни на Русскую землю
и о клятве их // ПСРЛ. СПб., 1851. Т. 5. С. 51–54;
21. О смятении и междоусобии и отступлении Псковичей от Московского государства
и как быша последи беды и напасти на град Псков от нашествия поганых и пленения
пожар, глад, и откуда начаша злая сия быти и в кое время // ПСРЛ. Т. 5. С. 66–73.
22. О царском избрании на Московское государство // ПСРЛ. Т. 5. С. 62–66.
23. Петрей П. История о великом княжестве Московском… / пер. А.Н. Шемякина.
М., 1867.
24. Проезжая по Московии (Россия XVI–XVII веков глазами дипломатов). М., 1991.
25. Псковские летописи (прибавления) // ПСРЛ. СПб., 1851. Т. 5.
26. Псковские летописи // ПСРЛ. СПб., 1848. Т. 4. Вып. 3.
27. Псковские летописи. М., 1837 (изд. М.П. Погодина).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИВАНГОРОД, ЯМ И КОПОРЬЕ В СМУТНОЕ ВРЕМЯ (1608–1617): общий очерк событий... 133
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
28. Псковские летописи. М.; Л., 1941. Вып. 1; М.; Л., 1955. Вып. 2.
29. Саблер Г. Собрание русских памятников, извлеченных из семейного архива
графов Делагарди // Ученые записки императорского Юрьевского университета. Юрьев.
1896. Т. 3.
30. Селин А.А. Новгородское общество в эпоху Смуты. СПб., 2008.
31. Селин А.А. Новгородские судьбы Смутного времени. Великий Новгород, 2009.
32. Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI–XVII веков.
М., 2003.
33. Форстен Г.В. Политика Швеции в Смутное время // ЖМНП. 1889. Вып. II, X, XI.
34. Якубов К.И. Русские рукописи Стокгольмского Государственного архива //
ЧОИДР. 1890. Т. 1, 4.
35. Якубов К.И. Россия и Швеция в 1-й половине XVII в. Сб. мат. из Моск. Главн.
Архива МИД и Шведского гос. Архива. 1616–1651 // ЧОИДР. 1897. Кн. 3.
36. Lossius J. Die Urkunder der Grafen de La Gardie in der Universitats bibliothek zu
Dorpat. Heransgegeben von Johannes Lossius. Dorpat, 1882.
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
134 Зоя Яновна Селицкая
134
ИСТОРИЯ
УДК 82....Клычков.06
Зоя Яновна Селицкая,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Zoya Yanovna Selitskaya
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА СКВОЗЬ ПРИЗМУ
БИОГРАФИИ И ТВОРЧЕСТВА С.А. КЛЫЧКОВА
The World War the First through the life and creative
work of S.A. Klychkov
Аннотация: Первая мировая война стала важнейшим событием не только во
всемирной истории, но и в истории отечественной, поэтому обращение к свидетельствам
очевидцев и участников тех трагических событий остаётся, и по сей день, актуальным.
Summary: The World War the First was not only a major event in the world history, but
also in the Russian history, therefore the appeal to eyewitnesses of the participants of that
tragic events remains, to this day, topical.
Ключевые слова: Первая мировая война; автобиографический роман;
противостояние; быт; психологизм.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: World War I, an autobiographical novel, resistance, every day life; psychological
character.
Сергей Антонович Клычков (1889–1937) – поэт, прозаик, переводчик – почти три
года провёл в окопах Первой мировой войны. Он был призван в действующую армию в
сентябре 1914 года, во вторую мобилизацию. Службу начал в 427-м Зубовском полку в
Гельсингфорсе. Здесь он проходит обучение в школе прапорщиков и в 1915 году получает
звание прапорщика. Во второй половине 1916 года Клычкова переводят на Западный
фронт. Среди сослуживцев он слывёт отважным, не боящимся смерти человеком,
способным поднять и повести за собой в атаку солдат в самые сложные и драматические
моменты боя. По данным некоторых исследователей, Клычков был дважды ранен и
награждён за отвагу и мужество [6]. Зимой 1917 года после долгих хлопот он получает в
связи с семейными обстоятельствами отпуск и едет к жене Евгении Александровне
Лобовой в Алупку. Но отпуск был прерван: император отрёкся от престола, и Клычков
был вынужден срочно возвратиться на фронт. Теперь он получает назначение в Крым
(Балаклаву) для прохождения службы в составе Четвёртого осадного артиллерийского
полка, в батарею № 29.
«23 февраля младший офицер Клычков ещё сидел на террасе Алупки, вслушивался
в пение крымских петухов, а в начале марта он уже в Москве, где, больная брюшным
тифом, его ждала Евгения Александровна. Он глотнул революционного воздуха Москвы
и Питера и вернулся в Балаклаву. Батареи как таковой не существовало, офицеров топили
в море, убивали, где придётся» [7, с. 29].
На одном из стихийных митингов Клычков разъясняет разгорячённым солдатам своё
происхождение и офицерское звание, чем фактически спасает свою жизнь.
После октября 1917 года Клычков с женой покидают Балаклаву и возвращаются в Москву.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА СКВОЗЬ ПРИЗМУ БИОГРАФИИ И ТВОРЧЕСТВА С.А. КЛЫЧКОВА 135
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Три года Клычков видел вокруг себя кровь и боль, смерть и ожесточение. Приезжая
иногда на побывку домой, в деревню Дубровки, слышал плач женщин, видел их
исхудавшие, почерневшие лица, голодные глаза детей. А в Петербурге, во время коротких
посещений столицы, писатель слышал ура-патриотические речи о войне до победного
конца. О своём настроении в это время Клычков писал своему другу Журову: «Первый
выстрел будто разбудил меня, ошеломил, накинулся на меня, как вор, на дороге жизни,
и сделал меня из богача нищим. Чувство какой-то роковой странной душевной
опустошенности не покидает меня по сие время. Первое время я так мучился ею, так
болел, а теперь словно легче, но уже не могу назвать себя живым человеком и часто
щиплю себя, чтобы убедиться, что я ещё de facto существую» [1, с. 154].
В поэзии военного времени у Клычкова возникает тема прощания с родной землёй,
мотив щемящей боли за опустевшие поля и осиротевшие деревни:
Ведь выпал всем тяжёлый жребий
С родной расстаться стороной,
С зарёй, сияющею в небе,
И тихой радостью земной
[3, с. 19].
Война, безусловно, стала причиной глубокого перелома и в жизни, и в творчестве
Клычкова.
События, переживания, впечатления этих лет впоследствии лягут в основу
автобиографического романа Клычкова «Сахарный немец» (1925).
В данном романе война показана, как бессмысленная жестокая бойня, ставшая для
её участников обыденной жизнью. Для солдат время как будто остановилось, и изо дня
в день, из года в год повторяется одно и то же: «Дело это стало привычное, – почитай
целый год стоим у этой самой распроклятой Двины, словно два петуха у меловой линии:
ни немцы ни с места, ни мы вперёд!» [4, с. 31]. «Покатилось наше окопное житьё-бытьё
день за день, как водичка с околицы» [4, с. 52]. «Всё было как всегда, немцы спали на
том берегу, мы – на этом; изредка только где-нибудь стукнет лопатой или киркой
неосторожный сапёр» [4, с. 59]. И даже смерть становится делом обычным. В этой войне
человек лишён возможности умереть достойно, как герой. Смерть безобразна, унизительна
и бессмысленна. Натуралистические описания смерти в романе уместны и оправданы.
«На свету повёл меня Голубков Василья сменять, открыли мы дверку в наблюдательный
пункт: Василий Морковкин лежит на полу раскинувши руки, акулькина дырка забрызгана
кровью, на паутине в углу, словно на ниточках висят человечьи глаза, а на неотёсанных
брёвнах засохли мозги. Сняли мы свои картузы, головы у Василья как не бывало, от
разрывной немецкой пули вместо головы остаётся лепёшка...» [4, c. 300]. Клычков в
данном случае точен в деталях и достоверен как человек, не раз видевший подобные
сцены на фронте.
В армии царят штурмовщина, пьянство, беззаконие и головотяпство. Всё это доводит
солдат – вчерашних крестьян – до безумия. От природы крепкие, смекалистые, жадные
до работы и жизни, они мучаются в этом кромешном аду: «...сильный, крепкий, с места
не сдвинешь, как дубовый комель, на плече полное блюдо поставишь, только в глазах
меркотно, паутина висит, а на шее проступили синие жилы...» [4, с. 58]. Ум, отвага,
трудолюбие – всё оказывается бесполезным и ненужным в бессмысленном театре
человекоубийства. Безумие войны царит не только в окопах, оно протянуло свои
беспощадные щупальца по всей стране.
Ощущение трагедийности происходящего усиливает пейзаж: «На крутом повороте
ели и сосны уходят в густую чащу, а на опушке толкаются, упираясь сучьями в пышные
бёдра и груди друг друга, лесные вековухи – голенастые липы, шумихи – берёзы, ивы
плакучие вдовы и с знойным румянцем на щеках солдатки – осины. В ветвях, тот грустно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
136 Зоя Яновна Селицкая
136
спущенных с самой вершины, то заломленных в безысходной тоске и отчаянии кверху
над головой, глубока – глубока синева» [4, с. 187].
«Да и кругом не заметно умиротворённой человечьей руки: недорубленный бор
смотрит вдали искажённым и обезображенным лицом... Стоит сосновая роща порублена,
каждое оставшееся деревце на вырубке словно человек, раздетый ворами на дороге:
не знает он, что ему делать, кому жалобу нести, кого просить. Смотрит из-за них синим
опечаленным глазом Счастливое озеро...» [4, с. 309].
«...повисли дождинки, как слёзы на мутных, бездумных глазах» [4, с. 85] и т.д.
Природа как будто бы пытается удержать человека от новых преступлений: Двина,
разливаясь, не даёт возможности сблизиться врагам, выпавший снег укрывает
изуродованную взрывами землю, вселяет надежду в человека.
Клычков очень точно передаёт ощущения человека, находящегося в окопах и
вынужденного убивать. Всё, что он видит вокруг себя, трансформируется под влиянием
сильнейшего потрясения, возникающего от близости смерти. Писатель не стремится
осмыслить и показать весь театр военных действий Первой мировой войны. Его цель –
раскрыть внутренние изменения в психике и поведении человека на войне.
Антропоцентрический подход в изображении исторических событий определил сюжет и
поэтику романа.
Герои романа – обычные мужики, которых оторвали от земли, разлучили с семьёй и,
ничего не объяснив, бросили в окопы. Прототипами этих образов были те солдаты, с
которыми бок о бок воевал Клычков. Пенкин Прохор Акимыч – «первый в роте песенник,
рассказник, задира и балагур», человек незаменимый на войне. Он олицетворяет то
высокое духовное начало народа, которое невозможно ничем уничтожить. После его
сказок да шуток спокойнее спится солдату. В минуты безысходной тоски и отчаяния
весёлая шутка, метко сказанное слово Пенкина способны вернуть людей к жизни, придать
им силы, пробудить надежду. Сродни Пенкину и образ денщика Сеньки. Балагур и
пьяница, он развлекает солдат забавными рассказами о своём житье-бытье и причудах
командира. Но вместе с тем Сенька умный и сноровистый боец, талантливый человек,
способный на риск и отвагу.
Главный герой романа Зайчик – Миколай Митрич Зайцев – зауряд-прапорщик, образ
во многом автобиографический. Это интеллигент в солдатской шинели, поэт, для которого
война явилась страшным потрясением, поставившем его на грань безумия. «Чудной
человек», – говорит о нём рассказчик. Отец Зайчика тоже замечает перемены,
произошедшие с сыном после возвращения с фронта. В романе Зайчик дважды
совершает попытку самоубийства – один раз в городе, во время побывки, второй раз –
беспричинно рискует, набирая воду из Двины на виду у противника. Но самоубийства не
происходит, совершается убийство бессмысленное и жестокое. Зайчик убивает
безоружного немца, который, так же как и он сам, спустился со своего берега за водой.
Солдаты, казалось бы, свыкшиеся со смертью, жалеют немца и осуждают Зайчика. Да
и сам Зайчик после равнодушного оцепенения, в котором он находится накануне убийства,
пробуждается: он раскаивается, страдает. Но это и есть победа человеческого над
бесовским. Победа правды жизни над ложью насильственной смерти.
А.М. Горький был прав, когда в одном из своих писем заметил, что в «Сахарном
немце» «...фронтовая часть производит более сильное впечатление своим реализмом,
ярким и чётким изображением солдатской и денщицкой жизни, окопного и блиндажного
быта» [5, с. 531–532].
Эта чёткость и реалистичность изображения достигается, в частности, и тем, что
роман написан в форме сказа и рассказчиком является крестьянин, с точки зрения которого
и освещаются события Первой мировой войны.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА СКВОЗЬ ПРИЗМУ БИОГРАФИИ И ТВОРЧЕСТВА С.А. КЛЫЧКОВА 137
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Издревле крестьянин жил по народному календарю. Так и рассказчик в романе не
называет точных дат, а приурочивает события к тому или иному празднику: упоминает о
Покрове, Никите-Гусе-Пролёте, Илье, Успенье, Михайле, отжинках, петровках.
Речь рассказчика изобилует пословицами и поговорками: «В земле тепло как в избе»,
«Тебя учить – только портить», «У солдата часы смерть заводит», «Да вали под самый
нос жито и овёс: посля разберём», «Время – не столб у дороги», «Чёрту в пору все
узоры».
Всему, о чём повествует рассказчик, он пытается найти сравнения в близком и
понятном ему мире крестьянского быта: «И поплыла в горницу тишина, как молоко
густое...», «...на голове рыжие волосы, словно житный сноп с возу свесился...», «порток
не выжимай, а так телёнком необлизанным на немецкий штык и тычься».
Речь рассказчика имитирует устную речь, поэтому в ней много просторечных слов,
оборотов, диалектизмов: «немецкая боньба». «женьчужный бор», «фефела», «ничутельки»,
«онамеднись».
Свободная устная форма повествования позволяет рассказчику уходить от основной
темы, включать в повествование легенды, предания, которые, на первый взгляд, не имеют
между собой связи. Так в художественную ткань романа вплетаются легенды о царе
Ахламоне, о Горе Золотой, о возникновении города Чагодуя, о Счастливом озере.
Благодаря этим особенностям прозы Клычкова, мы видим и слышим людей –
реальных участников войны, воспринимаем их страхи, надежды, проникаем в самые
потаённые уголки их психики и постигаем особенности мировоззрения человека,
оказавшегося перед лицом смерти.
Сам Клычков присутствует в романе в образе автора, который является не только
участником описываемых событий, но и, отстраняясь, оценивает всё происходящее как
мыслитель и философ. Например, сцена причастия солдат перед предстоящими военными
действиями заканчивается размышлениями автора, которые раскрывают его отношение
к войне: «... мужики безымянные, схоронившие своё имя в полковых списках, в солдатских
поминаньях, по которым потом для креста и места его не найдёшь, выклюет ему серая
ворона хитрые подлобные глаза и унесёт имя и облик под серым скучным крылом, –
мужики с разных сторон, других обычаев и уклада другова, мужики домопоставные, им
бы землю с боку на бок переворачивать, чтоб была пушней да на урожай проворнее, –
зазря стащили с них пестрядники да полусибирки, тесно им в этих жёлтых казённых
рубахах, не будет проку из дела, которое кажется хуже безделья...» [4, с. 22–23].
Автору принадлежат и вдохновенные строки о России: «Родина, родина, тебя скорей
журавли могут унести на своих крыльях, чем огнём лютый неведомый враг выжечь из
сердца, отнять и ввергнуть в небытие: нет для тебя погибели, потому что велика и величава
полевая печаль от века, ни один народ её не примет, ни одна душа не благословит, ни
одно сердце песни о ней не сложит!» [4, с. 310].
«Сахарный немец» не единственный в русской литературе роман о событиях Первой
мировой войны, но, наверное, единственное произведение, в котором война
рассматривается как абсолютное зло, не имеющее никаких оправданий. Это особенно
чётко проявляется в сравнении, например, с романом современника Клычкова и тоже
участника Первой мировой войны С. Ауслендера, написавшего автобиографический
роман «Видения жизни». С точки зрения Ауслендера, война возвращает людей в
естественное состояние и противостоит противоестественной мирной жизни [2, c. 14]. И
если для Ауслендера война является гармонизирующим началом в жизни, то для
Клычкова война всегда хаос и разрушение.
В письме к Журову от 23 февраля 1917 года Клычков очень точно излагает свои
мысли по поводу жизни и смерти: «Я говорю: здравствуй жизнь, здравствуй солнышко,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
138 Зоя Яновна Селицкая
138
весна-красавица, – так как никогда ещё мне так не хотелось жить, как теперь, после
того, как не раз уже заглядывалась на меня злая тётка Смерть, выбирая меня из тысячи,
чтобы навсегда замуровать в чёрный склеп, в тяжёлый сосновый гроб, уложить спать
тяжёлым сном в широкой братской могиле. Так-то милый дружок! Смерть, дорогой, лихая
штука, но и столь же скушная, потому что страшная и безобразная, а жизнь – прекрасна
и ясна! [5, c. 632].
Клычков правдиво и честно рассказал о буднях и быте солдат в Первую мировую
войну. Реалистическая основа романа «Сахарный немец» представляет собой бесценное
документальное свидетельство эпохи. Философское содержание романа отражает
пацифистские взгляды писателя. Его роман – это роман-проклятие всем войнам: и
прошлым, и будущим. Сам писатель, пройдя фронт Первой мировой войны, не принимал
участия в военных действиях гражданской войны как многие другие писатели. Он
вернулся к писательскому труду и вёл борьбу за красоту и гармонию жизни на страницах
своих книг.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Источники и литература
1. Журов П.А. Две встречи с молодым Клычковым // Русская литература. 1971. № 2.
С. 149–154.
2.Евсина Н.А. Проза С.А. Ауслендера 1918–1928 гг. в историко-литературном контексте
первой трети ХХ века : автореф. дис. ... канд. филол. наук. Пермь, 2013.
3. Клычков С. Дубравна. М., 1918.
4. Клычков С. Сахарный немец. М., 1929.
5.Клычков С.А. Собрание сочинений. В 2 т. Т. 1 : Стихотворения. Сахарный немец.
М., 2000.
6. Неженец Н.И. Поэзия народных традиций. М., 1988.
7. Солнцева Н.М. Сорочье царство Сергея Клычкова // Клычков С.А. Собр. соч.
В 2 т. Т. 1 : Стихотворения. Сахарный немец. М., 2000.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА СКВОЗЬ ПРИЗМУ БИОГРАФИИ И ТВОРЧЕСТВА С.А. КЛЫЧКОВА 139
Станислав Николаевич Синегубов,
Ишимский государственный
педагогический институт им П.П. Ершова, Россия
Stanislav Nickolayevitch Synegubov
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИНЯТИЯ
ВТОРОГО ФЛОТСКОГО ЗАКОНА ДЛЯ РАЗВИТИЯ
ГЕРМАНО-АНГЛИЙСКИХ ОТНОШЕНИЙ В 1902–1906 гг.
Military and political consequences of accepting
the second fleet law for the development of the GermanRussian relations in 1902–1906
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94 : 327 : 656.612(420+430)
Аннотация: В статье рассматривается изменение германо-английских отношений
на этапе 1902–1906 гг., когда на британских островах стали реально рассматривать II-й
рейх как серьезную силу, угрожающую их морскому господству. Анализируются действия
Адмиралтейства по усилению флота в отечественных водах с целью «нейтрализации
немецкой морской угрозы». Показывается, что «оборонные мероприятия» официального
Лондона способствовали лишь нагнетанию напряженности между двумя странами и
начинали постепенно раскручивать маховик гонки морских вооружений.
Summary: The article regards the change in the German-Russian relations in 1902–
1906 when on the British Isles they started to consider the Second Reich as a significant force
threatening to their marine dominance. The actions of the Admiralty to reinforce the fleet in the
native water aimed at “neutralizing the German marine threat” are analyzed. It is shown that
the “defensive measures” of the official London contributed only to worsening the tension
between the two countries and gradually began to spin the marine arms race.
Ключевые слова: второй флотский закон, германо-английские отношения, гонка
морских вооружений, А. Тирпиц, Дж. Фишер.
Key words: second fleet law, German-Russian relations, marine arms race, A. Tirpitz,
G. Fisher.
ИСТОРИЯ
Уже после принятия первого германского флотского закона и организованной немцами
пропагандистской кампании в поддержку строительства флота в 1898 г. в Англии стали
раздаваться голоса, наполненные тревогой относительно незыблемости британского
морского могущества [24]. Адмиралтейство реагировало немедленно в соответствии со
своим максимумом поддержки «двухдержавного стандарта». Кроме того, отныне
британские военно-морские стратеги рассматривают Германию как серьезный фактор, с
которым следует считаться при формировании и осуществлении морской политики
[37, p. 251]. По инерции Лондон по-прежнему следил за тем, как шел процесс военноморского строительства в России и Франции. Однако после 1900 г. центр его внимания
постепенно смещается на противоположную сторону Ла-Манша [42, p. 78, 86]. Тем более
что попытки установления договоренности между двумя странами закончились неудачей.
В соответствии с положениями второго флотского закона, в Германии должны быть
построены 16 линейных кораблей и примерно 44 крейсера активного флота [30, s. 351–553].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
140 Станислав Николаевич Синегубов
140
В Адмиралтействе не сомневались, что они со временем будут направлены против
британцев [40, p. 461]. Англичан в значительно большей степени волновал не столько
количественный рост боевых германских морских единиц, сколько качественное
изменение германского флота. Они стремились, по возможности, отслеживать, как
совершенствуется морская тактика, какие внедряются новые строительные материалы
при сооружении кораблей, как осуществляется подготовка военно-морских кадров.
За аналогичными процессами, протекавшими у англичан, следили и в Берлине.
Каждая из сторон пыталась максимально засекретить весь процесс постройки боевых
судов. Надо признать, что в немалой степени, это удавалось делать. Известно, что
А. Тирпиц по вполне понятным причинам был принципиальным противником обсуждения
в открытой печати не только достижений отечественного военного кораблестроения, но и
недостатков, которые обнаруживались на британском военно-морском флоте.
Логика была вполне понятной и объяснимой: зачем указывать потенциальному
противнику на его недостатки, которые его ослабляют [40, p. 461]. Глава военно-морского
ведомства не одобрял и уничижительной критики английского флота, которая раздавалась
со страниц германских газет. В этой связи военно-морскому атташе в Лондоне К. Кёрперу
были даже даны соответствующие указания попытаться сгладить негативное впечатление
в высших кругах от действий германской прессы [27, s. 430].
Хотя после официального принятия и публикации второго германского флотского
закона в английской прессе и появлялись статьи с призывами напасть и уничтожить
строящийся германский флот [29, s. 71], в целом на британских островах поначалу спокойно
наблюдали за тем, что происходило по другую сторону Ла-Манша [50, p. 49–50].
Показательным в этом отношении можно считать выступление морского министра Г.
Гошена при обсуждении морской сметы на 1900/01 г. в палате общин. Он абсолютно не
видел на тот момент каких-либо угроз Англии со стороны моря от какого-либо государства
Европы [1, с. 87–88].
Это было неудивительно, если учитывать оценку военно-морскими экспертами
коэффициента боевых судов ведущих морских держав[15, с. 38]. Уже буквально через
год, в 1901 г., британское Адмиралтейство начало проявлять первые симптомы
беспокойства, правда, пока что на уровне констатации неприятных для себя фактов [1, с.
27]. Однако многократное преимущество по многим видам боевых судов составляло
хороший задел спокойствия англичан по отношению к немцам. Речь шла о трехкратном
преимуществе по эскадренным броненосцам, двукратном перевесе по бронированным
крейсерам, семикратном превосходстве по наступательным крейсерам и пятикратном –
по подводным лодкам. Говоря о последнем виде морского вооружения, необходимо
отметить, что англичане были вторыми после французов по числу подлодок. У немцев на
тот момент такого вида морского вооружения пока не было [22, с. 1–2].
1901 год стал для англичан самым рекордным (начиная с 1890 г.) по числу спущенных
на воду боевых судов от эскадренных броненосцев до подводных лодок [7, с. 4–6]. При
этом «законодатели военно-морских стандартов» не стеснялись брать на вооружение
положительный немецкий опыт судостроения [1, с. 27].
В значительной степени 1902 г. стал рубежным в германо-английских отношениях.
После неудавшейся попытки заключить союзнические отношения антигерманская
составляющая начинает играть все более и более значимую роль во внешней политике
Великобритании [44, p. 68]. В Форин оффис с апреля 1902 г. стали открыто и часто говорить
о Германии как враге № 1 [40, p. 106].
К политическим и экономическим противоречиям теперь ещё добавлялась и военноморская проблема. От пристального взгляда Лондона не могло ускользнуть, как немцы
спокойно и педантично осуществляли реализацию своего флотского закона. Уже к 1904
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИНЯТИЯ ВТОРОГО ФЛОТСКОГО ЗАКОНА ... 141
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
г. они должны были располагать 19-ю линейными кораблями, 8-ю броненосцами береговой
охраны, 12-ю большими и 32-мя малыми крейсерами [45, s. 129]. В перспективе (к 1917–
1918 гг.) число линейных судов планировалось довести до 38-ми единиц, больших и
малых крейсеров соответственно до 8-ми и 24-х [35, s. 102].
По оценке Адмиралтейства, к 1906 г. Германия уже могла превратиться во вторую
морскую державу мира [37, p. 251]. Объективно возникал вопрос, против кого немцы
строят свои военно-морские силы? С учетом общего развития международных
экономических и политических дел ответ напрашивался сам собой. В середине ноября
1901 г. морской министр У. Сэлборн представил меморандум правительству, в котором
ясно была очерчена опасность для Великобритании германского военно-морского
строительства [41, p. 106]. Консервативная пресса Англии ещё раньше открыто стала
высказывать опасения относительно направленности германских флотских планов [36,
p. 256].
В августе 1902 г. У. Сэлборн посетил две главные немецкие военно-морские базы в
Киле и Вильгельмсхафене. После анализа увиденного у Адмиралтейства уже не было
никаких сомнений в том, что немцы создают свой флот для войны с англичанами
[36, p. 252]. К тому же этот тезис прямо и косвенно подтверждался официальными
германскими [12, с. 96] и оппозиционными изданиями [17, с. 10–12]. Император Вильгельм
II в октябре 1902 г. в одном из своих писем к российскому царю Николаю II назвал себя
не больше и не меньше как «адмирал Атлантики», что в Лондоне было расценено как
претензия Германии на господство в этом океане [41, p. 108].
Формально и реально ситуация для англичан в деле развития флотов выглядела
пока очень благоприятно [35, s. 142]*. Это фиксировалось и германскими, и британскими
специальными изданиями [11, с. 29–30]. Тем не менее англичан, с учетом
складывающихся двухсторонних непростых отношений, волновала тенденция быстрого
усиления германского флота. Поэтому неудивительно, что при обсуждении военно-морских
смет английские парламентарии теперь обращали самое пристальное внимание на
постановку и развитие морского дела у немцев [2, с. 87–88]. Они не могли не отметить,
что из германского морского бюджета на 1902 г., составлявшего 217 400 000 марок, почти
половина – 105 402 000 марок – шла на постройку и боевое вооружение кораблей
[43, s. 508; 8, с. 15–20].
По сравнению с предыдущим годом, прирост расходов по этой статье морского
бюджета составил почти 5000000 марок [8, с. 15–20]. В 1903 г. указанная тенденция
сохранилась. По данным, представленным французским флотским журналом «Moniteurdela
Flotte», в 1903 г. среди европейских морских держав Германия стояла на первом месте
по величине расходов на новое судостроение в общем флотском бюджете (51,29 %).
После нее шла Франция (37,82 %), и только на третьем месте находилась Великобритания
(30,20 %) [18, с. 2–3].
Поэтому Адмиралтейство, с учетом оценки опасности перспектив «германского
фактора», решило начать реорганизацию английского флота. Эта реформа должна была
затронуть практически все стороны его многогранного функционирования. Речь шла о
качественно новом состоянии британских военно-морских сил [1, с. 20]. Это, безусловно,
была реакция англичан на принятый и успешно реализуемый немцами второй флотский
закон. Вместе с тем следует признать, что в Адмиралтействе не было единства взглядов
на то, что именно германская угроза является исключительно единственной для Англии.
Пока ещё учитывались в большой мере французский и русские флоты. Кстати, и премьерминистр А. Бальфур, министр иностранных дел Г. Лэндсдаун тогда ещё скептически
относились к разговорам о «германской угрозе». Однако У. Сэлборн находил поддержку
у консервативной прессы и короля Эдуарда VII, которые были настроены в антинемецком
духе. Морской министр требовал увеличения следующего бюджета как минимум на 3
млн. фт. ст. [49, p. 17].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
142 Станислав Николаевич Синегубов
142
В 1902 г. британцы приняли, по словам газеты «Times», «самый большой морской
бюджет, за какой когда-либо голосовался как в мирное, так и в военное время»
[2, с. 71–98]. Кроме того, был создан Совет обороны (Concilof Defence), в котором должны
были заседать, кроме 4-х членов кабинета, представители высшего военного или морского
командования [10, с. 122]. Зарубежные наблюдатели при анализе британского морского
бюджета на 1903/04 г. отметили ряд его особенностей. Помимо общего увеличения
финансирования флота (оно составляло 34 557 500 фт. ст.) в морском бюджете
предусматривалось строительство нового военного порта и морской базы в Фортском
заливе, которая должна была стать четвертой для британского Отечественного флота
после Портсмута, Девонпорта и Чатама [5, с. 84].
Цель ее сооружения заключалась в защите английского побережья от морских сил
неприятеля Северной Европы, в контроле над возможным прохождением иностранных
эскадр из Северного моря в Атлантику, где, как известно, проходили важнейшие торговые
морские пути. Именно по ним в Великобританию доставлялись все необходимое сырье
и товары [26, p. 320–321; 21, с. 276]. Особые комментарии вызвало также решение
английского правительства консерваторов увеличить флот до 127 000 человек [3, с. 119].
В числе значимых задач, поставленных изменившимися политическими и военными
реалиями, были повышение качества подготовки военно-морских кадров,
совершенствование проведения морских маневров и учебных стрельб, осуществление
координации действий между морскими и сухопутными силами [3, с. 96]. Наконец, нельзя
не отметить начало тщательной проработки различных вариантов оперативных планов.
В них в качестве основного противника стали фигурировать германские военно-морские
силы [41, p. 14].
К этому перечню следует добавить и намерение Адмиралтейства в ближайшее время
изменить дислокацию флотов и их структуру [3, с. 133–134]**. Поэтому можно с
уверенностью говорить, что работа по реформированию британского флота началась
ещё до прихода в Адмиралтейство знаменитого Дж.Фишера и что одной из немаловажных
причин этого было осознание угрозы со стороны быстро строящегося германского флота
[38, p. 641; 31, s. 254].
В середине 1903 г. английский журнал «NavalandMilitaryRecord» привел статистику
соотношения флотов ведущих мировых морских держав [20, с. 4–6]. На основе ее анализа
делался однозначный вывод о необходимости увеличения ассигнований на британский
флот. Впрочем, эта тенденция уже проявилась в достаточно явной форме в предыдущие
годы [19, с. 2].
В 1904 г. она продолжилась, хотя, может быть, и не так значимо, как того бы хотели
в Адмиралтействе [4, с. 43]. Тем не менее, У. Сэлборну удалось убедить членов кабинета
консервативного правительства А. Бальфура и дальше осуществлять политику усиленного
бюджетного финансирования флота, «сохранять универсальность двухдержавного
стандарта применительно к любому возможному союзу держав». Поэтому, выступая
перед членами парламента при защите очередного морского бюджета, глава
правительства говорил о необходимости иметь военно-морские силы, превышающие на
несколько процентов «двухдержавный стандарт». Цель такого флотского усиления
заключалась в стремлении «не оказаться безоружными пред лицом третьей державы,
не участвовавшей в конфликте и не истощившейся таким образом свой морской
потенциал». Речь шла о Германии. В том же 1904-м г. на британском флоте с подачи
У. Сэлборна, который решил перенять германский опыт, стала реализоваться программа
«омоложения» высшего командного состава. Целью данных мероприятий было
повышение качества управления морскими силами [4, с. 43].
С приходом 21 октября 1904 г. в Адмиралтейство на должность первого морского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИНЯТИЯ ВТОРОГО ФЛОТСКОГО ЗАКОНА ... 143
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
лорда Дж. Фишера полномасштабная работа по реформированию британского флота
была заметно усилена. Он стал, как показала история, достойным конкурентом А. Тирпицу,
нисколько не уступая ему в энергичности характера, в решительности действий на грани
безоглядности. Нет никаких сомнений в том, что эти неординарные личности наложили
серьезный отпечаток на развитие флотов своих государств и внесли немалую лепту в их
разворачивавшееся противостояние. Первый морской лорд Адмиралтейства являлся ярым
сторонником идеи приоритетного положения флота в вооруженных силах Великобритании.
Именно на него он возлагал основные надежды на возможность защитить как сами
британские острова, так и огромные заморские владения.
Ещё до прихода Дж. Фишера в Адмиралтейство в высших английских политических
и военно-морских сферах знали о его особом отношении к флоту. Одним из самых
значимых мероприятий, проведенных им, призванных значительно повысить безопасность
британских островов и вызвавших, кстати, серьезную озабоченность у кайзера, канцлера
и военно-морского ведомства, стала передислокация английского флота. Англичане,
безусловно, открыто нигде не заявляли, что основная цель таких действий –
противостояние быстрорастущему германскому флоту. Однако по другую сторону ЛаМанша расценивали эти действия Адмиралтейства именно в таком смысле. Слова здесь
были не нужны, поскольку дела говорили сами за себя.
Начавшийся в 1904 г. процесс переброски освободившихся кораблей в Северное
море в целом был завершен к концу 1906 г. В результате 75 % главных ударных сил
британского флота было сосредоточено против Германии. Летом того же года прошли самые
большие, по сравнению с предыдущими периодами, маневры военно-морских сил. Главная
их задача заключалась в отработке взаимодействий кораблей при войне в европейских
водах, и прежде всего, в Северном море. Именно сюда, по мнению службы морской
разведки Великобритании, перемещается центр европейского конфликта [40, p. 119].
В учении приняло участие более 400 боевых судов разных классов сразу 3-х флотов:
Канала, Атлантического океана и Средиземного моря [14, с. 50–51]. 23 октября 1906 г. в
русле политики, нацеленной на передислокацию английского флота, вышел приказ по
Адмиралтейству. Согласно этому документу, из судов, находившихся в резерве,
составлялся особый флот Отечественных вод (HomeFleet). Корабли 3-х активных флотов
(Средиземного моря, Атлантического океана и Канала) в случае необходимости
продолжения ремонта могли заменяться судами Отечественного флота.
Кроме того, в конце 1906 – начале 1907 гг. произошло значительное усиление
броненосной группы кораблей Отечественного флота и флота Канала за счет судов
Атлантического флота и Средиземноморского флота. В этот же период Адмиралтейство
начинает активную разработку планов морских операций против германского флота ввиду
его реальной угрозы национальной безопасности [13, с. 69–70]. Концентрация основных
военно-морских сил Великобритании в Северном море вызывало критику со стороны
министра иностранных дел Э. Грэя. В Форин оффис опасались, что в результате таких
действий в жертву будут принесены интересы Британской империи в других частях земного
шара. Тем более что вероятность германского нападения, о котором так много говорили
английские издания в этот период, на ближайшие годы оценивалась невысоко. Однако
первый морской лорд Адмиралтейства непреклонно осуществлял задуманную политику.
Одновременно с передислокацией военно-морских сил Дж. Фишер вел большую и
серьезную работу по комплектации флота хорошо обученными морскому делу кадрами.
В 1907–1909 гг. были внесены изменения в дисциплинарный устав, значительно
повысившие дисциплину матросов и офицеров. Первый морской лорд Адмиралтейства
предложил держать на кораблях резерва не менее 40 % экипажа. Это, по его мнению,
позволит в случае необходимости быстро привести резервный флот в состояние полной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
144 Станислав Николаевич Синегубов
144
боевой готовности. Серьезно повлияла на качество военно-морских сил и проведенная
им ревизия технического состояния боевых кораблей вплоть до их полного списания
[34, p. 147–148]. После этого британский флот стал не только более боеспособным, но и
в преобладающей степени был ориентирован на возможные военные действия против
германского флота.
О «дредноутной революции», совершенной Фишером, написано уже достаточно
много в отечественной и зарубежной исторической литературе. Это было, без всякого
преувеличения, новое слово не только в британском, но и в мировом военном
судостроении, изменившем облик флотов, как ведущих, так и второстепенных морских
государств [24, с. 144]. К имеющемуся очевидному и неоспоримому количественному
превосходству британского флота над германским Дж.Фишер решил добавить ещё и
принципиально качественное преимущество.
В июне 1905 г., когда в Германии полным ходом шла работа по закладке пятой
группы из 2-х линейных кораблей и 1-го крейсера, гражданский лорд британского
Адмиралтейства А. Ли сделал очень важное заявление. Он объявил, что осенью в
Портсмуте будет начато строительство самого сильного из всех существующих на свете
броненосцев [16, с. 1–2].
Речь шла о знаменитом «Dreadnought» [47, p. 30]. Этот корабль создали в кротчайшие
сроки [36, p. 101]. Его закладка произошла 2 октября 1905 г., а через год он уже вышел
на ходовые испытания. В Берлине тогда ещё не знали обо всех тактико-технических
характеристиках судна [25, с. 1–2]. В последующем А. Тирпиц говорил, что создание
«Dreadnought» стало ошибкой адмирала Фишера, поскольку этот новый класс линейных
кораблей разрушил бесспорное морское превосходство англичан, открыв шанс другим
державам начать строительство нового флота «с чистого листа» [28, p. 199].
Германский военно-морской статс-секретарь напрямую обвинял именно британцев
в начавшейся гонке морских вооружений [28, p. 199]. Однако серьезным стимулом для
Фишера к созданию такого «чудо броненосца» как раз и являлась сверхактивная флотская
политика немцев. Она грозила, как считали в Лондоне, уменьшить неоспоримое до этого
морское превосходство англичан [40, p. 536–538].
При этом считается, что в своих устремлениях создать как можно быстрее новый
класс линейного корабля первый морской лорд Адмиралтейства руководствовался мыслью
о том, что немцы не смогут по техническим и финансовым причинам перейти к
строительству дредноутных судов. Тем самым, без значительных затрат из бюджета,
англичане обеспечивали бы безоговорочное превосходство над германским флотом
[31, с. 35–37]. Вместе с тем необходимо отметить, что создание нового типа линейного
корабля было продиктовано общим ходом технического военно-морского развития
[46, p. 619–638]. Идея конструирования «Dreadnought» «созревала» у инженеров ведущих
морских держав. Просто Фишер чуть опередил другие страны в ее практической
реализации.
Появившиеся в конце 1906 г. в британских и германских изданиях фотоснимки
«Dreadnought» поражали не только специалистов, но и людей далеких от флота. Столь
же сильными были впечатления и о данных 3-х новых английских броненосных крейсерах
– «Invincible», «Indomitable» и «Inflexible», информация о которых, несмотря на всю
секретность вокруг них, все же проникла в зарубежную печать [6, с. 8]. Эти корабли
должны были войти в состав британского флота уже в 1908 г. и, естественно, значительно
его усилить. То, что Фишер на один «Dreadnought» заложил сразу три судна типа
«Invincible», означало, что первый морской лорд Адмиралтейства под влиянием идей
французского адмирала Ф.Э. Фурнье видел в этом классе «некий боевой универсальный
корабль». Считалось, что он при слабой броневой защите, обладая превосходством в
скорости, в калибре орудий и располагая новой системой управления огня, будет
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИНЯТИЯ ВТОРОГО ФЛОТСКОГО ЗАКОНА ... 145
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
расстреливать противника на большом расстоянии, не подвергая себя никакой опасности.
Совершенно очевидно, что Фишер строил свой флот против Германии, которому по
определению предстояло быть флотом нападения [38, p. 630–660].
Таким образом, в период 1902–1906 гг. в британской морской политике произошли
существенные изменения, вызванные возникшей «германской морской опасностью» [32,
p. 102–103]. Это нашло свое отражение в самых главных ее составляющих: от увеличения
финансирования флотских программ, изменения классов боевых кораблей, осуществления
передислокации флотов до подготовки морских экипажей. Имевшееся уже преимущество
англичан по различным типам судов додредноутного периода было закреплено
начавшимся строительством новейших дредноутных линкоров и больших крейсеров.
Поэтому несомненно, что в этом отношении деятельность Дж.Фишера имела
положительное значение [46, p. 1–26]. Это позволило британскому правительству
либералов Г. Кэмпбелл-Баннермана, пришедшему к власти в конце 1905 г., даже сократить
судостроительную программу консерваторов, принятую в начале февраля 1905 г.
Казалось, что осуществленных действий вполне хватит для обеспечения незыблемости
морских позиций. Однако, как покажет дальнейшая история, предпринятых мер для
нейтрализации «германской угрозы» окажется недостаточно. Немцы не собирались быть
«мальчиками для битья». Они, внимательно отслеживая все британские флотские
преобразования, готовили свой ответный ход. Военно-морское противостояние двух стран
начало входить в активную фазу, что не могло не сказаться на ухудшении отношений
между ними.
Приложение
*Специалисты разделяли британские броненосцы, находящиеся в строю в 1903 г., на 4 категории:
группа типа «Majestic» – 9 кораблей (скорость – 17,5 узл., водоизмещёние – 14900 т, артиллерия –
4х305 мм, 12х152 мм, 18 х76 мм); группа типа «Canopus» – 6 кораблей (скорость – 18 узл., водоизмещёние
– 12950 т, артиллерия – 4х305 мм, 12х152 мм, 10х76 мм); группа типа «Formidable» – 6 кораблей (скорость
– 18 узл., водоизмещёние – 15000 т, артиллерия – 4х305 мм, 12х152 мм, 16х76 мм); наконец, группа типа
«Duncan » – 6 кораблей (скорость – 19 узл., водоизмещёние – 14000 т, артиллерия – 4х305 мм, 12х152мм,
12х76 мм). По мнению знатоков военно-морского дела, самыми лучшими считались суда группы
«Formidable». У немцев на службе в это время находилось 10 броненосцев класса «Kaiser» и «Wittelsbach».
Ввиду мелководья германских каналов их водоизмещёние не превышало 11000–12000 т. На судах
класса «Kaiser» была оборудована следующая артиллерия: 4х240 мм, 18х150 мм и 12х88 мм. Скорость
их составляла 18 узлов. На кораблях класса «Wittelsbach» предпочтение отдавалось средней
артиллерии, и их скорость равнялась 19 узлам. Немецкие разработчики, создавая эти суда, сделали
ставку на скорострельность орудий с тем, чтобы в короткий промежуток времени обрушить на
неприятеля шквал огня и тем самым добиться победы.
**Речь шла о создании новой южноатлантической эскадры, которая должна была контролировать
юго-восточное побережье Америки и западное побережье Африки. Кроме того, предполагалось
преобразовать эскадру метрополии (HomeFleet) и сделать ее независимой от эскадры Английского
канала (ChannelFleet). Местом базирования этого преобразованного соединения кораблей должен был
стать Портленд.
ИСТОРИЯ
Источники и литература
1. Английская морская смета на 1901–1902 г. Неофициальный отдел // Морской
сборник. 1901. № 5. С. 19–48.
2. Английская морская смета на 1902–1903 год. Неофициальный отдел // Морской
сборник. 1902. № 5. С. 71–97.
3. Английская морская смета на 1903–1904 г. Неофициальный отдел // Морской
сборник. 1903. № 4. С. 119–134.
4. Английская морская смета на 1904–1905 год. Неофициальный отдел // Морской
сборник. 1904. № 4. С. 43–56.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
146 Станислав Николаевич Синегубов
146
5. Английская морская смета на 1908–1909 год. Неофициальный отдел // Морской
сборник. 1908. № 7. С. 75–88.
6. Английские бронированные крейсера класса «Invinsible». Морская хроника //
Морской сборник. 1906. № 11. С. 7–8.
7. Английский флот в 1901 году. Морская хроника // Морской сборник. 1902. № 2. С.
4–9.
8. Бюджет германского флота на 1902 год. Морская хроника // Морской сборник.
1902. № 6. С. 14–26.
9. Василевский И. Ф. Георг V. Пг., 1914.
10. Галеви Э. История Англии в эпоху империализма. М., 1937.
11. Главные флоты в 1906 году. Морская хроника Морская хроника // Морской сборник.
1902. № 9. С. 29–30.
12. Доступна ли Англия неприятельскому вторжению? Неофициальный отдел //
Морской сборник. 1903. № 2. С. 77–97.
13. Кербер Л.Ф. Влияние русско-японской войны на изменение облика боевых судов
и распорядка в иностранных флотах. Неофициальный отдел // Морской сборник. 1907. №
6. С. 57–85.
14. Кербер Л.Ф., Доливо-Добровольский Б. Большие маневры английского флота
летом 1906 г. Неофициальный отдел // Морской сборник. 1906. № 9. С. 49–85.
15. Кетлинский К. Ф. Военные флоты. Ч. 1. Т. 1. Флот Англии. СПб., 1912.
16. Новый тип английского эскадренного броненосца. Морская хроника // Морской
сборник. 1905. № 6. С. 1–2.
17. Предполагаемое усиление германского флота. Морская хроника // Морской
сборник. 1902. № 3. С. 10–13.
18. Распределение морского бюджета по главным родам расходов в разных флотах.
Морская хроника // Морской сборник. 1903. № 2. С. 1–6.
19. Рост морских бюджетов главных морских держав. Морская хроника // Морской
сборник. 1903. № 12. С. 1–2.
20. Сравнительная сила английского флота. Морская хроника // Морской сборник.
1903. № 6. С. 3–7.
21. Хальгартен Г. Империализм до 1914 года. Социологическое исследование
германской внешней политики до первой мировой войны. М., 1961.
22. Численность по родам судов флотов Великобритании, Франции, России, Германии,
Италии, С–А. Соединенных Штатов и Японии. Морская хроника // Морской сборник. 1901.
№ 6. С. 1–26.
23. Шершов А.П. История военного кораблестроения с древнейших времен до наших
дней. СПб., 1994.
24. Шилов С.П., Синегубов С.Н. Военно-морская идея Германии в пропагандистской
литературе конца XIX – начале XX вв. // Вестн. Тюменск. гос. ун-та 2004. № 4. С. 8–14.
25. Эскадренный броненосец будущего. Морская хроника // Морской сборник. 1905.
№ 7. С. 1–2.
26. Aubyn G. St. Eduard VII. Princeand King. New York, 1979.
27. Berghahn V.R. Der Tirpitz-Plan. Genesis und Verfall einer innenpolitischen
Krisenstrategie unter Wilhelm II.Düsseldorf, 1971.
28. British documents on the origins of the war, 1898–1914 / ed. by G.P. Gooch and
H. Temperley. Vol. 6. L., 1967.
29. Bülow B. Denkwürdigkeiten. Bd. I. Berlin: Ullstein, 1930–1931.
29. Gesetz, betr. die deutsche Flotte, vom 14 Juni 1900 // Deutsche Reichsgeschichte in
Dokumenten, 1840-1934 : Urkunden und Aktenstücke zur inneren und Äuβeren Politik des
Deutschen Reiches.Bd. 1.Berlin, 1934. S. 352–553.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИНЯТИЯ ВТОРОГО ФЛОТСКОГО ЗАКОНА ... 147
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
31. Die Groβe Politik der europаischen Kabinette 1871–1914. Sammlung der
diplomatischen Akten des Auswärtigen Amtes / hrsg. von J. Lepsius u. a. Bd. 23. Berlin,
1922–1927.
32. Farrer J. A. Die europäische Politik unter Eduard VII. Mьnchen, 1925.
33. Fear God and Dread Nought. The Correspondece of Admiral of the Fleet Lord Fisher
of Kilverstone / ed. by A. J. Marder.Vol. II. L., 1952–1956.
34. Fremantle S. R. May Naval Career.1880–1928. L., 1949.
35. Kaulisch B. Alfred von Tirpitz und die imperialistische deutsche Flottenrüstung. Berlin,
1982.
36. Kennedy A.L. Old idplomacy and new. 1876–1922. From Salisbary to Lloyd George.
L., 1922.
37. Kennedy P.M. The Rise of the Anglo-German Antagonism 1860–1914. L., 1982.
38. Lambert N.A. Admiral Sir John Fisher and concept of flotilla defence. 1904–1909 //
Journal of Military History. 1995. (59). P. 630–660.
39. Lambert N.A. Sir John Fisher’s Revolution. Colombia, 1999.
40. Marder A.J. The Anatomy of British sea power – A history of British naval policy in the
pre Dreadnought era 1880–1905. New York, 1940.
41. Marder A.J. From the Dreadnought to Scapa Flow – The Royal Navy in the Fisher era.
Vol. 1. L., 1961.
42. Monger G. The end of isolation.British foreign policy 1900–1907. L., 1963.
43. Quellen zur deutschen Auβenpolitik im Zeitalter des Imperialismus: 1890–1911. /
hrsg. von M. Bohnen. Darmstadt, 1977.
44. Steiner Z. Britian and the origins of the first world war. L., 1977.
45. Uhle-Wettler F. Alfred von Tirpitz in seiner Zeit. Hamburg, 1998.
46. Sumida J.T. British naval administration and policy in age of Fisher // The Journal of
Military History. 1990. (54). P. 1–26.
47. Sumida J.T. Sir John Fisher and the Dreadnought: sources of naval mythology // The
Journal of Military History. 1995. (59). P. 619–638.
48. Vercoe G.A. Britian’s Fighting Fleets. L., 1935.
49. Williamson S.R. The politics of grand strategy. Britain and France prepare for war
1904–1914. Cambridge, 1969.
50. Wormer K. Groβbritannien, Ruβland und Deutschland – Studien zur britischen
Weltreichpolitik am Vorabend des Ersten Weltkriegs. München, 1980.
51. Woodward E.L. Great Britain and the German Navy. Oxford, 1935.
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
148 Константин Владимирович Скобелев
148
ИСТОРИЯ
УДК 94(571.12):332.2
Константин Владимирович Скобелев,
Ишимский государственный
педагогический институт им П.П. Ершова, Россия
Konsatntin Vladimirovich Skobelev
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЛИК
ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ И ОБРАЗ ЖИЗНИ СИБИРСКОГО
КРЕСТЬЯНСТВА (1861–1917 ГГ.)
Social and psychological image of re-settlers and the
way of life of the Siberian peasantry (1861–1917)
Аннотация: В статье затрагиваются проблемы социальной психологии российских
переселенцев и влияния переселений на образ жизни сибирского крестьянства.
Summary: The article considers the problems of social psychology of the Russian resettlers and the influence of resettling on the way of life of the Siberian peasantry
Ключевые слова: сибирское крестьянство, социальная психология, менталитет,
образ жизни.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: Siberian peasantry, social psychology, mentality, way of life.
Переселяясь в Сибирь, российским крестьянам приходилось испытывать массу
трудностей и лишений в дороге, что нашло подробное освещение в литературе [9; 11;
12; 17; 23; 25; 28]. Не останавливаясь подробно на них, отметим только, что смертность
переселенцев в пути была очень высокой и составляла в 1880–1894 гг. 33 человека на
тысячу переселенцев. У новоселов северной полосы томской губернии случаи смерти в
дороге до 1894 г. имели место в 14,2 % мигрирующих семейств, в указанном же году их
доля повысилась до 23,0 %. В конце XIX – начале XX вв. по мере облегчения переселения
в Сибирь в связи с постройкой железной дороги, устройства врачебно-питательных пунктов,
развития переселенческой медицины и материальной помощи мигрантам смертность в
пути стала заметно падать. Материалы обследования в 1911–1913 гг. селений Томской
губернии показали, что количество семей со случаями смерти в пути в группе новоселов,
приписанных в поселках Сибири свыше 18 лет, составляло 14,7 %; у более поздних
переселенцев оно последовательно снижалось и в группе прибывших 3 года назад
равнялось 2,7 %. Соответственно и число умерших в пути людей в упомянутых семьях
сократилось с 33 до 5,1 человека на тысячу переселенцев [8; 21].
Так как от невзгод переселения страдали чаще всего дети, то у крестьян было особое
к ним отношение. Если ребенок попадал в больницу, то некоторые переселенческие
семьи продолжали путь без него. В безвыходных ситуациях, если убеждались, что до
места поселения всей семьей не дойти, оставляли по дороге и здоровых детей. Надеялись
лишь на судьбу: «Это – «Божьи дети», которых кто-нибудь вскормит». Маленьких
отдавали на усыновление, старших в сроковый наем и не чаяли, «приведет ли Бог
увидеться до гроба». Больных детей старались скрыть от врачебного персонала, бывало
даже, что их в мешках проносили в вагоны, на пароходы, как контрабанду. Но нельзя
здесь видеть бессердечие и бесчувственность, т.к. матери всегда было горько оставлять
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЛИК ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ... 149
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
больное дитя, но страшная необходимость и интересы других членов семьи, может быть
даже их спасение, требовали идти и оставлять на жертву одного. Но, тем не менее, к
болезни и смерти детей крестьяне относились с большим хладнокровием, считая, что
«вот Бог прибрал у меня, а все-таки нет убыли, потому что другой народился» [8, с. 132].
Тем не менее, С. Пономарев отмечал особый эмоциональный настрой в местах
скопления переселенцев, где вы бы не услышали песни, не увидели бы даже пьяных,
т.к. горе не заливается водкой, а вас бы поразили вопль и стоны, слышаемые отовсюду,
а также плач мужиков, которые никогда не плакали, а теперь ревели как дети [20]. Недаром
среди крестьян бытовало сказание, что когда мужики застонут, – проснется сырая земля
и от всего, что она вытерпела, тоже начнет стонать, и стон пройдет страшным гулом,
земля содрогнется, распадется все, разрушится каждый камень и каждая песчинка.
Старики были правы, они верно поняли народную психологию [19].
Остановимся теперь на влиянии переселений на образ жизни русского народа. Так,
работая фельдшером летом 1896 г. на переселенческом пункте в Кривощекове,
А. Омельченко отмечал следующие особенности лагерной жизни переселенцев: «Здесь
рядом и молодые целовались, и старики умирали. Стены чужого шалаша служили
отхожим местом, и если дым от чужого костра душит моих детей, так что ж? – зато дым
от моего разъедает глаза соседу. Скученность, общая некультурность, взаимное
озлобление партий и желание нагадить друг другу – вот одна из сторон лагерной жизни
переселенцев» [17, с. 14].
Находясь в ожидании поездов, на этом пункте скапливалось до 6 тыс. человек. Но
из этих масс народа А. Омельченко удавалось уговорить убрать лагерь и вырыть ямы
для нечистот всего лишь 10–20 человек, остальные же тысячи предпочитали отправлять
свои нужды в двух шагах от колыбели своего ребенка. Новые же партии селились на
запачканном клочке земли «возле косо смотрящих на них соседей». При этом если
богатые партии устраивались лучше бедных, то в смысле некультурности все были равны.
Если бедных можно было попросить убрать лагерь за кусок хлеба, то богатые плевали
на эти подачки. Вставая каждый день с уверенностью, что завтра они уедут в Восточную
Сибирь, лагерные жители считали себя в праве пачкать, но не считали нужным убираться.
В итоге это привело к росту числа кишечных заболеваний, после чего среди мигрантов
распространился слух о холере. Под страхом этого заболевания переселенцы принялись
чистить лагерь, но холера не приходила, и страх быстро прошел, вернув переселенцев к
их обычному образу жизни [17, с. 14–15].
Недаром сибиряки дали неряшливым новоселам презрительный эпитет: «Расея –
засеря». Старожил иногда даже отказывался признать за переселенцем русского. Нередко
сибиряки рассуждали следующим образом: «у нас – русских изба не то, што у расейских:
нигде никакого говна не найдешь, да и онучкой рыла мы не утираем!» [16]. Когда
переселенцы устраивались на отведенном им участке, то первое время им приходилось
жить в землянках. «А это уже не жилье для семьи с ребятами: тесно, грязно, сыро,
темно. Много народу хворает по зимам от этих землянух, в горячке целые семьи неделями
валяются без всякой помощи. Много и мрет тут народу, особенно детей…: иной поселок
даже и землянками не успел обстроиться, а погост уже давно густо пестрит новенькими
крестами на могилах» [28, с. 57–58].
Подобный грязный образ жизни мигрантов не мог не сказаться на их отношении к
своему быту и домообзаводству [4]. В переселенческих поселках существующих больше
10 лет на десятки и даже сотни верст не было школ, церквей, больниц, ветеринарной и
агрономической помощи, что придавало им какой-то случайный и временный характер,
а у современников создавалось впечатление, что местное население вот-вот снимется с
места и пойдет от этих на скорую руку слепленных землянок, грязных дворов и улиц
искать лучших земель [18].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
150 Константин Владимирович Скобелев
150
Данное обстоятельство было подмечено еще В.О. Ключевским: «Крестьянские
поселки… доселе своей примитивностью, отсутствием простейших житейских удобств
производят, особенно на путешественника с Запада, впечатление временных, случайных
стоянок кочевников, не нынче – завтра собирающихся бросить свои едва насиженные
места, чтобы передвинуться на новые. В этом сказались продолжительная
переселенческая бродячесть прежних времен и хронические пожары [Примечание 1], –
обстоятельства, которые из поколения в поколение воспитывали пренебрежительное
равнодушие к домашнему благоустройству, к удобствам в житейской обстановке» [14].
Действительно, проезжая в 1885 г. по степным деревням между Тюменью и Омском
американский путешественник Дж. Кеннан писал следующее: «Деревни эти по большей
части были жалкие, заброшенные, не имевшие не дворов, ни тротуаров, ни деревьев, ни
газонов, ни кустов, и взору всякий раз являлись лишь два параллельных ряда
почерневших, ветхих изб и покосившихся плетней, торчащих из иссиня-черной грязи,
которая заливала единственную улицу. Покидаешь такую деревню с чувством огромной
радости и облегчения, чтобы вырваться в широкую бескрайнюю степь, где воздух полон
ароматов клевера, где поют птицы и повсюду, насколько хватает глаз, видишь
бесконечные просторы, поросшие травой бархатистые луга или волнующийся от ветра
степной ковыль…» [13]. Во время своего путешествия по Сибири Д. Кеннану приходилось
ночевать в крестьянских избах или на земской квартире прямо на полу в одежде, бывши
постоянно искусанным клопами.
В.В. Берви-Флеровский, побывавший в Западной Сибири в 60-х гг. XIX в., отмечал,
что крестьянская изба не только зажиточного, но и бедного крестьянина поражала своей
чистотой. Пол, стены, лавки, столы не только мылись, но и скоблились, а печь белилась;
на полу у богатого крестьянина лежал половик из холста разноцветной ткани, а у среднего
достатка крестьянина половик был изгребный, т.е. из льяных ниток. Исследователь отмечал,
что сибиряки данную особенность в своем быту объясняют тем, что «в Сибири не бывало
рабства, поэтому нет и грязи в домах». Но зато все улицы были завалены этой грязью,
т.к. в Сибири не унаваживали полей и весь навоз и грязь со двора валили на улицу.
Зимою улица была завалена комками замерзших экскрементов, так, что когда по ней
ездили, было впечатление, что едут по дороге, усыпанной камнями. Сама архитектура
домов отличалась бедностью и отсутствием резной работы по сравнению с постройками
Европейской России [2].
В скотоводческих местностях скоплялось такое огромное количество навоза, что
деревни часто переселялись на другое место потому, что «больно заназнились» [15; 22; 29].
С.П. Швецов также отмечал чистоту и домовитость русских жителей Сургута в 80-х
гг. XIX в. В их избах было достаточно светло, чисто, пол был застлан половиками, стены
и потолок побелены или оклеены светлыми обоями. Но это было обманчивое впечатление.
«Загляните за печку, – писал исследователь, – и вы там найдете целые косяки тараканов;
отдерните кусочек обоев около кровати, шевельните постель – и мириады клопов вылезут
из всех щелей; загляните в горшок, в котором варится похлебка, держится молоко, вас
стошнит от той неопрятности, которую там найдете, хотя снаружи тот же горшок блещет
чистотой. И так все в доме – снаружи чистота и блеск, внутри – грязь и мерзость, первое
для других для видимости, второе для себя» [27].
Привыкнув сами, и не воспитывая в своих детях бережное и аккуратное отношение
к окружающей среде, сибирские крестьяне постоянно ее загрязняли [7]. Например, в с.
Анаш (Минусинского уезда) крестьяне на реке устраивали запоры для ловли рыбы, в
результате чего вода делалась застойною. Крестьянки же в этой воде мочили коноплю,
стирали белье, от чего в ней плодились и множились различные насекомые. Когда
сельский староста запретил мочить коноплю против села, то вызвал этим распоряжением
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЛИК ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ... 151
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
недовольство против себя многих односельчан и не настаивал более на своем. Крестьяне
употребляли накипяченную воду из реки в питье и страдали в итоге желудочно-кишечными
расстройствами [26].
Когда же администрация Енисейской губернии в 1983 г. в целях предупреждения
распространения эпидемии холеры решила очистить скотные дворы, улицы, речки от
нечистот, то местное население отнеслось к этому безучастно. «Привычка к грязи, –
писал местный журналист «Енисейского листка», – сроднилась с душой населения;
сделалась своего рода органической потребностью. Но не от бедности, не от недосуга
зависит эта грязь и нечистоплотность… В грязи живут одинаково и бедняки и богатые»
[1]. Местным заседателем Минусинского округа было подвергнуто взысканию (штрафу
от 1–5 руб. или аресту от 2–6 суток) 62 человека за несоблюдение санитарных условий,
в основном состоятельных людей. Например, таких как Филимона Спирина,
состоятельного крестьянина, имевшего до 30 рабочих лошадей и служившего в прошлом
году помощником волостного старшины, когда он сам следил за уборкой нечистот в
других деревнях, загадившего нечистотами речушку в своей деревне. Никто из крестьян
в своей вине не признавался, все сваливали все друг на друга: « – У меня какой назем
был, так я его вывез, куда было показано, а другие валили без разбору. А что с ними
сделаешь? Станешь, если говоришь, на тебя же кричат: « Что, ты, – говорят, – за
начальство!»…
- Но, ведь, – говорю, – же все-таки надо село-то очистить! Ведь, действительно,
весной может сюда холера пожаловать! Надо же от нее защищаться-то!
- – А надо на господа уповать! Он нам защита! Он только и может защитить!» [1].
Не следует, однако считать, что подобная грязность деревень была исключительно
русским явлением. Во второй половине XIX в. улицы французских деревень были также
грязны, повсюду валялись кучи навоза, испарявшие устойчивое зловоние; постоянно
были трудности с водой не только для мытья и стирки, но и для питья. Всё это было
настолько привычным для французского крестьянина, что не нашло особого отражения
в фольклоре, за исключением нескольких поговорок (к примеру: от веника и тряпки нет
большой пользы). Крестьяне даже полагали, что чесоточные струпья и вши детям только
на пользу – кровь очищают; перхоть и прыщи, сыпь, нарывы и гнойники гонят всю гадость
из организма, оздоровляют тело; мыть детей – только портить: «Чем грязнее дети, тем
лучше они растут»[24]. Таким образом, по уровню своей чистоплотности русские крестьяне
стояли даже выше французских.
Но, тем не менее, подобный образ жизни сибирского крестьянина в какой-то мере
мешал капиталистическому развитию Сибири. В частности, когда в конце XIX в. здесь
стало развиваться маслоделие, то крестьян долго не могли приручить к чистоплотности.
Только по истечению 10 лет практики крестьяне приручались чисто держать вымя коров
и посуду; но никак добровольно не соглашались принять, чтобы их коровы случались с
лучшими производителями [6].
С другой стороны, данный образ жизни играл важную роль во время войн, готовя
солдат особых качеств. Так, по воспоминаниям вятского крестьянина А.А. Распопова
(1907 г.р.), на фронте Великой Отечественной войны в тяжелых боях солдаты подолгу
голодали; в сутки голодными проходили по 70–80 км., утопая в грязи, по болоту, днем и
ночью, питаясь обгоревшей как уголь картошкой, которую находили в сгоревших
деревнях, падшими лошадьми и т.д. То есть русский солдат обладал невероятной
приспособляемостью к суровым условиям жизни, феноменальной выносливостью, которая
веками вырабатывалась крестьянскими переселениями на много сот км. «Нет на свете
терпеливее русского солдата! Знаю многих других солдат: немцев, австрийцев,
итальянцев, которые являются слишком нежными» [3].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
152 Константин Владимирович Скобелев
152
Таким образом, переселения в психологическом плане играли важную роль в
формировании менталитета поданного Российской империи. Так как во второй половине
XIX – начале XX в. Россия претендовала на роль великой державы, то она была вынуждена
проводить экспансионистскую политику. Одним из направлений этой политики было
заселение её восточных окраин с целью быстрой мобилизации населения в случае войны
с Японией или с Китаем. Из истории мы знаем, что ни одно государство в мире,
претендующие на величие, не отказывалось от своей
колонизаторской политики –
будь то Древние Афины, держава Александра Македонского или государства – участники
I мировой войны (Англия, США, Франция, Германия).
Примечания
1. По данным В.В. Берви-Флеровского каждый год в России погарало 2 % населения,
т.е. за 50 лет пожары обходили всех [2, c. 326]. М. Горький считал, что крестьянская изба
сгорает в жизни каждого поколения три раза [5]. Документальное подтверждение
распространенности в Сибири пожаров см.: [10].
Источники и литература
1. X.Y.Z. Письмо из деревни (Минусинского окр.) // Енисейский листок. Красноярск,
28 марта 1893. № 13. С. 4–5.
2. Берви-Флеровский В.В. Избранные экономические произведения в двух томах.
М., 1958. Т. 1. С. 70–71.
3. Бердинских В.А. Крестьянская цивилизация в России. М., 2001. С. 106–107.
4. Воронов. Томский и Каинский округа в медицинском отношении // Томские
губернские ведомости. 1865. 16 апреля. № 14. С. 7–8.
5. Горький, М. О русском крестьянстве. Берлин, 1922. Государственное учреждение
Тюменской области «Государственный архив в г. Тобольске». Ф. 147. Оп. 1. Д. 3.
6. Дми-ев П. Город Бийск – 30 лет тому назад и теперь // Дорожник по Сибири и
Азиатской России. Томск, 1900. Кн. IV.
7. Зверев В.А. Дети – отцам замена: Воспроизводство сельского населения Сибири
(1861–1917 гг.). Новосибирск, 1993.
8. Из провинциальной печати // Северный вестник. 1888. № 11. С. 206–209.
9. Казенное учреждение Омской области «Исторический архив Омской области».
Ф. 3. Оп. 4. Д. 5221. Л. 25–26, 28, 47, 110–115, 232–245 [и др.]; Д. 5270; Д. 5330. Л. 1, 7,
10, 13, 19.
10. Качаровский, К. Крестьянское хозяйство и переселение // Русская мысль. М.,
1894. № 6. С. 63–73.
11. Качаровский К. Переселенцы в Азиатской России // Записки ЗСОИРГО. Омск,
1893. Кн. XVI. Вып. I. С. 6–9.
12. Кеннан Д. Сибирь и ссылка. Путевые заметки (1885–1886 гг.). СПб., 1999. Т. 1.
13. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. В трех книгах. Книга
первая. Ростов н/Д., 1998.
14. Корнеев А.И. Водное хозяйство в Акмолинской области // Записки ЗСОИРГО.
Омск, 1906. Кн. XXX.
15. Молотилов А. Говор русского старожилого населения северной Барабы (Каинского
уезда Томской губернии). Материалы для сибирской диалектологии // Труды Томского
Общества изучения Сибири. Томск, 1912. Т. II. Вып. I. С. 90–91, 197.
16. Омельченко, А. В Сибирь за землей и счастьем // Мир Божий. СПб., 1900. № 8.
С. 8–12.
17. Отчеты переселенческих агентов Харьковского Губернского Земства А.Е. Каджая
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЛИК ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ... 153
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
и А.В. Бабецкого по командировке их в места Сибири для сопровождения ходаческих
партий весной 1909 года. Харьков, 1909. С. 54–60.
18. Пономарев, С. Лето среди переселенцев // Вестник Европы. СПб., 1886. № 9.
С. 147–148.
19. Пономарев, С. Очерки и пересказы. Среди новоселов // Северный вестник. СПб.,
1890. № 9. С. 146.
20. Сведения о деятельности врачебно-продовольственных пунктов на путях
следования переселенцев по Сибири и Забайкалью. За восемь лет (1894–1901).
Составлены чиновником особых поручений Переселенческого Управления И. Левшиным.
Б.м., Б.г.
21. Сведения о Сибири (Сборник статей «Сельского вестника» о Сибири и
переселении). СПб., 1897. С. 74–75.
22. Скляров Л.Ф. Переселение и землеустройство в Сибири в годы столыпинской
аграрной реформы. Л., 1962. С. 170–211.
23. Современные концепции аграрного развития. Теоритический семинар. Обзор
подготовлен В.В. Бабашкиным // Отечественная история. 1997. № 2. С. 143.
24. Соловьева В.И. Из истории становления переселенческих хозяйств Западной
Сибири в период Столыпинской реформы // Вопр. аграрной истории Урала и Западной
Сибири. Свердловск, 1966. С. 293–303.
25. Чистяков, П. Селения Восточной Сибири. I. Село Анаш, Минусинского уезда //
Дорожник по Сибири и Азиатской России. Томск, 1899. Кн. III. С. 82–83.
26. Швецов, С.П. Очерк Сургутского края // Записки ЗСОИРГО. – Омск, 1888.
– Кн. X. – С. 63.
27. Швецов, С.П. Сибирь, кто в ней живет и как живет. Беседы о вольных сибирских
землях. СПб., 1909. С. 54–64.
28. Ядринцев Н.М. Сибирь как колония в географическом, этнографическом и
историческом отношении. СПб., 1892.
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
154 Анна Ярославовна Тарасюк
154
ИСТОРИЯ
УДК 94(571.12):002
Анна Ярославовна Тарасюк,
Тюменский государственный университет, Россия
Anna Yaroslavovna Tarasyuk
Tyumen State University, Russia
РАСПОРЯДИТЕЛЬНЫЕ
И ИНФОРМАЦИОННО-СПРАВОЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
КАК ИСТОЧНИК ИЗУЧЕНИЯ ЖЕНСКОЙ ИНИЦИАТИВЫ
СРЕДИ ТАТАРО-БАШКИРСКОГО НАСЕЛЕНИЯ
ТЮМЕНСКОГО КРАЯ
В ПЕРВОЕ ПОСЛЕРЕВОЛЮЦИОННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ
Businesslike and information reference documents
as a source for studying women initiative among
the Tatar-Bashkir population of the Tyumen territory
in the first decade after the revolution
Аннотация: Рассматриваются распорядительные и информационно-справочные
документы как особый источник по изучению истории становления женской национальной
инициативы на примере татаро-башкирского населения Тюменского края первого
послереволюционного десятилетия. Выявляются внешние и внутренние характеристики
документов, позволяющие восстановить социальный контекст изучаемого периода.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Summary: Businesslike and information reference documents are regarded as a special
source for studying the history of the development of women national initiative on the example
of the Tatar-Bashkir population of the Tyumen territory in the first decade after the revolution.
Inner and outer characteristics of the documents which allowed to restore the context of the
period under consideration are revealed.
Ключевые слова: Распорядительные и информационно-справочные документы,
женское национальное движение, народный комиссариат по делам национальностей,
мусульманский отдел народного комиссариата.
Key words: businesslike and information reference documents, women“s national
movement, people“s commissariat on national affairs, Muslim department of the people“s
commissariat.
Женская инициатива татаро-башкирского населения является актуальным предметом
изучения региональной истории, объединяя в себе национальную и гендерную
проблематику. В Тюменском крае в первое послереволюционное десятилетие сохранялся
паритет интересов славянского и коренного населения, а хозяйственная целесообразность
способствовала взаимопроникновению культур. В этих условиях принятие советского
государства, сочувствующее отношение к мероприятиям новой власти со стороны
мусульманского населения, было залогом успеха программы большевиков в рамках
данной территории.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РАСПОРЯДИТЕЛЬНЫЕ И ИНФОРМАЦИОННО-СПРАВОЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ... 155
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
Статистические источники позволяют проследить постепенное увеличение
численности татаро-башкирского населения региона на протяжении всего XX столетия
[17, с. 28], что не могло остаться без внимания новой власти. Изучение национального
социального состава населения Зауралья началось практически сразу после
революционных событий 1917 г. Первые публикации, в той или иной мере затрагивающие
социальную политику государства в отношении женщин, относятся к 1920 – началу 1930х гг. [4; 3]. Авторы, рассматривая проблему деятельности женотделов, упоминали о
национальных направлениях работы. Публикации первой половины 1920-х гг. содержат
статистические данные, авторы работ свободно высказывают свою точку зрения и
формулируют практические рекомендации по дальнейшему развитию национального и
женского движения в регионах. К 1930-м гг. дискуссии в официальной литературе
практически прекращаются. В период, охватывающий вторую половину 1930-х – конец
60-х гг., монографических работ по проблеме социальной политики государства в
отношении женщин в первое послереволюционное десятилетие, опубликовано не было.
Во взглядах на национальный вопрос изучаемого периода исследователи демонстрируют
единодушие с официальной доктриной равенства и добрососедства. О следующем
историографическом периоде правомерно говорить только с конца 1960-х гг., когда в
рамках целого ряда региональных работ проводился анализ степени решения женского
и национального вопросов [9; 10]. 1980–1990 гг. ознаменовались всплеском интереса к
региональной истории, когда камерным сюжетом работ становилась женская и
национальная инициатива [1; 13; 11]. Рубеж веков привнес цивилизационный подход в
изучение национального и женского вопросов [14; 16; 15; 2]. Работы, созданные благодаря
привлечению богатейшего круга архивных документов, материалов этнографических
экспедиций, анализу нормативно-правовой базы, позволяют детально восстановить ход
реализации провозглашенных мероприятий, как в центре, так и на местах.
Научная новизна данной работы заключается в привлечении распорядительной и
информационно-справочной документации к анализу социальных проблем, что является
актуальным исследовательским междисциплинарным методом, находящимся на стыке
истории, источниковедения, архивоведения и документоведения. Большинство
общественных процессов находятся в сфере взаимодействия властных решений,
отображаемых в распорядительных документах, и повседневной практики, закрепленной
в информационно-справочных документах, которая зависит не только от
профессиональных правил, традиций и условностей делового языка, но и от менталитета,
стереотипов, устоев.
Протокольная документация является одной из важнейших групп документов
советского делопроизводства. Ведение протоколов играло большую роль в деятельности
государственных институтов, правящей политической партии и общественных
организаций. Анализ документов по структуре и содержанию позволит с высокой долей
объективности ответить на актуальные вопросы социальной истории, как на региональном,
так и на общегосударственном уровнях.
В дореволюционной России «великороссы» составляли 43 % населения, а 57 %
относились к числу бесправных «инородцев», постоянно подвергавшихся унижению и
притеснению [18, с. 4]. Революционные события 1917 г. обозначили национальный вопрос
как наиболее актуальную проблему, от решения которой во многом зависела сама
территориальная целостность государства. Вся советская история пронизана
драматизмом и нуждается в переосмыслении, отказе от стереотипов. Поиск современной
парадигмы развития общества в настоящее время приводит к размежеванию,
конфликтным ситуациям. Большевики, пришедшие к власти в 1917 г., считали разработку
государственной национальной политики продолжением борьбы с оппонентами.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
156 Анна Ярославовна Тарасюк
156
Рациональный подход к анализу национального и гендерного состава населения
определял и, в некоторых аспектах, объединял цели женского движения за эмансипацию
и национальное движение за политическую и культурную автономию. Уже в ноябре
1917 г. в составе Наркомнаца были организованы комиссариаты (в том числе
мусульманский), весной 1918 г. было начато создание отделов [18, с. 15]. Главной задачей
Наркомнаца было содействие организованному становлению национальных республик и
областей, развитие отношений дружбы и сотрудничества между народами. Наркомнац
был совершенно уникальным государственным органом, не имеющим аналогов в мировой
политической практике. Национальные комиссариаты, входившие в его состав, должны
были информировать представителей национальности о мерах и шагах советской власти,
удовлетворять культурно-просветительские нужды национальности через органы
советской власти, регулировать конфликты. Мусульманский комиссариат был самым
многочисленным. Комиссаром по делам мусульман был утвержден член левой фракции
Учредительного собрания, татарский революционер Мулла – Нур Вахитов (был убит в
Казани белогвардейцами в 1918 г.) [18, с. 89]. Несмотря на пристальное внимание партии
большевиков к национальному вопросу, реальные шаги по созданию и функционированию
национальных секций в рамках советских организаций относятся к началу 1920-х гг.,
когда основная территория республики была освобождена от юрисдикции белых
правительств, которые национальные и гендерные проблемы игнорировали. Признание
равенства кардинально изменило ситуацию. Особенно сложно шла работа по вовлечению
в социалистическое строительство среди национальных меньшинств.
Распорядительные и протокольные документы, сохранившиеся в фондах ГБУТО
ГАСПИТО, позволяют проанализировать успехи и сложности в реализации инициатив
центральной власти на местах. Основополагающим лозунгом партии большевиков стало
освобождение угнетенных и униженных при царизме слоев населения. Внедрение этого
постулата в жизнь проходило на пересечении движений за гендерное и национальное
равноправие. После освобождения региона от колчаковских войск, работа в этом
направлении стала приобретать реальные очертания. Состав реквизитов, способ фиксации,
качество бумаги – дополнительные характеристики протокольных документов,
позволяющих выяснить состояние и уровень развития делопроизводства [12, с. 8]. Вместе
со смысловым содержанием документа, выявляют необходимые сведения о
специфической документации, сопровождении официальных мероприятий, уровне
материально-технического обеспечения, образовании делопроизводителей и секретарей.
Протоколы заседаний коллегии Губотдела по делам национальностей от 1920 г.
свидетельствовали о том, что, несмотря на состав населения губернии, мусульманская секция
не функционировала. Это объяснялось отсутствием не только партийных, но и сочувствующих
новой власти среди татаро-башкирского населения. В то же время, в рамках губернии активно
и плодотворно работали латышская и немецкая секции [5, л. 19 об]. Содержательная часть
протокола свидетельствовала о проводившемся мониторинге национального состава
губернии со стороны Губкома РКП (б). Копии официальных запросов, сделанные от руки
и подписанные секретарем отдела по делам национальностей, фиксировали поручение
составить список национальных меньшинств в рамках губернии (татар, немцев, латышей,
корейцев, поляков). К списку предъявлялись только количественные требования –
партийность, социальный статус и иные показатели не должны были фиксироваться.
Мероприятия на местах были инициированы центральными распорядительными
документами.
В рамках дела сохранилось дотированное 10 сентября 1920 г. «Положение о
всероссийской конференции секций и организаций РКСМ восточных народностей». В
рамках конференции рассматривались текущие задачи молодежи Востока, 3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РАСПОРЯДИТЕЛЬНЫЕ И ИНФОРМАЦИОННО-СПРАВОЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ... 157
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
всероссийский съезд РКСМ, советская власть и национальный вопрос, доклады с мест,
работа в деревне, женское движение и текущие вопросы. Выборы делегатов проходили
на Губернской конференции секций, Тюменская губерния принимала в ней участие
[5, л. 49]. В канун конференции было написано и отпечатано информационное письмо
«Комитету РКСМ», содержание которого свидетельствовало о специфике ведения работы
среди мусульман. «Существуют религиозные предрассудки и суеверия. В семье царит
дух единоличного господства и беспрекословного подчинения. Нигде так не сильна власть
традиций. Со всем этим у молодежи, естественно, возникает борьба, она стремиться
освободиться от религиозных и бытовых пут. Наша организация должна помочь ей в
этом» [5, л. 68]. В деле имеется протокол Ахманского Сельского схода от 27 июля 1920
г., оформленный от руки, аккуратно, но с обилием грамматических и речевых ошибок
(русский язык для секретаря не был родным). В рамках сельского схода были рассмотрены
вопросы трудовой повинности, создания мусульманской республики, сущность
коммунистических идей и классового разделения. Структура протокола стандартна,
разделена по вопросам, каждый из которых сопровождается пояснениями. Все
вынесенные на обсуждение вопросы были рассмотрены положительно – присутствующие
высказались за советскую власть, трудовую повинность. Мероприятия по организации
татарской республики были встречены ремаркой: «мы фиксируем свою радость» [5, л.
72]. Протокол содержал дату – 28 июня 1920 г., фиксировал явку 50 человек. На собрании,
проходившем через месяц, присутствовало 25 человек. Все последующие протоколы
были написаны от руки и констатировали постоянное снижение интереса среди
мусульманских женщин. В информационной записке, так же написанной от руки и
прикрепленной к протоколу, отмечалось, что сочувствующих советской власти, среди
присутствующих женщин не было [5, л. 73]. Длительное время, не смотря на директивные
распоряжения Наркомнаца, работа среди женщин-мусульманок не велась из-за
отсутствия способных к этой работе кадров. Все комиссариаты Наркомнаца находились
на Кремлевской набережной в Москве, адреса и телефоны комиссариатов регулярно
сообщались на места в виде списков [17, л. 205].
В мусульманской секции Губотдела в 1920 г. работало 14 человек – заведующий,
делопроизводитель, два конторщика и 10 инструкторов. Общий настрой и периодичность
составления информационно-справочных документов за 1921 г. резко отличались от
предыдущего периода. Протокол 4 Тюменского губернского совещания заведующих
уездными женотделами был отпечатан на машинке, без правок и ошибок. Повестка дня
включала в себя доклад «о работе среди женщин-мусульманок». В выступлении
подчеркивались ужасающие условия жизни мусульманских женщин. Семейный
деспотизм, неграмотность, многоженство, отсутствие школ и яслей, невозможность
организованно встречаться с инструкторами – через решение этих проблем советская
власть намеревалась добиться лояльности мусульманок [6, л. 13]. Среди предложений,
высказанных докладчиком, фигурировало вовлечение татарских и башкирских женщин
в деятельность народных судов, «где они могли видеть, что развод с мужем-тираном не
есть такое громадное преступление, как они думали раньше» [6, л. 13]. Протокол занимал
20 листов, был подписан председателем губженотдела.
Имеющиеся в деле информационные записки, отпечатанные в типографии, так же
фиксировали борьбу за раскрепощение мусульманских женщин и вовлечение их в
социалистическое строительство. Центральное руководство придавало большое значение
именно работе среди женского представительства национальных меньшинств. Быт –
женская вотчина, остававшийся центром сосредоточения патриархальных взглядов на
семью и государство. Сохранение такого порядка новая власть допустить не могла.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
158 Анна Ярославовна Тарасюк
158
Имеющийся в деле информационный бюллетень № 14 отдела ЦК РКП (б) по работе
среди женщин «Материалы к IV всероссийскому совещанию заведующих женотделами»
был отпечатан в Москве, тиражом 3000 экземпляров в типографии ЦК РКП (б) [6, л. 66].
Вся повестка дня была посвящена взаимодействию женщин и советской власти в рамках
НЭПа. В фондах ГБУТО ГАОПОТО сохранились Директивы ЦК РКП (б) по работе среди
женщин за 1922 г. Одним из преимуществ делопроизводительной документации разных
уровней управления является то, что она создается в нескольких экземплярах.
Соответственно, имеется возможность обнаружения утраченного документа в ином
информационном массиве.
Партийные директивы издавались тысячными тиражами, этот вид распорядительных
документов очень хорошо сохранился. Директива № 210 от 1922 г. была посвящена
организации «татаро-башкирских секций по работе среди женщин». Из текста документа
прослеживается цель инициативы его создания – объединение татаро-башкир, не
вошедших в состав автономных республик по вопросам социалистического строительства,
бытовых и культурных проблем. В директиве отдельно подчеркивалась слабая работа по
документированию агитационной и разъяснительной деятельности среди татаробашкирских женщин. Отмечалось, что в русскоязычных секциях ситуация с
предоставлением отчетно-учетных документов была не многим лучше. «Колоссальная
работа, проводимая женотделом в разных областях почти нигде не фиксируется»
[7, л. 9]. В рамках дела сохранилась директива, подписанная секретарем ЦК ВКП (б)
В. Куйбышевым и завженотделом ЦК С. Смидович, предписывающая присылать отчеты
о деятельности ежемесячно, не позднее 15 числа. В деле имеется отчет отдела по работе
среди женщин тюменского Губкома РКП (б) за май 1922 г., написанный от руки оборотной
стороне бланков. Среди многочисленных сфер деятельности имелась работа среди
мусульманских женщин, которая велась только в Тюменском уезде, где число мусульман
было значительным [8, л. 74]. Материалы делопроизводства свидетельствуют, что так
называемые «живые газеты», возникшие в самом начале 1920-х гг. [19, с. 55] как форма
становления славянских женотделов, были заимствованы мусульманскими
общественницами. В 1924 г. в Иевлевском районе была подготовлена первая «живая
газета» на татарском языке, активным участником создания которой была Хайриком
Хамидуллина. Местная печать, во многом дублируя тексты протоколов, описывала судьбу
первой татарской большевички, потерявшей обоих сыновей, членов РКП (б), во время
борьбы с Колчаком [20]. Личная убежденность «Марии» (партийный псевдоним Хайриком
Хамидуллиной) и готовность к агитационной деятельности позволили значительно изменить
ситуацию по вовлечению татаро-башкирских женщин в общественную жизнь. Инструктор
осуществляла обход по домам, постепенно перешла к организации собраний, которые
тщательно протоколировались. Число постоянно посещавших эти собрания в Иевлевском
районе к 1925 г. достигло 200 человек.
Специфика внутренних и внешних характеристик распорядительных и
информационно-справочных документов изучаемого периода, освещающих основные
направления национальной и гендерной политики государства, позволяет сделать вывод
о детальной проработке актуальных вопросов, как в центре, так и на местном уровне.
Руководство РКП (б) объективно оценивало национальные проблемы и проявляло гибкость
и лояльность в выборе конкретных методик воздействия, ориентируясь на реальное
положение дел и нехватку квалифицированных кадров. Именно такое взаимодействие
позволило преодолеть недоверие к новой власти со стороны национальных анклавов и
начать работу по вовлечению мусульманских женщин в активную социальную жизнь,
что полностью соответствовало официальной доктрине правящей власти.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РАСПОРЯДИТЕЛЬНЫЕ И ИНФОРМАЦИОННО-СПРАВОЧНЫЕ ДОКУМЕНТЫ ... 159
1. Баикина А.И. Женщина Зауралья и социализм. Тюмень, 1981.
2. Бакиева Г.Т. Положение женщины в семье сибирских татар в XIX–XX вв. // Вестн.
археологии, антропологии и этнографии. 2009. № 10. С. 122–129.
3. Большаков А.М. Деревня. 1917–1927. М., 1927.
4. Владимирский М. Организация Советской власти на местах. М., 1921.
5. Государственное бюджетное учреждение Тюменской области Государственный
архив социально-политической истории Тюменской области (далее – ГБУТО ГАСПИТО).
Ф. 1. Оп. 1. Д. 197. Л. 19 об.; 49; 68; 72–73; 205.
6. ГБУТО ГАСПИТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 304. Л. 13; 66.
7. ГБУТО ГАСПИТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 465. Л. 9.
8. ГБУТО ГАСПИТО. Оп. 1. Д. 466. Л. 74.
9. История Сибири. В 5 т. Т. 4 : Сибирь в период строительства социализма. Л., 1968.
10. История Урала. В 2 т. Т. 2. Период социализма. Пермь, 1977.
11. Исупов В.А. Городское население Сибири: от катастрофы к возрождению
(к. 30-х – н. 50-х гг.) Новосибирск, 1991.
12. Кудрявцев Н.В. Делопроизводственная документация органов рабочекрестьянской советской милиции Тюменской губернии 1918–1923 гг. как исторический
источник : автореф. дис. … канд. ист. наук. Тюмень, 2012.
13. Музыря А.А., Копейко В.В. Женотдел: Опыт, проблемы, перспективы. М., 1989.
14. Нарский И.В. Жизнь в катастрофе. Будни населения Урала. 1917–1922 гг. М.,
2001.
15. Никитин. Н.И. О взаимоотношении русских и татар в Сибири XVII-XX вв. // Проблемы
социально-экономического и культурного развития Сибири в XVII–XX вв. : сб. науч. тр.
Новосибирск, 2005. С. 29–37.
16. Скипина И.В. Человек в условиях гражданской войны на Урале: историография
проблемы. Тюмень. 2003.
17. Сокова З.М. Татарское население Тюменской области // Вестн. Тюм. гос. ун-та.
2004. № 1. С. 27–33.
18. Талтыков А.А. Национальный вопрос в общественно-политических дискуссиях и
политической практике советской власти в условиях общегосударственного кризиса
1917–1922 г.: дис. … канд. ист. наук. М., 2004.
19. Тарасюк А.Я. Реализация государственных мероприятий в области охраны
материнства и младенчества в 1920-е годы (на материалах Зауралья)// Вестн. Челяб.
гос. ун-та. История. 2011. Вып. 43. № 1. С. 55–60.
20. Трудовой набат. 1925. 6 февраля.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Источники и литература
ИСТОРИЯ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
160 Наталья Андреевна Шергина
160
ИСТОРИЯ
УДК 94(38).02
Наталья Андреевна Шергина,
Санкт-Петербургский государственный университет, Россия
Natalya Andreyevna Shergina,
St. Petersburg State University, Russia
К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ СООРУЖЕНИЯ
ТУННЕЛЯ ЭВПАЛИНА НА САМОСЕ
On the issue of the duration of constructing the tunnel
of Eupalinos on Samos
Аннотация: Благодаря развернутому описанию в «Истории» Геродота (III, 60), самым
известным гидротехническим сооружением Греции стал туннель на Самосе, созданный
во второй половине VI в. до н.э. под руководством мегарца Эвпалина. Общепринята
гипотеза о том, что ко времени нападения на Самос спартанцев в 525 г. до н.э. туннель
уже был завершен и помогал выдержать Поликрату осаду. В таком случае выяснение
приблизительной даты начала строительства позволило бы установить – начато ли оно в
период правления тирана, или же было заложено еще его предшественниками.
Summary: Thanks to the detailed description in “The History” by Herodotus the tunnel
on Samos built in the second half of the 6th century B.C. under the guidance of a Megara
citizen Eupalinos became the best-known hydro-technical construction of Greece. It is
commonly accepted that to the moment of the Spartan attack on Samos in 525 B.C. the
tunnel had been already finished and it helped to Polycrates to keep the attack. In this case
finding out the approximate date of the beginning of its construction would allow to know if it
was begun during the reign of the tyrant or it was founded already by his predecessors.
Ключевые слова: туннель, Эвпалин, тирания, Самос, Поликрат.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Key words: tunnel, Eupalinos, tyranny, Samos, Polycrates.
Регулярное использование жителями древнегреческих городов гидротехнических
сооружений различной степени сложности общеизвестно и неоднократно освещалось в
литературе. Еще в микенское время в Беотии был создан подземный дренажный канал от
озера Копаида к морю. В архаический период, в конце VII в. до н.э. при тиране Феагене
водопроводная система была построена в Мегарах, а в VI в. до н.э. – на территории Афин.
Однако, благодаря развернутому описанию в «Истории» Геродота (III, 60), самым
известным гидротехническим сооружением, созданным греческой цивилизацией, стал
туннель на Самосе, прокопанный во второй половине VI в. до н.э. под руководством
мегарца Эвпалина. Эта грандиозная по своим масштабам постройка, проложенная сквозь
гору Кастро (Ampelos), имела длину более километра и предназначалась для снабжения
полиса водой. Прокладывавшийся одновременно сразу с двух сторон, данный туннель
являлся самым крупным сооружением подобного типа в Греции того времени и был
достаточно труден с точки зрения технической сложности выполненных работ.
Добротность постройки Эвпалина была настолько велика, что позволила использовать
туннель около тысячелетия. У. Янцтен относит время использования туннеля к периоду с
VI в. до н.э. по V в. н.э. [14, S. 89]. Неоднократно ремонтировавшийся ещё в античности
[11, S. 184; 14, S. 81, 86; 16, S. 195], туннель функционировал вплоть до христианского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ СООРУЖЕНИЯ ТУННЕЛЯ ЭВПАЛИНА НА САМОСЕ 161
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
периода [12, Sp. 1159 f.]. Например расширение северного входа было произведено в
римское время [16, S. 195]. Артефакты, найденные в туннеле, подтверждают это; кроме
того, там была обнаружена небольшая часовня, создание которой относится к периоду
византийской империи [6, p. 40]. По сообщению Г. Кинаста, проход засыпали, окончательно
забыв о его существовании к VII в. н.э. [17].
После этого более двенадцати веков туннелем никто не пользовался. Лишь в XIX в.,
после грандиозных раскопок Трои и Микен немецким археологом-любителем Генрихом
Шлиманом, доказавшим правдивость целого ряда сообщений древних авторов, у
европейских исследователей проявился интерес к вышеупомянутому сообщению Геродота.
В 1853 г. французский археолог Виктóр Гуэри начал на Самосе поиски сооружения о
котором рассказывал «отец истории». Он сумел обнаружить местоположение источника
воды и остатки ведущего к туннелю акведука, но не смог найти вход в туннель. Более
четверти века спустя местные церковнослужители, обладавшие бóльшим временем,
обнаружили оба входа в туннель. В 1882 г. по приказу гегемона острова Самос Константина
Адосидиса, желавшего использовать античное сооружение для подачи воды в город,
были начаты раскопки туннеля с обеих сторон: с юга их возглавлял аббат Теофан Арелис
из монастыря Тимиос Ставрос, с севера – монах Кирилл Монинас из Агиа Триады. Однако
из-за недостатка средств работы по расчистке вскоре были прекращены.
Находка знаменитого античного строения сразу же привлекла внимание
профессиональных исследователей. Немецкий археолог Э. Фабрициус освободил от завалов
часть туннеля и в 1884 г., опубликовав данные своих изысканий, зафиксировал
местоположение этого сооружения и нанес его на карту британского адмиралтейства.
Измерения Э. Фабрициуса были настолько тщательно выполнены, что в 1959 г.
профессиональный горный инженер В. Кастенбайн уточнил их только в одной важной детали,
добавив данные о высоте северного и южного входов над уровнем моря, которые
Э. Фабрициус не мог получить [11, S. 182].
Окончательная расчистка древнего гидротехнического сооружения на Самосе была
завершена во время проводившихся с 1971 по 1973 год раскопок, осуществленных под
руководством У. Янцтена – директора немецкого археологического института в Афинах.
Итоги исследований в 1995 году подвел соотечественник У. Янцтена, археолог, доктор
Г. Кинаст.
В настоящее время туннель Эвпалина включен ЮНЕСКО в список памятников
мирового наследия и является одной из главных достопримечательностей острова Самос.
Внутри скалы на протяжении всей длины сооружения проведено освещение. Несмотря на
произведенные реставрационные и консервационные работы, из-за опасности возможного
обрушения свода северный вход туннеля для посещения туристами закрыт. Место, где
протекала вода, находящееся значительно ниже пола, ограждено решетками.
Сопоставляя данные, приведённые Геродотом, с современными геодезическими
измерениями, исследователи обратили внимание на ряд отличий. Поскольку Геродот
несколько лет прожил на Самосе, он, скорее всего, лично осматривал туннель (Suda s.v.,
̔ Нρόδοτος ). Однако приводимые античным автором геометрические параметры этой
постройки могли быть, в равной степени, как измерены им самим, так и заимствованы из
несохранившихся до нашего времени местных исторических источников (устных или
письменных).
Геродот описывает это сооружение следующим образом: «Они [самосцы] пробили
сквозной тоннель в горе высотой в 150 оргий, начинающийся у ее подошвы, с выходами
по обеим сторонам. Длина тоннеля 7 стадий, а высота и ширина по 8 футов. Под
этим тоннелем по всей его длине они прокопали канал глубиной в 20 локтей и 3 фута
ширины, через который в город по трубам проведена вода из одного обильного
источника» – перевод Г.А. Стратановского (III, 60).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
162 Наталья Андреевна Шергина
162
Для пересчёта употребляемых Геродотом единиц длины в современную метрическую
систему мы используем следующие соотношения: 1 оргия ( ὀργυιά ) равна 0,01
олимпийского стадия (στάδιον) длиной 185 м (т.е. составляет 1,85 м) или 4 локтям
(πῆχυς* , каждый равен 46,2 см) или 6 футам (πούς , по 30,83 см каждый) (Hdt., II, 149).
Мы полагаем, что, скорее всего, использовался именно олимпийский стадий, как
наиболее распространенный в греческом мире.
Исходя из этих данных, размеры, указанные Геродотом, таковы: высота горы
составляет 277,5 м, длина туннеля – 1 295 м, его высота и ширина – по 2,46 м, глубина
водоводного канала – 9,24 м, а ширина – 0,92 м. Отметим, что эти сведения не
соответствуют замерам, произведенным современными исследователями.
Во-первых, топографические измерения определяют кратчайшее расстояние между
входом и выходом туннеля в 1 036 м, а, если учитывать имеющиеся изгибы строения, то
длина равняется 1 045 м [16, S. 180] (1 050 [24, сх. 3] или 1 055 [24, рис. 28] м по данным
Д. Тсимпуракиса). Имеющееся расхождение можно объяснить следующим образом.
Геродот, при желании, имел возможность описывать геометрические размеры
достаточно точно, не используя при этом дробных частей основной единицы измерения,
а комбинируя различные единицы длины. В том случае, когда искомая величина не
могла быть выражена числом, кратным крупной единице измерения, историк передавал
остаток, выраженный меньшими единицами измерения. Например, описывая могильный
памятник Алиатта, Геродот употребляет выражение «6 стадий и 2 плетра» (I, 93), причём,
как известно, 2 плетра составляют ⅓ стадия, т.е. для античного историка величина в
одну треть была достаточно большой, пренебречь которой не представлялось возможным.
Однако это единственный случай подобного описания, поэтому напрашивается вывод,
что обычно Геродот указывает приблизительные цифры. Поскольку приведенная им длина
туннеля в 1 295 м почти на четверть превосходит данные, полученные современными
учеными (1 045 ÷ 1 055 м), то существует вероятность того, что Геродот просто округлил
ее до удобной в использовании цифры.
Во-вторых, обратим внимание на то, что высота горы, указанная Геродотом, равняется
150 оргиям (277,5 м), т.е. представляет собой круглое число, поэтому нужно с
осторожностью относиться к этой величине, т.к. она на несколько десятков метров
превышает современную. По мнению Э. Фабрициуса, вершина горы Кастро
располагалась в 228 метрах над уровнем моря, а указанным Геродотом 150 оргиям он
сопоставляет высоту в 304 м, т.е. у него оргия получается равной 203 см [12, Sp. 1159 f.].
При всей тщательности и точности измерений параметров туннеля, проведённых
Э. Фабрициусом, необходимо отметить следующий факт: пересчитывая единицы
измерения, приводимые Геродотом, в метрическую систему, немецкий ученый получает
величины, которым, на наш взгляд, трудно найти объяснение.
Несмотря на то, что в работе Э. Фабрициуса нет непосредственного упоминания о
том, чему равняются оргия, локоть и фут, у него есть указание, сколько, по его мнению,
составляют указанные Геродотом величины, будучи переведёнными в метры. В том числе
получается, что размер оргии у него равнялся 203 см (вместо 185 см), локтя – 44,5 см
(вместо 46,2 см), а фута – 29,63 см (вместо 30,83 см). Однако в этом случае соотношение
единиц длины не соответствует приведенному у Геродота (II, 149).
Указывая на столь значительное расхождение в высоте горы (76 м), Э. Фабрициус
объясняет это тем, что Геродот, живший на 100 лет позже времени создания туннеля,
сам не проводил ее измерений, а лишь воспользовался сведениями Эвпалина, перенеся
его расчеты в свое произведение [11, S. 186]. На наш взгляд, примерно половина величины
этого расхождения происходит из-за неправильного пересчета немецким исследователем
греческих оргий в метры. Вторую половину можно было бы попытаться объяснить
уменьшением высоты горы вследствие действия геоморфологических процессов, таких
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ СООРУЖЕНИЯ ТУННЕЛЯ ЭВПАЛИНА НА САМОСЕ 163
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
как выветривание (для известняков оно составляет в среднем 2–3 см в год, однако,
наличие лесов на склонах может уменьшить эту величину в несколько раз), а также
тектоническим движением плит вниз. Современная глубина моря на юго-востоке острова,
где находился античный порт, составляет 70 м [9, Sp. 2191], что примерно на 35 м больше,
чем в архаический период. Отметим, что на современных картах высота горы указывается
в диапазоне от 225 м до 237 м у Д. Тсимпуракиса; (Г. Кинаст же указывает величину в
235 м [17]).
В-третьих, высота и ширина туннеля определены Геродотом в 2,46 м (8 футов).
Соответствующие измерения, проведенные Э. Фабрициусом, дают несколько меньшие
цифры: 2,3 м и 2,15 м у южного входа [11, S. 186], при том, что 8 футов, по его мнению,
равны 2,37 м, т.е. фут составляет менее 0,3 м. Согласно данным, приведённым
В. Кастенбайном, размеры шахты приблизительно равняются 2,0 м (6,5 футов) по ширине
и 1,8 м по высоте [16, S. 187]. По мнению основной массы исследователей, средние
геометрические размеры туннеля на протяжении практически всей его длины
приблизительно равны 1,8 на 1,8 м, т.е. составляют почти 6 греческих футов по каждому
из параметров (более точно – 5,84 фута). Расхождение величин может быть объяснено
тем, что, скорее всего, Геродот проводил измерения туннеля только у его входов и
указанные им размеры можно отнести только к этим небольшим участкам.
В-четвертых, помимо почти квадратного в сечении прохода, предназначенного для
перемещения при ремонтных работах или технологического удобства при его создании
[10, р. 175, 183], в туннеле был обустроен водоводный канал, который представляет
собой четырехугольный желоб, идущий в южной части туннеля вдоль восточной стены,
а в северной – расположенный посередине штольни [16, S. 189]. На его дне уложено
около 4000 труб [6, р. 38] прямоугольного сечения с отсутствующей верхней плоскостью
[11, S. 185].
Все проведенные современными исследователями измерения дают ширину желоба
около 60 см, т.е. приблизительно 2 фута. Геродот же сообщает о 3 футах (III, 60). Первым
на это несоответствие обратил внимание Э. Фабрициус, приведя данные собственных
археологических раскопок. Он указал, что значительное расхождение с данными Геродота
касается только ширины канала. По мнению немецкого археолога, это может быть
объяснено или ошибкой Геродота, или опиской в сохранившемся до нашего времени
тексте [11, S. 185].
Однако необходимо заметить, что разночтений в числительных данного отрывка в
сохранившихся рукописях Геродота нам не известно. Более того, вероятность описки
невелика, так как числительные в тексте написаны прописью, а не переданы буквами,
имевшими соответствующее числовое значение. При описании водовода употреблены
слитные составные слова, образованные из числительного и меры длины, например,
глубина канала поименована как «двадцатилоктевая» (εἰκoσίπηχυ ) и ширина –
«трехфутовая» (τρίπoυν).
Говоря о глубине канала, по которому текла вода, укажем на то, что различные
исследователи приводят ее величину от 2 м на севере до 9 м на юге. Геродот говорит о
20 локтях, т.е., по нашим расчетам, речь шла о 9,24 м. Мы полагаем, что Э. Фабрициус
неверно пересчитал греческие единицы измерения в метрическую систему, полагая, что
Геродот имел в виду 8,90 м; таким образом, вычисленный из приведенных данных мерный
локоть получается равным 44,5 см. Собственные раскопки немецкого археолога
установили, что глубина канала у южного входа достигает 8,30 м. Г. Кинаст указывает
глубину 4 м на севере и 8 м на юге, Т. Апостол – 3 м и более 9 м, соответственно.
Указанный перепад высот обуславливается созданием необходимого уклона для
надежного функционирования самотечного коллектора. Витрувий советует делать уклон
не менее 0,5% (VIII, 6,1), что при длине туннеля в 1 055 м составит необходимую глубину
жёлоба свыше 5,28 м.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
164 Наталья Андреевна Шергина
164
Согласно произведенным Г. Кинастом расчетам, для постройки всего сооружения,
состоящего из идущего до туннеля крытого водопровода (длиной 853 м), самого туннеля
и водопровода в черте города – требовалось извлечь 7 000 м3 породы. Из них на
водопровод до туннеля приходится 1 500 м3, на сам туннель – 5 000 м3, на городской
водопровод – 500 м3. Мы оставляем за рамками данного исследования объем
произведенных работ по прокладке гидротехнических сооружений вне массива горы,
потому что их можно было проводить как параллельно со строительством туннеля, так и
позже него. К тому же по своей технической сложности они намного проще скальной
проходки, объемы этих работ гораздо меньше, и к их осуществлению, из-за легкости
доступа, можно было привлечь значительно большее число рабочих.
Цифра в 5 000 м3 извлеченной породы при строительстве туннеля, указанная
Г. Кинастом, нам представляется заниженной. Т. Рилл и Дж. Такер полагают, что
потребовалось извлечь всего 3 370 м3 (за исключением канала для воды внутри туннеля
и крытого трубопровода до туннеля). Это очень близко к вычисленному нами объему:
3 612 м3 [21, р. 423]. Мы проведем собственные вычисления на основании данных из
книги Д. Тсимпуракиса, опубликованной на греческом языке в 1997 г. [24]. Это одна из
последних работ по изучаемой теме, из более поздних нам известны лишь статья
У. Янцтена о находках в туннеле, опубликованная в 2004 г. и топографическое
исследование туннеля Константи-носом Токмакидисом 2009 г.
Рис.1.
Д. Тсимпуракис делит длину туннеля на 6 отрезков. Полностью соглашаясь с логикой
греческого исследователя, мы начнем описание туннеля с северного входа (рис.1). Работы
). Строители прошли около 23 м (ΛN), но
начались с отметки 59 м над уровнем моря (ΛN
потом решили понизить уровень туннеля на 3,17 м (NP). Для этого ими был прорыт
наклонный, очень узкий и невысокий ход длиной около 6 м, для удобства перемещения
по которому потом были вырублены 18 ступенек. После осуществленной впоследствии
забутовки, на протяжении 185 м от северного входа (рис. 2. A) ширина штольни составила
всего 62 см, а высота – 1,6 м в верхней точке стрельчатого свода [21, p. 417]. Далее
туннель с почти идеальной горизонтальной поверхностью пола идет от нового уровня по
у
прямой 265 м на юго-восток (отрезок NA ). На отрезке AB длиной 137 м, следуя разлому
пород, строители отошли от прямой для осуществления более быстрой и легкой проходки
(или, напротив, обходили место породы повышенной твердости), либо чтобы миновать
опасные участки возможного обрушения свода или просачивания воды.
Поняв, что в этом случае получится сильное отклонение от выбранного направления,
ход был продолжен влево примерно под углом 45°. Соответствующий этому отрезок B∆
длиной 139 м пробит по прямой. Отметим, что при этом была пересечена точка Г (отрезок
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ СООРУЖЕНИЯ ТУННЕЛЯ ЭВПАЛИНА НА САМОСЕ 165
ИСТОРИЯ
Согласно геоморфологическим исследованиям, породы горы Кастро представляют
собой известняки и мергель (суглинок, состоящий из смеси глин, карбонатов кальция и
магния и остатков оболочек организмов; он же – глинистый известняк или известковистая
глина). Плотность этих образований невысока и составляет 2 ÷ 2,8 г/см3.
На основании совокупных данных, например – следов, оставленных инструментами
на стенах туннеля, ученые единодушны в том, что для прокладки туннеля применялись
кирки, молотки и зубила.
Поскольку проходка туннеля осуществлялась одновременно с двух сторон, мы
можем рассчитать объем вынутой породы из северной и южной частей туннеля по
отдельности. Из рис. 2 видно, что встреча двух штолен произошла не посередине туннеля,
а значительно сдвинута к югу: северный туннель имеет длину 618 м, а южный – 433 м.
На наш взгляд, объяснение этому может быть следующим:
1) северный туннель был начат раньше и к моменту начала пробивки туннеля с юга
в северной части уже было пройдено 180 ÷ 200 м. Этого мнения придерживаются Т. Рилл
и Дж. Такер, полагавшие, что северная штольня была начата на 1,62 или 3,3 года раньше,
чем южная [21, р. 418, 425]. Но мы не разделяем эту точку зрения;
2) либо (что, на наш взгляд, более вероятно) на извилистом участке (AB) проходка
была значительно легче из-за разлома, в прожилке которого мог скопиться кальцит.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Рис. 2.
ВГ – 96 м), которая могла быть
пройдена, если бы рабочие
изначально двигались, никуда не
сворачивая. Извилистость
последнего отрезка северной
штольни ∆ Е длиной 77 м
объясняется опасением создать
два параллельных туннеля. Если
бы проходчики повернули в точке
Г, то далее, следуя по прямой,
они вышли бы ровно на южную
штольню.
Но
строители
«промахнулись» на 43 м и
повернули только в точке ∆ ,
прокопав от нее еще около 25 м в
том же направлении.
Из опасения разминуться по
вертикали высота северной
штольни была увеличена перед
местом соединения в два раза.
Но, в конечном итоге, встреча
двух частей хода состоялась в
точке Е, причем вертикальная
ошибка составила всего 60 см от
уровня пола. Южная штольня
почти полностью шла по прямой
все 400 м (ZS) и лишь незадолго
до стыковки, на участке EZ (28+5
м), она два раза меняла
направление.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ИСТОРИЯ
166 Наталья Андреевна Шергина
166
Объeм вынутой породы северной штольни складывается из 4 частей:
1) грунт у самого входа (V1), где впоследствии был обустроен портал,
2) идущая вниз узкая лестница (V2),
3) тело туннеля (V3),
4) водоводный канал (V4).
Исходя из параметров, приведенных на чертеже северного входа (рис. 1) из книги
Д. Тсимпуракиса, вычислим кубатуру вынутого известняка. Фигура удалeнного грунта у
входа представляет собой призму. Для того чтобы найти площадь еe основания нужно
было рассчитать длину площадки NΛ (рис. 1). Последняя вычисляется из подобия
треугольников ∆ KNΛ и ∆ KPN1 по теореме синусов. Поскольку все расчeты
приблизительны, то в дальнейшем результаты будут округлены до целых единиц.
Vпризмы= Sоснования*dвхода,
где d – ширина входа (1 или 2 метра); примем d = 2 (большее значение выбирается из
соображений верхней оценки продолжительности производившихся работ).
Sоснования= 1 2 h*l,
где l=|NΛ | – длина площадки перед входом, h=|KNΛ
|=64,5-59=5,5 м.
Исходя из принципа подобия треугольников по теореме синусов:
l = | NL |=
| RN1 | ∗ | KN |
= 36 ∗ 5,5/8,67 = 22,837 ěм.
| KR |
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Следовательно, V1= 1 2 *5,5*22,837*2≈ 126 м3.
Объем лестницы из 18 ступеней, представляющей собой наклонную призму,
вычисляется по формуле: Vпризмы= Sоснования*h. Здесь Sоснования будет являться поперечным
сечением входа туннеля, приблизительно равным 2х2 м. Если ступенька имела ширину
порядка 33 см, то суммарная длина 18 ступенек составляет около 6 м. Приняв d = 2 м,
как и в первом случае, получаем V2=2*6*2=24 м3.
Расстояние
от
северного
входа
до
центра
составляет
|NE|=|NA|+|AB|+|B∆ |+|∆ E|≈ 265+137+139+77=618 метров (618/1 055=58,6 % длины
туннеля).
Средний объем породы туннеля от северного входа до центра, в том числе
включающий объем постепенного увеличения в два раза высоты туннеля за 27 м до
встречи северной и южной частей [23], будет равен
V3=618*1,8*1,8+27*1,8*1,8*½ ≈ 2 046 м3 .
Далее необходимо было вычислить приблизительный объем известняка, извлеченного
при прокладке водовода. Мы исходили из следующих данных: длина туннеля 1 055 м,
глубина водовода на севере 3,9 м (α1), а на юге – 8,25 м (α2), ширина водовода 60 см
(b).
V4=|NE|*Sводовода=| NE |* 1 2 *( α1 +α стыка)*b,
где αстыка = α1 +
| NE | ∗( α 2 −α1 )
= 3,9 + 618* (8,25- 3,9)/1055 ≈ 6,448м
| NS |
V4=618* 1 2 *(3,9+6,448)*0,6=1 918,5192≈ 1 919 м3.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ СООРУЖЕНИЯ ТУННЕЛЯ ЭВПАЛИНА НА САМОСЕ 167
Vсев= V1+ V2+ V3+ V4≈ 126+24+2 046+1 919=4 115 м3 (55% общего объема).
Объем вынутой породы южной штольни складывается из двух частей: 1) само тело
туннеля и 2) водоводный канал.
Длина туннеля от центра до юга – 437 метра (41,4 % длины).
Средний объем породы туннеля от южного входа до центра
Vпю=437*1,8*1,8≈ 1 416 м3.
Объем водовода южной части туннеля
Vвю=|ЕS|*Sводовода=|ES|* 1 2 *( α стыка + α2 )*b
Vвю= 1 2 *437*(6,448+8,25)*0,6≈ 1 927 м3.
Итого объем грунта из южной части туннеля:
Vюга= Vпю+ Vвю≈ 1 416 +1 927 =3 343 м3 (45% общего объёма).
ИСТОРИЯ
Таким образом, общий объем породы, извлеченный из туннеля, составил
приблизительно 4 115+3 343=7 458 м3.
При этом вычислении мы не учитывали небольшие ниши (так как они не мешали
продвижению работы и могли быть изготовлены в любое время процесса). На наш взгляд,
следует обратить внимание на столь значительное (почти в 1,5 раза) отличие полученного
нами значения объема грунта от данных, предлагаемых в своей книге Г. Кинастом
(5 000 м 3) [17, S. 149]. Расхождение в оценке зарубежными исследователями
производительности труда проходчиков привело к тому, что в разных изданиях
предполагаемая проложительность сроков прокладки туннеля может отличаться более
чем в три раза – от 5 до свыше 15 лет**. Этому соответствует скорость проходки от 0,2
до 0,6 погонных метра в день.
Представляется интересным с помощью выполнения технических расчeтов
предложить собственное видение того, какое время потребовалось для создания данного
сооружения. Несмотря на то, что мы не располагаем достоверными сведениями из
письменных источников о скорости проведения горнопроходческих работ в архаический
период, мы можем предложить следующие допущения:
1) в рассматриваемый период уже применялись орудия труда, изготовленные из
железа (кирки, долота, зубила), сменившие более мягкие и, соответственно, менее
продуктивные бронзовые [1, с. 221–222]. Эти орудия по конфигурации не сильно
отличаются от тех, которые использовались в XIX и XX вв., а, следовательно, при расчeтах
можно опираться на их производительность, поскольку в античности и в новое время
способы ручной выработки были примерно одинаковы;
2) при вычислении времени проходки туннеля необходимо учитывать, сколько именно
людей могли осуществлять работы на поперечном сечении туннеля одновременно.
Полагаем, что все вспомогательные работы (вынос породы, вырубка вспомогательных
ниш и, возможно, частичная проводка водоводного канала) могли осуществляться
параллельно с основной работой по углублению туннеля. Исходя из ширины водоводного
канала 60 см, который, очевидно, мог прорубать только один человек, следует сделать
вывод, что сам туннель шириной 1,8 м прорубало три (или, равновероятно, два) человека
одновременно. Это хорошо согласуется с принятыми нормативами «Единых норм выработки
(времени) на геодезические и топографографические работы», где указано, что при рытье
шурфов около 5 м глубиной и размером 2х2 метра одновременно работают два человека***;
3) древние люди по физиологическим параметрам не сильно отличались от наших
современников. Поэтому можно сравнивать выработку того времени с нынешними
нормативами.
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
Итого объём грунта из северной части туннеля:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
168 Наталья Андреевна Шергина
168
Общее время прохода северной части туннеля будет вычисляться по формуле:
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
t=
V1
w
+
V2
+
w
V3
w
+
V4
,
w
где V1, V2, V3, V4 – объем породы, извлечённый при проходке северного входа, лестницы,
северной части туннеля и северной части водовода, соответственно (в м3)****,
w – производительность труда, равная произведению производительности работы
одного человека на число работающих и количество смен в день (м3/день).
Технология проходки штолен в известняках весьма хорошо описана в книге
С.В. Заграевского [4, c. 1–16]. Известняковый грунт относится к наиболее высоким
категориям грунтов, к которым еще применимы нормативы немеханизированных работ,
осуществляющиеся при помощи простейших инструментов, штыковых и подборочных
лопат, ломов и кирок. Более твердые породы сейчас проходят только с помощью взрывов.
Согласно «Положению о единых нормах выработки», к V категории грунта относится
мергель, к VI – известняки. Соответственно, норма извлечения грунта при рытье канавы
на одного человека в смену (8 часов) составляет 2,05 ÷ 1,77 м3 (в зависимости от категории
грунта)*****. Эти цифры несколько выше указанных в «Урочном положении» начала XX
века [5; 2, с. 326] – тогда норма рабочего времени на ломку белого камня составляла
0,82 человеко-дня на кубометр (т.е. 1,22 м3 на человека в день).
Исходя из логики антропометрии, грунт у северного входа могли одновременно
выбирать 3 человека, лестницу, идущую вниз, – 1 или 2 человека. Само тело туннеля с
обеих сторон – по трое или по двое, а водоводный канал – от одного человека до
нескольких десятков.
При рассмотрении наилучшего варианта работы (три человека в три смены, ежедневно
с выработкой 1,77 ÷ 2,05 м3/чел) могло извлекаться от 15,93 до 18,45 м3 в день. Тогда
расстояние от северного входа до центра по штольне было бы пройдено за промежуток
времени около 200 дней. Северная часть водовода могла быть сделана гораздо быстрее,
поскольку можно было поставить не одного рабочего, а, например, сразу несколько
десятков.
При рассмотрении наихудшего варианта работы (в одну смену по 8 часов, с
выработкой 0,55 м3/чел******) в общей сложности на выработку потребовалось бы:
1) верх северного входа 126 / 1,65 = 76 дней (работало 3 человека);
2) лестница вниз 24 / 0,55 = 44 дня (работал 1 человек) или 24 / 1,1 = 22 дня (работало
2 человека);
3) северная часть туннеля 2 046 / 1,1 = 1 860 дней (работало 2 человека) или 2 046 /
1,65 = 1 240 дней (работало 3 человека);
4) южная часть туннеля 1 416 / 1,1 = 1 287 дней (работало 2 человека) или 1 416 /
1,65 = 858 дней (работало 3 человека);
5) водовод 1 919 + 1 927 = 3 846 м3. При работе одного человека это заняло бы
6 992 дня. Однако если расположить строителей даже через 10 метров друг от друга, то
потребовалось бы 105 человек, которые, работая только в одну смену, выкопали бы весь
водовод чуть более, чем за 2 месяца.
В таком случае расстояние от северного входа до центра по штольне могло быть
пройдено за 1 980 дней (т.е. 5,4 года) и несколько дополнительных месяцев на постройку
водовода.
Скорее всего, реальная производительность труда греческих рабочих лежала
посередине между этими двумя расчетными цифрами, поэтому теоретически на постройку
туннеля потребовалось бы от трех до четырех лет. Даже в наихудшем варианте, на наш
взгляд, производство всех вышеперечисленных работ уложилось бы в 6 лет*******. Общий
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К ВОПРОСУ О ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТИ СООРУЖЕНИЯ ТУННЕЛЯ ЭВПАЛИНА НА САМОСЕ 169
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
объём камня********, извлеченный при прокладке туннеля, составил около 7 458 м3, что
на порядок меньше, чем величина материала, который потребовался для сооружения
стены вокруг города.
Общепринята гипотеза о том, что ко времени нападения на Самос спартанцев в
525 г. до н.э. туннель уже был завершен и помогал выдержать Поликрату осаду. В таком
случае выяснение приблизительной даты начала строительства позволило бы установить
– начато ли оно в период правления тирана, или же было заложено ещё его
предшественниками.
По нашим расчeтам получается, что бригада из трeх-четырeх десятков человек,
даже работая в одну смену (при условии, что с каждого конца работало по 3 забойщика
и по 12 человек – на вспомогательных работах, относивших отбитый камень [18, S. 47 f.])
могла выкопать туннель всего за два года. Возможно, более низкие нормы выработки
могли компенсироваться работой в две или три смены, поскольку в туннеле все равно
проходка осуществлялась при искусственном освещении, т.е. могла проводиться
круглосуточно.
Необходимо заметить, что все эти расчeты касаются только теоретической
возможности и не учитывают различных вынужденных простоев, например, из-за
отсутствия финансирования. Знаменитый Герайон, который перестраивали в то же самое
время, так и не был завершен, хотя вряд ли можно предполагать, что тиран позволил
себе экономить на благосклонности главной богини острова. Мы склоняемся к выводу,
что небольшое количество работников (около 90–100 человек) за несколько лет при
поддержке высококвалифицированного инженера могли построить такой туннель, но
работа могла затянуться и на значительно более длительный срок.
Таким образом, произведенные нами расчеты показывают, что имеются достаточные
основания для предположения о возможности постройки полностью функционально
завершенного туннеля Эвпалина непосредственно в период правления Поликрата.
Приложение
* Один
πῆχυς* состоял
из 24 пальцев или 6
παλαστή
(каждая
παλαστή
– по
77 мм).
** Приведём ссылки на литературу, указав в скобках предполагаемое исследователями время
строительства туннеля. [6, p. 38] (8–15 лет); [7, p. 214] (более 10 лет); [8, p. 7088] (15 лет); [13, p. 112]
более 15 лет); [15, р. 405] (от 5 до 5,5 лет); [19, p. 293] (15 лет); [20, p. 83] (10 лет); [20, p. 417, 429] (от 5
до 10 лет); [21, p.77–78] (более 7 лет на постройку туннеля и стен); [24, p. 41] (более 15 лет).
*** По мнению Т. Рилла и Дж. Такера, одновременно с каждого конца туннеля могли работать
четыре человека: сначала два человека обрабатывали верхнюю половину, за ними два человека –
нижнюю половину [21, р. 424–425].
**** Относительно водовода необходимо заметить, что он, скорее всего, прокладывался после
постройки туннеля. Поэтому можно было одновременно задействовать большое количество работников,
которые за незначительное время справились бы с данным объемом работы.
***** См.: Единые нормы выработки (времени) на геодезические и топографические работы. Часть
грунты. Согласно подразделу 3.6.7.2 этих норм, рытье канав глубиной до 1,2 м предполагает, в том
числе, зачистку дна и откосов по шаблону и откидывание грунта от бровок (Таблица 193). На это,
конечно, требуется дополнительное время. В подразделе 3.6.7.1. при рытье ям глубиной до 4 м выработка
определяется в 0,55 м3 на человека.
****** При ручном рытье ям до 4 м глубиной в грунтах V и VI категорий, по нормативам 2011 г.,
норма выработки составляет от 0,79 до 0,55 м3 за смену. См.: Единые нормы выработки (времени) на
геодезические и топографические работы.
ИСТОРИЯ
I. Полевые работы. Раздел 3.6.7. Земляные работы. Организационно-технические условия. Немерзлые
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
170 Наталья Андреевна Шергина
170
******* Можно привести аналогию: за десять лет разработок белого камня сотня мартьяновских
рабочих прошла под землей около 60 км выработки, добыв при этом, по предварительным оценкам, от
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
500 000 до 600 000 м3 камня (т.е. примерно 55 000 м3 в год). При этом, несмотря на то, что для вывоза
они использовали вагонетки, их инструменты были такими же, как у греков.
******** Плотность известняка составляет от 22 238 до 22 548 кг/м3, а в среднем – 22 350 кг/м3.
Таким образом, из горы было извлечено почти 17,5 тысяч тонн камня.
Источники и литература
1. Андреев Ю.В. Архаическая Греция // История Европы. Т. I. М., 1988. С. 217–258.
2. Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV вв. М., 1961. Т. 1.
3. Единые нормы выработки (времени) на геодезические и топографические работы.
Федеральное законодательство [Текст документа по состоянию на июль 2011 года].
Введены приказом Роскартографии от 10.06.2002 № 78-пр.
4. Заграевский С.В. Новые исследования памятников архитектуры ВладимироСуздальского музея-заповедника. М., 2008.
5. Рошефор Н.И.де, Иллюстрированное урочное положение. М., 1929.
6. Apostol T.M. The Tunnel of Samos // Engineering and Science. 2004. Vol. 67. № 1.
P. 30–40.
7. Barron J.P. The Sixth-century Tyranny at Samos // Classical Quarterly. 1964. Vol. 58.
P. 210–230.
8. Bichowsky T.R. Eupalinos – First Civil Engineer // Compressed Air Magazine. 1943.
Vol. 48. № 7. Р. 7086–7090.
9. Bürchner L. Samos (4) // Paulys Realenzyklop ä die der klassischen
Altertumswissenschaft. 1920. Reihe 2. Hbbd. 2. Sp. 2162–2218.
10. Burns A. The Tunnel of Eupalinus and the Tunnel Problem of Hero of Alexandria // Isis.
1971. Vol. 62. Part. 2. № 212. Р. 172–185.
11. Fabricius E. Alterthümer auf der Insel Samos // Mitteilungen des deutschen
archäologischen Instituts (Athenische Abteilung). 1884. Bd.9. S. 163–192.
12. Fabricius E. Eupalinos (2) // Paulys Realenzyklop ä die der klassischen
Altertumswissenschaft. 1907. Hbbd. 11. Sp. 1159–1160.
13. Ferngren G.B. A History of Samos to the Persian War: MA Diss. The University of
British Columbia, 1966.
14. Janzten U., Felsch R.C.S., Hoepfner W., Willers D. Samos 1971. Die Wasserleitung
des Eupalinos // Archäologische Anzeiger. 1973. Bd. 88. Hf. 1. S. 72–89.
15. Janzten U., Felsch R.C.S., Kienast H. Samos 1972. Die Wasserleitung des Eupalinos
// Archäologische Anzeiger. 1973. Bd. 88. Hf. 3. S. 401–414.
16. Kastenbein W. Untersuchungen am Stollen des Eupalinos auf Samos // Jahrbuch
des Deutschen Arch äologischen Instituts und Arcäдologischer Anzeiger. 1960. Bd. 75.
S. 178–198.
17. Kienast H.J. Die Wasserleitung des Eupalinos auf Samos (Samos XIX). Bonn, 1995.
18. Lauffer S. Die Bergwerkssklaven von Laureion. 2. Aufl. Wiesbaden, 1979. Bd. 1.
19. Libero L. de, Die archaische Tyrannis. Stuttgart, 1996.
20. Mitchel B.M. Herodotus and Samos // Journal of Hellenic Studies. 1975. Vol. 95.
Р. 75–91.
21. Rihll T.E., Tucker J.V. Greek engineering. The Case of Eupalinos’ tunnel // Greek
World / Ed. by A. Powell. L., 1995.
22. Shipley G. A History of Samos 800–188 B.C. Oxford, 1987.
23. Tokmakidis K. Surveying the Eupalinian Aqueduct in Samos Island // 22nd CIPA
Symposium. Kyoto, 2009.
24. Tsimpourakis D. 530 π.Χ., Το Όρυγμα του Ευπαλίνου στην Αρχαία Σάμο. Αθήνα , 1997.
25. White M. Greek Tyranny // Phoenix. 1955. Vol. 9. № 1. P. 1–18.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
171
Сергей Павлович Шилов,
Ишимский государственный
педагогический институт им. П.П. Ершова, Россия
Sergey Pavlovitch Shylov,
Ishim Ershov State Teachers Training Institute, Russia
РОССИЯ И ПРОБЛЕМА СКАНДИНАВСКОГО СОЮЗА
НАКАНУНЕ РАЗРЫВА ШВЕДСКО-НОРВЕЖСКОЙ УНИИ
В 1905 г.
Russia and the problem of the Scandinavian Union
on the eve of breaking-off the Union between
Sweden and Norway in 1905
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
УДК 94:327(470(4–012.4))
Аннотация: В оценке перспектив разрыва шведско-норвежской унии и образования
скандинавского союза русские военные эксперты и дипломаты были в основном едины.
В российском дипломатическом корпусе, также как и в военных кругах, разрыв унии
оценивался положительно. Политики понимали, что это событие может повлиять на
международную ситуацию в балтийском регионе не в пользу России. Военные полагали,
что за этим политическим актом последует ослабление вооруженных сил обоих государств,
обязанных действовать совместно. Делается вывод о фактах несогласованных действий
российских дипломатов и военного ведомства в выработке общей стратегии по норвежской
проблеме. Отчасти это прослеживалось в оперативных разработках Генерального штаба.
Summary: Russian military experts and diplomatists were mostly unanimous when
evaluating the perspectives of breaking-off the Union between Sweden and Norway and forming
the Scandinavian Union. The Russian diplomatic body as well as the military circles evaluated
breaking-off the Union as a positive measure. Politicians realized that the event could be
against the Russian international interests in the Baltic Region. Military men thought the
weakening of the armed forces of both the states, which were to act jointly, would follow this
political decision. It is concluded that there were the facts of uncoordinated actions of the
Russian diplomatists and the Military office when working out the general strategy on the
Norwegian problem. In part, it could be seen in strategic designs of the General Staff.
Ключевые слова: разрыв шведско-норвежской унии, скандинавский союз,
российский Генеральный штаб, военный агент в Скандинавии.
Key words: breaking off the Union between Sweden and Norway, the Scandinavian
Union, the Russian General Staff, military agent in Scandinavia.
ИСТОРИЯ
История расторжения шведско-норвежской унии и позиция России в этом достаточно
сложном в международном и межнациональном аспектах вопросе изучена до сих пор
недостаточно полно. Хотя появившиеся к 100-летнему юбилею создания независимого
норвежского государства ряд публикаций отечественных авторов свидетельствуют об
оживлении интереса к этой теме и могут подтолкнуть историков к дальнейшим
исследованиям этого вопроса. К примеру, заслуживают внимания работы В.В. Рогинского,
М.А. Могуновой, Л.А. Садовой, С.П. Шилова, посвященные истории [12, с. 5–36] и статусу
Норвегии до получения ею независимости [8, с. 77–98], отношениям России и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ИГПИ им. П.П. Ершова № 2 (14) 2014
ИСТОРИЯ
172 Сергей Павлович Шилов
172
Соединенного королевства в к. ХIХ – начале ХХ вв. [17, с. 99–121], планам России по
освоению территорий на северных границах и созданию там опорного пункта для военноморского флота [18 с. 132–137].
Среди зарубежных «юбилейных» исследований, посвященных распаду унии,
заслуживает внимания сборник статей, изданный институтом стратегических исследований
в г. Осло [21]. Их авторы, а это интернациональный коллектив историков из Норвегии,
Великобритании, Германии, Швеции и России, сделали небезуспешную попытку освятить
стратегию европейских держав в отношении событий в Норвегии в 1905-1907 гг. Касаясь
позиции России, отмечено, что первой державой, признавшей норвежское государство
«во всей его территориальной целостности» стала Россия [20].
В статье, прежде всего на материалах отечественных архивов, впервые делается
попытка освятить военно-стратегические вопросы, связанные с разрывом шведсконорвежской унии, дискуссию вокруг перспектив образования Скандинавского союза в
составе Швеции, Норвегии и Дании.
Российское военное ведомство самым пристальным образом наблюдало за
перспективами распада шведско-норвежского королевства. Некоторые военные искренне
полагали, что северные фиорды могли бы значительно повысить эффективность возможных
военных операций против Великобритании [18, с. 132]. Глазами и ушами этого учреждения
был военный агент в Скандинавии полковник Алексеев. Его донесения и некоторые
оперативные разработки Главного управления генерального штаба (ГУГШ), в составлении
которых он принимал непосредственное участие, свидетельствуют о серьёзных опасениях
России по поводу возможного втягивания Норвегии как в создание Скандинавского союза,
так и другие союзные комбинации с участием великих держав. Его политический анализ
перспектив разрыва шведско-норвежской унии и возможных международных последствий
для России по своей глубине не уступал соответствующим оценкам руководителей
российской дипломатической миссии в Стокгольме Сталя-Гольштейна и Ф.А. Будберга.
В оценке значения разрыва унии для России военные эксперты и дипломаты были в
основном едины. Военные полагали, что за этим политическим актом последует ослабление
вооруженных сил обоих государств, обязанных до сих пор действовать совместно. Теперь
шведы вряд ли смогут продолжить усиление Норрланда, а также сухопутных (Boden) и
морских (Stockholm, Hite) крепостей. «Россия от этого, конечно, должна выиграть, –
рапортовал в ГУГШ полковник Алексеев, – так как можно будет на некоторое время
отменить назревший вопрос о лучшей организации обороны прилегающих к СанктПетербургу районов». Эти районы, по мысли агента, из-за «политического задора
финляндцев» и военной активности шведов (планы перенесения стоянки флота в
Стокгольм, укрепление долины Калит (Kalit) требовали изучения имеющихся средств
противодействия этим планам [13].
В российском дипломатическом корпусе также как и в военных кругах разрыв унии
оценивался положительно. Впрочем, там понимали, что это событие может повлиять на
международную ситуацию в балтийском регионе не в пользу России. Как писал российский
посланник в Стокгольме Сталь-Гольштейн, распад унии между Швецией и Норвегией
повлечет за собой ослабление этих стран, что с точки зрения русских интересов «