close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

537.Вестник Тверского государственного университета. Серия Филология №2 2014

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 3–6.
ТВЕРСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
УНИВЕРСИТЕТА
Научный журнал
Основан в 2003 г.
Зарегистрирован в Федеральной службе по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций
(Роскомнадзор) ПИ №ФС77-51592 от 2 ноября 2012 г.
Серия «Филология»
№ 2, 2014
Учредитель
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Редакционный совет:
Председатель д-р физ.-мат. наук, проф. А.В. Белоцерковский
Зам. председателя д-р техн. наук, проф. И.А. Каплунов
Члены редакционного совета:
д-р филол. наук, проф. Е.Н. Брызгалова, д-р филос. наук, проф. Б.Л. Губман,
д-р филол. наук, проф. А.А. Залевская, д-р пед. наук, проф. И.Д. Лельчицкий,
д-р ист. наук, проф. Т.Г. Леонтьева, канд. экон. наук, доцент Д.И. Мамагулашвили,
канд. физ.-мат. наук, доцент Б.Б. Педько, д-р хим. наук, проф. Ю.Г. Папулов,
д-р биол. наук, проф. А.Я. Рыжов, д-р геогр. наук, проф. А.А. Ткаченко,
д-р юр. наук, проф. Л. В. Туманова, д-р физ.-мат. наук, проф. А.В. Язенин
Редакционная коллегия серии:
д.ф.н., проф. А.А. Залевская (отв. редактор),
к.ф.н., доц. М.В. Оборина (отв. секретарь),
д.ф.н., проф. Н.В. Дмитрюк, д.ф.н., доц. Н.О. Золотова,
д.ф.н., проф. В.И. Иванова, д.ф.н., проф. П.Ф. Крюкова,
д.ф.н., проф. В.А. Миловидов, д.ф.н. Н.В. Мохамед,
к.ф.н., доц. Л.В. Самуйлова, д.ф.н., проф. С.И. Тогоева,
д.ф., проф. И. Харлампиев
Адрес редакции:
Россия, 170100, Тверь, ул. Желябова, 33.
Тел. РИУ: (4822) 35-60-63
Все права защищены. Никакая часть этого издания не может быть
репродуцирована без письменного разрешения издателя.
© Тверской государственный университет, 2014
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Scientific Journal
Founded in 2003
Registered by the Federal Service for Supervision in the Sphere of Telecom,
Information Technologies and Mass Communications (ROSKOMNADZOR).
PI №ФС77-51592 from November 2, 2012.
Seriya «Filologiya»
No.1, 2014
Translated Title
HERALD OF TVER STATE UNIVERSITY. SERIES: APPLIED MATHEMATICS
Founder
FEDERAL STATE BUDGET EDUCATIONAL INSTITUTION
OF HIGHER PROFESSIONAL EDUCATION «TVER STATE UNIVERSITY»
Editorial Council:
Chairman Dr. of Sciences, prof. A.V. Belotserkovskiy,
Vice-chairman Dr. of Sciences, prof. I.A. Kaplunov
Members of the Editorial Council:
Dr. of Sciences, prof. E.N. Bryzgalova, Dr. of Sciences, prof. B.L. Gubman,
Dr. of Sciences, prof. A.A. Zalevskaya, Dr. of Sciences, prof. I.D. Lel'chitskiy,
Dr. of Sciences, prof. T.G. Leont'eva, Candidate of Sciences, docent D.I. Mamagulashvili,
Candidate of Sciences, docent B.B. Ped'ko, Dr. Sciences, prof. Yu.G. Papulov,
Dr. of Sciences, prof. A.Ya. Ryzhov, Dr. of Sciences, prof. A.A. Tkachenko,
Dr. of Sciences, prof. L.V. Tumanova, Dr. of Sciences, prof. A.V. Yazenin
Editorial Board of the Series:
Dr. of Sciences, prof. A.A. Zalevskaya (editor-in-chief),
Candidate of Sciences, docent M.V. Oborina (executive secretary)
Dr. of Science, prof. N. V. Dmitryuk, Dr. of Sciences, docent N.O. Zolotova,
Dr. of Sciences, prof. V.I. Ivanova, Dr. of Sciences, prof. N.V. Kryukova,
Dr. of Sciences, prof., V.A. Milovidov, Dr. of Sciences N.V. Mohamed
Candidate of Sciences, docent L.V. Samujlova, Dr. of Sciences, prof. S.I. Togoeva,
Dr. of Sciences, prof. I. Harlampiev
Editorial Office:
Russia, 170100, Tver, 33 Zhelyabova str.
Phone: (4822) 35-60-63
All rights reserved. No part of this publication may be
reproduced without the written permission of the publisher.
© Tver State University, 2014
-2-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
СОДЕРЖАНИЕ
Вопросы теории и практики исследований
Бардовская А.И. Метафора «белый шум» в русском, английском и немецком
языках (корпусное исследование) ………………………………………...
Волошенюк О.В. Анализ роли паралингвистических средств в формировании
невербальной экспрессивности рекламных сообщений …………….……
Гречушникова Т.В. Slam poetry: классика в мультимедийной современности ….
Денисова Е.П. Актуализация предикативного отношения в номинативных
Единицах ……………………….…………………….……………………...
Додина А.С. Особенности опредмечивания конфликта как предельного смысла
культуры …………….……………………………..….…………….……...
Иванова В.И. Речеязыковое поведение ……..………………….………...………
Кловак Е.В. Авторская модальность как один из компонентов идиостиля …..
Крюкова Н.Ф., Борщевская Е.В. Герменевтика: от метода к методологии
Ланских Ю.В. Австрийский немецкий или о чём не знает Дуден ……..……...
Меньшикова Г.М. Функционирование зевгматических конструкций
в текстах разных жанров: структурно-прагматический анализ ………...
Павлишак Т.А. Художественное произведение как репрезентант культуры …
Палкова А.В. Графические, морфологические и словообразовательные средства
передачи невербальных компонентов общения в чатах …………………
Прилуцкий А.М. Метафорика апофатического дискурса (на материале
Corpus Areopagiticum) …………………………………………….………
Рощина Е.В. Заголовок немецкоязычной театральной рецензии …….……….
Самуйлова Л.В. TUN-перспектива в динамике (I) ……………...………….……
Сапожникова Л.М. Прагмаономастика и ономастический потенциал «слов года» в Германии и России ……………………….………………...……..…
Сейранян М.Ю. Просодические маркеры «оппозиционности» в конфликтном
дискурсе …………….……………………………………………………….
Соловьева И.В. Способы данности смысла в художественном тексте ………..
Тимралиева Ю.Г. Особенности семантической организации в лирике немецкого
экспрессионизма ....…………..………………………………………….…
Трирог М.Ю. Роль слова в художественном тексте ………………….…………
Чертыкова М.Д. Глагольная репрезентация смыслового поля «понимание»
в хакасском языке ………………………….……………………………….
Шурыгина Е.Н. Лингво-когнитивные особенности концепта «американский
индивидуализм» ……………………………………………………………..
7
14
21
28
34
41
47
54
62
68
75
82
89
97
104
112
120
126
133
140
145
154
Обзоры
Анисимова Н.П. Теория лексигенеза Г. Гийома ……..…………………………
Беляева В.М. Психолингвистические исследования проблемы разрешения
лексической неоднозначности ……………………………………..……...
Викторова О.А. Разные подходы к исследованию языковой игры
на современном этапе ……………………..………………………………….
Григорьева О.И. Анализ взаимосвязей в системе модальностей ……………...
Громова Ю.М. Музыкальный видеоклип как поликодовый текст ……….….…
Груздева В.А. Об особенностях общения представителей итальянской
культуры ………………………………………………………….…………
Дергачева Л.А. Стилистическое и звуковое своеобразие квазиспонтанной речи
Зайцева Е.А., Новикова И.В. Обучение лексике иностранного языка
в России ХХ века ………………………………………………………….….
161
167
174
181
188
193
201
208
-3-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Корниевская С И. Феномен «ТОТ» при продуцировании речи …………………..
Крестинский И.С., Муслядинова Е.Р. Слого-аналитический метод
обучения орфографии немецкого языка ………………………...…………
Полиновская Н.С. Проблема определения значения имени собственного ………
Репринцева М.А. Понятие метаязыка и его трактовки ……………………..……..
215
221
226
232
Проблемы перевода
Александрова Е.В. Перевод фразеологизмов как филолого-герменевтическая
проблема ………………………………………………………………….…
Захарова Н.В. Признаки гипертекста в переводе с комментариями …..………
Колосова П.А. Способы перевода игры слов в художественном тексте ………
Леонтьева К.И. Переводчик = цензор? Идеология как мотив
адаптивных манипуляций при переводе ……………………………
Масленникова Е.М. Межъязыковая оценка инокультурного текста
и экспектации читателя ……..….………………………………………...
Миловидов В.А. Художественный текст как объект предпереводческого анализа
Оборина М.В. Понимание и герменевтическая функция языка в переводе …..
Самохина И.А. История переводов основных[ произведений В. Набокова (II)
Тобис М.О. Межъязыковые несоответствия в переводе как проблема
межкультурной коммуникации ……………………………………………
Явари Ю.В. Средства осмысления реалий в романе Д. Рубиной
«Белая голубка Кордовы» ………………………………………….……..
238
244
249
256
264
272
279
287
293
300
Экспериментальные исследования
Голубева О.В. Структурная и содержательная специфика процесса опоры
на выводное знание …………………………..………………………………
Ефимова М.В. Параметры многозначности и нейтральности
в психологической структуре термина ………..…………………………..
Курганова Н.И. Смысловое поле как способ функционирования значения ….
Мкртычян С.В., Фомина Т.П. Теория значения слова в ракурсе
педагогической деятельности учителя ……….…………………………….
Никитина Э.Г. Визуальные приёмы речевого воздействия в спортивном
репортаже башкирского телевидения …………………………...………..
Осовина С.В. Отражение вариантности в немецком произносительном
словаре «Deutsches Aussprachewörterbuch» ………………………………..
Саркисова Э.В. Моделирование процесса идентификации незнакомого слова
Туркова-Зарайская М.О. Духовно-нравственная и национально-культурная составляющая сознаниЯя молодёжи как объект экспериментальных
исследований ………………………………………………….…………….
Яковлев А.А. Влияние знания языка на качество перевода ……..……………..
304
312
319
325
332
339
346
352
358
Сообщения по результатам исследований
Загуменкина В.С. Понимание текста как результат системной
мыследеятельности………………………………..………………………...
Ефремова М.А. Билингвизм как форма лингвокультурной адаптации
иммигрантов в современной Германии ..………………….……………..
Исакова Е.М. Техники понимания текста образовательной брошюры ……….
Семёнов В.А. Категория читателя: «Были и небылицы» русской
императрицы Екатерины II и традиция Лоренса Стерна ………….…….
Информация для авторов ………………………….…………………………..…
-4-
364
368
374
378
383
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
CONTENTS
Theory, Research and Practice
Bardovskaya A. I. Metaphor «white noise» in Russian, English and German
(a corpus-based study) ………………….……………………………………
Voloshenyuk O.V. Analysis of the role of paralinguistic means in non-verbal
expressivity of advertisements ………………………………..…………….
Grechoushnikova T.W. Slam poetry: classical forms in the multimedia modernity
Denisova E.P. Actualisation of the predicative relation in nominative units ………
Dodina A.S. Aspects of conflict concretization as an ultimate value of culture ….
Ivanova V.I. Verbal (speech-language) behavior ………………………….…………
Klovak E.V. Author modality in the system of idiostyle ……………….……….…
Kryukova N.F., Borshchevskaya E.V. Hermeneutics: from method to methodology
Lanskikh J.V. Austrian German or what does the Duden not know…………….…
Menshikova G.M. Functioning of zeugma-constructions in texts of different genres:
structural-pragmatic analysis ……………………………….……………….
Pavlishack T.A. Work of art as a representative of culture ..………………………….
Palkova A.V. Graphic, morphological and word-formation means for reproduction
of nonverbal components in chat-communication …………………………..
Prilutskii A.M. Metaphors of apophatic discource (on the material of Corpus Areopagiticum)
…………………………….……………………….………………..
Roshchina E.V. The title of German theatre reviews …………………….…………
Samujlova L.V. Brauchen-perspective in dynamic (I) ……….…………………….
Sapozhnikova L.M. Pragmaonomastics and onomastic potential of words of the year
in Germany and Russia ……………………………………….…….……….
Seyranyan M.Yu. Prosodic markers of «opposition» in conflict discourse ……..…
Solovyeva I.V. Presentation and coexistence of meanings in literary text ……....…
Timralieva J. Сharacteristics of semantic organization in the lyrics of German
expressionism …………………………………………….………………….
Trirog M.Yu. The function of the word in literary text ……………………………
Chertykova M.D. Verbal representation of a semantic field of understanding
in the Khakass ………………………………………….…………………….
Shurygina E.N. Llinguo-cognitive features of the concept of «American
individualism» ………………………………………………………………..
Reviews
Anisimova N.P. G. Guillaume’s theory of lexigenesis ………………………………
Belyaeva V.M. Lexical ambiguity resolution in psycholinguistic studies ………….
Victorova O.A. Approaches to language game: state of the art ……………….…..
Grigoryeva O.I. Analysis of connections in system of modalities …………..……..
Gromova Y.M. Music video as polycode text ……………………………….……..
Gruzdeva V.A. On communication style of the Italian culture representatives …..
Dergacheva L.A. Linguostylistic features of quasi-spontaneous speech ………….
Zaitseva E.A., Novikova I.V. Teaching foreign language vocabulary
in the twentieth-century Russia …………………………………………..…
Korniyevskaya S.I. TOT phenomenon in speech production ………………………
Krestinskiy I.S., Muslyadinova E.R. Syllable-analytical method of teaching
the German language orthography …………………………….. ……………
Polinovskaya N.S. On the meaning of proper name ………………………………...
Reprintseva M.A. Ways to understand meta language ………………………………
7
14
21
28
34
41
47
54
62
68
75
82
89
97
104
112
120
126
133
140
145
154
160
167
174
181
188
193
201
208
215
221
226
232
-5-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Translation Studies
Aleksandrova E.V. The problem of translating phraseologial units viewed
in terms of philological hermeneutics ………..………………………………
Zakharova N.V. Features of hypertext in a commented translation ……………….
Kolosova P.A. Means of wordplay translation in a literary text . ……………..…..
Leontyeva K. I.Еtranslator = censor? Ideology as a motive for adaptive
manipulations in translation …………………………………………………..
Maslennikova E.M. Interlanguage text evaluation and reader's expectations ……..
Milovidov V.A. Fictional text in pre-translation analysis …………………………..
Oborina M.V. Understanding and the hermeneutic function of language
in translation …………………………………………………………….……
Samokhina I.A. The history of translation of key novels by V. Nabokov (II) …….
Tobis M.O. Interlingual translation mismatches as an issue of intercultural
communication ………………………………………………………………..
Yavari Yu.V. The means of realia conception in the novel by Dina Rubina
«White pigeon of Cordova» …………………………………………..………
238
244
249
256
264
272
279
287
293
300
Experimental Research
Golubeva O.V. Specific features of inferential structure and knowledge …………..
Efimova M.V. Characteristics of polysemy and neutrality in psychological
structure of term ………………………….………………………..…………
Kurganova N.I. Sense field as a way of meaning functioning …………..…………
Mktytchian S.V., Fomina T.P. Theory of word meaning in school teaching
perspective ………………………………….……………..………………….
Nikitina E.G. Visual methods of speech influence in sports coverage
by Bashkir television………………………………………….……………...
Osovina S.V.Variation of orthoepic norm reflected in the German pronouncing
dictionary «Deutsches Aussprachewörterbuch» …………………………….
Sarkisova E.V. Modeling of the process of identification of an unknown word ….
Turkova-Zarayskaya M.O. Spiritual, moral and national cultural component in the
consciousness of youth as an object of experimental studies ..………...……….
Yakovlev A.A. Translation dependence on the language level:
experimental study ……………………………………..…………….……….
304
312
319
325
332
339
346
352
358
Research Reports
Zagumenkina V.S. Text comprehension as a result of systematic mental activity
Efremova M.A. Bilingualism as a form of linguocultural immigrant adaptation
in Germany …………………………………………………………………..
Isakova E.M. The techniques of educational booklet understanding ..………….….
Semyonov V.A. Category of reader in «Facts and fancies» by Catherine II
and the traditon of Lawrence Sterne ………………………………………...
364
Information for authors …………………………………………………………….
383
-6-
368
374
378
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 7–13
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ИССЛЕДОВАНИЙ
УДК 82+81159.9
МЕТАФОРА «БЕЛЫЙ ШУМ» В РУССКОМ,
АНГЛИЙСКОМ И НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКАХ
(корпусное исследование)
А. И. Бардовская
Тверской государственный университет, Тверь
На основе анализа контекстов употребления синестетической метафоры
белый шум в художественных текстах Национального корпуса русского
языка, British National Corpus, Corpus of Contemporary American, Das
Deutsche Referenzkorpus делаются выводы об общем и культурноспецифичном в её функционировании.
Ключевые слова: синестетическая метафора, культурная специфика,
корпус, контексты.
Лингвистические компьютеризированные корпусы (далее –
ЛКК), ориентированные на речь, а не на язык как систему, привлекают
всё большее внимание исследователей метафоры: выходят сборники исследований на материале ЛКК (например, [20]), пишутся монографии
[24], защищаются диссертации (например, [14]). В цели предлагаемой
статьи не входит обсуждение вопроса о том, насколько революционен
применяемый авторами современных корпусных исследований подход
(мы затрагивали его в [9]; об истории корпусной методологии см. также,
например, [25]). Бесспорным, однако, представляется то, что ЛКК, будучи репрезентативным источником сведений о языке, даёт современным исследователям метафоры новые возможности для развития теории
этого языкового явления. Предпосылки для роста интереса к ЛКК в метафорологии очевидны: так, по словам В. А. Плунгяна [16], ЛКК «позволяет нам понять, каков язык на самом деле, а не каким мы хотим,
чтоб он был». По замечанию А. Дейнан [24], благодаря ЛКК появляется
возможность рассмотреть метафору как явление не только когнитивное,
но и социокультурное, текстуальное, связанное со спецификой того или
иного речевого жанра и с интенциями авторов; помимо того что ЛКК
избавляет исследователя от необходимости «изобретать» примеры для
иллюстрации своих теорий, он позволяет обнаружить языковые факты,
которые могли бы остаться незамеченными при работе с другими источниками данных о языке, и скорректировать исходные теоретические
положения. Анализ данных ЛКК английского – British National Corpus
(BYU-BNC) [19], Corpus of Contemporary American English (COCA)
[21]), немецкого (Das Deutsche Referenzkorpus – DeReKo [22]) и русского (основного корпуса Национального корпуса русского языка (НКРЯ)
-7-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
[15]) языков в ходе изучения синестетической метафоры (далее – СМ),
позволил сделать наблюдения, о которых речь пойдёт ниже.
Данная статья представляет собой продолжение опубликованных
нами ранее работ [7; 9–11; 17; 18]. Общетеоретическим положениям исследования, в ходе рассмотрения которых было сформулировано представление о СМ как форме вербальной репрезентации интермодальных
явлений, коренящихся в физическом, телесном опыте человека и протекающих на подсознательном уровне, посвящены публикации [1–6; 8].
Был определён центральный объект нашего внимания – языковые средства, манифестирующие СМ. Как любая метафора, СМ возникает в результате взаимодействия тела и культуры. Согласно современным представлениям о метафоре, культура – это своего рода фильтр, через который проходит и в котором осознаётся телесный опыт; метафора оформляется в культуре (см. об этом, например, [26]). Существуют ли культурно-специфичные особенности функционирования СМ и каковы они?
Этот вопрос традиционен для исследований СМ (см. об этом [3]), однако, он по-прежнему остаётся вопросом в силу малого количества проведённых на сегодняшний день полномасштабных межъязыковых сопоставлений. И здесь, как мы полагаем, будущее за ЛКК, большие массивы
текстов которых способны дать исследователям необходимый материал
для достоверных выводов. Интеграция проблемы СМ с проблемой синестезии тем более повышает ценность межъязыковых сопоставлений.
Связано это с озвучиваемой задачей поиска универсального языка
кросс-модальных переходов. «Сопоставляя СМ, – отмечает современный авторитет в сфере изучения СМ Ш. Дэй, – можно лучше понять синестезию: врождённые синестетические ассоциации, которых будет
меньшинство, проявятся в языках всего мира; собственно метафоры …
будут обнаружены в больших количествах, и они будут отличаться от
культуры к культуре» [23] (перевод мой – А.Б.).
Ни в коей мере не оспаривая верность сформулированной задачи,
обратим внимание, на то, что выполняемые в таком ключе исследования
в большей мере ориентированы на общее, оставляя частное, индивидуальное за кадром. Исключение здесь составляют, пожалуй, лишь разительные отличия, отмечаемые, главным образом, между языками носителей далёких друг от друга культур (см. об этом [12]). Однако нельзя
отрицать различий и при обращении к, казалось бы, идентичным СМ,
функционирующим в родственных языках. Данные, предоставляемые
ЛКК, делают их особенно очевидными [17]. Попытаемся проиллюстрировать это утверждение, обратившись к обнаруженным контекстам
употребления синестетического сочетания белый шум (white noise,
weisses Rauschen), по вполне очевидным причинам представленного во
всех трёх рассматриваемых нами языках (изначально это сочетание
появилось в научной терминологии, и рождение его датируется 1943
-8-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
годом). Отметим, что факт присутствия СМ в языке науки примечателен
сам по себе (согласно толкованию, белый шум, вбирающий в себя все
частоты звука, подобен белому свету, объединяющему все цвета спектра; для иллюстрации того, что такое «белый шум», обыкновенно приводится пример шума близкого водопада [13]). Не менее удивительным
видится и то, что здесь язык науки становится источником для языка
других жанров, в том числе, художественного (см. таблицу). Рассмотрим примеры, извлечённые из текстов, созданных в период с 1980 гг.,
жанр которых в использованных ЛКК маркирован как «художественный».
Таблица. Словосочетание белый шум (white noise, weisses Rauschen)
в текстах художественной и нехудожественной сферы
Корпус
BUY BNC
COCA
НКРЯ
DeReKo
Общее количество
примеров
28
280
20
108
Худ./нехуд. сфера
3 / 25
120 / 160
7 / 13
1 / 107
Следует сразу же оговорить, что приведённые в таблице данные
интересны в большей мере не для сопоставления разных ЛКК, но для
характеристики данных, полученных из ЛКК по отдельности. ЛКК разных языков неоднородны [17]; неоднородны и ЛКК, созданные одним
коллективом авторов [18]. Как мы видим, COCA показывает наибольшую частотность рассматриваемого словосочетания в художественных
текстах (к числу нехудожественных относятся тексты газет и журналов,
научного жанра, разговорной речи) на американском варианте английского языка. Авторы двух использованных корпусов английского языка
рекомендуют обращаться к ним параллельно, поскольку COCA крупнее
и новее BUY BNC, а в последнем лучше представлена неформальная
речь, однако, мы будем рассматривать их раздельно с целью акцентирования вариантов языка. В BUY BNC, согласно данным которого словосочетание white noise занимает первое место по частотности среди метафор модели «цвет → звук» [17], распространённость интересующей
нас метафоры в художественной сфере сравнительно мала. DeReKo
предлагает лишь один случай употребления сочетания weisses Rauschen
в романе. Данные НКРЯ говорят о средней распространённости рассматриваемого словосочетания в художественных текстах на русском
языке (см. также [10]). Исходя из таких количественных данных, вполне
логично ожидать наибольшего количества значений, которые приобретает рассматриваемое словосочетание, в текстах из COCA, и анализ
подтверждает это предположение. Построим наше описание контекстов
-9-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
из BUY BNC, DeReKo и НКРЯ (детализированный анализ рассматриваемой СМ в текстах разных жанров НКРЯ см. в [11]) в сопоставлении с
контекстами употребления white noise в текстах COCA.
Итак, обращtние к примерам из художественных текстов COCA
выявило такие контексты функционирования словосочетания white
noise: 1) звуки, производимые различными техническими приспособлениями (43), например, the white noise of the fans; 2) описания зрительных
ощущений (20), наиболее типичными из которых явились описания
специфического изображения на экране телевизора: The television shows
white noise; 3) описания разного рода неясной информации (13), например, but until now the knowledge had been just white noise, the white noise
of conversation in several languages; 4) звуки природы (11): the white noise
of the water; 5) наименования (8): interdisciplinary study Blackface, White
Noise (1996); 6) описания эмоций и психических состояний (7): But ho,
was I nervous. Terrified. Heart attack. Couldn't think. Couldn't read. I could
only keep the television blasting. My mind was making all that white noise,
you know?; 7) звуки транспорта (7): the constant white noise of traffic; 8)
звуки, производимые людьми (5): The crowd went white noise; 9) звуки
музыки (2): The brooding music became a hiss of white noise; 10) описания
физических, телесных ощущений (2): Inside her there was a white noise;
11) единичные случаи описания тишины: the white noise of the sudden
silence и терминологическое значение: the difference between white noise
and pink noise. В большинстве случаев контексты с рассматриваемым
словосочетанием описывают слуховые ощущения, как и термин white
noise в своём изначальном значении. Однако весьма представительна
группа описаний зрительных ощущений и мыслительных процессов
(восприятие информации), а также эмоционально-психических состояний, вовлекающих эту цвето-звуковую метафору. Нельзя не обратить
внимания и на широту палитры звуков, попадающих под определение
белый шум: это и звуки, производимые неодушевлёнными объектами
(транспорт, технические приспособления, музыкальные инструменты),
и звуки чего-то живого: людей, природы.
В трёх примерах из BUY BNC контексты функционирования
white noise разнообразны: в одном из них мы наблюдаем описание зрительного ощущения (a silvery shimmer like visible white noise), во втором
– эмоционального состояния (the white noise that pulses continuously
around Anya's troubled soul), в третьем – белого шума, производимого
радио. Тем не менее, не следует упускать из внимания факт малой представленности этого словосочетания в художественных текстах BUY
BNC. То же самое может быть сказано про единственный пример из
DeReKo, представляющий собой описание звуков, производимых
людьми: weißes Rauschen im Lärm des Gerichtssaals. Для того чтобы составить представление об особенностях функционирования интересую- 10 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
щего нас словосочетания в немецком языке, необходимо обратиться к
примерам из газет, публикация по которым готовится нами в настоящее
время. Что касается примеров из НКРЯ, то лишь один из них описывает
звуковые ощущения, а именно, звуки природы: белый шум дождя. В
большинстве случаев (5) оно несёт значение неясной информации, бессмысленного сообщения, например, в примере Даже сбежав от ноющих детей в деревню, где из живых существ только печка, можешь в
голове найти лишь белый шум, речь в котором идёт о писательском
творчестве, и белый шум в голове означает отсутствие каких-либо идей,
того, о чем бы стоило написать. Интересен пример из В. Пелевина, также дающий характеристику мышлению: Остаточный литературоцентризм редакторов и издателей – своего рода реликтовый белый шум
советской психики – все-таки давал свои скудные маленькие плоды
(иронически представленная особенность редакторов и издателей оценивается, скорее, не как нечто бессмысленное, но положительное).
Пример: Теплые струйки сыпались на голову, создавая в ней ровный белый шум. Вадим растворялся описывает физические, телесные ощущения, выводящие на понимание эмоционального состояния человека (состояние покоя, умиротворённости).
Итак, в результате обработки данных ЛКК мы, во-первых, выявили интересный случай пополнения метафорического фонда трёх индоевропейских языков. Во-вторых, смогли сделать выводы о степени
типичности этого словосочетания в текстах художественных и нехудожественных. В-третьих, анализ контекстов дал нам возможность наблюдать разнообразие значений, которые рассматриваемое языковое
явление получает в художественных текстах. В-четвёртых, сопоставление показало существенные расхождения в особенностях функционирования этой СМ в разных языках, что требует дальнейшей разработки
проблемы культурной специфики СМ.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
Бардовская А. И. Средства номинации синестетических соощущений
(на материале английских и русских художественных текстов): автореф. дис. … канд. филол. наук : 10.02.19. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2005.
20 с.
Бардовская А. И. Определение синестезии в современных гуманитарных науках // Слово и текст: психолингвистический подход: сб. науч.
тр. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2007. Вып. 7. С. 4–8.
Бардовская А. И. Современные тенденции изучения синестетической
метафоры // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2010. № 15. С. 168–181.
Бардовская А. И. Что исследования синестетов говорят о том, как работает наше сознание? // Слово и текст: психолингвистический подход
: сб. науч. тр. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2010. Вып. 10. С. 4–14.
- 11 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
Бардовская А. И. Проблема синестезии и интеграционные тенденции в
языковедческих исследованиях // Вестник Вятского государственного
гуманитарного университета. 2011. № 1(1). С. 131–137.
Бардовская А. И. Вильянур С. Рамачандран о синестезии // Вестник
ТвГУ. Серия: Филология. 2011. № 28. С.167–174.
Бардовская А. И. Некоторые особенности поиска синестетических метафор в Национальном корпусе русского языка // Вестник ТвГУ. Серия:Филология. 2012. № 24. С. 12–19.
Бардовская А. И. Некоторые особенности трактовки синестетической
метафоры в рамках корпореальной парадигмы языковедческих исследований // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2012. № 10. С. 5–12.
Бардовская А. И. Корпусные исследования синестетической метафоры
(обзор) // Слово и текст: психолингвистический подход: сб. науч. тр.
Тверь: Твер. гос. ун-т, 2012. Вып. 12. С. 4–15.
Бардовская А. И. Цвето-звуковые метафоры русского языка (данные
Национального корпуса русского языка) [Электронный ресурс] // Современные исследования социальных проблем. 2013. № 4. URL:
http://journal-s.org/index.php/sisp/article/ view/4201337
Бардовская А. И. Об одном акустическом термине: метафора «белый
шум» в текстах разных стилей и жанров (данные Национального корпуса русского языка) // Современная филология: теория и практика:
иат-лы XII междунар. науч.-практич. конф., 29 июня 2013 г. М.: Изд-во
«Спецкнига», 2013. С. 23–28.
Бардовская А. И. Индивидуально-авторская синестетическая метафора
и принцип иерархической дистрибуции // Слово и текст: психолингвистический подход: сб. науч. тр. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2013. Вып. 13.
С. 6–15.
Белый шум [Электронный ресурс].
URL: http://ru.wikipedia.
org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D1%8B%D0%B9_%D1%88%D1
%83%D0%BC.
Молодкина Ю. Н. Синестетическая метафора запаха (корпусное исследование): автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.19. Курск: Курск.
гос. ун-т, 2010. 20 с.
НКРЯ: Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс].
2009. URL: http://www.ruscorpora.ru/.
Плунгян В.А. Почему современная лингвистика должна быть лингвистикой корпусов [Электронный ресурс]. URL: http://www.polit.ru
/article/2009/10/23/corpus/.
Bardovskaya A.I. Russian and English Colour-Sound Metaphors (a CorpusBased Research) [Electronic resource] // Sovremennye issledovaniya
sotsialnykh problem [Modern Research of Social Problems]. – 2013. № 7.
doi: 10.12731/2218-7405-2013-7-7.
Bardovskaya A.I. Mark Davies Corpora as a Source of Information about
the English Synaesthetic Metaphor // Proceedings of the 3d International
- 12 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
25.
26.
Academic Conference «Applied and Fundamental Studies», August 30–31,
2013, St. Louis, Missouri, USA. Pp. 345–350.
BYU-BNC: British National Corpus [Electronic resource]. URL: http://
corpus.byu.edu/bnc/x.asp?w=1024&h=600.
Corpus-Based Approaches to Metaphor and Metonymy / ed. by A.
Stefanowitsch, S.Th. Gries. Berlin; New York: Mouton de Gruyter, 2006.
319 p.
COCA: Corpus of Contemporary American English [Electronic resource].
URL: http://corpus.byu.edu/coca/.
DeReKo: Das Deutsche Referenzkorpus –[Electronic resource]. URL:
http://www1.ids-mannheim.de/kl/projekte/korpora.html.
Day S. Synaesthesia and Synaesthetic Metaphors [Electronic resource].
URL: http://psyche.cs.monash.edu.au/v2/psyche-2-32-day.html.
Deignan A. Metaphor and Corpus Linguistics. Amsterdam; Philadellphia:
John Benjamins Publishing Company, 2005. 235 p.
McEnery T., Wilson A. Corpus Linguistics: an Introduction (Edinburgh
Textbooks in Empirical Linguistics). Edinburgh Univ. Press, 2001. 239 p.
Yu N. Metaphor from Body and Culture // The Cambridge Handbook of
Metaphor and Thought / ed. by R.W. Gibbs, Jr. Cambridge University
Press, 2008. Pp. 247–261.
METAPHOR «WHITE NOISE» IN RUSSIAN,
ENGLISH AND GERMAN
(a corpus-based study)
A. I. Bardovskaya
Tver State University, Tver
The analysis of the contexts with synaesthetic metaphor in fiction based on
Russian National Corpus, British National Corpus, Corpus of Contemporary
American, Das Deutsche Referenzkorpus reveals common and culturallyspecific features of their functioning.
Keywords: synaesthetic metaphor, cultural specificity, corpus, contexts.
Об авторе:
БАРДОВСКАЯ Анастасия Игоревна – андидат филологических
наук, докторант кафедры английского языка Тверского государственного университета, e-mail:nastya978@inbox.ru
- 13 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
№ 2.
2. С. 14–20.
УДК 81
АНАЛИЗ РОЛИ ПАРАЛИНГВИСТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ
В ФОРМИРОВАНИИ НЕВЕРБАЛЬНОЙ ЭКСПРЕССИВНОСТИ
РЕКЛАМНЫХ СООБЩЕНИЙ
(на примере рекламы в глянцевых изданиях)
О.В. Волошенюк
Уфимский государственный авиационный технический университет,
Уфа
Анализируется значения и значимость таких невербальных средств, как
рисунок / символ, архетип и цвет в рекламных объявлениях. Цель исследования – изучение способов усиления эмоционального воздействия на
реципиента за счёт паралингвистических компонентов, используемых в
структуре рекламных сообщений, и применение результатов анализа в
создании эффективных «влияющих» текстов.
Ключевые слова: рекламное воздействие, невербальные средства, паралингвистические компоненты, архетип, цвет, символичность, экспрессивность.
Современная реклама, создаваемая при помощи новейших
средств и технологий, обеспечивает огромную силу воздействия на сознание и, соответственно, образ жизни современного человека. В статье
мы исследуем рекламные сообщения и анализируем невербальные средства, применяемые для усиления эмоциональной реакции реципиента,
что в дальнейшем может способствовать разработке правил и приёмов
создания так называемых «влияющих» текстов в различных областях
человеческой коммуникации. «Реклама транслирует закодированный
смысл (текст), расположенный на пересечении (соответствии) дискурсивного (уже сформированного с существующими мнениями и суждениями) мира аудитории и самого транслируемого сообщения» [1: 17].
С функциональной точки зрения, рекламные тексты эффективно
реализуют функцию воздействия на круг потенциальных потребителей
товара / услуги посредством богатого арсенала языковых средств выразительности и/или с помощью особых креативных технологий.
Последовательность вербальных знаков может быть специально
организована особым образом для актуализации разных ассоциаций и
значений. Различные значения вызывают образы, эмоции и ассоциации. Поэтому, на самом деле, рекламный текст – это «символическая
коммуникация – т.е. некоторая формула, в которой есть большое количество физических величин, олицетворяющих реальные события
движение, жизнь…» [2: 154]. Языковые средства выразительности разнообразны, но насыщенность вербальной части рекламы не всегда ре-
- 14 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
шает коммуникативную задачу успешно. Эффективность рекламного
сообщения выражается в создании некого энергетического заряда, который порождает единственно нужный импульс, приводящий к прогнозируемому поведению со стороны покупателя, поэтому создатели рекламы часто обращаются к подсознательному уровню реципиента. Именно
паралингвистические средства призваны «достучаться» до подсознания
человека.
Мы рассмотрим элементы невербального характера, наиболее
часто используемые в структуре рекламного сообщения. Специалисты
отмечают, что у современных людей, проводящих много времени перед
экраном телевизора или монитором компьютера, преобладают эмоционально-чувственные установки преимущественно зрительного характера. Поэтому наибольший интерес для нас будут представлять разнообразные сочетания визуальных (графических, цветовых) и словесных
компонентов, использование которых так же характерно для печатных
рекламных сообщений. Отсюда важную роль в передаче коммуникативных интенций продавца товара или услуги играет сопроводительный
наглядный образ продукта, который обеспечивает лёгкость усвоения
информации. Таким образом, главная функция многих рисунков и символов – иллюстративная: автор дублирует или конкретизирует информацию, которая транслируется с помощью вербальных средств.
В последние десятилетия разработчики рекламных образов широко используют технологии с имплицитным значением. Особую популярность приобрели креативные стратегии, строящиеся на использовании архетипов – неких символов, когнитивных структур, в которых собран весь эмоциональный опыт многих поколений. Подобные архетипы
присутствуют во всех культурах и демонстрируют единство моделирования и интерпретации окружающего мира на мифологическом фундаменте. По выражению К. Юнга, это «когнитивные структуры, в которых
в краткой форме записан родовой опыт человечества» [3: 57].
Важным свойством архетипа является его присутствие на самых
разных понятийных, символических, семантических срезах. Он может
быть представлен как текст – описание, понятие, изображение, звуковой или цифровой символ. Эти знаки – символы работали в прошлом и
продолжают действовать в настоящем. Чем явственнее в символе отображается естество первобытного образа (вода, огонь, еда и т.п.), тем
более сильное эмоциональное воздействие он оказывает, помогая создавать требуемое настроение, формировать отношение, оказывать промоутерское воздействие на реципиента. Близкие аналоги архетипов – это
инстинкты, которые в большей степени создают мотивацию и вызывают
соответствующие реакции в заданной жизненной ситуации. В этом случае восприятие рекламной коммуникации потребителями балансирует
на грани сознательного и бессознательного. Эксперименты психологов
- 15 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
показали, что только 20% коммуникативной силы сообщения зависит от
смысла, а 80% приходится на иные характеристики, в том числе на бессознательное. Однако создателям рекламных сообщений следует учитывать, что архетип может вызывать одновременно диаметрально противоположные эмоции. Такая особенность восприятия архетипичных
символов вызывает необходимость глубоких исследований их природы
и вариантов значений.
Анализ рекламного материала выявил несколько групп наиболее
часто рекламируемых товаров и наиболее часто встречающихся архетипичных символов. К продуктам рекламы относятся декоративная косметика, парфюмерия и средства по уходу за кожей / волосами, одежда, лекарственные препараты и ювелирные украшения.
На первом месте (≈40%) находится изображение воды, которая
является международным символом источника жизни и чистоты. Присутствие воды в рекламе подчёркивает связь с природой, способность
товара дарить живительную влагу. Архетип воды чаще всего используется в рекламе средств по уходу за кожей лица и тела, помады; например, увлажняющий блеск для губ Maybelline, тональная основа Vichy.
Из воды «рождаются» разнообразные товары, такие как парфюмерия,
аксессуары женского туалета, даже высокотехнологичная техника (ср.
рекламу автомобиля фирмы Opel, эпилятора фирмы Panasonic).
Второе место (≈31%) в рекламе занимает символика солнца; она
может быть представлена и в форме самого изображения солнца, и в виде солнечного света, озаряющего рекламируемые предметы, и просто в
виде подсолнухов, обилия жёлтых цветов и жёлтого цвета. В качестве
примера можно привести рекламу средств серии «Интенсивная Защита
и восстановление» Pantene, где здоровые сияющие волосы и рекламируемые продукты изображены на фоне жёлто-оранжевой шёлковистой,
струящейся материи: имплицитно транслируется результат – здоровые и
ухоженные волосы после использования данных средств.
На третьем месте (≈19%) – изображение неба, звёзд и других
космических объектов. Небо в рекламе символизирует верх совершенства данного товара. Рекламируемые предметы могут позиционироваться на фоне неба (например, очень часто представляют удлиняющую
тушь). Архетип космоса применяется в рекламе товаров категории
«люкс»; например, драгоценности фирмы Cartier представляются в виде
звёзд на фоне ночного неба.
К архетипическим образам также относят и геометрические символы, такие как пентаграмма, треугольник, квадрат и круг. У каждого
изображения есть свои значения, которые глубоко укоренились в памяти поколений: треугольник является символом защиты, устойчивости,
квадрат означает стабильность. Круг символизирует цикличность и непрерывность (действие косметических средств), совершенство (форм,
- 16 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
волос), развитие и т.п. Кроме того, связь круга и округлых форм с женским началом является широко распространённой, а целевой аудиторией исследуемых глянцевого журнала являются женщины.
Очень часто используется сочетание архетипичных символов для
порождения требуемых ассоциаций и усиление эмоционального воздействия на реципиента. Таким образом, посредством рисунков и
символов текст создаёт свою реальность для человека. Пример: реклама программы ежедневного термального ухода за кожей лица
Aquatrio Biotherm, в которой можно наблюдать сочетание архетипов
воды и неба, а также используется символика круга. Вербальный компонент сообщения предлагает клиенту воспользоваться данным средством для «очищения с гелем для умывания, тонизирования с лосьоном, насыщенным минералами, увлажнения с кремом-гелем, в котором сконцентрирован эквивалент термальной воды». Текст лаконичен: сообщаются лишь компоненты и функциональные особенности
продукта. Водная гладь, на которой расположены флаконы средства,
представляет собой архетип воды, который иллюстрирует основное
свойство – дарить необходимую для кожи влагу. Голубой простор над
рекламируемым комплексом символизирует небесную высь (архетип
неба), что имплицитно гарантирует высокое качество товара. Круг, образованный струёй воды, подчёркивает идею комплексного / полного /
завершённого ухода и длительного / непрерывного результата при использовании этой программы для кожи, а также указывает на целевую
аудиторию, а именно, женщин. Таким образом, посредством рисунков и
символов создаётся особая коммуникативная реальность.
Другим очень эффективным невербальным компонентом рекламного сообщения является цвет. Применение цвета в рекламе крайне
важно именно с точки зрения усиления результативности её воздействия, так как, занимая самые нижние, архаичные пласты сознания человечества, цвет является некой культурной базой для порождения и восприятия сообщения. Исследования показывают, что большая часть цветов воспринимаются именно нервной системой и лишь малая часть –
зрением. Кроме того, каждый цвет вызывает определённые подсознательные ассоциации, формируют впечатления, ощущения, такие как
лёгкость, возбуждение, радость.
Руководствуясь данными психологии, физиологии и социологии,
создатели рекламы с особой тщательностью подходят к выбору цветового оформления рекламного сообщения. Известно, что красные, яркозелёные, жёлтые, оранжевые тона сильной насыщенности создают энергичное, иногда даже напряжённое ощущение, а некоторые сочетания
цветов, например, фиолетовый с жёлтым, считают раздражителем, способным вызвать даже галлюцинации. Престижность товаров подчёркивается размещением рекламируемых предметов на чёрном фоне или в
- 17 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
сочетании чёрного с красным или золотистым. Это объясняется ассоциативными связями большинства людей: предметы роскоши, например, ювелирные украшения, демонстрируются на чёрном, красном или
тёмно-синем бархате.
Цвет иногда может представлять собой своеобразную модель
развития культуры, отображая пути формирования, освоения, закрепления общих и специфичных для данной культуры концептов. Следует
учитывать национальные особенности, ибо один и тот же цвет / оттенок
может быть воспринят по-разному в разных точках земного шара и даже
в пределах одного региона по причине неоднозначности и/или многозначности психофизических характеристик восприятия одного и того же
цвета разными людьми.
Рассмотрим один из базовых для любой культуры цвет – жёлтый.
Жёлтый / золотой цвет обладает как положительным, так и отрицательным значением. Так, он означает солнце, радость, богатство, счастье;
недаром золотое обручальное кольцо присутствует практически во всех
странах и символизирует обручение, единение влюблённых – счастливое, радостное событие. В то же время жёлтый цвет вызывает и негативные ассоциации: болезнь (жёлтое лицо), опасность (цвет некоторых
дорожных знаков), наказание (жёлтая карточка в футболе).
Символичность цвета объясняется его связью с народными верованиями, нормами. Например, зелёный и голубой цвета могут символически указывать на натуральность, экологичность и естественность, так
как являются цветами окружающей природы – воды, неба, растительности. Поэтому эти цвета и их оттенки часто используются в рекламе продуктов питания, косметических средств (Green Mama, Garnier и т.п.).
Анализ рекламных объявлений в глянцевых журналах позволяет
уверенно сказать, что белый, красный, зелёный, жёлтый, голубой, розовый и различные оттенки сиреневого наиболее часто используются в
рекламе «женских» товаров. Эти результаты объяснимы: розовый и
красный традиционно считаются женскими. Красный цвет имеет богатую символическую подоплёку, а именно: жизнь, кровь, красота, материнство, сексуальность, страсть, огонь, праздник, свобода, активность,
действие. Он привлекает внимание, передаёт идею контроля над проблемной ситуацией и её решение (ср. красные линии, «разглаживающие» морщины в рекламе крема, или «красная стрела», «убивающая»
боль в рекламе болеутоляющего средства). Белый цвет означает безмятежность, чистоту, нежность, лёгкость и имеет в основном положительную коннотацию. Доминирующими цветами рекламы многих косметических средств являются именно белый, зелёный, и синий / голубой
цвета, подчёркивая нежность и лёгкость (текстуры), увлажняющий эффект, натуральность компонентов или естественность результата.
- 18 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Символика фиолетового и сиреневого неоднозначна. Чаще всего
им приписывают значения меланхоличности, грусти и таинственности.
Они также могут выражать мечтательность, возвышенность мыслей.
Недаром эти цвета считаются цветами богемного мира, где царят фантазии и неординарные идеи. Присутствие в рекламе различных оттенков
лилового имплицитно приобщает потенциальную обладательницу предлагаемого продукта к категории неординарных, таинственных, манящих
своей загадочностью представительниц прекрасной половины.
Помимо простого употребления цвета в рекламе используется
чередование ахроматического и хроматического изображения. Сочетание двух типов изображения (не цветного и цветного) транслирует
главную идею: жизнь бесцветна без предмета рекламы. Один из многих
примеров этого приёма – рекламные сообщения Pantine-Pro-V или
Fruсtis, где в качестве отрицательной, проблемной ситуации рассматриваются нездоровые волосы (чёрно-белое картинка). Ахроматическое
изображение символизирует отрицательные эмоции, связанные с отсутствием рекламируемого товара, а цветное изображение показывает выход из проблемной ситуации и радость обладания. Использование монохромной гаммы связано также с тем, что: 1) чёрно-белое изображение
лучше передаёт конструктивные детали, 2) лучше концентрирует внимание, 3) отсылает зрителя в прошлое, к традиции, традиционности,
долговечности (имплицитная проверка на качественность).
Существует альтернативный приём работы с цветом – включение
одного контрастного пятна в ахроматическое изображение. Так, в рекламе губной помады фирмы Givenchy на ахроматическом фоне выделяется кроваво-красный цвет; он использован для шрифта, губ и помады,
указывая на сексуальность, смелость, независимость и экстравагантность этой французской фирмы (и тех, кто выберет её продукцию).
Особый интерес представляют «работы», в которых авторы используют несколько невербальных средств и рекламных приёмов, чтобы
создать историю, которая будет понятна и убедительна для целевой аудитории. Ппример: реклама антивозрастного средства компании Sisley,
способного блокировать агрессивное воздействие окружающей среды и
останавливать старение. Создатели этого сообщения задействовали: 1)
символичность голубого цвета, подчёркивающего увлажняющий эффект («увлажняющая свежесть текстуры») и натуральность ингредиентов («присутствие растительных экстрактов»); 2) чередование ахроматического и хроматического изображения, указывающее на проблему («старение из-за внешнего агрессивного воздействия») и её решение («антивозрастная защитная капсула»); 3) архетип неба, имплицитно сообщающий о высокой степени «защиты и эффективности».
Таким образом, рекламные сообщения, созданные с учётом значений архетипов, символов и цвета, способны эффективно актуализиро- 19 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
вать различные значения и ассоциации, которые призваны вызвать определённые образы, эмоции и реакции у реципиента-потребителя. Результаты исследования могут также применяться при создании любых
«влияющих» текстов, направленных на решение различных коммуникативных задач.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Ковриженко М.К. Креатив в рекламе: постмодернистский облик
моды. СПб.: Питер, 2004. 253 с.
Власов П.К. Психология в рекламе. Харьков: Гуманитарный центр,
2003. 220 с.
Юнг К. Психология бессознательного. М.: «Канон+», 2003. 400 с.
Люшер М. Магия цвета. Харьков: АО «Сфера», 1996. 431 с.
Митькин А.А., Корж Н.Н. Проблема цвета в психологии. М.: Наука, 1993. 207 с.
Пендикова И.Г., Рактинина Л.С. Архетип и символ в рекламе. Юнити-Дана, 2008. 304 с.
ANALYSIS OF THE ROLE OF PARALINGUISTIC MEANS IN NONVERBAL EXPRESSIVITY OF ADVERTISEMENTS
(on the example of «gloss» magazines ads)
O.V. Voloshenyuk
Ufa State Aviation Technical University, Ufa
The article examines the meanings and the value of such non-verbal means as
picture / symbol, archetype and color in advertisements. The aim of the present research is to explore the ways allowing to intensify the advertising effects through the use of paralinguistic components in ads and to apply the results of the analysis to creation of effective «influencing» texts.
Keywords: advertising effect, non-verbal means, paralinguistic components,
archetype, color, symbolism, expressivity.
Keywords: advertising effect, non-verbal means, paralinguistic components,
archetype, color, symbolism, expressivity.
Об авторе:
ВОЛОШЕНЮК Оксана Владимировна – кандидат филологических наук, доцент кафедры языковой коммуникации и психолингвистики Уфимского государственного авиационного технического университета, e-mail: roxi10@yandex.ru
- 20 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
VESTNIK TVGU
УДК [801.7+82.09]004.032.6
SLAM POETRY: КЛАССИКА
В МУЛЬТИМЕДИЙНОЙ СОВРЕМЕННОСТИ
Т.В. Гречушникова
Тверской государственный университет, г. Тверь
В статье рассматриваются характеристики и взаимосвязь с классической
традицией популярного устного мультимедиа-жанра – поэзии «слэм».
Ключевые слова: анализ текста, мультимедиа, поэзия «слэм».
Порождение и бытование современного художественного (в том
числе и поэтического) текста сегодня оказывается комплексным процессом, изначально вписанным в мультимедийный контекст. И письменный, и устный текст создаются и закрепляются на дигитальных носителях, с гиперскоростью распространяются и достигают читателя в
пространстве интернета, могут одновременно воздействовать на аудиторию по нескольким каналам (визуально, акустически и т.д.), предполагают наличие оперативной обратной связи с читателем, а то и вовсе
оказываются рассчитанными на коллективное дописывание и развитие
сюжета. Все названное выше, казалось бы, космически далеко от традиционных форм и форматов. И всё же в этих радикально современных
текстах неизменно находятся компоненты, относящие нас к тем или
иным проявлениям художественных традиций – от культурных параллелей до классических приёмов построения текста.
Например, культурная традиция художественной устности в широком смысле восходит к устному народному творчеству, а формат поэтического баттла – слэма – к средневековым состязаниям поэтов и литературным салонам. Графические инновации и констелляции конкретистов опираются на наследие фигурного стиха, представленного ещё в
античной (Симмий и др.), европейской (Р. Уилли, Дж. Герберт, Ф. Рабле, Г. Аполлинер и др.) и русской поэтической традиции (Симеон Полоцкий и др.). Кроме того, истории немецкой литературы известны случаи, когда инновации становились традицией в течение довольно короткого периода времени. Так тексты литературного авангарда начала ХХ
века стали эстетической опорой конкретистов после II мировой войны.
Мотивацией «Венской группы» и других литературных объединений
служит идея «денацификации» скомпрометированного националсоциалистами немецкого языка, поиск его новых выразительных возможностей с учётом технического прогресса («kybernetische und
materiale Poesie» М. Бензе и Р. Дёля) и потребностей современной коммуникации. Однако, опираясь на инновации дадаистов, конкретисты не
просто эпатируют вкус публики и пытаются активизировать её творче- 21 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ское мышление с помощью экспериментальных текстов, требующих
особого прочтения и дополнительной расшифровки. Они предлагают и
распространяют новые литературные техники, претендуют на утверждение новых канонов создания и восприятия поэтического текста, отводя в этом немалую роль техническим возможностям.
В свою очередь именно технические (а сегодня мультимедийные)
возможности устаревают, не успев появиться. Выполненные карандашом или на пишущей машинке тексты конкретистов с точки зрения современной полиграфии – это практически древняя рукопись. Но и компьютерный дизайн в силу своего стремительного развития успевает состариться в течение нескольких лет. И эта тенденция типична не только
для поэтического или экспериментального текста. Создавая свой культовый роман «Парк юрского периода», М. Крайтон снабдил описание
программных манипуляций с компьютерной системой уникального
парка иллюстрациями с экранными изображениями [1: 470–472 и др.].
Схемы, графики, командные строки должны были свидетельствовать о
высочайшем техническом развитии человеческого разума в его попытке
контролировать природу. Введение их в текст по новаторству было
сродни идее, породившей колоссальную «моду на динозавров» и несколько голливудских блокбастеров. Этическая острота вопроса о возможностях генной инженерии актуальна по сей день, действие вполне
могло вписаться в реальность ХХI века. Но устаревшие программные
продукты в иллюстрациях больше не несут эффекта новизны, а напротив – неумолимо намекают на возраст романа.
Неудивительно, что в этой ситуации мы уже можем говорить о
классиках экспериментальной поэзии. Одному из них, австрийцу Эрнсту Яндлю (1925‒2000), «последовательному нарушителю границ, постоянно ищущему, в каком направлении может посредством языковых
средств расшириться поле художественной деятельности» [2: 30], принадлежит формулировка некоего алгоритма успешности современного
поэтического текста: «мои эксперименты часто принимали очертания
традиционной лирики, что благодаря одновременной конфронтации
знакомых и незнакомых элементов вызывало более сильную реакцию»
[7: 445]. Приведённое на фоне привычного неизвестное, по Э. Яндлю,
выигрывает в силе воздействия и не противоречит поэтической традиции; да и традиция как таковая, по его мнению, не статична: «традиция
состоит из традиций», которые, видоизменяясь, обогащают друг друга и
поэтическую мысль в целом [8: 237].
Особую актуальность это взаимодействие приобретает в связи с
современным развитием компьютерной техники, возможностями создания мультимедийных текстов, аудио-визуальной обработки стихотворений, комбинирования текста, графики, звука, видеоклипа и т.д. Идея
синтеза искусств в текстах экспериментальной поэзии, разнообразие её
- 22 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
форм, способность осваивать новые языковые приёмы определили её
роль в литературе и коммуникативном процессе будущего. Она, по
мнению современных теоретиков, заключалась в использовании «возможностях компьютерной техники (дигитальная съёмка, обработка, интеграция различных уровней текста и т.д.) и в последовательном размывании жанровых границ» [9: 128]. Забегая вперёд отметим, что прогноз
во многом оправдался: в начале ХХI века широкую популярность приобретает жанр «poetry film» ‒ короткометражного видео, снятого на основе литературного, чаще всего, поэтического текста. Несмотря на широкие жанровые возможности – от миниэкранизации первоисточника до
анимации и клипа – poetry film явно тендирует к арт-хаусному и авторскому кино без явной сюжетной линии, он строится на авторских ассоциациях и авторском же видении их видеовоплощений. Метафоры текста визуализируются; обязательное закадровое чтение текста вслух задаёт ритмическую основу; факультативные субтитры могут создавать
дополнительную текстовую опору. Размах, приобретаемый жанром в
последние годы (в Берлине с 2002 г. проводится ZEBRA Poetry Film Festival с сотнями участников) и его выразительный потенциал делают
poetry film достойным отдельного исследования. Отметим, что создание
подобного произведения требует определённых временных и материальных затрат, не говоря уже о необходимости кинематографических
навыков. Поэтому по сравнению с poetry film пока явно «технически
выигрывает» другой инновационный жанр – slam poetry, поэзия слэм.
Этот также краткий художественный жанр во многом является
наследником акустической поэзии, отличаясь лишь степенью актуальности, оперативности и широты импровизации. Последнее в широком
смысле роднит его со столь же эмоциональными и яркими перформансами дадаистов, абсолютизировавших акустику и декламацию. По правилам выступлений слэмерам, однако, недоступны альтернативные костюмы, инфернальный грим и сценический звук и свет. В этом плане их
основными «инструментами» становятся голос и (понятный слушателю!) текст. Отметим – не просто акустическое «звуковое стихотворение» (по Э. Яндлю, «lautgedicht»), а некий смешанный вид текста, получивший в яндлевской трактовке название «sprechgedicht» ‒ «речевой
стих», объединяющий признаки классического и звукового стиха [8:
232], традицию и эксперимент языковой игры.
Обязанная своим происхождением чикагскому автору М.К. Смиту, впервые отделившему Poetry Slam от обычного декламационного
формата poetry readings, современная (немецкоязычная) поэзия слэм, по
определению известнейшего немецкоязычного слэмера Бастиана (База)
Бёттхера, характеризуется следующим:
- 23 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
«Поэзия слэм – это лирическая форма, предназначенная для сцены и
ритмичного, динамичного выступления перед публикой. Эта форма лирики
развивалась в 1995–2000 годах и с тех пор часто копировалась и совершенствовалась <…> Представители старой школы слэма (Михаэль Ленц, Нора
Гомрингер, Франк Клётген, Трэйси Сплинтер, Ксочил Щютц, Далибор
Маркович, Кен Ямамото, Вольф Хогекамп, Тино Брунке) гастролируют на
литературных фестивалях; кроме того, они издают книги и диски и экспериментируют с новыми формами сценической литературной презентации.
К типичным признакам поэзии слэм, мне кажется, можно отнести лирическую структуру и стилистические средства, отчётливый метрический строй
и мелодику, простой – часто жёсткий – язык (пригодный для сцены с точки
зрения цензуры), ограниченное до пяти минут время выступления, слияние
текста, чтеца и презентации» [5].
Как видим, в описании превалируют традиционные поэтические
ценности. В подборке «Der Stil-Flash» на своём сайте Бас Бёттхер обобщил наиболее частотные в текстах поэзии слэм стилистические средства
и выделил следующие (примеры приводятся в авторской редакции):
Alliterationen (jedes Jahr so im Juni/Juli; den pausenlosen Bas Puls ins
Publikum pumpen); Alliterationen mit zwei Buchstaben (… dann flanier ich in
nem Meer von Flair und Flieder Flavor; Wenn ich die See seh, brauch ich kein
Meer mehr); Wiederholung (Neulich im Imbis is was krases passiert; Wie ne
Lawine); Gleichklang (Ich chat im Net, chek die Netikette, hack was aus); Vokalreihen (Das war n cooler Wintertag! – Wir sind vereist in die vereiste
weiße
Weite. – In verschneite entlegenen Gegenden…); Bienenreime (In mein Umfeld
in der HipHop-Welt fällt // So hab ich festgestellt…); Vokalwechsel (Geld oder
Gold gilt als das Maß der Dinge; Typ, der gibt Tipp); Konsonantenreihen (… und
im bläulichen morgenlichen Licht // glich die gleiche Gegend nun einem // glitschigen rutschigen Gletscher); Doppeldeutigkeiten (Du kannst mich Faust nennen. Dies ist allein meine Vorstellung und ich hau rein…); Kreuzstrukturen
(Fernseher. Sehr fern ist meine Miene…; Die Stimmung steigt. Die Steigung
stimmt); Parallelstrukturen (Ich achte die Achtung… // Ich ächte die Ächtung…);
Mehrfachreime (Ich fessel dich dann schnurlos mit meim GedichtBand. Die Telefongesellschaft scheffelt Cash, seitdem ich dich fand…); Schüttelreime (Ein
fetter Westwind weht, doch weil wir wetterfest sind…) [3].
Таким образом, и в отношении поэтического инструментария ситуация выглядит достаточно традиционно. И, тем не менее, критика называет База Бёттхера «одним из самых инновативных лириков молодого
поколения» (Ruhr Zeitung), отмечает, что в его творчестве «поэзия и
уличная дерзость вдруг гармонично сливаются, и непринужденно, играючи рождается реальное искусство – далёкое от натужного литературного творчества» (Frankfurter Allgemeine Zeitung); стихи же Бёттхера
– это «умная лирика, <…> языковая игра, аллитерации и подтекст – лёгкие, как рыбки в аквариуме» (Focus) (отзывы приводятся по данным авторского сайта http://www.basboettcher.de/pressespiegel). Секрет успеха,
- 24 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
безусловно, кроется и в авторском обаянии, и манере, и в энергичном
стиле декламации. А также в актуальности текстов и смелости автора в
отношении формулировок: как в плане современных ценностей (пример
1), так и в отношении морали, двойных стандартов и романтических
символов (пример 2). И – в иронии по отношению к культурному мейнстриму, в котором существует и сам автор: в блестящем пародийном
тексте «Der stolze Literat», описывающем гипертрофированное эго начинающего писателя, читатель ищет УСТНОГО ответа на УСТНЫЙ вопрос, о чём книга, не желая тратить время на письменный текст (пример
3).
ПРИМЕР 1
Bastian Böttcher
Aus «Dran glauben»
<…> Häng deine Ziele an den Masterplan von Microsoft
Häng deine Ziele an die Straßenbahn zum Luxusloft
Zum Reichtum gibt’s Schätze
Zum Brechen Gesetze
Zur Unschuld die Leugnung
Zum Glück gibt's die Täuschung
Also:
Dran glauben!
Kram kaufen!
Augen schließen!
Den Schwindel genießen! <…>
Häng deine Wünsche an die Serien auf Pro Sieben
Häng deine Wünsche an die Ferien und ans Verlieben
Zur Liebe gibt’s Treue
Zum Fremdgehn die Reue
Zum Schmerz die Betäubung
Zum Glück gibt's die Täuschung
Also:
Dran glauben!
Kram kaufen!
Augen schließen!
Den Schwindel genießen! <…> [6]
ПРИМЕР 2
Bastian Böttcher
Aus «Blumenblüten»
<…>
Man bildet euch aus Plastik nach und schießt dann auf Jahrmärkten drauf
Mit euch schmückt man Rednerpulte von Militärdiktatoren
- 25 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Man nennt euch Stiefmutter, Knotenfuß oder Sumpfdotterblume
Männer schenken euch als Strauß, wenn sie untreu waren
Blumenblüten, man hat euch verarscht
Blumenblüten, man hat euch verraten und verkauft!
Man rupft euch die Blätter aus, um abzuzählen, ob man geliebt wird
Man missbraucht euch in der Werbung, zum Beispiel für Pril
Man verspeist schon eure Knospen als Artischocken oder Kapern
Manche rauchen euch in Pfeifen und werden high davon
Blumenblüten, man hat euch verarscht
Blumenblüten, man hat euch verraten und verkauft! <…> [6]
ПРИМЕР 3
Bastian Böttcher
Aus: «Der stolze Literat»
Ich hab ein Buch ausgebracht und bin jetzt ein seriöser Schriftsteller <…>
Ich hab ein Buch ausgebracht und finde mich jetzt noch intellektueller,
als mein geschätzter Kollege Walter Höllerer <…>
Ich hab ein Buch ausgebracht. Du willst wissen, worum es geht.
Mann, ich hab das Buch nicht ausgebracht,
damit du mich fragst was drinne steht! <…> [6]
В заключение ещё немного о мейнстриме: имеющие все признаки устной речи тексты Б. Бёттхера идеально медийны. Внутренний ритм
a la рэп поддерживает напряжение; теоретически тексты могут быть положены на музыку. Проект он-лайн-генератора поэтических текстов,
озвученный голосом автора («Looppool – ein Hyperpoetry Clip» [4]) отмечен литературными премиями и Интернет-сообществом. Автор пробует себя и в жанре poetry film, снимая литературные клипы. График
интерактивных выступлений заполнен на месяцы вперед. В умных, часто провокационных стихах классический инструментарий эффективно
взаимодействует с ритмом, настроением и куражом современности и
открывает многим молодым людям прихотливый мир художественного
текста.
Список литературы
1.
2.
3.
Крайтон, М. Парк юрского периода. СПб.: Амфора, 2010. 543 с.
Berger A. Ernst Jandl // Die deutsche Lyrik 1945–1975. Zwischen Botschaft und Spiel / Hrsg. Klaus Weissenberger. Düsseldorf: Bagel, 1981.
S. 301–308.
Böttcher B. Der Stil-Flash [Electronic resource].
URL: http://www.
basboet tcher. de/stil.html (accessed at 10.02.2014).
- 26 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Böttcher B. Looppool [Electronic resource]. URL: http://www.basboet
tcher. de/looppool.html (accessed at 18.03.2014).
Böttcher B. Poetry Slam FAQs 2009 [Electronic resource]. URL:
http://www. basboettcher.de/eigene2.html (accessed at 12.03.2014).
Böttcher B. Texte [Electronic resource]. URL: http://www.basboet
tcher.de (accessed at 18.03.2014).
Jandl E. Einige Bemerkungen zu meinen Experimenten // Jandl E. Gesammelte Werke. Darmstadt, Neuwied: Luchterhand, 1985. B. 3. S. 445.
Jandl E. voraussetzungen, beispiele und ziele einer poetischer arbeitsweise // ernst jandl für alle. Frankfurt am Main: Sammlung Luchterhand,
1990. S. 224–239.
Scholz C. Bezüge zwischen „Lautpoesie“ und „visueller Poesie“ //
Text+Kritik. 1997. № 9. S. 116–129.
SLAM POETRY: CLASSICAL FORMS
IN THE MULTIMEDIA MODERNITY
T.W. Grechoushnikova
Tver State University, Tver
The article is devoted to the characteristics of modern slam poetry and the
connections of this multimedia genre with the literary tradition.
Keywords: text’ analysis, multimedia, slam poetry.
Об авторе:
ГРЕЧУШНИКОВА Татьяна Викторовна – кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры немецкого языка Тверского государственного университета, e-mail: tatjanagretch@mail.ru
- 27 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
ТвГУ.
Серия
"Филология".
2014.
Вестник
ТвГУ.
Серия
"Филология".
2014.
№№
2. 2.
С. 28–33.
УДК 81`367
АКТУАЛИЗАЦИЯ ПРЕДИКАТИВНОГО ОТНОШЕНИЯ
В НОМИНАТИВНЫХ ЕДИНИЦАХ
Е.П. Денисова
Тверской государственный университет, Тверь
Ррассматриваются два важнейших процесса, оказывающих непосредственное влияние на речевую деятельность человека: номинация и предикация; предикации, выражаемой в форме предикативного отношения,
отводится центральная роль в процессе словообразования. Определены
единицы номинации, относящиеся к разным уровням языка (полнозначные, производные или сложные слова, словосочетания, предложения
(высказывания)), которые могут или не могут содержать в себе предикативную связь в той или иной форме.
Ключевые слова: предикация, номинация, единицы номинации, внутренний синтаксис, словообразование.
Понятие предикативного отношения традиционно рассматривается как синтаксическая категория, представляющая собой бинарное
отношение между предицируемым и предицирующим компонентами.
Предикативное отношение манифестирует языковую предикацию, конституирующую монопредикативное простое предложение. В качестве
первичного способа формального выражения языковой предикации
традиционно рассматривается субъектно-предикативный комплекс.
Этот комплекс неизменно характеризуется определённым набором лексических, морфологических и синтаксических свойств.
Необходимо отметить наличие предикации не только в предложении, но и в других языковых единицах: словах, словосочетаниях. В
этом случае предикативное отношение актуализируется в отдельно взятом словотворческом акте, представая перед нами в свёрнутом виде в
различных номинативных единицах.
К рассмотрению подобной проблемы ещё в конце XIX века обращался Ф. Вегенер, отмечая, что слово есть «стяжённое предложение»
[9: 182]. В номинативных единицах предикативное отношение может
быть представлено в свёрнутом виде: каждое слово, имеющее прозрачную внутреннюю форму, может быть представлено в виде единицы, содержащей предикативное отношение: «Lehrer» → x lehrt, «Leiter» → x
leitet, «проводник» → x проводит, «светильник» → х светит и т. д.
Мнения о центральной роли предикации в процессе словообразования придерживается и Е.С. Кубрякова. Поскольку за каждым названием, каждой номинацией стоит то или иное понятие, формирующееся, в
свою очередь, на основе совокупности суждений о предмете [2: 456],
мы приходим к выводу, что за каждым словесным мотивированным су- 28 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ждением, за каждой производной номинативной единицей, также стоит
цепь суждений, одно из которых содержит в форме слова коррелят будущей производящей основы [5: 227].
Языковые единицы разных уровней выполняют свою номинативную функцию нетождественным образом, поскольку они нетождественны и по объекту наименования, и по его структуре [цит. раб.: 226].
Действительно, слова и словосочетания называют, например, отдельно
взятые предметы или отдельно взятые свойства, а предложения именуют предметы или явления в их связи с определёнными признаками, действиями, процессами, однако при этом языковые единицы, обозначающие предметы или явления, являются самостоятельными единицами и
функционируют отдельно от языковых единиц, именующих их признаки, действия, процессы.
Такой специфической номинативной единице, как производное
слово, отводится особая роль. Представляя собой своеобразную промежуточную единицу, оно относится к отдельному элементу человеческого опыта (подобно слову) и вместе с тем обладает свойством расчленённого представления того, что именуется (подобно предложению) [цит.
раб.: 227]. Именно поэтому в производном слове можно выделять свою
«тему» и свою «рему», свой «внутренний синтаксис» [там же]. Исходя
из этого, мы полагаем, что понятие предикативного отношения может
быть обоснованно спроецировано на ряд номинативных единиц.
Е.С. Кубрякова подчёркивает неразрывную связь словообразования не только с лексиконом, но и с синтаксисом, поскольку оно «уходит
постоянно в сферу предикативных знаков, пропозиции и в структуру
суждения о предмете, явлении или признаке» [4: 40]. В том случае, когда имеет место снятие предикативной связи исходного предложения,
это явление компенсируется «внутренним синтаксисом» деривата,
предложения, подвергаясь процессам преобразования, могут превратиться в номинализации-слова: он ворует – он вор; он чистит трубы –
он трубочист (примеры Е.С. Кубряковой). В подобных словах, по её
мнению, обнаруживается латентная, скрытая, имплицируемая предикация [цит. раб.: 41].
Упомянутая выше способность процесса словообразования превращать материально выраженную посредством предикативного отношения предикативную связь в скрытую позволяет по-новому взглянуть
на соотношение таких важных процессов, как номинация и предикация.
Акт предикации представляет собой приписывание признака его носителю, а в ходе акта номинации происходит установление соответствия
имени данной вещи. Кроме того, номинация и предикация служат достижению разных целей: «Если слово именуют вещь, то высказывание
квалифицирует вещь или процесс с точки зрения познания человека» [1:
4]. По мысли Е.С. Кубряковой, «акт номинации направлен на обозначе- 29 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ние сущности, понятой как нечто единое, хотя, возможно, и увиденной
вместе с её признаками»; в акте предикации же «фиксируются соответственно прагматической или познавательной установке говорящего
предметы и явления в их реальных связях и отношениях» [4: 41]. С точки зрения самой речевой деятельности, номинация связана с классифицирующей деятельностью, её функцией при этом является фиксация
элементов опыта; предикация, в свою очередь, связана с коммуникативной деятельностью, и её функцией является создание коммуникативных
единиц [3: 44].
Е.С. Кубрякова полагает, что речевая деятельность протекает по
двум каналам (синтаксическому и номинативному), при этом говорящий с самого начала рождения речи сталкивается с возможностями выбора единиц номинации из определённой совокупности. Соотношение
типов единиц номинации, типов номинации, способа хранения единиц
номинации, а также уровня их использования Е.С. Кубрякова представляет в приведённой ниже таблице.
Таблица. Признаки единиц номинации (по [4: 43])
+
–
–
–
+
+
+
–
–
+
+
–
±
±
–
+
Способ
хранения
лексикон
Слова
(полнозначн.)
Производные и
сложные
слова
Словосочетания
Предложения
(выказывания)
синт.
vs
аналитич.
Типы номинации
глобальн. отношение к преvs расчл.
дикации
внутр.
внешн.
грамматика
Типы
единиц
номинации
Уровень
(компонент) порождения
–
словообразование
малый синтаксис
большой
синтаксис
Останавливаясь более подробно на столбцах таблицы (выделение
цветом – Е.Д.), посвящённых отношению единиц номинации разных
уровней (полнозначных, производных или сложных слов, словосочетаний, предложений (высказываний)) к предикации (как внутренней, так и
внешней), мы, вслед за Е.С. Кубряковой, придерживаемся точки зрения
- 30 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
об отсутствии предикативной связи в случае с полнозначными словами.
Производные и сложные слова, а также словосочетания характеризуются, в свою очередь, наличием латентной предикации и отсутствием предикации внешней, а предложения и высказывания демонстрируют предикацию, составляющую основу отношений между частями целого, в
полной мере.
Примерами реализации латентной (внутренней / свёрнутой) предикации в производных словах служат: школьник (он ходит в школу),
читатель (он читает), писатель (он пишет), домик (дом маленький),
ручище (рука большая), Forscher (er forscht), Tänzer (er tanzt), Tischchen
(der Tisch ist klein), Büchlein (das Buch ist klein) и т.д. В данных примерах
предикационный потенциал содержат в себе суффиксы –ник, –тель, –ик,
–ище, –er, –chen, –lein, каждый из которых имеет своё, закреплённое
значение.
В сложных словах латентная предикация может быть реализована
следующим образом: стеклодув (он выдувает стеклянные изделия), кашевар (он варит кашу), парогенератор (он генерирует пар) и т.д.
В немецком языке участию предикации в процессе словообразования традиционно отводится большая роль. Так, Д. Буссэ, анализируя
слова die Regierungsgrünen и Antiatombewegung, входящие в состав
предложения Die Regierungsgrünen verstehen sich nicht mehr als Teil der
Antiatombewegung, отмечает, что референциальное выражение (Referenzausdruck) die Grünen присоединяет к себе свёрнутую предикацию, которую можно представить в форме придаточного предложения die an
der Regierung beteiligt sind (т.е. те «зелёные» (представители партии «зелёных»), которые входят в правительство). Подобное явление наблюдается также в слове Antiatombewegung, в котором референциальное выражение die Bewegung определяется с помощью свёрнутой предикации,
способной преобразоваться в придаточное предложение die gegen Atomenergienutzung kämpft (т.е. движение, выступающее против использования атомной энергии) [8].
Предикация на сентенциональном уровне представляет собой
связь между непосредственными составляющими, именной группой и
глагольной группой, или, используя терминологию И.И. Мещанинова,
между синтаксическим комплексом субъекта и синтаксическим комплексом предиката [7: 65]. Примерами реализации внешней предикации
на сентенциональном уровне может послужить следующее предложение: До памятника Пушкину Алексей еле дошёл (Б. Полевой. Повесть о
настоящем человеке). Предикативное сочетание включает в себя субъектив Алексей и предикатив дошёл, между которыми возникает предикативное отношение, в рамках которого субъекту предицируется акциональный признак. На рисунке графически представлена предикация (Р),
содержащаяся в приведённом выше предложении:
- 31 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Рисунок. Предикация в графическом представлении
Рассмотренные примеры актуализации предикативного отношения в номинативных единицах разных уровней иллюстрируют явление
лингвистического изоморфизма, подобия между, на первый взгляд, совершенно разными сторонами языка. Изложенный взгляд на предикативное отношение невольно ставит исследователей перед вопросом о
случайности или неслучайности сходства в строении качественно различных единиц языка. Однако, опираясь на высказывание А.Ф. Лосева,
мы можем утверждать, что подобное явление скорее закономерно, поскольку сам по себе «язык есть всеобщее предицирование» [6: 47].
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
Колшанский Г.В. Компоненты структуры текста // Лингвистика и
методика в высшей школе (X): сб. науч. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза. М.: 1981, вып. 170. С. 3–12.
Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М.: Наука,1975. 720 с.
Кривченко Е.Л. Номинативный аспект предложения. Саратов: Издво Сарат. ун-та, 1982. 146 с.
Кубрякова Е.С. Номинативный аспект речевой деятельности. М.:
Книжный дом «Либроком», 2010. 160 с.
Кубрякова Е.С. Теория номинации и её виды // Языковая номинация
/ ред. Б.А. Серебренников, А.А. Уфимцева. Москва, 1977. С. 222–303.
Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф. М.: Изд-во МГУ, 1982. 480 с.
Мещанинов И.И. Члены предложения и части речи. Л.: Наука, 1978.
386 с.
Busse D. Prädikation durch Wortbildung. Zum Zusammenhang von
Wortgrammatik und Satzsemantik [Electronic resource] // W.-A. Liebert
/ H. Schwinn (Hrsg.): Mit Bezug auf Sprache, Tübingen: Narr 2009. S.
485–507. URL: http://www.phil-fak.uni-duesseldorf.de/fileadmin/ Redak
tion/Institute/Germanistik/AbteilungI/Busse/Texte/Busse-2009-01ur.pdf. (accessed at 17.03.2014).
- 32 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
9.
Wegener Ph. Untersuchungen über die Grundfragen des Sprachlebens.
Hrsg. von E.F.K. Koerner. Nachdr. d. Ausgabe: Halle a.S.: Niemeyer,
1885. Amsterdam; Philadelphia : John Benjamins Publishing Company,
1991. 214 S.
Источник примеров
Полевой Б.Н. Повесть о настоящем человеке. Алма-Ата: Мектеп,
1985. 302 с.
ACTUALISATION OF THE PREDICATIVE RELATION
IN NOMINATIVE UNITS
E.P. Denisova
Tver State University, Tver
This article describes two important processes that have a direct impact on human speech: nomination and predication. Predication, which is expressed in the
form of predictive relationship, plays a central role in the word-building. The article also deals with nominative units relating to different levels of language (notional words, derivatives, or complex words, phrases, sentences (statements)),
which may or may not contain predicative relationship in one form or another.
Keywords: predication, nomination, nominative units, internal syntax, wordbuilding.
Об авторе:
ДЕНИСОВА Евгения Павловна – кандидат филологических наук,
ассистент кафедры немецкого языка Тверского государственного университета, e-mail: eugenia-de@yandex.ru
- 33 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 34–40.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81`42 : 316.482
ОСОБЕННОСТИ ОПРЕДМЕЧИВАНИЯ КОНФЛИКТА
КАК ПРЕДЕЛЬНОГО СМЫСЛА КУЛЬТУРЫ
А.С. Додина
Тверской государственный университет, Тверь
Конфликт в целом и коммуникативный конфликт в частности длительное время оставались в стороне от научного анализа. Агрессия как наиболее очевидный компонент конфликта была исследована в первую очередь в рамках социологии и психологии. В лингвистике, однако, попрежнему не существует описания универсальной структуры и механизма речевой агрессии. Суть определения конфликта как смысла культуры
состоит в том, что в случаях его имплицитной данности в тексте он может быть усмотрен только в результате интерпретации. Герменевтический подход к исследованию конфликта как неявно данного смысла
культуры представляется особенно эффективным в сфере исследования
политической коммуникации и риторики.
Ключевые слова: конфликт, дискурс, речевая агрессия, интерпретация
текста.
Конфликт, в том числе и коммуникативный, несмотря на свою
очевидность, долгое время оставался в стороне от научного анализа.
Попытки определить конфликт как феномен также не привели исследователей к единой точке зрения. В качестве определения конфликта часто используется описательная конкретизирующая синонимия: «борьба»,
«спор», «напряжённость в отношениях», «инцидент», «кризис», «скандал» [5]. Актуальность нашего исследования состоит в поиске универсальных структурных составляющих конфликта, данного в тексте / речи
и в усмотрении культурно-смыслового компонента коммуникативного
конфликта как той основы, которая определяет функциональные особенности агональной коммуникации.
Исследования конфликта как феномена межличностных отношений проводились в первую очередь в рамках социологии и психологии,
причём полагалось, что конфликт как бытовое явление не обязательно
нуждается в систематическом осмыслении. Сегодня коммуникация, основанная на конфликте, находится в центре исследовательских интересов политологии, математики, биологии, военной науки, искусствоведения, а социологические теории исследования конфликта приобрели
взаимодополняющий характер относительно других методов исследования [7: 18]. В психологии вопрос «что представляет собой конфликт»
рассматривается с разных точек зрения. Социально-психологическая
точка зрения Д. Майерса, к примеру, опирается на синхронический подход, и автор предлагает универсальное определение конфликта как не- 34 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
совместимости поступков или целей его участников [6: 444]. Классическая психология рассматривает конфликт с точки зрения его онтогенеза
«на основе результатов изучения эволюции психики человека как центрального звена конфликтных ситуаций и эволюции социального взаимодействия» [1: 43]. При этом конфликт всегда рассматривается как
проявление агрессии, которая либо вызвана фрустрацией (различные
теории фрустрации), либо изначально присуща человеческому обществу
(фрейдистская ориентация); во втором случае – с точки зрения различий в познавательной сфере сторон конфликта (особенности восприятия, логики, характера мышления). Следовательно, для психологии вывод очевиден: происхождение конфликта определяется логикой развёртывания эволюционных процессов человеческой психики.
В социологии конфликт рассматривают в качестве рассогласованности непосредственных целей и интересов его участников – социальных групп, общностей, отдельных людей и т.д. Категории цели и задач являются основными, определяющими возникновение конфликта,
также и в философии и политологии. Близкое к когнитивной психологии понимание конфликта даёт семантика, где конфликт выступает как
результат непонимания сторонами друг друга [4: 18–19]. «Непонимание», однако, слишком общий термин, не способствующий уточнению
представлений об исследуемом явлении. Гораздо интереснее в этом отношении использовать герменевтически точный термин «понимание» (в
частности, как восстановление смыслов на основе значений) в его обращении на особую смысловую организованность речи / текста в условиях конфликтогенной ситуации.
Наиболее очевидным смысловым компонентом конфликта является его агрессивность, однако структура и механизм речевой агрессии
в современной лингвистике не описаны. Понятие агрессии не вполне
сформировалось и толкуется в смысловом и оценочном плане ситуативно: имеет место многообразие используемых терминов: наряду с наиболее распространённым словосочетанием «речевая агрессия» используются такие, как «вербальная агрессия», «языковая агрессия», «словесная
агрессия», «коммуникативная агрессия», в связи с чем понятие агрессии не получило в лингвистике чёткого определения [3: 10]. Уточнение
понятия «речевая агрессия» составляет, в числе иных задач, новизну
нашего исследования. Со ссылкой на О.Н. Быкову, Т.А. Воронцова приводит пример определения агрессии как формы речевого поведения, нацеленного на оскорбление или преднамеренное причинение вреда [3].
Попутно заметим, что агрессия представляет собой крайний случай агональной коммуникации, несмотря на то, что в лингвистических исследованиях речевая агрессия периодически фигурирует в качестве синонима конфликтного общения при установке участников коммуникации
на конфронтацию. Понятие агональной коммуникации, определяемое
- 35 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
нами ниже, охватывает более широкий круг коммуникативных событий,
где эксплицитно либо имплицитно присутствует конфликт.
Исследование конфликта в речи методами герменевтики побуждает нас определить конфликт как предельный смысл культуры, который может быть дан в речи (тексте, дискурсе) прямо или имплицитно. В
случае если текст (дискурс) коммуникации опредмечивает этот смысл,
то соответствующий коммуникативный акт может быть определён как
агональный. Система текстовых средств часто направлена на изменение
чужого поведения, либо чужой точки зрения. Поводы к агональной
коммуникации могут быть разными, однако все они лежат за пределами
исследования лингвистики. В лингвистике возможно говорить лишь о
разнообразии тематики агонально-конфликтной коммуникации.
Суть определения конфликта как смысла культуры состоит в том,
что в случаях его имплицитной данности в тексте он может быть усмотрен только в результате интерпретации. Герменевтический подход к исследованию конфликта как неявно данного смысла культуры представляется особенно эффективным в сфере исследования политической
коммуникации и риторики (см., например, [10, 11]), а также в исследованиях эффектов воздейственности речи, поскольку насущной для современной лингвистики методологической задачей представляется
включение в онтологию языка универсума человека, позволяющее, в
свою очередь, объяснить важнейшие моменты существования самого
языка, касающиеся его природы, функционального предназначения,
становления, общих принципов организации [8: 407]. Переход от понятий «речь» и «текст» к понятию «дискурс» связан именно с этим стремлением ввести в классическое противопоставление языка и речи, принадлежащее Ф. де Соссюру, некоторый третий член – нечто «более речевое», нежели сама речь, и одновременно – в большей степени поддающееся изучению с помощью традиционных лингвистических методов, более формальное и тем самым «более языковое» [9].
Своё материальное выражение коммуникативный конфликт чаще
всего находит в дискурсе и лишь затем может получить фиксацию в
тексте. Определённые жанровые виды текстов также способны опредмечивать конфликт. Наиболее очевидными представляются письменная
полемика, публицистика, художественный текст.
Как и любые человеческие действия, коммуникативный конфликт может рассматриваться с точки зрения его эффективности либо
неэффективности, коммуникативных удач / неудач. Степень и причины
эффективности конфликтогенной коммуникации могут находиться в
прямой зависимости от фактора спонтанности или подготовленности
общения, направленного на конфронтацию, а также от его тактических
и стратегических целей, которые могут не быть очевидными профанно-
- 36 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
му участнику либо наблюдателю, но, тем не менее, поддаваться лингвистическому анализу и оценке.
Поскольку зачастую конфликт обладает очевидными признаками
драматургического жанра, интересно отметить, что определённые дискурсивные практики режиссируются в форме жанровых подвидов, например, политические дебаты или телевизионные ток-шоу. В связи с
этим предлагаем рассмотреть несколько примеров в рамках политического дискурса, иллюстрирующих шкалу эффективности конфликтогенной коммуникации.
Journalist: I know you said there will be a time for politics. But you've also
said you wanted to change the tone in Washington. Howard Dean recently
seemed to muse aloud whether you had advance knowledge of 9/11. Do you
agree or disagree with the RNC that this kind of rhetoric borders on political
hate speech?
The President (Mr. Bush): There's time for politics. There's time for politics,
and I -- it's an absurd insinuation.
Смысл «конфликт» реализован в речи журналиста через её стилистику, а именно – введение оппозиции, указывающей на наличие противоречия в позиции президента: «I know you said … But you've also
said…», на что указывает также присутствие антитезы, включённой в
альтернативный вопрос и требующей, соответственно, точности при ответе: «Do you agree or disagree…. Лексически указание на смысл «конфликт» осуществляется через значение слова «hate» в составе эпитета «political hate speech». Содержательным основанием для конфликта
между Хауардом Дином и президентом Бушем становится аллюзия на
события 9/11, и, в частности, намёк на то, что Буш мог быть предварительно извещён, и, следовательно, предотвратить трагедию. Конфликт
как смысл опредмечен эффективно, судя по реакции Буша «it's an absurd insinuation», которая свидетельствует о его выходе к смыслу, несмотря на очевидность того, что демонстрация такого рода рассчитана,
естественно, не только на самого Буша, а и на гораздо более широкую
аудиторию, поскольку приводимый пример является фрагментом прессконференции. Семантико-рецептивный план речи / текста представлен
формально-суппозитивным «whether you had advance knowledge of
9/11», вводимом смягчающим «to muse aloud whether» с целью далее
осуществить резкий переход от нейтрально-возвышенно-неопределённого «to change the tone in Washington» к конкретному и отрицательно коннотированному «political hate speech», что задаёт ещё одно (контекстуальное) противопоставление: «tone – hate speech». Программирование собеседника на выход к смыслу «конфликт» обеспечивает предсказуемость реакции и невозможность воспользоваться готовым пониманием, которое при иных обстоятельствах могло бы быть предложено
ему кем-либо из помощников: «There's time for politics. There's time for
- 37 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
politics, and I – it's an absurd insinuation» – в результате в речи Буша появляется полный синтаксический и лексический повтор, стилистическая
разрядка и апосиопесис. Из наших рассуждений следует, что смысл
«конфликт» может быть опредмечен в речи, и распредмечивание этого
смысла непосредственным собеседником вызывает в его речи эффект
стилистического коллапса, который обладает драматическим эффектом,
так как в его пределах речь теряет «второй план», переставая быть имплицитной («it's an absurd insinuation»).
Опредмечивание смысла «конфликт» через систему текстовых
противоречий и лексических индикаторов не является единственной
возможностью в этой области организации коммуникативного события.
Стандартным или как минимум традиционным стало использование для
этих целей метафоры, в особенности такой, которая создаёт образ политической деятельности как криминальной сферы. В этой связи целесообразно рассмотреть следующие примеры, где механизм метафоры
обеспечивает эффект выхода к соответствующему смыслу.
Особая образность метафоры позволяет автору текста в большей
степени опереться на механизм содержательного сравнивания. В результате часто субъекты политической деятельности представляются
как преступники различной «специализации» (грабители, мошенники,
гангстеры и др.), объединённые в разнообразные криминальные сообщества (банды, шайки, «семьи») и использующие типичные орудия преступления. Приведённые ниже цитаты взяты из базы данных «Стенограммы заседаний Государственной Думы», опубликованной на официальном сайте Государственной Думы РФ www.duma.gov.ru (использованы выдержки из заседаний от 22 сентября, 2 ноября, 23 ноября). С
нашей точки зрения, они являются иллюстрациями подготовленного,
однако неэффективного конфликта вследствие избитости именно этого
типа установления сравнения в пределах метафоры. Отсюда следует,
что стилистическая яркость и новизна имеют непосредственное отношение к эффективности конфликтогенной коммуникации. Ср.:
«Большевики пошли ещё дальше – они сделали тотальный грабёж государственной политикой» (Г. Явлинский); «Власть устанавливает грабительские налоги» (Л. Телень); «В годы пореформенные были напрочь забыты правоохранные функции уполномоченных на то структур, и их место
заняли два типа рэкета – государственный и собственно бандитский» (А.
Колесников); «Я вас лично прошу, Борис Вячеславович, остановите ваших
губернаторов! Вот такие бандитские наезды на партийные списки уже
больше нельзя терпеть» (В.В. Жириновский).
В последней из приведённых метафор выявляется ещё одна особенность опредмечивания смысла «конфликт» – этой особенностью является противопоставление «я – другой», «мы – другие», «мы хорошие
– они плохие». Подразумевается, что председательствующий Борис
- 38 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Грызлов и «его» губернаторы преступны. Однако губернаторы по закону вовсе не подчиняются Борису Грызлову, председательствовавшему в
Государственной Думе в тот момент. Назначать губернаторов – прерогатива президента, и, следовательно, возникает естественный вопрос об
адресованности текста.
Поскольку и Грызлов, и депутаты полностью в курсе положения
вещей, естественным ответом на вопрос о возможном адресате является
электорат, симпатии которого тем более привлекаются на сторону лидера ЛДПР, чем в большей степени безрефлексивно, при отсутствии желания вникать в информационную сторону вопроса, аудитория Жириновского встаёт на защиту несправедливо обиженных однопартийцев.
Из этого следует, что вопрос об истинности информации, положенной в
основу конфликтогенной речи, не является первостепенным. Более того,
содержательная оппозиция «я говорю правду, а мои оппоненты лгут»
также может стать основой всего лишь для дальнейшего опредмечивания конфликта в речи, а не поводом для выяснения истины.
В ряде исследований в качестве основания оценки качества осуществляемой коммуникации рассматривается конвенция как разновидность коммуникативной нормы. Поэтому понятие конвенциональности
формирует систему ориентиров, связанных с конфликтогенной коммуникацией. Соответственно, конфликт может проявляться в нарушении
конвенции. Нарушение конвенции, какой бы она ни была – этической,
парламентской, гендерной или возрастной, всегда ведёт к агональному
коммуникативному событию. Конвенцию определяют как повторяющуюся закономерность R в поведении членов общества P, действующих
в ситуации S, если и только если истинно и является общим знанием в
обществе P, что почти всегда в ситуации S из всех членов общества P 1)
практически каждый подчиняется R; 2) практически каждый ожидает,
что все остальные тоже подчиняются R; 3) практически каждый приблизительно одинаково оценивает приоритетность и предпочтительность всех возможных комбинаций действий; 4) практически каждый
предпочитает, чтобы любой другой подчинялся R при условии, что все
остальные подчиняются R [12: 78]. Язык, безусловно, конвенционален,
его употребление – дискурс – также подвержено конвенциональности.
Приведённые параметры легко применимы к ситуации парламентских
дебатов, причем все они обязательны. Если какое-либо из условий конвенции не соблюдено, конвенция считается нарушенной, и такое нарушение может быть определено как коммуникативный конфликт.
Из анализа приведённых выше примеров очевидно, что наиболее
эффективным полем для исследования механизмов конфликта может
стать лингвистика с её семантическим и стилистическим анализом и
системой техник понимания, разработанных в филологической герменевтике [2].
- 39 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология: учебник для вузов. М.:
2000. 551 с.
2. Богин Г.И. Интерпретация текста: учеб.-методич. мат-лы. Тверь: Твер.
гос. ун-т, 1995. 38 с.
3. Воронцова Т.А. Речевая агрессия: вторжение в коммуникативное пространство. Ижевск: Изд. Дом «Удмуртск. ун-т», 2006. 252 с.
4. Лебедева М.М. Политическое урегулирование конфликтов: подходы,
решения, технологии. М.: Аспект Пресс, 1997. 270 с.
5. Лейхифф Дж. М., Пенроуз Дж. М. Бизнес Коммуникации. Стратегии и
навыки. СПб., 2001. 685 с.
6. Майерс Д. Социальная психология. СПб., 2004. 512 с.
7. Политическая конфликтология перед новыми вызовами: коллективная
монография. Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2001. 284 с.
8. Постовалова В.И. Наука о языке в свете идеала цельного знания //
Язык и наука конца ХХ века. М.: ИЯ РАН, 1995. С. 342–420.
9. Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. М.: Едиториал УРСС, 2004. 256 с.
10. Стернин И.А. Введение в речевое воздействие. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2001. 252 с.
11. Филинский А.А. Критический анализ политического дискурса предвыборных кампаний 1999–2000 гг.: дис. ... канд. филол наук: 10.02.19.
Тверь: Твер. гос. ун-т, 2002. 163 с.
12. Lewis D. K. Convention: A Philosophical Study. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1969.
1.
ASPECTS OF CONFLICT CONCRETIZATION
AS AN ULTIMATE VALUE OF CULTURE
A.S. Dodina
Tver State University, Tver
Conflict in general and communication conflict in particular have long eluded
the research focus. Aggression as the most obvious component of conflict was
studied predominantly by sociologists and psychologists. The essence of conflict as a cultural value lies in the fact that when implicitly present in a text, it
can only be discovered through interpretation. At the same time its explication
in a discourse makes it recorded in a text. The hermeneutic approach to conflict research as a covert cultural value appears particularly effective in political communication and rhethoric.
Keywords: conflict, discourse, verbal aggression, text interpretation.
Об авторе:
ДОДИНА Анна Сергеевна – аспирант кафедры английской филологии
Тверского
государственного
университета,
e-mail:
autumn2003@mail.ru
- 40 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 41–46.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81’1+81’42
РЕЧЕЯЗЫКОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ
В.И. Иванова
Тверской государственный университет, Тверь
В целях систематизации широкого подхода к изучению естественного
языка предлагается рассматривать речеязыковое (вербальное) поведение
(речеязыковую деятельность и речеязыковое общение) с двух сторон: со
стороны языкового поведения (языковедческий аспект, лингвистика
языка в широком смысле) и речевого поведения (речеведческий аспект,
лингвистика речи в широком смысле). Выделение аспектов рассмотрения речеязыкового поведения предполагает установление различных
подходов и в изучении стратегий и тактик.
Ключевые слова: речеязыковое поведение, языковое поведение, речевое
поведение, стратегия языкового поведения, тактика языкового поведения, стратегия речевого поведения, тактика речевого поведения.
Современную лингвистику характеризует широкий взгляд на феномен естественного языка. Учёные приступили к разработке проблем
лингвистики речи. Объектом лингвистики в широком смысле, лингвистики языка-речи, можно рассматривать речеязыковое поведение носителей языка. Речь на любом этническом языке предполагает существование «орудия речи», т.е. языковой системы. Это орудие используется в
различных видах человеческой деятельности – мыслительной, познавательной, коммуникативной. Как замечает Б.А. Серебренников, «язык
вплетён в речь, присутствует в каждом речевом акте. Если язык – система, то не может быть несистемной и речь. В противном случае люди
не могли бы общаться» [6: 12].
Под языковой системой понимается не система конструктов, установленных лингвистами, а естественная система, которая создана
стихийно. Понятие речевой системы рассматривалось нами ранее [2].
Речь – не просто речевая деятельность индивида, но речевое общение с коммуникативным партнером (партнёрами), речевое поведение
в условиях определённой коммуникативно-речевой ситуации. Конкретных речевых ситуаций огромное множество. Для их изучения необходима определённая типологизация с учётом различных сфер, сред общения, социальных статусов, ролей, стилей, жанров и т.д.
Языковое поведение, по А.В. Кравченко [5], – это один из аспектов системы человеческого взаимодействия, вид коммуникации, в
смысле, «совместной деятельности». Языковое поведение А.В. Кравченко рассматривает как использование языка в совместных действиях
индивидов, как социальное и практическое действие, в котором устанавливаются контакты между людьми.
- 41 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Широкий подход к языковому поведению мы предлагаем дифференцировать: речеязыковое поведение (языковое поведение, по А.В.
Кравченко) можно изучать с собственно лингвистической, языковедческой (языковое поведение) и с речеведческой (речевое поведение) точки
зрения.
Языковое ↔ речеязыковое ↔ речевое
поведение поведение
поведение
Исследование языкового поведения, при таком подходе, связано
с изучением действия языкового механизма. Носители языка в своём
языковом поведении используют готовые шаблоны, схемы, формы, которые предоставляет им языковая система, но используют их творчески,
прибегая к не запрещённым, не противоречащим здравому разуму
приёмам.
В синтаксисе, например, описаны различные синтаксические
приёмы, позволяющие варьировать построение высказывания: расширение (аддиция и спецификация), усложнение, совмещение, включение,
опущение (эллипсис) и др. [4].
С помощью различных функторов мы можем превращать имена
в имена, имена в предложения, предложения в имена, осуществлять
различные транспозиции. Все эти явления описаны в теоретических
грамматиках.
В настоящее время идёт активное изучение взаимодействия языкового поведения с когнитивными процессами.
Языковедческий подход, о котором мы писали в [3], начало лингвистической теории – частная описательная лингвистика, которая имеет своим объектом языковую систему конкретного этнического языка и
заключается в рефлексии по поводу устройства и функционирования
этой системы. Начало изучения вопросов языкового поведения, употребления языка в речи – задача описательной лингвистики.
Вопросам речевого (дискурсивного) поведения носителей языка
в разных сферах общения, в разных жанрах, в различных коммуникативных ситуациях современная лингвистика уделяет большое внимание.
Особой популярностью пользуются юридические, политические, рекламные дискурсы. Учёные пытаются изучить стратегии и тактики говорящих при построении разных видов дискурсов. Такие исследования
часто носят эмпирически-описательный характер и уделяют больше
внимание экстралингвистическим факторам, так как речевые стратегии
и тактики согласованы со стратегиями и тактиками того вида деятельности, в которую они вплетены.
Размышления философов, касающиеся культурной адаптации,
подсказали нам мысль о возможности рассмотрения речевого поведения
как адаптации к речеязыковому поведению, а речеязыкового поведения как адаптации к языковому поведению. В [7: 785] отмечается, что
- 42 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
адаптация выходцев из крестьян к городской культуре не была автоматической и пассивной. Рабочие проявляли способность к сопротивлению, уклонению от её стандартов. Когда речь идёт о культуре, стратегия, система и язык задаются господствующим экономическим порядком и властью, тогда как тактика, речь, хитрости и уловки создаются и
применяются пользователями и потребителями культуры [там же]. Что
касается языка, то код любого этнического языка, литературный язык
как основной субкод общенародного языка служат реализации базовой
стратегии любого вида речеязыкового поведения: «использовать в данной коммуникативной (или мыслительной) ситуации соответствующие
языковые средства». Тактика речеязыкового поведения определяется
типом коммуникативной ситуации и заключается в выборе одного из
имеющихся в языке вариантов для реализации данной цели.
Исследование проблем речевого поведения в отличие от речеязыкового поведения требует обращения к вопросам человеческого поведения вообще, рассмотрения речевого поведения индивидов с психологической, логической, этической и других сторон.
Авторы учебника по речевой коммуникации [1] (речевому поведению – в нашем понимании) поставили цель обучения основам речевого общения путем совершенствования навыков всех видов речевой деятельности: чтения, письма, слушания и устной речи. По мысли авторов,
к основным понятиям теории речевой коммуникации относятся вопросы
разновидностей национального языка и функциональные стили речи,
речевая норма и культура речи. В учебнике рассматриваются вопросы
совершенствования навыков речевой деятельности (письменной и устной речи), этика и психология речевого общения.
В работе рассматриваются стратегии и тактики речевой коммуникации. Авторы совершенно справедливо отмечают, что в каждой ситуации общения используется своя стратегия. Под речевой стратегией
понимается осознание ситуации в целом, определение направления развития и организация воздействия в интересах достижения цели общения. [цит. раб.: 208]. Стратегия общения реализуется в речевых тактиках, под которыми понимаются речевые приёмы, позволяющие достичь
поставленных целей в конкретной ситуации, например, тактика «обобщения», «усиления», «приведения примера», «апелляция к авторитету»,
«юмор» и др.
Речеязыковое поведение – сложный объект изучения, требующий
социолингвистических методов сбора и обработки эмпирических данных. Лингвисты часто прибегают к письменным диалогическим текстам, заменяя ими эмпирический речевой материал. Средства языковой
репрезентации речевого поведения героев, представленные в диалогах
художественных произведений, могут послужить материалом для первичного анализа речеязыкового поведения. Отметим сразу, что мы рас- 43 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
сматриваем языковой материал, представленный в анализируемых текстах, только в интересующем нас аспекте.
Показательным в этом плане является диалог Домны Пантелевны
и Мартына Прокофьича Нарокова в комедии А.Н. Островского «Таланты и поклонники»:
Домна Пантелеевна. А, Прокофьич, здравствуй!
Нароков (мрачно). Здравствуй, Прокофьевна!
Домна Пантелеевна. Я не Прокофьевна, я Пантелеевна, то ты!
Нароков. И я не Прокофьич, а Мартын Прокофьич.
Домна Пантелеевна. Ах, извините, господин аркист!
Нароков. Коли хотите быть со мной на «ты», так зовите просто
«Мартыном»; всё-таки приличнее. А что такое «Прокофьич»! Вульгарно,
мадам, очень вульгарно!
Домна Пантелеевна. Люди-то мы с тобой маленькие, что нам эти
комплименты разводить.
Нароков. «Маленькие»? Я не маленький человек, извините! (А.Н. Островский. Таланты и поклонники)
Из приведённого диалога можно установить, что для речеязыкового поведения важными являются такие фрагменты взаимодействия,
как форма обращения – по имени и отчеству, по отчеству, по имени (на
«ты»). Форма обращения может оцениваться как «приличная» или
«вульгарная».
Отмечен также тот факт, что «маленькие люди» «не разводят
комплиментов». В тексте комедии часто обсуждается речевое поведение
героев и даётся им соответствующая характеристика.
Дублетов. Он деликатный человек? ( о Великатове)
Бакин. Даже очень: никогда не спорит, со всеми соглашается, и никак
не разберёшь, серьёзно он говорит или мистифицирует тебя.
Дублетов. Но он очень учтивый человек.
Бакин. Уж слишком даже: в театре решительно всех по именам знает … (А.Н. Островский. Таланты и поклонники)
Речеязыковое поведение субъекта может обсуждаться с точки
зрения проявления таких свойств человека, как учтивость, деликатность.
Оцениваться может и содержание высказываний партнёров.
Негина (Великатову). Позвольте вас познакомить! Петр Егорыч Мелузов. Иван Семёныч Великатов.
Смельская. Ах, знаете ли, Иван Семеныч, ведь Петр Егорыч – студент; он жених Сашин.
Великатов (подавая руку). Очень приятно с вами познакомиться.
Мелузов. Что же тут приятного для вас? Ведь это фраза. Ну, познакомились, так и будем знакомы. Вот и всё.
- 44 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Великатов (почтительно) Совершенно справедливо: очень много говорится пустых фраз, я с вами согласен, но то, что я сказал, извините, не
фраза. Мне приятно, что артистки выходят замуж за порядочных людей.
Мелузов. Да, коли так … благодарю вас. (А.Н. Островский. Таланты и
поклонники)
Анализ речеязыкового поведения героев позволит выявить некоторые параметры речевого поведения носителей русского языка в описываемый период. Можно сделать некоторые косвенные выводы о речи
представителей определённой социальной группы, возраста, уровня образования и т.п., исследуя речь персонажей, особенно «речь о речи».
Нароков. Так, в этом тоне и будем продолжать, Домна Пантелеевна?
Откуда это в вас озорство такое?
Домна Пантелеевна. Озорство во мне есть, это уж греха нечего таить! Подтрунить люблю, и чтобы стеснять себя в разговоре с тобой, так
я не желаю.
Нароков. Да откуда оно в вас, это озорство-то? От природы или от
воспитания?
Домна Пантелеевна. Ах, батюшки, откуда? Ну, откуда. Да откуда
чему другому-то быть? Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий лень по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. Ведь не из пансиона я, не с
мадамами воспитывалась. В нашем звании только в том и время проходит, что промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.
Нароков. Резон. Понимаю теперь. (А.Н. Островский. Таланты и поклонники).
В приведённом микродиалоге подмечена социальная сущность
формирования речеязыковой способности.
Различение языкового, речеязыкового
и речевого поведения
будет способствовать, на наш взгляд, систематизации широкого взгляда
на природу естественного человеческого языка, а демонстрация средств
манифестации этих сторон поведения является лишь подтверждением
реальности подобного разграничения.
Список литературы
1. Гойхман О.Я., Надеина Т.М. Речевая коммуникация: учебник. М.:
ИНФРА-М, 2003. 272 с.
2. Иванова В.И. Логический аспект речи // Вестник ТвГУ. Серия «Филология». 2012. № 10. С. 50–57.
3. Иванова В.И. Предложение в языковедческой и лингвистической
трактовках // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2013. № 5. С. 46–
51.
- 45 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
4. Иванова И.П., Бурлакова В.В., Почепцов Г.Г. Теоретическая грамматика современного английского языка: учебник. М.: Высшая
школа, 1981. 285 с.
5. Коули С.Д., Кравченко А.В. Динамика когнитивных процессов и
науки о языке // Вопросы языкознания. 2006. № 6. С.133–141.
6. Серебренников Б.А. О материалистическом подходе к явлениям
языка. М.: Наука, 1983. 320 с.
7. Философия. Учебник для вузов / под общ. ред. В.В.Миронова. М.:
Изд-во НОРМА, 2008. 912 с.
Источник примеров
Островский А.Н. Пьесы. М.: Московский рабочий, 1974. 623 с.
VERBAL (SPEECH-LANGUAGE) BEHAVIOUR
V.I. Ivanova
Tver State University, Tver
Aiming to systematize the wide approach to the study of human language the
author proposes to investigate speech-language behavior from the two points
of view: language behavior (language linguistics) and speech behavior
(speech linguistics). The two aspects involve different strategies and tactics of
speaker’s behavior.
Keywords: speech-language (verbal) behavior, language behavior, speech
behavior, strategy of language behavior, tactics of language behavior, strategy of speech behavior, tactics of speech behavior.
Об авторе:
ИВАНОВА Валентина Ивановна – доктор филологических наук,
профессор, заведующая кафедрой теории языка и перевода Тверского
государственного университета, e-mail: v.i.ivanova@rambler.ru
- 46 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 47–53.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 808.1
АВТОРСКАЯ МОДАЛЬНОСТЬ
КАК ОДИН ИЗ КОМПОНЕНТОВ ИДИОСТИЛЯ
Е.В. Кловак
Тверской государственный университет, Тверь
В статье рассматривается проблема авторской модальности, которая понимается как один из компонентов системы идиостиля. Роль авторской
модальности – манифестация личности автора в тексте, выражение его
точки зрения и эмоционального настроя.
Ключевые слова: идиостиль, авторская модальность, субъективная модальность, картина мира, авторская интенция.
Понятие идиостиля в современной науке значительно изменялось
на протяжении последних лет, так как в течение всего этого времени
оно рассматривалось различными направлениями филологической науки и уточнялось, обрастало всё большим количеством деталей и характеристик. За всем этим многообразием формулировок исследователям
не удаётся в полной мере охватить это явление и представить системное
описание его структуры. Для современного этапа развития языкознания
была бы актуальна универсальная система, которую можно применить,
анализируя идиостиль автора. Однако, стараясь наделить систему строгим терминологическим содержанием, концептуализируя понятия, необходимо принимать во внимание специфику изучаемого предмета.
Термин «идиостиль» выносится в заглавие многих научных работ в качестве фона, на основе которого строится то или иное исследование, но
игнорируется динамическая характеристика идиостиля. На наш взгляд,
это может не только ввести исследователя в заблуждение, но и данные,
проанализированные таким образом и не учитывающие динамический
характер идиостиля, могут, в конечном счёте, привести к неправильной
интерпретации результатов. Филологическая герменевтика является одной из дисциплин, которая даёт возможность исследователю, фиксируя
и анализируя языковые средства, выйти на уровень понимания смыслов,
которые, в своей совокупности и взаимодействии, дают представление о
языковой личности, создавшей этот текст.
Любой художественный текст состоит не только из формальных
языковых характеристик, он весь пронизан авторским отношением, его
идеей и картиной мира, которые раскрываются посредством различных
языковых приёмов. Язык автора можно представить как море, в глубине
которого скрываются смыслы, идеи, картина мира, авторская интенция.
Динамический характер идиостиля рассматривается многими исследователями как основополагающая характеристика системы. В своей
- 47 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
работе «Языковая модель развития индивидуального стиля (на материале стихотворных текстов американских поэтов-романтиков)» отечественный лингвист В.С. Андреев разрабатывает динамическую модель
идиостилей Лонгфелло и Эдгара По. В ходе исследования он выделяет
константные или линейно-стабильные признаки, которые формируют
ядро идиостиля, так как они являются практически неизменными на
протяжении всего творчества писателя. Следующий ряд признаков, выделяемых Андреевым, носит характер относительной стабильности и
назван реккурентно-стабильными признаками, которые формируют периферию идиостиля. [1] Подобная точка зрения высказывалась ещё В.В.
Григорьевым, который выделил доминанты идиостиля как наиболее устойчивые признаки, способные дифференцировать стиль автора. В.В.
Виноградов также отмечал наличие в стиле автора «ядра, той системы
средств, которая неизменно присутствует в произведениях этого автора
хотя бы в пределах отдельного периода его творчества» [3: 80].
Основоположник классической лингвистики Ф. де Соссюр разграничил язык и речь как два фундаментальных лингвистических понятия. Язык как инвариант представляет собой открытую знаковую систему, позволяющую воспроизводить бесконечное множество вариантов
[6]. Применительно к идиостилю можно провести аналогию: идиостиль
как сложноорганизованная знаковая система (инвариант) позволяет
производить множество вариантов – текстов, которые организованны по
принципу породившей их системы. Возможность выбирать средства
выражения для обозначения одного и того же содержания и является
причиной возникновения разных стилей. В состав разных стилей входят
сходные языковые компоненты, но в различных соотношениях. Уникальность и узнаваемость стиль получает благодаря разнице в пропорциях и специфическим стилеобразующим элементам. Язык в этом случае выступает как метасредство, возможность реализации идиостиля.
Вторым, но не менее важным, элементом идиостиля является
стиль автора, под которым мы подразумеваем динамическую структуру
[5], организующую и объединяющую все элементы и художественные
формы языка автора. Соотношение терминов «язык» и «стиль» рассматривается лингвистами и литературоведами в различных ракурсах, поэтому предполагает огромное количество интерпретаций. Тем не менее,
при анализе идиостиля, два понятия, хотя и являются взаимосвязанными и взаимообусловленными, всё же должны рассматриваться последовательно и раздельно. Один из советских исследователей проблемы
стиля А.В. Чичерин приходит к выводу, что язык является формой воплощения художественной идеи, замысла автора. В своей работе он
подходит к весьма простому и интересному вопросу о том, как формируется стиль автора, зависит ли полнота и красота стиля от наличия, в
точнее сказать, обилия художественных средств выразительности. Ис- 48 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
следователь однозначно утверждает, что богатство стиля не зависит от
этого фактора.
«На самом деле никогда настоящие писатели ни к каким, в этом смысле, “секретам”, “приёмам”, ни к каким фокусам не прибегали. Они бесконечно много изучали человека, искали общения с народом, с лучшими
мыслящими современниками, они радовались, гневались, надрывались от
муки, они по-своему думали и поэтому по-своему писали, добирались до
правды» [9: 29].
Чичерин полагает, что стиль автора любого художественного
произведения формируется на основе его внутреннего стиля, который
является своего рода «предварительной речью», «репетицией». При
создании же литературного произведения «завершается давняя и долгая
внутренняя работа». По мнению исследователя, на «внутренней стадии»
творчества писателя его идеи, чувства организуются в систему при помощи «внутренней речи»[9: 48] Идея «внутренней речи» может скорее
рассматриваться как метафора применительно к понятию стиля, но
именно этот элемент однозначно можно выделить как специфический
индивидуальный компонент идиостиля.
На наш взгляд, систему идиостиля необходимо рассматривать не
только как соотношение языка и стиля автора, в неё целесообразно
включить также такие компоненты, как авторская модальность, художественные приёмы и средства, система символов, специфические формы
темпоральной организации текстов, а также такие экстралингвистические компоненты, как ритм и гармония.
Как отметил В.В. Виноградов, автор является фокусом художественного произведения, его личность скорее угадывается, воспроизводится из стиля художественного произведения, так как всегда представлена в нём неявно. Присутствие автора в тексте определённым образом
организует реальность, представленную в нём; именно автор решает,
что в ней значимо, а что второстепенно. Такое отношение автора принято называть авторской модальностью или субъективной модальностью.
Это отношение может быть передано при помощи грамматических, лексических, фразеологических, композиционных средств. Впервые проблема модальности текста была обозначена в работе И.Г. Гальперина
[4]. Более глубокое понимание авторской модальности в художественном тексте представил Л.Г. Барлас [2], определяющий авторскую модальность как одну из основных семантических категорий текста и отводящий ей ключевую роль в раскрытии внутреннего мира автора: «в
художественном тексте действительность получает выражение не прямо, а через художественную модель мира, в которой явления жизни оказываются сопряжёнными с художественным вымыслом автора» [4: 18].
Проникая в уникальный художественный мир автора, читатель формирует собственную модальность, сходную с модальностью автора.
- 49 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Авторская модальность включает в себя отношение к информации в тексте, авторскую интенцию, мнение, ценностные ориентации.
Как правило, она прослеживается в ткани произведения и раскрывает
личность автора в рамках его идиостиля. Благодаря ей читатель «понимает» стиль. На наш взгляд, она является одним из связующих элементов всех компонентов сложной системы идиостиля.
Одной из особенностей художественного текста в отличие от
других видов текстов можно считать разнообразие способов выражения
авторской модальности. Такая категория, как «образ автора», является
одной из ключевых при анализе художественного своеобразия произведения. При анализе же идиостиля важен не образ автора, а его манифестация в ткани текста, которую можно определить как субъективную
или авторскую модальность. Используя различные формы выражения
на всех уровнях языка (лексическом, грамматическом, синтаксическом,
интонационном и т.д.), автор проявляет своё личное отношение к явлениям, событиям и героям произведения. Нельзя не отметить тот факт,
что авторская модальность выполняет не только стилеобразующую, но
и коммуникативную функцию в тексте, так как помогает читателю
вступить во взаимодействие с автором посредством текста.
Из многообразия средств выражения авторской модальности, которые можно встретить анализируя художественное произведение, мы
можем выделить несколько наиболее универсальных – это личные местоимения, вводно-модальные слова и частицы, вводные словосочетания, повторы, междометия и нарушение порядка слов. К числу способов
выражения авторской модальности можно отнести также специфические синтаксические конструкции, которые, наряду со стилистическими
приёмами, делают стиль автора не только неповторимым, но и узнаваемым. В предложенных ниже примерах мы рассматриваем различные
способы выражения авторской модальности, и на основе их анализа делаем выводы о роли и особенностях различных способов манифестации
авторской модальности в идиостиле писателя.
«Plainly pagan rather than religious, life interested him, although as yet he
was not fully aware of this. All that could be truly said of him now was that there
was no definite appeal in all this for him. He was too young, his mind much too
responsive to phases of beauty and pleasure which had little, if anything, to do
with the remote and cloudy romance which swayed the minds of his mother and
father» [10: 2].
В этом отрывке из романа Теодора Драйзера авторская модальность проявляется на различных уровнях языка автора. (1) Выбор повествования от третьего лица даёт автору возможность рассказать читателю о герое романа через призму личного отношения к нему. Такой подход является базой для использования различных стилистических приёмов, выражающих субъективное отношение писателя к создаваемым им
- 50 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
образам, героям и событиям произведения. (2) На морфологическом
уровне можно выделить использование модальных слов although as yet,
указывающих на недостаточную или частичную достоверность информации, сообщаемой во 2-й части высказывания, и модального глагол
could, также выражающего сомнение в определённости характеристики,
которую автор даёт своему герою. (3) На лексическом уровне авторская
модальность проявляется в использовании таких стилистических
средств языковой выразительности, как эпитеты plainly pagan, remote
and cloudy romance; метафоры swayed the minds of his mother and father,
his mind much too responsive to phases of beauty. Однозначно охарактеризовать значение авторской модальности, выраженной при помощи этих
приёмов, как негативно оценочное или позитивно оценочное было бы
не совсем корректно, так как тексты художественной литературы предполагают множество интерпретаций. (4) На синтаксическом уровне наблюдаются сразу несколько способов репрезентации авторской модальности. Использование инверсии в 1-м предложении акцентирует наиболее важную, по мнению автора, часть предложения, усиливая тем самым роль смыслов, выводимых из сравнения plainly pagan rather than
religious. В сложную структуру 3-го предложения отрывка входят эпифорический повтор, вставная конструкция if anything, два придаточных
предложения, комментирующих ранее высказанную мысль. Намеренный разрыв предложения вставной конструкцией приближает повествование к разговорной речи, открывая возможность читателю вступить в
диалог с автором, подчеркнуть искренность рассказчика и достоверность сообщаемой в предложении информации.
На основе проведённого анализа, можно сделать вывод, что в
представленном отрывке авторская модальность прослеживается на
всех уровнях языка автора. Из совокупности проинтерпретированных
фактов можно сделать вывод о том, что автор нерешителен, сомневается
в своей личной оценке. Он намеренно избегает подробной характеристики героя, несмотря на то, что обладает неограниченной возможностью рассказать читателю более детально о внутреннем мире и сущности персонажа. Недосказанность, сомнение, неуверенность автора порождают желание читателя познакомиться с этим героем и выстроить
личную субъективную модальность по отношению к нему.
«Даша осталась одна в доме. Большие комнаты казались ей теперь
неуютными, и вещи в них – лишними. Даже кубические картины в гостиной с отъездом хозяев перестали пугать и поблекли. Мёртвыми складками
висели портьеры. И хотя Великий Могол каждое утро молча, как привидение, бродила по комнатам, отряхивая пыль метёлкой из петушиных перьев, всё же словно иная, невидимая пыль всё гуще покрывала дом» [7: 69].
В этом отрывке: (1) на морфологическом уровне авторская модальность прослеживается в выборе модальной частицы даже, выде- 51 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ляющей значимость высказанной мысли. В следующем предложении
появляется союз хотя, несущий значение несоответствия ожиданию,
выраженному в первой части предложения, и результату, который возникает во второй части предложения. К способам манифестации авторской модальности на морфологическом уровне можно отнести и глагол
казались, также имеющий значение неуверенного подтверждения. (2)
На лексическом уровне авторская модальность передаётся посредством
эмоционально-окрашенных эпитетов неуютные, лишние, а также яркими развёрнутыми метафорами: Мёртвыми складками висели портьеры,
… невидимая пыль всё гуще покрывала дом. Нельзя не отметить метафорическое сравнение, выделенное в предложении запятыми, которое
наиболее остро передает душевное состояние героини. Лексика, используемая автором в данном отрывке, носит очевидно негативнооценочную
характеристику. (3) Простое предложение с прямым порядком слов в
начале анализируемого отрывка является скорее средством актуализации в рамках рассматриваемого идиостиля, оно задаёт ритм последующему повествованию. Эллиптическая конструкция во 2-м предложении
акцентирует эпитет лишний, значение которого усиливается также его
позицией в предложении. В 3-м предложении мы встречаем нарушение
порядка слов, усиливающее значение метафоры. За ним следует сложное предложение, состоящее из двух частей. 1-я часть распространена
деепричастным оборотом и обособленным сравнительным оборотом,
который усиливает эффект антономазии Великий Могол. 2-я часть сложного предложения вводится модальным словосочетанием всё же и союзом словно, имеющим в данном примере модальное значение «кажимости».
Исходя из анализа этих способов выражения авторской модальности, мы можем сделать вывод, что субъективная модальность автора
проявляется через призму чувств и эмоций главной героини Даши. Образ автора в тексте представлен неявно ввиду отсутствия в тексте прямых манифестаций авторской оценки; авторская модальность проявляется на уровне интерпретации смыслов.
Таким образом, можно сделать вывод, что понятие авторской
модальности является достаточно гибким, оно не всегда представлено в
материальных знаках и скорее выводится путем анализа и осмысления.
Отдельно взятые средства языковой выразительности не обладают достаточной силой для выражения авторской модальности в отличие от
модальных слов, частиц или глаголов. Совокупное использование лексических, синтаксических, а также других стилистических средств в художественном тексте создают необходимый эффект того значения или
оценки, которую намерен передать автор.
- 52 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
Андреев В.С. Языковая модель развития индивидуального стиля (на
материале стихотворных текстов американских поэтов-романтиков):
автореф. дис. ... докт. филол. наук: 10.02.04. Смоленск, 2012.
2. Барлас Л.Г. Язык повествовательной прозы Чехова. Проблемы анализа.
Ростов-на-Дону: Изд-во Ростов. ун-та, 1991. 208 с.
3. Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. М.:
Академии Наук СССР, 1963. 255 с.
4. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. 4-е
изд. М.: КомКнига, 2006. 144 с.
5. Моторкина Д.А. Индивидуальный стиль как динамическая система //
Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2007. № 29(57). С. 157–161.
6. Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики / пер. с франц. М.: Едиториал
УРСС, 2004. 256 с.
7. Толстой А.Н. Хождение по мукам: трилогия. Т.1. Сестры. М.: Известия, 1964. 592 с.
8. Чибук А.В. Средства выражения авторской модальности в публицистических текстах [Электронный ресурс]. URL: http://cyberlenin
ka.ru/article/n/sredstva-vyrazheniya-avtorskoy-modalnosti-v-publitsist
icheskih-tekstah-na-materiale-smi-germanii (дата обращения: 23.03. 2014).
9. Чичерин А.В. Идеи и стиль. 2-е изд., доп. М.: Советский писатель,
1968. 374 с.
10. Dreiser T. An American Tragedy [Electronic resource]. URL: ebooks. adelaide.edu.au/d/dreiser/theodore/american/complete.html
(accessed
at
25.03.2014).
11. Hemingway E. A Farewell to Arms [Electronic resource]. URL: read24.
ru/pdf/ ernest-hemingway-a-farewell-to-arms.html (accessed at 27.03.2014).
1.
AUTHOR MODALITY
IN THE SYSTEM OF IDIOSTYLE
E.V. Klovak
Tver State University, Tver
The article deals with the problem of author modality in the system of
idiostyle. It investigates the role of author modality expressing the author’s intended values in comprehension based on the hermeneutic interpretation of
texts.
Keywords: idiostyle, author modality, subjective modality, author’s intention
Об авторе:
КЛОВАК Елена Владимировна – аспирант кафедры английской
филологии
Тверского государственного
университета
e-mail:
_makarulka-l_@mail.ru
- 53 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 54–61.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 801.73
ГЕРМЕНЕВТИКА: ОТ МЕТОДА К МЕТОДОЛОГИИ
Н.Ф. Крюкова, Е.В. Борщевская
Тверской государственный университет, Тверь
В статье проводится различие между методической и методологической
герменевтиками, как между методом и методологией. Соответственно,
указывается на необходимость выделения пред-методического, методического и методологически направляемого видов понимания текста. Отмечается особая значимость идей Ф.А. Бёка для развития основных постулатов методологической герменевтики. Акцентируется роль методологической теории герменевтических уровней и циклов.
Ключевые слова: метод, методология, методическая герменевтика,
методологическая герменевтика, пред-методическое понимание, методическое понимание, методологическое понимание, герменевтический
круг, герменевтические уровни понимания текстов.
Человеческая деятельность в различных сферах жизни привела к
созданию более или менее хорошо развитых методов для её осуществления. Практический опыт учит нас, что, следуя этим методам, выработанным в ходе практики, можно прийти к желаемому результату. На
данном уровне понимания нет необходимости в дальнейшей критической рефлексии. Но наука как одна из сфер человеческой деятельности
отличается от уровня практического повседневного опыта. Целью науки
являются знания, которые, по крайней мере, для сообщества исследователей, практикующих один и тот же метод, носят характер объективных. Это значит, что один и тот же результат может достигаться многократно при проведении одинаковых процедур. Такое возможно только
при условии наличия критической теоретической рефлексии. Такая
рефлексия, в свою очередь, возможна при условии существования развитой научной дисциплины и является отражением деятельности сообщества учёных, практиковавших или практикующих конкретный метод.
Имя таким рефлексиям – методология. Задача методологии носит двойственный характер. С одной стороны, методология призвана решать
различные проблемы, но с другой стороны, методология служит определению задач и ограничений конкретного метода, в том числе, с точки
зрения его объективности. Объектом методологии является уже существующие и работающие научные процедуры. Однако надо понимать,
что успешные исследования могут проводиться и в отсутствии методологии. Методология может иметь существенные сложности, требующие
своего разрешения, но при этом исследования не прекращаются и не
ждут предварительного устранения методологических проблем.
- 54 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Каждая научная дисциплина имеет свои методы, а говоря более
точно – методические указания. Методы, как правило, носят характер
команд. Методологические правила, служащие гарантией объективности, требуют оценки и подтверждения своей валидности в методологической рефлексии и в критическом анализе. Результаты таких рефлексий, оценок и критики могут быть оспорены, отвергнуты или модифицированы. Разница между методом и методологией является демаркационной линией между классической научной методической герменевтикой и методологической герменевтикой, появившейся в XIX веке.
Методическая герменевтика – это систематизированный свод
правил научного метода. Конкретные научные герменевтики могут различаться в разных культурах. Необходимо отличать общую научность
от прикладной науки. Научное чтение и понимание текста невозможно
без вовлечения в поиск ответов на вопросы возможности использования
или игнорирования данного текста, т.е. научное чтение предполагает
поиск ответа на вопрос, истинная или ложная информация присутствует
в данном тексте.
Предполагается, что общие правила, применяемые к дисциплине
в целом, должны быть применимы и к определённым разделам данной
дисциплины. Однако, при этом, особенности структур конкретного раздела дисциплины могут требовать спецификации общих правил для того, чтобы их можно было применять в данном конкретном разделе. Например, толкование библии имеет некоторые особенности жанра, диктуемые спецификой дисциплины. Жанр, в котором трактуется библия,
не применим при толковании законодательных актов юристами.
Прикладная наука, таким образом, называется прикладной не потому, что научное чтение не способно абстрагироваться от области
«приложения» науки, а потому, что научное чтение «применяется» к
специфическим разделам дисциплины. Различие между общей и прикладной научностью будет проявлять себя и как различие между общей
и специальной методологической герменевтиками.
Научность имеет свои границы возможностей. Одной из опасностей является вероятность того, что учёный пренебрегает горизонтом
применимости, т.е. критерием истинности или ложности информации,
заложенной в тексте. Критики чистой науки говорят, что учёный знает
только факты, но не знает правды. Начиная с античных времён, философы критиковали научную филологию за то, что она признавала только факты, но не задумывалась об истинности информации, и за то, что
она давала читателям только знание смысла, но не говорила о том, что
есть правда, а что ложно в данном тексте. А ведь именно эта особенность, т.е. жёсткое разделение вопросов понимания текста и вопросов
возможного применения (истинности) или отвержения (ложности) информации впоследствии стала одной из основных догм методологиче- 55 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ской герменевтики. Причина отсутствия критики истинности текста при
этом, по сути, заключалась в отсутствии критериев самой истинности.
Методологическая герменевтика разработала обоснование для
абстрактного формулирования и группирования аспектов применяемости информации, полученной в ходе толкования текста, будучи заинтересованной в гарантиях объективности. Необходимо различать предметодическое, методическое, и методологически направляемое понимание текстов. Применение механического чтения и написания текстов
относится к пред-методическому пониманию в самом узком смысле
слова. Научное понимание определяется и направляется правилами и
законами особой научной дисциплины искусства, изначально названной
в западной традиции искусством грамматики, или герменевтикой.
В методологической герменевтике вопросы толкования и применения разделены. Для методической герменевтики и науки, наоборот,
существенно то, что толкование и применение тесно связаны. Выделение вопросов применения было предопределено развитием герменевтики, начиная с XV века и заканчивая Шлейермахером. Но это ещё период
методической герменевтики, не достигшей уровня герменевтики методологической.
Необходимо помнить о том, что отрицание некоторыми версиями
философской герменевтики отделения толкования от применения подразумевает отрицание базовых предпосылок методологической герменевтики. В данном случае термин «философская герменевтика» используется для обозначения радикальных философских течений, отвергающих возможность методологии гуманитарных наук. Появление герменевтического сознания привело к пониманию различий этих понятий и,
соответственно, методической и методологической герменевтик.
Методическая герменевтика – это подчинённое определённым
правилам толкование текста. Соблюдение свода определённых правил в
случае методического подхода служит гарантией истинности толкования текста. Толкование, выполняемое по определённым правилам, было
развито и являлось искусством ещё во времена античности.
Развитие методологической герменевтики определялось следующими постулатами, принимаемыми как истина:
1)
на основании того, что существуют примеры неверного
толкования оригинального текста, можно допустить, что определённые
правила толкования могут быть признаны ложными. Новое толкование
текста может приводить к возникновению новых правил толкования
текста. Таким образом, признаётся то, что толкование текста должно
производиться с осознанием факта, что следование ранее разработанным правилам и традициям толкования текста не может служить абсолютной гарантией правильности его трактовки;
- 56 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
2)
соблюдение герменевтических правил не может служить
гарантией объективной достоверности толкования текста. Другими словами, методологическая герменевтика утверждает, что однажды определённое правило или традиция толкования не могут выступать стандартом методологической герменевтики. Однако это утверждение вовсе
не означает, что все когда-либо выполненные трактовки понимают и
интерпретируют текст неверно;
3)
необходимо создавать такие стандарты, которые будут позволять избегать ошибок при толковании текстов и приводить к наиболее объективной и максимально приближенной к оригинальному замыслу автора трактовке текста. Речь здесь идёт о создании и развитии
методологической герменевтики;
4)
толкование текста, основанное на стандартах методологической герменевтики, предполагает отделение результата толкования
(интерпретации) от последующего решения о возможности использования идей, содержащихся в тексте. Методологическую герменевтику не
интересуют вопросы о том, верная или ложная информация содержится
в тексте, и то, стоит ли принять идеи текста к последующему использованию на практике или нет. Например, переводчика, осуществляющего
перевод статьи о новом методе консервативного лечения почечной недостаточности инфекционной этиологии, не будут интересовать вопросы эффективности лечения и возможных осложнений от применения
в ходе лечения определённых лекарственных препаратов;
5)
методологическая герменевтика – это общая герменевтика, так как она является методологией филологической интерпретации,
а филологические методы могут применяться при толковании текстов
любой тематики, относящихся к любым наукам и сферам человеческой
жизни. Уже начиная с XIX века, герменевтика, определяемая методологическими принципами, могла бы применяться во всех сферах жизнедеятельности человека. Примем во внимание тот факт, что практически
все учёные XIX века, занимавшиеся проблемами герменевтики, являлись выходцами школ классической филологии [6].
Классической книгой по методологической герменевтике можно
считать книгу «Энциклопедия и методология науки классической античности» (Encyclopedia and Methodology of the Science of Classical
Antiquity) выдающегося немецкого филолога Бёка Филиппа Августа
(1785–1867). Он впервые высказал мнение о том, что филология должна
служить не самоцелью, а лишь средством к пониманию государственных и социальных условий, равно как и других культурных моментов
исторического развития [1].
Другие учёные от методологической герменевтики, одним из
них был Шлейермахер, подвергали критике некоторые постулаты Бёка.
Однако, в целом было признано основополагающее значение его работ
- 57 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
как базиса для дальнейшего развития методологической герменевтики.
К его несомненным достижениям относятся разработанные им тезисы о
взаимосвязи между филологией и историей, филологией и философией,
филологией и другими дисциплинами. Он также определил сферы интересов герменевтики, дал общее определение знаний, входящих в предмет филологии – это знания обо всём том, что известно. Развитие идей
Бёка привело во второй половине XIX века к возникновению и развитию филолого-исторического метода герменевтики. Этот метод заменил
собой филологическую герменевтику и историческую герменевтику,
выявив взаимосвязи между философией как наукой, затрагивающей напрямую исторические аспекты, и филологией. В целом, Бёк определяет
герменевтику как науку о понимании символов, в том смысле, что символы являются символами языка.
Согласно Бёку, чтение текста само по себе не является герменевтикой, но чтение текста предопределяется герменевтикой. Процесс герменевтики предполагает, что индивид способен читать и понимать
текст. Здесь надо отметить, что знание грамматики языка, лексики и
иные познания в общем языкознании относятся к так называемой
грамматической герменевтике, но исследования на данном уровне Бёк
не относит к герменевтике как таковой [2].
Чтобы чётко понимать сферу интересов методологической герменевтики, необходимо уточнить различие между используемыми Бёком терминами interpretatio и explicatio. Согласно Бёку, hermeneia выполняет следующие три функции. Первая функция – hermeneia является
письменной речью, выраженной посредством текста, это elocutio текста
[3]. Третья функция hermeneia – это elocutio, выполненная филологом,
что, по сути, является новым текстом и называется explicatio [4]. Вторая
функция – это hermeneia как translatio [7], или interpretatio [5]. Эта вторая функция является стимулирующей к переходу elocutio от своего
первого смыслового значения к своему второму значению. Герменевтика как метод филологии изучает только hermeneia как translatio. Это
значит, что герменевтика как метод не занимается изучением методов
объяснения знаний, полученных в процессе толкования текста [2]. Отсюда можно сделать вывод о том, что, процессы applicatio, в значении
«применение», предопределяемые explicatio и являющиеся логичным
результатом объяснения знаний, полученных из текста, не относятся к
сфере интересов методологической герменевтики.
Самой примечательной частью методологической герменевтики
является теория герменевтических уровней и циклов, в соответствии с
которой ведущим принципом толкования текста является постулат о
том, что смысл части определяет смысловую нагрузку текста как целого, и наоборот: понимание смысла текста как целого, ведёт к пониманию составных частей текста. На принципах циркуляции от частей к
- 58 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
целому и обратно строится, в том числе, обучение студентов, готовящихся к сдаче международно-признаваемых тестов на знание английского языка как иностранного: TOEFL и IELTS.
Студентов обучают навыкам понимания содержания текста в условиях временных ограничений. Преподаватели рекомендуют следующую технику: в течение нескольких минут студент должен оценить
текст как целое, понять его основную идею, и затем, в оставшееся время, более детально прочесть и понять идею и содержание каждого абзаца текста. В случае, если студент верно понял контент данного текста,
он успешно проходит тестирование, а именно: выбирает верные ответы
на вопросы по тексту. Цель предлагаемых вопросов – выявление верного понимания текста студентом на различных уровнях, а именно: насколько правильно студент уловил общую идею текста и насколько
верно он сумел понять сообщаемые автором детали и нюансы.
К задачам методологии также относится изучение возможных
источников ошибок и ограничений используемых методов. К числу источников ошибок в филологической герменевтике относятся ошибочно
определённые циклы. Отсюда, наилучшим методом толкования мог бы
считаться метод, позволяющий максимально эффективно избегать возможных ошибок циркуляции от целого к частям и обратно. С другой
стороны, можно поставить под сомнение сам основной принцип герменевтики: герменевтический круг. Другими словами, можно задать вопрос: насколько обосновано было принятие этого принципа за основу
теории толкования? Таким образом, можно говорить о герменевтике и
о критике самой герменевтики с точки зрения обоснования используемых ею постулатов.
В задачу герменевтики входит понимание того, что становится
известным из конкретного текста. В задачу критики герменевтики входит решение вопроса о том, какой смысл, какая информация были
представлены в тексте самим автором, т.е. сначала мы должны понять
текст, а затем принять решение о том, насколько понятое нами соответствует нашим филологическим знаниям. Если понятое из текста нашим
знаниям не соответствует, возникают две следующие задачи: первая –
сделать предположение о том, что хотел сказать нам автор текста, вторая – выбрать оптимальный вариант соответствия между нашими знаниями о предмете текста и понятым нами из самого текста [2]. В итоге,
мы принимаем решение о том, что же хотел нам сказать автор. Таким
образом, прежде чем появляется итоговый продукт (толкование текста),
индивид проделывает работу над текстом на различных уровнях.
Бёк различает герменевтические уровни, относящиеся к объективным и субъективным условиям текста. Объективные условия – это
языковой и исторический фон текста. В соответствии с ними можно говорить о грамматической и исторической герменевтиках и их критике.
- 59 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Субъективные условия – это условия, относящие к персоналии автора:
его индивидуальность, его психологический тип, стиль и жанр письма.
Таким образом, основной принцип теории герменевтических уровней
состоит в том, что различные герменевтические уровни относятся к различным «целым»: 1) язык, на котором написан текст; 2) исторический
фон текста; 3) субъективные качества автора, его цели написания текста, стиль и жанр; 4) сам текст.
Первые три составляющие позволяют рассмотреть текст и его
части с трёх различных сторон и предопределяют понимание текста
как целого с точки зрения общей герменевтики. Понимание составных
частей текста, по Бёку, осуществляется на двух низших уровнях понимания: грамматическом и историческом, что не трубует обращения к
тексту как к целому. Подавляющее большинство текстов может быть
понято на этих двух уровнях с наибольшей степенью достоверности.
Самый низший уровень (языковой) является наиболее надёжным, т.е.
герменевтический процесс на самом низшем уровне (языковом) включает в себя понимание языка читаемого текста, и соответственно владение навыком чтения на языке текста. Усложнением низшего уровня являются знания индивида в области теоретической лингвистики, а именно: знание грамматики и лексики языка, на котором написан текст. Толкование текста с позиции исторического фона, на котором написан
текст, является ещё более высоким уровнем герменевтики.
Все герменевтические уровни филолого-исторического метода
взаимосвязаны и взаимно определяют друг друга методологически. Например, верно определив стиль и жанр текста, индивид может принять
правильное решение об использовании тех или иных грамматических
конструкций и лексики для передачи контекста текста с учётом исторического фона, на котором был написан текст и, развивая идею Бёка, с
учётом специфики аудитории, для которой осуществляется перевод текста. Развивая идею Бёка о филолого-историческом методе далее, можно
определить следующие уровни герменевтического понимания: научный, информационный и социальный. Эти уровни понимания необходимо отнести к третьему условию, определяющему продукт интерпретации текста: субъективные условия индивида, интерпретирующего
текст. Безусловно, уровень научных знаний и общий уровень информированности, образованности, знаний в различных областях, а также источники знания толкователя текста отразятся на том, насколько правильно он сможет передать идею автора. Социальные условия, в которых живёт толкователь, также накладывают значительный отпечаток на
форму и язык изложения текста.
Одной из существенных проблем методологии является проблема объективности. А ведь именно методологические гарантии объективности являются задачей общей методологии. Кроме того, методоло- 60 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
гия не должна ориентироваться на решение специфических проблем
конкретных методов специальных дисциплин.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
Бёк Ф. А. [Электронный ресурс]. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/ (дата
обращения: 3.1.2014).
Boeckh A. On Interpretation and Criticism. Norman: University of Oklahoma Press, 1968.
Elocutio [Electronic resource]. URL: http://en.wikipedia.org/wiki/ Elocutio
(accessed at 12.12.2013).
Explicatio [Electronic resource]. URL: http://www.slovarionline.ru/
entsiklopedya_epistemologii_i_filosofii_nauki//page/eksplikatsiya.858 (accessed at 12.12.2013).
Interpretatio [Electronic resource]. URL: http://ru.wiktionary.org/
wiki/interpretatio (accessed at 12.12.2013).
Seebohm Т.М., Hermeneutics. Method and Methodology. Dordrecht; Boston; London: Kluwer Academic Publishers, 2004. Pp. 6–8.
Translatio [Electronic resource]. URL: http://ru.wiktionary. org/wiki/
translatio (accessed at 12.12.2013).
HERMENEUTICS: FROM METHOD TO METHODOLOGY
N.F. Kryukova, E.V. Borshchevskaya
Tver State University, Tver
This article deals with distinctions between methodical and methodological
hermeneutics, as method and methodology. Accordingly, the necessity to distinguish the pre-methodical, the methodical, and the methodologically guided
understanding of texts has been argued. Special significance of Boeckh’s ideas
for the development of the main postulates of methodological hermeneutics
has been proved. The role of methodological theory of hermeneutical levels
and hermeneutical circles is emphasized.
Keywords: method, methodology, methodical hermeneutics, methodological
hermeneutics, pre-methodical understanding, methodical understanding,
methodological understanding, hermeneutical circle.
Об авторах:
КРЮКОВА Наталья Федоровна – доктор филологических наук,
профессор, заведующий кафедрой английской филологии Тверского государственного университета, e-mail: nakrukova@mail.ru
БОРЩЕВСКАЯ Елена Викторовна – соискатель учёной степени
кандидата филологических наук, кафедра английской филологии Тверского государственного университета, e-mail: elena.borshchevskaya
@gmail.com
- 61 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
№ 2.
2. С. 62–67.
УДК 811.11-112`374
АВСТРИЙСКИЙ НЕМЕЦКИЙ ИЛИ О ЧЁМ НЕ ЗНАЕТ ДУДЕН
Ю.В. Ланских
Тверской государственный университет, Тверь
Рассматривается австрийская разновидность общенационального немецкого языка. Автор исследует австрицизмы, зафиксированные в Австрийском словаре, но не цитирующиеся при этом в словаре редакции Дуден.
Ключевые слова: австрийский немецкий, Австрийский словарь, австрицизмы, региональные варианты, плюрицентрический язык.
Для познания нравов какого ни есть народа
старайся прежде изучить его язык.
Пифагор Самосский
Австрийский немецкий язык (Österreichisches Deutsch) представляет собой национальную разновидность общего плюрицентрического
немецкого языка. Под плюрицентричным языком в лингвистике традиционно понимается язык, имеющий более одного центра распространения, каждый из которых вырабатывает свои национальные нормы для
данного языка, именуемые стандартными национальными разновидностями [1: 358]. Австрийский немецкий язык, являясь ингерентной частью общей системы словарного состава, произношения и грамматики
единого общенационального языка, имеет как следствие языковой эволюции свои особенности на всех уровнях.
Национальные варианты стандартного немецкого языка в лингвистике делят на тевтонизмы (для немецкого языка Германии), австрицизмы (для Австрии) и гельветизмы (для Швейцарии). Австрицизмы
нормативно зафиксированы в Австрийском словаре (das Österreichische
Wörterbuch – ÖWB), выпущенным впервые в 1951 году по заказу министерства образования и выполняющим регламентирующую функцию,
сходную со словарями редакции Дуден в Германии. Австрийский словарь представляет собой единственный официальный кодекс австрийского немецкого [5: 8]. Именно он является одновременно объектом и
источником эмпирического материала данного исследования.
Австрийский словарь (далее – АС) – главный кодифицирующий
документ австрийской разновидности (Varietät) немецкого языка, фиксирующий его национальные особенности, в большей степени проявляющиеся в произношении и словарном составе, в меньшей степени на
уровне грамматики и орфографии. Самое первое издание Австрийского
словаря в указе федерального министерства об обучении
(Bundesministerium für Unterricht) от 1 января 1950 года провозглашает
данный словарь справочным пособием, содержащим употребляемую на
- 62 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
территории Австрии лексику и дающим ответы на все вопросы относительно правописания для школьников, офисных и государственных
служащих [4: 7]. Сегодня данное словарное пособие насчитывает шестидесятилетнюю историю, о чём и свидетельствует актуальное 42-е издание словаря с соответствующей пометой на переплете.
Своим непосредственным предшественником редакторы словаря
называют появившийся впервые в 1879 году справочник «Правила немецкого правописания и словник» («Regeln für die deutsche Rechtsschreibung nebst Wörterverzeichnis»), который содержал списки слов без толкования значений.
Ещё веком ранее, в 1774 году с указом Марии Терезии об общем
школьном образовании вышло в свет «Руководство по немецкому правописанию. Для использования в немецких школах на территории имперско-королевских
государств»
(“Anleitung
zur
deutschen
Rechtsschreibung. Zum Gebrauche der deutschen Schulen in den kaiserlichköniglichen Staaten”) [там же].
В отличие от толкового словаря редакции Дуден, в Австрийском
словаре австрицизмы не имеют никаких пометок относительно их регионального распространения, территориально маркированными вариантами соответственно являются тевтонизмы (словарные пометы: в
Германии, в северной Германии, в южной Германии, особенно в Германии). Например, региональными вариантами Германии в 42-м издании
Австрийского словаря считаются следующие (см. таблицу) [4].
Большинство австрицизмов, распространённых на территории
всей Австрии, зафиксированы с соответствующей пометкой в словаре
редакции Дуден. Традиционно выделяют три основные семантические
группы, в которых австрийские варианты представлены наиболее широко: кулинария, сфера управления и политики, а также школа, например,
подробные словарные списки предлагает работа Якоба Эбнера «Австрийский немецкий» [3: 17–32].
Кроме того к литературной форме австрийского немецкого относятся слова, область употребления которых ограничена определённой
федеральной землей (словарные пометы: в Каринтии, в Форальберг, в
Вене и т.д.), именно они зачастую не указаны в словаре редакции Дуден, и, соответственно, именно они и представляют сферу интереса для
данного исследования.
Австрицизмы, приведённые ниже, отобраны методом сплошной
выборки из последнего издания АС, далее проверены на цитируемость в
электронной версии словаря Duden Online [2]. Онлайн-ресурс выбран в
силу большей актуализации по сравнению с печатными изданиями.
Приведём некоторые примеры, исходя из соответствующей пометы региональной отнесенности в АС.
- 63 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Таблица
Словарная единица
Словарная помета
Толкование
der Junge
die Jura (Pl)
Klapsmühle
kleckern
kringeln
die Maloche
особ. в Германии
Германия
Германия, разг.
особ. в Германии, разг.
особ. в Германии, разг.
Германия, разг.
die Mangel
der Ösi
Германия
особ. в Германии, груб.
der Össi
особ. в Германии, груб.
der Pennäler
Германия
der Penner
северная Германия
die Pulle
ran
schmuddelig
Германия, разг.
особ. в Германии
Германия
Straßenfeger
Teutonismus
Германия
Германия, языкознание
Bub, Knabe
Jus
Irrenhaus
patzen
ringeln
gekonnte Routine, vorgetäuschtes Gehabe
Wäscherolle, Bügelpresse
Bezeichnung für einen
Österreicher
Deutscher aus dem Gebiet
der ehemaligen DDR
Schüler einer höheren
Schule
Sandler, untüchtiger
Mensch
Flasche
heran
schmierig, schmutzig, unsauber
Straßenkehrer
für Osterreich und die
Schweiz untypisches deutsches Wort – Germanismus
Ф о р а л ь б е р г – der Jöri (человек в карнавальной маске): «Am
Sonntag findet in Bludenz der große Jöri-Umzug statt» (Voralberger
Nachrichten, 08.02.2013 – Närrisches Treiben in Bludenz).
е н а – sich einweimberln (подлизываться): «Und wo der Meister zögerte,
weil der Alois kein schlechter Arbeiter war, dort bissen ihn die Arbeitskollegen
hinaus, weil sie sich beim Hern Chef einweiberln wollten …» (der Schuhmeier,
Robert Ascher, 2012); die Kiberei (криминальная полиция): «Illegales
Glücksspiel war immer ein Anknüpfungspunkt der Kiberei, sich mit dem Milieu
auseinanderzusetzen» (Salzburger Nachrichten, 03.12.2012 – „Stoß“, „Saugerl“
und die Spielerpartien).
Т и р о л ь – der Karrner (не оседлый, повсюду снующий с тележкой и
выполняющий различную подсобную работу житель Финшгау и Обериннталя): «Im 18./19. Jahrhundert bildeten sich im Obervinschgau die Karrner als
eigene Gruppe heraus» (OEW, 04.04.2008 - Die Karrner – Tiroler Zigeuner?).
- 64 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
З а л ь ц б у р г , В е р х н я я А в с т р и я – Zechpropst (человек, собирающий пожертвования во время богослужения): «Zwei Bauern und ein
Zechpropst aus Anthering faßten Mut und baten den Bischof und Landesherrn,
bei Prozessionen durch Feuerschützen das Zeichen zum Segen geben zu dürfen»
(Salzburger Nachrichten, 05.08.1998 - Dem Fursten abgerungen).
В е р х н я я А в с т р и я – die Rud (молодёжное общество для мальчиков): «Wenn du Landeshauptmann bist, dazu Finanzreferent und sparefroher Pate einer Rud, die Geburtstag feiert, dann kannst du dir sicher sein, dass du – zum
Gaudium der Zuhörer – angesungen wirst von ihr» (Nachrichten.at, 05.03. 2014
– Des Weltkulturerbes neue Sportler).
Некоторые языковые явления охватывают более обширные языковые ландшафты: восточная Австрия (Ostösterreich) включает федеральные земли Нижнюю Австрию, Бургэнланд, западную часть Штирии
с центром в Вене, юго-восточный регион (Südosten) – Каринтию и частично Штирию, центральная зона (mittlere Zone) – Верхнюю Австрию,
Зальцбург и южные регионы Штирии и Каринтии, западная Австрия
(Westösterreich) – Тироль и Форальберг [4, с. 870]. Употребление языковой единицы достаточно крупным языковым сообществом соответственно является одной из основных причин для редакции Дуден, чтобы
зафиксировать её в словаре, но, не смотря на достаточно большой ареал
распространения, некоторые слова Дудену пока не известны.
В о с т о ч н а я А в с т р и я - das Gschlader (напиток плохого качества,
слабый кофе): «Lieblingswein der Österreicher ist momentan der sonnengelbe
Mosel Karl-Heinz, obwohl wir derlei picksüßes G'schlader normalerweise nicht
schätzen» (Salzburger Nachrichten, 23.04.2003 - Zum Wohl, Herr Gusenbauer!);
das Krispindl (слабый, худой человек):«Endlich hat die Stimme einer 200-kgWählerin mehr Gewicht als die Stimme eines 50-kg-Krispindls!» (Salzburger
Nachrichten, 16.01.2004 - Gerüttelt Maß an Arroganz).
З а п а д н а я А в с т р и я – der Walsche (итальянец): («Die
Walsche» – название романа Йозефа Цодерера, 1982 года, рассказывающего о дискриминации женщин, в русском переводе – «Итальяшка», прим. автора).
Ю ж н ы й Т и р о л ь . Базируясь на исторически сформировавшихся базовых диалектах, область распространения австрийского немецкого только условно ограничивается границами государства Австрия. Многие типичные языковые особенности можно встретить и в соседних с Австрией областях: Баварии, Швейцарии, Южном Тироле.
Следует отметить, что Южный Тироль с 1919 года (согласно СенЖерменскому мирному договору) является автономной провинцией государства Италия. Большая часть населения данной территории всё же
говорит на баварско-австрийском диалекте, вследствие этого редакция
АС выделяет Южный Тироль как языковой ландшафт немецкоязычного
- 65 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
пространства, наряду с Германией, Швейцарией и собственно австрийскими федеральными землями. Приведём несколько примеров из южнотирольского региона. С точки зрения семантических групп данная лексика представляет собой различного рода местные реалии: особые обозначения учреждений, организаций, профессий и праздников. При этом
редакторы словаря не отмечают эти слова как диалектальные, пометы
(mda) в соответствующих словарных статьях нет.
der Barist (управляющий бара),
der Ragioniere (бухгалтер),
der Halbmittag (полдник),
die Önothek (винный магазин),
der Dableiber (житель южного Тироля, который в 1939 году в отличии
от оптантов отказался от эмиграции),
der Hochunserfrauentag (восхождение Девы Марии на небо),
der Heimatpflegeverband (объединение, занимающееся охраной природы
и обычаев),
der Hauspflegedienst (патронаж),
die Interessenschaft (аграрное общество) [4].
Наряду с регионально окрашенной лексикой, в словаре Дудена
не находят отражения ряд слов и выражений, определяемых АС как относящихся к сфере разговорного языка. Приведённые ниже примеры в
силу их стилистической принадлежности достаточно редко употребляются в письменной форме языка, поэтому ограничимся простым их перечислением без контекстуальной иллюстрации:
aufganseln (злить),
abfotzen (давать пощечину),
der Datl / Tatl (безобидный старый человек),
das Gefras(s)t (плохой ребенок, подлый человек),
das Geschau (выражение лица),
geln (не правда ли?),
Nachzipf (повторный экзамен в начале учебного года)
der Kas (сыр, творог), so ein Kas! (что за ерунда!)
mei (восклицание) O mei! Ja mei!
der Teschek (обделённый чем-то) [там же].
Настоящее сравнительно-лексикографическое исследование никоим образом не представляет собой конфронтацию двух словарных изданий. Теории плюрицентризма признаёт равноправия всех национальных вариантов, именно как вариантов одного и того же наднационального языка. Само собой разумеется, что австрийский немецкий и немецкий Германии (deutschländisches Deutsch) не являются двумя различными языками, но при этом они имеют различные кодифицирующие словарные издания. Целевая аудитория Австрийского словаря, в первую
очередь, ограничивается границами Австрийской республики, охваты- 66 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
вая при этом как общенемецкий словарный состав, так и лексику,
имеющую сравнительно небольшой ареал распространения. В данной
публикации мы сознательно избегали рассмотрения австрицизмов, принадлежащих сфере кулинарии, и типично австрийско-баварских словообразовательных моделей на –erl –le, -l, чтобы наглядно продемонстрировать, что словарный состав австрийского немецкого языка не ограничивается словами Erdapfel, Karfiol и Dirndl, что австрийский немецкий
имеет свою особую отличную национальную историю, живущую в языке и в нём проявляющуюся.
Список литературы
1. Clyne Michael. Pluricentric languages. Differing norms in different nations. Berlin: Walter de Gruyter, 1992. 481p.
2. Duden-online [Electronic resource]. URL: http://www.duden.de/
3. Ebner Jakob. Österreichisches Deutsch. Mannheim / Leipzig / Wien /
Zürich: Dudenverlag, 2008. – 52S.
4. Österreichisches Wörterbuch: 42 Aufl. / hrsg. vom Österreichischer
Bundesverlag Schulbuch GmbH & Co.KG. Wien: 2012. 928 S.
5. Weiss E. Andreas, Weiss Gerlinde. Das österreichische Deutsch – eine
Standardvariante der deutschen Sprache. № 12 // der Schriftreihe des
Landes-Europabüros. Land Salzburg, 2007. 18S.
AUSTRIAN GERMAN OR WHAT DOES THE DUDEN NOT KNOW
J.V. Lanskikh
Tver State Univercity, Tver
The article is focused on the analysis of the Austrian variety of the supranational German language. The author explores Austricisms, which are lexicalized in the Austrian dictionary, but cannot be found in the Duden.
Keywords: Austrian German, Austrian dictionary, Austricisms, local language variants, pluricentric language.
Об авторе:
ЛАНСКИХ Юлия Владимирован – кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры немецкого языка Тверского государственного университета, e-mail: lanskix81@mail.ru
- 67 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 68–74.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 811.161.1
ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЗЕВГМАТИЧЕСКИХ КОНСТРУКЦИЙ
В ТЕКСТАХ РАЗНЫХ ЖАНРОВ
(структурно-прагматический анализ)
Г.М. Меньшикова
Череповецкий государственный университет, Череповец
Статья посвящена зевгматическим конструкциям в современном русском языке. Исследование выполнено на корпусном материале. Предметом анализа стало функционирование зевгматических конструкций (с
учётом их структурных особенностей и прагматического эффекта) в текстах разных типов.
Ключевые слова: зевгма, зевгматические конструкции, прагматический
потенциал, Национальный корпус русского языка.
С античных времен явления синтаксической неполноты привлекают внимание учёных. Зевгма традиционно воспринималась как разумное и здравое сокращение, способствующее быстрейшей доходчивости фразы. С течением времени термин «зевгма» стал обозначать два
близких, но всё-таки разных явления; тем самым развился омонимический ряд, в котором (условно) зевгма1 означает синтаксический приём,
зевгма2 – семантически осложнённую фигуру речи (подробнее об этом
см.: [4: 37–44]). Следует отметить, что до настоящего времени в отечественном языкознании зевгма преимущественно являлась предметом
изучения стилистики и в основном изучалась как стилистически осложнённая фигура речи, т.е. во внимание принимались только конструкции
с семантическим осложнением, область функционирования которых ограничивалась, в основном, художественными текстами. Так, один из авторов приводит следующее определение: зевгма – это явление, основанное на объединении в рамках одной синтаксической конструкции сущностей, принадлежащих к разным семантическим областям (приводится
пример: «бабушка в плаще и синяках») [1: 641]. Таким образом, за рамками внимания лингвистов осталась зевгма как синтаксическое явление,
смежное с эллипсисом. Сказанное обусловливает актуальность исследования зевгматических конструкций как синтаксических конструкций
особого типа, без семантического осложнения.
Под зевгматическими конструкциями следует понимать ряд параллельных сочинённых предложений, организованных вокруг одного
общего для них всех члена, в одном из них выраженного эксплицитно, а
в остальных – имплицитно. Например: «Растительное масло подорожало почти вдвое, яйца на четверть» [Читатель «КП» на собственном
опыте доказал: Замороженные правительством цены всё равно растут!
НКРЯ].
- 68 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Автор теории функциональной грамматики А.В. Бондарко отмечает, что при анализе функционирования грамматических форм и конструкций необходимо определять «лексические, синтаксические, контекстуальные, ситуативные и прагматические условия их употребления»
[2: 7]. В настоящей статье представлены результаты исследования, цель
которого заключалась в том, чтобы выявить закономерности функционирования той или иной структурной разновидности зевгматических
конструкций в соответствии с их прагматическим потенциалом, реализуемым в текстах разных типов (не только художественных, поскольку
нас интересовала синтаксическая сущность зевгмы как особого рода
синтаксической конструкции (без семантического осложнения).
Материалом для исследования послужили примеры, извлечённые
методом сплошной выборки из числа конструкций, размеченных как
эллиптические или гипотактические в «Национальном корпусе русского
языка» [6] и «Хельсинкском аннотированном корпусе» [8]. В качестве
дополнительного источника материала были использованы газетные и
художественные тексты. Общее число проанализированных зевгматических конструкций составляет 500 примеров.
В ходе исследования были получены следующие данные относительно степени представленности зевгматических конструкций в разных
сферах употребления (из числа 500 примеров): подавляющее число
примеров (75%) относится к сфере публицистики, 10% примеров встретилось в научно-популярной литературе и 15% – в художественных текстах. Рассмотрим особенности прагматической нагрузки, которую выполняют зевгматические конструкции в текстах разных типов.
Коммуникативно–прагматический потенциал зевгматических
конструкций неразрывно связан с о с н о в н ы м з н а ч е н и е м воспроизводимой с их помощью информации, которое было выявлено с опорой на их лексическое наполнение и контекст. Опираясь на факты, полученные при анализе языкового материала, можно сделать вывод, что
использование зевгматических конструкций способствует усилению,
интенсификации следующих эффектов:
1) установление отношений сопоставления и противопоставления:
«Мальчики рисуют преимущественно дома – большие, во весь лист, и
красивые, а девочки – цветы и кукол» [Галина Ковальская. Пыль земли //
Итоги, 2001-01-30, ХАНКО].
2) передача соединительных отношений со значением последовательного описания предметов в пространстве, событий для создания целостной картины:
«У двери стоял стол секретарши, на столе – пишущая машинка с широкой кареткой. В глубине стоял широкий письменный стол с бронзовыми
чернильницами и перед ним два кожаных кресла» [Анкета, НКРЯ].
- 69 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Наибольшая степень представленности зевгматических конструкций именно в публицистике может быть объяснена особенностями
коммуникативно-прагматического потенциала, свойственного этим конструкциям. Так, основное значение воспроизводимой с их помощью
информации состоит в установлении интенсифицированных отношений
противопоставления и сопоставления, служащих усилению аргументированности изложения или заострению внимания на конкретном явлении. Указанные коммуникативно-прагматические особенности свойственны в первую очередь именно публицистике.
Было установлено, что в художественных текстах зевгматические
конструкции часто реализуют значение последовательного описания
предметов в пространстве, явлений, событий, что также можно связать
со спецификой художественной литературы: в художественных текстах
для автора часто более актуальным представляется не противопоставление, а целостное описание событий или явлений, необходимое для создания художественного образа. Например: «Посреди альбомного листа
химическим карандашом выводила квадрат, а сверху – треугольник»
[Алексей Зайцев. Братья // «Трамвай», 1990, НКРЯ] (подробнее об этом
эффекте см.: [5]).
При рассмотрении структурных особенностей зевгматических
конструкций, используемых в текстах разных типов, были выявлены
следующие обязательные характеристики таких конструкций.
1.Синтаксический параллелизм. Данная особенность подчёркивается в работе В.З. Санникова относительно предложений с союзом
«а» в значении сопоставления, противопоставления. Иллюстрируя
употребление этого союза в указанных значениях, автор приводит в качестве примеров собственно зевгматические конструкции: «Ваня живёт на ул. Маркса, а Коля – на Ленинском проспекте» [7: 271].
2.Тематическая соотнесённость между парами сопоставляемых
компонентов. В статье Г.Е. Крейдлина и Е.В. Падучевой «Взаимодействие ассоциативных связей и актуального членения в предложениях с
союзом “а”» отмечается, что подобные предложения должны содержать
две пары ассоциативных связей – между темами и ремами соединяемых
компонентов [3: 32–37]. Так, в предложении «Растительное масло подорожало почти вдвое, яйца на четверть» явно прослеживается тематическая соотнесённость между группами слов масло и яйца, вдвое и на
четверть. Глагол-сказуемое подорожало выступает своего рода связующим звеном и опускается во второй части предложения.
Учитывая это наблюдение, мы предложили своеобразную каноническую структурную схему зевгматической конструкции, которая в
своем элементарном виде выглядит следующим образом:
X ядро Y, X1 _ (ядро) Y1, ... , Xn _ (ядро) Yn,
- 70 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
где X, X1, Xn и Y, Y1, Yn – сопоставляемые компоненты, ядро – ядерное
слово, которое опускается во второй и последующих частях, n – количество частей с редуцированным элементом. Следует отметить, что ядро и
сопоставляемые компоненты в зевгматической конструкции могут выполнять различные синтаксические функции. В рамках данного исследования мы более подробно остановимся на случаях, когда в качестве
ядерного слова выступает сказуемое, поскольку это направление редукции представляется наиболее продуктивным (76%). В подобных конструкциях первая пара сопоставляемых компонентов выполняет функцию
подлежащего (обозначим эти компоненты X, X1 и Xn соответственно),
вторая пара сопоставляемых компонентов выполняет функцию обстоятельства или дополнения (Y, Y1 и Yn). В качестве связки выступает сказуемое. Например: «…химики режут ею пластмассу, мебельщики –
шпон, галантерейщики – толстый картон для чемоданов» [Без заголовка, НКРЯ]. В рамках указанного типа редукции в зевгматических
конструкциях можно выделить некоторые структурные разновидности,
которые представляют интерес с точки зрения специфики их прагматического потенциала при функционировании в текстах разных типов.
Как отмечалось выше, подавляющее большинство зевгматических конструкций в исследуемом материале относятся к сфере публицистики. Данный функциональный стиль речи, безусловно, обладает специфическими чертами. Для синтаксиса публицистического стиля типично использование однородных членов, вводных слов и предложений, причастных и деепричастных оборотов, сложных синтаксических
конструкций, что способствует усилению таких характеристик стиля,
как логизированность и доказательность. В коммуникативнопрагматическом аспекте зевгматические конструкции при функционировании в текстах публицистического стиля служат для установления
интенсифицированных отношений сопоставления и противопоставления. Для реализации этого эффекта часто в пределах одной конструкции
необходимо достаточно подробное описание смежных, взаимосвязанных явлений, процессов, фактов действительности. Все эти особенности
находят своё отражение в структуре зевгматических конструкций.
При реализации механизма редукции элиминируется не только
сказуемое, но и максимально все повторяющиеся компоненты в предложении, своего рода общий контекст. Наибольшее количество элементов общего контекста подвергается редукции именно в примерах, относящихся к публицистике. Например:
«За восемнадцать лет – время работы бригад по принципу коллективной ответственности – потери рабочего времени на заводе сократились в
семь, прогулы – в восемь раз, нарушения общественного порядка уменьшились вдвое, а текучесть кадров – на тридцать процентов» [Без заголовка,
НКРЯ].
- 71 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Такая расширенная структура зевгматических конструкций способствует достижению эффекта достоверности, точности фактов, конкретности и обоснованности. Подобная тенденция прослеживается и
относительно функционирования зевгматических конструкций в научно-популярной литературе. В художественных текстах объём элиминируемого общего контекста достигает максимум двух элементов:
«… на первом этаже находятся гараж, кухня, туалет, ванная с
сауной; на втором – просторная гостиная с камином, правда, камин, со
слов хозяев, они разжигают редко, "и без того в доме жарко"; третий
этаж хозяева отвели под гостевые комнаты, мастерскую и зимний сад со
складывающимся балконом» [Двое в декабре, НКРЯ].
Данная особенность может быть объяснена тем, что прагматический потенциал зевгматических конструкций в контексте художественной литературы, как уже отмечалось, является неотъемлемым элементом в создании единого художественного образа. Эффект установления
отношений сопоставления и противопоставления в основном достигается за счёт минимального числа компонентов общего контекста зевгматической конструкции. Аналогичная закономерность прослеживается и
относительно длины цепочки сопоставлений в зевгматической конструкции. В публицистике и научно-популярном стиле встречаются примеры, состоящие из пяти параллельных сочиненных предложений:
«Кто-то встречал его во Владимирском централе, кто-то в Сибири,
кто-то в Мордовии, кто-то на Крайнем Севере, а кто-то даже на острове Врангеля, за Полярным кругом» [Леонид Велехов. Будапештский мессия
// Итоги, 2001-01-16, ХАНКО].
В художественной литературе было обнаружено лишь несколько
случаев, когда длина цепочки в зевгматической конструкции достигала
трёх элементов: «Трава у нее получалась синяя, небо – зелёное, а солнце
– красное» [В.А. Каверин. О Мите и Маше, о Весёлом трубочисте и
Мастере золотые руки (1939), НКРЯ].
В отличие от научно-популярной литературы, для публицистики
характерны не только информирование и передача сведений, но и определённое воздействие на читателя, слушателя, убеждение его в чем-то.
Данная черта, безусловно, сближает публицистику и художественную
литературу. Литература обладает широким диапазоном изобразительновыразительных средств, но в публицистике имеют место и специфические средства эмоционального воздействия. К таким средствам можно
отнести и случаи употребления зевгматических конструкций с особой
структурой, которые не вписываются в предложенную нами базовую
(каноническую) схему зевгматических конструкций.
1. «Перекрестная» зевгматическая конструкция: «Штыров одержал убедительную победу в 18-ти, а Ф. Тумусов в 15-ти районах республики»
- 72 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
[Материал новостных лент Интернета 2002-2003, НКРЯ]. В данном примере
глагол-связка, а также зависимые от него слова эксплицитно выражены
в первой части предложения, а во второй редуцируются. Повторяющиеся элементы компонента Y, напротив, редуцированы в первой части
предложения.
2. «Зеркальная» зевгматическая конструкция предполагает своего
рода нарушение последовательности сопоставляемых компонентов:
«У него были свои мотивы, свои – у Хлопонина, свои – у Шмакова из
"Полярного сияния", свои были у гендиректора "Иркутскэнерго" Боровского …» [Галина Ковальская. Кому инвестор, а кому олигарх // Итоги, 200101-23, ХАНКО].
3. Зевгматическая конструкция с «последовательной» редукцией:
«В 2002 году было 600 тысяч НКО, в 2006 году было около 380 тысяч, в
прошлом году 278 тысяч, а в этом году уже 227 тысяч» [Без заголовка,
НКРЯ]. Редукция здесь представляет своего рода последовательный
процесс: во втором предложении редуцируется общий контекст, относящийся к компоненту X, а глагол-связка редуцируется, начиная с
третьего предложения.
4. «Двойное редуцирование связки» в рамках одной конструкции.
Это становится возможным благодаря использованию синонимичных
глаголов в качестве связки: ниже общий контекст «на заводе» относится
ко всей конструкции, а редуцирование связки как бы разбивается на две
части: во втором предложении редуцируется глагол сократились, в
третьем появляется синонимичный ему глагол уменьшились, который
также подвергается редукции в четвёртом предложении.
«За восемнадцать лет – время работы бригад по принципу коллективной ответственности – потери рабочего времени на заводе сократились в
семь, прогулы – в восемь раз, нарушения общественного порядка уменьшились вдвое, а текучесть кадров – на 30%» [Без заголовка, НКРЯ].
Проведённое исследование выявило закономерности в функционировании структурных разновидностей зевгматических конструкций в
соответствии с их прагматическим потенциалом в текстах разных типов.
Повышению логизированности и аргументированности в публицистическом и научно-популярном стилях служит употребление осложненных вариантов конструкций, для которых характерно большое число
элиминируемых элементов общего контекста, а также большая длина
(до пяти предложений) цепочки сопоставлений. Повышению эмоциональности текста в публицистике способствует нарушение типичной
структуры зевгматических конструкций, что помогает заострить внимание читателя или слушателя на передаваемой информации. Для художественных текстов характерно употребление зевгматических конструк-
- 73 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ций с более простой структурой, способствующей созданию целостного
художественного образа.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
Англо-русский словарь по лингвистике и семиотике / Баранов А.Н., Добровольский Д.О. и др. М.: Помовский и партнеры, 1996. 642 с.
Бондарко А.В. Основы функциональной грамматики: Языковая интерпретация идеи времени. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. 260 с.
Крейдлин Г.Е., Падучева Е.В. Взаимодействие ассоциативных связей и
актуального членения в предложениях с союзом а // Бюл. НТИ. Серия 26.
1974. № 10. С. 32–37.
Меньшикова Г.М. Понятие зевгмы в отечественном и зарубежном языкознании // Мат-лы XI Межвуз.заочн. науч.-практич. конф. молодых ученых
/ отв. ред. В.В. Заболтина. Череповец: ГОУ ВПО ЧГУ, 2010. С. 37–45.
Меньшикова Г.М. Реализация прагматического потенциала зевгматических конструкций в текстах разного типа // XII выездная школа-семинар
«Проблемы порождении и восприятия речи» (Череповец, 29–30 ноября
2013 года): Материалы (в печати).
НКРЯ: Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс] /
URL: http://www.ruscorpora.ru/
Санников В.З. Русский синтаксис в семантико-прагматическом пространстве. М.: Языки славянских культур, 2008. 624 с.
ХАНКО: Хельсинкский аннотированный корпус русских текстов [Электронный ресурс] / URL: http://www.helsinki.fi/venaja/russian/e-material/
hanco/index.htm
FUNCTIONING OF ZEUGMA-CONSTRUCTIONS
IN TEXTS OF DIFFERENT GENRES
(structural-pragmatic analysis)
G.M. Menshikova
Cherepovets State University, Cherepovets
The article explores the functioning of zeugma-constructions in contemporary
Russian language. The investigation is exemplified by a corpus. The functioning of zeugma-constructions along with their structural aspects and pragmatic
effects comes under review.
Keywords: zeugma, zeugma-constructions, pragmatic potential, Russian National Corpus.
Об авторе:
МЕНЬШИКОВА Галина Михайловна – аспирант кафедры отечественной филологии и прикладных коммуникаций Гуманитарного института Череповецкого государственного университета, e-mail:
expo2007f@mail.ru
- 74 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 75–81.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 81 : 008
ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ
КАК РЕПРЕЗЕНТАНТ КУЛЬТУРЫ
(лингводидактический аспект)
Т. А. Павлишак
Московский городской психолого-педагогический университет, Москва
Статья посвящена анализу особенностей художественного произведения
как репрезентанта культуры. Выявлены культурные концепты, необходимые при овладении иностранным языком и культурой. Показано, что
специфика культуры может проявляться в художественном произведении на взаимосвязанных уровнях: тема произведения, его сюжет; образ
автора; раскрываемые проблемы; характеристика автора и персонажей.
Подтекст, коннотативные значения слов, эстетическое намерение автора,
авторский стиль, стилистические приёмы служат средствами передачи
культурных концептов в художественном произведении.
Ключевые слова: изучение иностранного языка и культуры, лингвокультурология, концепт культуры, художественный текст.
Сегодня изучение иностранного языка невозможно представить
без изучения инофонной культуры. Поэтому специалисту-филологу необходимы широкие экстралингвистические знания, более творческий
подход к преподаванию иностранных языков. Будущий преподаватель
должен обладать знаниями общефилологического характера; сведениями, раскрывающими национальные, политические, культурно-бытовые
характеристики; требуется владеть умениями устанавливать связь между фактами, произведением, его автором и персонажем. В целом «методика обучения иностранным языкам должна опираться на аутентичный инофонный текст как единицу коммуникации (продукт текстовой
деятельности), в котором манифестируются специфические признаки
другого (иноязычного) социума» [4: 59].
Художественное произведение является репрезентантом культуры, и в нём через язык отражается картина мира инофона. Тексты художественных произведений хранят информацию об истории, национальной психологии, национальном поведении, т.е. обо всём, что составляет
содержание культуры. Художественная литература отражает духовный
мир человека, она непосредственно связана с культурой, является её истинным хранителем. По мнению А. Вежбицка, создавая какой-либо
текст, носители языка, принадлежащие к определённой культуре, обычно руководствуются некой подсознательной нормой, которую называют
«культурно-обусловленным сценарием» [2]. Поэтому текст художественного произведения, с одной стороны, принадлежит культуре, а с другой – является одновременно её необходимым компонентом, раскры- 75 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
вающим особенности национального характера, нравственноэстетический идеал народа, так или иначе связанный с общечеловеческой системой ценностей.
Художественный текст можно рассматривать как результат последовательности актов выбора, осуществляемых его отправителем на
различных этапах формирования текста и обусловленных целым рядом
объективных и субъективных факторов, а также как отражение индивидуального процесса познания мира. Художественное творчество – это
особый способ познания и освоения человеком действительности. Каждое произведение литературы – отражение культуры, но отражение неполное и субъективное. Каждое произведение художественной литературы имеет конкретного автора с его субъективным, лично ему присущим видением мира, обусловленным его жизненным опытом. Автор в
своём стремлении познать и объяснить окружающий мир пропускает
его через призму собственного мироощущения, результатом чего и является сплав объективной реальности и личностного восприятия её автором. Свободу творческого выбора на том или ином этапе создания
художественного произведения подтверждает тематическое разнообразие художественного творчества. Однако в художественных произведениях той или иной эпохи, при всей их несхожести, обнаруживаются
сходные черты. Процесс выбора художником объекта познания носит
не хаотический, случайный характер, но в определённой мере подчинён
действию каких-то направляющих сил. Ими являются основные конфликты эпохи: социальные, идеологические, политические, экономические, психологические, эмоциональные, отражаемые в теме произведения и в средствах воплощения авторского замысла.
Одним из культурных концептов, выявляемым в художественном тексте, является его тема как проявление окружающего участка
действительности, его отражение в произведении. Тема раскрывается в
произведении различными средствами. Для раскрытия темы произведения и воплощения своего замысла автор использует систему языковых
средств. При помощи языковых средств получает своё конкретное выражение в тексте и его смысл. Как в психологии, так и в лингвистике
смысл трактуется как некое суперлинеарное образование, относящееся к
тексту или его части, а также к ситуации, в условиях которой происходит общение. Таким образом, смысловые параметры текста являются
концептами культуры, раскрывающими её специфику. Языковеды и
психологи едины в том, что источником смысла текста являются факты
и ситуации действительности, и что смысл выражает, прежде всего, отношения между фактами и ситуациями действительности, понятиями,
мыслями, как отражёнными в тексте, так и находящимися за его пределами. Это говорит о наличии в структуре смысла экстралингвистического начала.
- 76 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
В смысловой структуре текста объективируются фоновые знания
автора, его отношение к высказываемому и эстетическое намерение.
Понятие «эстетическое намерение», с точки зрения З.И. Хованской, как
бы синтезирует тематику произведения, его проблематику, а также
идейно-эмоциональную оценку характеров, пафос текста, и проявляется
как на литературном, так и на речевом композиционном уровне [4: 224].
Эстетическое намерение как культурный концепт представляет собой
неотъемлемую часть художественного текста и, являясь компонентом
художественной структуры произведения, соотносится с проблемой
стиля. Для современного понимания литературно-художественного стиля существенно следующее: во-первых, стиль является выражением
глубокой оригинальности, во-вторых, он обладает эстетическим совершенством, в-третьих, он представляет собой содержательную форму и
является свойством всей художественной формы произведения, а не
только его речевой стороны. В связи с этим представляется необходимым остановиться на особенностях авторского стиля.
Наличие компонента, определяющего художественную структуру, отмечается во всех филологических исследованиях по художественному тексту. В современном литературоведении различаются: 1) автор
биографический – творческая личность, существующая во внехудожественной, первично-эмпирической реальности, и 2) автор в его внутритекстовом, художественном воплощении. Автор в первом значении –
писатель, имеющий свою биографию, создающий другую реальность –
словесно-художественные высказывания определённого рода и жанра,
претендующий на собственность сотворенного им текста. Автор в его
внутритекстовом бытии в свою очередь рассматривается в широком и в
более конкретном, частном значениях. В широком значении автор выступает как устроитель, воплотитель и выразитель эмоциональносмысловой целостности, единства данного художественного текста, как
автор-творец.
Персональный и неповторимый характер авторской модели мира
и определяемого ею образа конкретного отрезка действительности, данного в тексте, и составляет содержание такого признака художественного текста, как личностность. Художественный образ (так же как авторский взгляд на мир) не идентичен представляемой им абстрактной сущности – совокупности его философских, общественных и эстетических
идей. Отсюда важный вывод: художественное содержание вообще неотделимо от структуры произведения. Ю.М. Лотман отмечает:
«Создавая и воспринимая произведения искусства, человек передаёт,
получает и хранит особую художественную информацию, которая неотделима от структурных особенностей художественных текстов в такой же мере, в какой мысль неотделима от материальной структуры мозга» [3: 11].
- 77 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
За каждым художественным произведением стоит автор, который отражается в самом тексте, и читатель в момент чтения выделяет
его образ из текста, потому что любой текст несёт на себе отпечаток
личности писателя. В процессе творческого акта автор, желая того или
нет, отражает какие-то конкретные черты своей личности, свою модель
мира. Язык и стиль автора не могут быть оторваны от реальной действительности, от исторической эпохи, в которой живет и творит писатель. При этом автор призывает читателя задуматься над языком, над
особенностями творческой литературной деятельности, вовлекает его в
эту работу. Читатель, по мнению Ц. Тодорова, представляет собой обязательного партнера рассказчика, к которому обращён рассказываемый
текст. Читатель присутствует в сознании или подсознании автора в самом акте творчества, влияя на результат. Но читатель заявляет о себе не
только тогда, когда произведение завершено и предложено ему. Для
обозначения участия читателя в процессах творчества и восприятия используют различные термины: в первом случае – адресат (воображаемый, имплицитный, внутренний читатель); во втором – реальный читатель (публика, реципиент). Кроме того, выделяют образ читателя в произведении. Важно то, что при изучении иностранного языка автор и читатель являются представителями разных культур, что, безусловно, отражается на восприятии и переработке произведения.
Смысловые отношения в художественном тексте центрируются
вокруг персонажа. Именно персонаж, как свидетельствуют текстологические и семиотические исследования, содержит парадигму дифференциальных признаков текста, выступает как основное звено в развитии
сюжета, таким образом персонаж раскрывается как определённый характер, тип человека как представителя того или иного лингвосоциума.
Средством раскрытия характера в литературном произведении
выступает сюжет как система событий в художественном произведении,
показывающая характеры действующих лиц и отношение писателя к
изображённым жизненным явлениям. Сюжет определяет собою композицию художественного произведения и сосредоточивает на себе внимание читателя.
Сюжет обладает уникальным диапазоном содержательных функций. Во-первых, он наряду с системой персонажей выявляет и характеризует связи человека с его окружением, тем самым – его место в реальности и судьбу, а потому запечатлевает картину мира представителя
того или иного лингосоциума. Во-вторых, сюжеты обнаруживают и
впрямую воссоздают жизненные противоречия. Без какого-то конфликта в жизни героев трудно представить достаточно выраженный сюжет.
В-третьих, событийные ряды создают для персонажей поле действия,
позволяют им разнопланово и полно раскрыться перед читателем в поступках, в эмоциональных и умственных откликах на происходящее.
- 78 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Изображая как будто вполне конкретных, единичных людей и
происходящие с ними события, литература создаёт человеческие типы
(социальные, национальные, культурно-исторические, психологические) и типичные в том или ином отношении человеческие коллизии,
т.е. вскрывает определённые закономерности.
Литературное произведение предстаёт как единый текст, т.е. материально закреплённая последовательность знаков. Как правило, это
целая система, состоящая из основного текста произведения и окружающих его компонентов, оформляющих начало и конец авторского
текста. Начало текста может включать в себя имя (псевдоним) автора,
заглавие, подзаголовок, посвящение, эпиграф(ы), предисловие (вступление, введение, пролог). Основной текст может быть снабжён авторскими комментариями, примечаниями. Конец текста может включать
авторское послесловие, оглавление, примечания. Важность рамочных
компонентов обусловлена тем, что они подчёркивают диалогическую
природу текста, его двустороннюю направленность. Особенно ярко это
проявляется в посвящениях.
Национальное своеобразие жизни и быта того или иного народа
может выражаться в произведении эксплицитно – через значения лексических единиц. Таким образом часто передаётся информация об актах
истории страны, географии, экономики, образа жизни.
Национально-культурная специфика проявляется также имплицитно: через образ мысли / менталитет / национальный характер / психологию народа страны изучаемого языка. В этой связи Е.М. Верещагин
и В.Г. Костомаров говорят о понимании прагматического смысла текста, контекста, подтекста и затекста. Соответственно, они выделяют
различные виды лингвострановедческого комментария: краткая справка
– «что есть что» и «кто есть кто», «проективный комментарий» – информация о широком социальном контексте, включая фоновые знания,
и «концепционный комментарий» [1].
Понимание на уровне значения связано с извлечением фактуальной информации текста, выводимой на основе чисто языковых действий. Культурологическая и страноведческая информация, содержащаяся
в тексте, реализуется главным образом на лексическом уровне, поскольку основным носителем национально-культурной информации является,
как известно, лексика. Из неё складывается языковая картина мира, определяющая восприятие мира носителями языка. Особенно наглядно
этот аспект представлен устойчивыми выражениями, фразеологизмами,
идиомами, пословицами, поговорками. В кратких изречениях народ выразил знание действительности, отношение к различным её проявлениям.
В процессе извлечения смысловой информации из произведения
выявляется историческая обусловленность различных языковых явле- 79 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ний, разнообразных выразительность средств. Узнавая лексику произведения, её исторические слои, изучающий иностранный языки и культуру видит конкретную историческую обстановку, обусловившую её
создание и распространение. Объясняя употребление неологизмов и архаизмов, иностранных слов, интернационализмов, слов, характерных
для той или иной эпохи, читающий, кроме художественной стороны,
неизбежно должен раскрыть их общественно-историческую функцию.
Он должен определить историческую среду, особенности общественной
деятельности человека, вызвавшие их к жизни. Культурные концепты
передаются в художественном тексте посредством стилистических
приёмов, используются средства языковой изобразительности и выразительности, тропы и фигуры, а также лексика ограниченной сферы употребления (архаизмы, неологизмы, варваризмы и др.).
Обобщая сказанное, отметим, что специфика культуры может
проявляться в художественном произведении в виде темы произведения, его сюжета как одного из средств развития характера, образа автора, раскрываемых проблем, характеристик автора и персонажей.
Подтекст, коннотативные значения слов, эстетическое намерение
автора, авторский стиль, стилистические приёмы служат средствами
передачи культурных концептов в художественном произведении. Указанные особенности художественных произведений выделяются на трёх
взаимосвязанных уровнях: языковом, фактического содержания, смыслового содержания. Проиллюстрируем сказанное таблицей.
Таблица
На языковом
уровне
Страноведчески маркированные
слова и выражения; эталоны,
стереотипы, символы, выраженные средствами языка; безэквивалентные языковые единицы;
мифологизированные языковые
единицы: обряды, поверья, ритуалы, обычаи, закрепленные в
языке; фразеологизмы; метафоры и образы; отражение в языке
и стиле автора как представителя
определённого лингвосоциума
его мировоззрения, его эстетического идеала и эстетического
кредо: особенности литературной школы, проявление художественного метода и т.д.
- 80 -
На уровне
фактического
содержания
Нравы, традиции, обычаи,
поведение, атрибуты образа
жизни, основные особенности и конфликты исторической эпохи.
На уровне
смыслового
содержания
Ценностные представления; особенности менталитета; тематика и проблематика современных
новелл, отражающая основные конфликты эпохи
(социальные, идеологические,
политические,
экономические, психологические,
эмоциональные); мировоззрение автора; национальная и социальная
принадлежность автора и персонажей; сюжет как основной
способ раскрытия характера.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. М.:
«Русский язык», 1983. 269 с.
Вежбицка А. Язык. Кульура. Познание / пер. с англ. М.: Русские
словари, 1996. 412 с.
Лотман Ю. М. Двойственная природа текста // Текст и культура:
общие и частные проблемы: сб. ст. М.: Наука, 1985. С. 4–18.
Халеева И.И. Основы теории обучения пониманию иноязычной речи (подготовка переводчиков). М.: Высшая школа, 1989. 238 с.
Хованская З.И. Анализ литературного произведения в современной
французской филологии. М.: Высшая школа, 1980. 303 с.
WORK OF ART AS A REPRESENTATIVE OF CULTURE
(linguo-didactic aspect)
T.A. Pavlishack
Moscow State University of Psychology and Education, Moscow
The article is devoted to the analysis of a work of art as a representative of
culture. It reveals cultural concepts that are involved in the process of mastering foreign language and culture. The study proves that specific culture can
appear in a work of art at three interrelated levels: in the form of a theme of a
work, its plot, an image of the author, problems revealed, portrayals of an author and characters. The implication, connotative meanings of words, aesthetic
intention of the author, the author's style, and stylistic devices convey cultural
concepts in fiction.
Key words: learning a foreign language and culture, linguistic and cultural
studies, the concept of culture, fiction.
Об авторе:
ПАВЛИШАК Татьяна Александровна – доцент кафедры лингводидактики и межкультурных коммуникаций факультета «Иностранные
языки» Московского городского психолого-педагогического университета, e-mail: tatiana_lap@mail.ru
- 81 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 82–88.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
81`373.61:003.03:004.738.5
ГРАФИЧЕСКИЕ, МОРФОЛОГИЧЕСКИЕ
И СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ПЕРЕДАЧИ
НЕВЕРБАЛЬНЫХ КОМПОНЕНТОВ ОБЩЕНИЯ В ЧАТАХ
А.В. Палкова
Тверской государственный университет, Тверь
В данной статье рассматриваются особенности функционирования
устности в чатах. Особое внимание уделяется возможностям передачи
невербальных компонентов общения с помощью разнообразных графических, морфологических и словообразовательных средств: эмограмм,
акронимов, инфлективов, пунктуационных знаков и т.п.
Ключевые
слова:
электронная
коммуникация,
компьютерноопосредованная коммуникация, чат, устность, письменность, графические средства, словообразовательные средства, невербальная коммуникация, эмограммы, акронимы, инфлективы.
При рассмотрении особенностей функционирования устности в
электронной коммуникации важным аспектом является выражение эмоций, жестов, мимики и т.п. Следует отметить, что чат-коммуникация
находится в континууме между письменностью и устностью, являясь
письменной / графической по форме реализации и устной по концепции.
Это письменный диалог в реальном времени между людьми, находящимися на расстоянии (более подробно см. об этом: [3]).
Для передачи невербальных компонентов общения в чатах в первую очередь используются э м о г р а м м ы (эмотиконы, «смайлики»). М.
Байсвенгер рассматривает эмотиконы как «иконическую реконструкцию типичных выражений лица» [5: 97]. Они придают письменной речи «образность», в терминологии М. Зандботе «Verbildlichung der
Schrift» [9: 152].
Они могут «рассказать» собеседнику об эмоциональном состоянии, настроении пишущего, а также предоставить дополнительную информацию о личности (например, о поле, возрасте, цвете кожи, одежде,
прическе и т.п.). Например,
(-:
|-O
:-{)
8-)
пользователь – левша
пользователь зевает, храпит
пользователь с усами
пользователь в очках
Кроме того, эмотиконы используются для пояснения смысла высказывания, сигнализируют, например, об ироничности автора. Наиболее употребительными – стандартными – смайликами являются :-) (час-
- 82 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
то происходит автоматическая замена на ) и :-( (). Существует однако и множество других менее распространённых вариантов, многие из
которых окказиональны и известны лишь участникам определённого
чата. В этом случае эмотиконы выполняют ещё одну функцию – идентифицирующую: их использование свидетельствует о принадлежности
к определённой группе. Например,
:-D
;-)
:->
громкий смех
подмигивание, символизирует шутливость высказывания
сарказм; :-/ скептицизм
Специфические «любовные» эмотиконы в английском и немецком
языках получили название «Amoricons»:
:-*
поцелуй;
8-] влюбленность;
(!) объятия;
-‘-,-@ роза в подарок [http://home.allgaeu.org/cwalter/smileys.html]
Особый тип эмотиконов – это «японские смайлики», каомодзи
(kaomoji / emoji), распространение которых началось в Восточной Азии.
Эти смайлики примечательны тем, что их значение можно понять, не
переворачивая мысленно на 90 градусов. Кроме того, в них значительно
большее внимания уделяется глазам, а не рту:
(^_^)
(^L^)
(^_~)
(O_O)
(-_-)
(?_?)
улыбка, радость;
(*_*) восхищение;
счастье;
(*^^*) смущение, стыд;
подмигивание;
(о_о) удивление;
сильное удивление:
(>_<) злость;
грусть, печаль; таинственная улыбка;
непонимание, растерянность, вопрос
[http://www.netlore.ru/Kaomoji]
Наряду со смайликами особым средством выражения эмоций,
настроений и ощущений в чатах являются и н ф л е к т и в ы и и н флективные
конструкции
(«Inflectives»,
«Inflectiveconstructions») [6]. Инфлектив представляет собой неопределённую и
неспрягаемую глагольную форму, образуемую путём опущения инфинитивного окончания [2]. Инфлективы и инфлективные конструкции,
как правило, заключаются между маркерами *…* (в немецком языке),
<…> (в английском языке): *staun*, *wink*, *gähn*, *hoiiil*,
*empörtsei*, *hungrigsei*, *away sei*, *superfreu*, *kopfschüttel*,
*rotwerd*, *megawein*, *aufdemtischsteh*, *unschuldigguck* [11].
Различают 4 типа инфлективов в зависимости от выражаемых
ими действий или отношений [2]: экспрессивно-эмотивные инфлективы
(lach, wein, rotwerd); инфлективы, образованные от глаголов, обозначающих действия (fall, greif); инфлективы, образованные от verba
dicendi, обозначающих процессы говорения (flüster, frag); инфлективы,
- 83 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
образованные от verba sentiendi, которые обозначают мыслительные
процессы (träum, versteh, überleg).
Среди инфлективов встречаются редупликации *kaufkaufkauf* и
соединительные конструкции *knuddelknutsch* [2], а также формы с добавлением приставки re- *reknuddel*, *reknutsch* для обозначения ответного действия. Кроме этого можно наблюдать также модификацию
глагольной основы путём добавления морфемы -el , выполняющей
уменьшительную функцию *singel*, *grinsel* [7].
Данная форма выражения эмоций была заимствована пользователями Интернета из языка комиксов, однако новым является использование не отдельных глагольных основ, а сочетаний и даже редуцированных предложений: *arme aufhalt*, *pappnase aufsetz*, *dich beneid*,
*daumendrueck*, *ganzliebguck*, *nixversteh*, *in die Fresse hau*, *MD
mit
viiiiiiiiiiiiiiiieeeeeeeeeeeeeeellllllllllllllllll
Schokolade
fütter*,
*hoffnungslosaufdenbildschirmschauundlangsamaufdieideekommwiederausc
hatzugeh* [8]. При этом глагольная основа без флексии располагается
на последнем месте, субъект инфлективной конструкции (ich) отсутствует, артикли и другие вспомогательные элементы также могут быть
опущены, например, kurzvorwochenendehallorüberwerf. Подобные конструкции часто выполняют функцию комментария: <marcel> aah..ich habe es wieder geschafft..wieder jemand der denkt ich sei lieb :)
*guterschauspielersei* [10]. Й. Рункель отмечает, что «появление данной
формы в парадигме глагола, а также её расширение до инфлективных
конструкций, говорит об изменениях, происходящих в языке. Посредством инфлективов появляются совершенно новые морфологосинтаксические возможности – с их помощью немецкий язык становится полисинтетическим языком, в котором глагол может соответствовать
целому предложению» (цит. по [2]).
Нередко в чатах встречается также комментирование собственных реакции, мыслей и действий участников от 3-го лица, что имеет определённое сходство с указаниями для актеров в театральной пьесе и
задает тон своеобразной ролевой игры:
Erdmaennchen: sich freut, dass Moewe da ist…
Erdmaennchen: nimmt Moewe mal in den Arm…
Erdmaennchen: reicht noch mal ein paar Fischstaebchen…
Silbermoewe: läcker… muss aber auf figur achten :o)
Tartagura kriecht durch den Raum und begrüßt mal alle Anwesenden [14].
Передать эмоции и настроения можно и с помощью а к р о н и м о в . Так, для индикации смеха существует множество вариантов: *l*
(laughing bzw. lach), *lol* (laughing out loud), *rotfl* / *rofl* (rolling on
the floor laughing), *g* (grin bzw. grins), *gg*, *fg* (fat grin), *bg* (big
grin).
- 84 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Некоторые акронимы являются окказиональными, они наглядно
показывают
стремление
коммуникантов
к
креативности:
*hdgggggggggdl* (hab dich ganz ganz… doll lieb), ROTFLBTCASTC (Rolling On The Floor, Laughing, Biting The Carpet And Scaring The Cat) –
«расширенная» форма акронима *rotfl*.
Различные виды сокращений активно используются при общении
в чатах, так как это сильно помогает сэкономить время и «повысить»
уровень синхронности общения. Помимо lol и rofl употребительными
являются акронимы omg / oh my God, wtf / what the fuck, btw / by the way,
hf / have fun, gl / good luck.
Исследование Н. Шмидта [12] показало, что наиболее распространенные акронимы из чатов (lol, rofl, omg, wtf) – явления, типичные
для письменной формы Интернет-коммуникации – проникают в сферу
устного общения молодежи и имеют разнообразные формы, например, к
форме lol существуют варианты löl, lolz, lulz.
В разговорной речи акроним lol может использоваться в качестве предикатива и иметь значение ‘весело’: «Das ist ja lol!» [12, с. 10]).
Интересным является тот факт, что некоторые употребительные акронимы вступают в словообразовательные процессы, на их базе образуются, например, прилагательные с суффиксом –ig:
 lollig в значении ‘весёлый’ от *lol*: Meine Freundin hat lauter
lollige Sachen erzählt (пример из онлайн-словаря молодёжного
сленга Szenesprachenwiki, цит. по [12: 24]),
 rof(f)elig / rofflig от *rofl* (окказиональные формы) [цит. раб.:
24–25].
Акронимы *lol* и *ro(t)fl* используются также в качестве базовых морфем для образования глаголов со значением ‘громко смеяться’:
 lolen / lollen (зафиксированы впервые в словаре молодёжного
сленга издательства PONS в 2007 г.), в английском языке to loll
about, to loll out [цит. раб.: 25]. От данного глагола образовано
далее существительное die Lolle: die Art und Weise, wie jemand
lollt (= lacht) (словарь молодёжного сленга издательства
Langenscheidt, издание 2010 г.).
 «Auch wenn jetzt jeder rotflt, das Ding ist ein Erinnerungsstück»
(цит. по [12: 25]).
Таким образом, акронимы прошли сложный двойной путь: из
английского в немецкий язык (и в русский тоже), из письменной разновидности в устную разновидность языка, при этом они не только используются для письменной и устной коммуникации, но и участвуют в
словообразовании, «создавая» новые лексемы.
- 85 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Помимо эмограмм, инфлективов и акронимов для передачи эмоций используются о н о м а т о п о э т и з м ы (hahahahahaha, hihihi,
hmmmmm......, ahem, ohoh, oops, örks), а также г р а ф и ч е с к и е с р е д с т в а : повторение знаков (wie schaaaade, geillllll!, Alllsso), цветовое
маркирование, использование заглавных букв и т.п.
Как правило, при общении в чатах используются строчные буквы, знаки препинания нередко опускаются из соображений экономии
времени и усилий, ср. <Karin> horst wie jetzt du gehst weg du hättest ruhig etwas sagen können weil ich auch nicht mehr viel zeit habe theo kommt
nämlich nachher vorbei sauer bin ich jetzt [4]. При этом в тексте нередко
встречаются опечатки и варианты написания по принципу «пишем, как
слышим» (oda вместо oder).
Написание определённых слов или реплик заглавными буквами
служит для привлечения внимания, это может считаться индикацией
крика: NEINNNNNNN / WWWWWWWWWAAAAAAASSSSSSSS??????? /
WILL HIER WER MIT MIR CHATTEN??? / HALLO JEMAND NETTES AUS
BERLIN HIER??? Нередко с той же целью используются знаки пунктуации, особенно восклицательные и вопросительные знаки: wer will chatten????? SÜSSE GIRLS AUS DEM SAARLAND HIER????? - JA ARNIL!!!
Повторение точек означает, например, паузу: WAS???...das ist geistlicher
Diebstahl...*empörtsei* [4].
Признаки функционирования устности в электронной коммуникации проявляются также в фономорфологических особенностях коммуникации в чатах. Следует отметить частые сокращения форм: des is
ne abkürzung / denk ick nich wat machst du sonst so ausser chatten / is mir
egal / tja dann geh ich halt wieder cu… / ich hab den schon ignoriert / hab
grad ne Runde Billard gezockt und gewonnen freu / neulich wollt ich Dir
noch was sagen, und dann warste weg… Помимо сокращённых форм нередко встречаются слияния: wie gehts euch hier / gut verpasste was / wers
glaubt / Sag halt warum dann sag ichs dir / Du gehst aufs Gym oder? / hm …
werds auf jeden fall versuchen / da hats geklingelt / neulich wollt ich Dir
noch was sagen, und dann warste weg… [4].
Сокращения и эллиптические конструкции встречаются в чатах и
на синтаксическом уровне: jemand lust auf ein nettes gespräch? / KEINE
NETTEN KERLE ZWISCHEN 17 UND 19 HIER? / Hi Dumpy m od. w? Отсутствие сказуемого (как правило, sein или haben) не сказывается на понимании текста, но сокращает время набора. Нередко в предложении
отсутствует и подлежащее: Kiwi, hab dich 4 mal eingeladen? / hast Pech
gehabt / bist aber net***** / Habe deinen Nick hier schon öfter gesehen,
aber noch nie was gelesen von Dir [4].
Во многих чатах (особенно в южно-немецких, австрийских и
швейцарских) отмечается широкое использование региональных разновидностей немецкого языка: denk ick nich wat machst du sonst so ausser
- 86 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
chatten (Berlinerisch); der ist net da / stimmt net / derf i di wos frogn (Bairisch); des wird dir jetzt aber doch trotzdem noch passieren / wüßte net warum ich des lassen soll (Schwäbisch). Использование диалекта часто свидетельствует о неформальности коммуникации, а также служит самоидентификации участников общения [13].
Таким образом, письменная по форме коммуникация также может быть эмоциональной, яркой, «театральной». Естественно, форма
накладывает отпечаток на стиль общения и коммуниканты «вынуждены» обращаться к альтернативным средствам для передачи невербальных аспектов общения, играющих важную роль в коммуникации, которая по своей сути является устной. Это отражается на различных уровнях: графическом, морфологическом, словообразовательном, лексическом и синтаксическом.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Мечковская Н.Б. История языка и история коммуникации: от клинописи до Интернета: курс лекций по общему языкознанию. М.:
Флинта: Наука, 2009. 584 с.
Орлова О.А. Некоторые особенности онлайн коммуникации – инфлективы и инфлективные конструкции // Вестник Нижегородского
государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова. Вып. 8. Лингвистика и межкультурная коммуникация.
Нижний Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2009. С. 27–35.
Палкова А.В. Социолингвистические особенности коммуникации в
чатах // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. Тверь, 2013. № 24. С.
112–119.
Палкова А.В. Язык пользователей Интернета в системе разновидностей современного немецкого языка: учеб. пособие для развития
общелингвистических и информационных компетенций бакалавров
лингвистики. Тверь: Твер. гос. ун.т, 2010. 116 с.
Beißwenger M. Kommunikation in virtuellen Welten: Sprache, Text und
Wirklichkeit. Ibidem Verlag, 2000. 225 S.
Mediensprache.net [Electronic resource] // Projekt an der Leibniz Universität Hannover und der RWTH Aachen. 1998-2014. URL:
https://www.mediensprache.net/de/
Pankow C. Zur Darstellung nonverbalen Verhaltens in deutschen und
schwedischen ICR-Chats. Eine Korpusuntersuchung [Electronic resource] // Linguistik online 15, 3/03. – URL: http://www.linguistikonline.de/15_03/pankow.html
Runkehl J., Schlobinski P., Siever T. Sprache und Kommunikation im
Internet. Peter Opladen: Westdeutscher Verlag, 1998. 109 S.
Sandbothe M. Digitale Verflechtungen. Eine medienphilosophische Analyse von Bild, Sprache und Schrift im Internet // Computernetze – ein
- 87 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Medium öffentlicher Kommunikation? / Hrsg. von K. Beck, G. Vowe.
Berlin: Spiess Verlag, 1997. S. 145–157.
10. Schlobinski, P. *knuddel - zurückknuddel - dichganzdollknuddel*,
Inflektive und Inflektivkonstruktionen im Deutschen // ZGL 29.2001.
S.206-216.
11. Schlobinski P. Duden: von HDL bis DUBIDODO. (K)ein Wörterbuch
zur SMS - Dudenverlag: Mannheim, Leipzig, Wien, Zürich, 2009. 128 S.
12. Schmidt N. Chatakronyme in der deutschen Gegenwartssprache: Untersuchungen zur mündlichen Verwendung und Lexikalisierung [Electronic
resource] // WespA: Würzburger elektronische sprachwissenschaftliche
Arbeiten. 2012. URL: http://opus.bibliothek.uni-wuerzburg.de/volltexte
/2012/6715/pdf/Nils Schmidt_WespA12.pdf
13. Siebenhaar B. Regionale Variation in deutschen, österreichischen und
Schweizer Chaträumen // Thema Deutsch. Band 7: Von *hdl* bis
*cul8r*. Sprache und Kommunikation in den neuen Medien. Mannheim,
Leipzig, Wien, Zürich, 2006. S. 133–147.
14. Wirth U. Chatten. Plaudern mit anderen Mitteln // Websprache.net.
Sprache und Kommunikation im Internet / Hrsg. von T. Siever,
P.Schlobinski, J. Runkehl. Walter de Gruyter, Berlin, New York, 2006.
S. 67–84.
GRAPHIC, MORPHOLOGICAL AND WORD-FORMATION MEANS
FOR REPRODUCTION OF NONVERBAL COMPONENTS
IN CHAT-COMMUNICATION
A.V. Palkova
Tver State University, Tver
This paper is devoted to the specific aspects of oral language in chats. It focuses on the potential reproduction of nonverbal components by various
graphic, morphological and word-formation means, such as emoticons, acronyms, inflectives, punctuation marks etc.
Keywords: electronic communication, computer-mediated communication,
chat, orality, literacy, graphic means, word-formation means, nonverbal
communication, emoticons, acronyms, inflectives.
Об авторе:
ПАЛКОВА Анна Викторовна – кандидат филологических наук,
доцент кафедры немецкого языка Тверского государственного университета, e-mail: anna_sap@rambler.ru
- 88 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 89–96.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 22.06
МЕТАФОРИКА АПОФАТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА
(на материале CORPUS AREOPAGITICUM)
А.М. Прилуцкий
РГПУ им. А.И. Герцена, С.Петербург
Статья посвящена анализу некоторых особенностей использования метафор в апофатическом дискурсе на материале текстов
Corpus
Areopagiticum. Предложена и снабжена иллюстрациями типология наиболее характерных метафор; рассматриваются теоретические вопросы
различия между символом и метафорой и отражения в апофатическом
дискурсе герменевтического процесса понимания мира.
Ключевые слова: апофатика, метафора, символ, дискурс богословия,
герменевтика.
Семиотические исследования теологического дискурса в большинстве случаев ориентированы на работу с текстами, созданными в
рамках катафатического подхода, при этом семиотическое пространство
мистического и апофатического богословия до сего времени остаётся не
только не изученным, но и не описанным.
Полагаю, что игнорирование апофатического дискурса при семиогерменевтичеком анализе теологических и мифологических знаковых систем приведёт к существенным искажениям нашего представления о специфике религиозного семиозиса. В христианской теологической традиции апофатика развивается не только под влиянием идей
среднего платонизма, характеризующегося представлениями о трансцендентности Бога, но и благодаря метафизической интуиции, отрефлектировавшей мистический опыт христианства. В силу последней –
теология могла выступать не только в формате упорядоченного, структурированного знания, но и в виде совокупности блестяще угаданных
интуиций, которой свойственна фрактальность ощущений, не всегда
опосредованных знанием. В этом отношении апофатика представляет
интерес не только как метод богословия, но и как философское направление, утверждающее непостижимость и невыразимость бытия, «различные аспекты которого оказываются иррациональными и невыразимыми словами» [16: 49]. Традиционная апофатика неожиданным образом оказывается созвучной с постмодернизмом, и хотя степень их близости не следует преувеличивать, между апофатическим подходом и постмодернистской деконструкцией безусловно наблюдается много общего на уровне отношения к языку [15: 725–741]. Развитие религии в
современном мире, испытывающее влияние процессов деконфессионализации и детрадиционализации, способствует тому, что новое религиозное сознание, неудовлетворённое жёсткостью формулировок старых
- 89 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
катехизисов, в апофатическом методе видит нечто созвучное собственному постмодернистскому адогматизму – так формируется явление
«культурной апофатики» [14: 1–12], которое следует рассматривать в
качестве проявления культуррелигиозности [9: 22–34] и отличать от
апофатики традиционной, исследованию которой посвящена эта статья.
Представления о трансцендентности Бога неизбежно ставят под
сомнение возможность описания божественных признаков и атрибутов
при помощи элементов дискурса, поскольку язык укоренён в реальности
тварного мира. Апофатика автора текстов, объединённых в Corpus
Areopagiticum, представляет собой сложный и плодотворный синтез
дискурсивного богословия и мистики [12: 202]. В результате формируется особый «метадискурсивный способ выразить и воплотить невыразимое», а индивидуальный опыт мистического богопознания благодаря
этому может стать достоянием других людей [13: 441]. Опосредуя
мистический опыт, язык при помощи механизмов номинации и терминологизации не только конвертирует религиозный опыт в формат текста, но и способствует стиранию границы между непознаваемым и познаваемым. Безусловно, был прав А.Дж. Тойнби, утверждавший, что
теология представляет собой компромисс между верой и философией
[11: 456]. Апофатика в этом отношении является необходимой прививкой как от вульгарного рационализма, равно губительного для веры,
теологии и философии, так и от агрессивного фидеизма, противопоставляющего рациональности науки «высшую рациональность и идеальную красоту» краткого катехизиса.
Интуиция апофатического богословия изначально направлена
именно на преодоление априорной ограниченности рационального богопознания, в рамках которого истины веры познаются дискурсивным
разумом, поэтому, как принято считать, язык апофатики априорно символичен. Однако символизм апофатики не исключает метафоричности
её дискурса, так как «метафорические иносказания <….> обладают мифологическими чертами» [2: 173]. Граница между метафорой и символом в апофатике представляется вообще достаточно условной. Британский этнограф и антрополог В. Тэрнер в качестве одного из признаков
ритуального символа отмечает «объединение диспаратных significata –
различные по существу significata взаимосвязываются посредством аналогии или ассоциации в действительности или воображении» [10: 33].
Проведённые нами исследования показали, что именно это свойство,
общее для символа и метафоры, затрудняет их разграничение в текстах
апофатического богословия, в котором метафора, часто являясь продуктом вторичной семиотизации, сохраняет черты более древнего символа.
Пространственные метафоры в текстах ареопагитского корпуса
в большинстве случаев соотносятся с бинарными оппозициями «верх–
низ», «подъём–спуск», «приближение–удаление», во многом сходными
- 90 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
с рассмотренными К. Леви-Строссом. Во всех случаях пространство
выступает здесь в качестве метафизической реальности, это контекст, в
котором развиваются процессы мистического богопознания и духовного
развития / деградации: приближения души к Богу или удаления от него.
Верх, горний мир соотносится с мистически постигаемой реальностью
божественного бытия, это пространство, к которому устремлены помысли мистика; оно не может быть достигнуто каким-либо естественным образом, физически. Следует сразу отметить, что если применительно к пространственным метафорам указанные бинарные оппозиции
играют важную роль, то создание онтологических метафор не предполагает такой структурной чёткости, поэтому возникают оксюморонические метафоры-символы «пресветлый мрак», «божественный мрак»,
часто встречающиеся в трактате «О мистическом богословии». В этом
случае метафорическое описание Бога при помощи концепта «тьма» не
предполагает противопоставления «тьма / свет», а апофатическая идея
проявляется как казалось-бы взаимоисключающее утверждение «Бог
есть мрак и Бог есть свет одновременно» [9: 23]. Таким образом происходит выход за пределы конструирования религиозного дискурса при
помощи бинарных оппозиций [4: 41–47]. Для пространственных метафор, в отличие от онтологических, в дискурсе апофатики свойственна
большее структурирование значения. Рассмотрим наиболее характерные пространственные метафоры в Corpus Areopagiticum.
«Устремим же себя молитвами, чтобы взойти в высочайшую
высь к божественным и благим лучам» (De Divinis Nominibus III, 1): молитва становится не только способом общения с Богом, но и инструментом приближения к Нему, вхождения в пространство божественной метафизики. Пространственные ориентиры здесь носят выражено метафорический характер, так как божественная высота не соотносится с возвышенностями естественного ландшафта или какими-либо иными материальными возвышенностями, соответственно само движение души в
этом пространстве опосредуется мистическими переживаниями «мы не
можем непосредственно восходить к созерцанию духовных предметов»
(De Сaelesti Hierarchia II,2).
Устремлённость вверх в этом дискурсе всегда обозначает восхождение к Богу, приближение к Которому описывается по аналогии
подъёма в гору, очевидно, что основанием для такой метафоризации,
помимо библейской, ветхозаветной и новозаветной традиции, является
и противопоставление материального – земля и духовного – небо, которое есть в том числе и пространство, окружающее возвышенность, пик
горы. Не случайно в различных религиозных традициях, вероятно в силу мистической интуиции, пики гор почитались в качестве мест особого божественного присутствия. Пространство неба – особое сверхъестественное «пространство», так как Бог Нового завета есть Сущий на не- 91 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
бесах. Но особенностью концепта небесного в апофатическом дискурсе
является его двойственность: небо есть создание Бога, сотворившего
небо и землю, и место Его божественного обитания: Христос по Воскресению восходит на небеса, Бог является Сущим на небесах и т.п.
Очевидно, что это небо божественного присутствия не тождественно
небу, созданному Богом, поэтому Псевдо-Дионисий говорит о «сверхнебесном», т.е. онтологически превосходящем тварное небо. В любом
случае в рамках упомянутых бинарных оппозиций небо метафорически
обозначает возвышенное, очищенное от материи бытие, приближенное
к Богу. Соответственно, духовный «верх» противопоставляется материальному «низу», при этом задаётся вектор духовного развития – вознесение, восхождение к невидимому: человеку надлежит подниматься к
высшему (De Divinis Nominibus I,1), благоговейно возноситься к невидимому (De Caelesti Hierarchia, I, 5), при этом самое восхождение представляется как процесс, а не как одномоментное событии: метафора
«духовное восхождение» позволяет отразить особенности этого процесса, поскольку аналогия с восхождением на гору оказывается достаточно
ёмкой и информативной: в обоих случаях восхождение может быть измерено – автор говорит о «мере нашего восхождения вверх» (De
Mystica Theologia.,I,3).
Материальное, вещественное образует «низ», это пространство
удалённое от «горнего», но тем не менее между ними нет онтологической пропасти. Именно это позволяет автору избежать гностицизма. Не
только материальное стремится к духовному как «чувственный
огонь…стремится вверх» (De Caelesti Hierarchia XV,2), но и небесное
оказывается не полностью трансцендентным – боговоплощение является актом нисхождения горнего в материальный мир, так как «Пребожественный по человеколюбию снизошел
до природы» (De Divinis
Nominibus, II,10). «Низ» метафорически обозначает несовершенство,
поэтому и Писание понимают «умные и разумные – разумно, низшие их
– чувственно» (De Divinis Nominibus, I,5). Пространство низа в силу несовершенства тварного является «худшим», поэтому движение сверху
вниз есть движение от лучшего к худшему, ограниченность этой пространственной метафоры требует особой оговорки: богоявление является исключением, поэтому оно «не соскальзывающее немощно вниз, к
худшему» (Ibid.).
Метафорически выраженной оппозиции субъектов
«верх» – «низ», «горнее – природное» соответствуют оппозиции предикатов «возноситься – соскальзывать», «приближаться – отпадать», которые позволяют соединить в контексте мистики дискурсы пространства и
движения. В связи с этим представляется нелишним вспомнить наблюдение В.И. Абаева – «семантическое содержание слова определяется не
только тем, что оно обозначает, но и тем, чему оно противопоставляется» [1: 20]. Противопоставления «хорошего» верха и «плохого» низа
- 92 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
имеют важное значение для формирования пространственных метафор
в теологическом дискурсе. Подобные противопоставления «способствуют членению структуры значения на её семантические компоненты»
[3: 27]. На основе этого противопоставления формируются достаточно
сложные метафорические конструкции: метафора трансформируется в
аллегорию, в которой последовательность пространственных метафор
используется для мистико-теологической интерпретации духовных реалий. Это метафизическое пространство, в котором не действуют законы
физики, а действие не является тем, чем оно представляется человеку,
его совершающему:
«Вознесем же себя молитвами, чтобы взойти в высочайшую высь к божественным и благим лучам, как бы постоянно перехватывая руками ярко
светящуюся, свисающую с неба и достигающую досюда цепь и думая, что
мы притягиваем к себе её, на деле же не её, пребывающую и вверху и внизу, стягивая вниз, но поднимая к высочайшим сияниям многосветлых лучей
себя» (De Divinis Nominibus, III,1).
Молитва направляет человека вверх, указывает ему вектор духовного движения. Высь, к которой устремляется человек, является
«высочайшей», вероятно, это косвенно указывает на её нематериальный характер
К пространственным метафорам в тексте Corpus Areopagiticum
примыкают метафоры движения, позволяющие изобразить различное
состояние души человека: использование метафор движения применительно к состоянию души является распространённой формой метафоризации, за которой, вероятно, скрываются реликты древнего анимизма
и аниматизма, приписывающих душе свойства и качества вполне автономного живого существа. Любопытно, что в анализируемом нами тексте метафоры движения используются для передачи сложного теологического содержания, представленного в формате аллегории.
«Душе же свойственно, во-первых, круговое движение: ей дарована способность входить в себя извне и единовидно сообращать свои умственные силы как бы по некоему кругу, что придает ей устойчивость, отвращает от множества того, что вне её, и сначала сосредоточивает в себе, а
потом, по мере того как она становится единовидной, объединяет с единственно объединёнными силами и таким образом приводит к прекрасному и
Добру, Которое превыше всего сущего, едино, тождественно, безначально и
бесконечно. По спирали же душа движется, когда соответствующим ей образом её озаряют Божественные знания – не умственно и объединяюще, но
словесно и изъяснительно, как бы смешанными и переходными энергиями.
А по прямой – когда, не входя в себя и не будучи движима объединяющей
разумностью (т. е., как я сказал, по кругу), она выходит вовне к тому, что
вокруг неё, и затем извне, как бы от множества неких разнообразных сим-
- 93 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
волов, возводится к простому и цельному созерцанию» (De Divinis
Nominibus, IV, 9).
Таким образом «траектория движения души», претерпевающей
определённое воздействие божественных энергий, трансформируется в
символ, раскрывающим своё значение в дискурсе мистического богословия и сохраняет свою метафоричность в дискурсах теологической
антропологии. Такая бивалентность
метафоры в тексте Corpus
Areopagiticum является достаточно типичной, однако проявляется она
лишь в сложных семиотических конструкциях, соответствующих далеко нетривиальному теологическому содержанию.
Вопреки ожиданию, в Corpus Areopagiticum мы встречаем достаточное количество онтологических метафор. Проведённое нами исследование позволяет предположить, что причина этого коренится в
том, что онтологические метафоры, отражающие универсальные принципы мышления, глубоко укоренены в человеческой ментальности и
воспроизводятся независимо от жанровой и идейной направленности
текста. Так, в Corpus Areopagiticum идея о непостижимости Бога, одна
из ключевых идей апофатики, представляется в формате онтологической метафоры, используемой для утверждения возможности того, чтобы теолог «проник в её сокровенную безграничность» (De Divinis
Nominibus. I,2). Однако использование глагола проникнуть (вар. ‘войти’) уже предполагает приписывание (пусть и по аналогии) нетварной и
нематериальной «сокровенной безграничности» качеств материального
объекта, так как само действие проникновения предполагает предметную конкретность. Представление основной идеи апофатики о непостижимости и неописуемости Бога элементами дискурса в формате онтологической метафоры представляет собой, на наш взгляд, не столько
противоречие, сколько парадокс. Не менее интересны онтологические
метафоры, обозначающие действие промысла Божия, действующего в
мире: Бог изображён здесь как «колеблющихся от какого-нибудь нечестивого потрясения священное утверждение» (De Divinis Nominibus, I,3).
Использование таких метафор для описания отношения человека и Бога
создаёт впечатление, что духовный мир человека может быть рационально осмыслен и оценён, он делается более понятным, в нём оказывается возможным выделять различные аспекты и модусы. Равным образом и свет, который «собирает и обращает к себе всё зрящее», выступающий в качестве силы, действующей в материальном мире, уже не
воспринимается как полностью трансцендентальное бытие: способность
собирать и обращать, т.е. вступать в деятельные отношения с творением, предполагает некоторую имманентность уже самим фактом соприкосновения с тварным миром. Знание, которое «объединяет познающих и познаваемое», не может быть некоторым абстрактным знанием,
по сути такое знание является некоей персонифицированной силой,
- 94 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
способной если не снять, то сделать проницаемой границу между человеком и непознаваемым миром духовных сущностей. Особо укажем:
способом проникновения в этот трансцендентный мир является, по
мысли автора Corpus Areopagiticum, именно знание: за этим утверждением открывается интуитивно угаданная связь между языком и мышлением, ставшая предметом изучения уже в Новое и Новейшее время.
Таким образом, можно предположить, что метафорика в апофатическом дискурсе является не только и не столько средством образнопоэтической речи, используемым для придания тексту эстетической
привлекательности. На примере Corpus Areopagiticum мы удостоверились в том, что метафора является важным инструментом конструирования всего апофатического дискурса, тяготение которого к символизму
вовсе не исключает активного использования метафор. Передача религиозного знания и мистического опыта при помощи метафор способствует тому, что граница между трансцендентной реальностью и тварным
миром утрачивает онтологическую непроницаемость, при этом реалии
духовного мира обретают в дискурсе и на его уровне некоторую конкретность и предметность, «символический их статус усложняется и
получает отражение в разного рода нарративах» [8: 184], однако это не
является чем-то губительным для апофатического богословия. Придав
божественному бытию и сопряженному с ним трансцендентному миру
черты предметной конкретности, т.е. сверхъестественному образу черты естественного [10: 89], метафора только усиливает апофатическое
звучание мистики: образ Бога, созданный по аналогии с твореньем, в
силу этого явного теологического диссонанса намного более соответствует апофатическому парадоксу, нежели вполне позитивистски звучащее утверждение о том, что Бог неизобразим и неисследуем.
Список литературы
1. Абаев В.И. Понятие идеосемантики // Язык и мышление. 1948. № XI.
1948. C.13–18.
2. Барышников П.Н. Миф и метафора: лингвофилософский подход. СПб.:
Алетейя , 2010. 216 с.
3. Брудный А.А. Значение слова и психология противопоставлений // Семантическая структура слова. Психолингвистические исследования /
под ред. А.А. Леонтьева. М.: Наука, 1971. С. 19–27.
4. Григоренко А.Ю. «Свой – чужой» в истории религии // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.
Герцена. 2012. № 146. С.41–47.
5. Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Максима Исповедника.
СПб.: Алетейя; Изд-во Олега Обышко, 2002. 854 с.
6. Лебедев В.Ю. К вопросу о культуррелигиозности как феномене религиозной культуры современной России // Религия. Церковь. Общество.
- 95 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
Исследования и публикации по теологии и религии. Вып. 1. СПб.:
Изд-во Светоч, 2012. С.22–35.
Москвин В.П. Русская метафора. Очерк семиотической теории. М.:
ЛКИ, 2012. 200 с.
Панченко А.А. Иван и Яков – необычные святые из болотистой местности. «Крестьянская агиология» и религиозные практики Росси Нового времени. М.: Новое лит. обозрение, 2012. 448 с.
Прилуцкий А.М. Метафорика религиозного ритуального дискурса //
Религия. Церковь. Общество. Исследования и публикации по теологии
и религии. Вып. 2. СПб.: Любавич, 2013. С.21–39.
Тэрнер. Символ и ритуал / сост. В.А.Бейлис. М.: Наука,1983. 277 с.
Тойнби А.Дж. Исследование истории: Цивилизации во времени и пространстве. М.: Изд-во АСТ, 2009. 864 с.
Beggiani S.J. Theology at the Service of Mysticism: Method in PseudoDionysius // Theological Studies. 1996. Vol. 57. Pp.201–223.
Egan Harvey D. Christian Apophatic and Kataphatic Mysticism // Theological Studies. 1978. Vol. 39. № 3. Pp. 399–426.
Lieven Boeve. Negative Theology and Theological Hermeneutics: The Particularity of Naming God // Journal of Philosophy and Scripture. 2006. Vol.
3. № 2. Pp. 1–12.
Rubenstein Mary-Jane. Dionysius, Derrida, and the Critique of
Ontotheology // Modern Theology. 2008. Vol. 24. № 2. Pp. 726–741.
Stenqvist Catharina. The God Question // Existenz: An International Journal
in Philosophy, Religion, Politics, and the Arts. 2012. Vol. 7. № 2. Pp. 52–56.
METAPHORS OF APOPHATIC DISCOURCE
(on the material of CORPUS AREOPAGITICUM)
Alex M. Prilutskii
Herzen University, St.Petersburg
This paper is devoted to the analysis of some features of the use of metaphors
in the apophatic theology. Corpus Areopagiticum was chosen as a source of
study. The paper explores the typology of metaphors in apophatic discourse
and provides illustrations of their use. The article also examines some
theoretical issues of distinction between symbol and metaphor and the
reflection of the hermeneutical process of understanding the world in
apophatic discourse.
Keywords: apophatics, metaphor, symbol, discourse of theology, hermeneutics.
Об авторе:
ПРИЛУЦКИЙ Александр Михайлович – доктор философских
наук, профессор кафедры религиоведения РГПУ им. А.И. Герцена,
e-mail: alpril@mail.ru
- 96 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 97–103.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 82’42
ЗАГОЛОВОК НЕМЕЦКОЯЗЫЧНОЙ ТЕАТРАЛЬНОЙ РЕЦЕНЗИИ
Е.В. Рощина
Московский государственный лингвистический университет, Москва
Анализируется заголовочный комплекс немецкой театральной рецензии, в частности заголовки и подзаголовки; выявляются их функции и
грамматическая структура, устанавливается взаимосвязь с прагматическими задачами и групповым стилем изданий. Анализ основывается на
разделении заголовков на заголовки прямого и косвенного воздействия.
Ключевые слова: театральная рецензия, заголовок, подзаголовок, паратекст, СМИ.
Заголовок является первым, на что обращает внимание читатель
при встрече с текстом. Задача заголовка – привлечь внимание и помочь
читателю сориентироваться среди большого потока текстов и явлений.
Это справедливо и для театральных рецензий. Театральная рецензия является вторичным текстом, относящимся к стилю прессы и публицистики, содержащим информацию о театральной постановке, её интерпретацию, оценку и элемент развлечения.
Заголовок входит в состав так называемого паратекста, который
объединяет в себе кроме заголовка указание имени автора, посвящение,
эпиграф, эпилог, пролог, промежуточные заголовки, список литературы,
примечания, сноски. Паратекст является окружением основного текста,
не относящимся непосредственно к самому тексту, но состоящим с ним
в определённой взаимосвязи [7: 22]. В некоторых источниках это явление известно под термином «рама произведения» [4].
При рассмотрении электронной театральной рецензии возникает
сложность с определением рамок паратекста. Текст, опубликованный в
Интернете, является частью гипертекста, т.е. представляет собой «особый вид письменной коммуникации, особую форму организации письменного текста, опосредованную компьютерной средой и характеризующуюся процессом нелинейного письма и чтения» [6: 6]. Поэтому
некоторая часть информации, которая традиционно является паратекстуальным окружением печатного текста (например, примечания), может быть вынесена за пределы веб-страницы.
Имя автора, заглавие, подзаголовок, посвящение и эпиграф(ы)
объединяются в заголовочный комплекс [4: 848], который важен для
установления контакта с читателем. Однако не во всех типах текста заголовочный комплекс включает в себя все указанные компоненты. В
театральных рецензиях в него входят, как правило, имя автора, заглавие,
подзаголовок, промежуточные заголовки. Заглавие – это:
- 97 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
«… первая, графически выделенная, строка текста, содержащая “имя”
произведения. “Называя” и идентифицируя, заглавие не только обособляет,
отграничивает “свой” текст от всех других, но и представляет его читателю.
…. Заглавие – одна из “сильных позиций” текста» [4: 849].
Заголовок является первым композиционным элементом, который может привлечь внимание читателя к тексту, заинтересовать его.
Вопрос о связи заголовка с текстом решается до сих пор по-разному.
Некоторые исследователи считают его частью текста (например, Л.С.
Выготский, С. Кржижановский), другие исключают из текста (В.М.
Рогнинский, Н.П. Харченко, С.П. Суворов; см.: [5: 184]).
В данной статье будет принята скорее компромиссная точка зрения, согласно которой заголовок как часть паратекста не относится непосредственно к тексту, но находится с ним во взаимосвязи.
Существуют различные классификации функций заголовков. В
большинстве из них повторяются следующие функции: 1) информативная, 2) номинативная, 3) эмотивная / экспрессивная / экспрессивноапеллятивная, 4) рекламная, 5) разделительная, убеждения / прагматическая (см.: [2; 5 и др.]). В целом, заголовок задаёт направление для интерпретации текста [7: 642]. Заголовки делятся по типу воздействия на
заголовки прямого и косвенного воздействия (цит. по: [2: 61]). Заголовки прямого воздействия более информативны, чем заголовки косвенного воздействия, основной функцией которых является привлечение
внимания читателей. Эмоциональная и оценочная составляющие преобладают в заголовках косвенного воздействия над информативным значением. Они готовят читателя к восприятию текста [2: 61].
В театральной рецензии заголовок прямого воздействия должен
снабдить читателя всей необходимой информацией для дальнейших
практических действий: например, указать название постановки, театра,
фамилию режиссера или актеров. Часто автор рецензии выбирает в качестве заголовка название самой пьесы. Такие заголовки содержат указание на автора пьесы, режиссера, город и театр, в котором поставлена
пьеса или иные комментарии: Doktor Faustus – Thomas Manns Heimatstadt
bringt John von Düffels Romanbearbeitung erstmals auf die Bühne [11]. Заголовок косвенного воздействия должен заинтриговать читателя. Он должен
заинтересовать читателя и не содержит в себе конкретной информации
о постановке, пьесе и театре: Im Tollhaus der Toleranz [16].
Часто авторы рецензии используют заголовок и подзаголовок.
Подзаголовок содержит в себе «дополнительные сведения о произведении, помещаемые непосредственно после заглавия» [4: 850]. Иногда в
качестве заголовка выступает заголовок прямого воздействия, а подзаголовок оказывает косвенное воздействие: Kinder der Sonne – Stephan
Kimmig inszeniert Maxim Gorki im Milieu Mitte / Ulrich, Nina und die anderen [9].
- 98 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Автор также может выбрать в качестве заголовка заголовок косвенного воздействия: Ein finsterer Fiebertraum von Frank Castorf [15].
Заголовок прямого воздействия отсылает к непосредственному
факту действительности (пьеса), в то время как заголовок косвенного
воздействия – к вторичному, к впечатлениями и образам, возникшим у
зрителя в результате просмотра пьесы.
Были проанализированы 70 рецензий из восьми источников, среди которых: крупный межрегиональный сайт, специализирующийся на
театральных рецензиях (Nachtkritik), три региональных сайта (Berliner
Theaterkritiken, Hamburgtheater, Theaterkritiken München), четыре электронных издания немецких СМИ (FAZ, Hamburger Abendblatt, KulturSPIEGEL, Der Tagesspiegel).
В двух источниках – региональных изданиях Berliner Theaterkritiken и Hamburgtheater – тексты имели крупные заголовки прямого воздействия, более мелкие подзаголовки – косвенного: Der Kirschgarten,
HB Rettung aussichtslos (Berliner Theaterkritiken) [10].
В двух изданиях тексты имели заголовки прямого воздействия,
но подзаголовки косвенного воздействия были крупнее и ярче. Такие
рецензии представлены на сайтах Theaterkritiken München (региональный портал) и Nachtkritik (межрегиональный портал): Brothers in Arms –
Ana Zirner zeigt am Theater Schwere Reiter München einen Abend über Wehrdienst
im Iran und in Israel An den Grenzen des Gewissens [13].
Подвидом проанализированного выше типа заголовков являются
заголовки рецензий в электронной версии Tagesspiegel. Здесь первым
используется заголовок, обозначающий либо общую тему, либо название пьесы. Далее следует болеe крупный подзаголовок косвенного воздействия: Thalheimer-Inszenierung an der Berliner Schaubühne Die Achse des
Blöden [14]. "The King's Speech" im Schlossparktheater: B-B-B-Bravo! [17].
В электронном издании Hamburger Abendblatt и FAZ более мелким и бледным шрифтом указывается общая тема статьи или название
рубрики, далее следует крупный заголовок косвенного воздействия.
Hamburger Kammerspiele Zeitreise in eine Kindheit der 60er-Jahre [8]
Несколько иной способ оформления заголовков в электронном
издании межрегионального СМИ Kulturspiegel: заголовок состоит из
двух частей, каждая из которых выделена фирменным цветом издания.
Сначала указывается общая тема или название пьесы, затем, через двоеточие следует заголовок косвенного воздействия. Например: Schauspielhaus-Eröffnung in Hamburg: Lieb Mutterland, magst blutig sein [12].
Таким образом, можно сделать вывод, что вид заголовка зависит
от группового стиля того или иного издания. Тем не менее, общим является расположение заголовка прямого воздействия, либо любого информативного элемента (названия рубрики) на первом месте в абсолютном большинстве проанализированных рецензий. Это объясняется не- 99 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
обходимостью помочь читателю сориентироваться на практически необозримых сайтах и облегчить поиск информации. Заголовки / подзаголовки косвенного воздействия в шести из восьми проанализированных
изданий были крупнее и ярче. Это является средством привлечения
внимания читателя к статье.
Заголовки прямого воздействия содержат связь с предметом описания (пьеса), т.е. с первичным текстом, а в заголовках косвенного воздействия содержится связь с оценкой постановки, с интенцией рецензии. И.Р. Гальперин отмечает: «Название своеобразно сочетает в себе
две функции – функцию номинации (эксплицитно) и функцию предикации (имплицитно)» [3: 133]. Наличие в большинстве проанализированных рецензий заголовка прямого воздействия и подзаголовка косвенного позволяет реализовать обе указанные выше функции. Функцию номинации осуществляет заголовок прямого воздействия, предикации –
заголовок косвенного воздействия.
Анализ заголовков и подзаголовков позволил выявить следующие повторяющиеся структуры:
1) нарицательное существительное + нарицательное существительное (родительный падеж);
2) нарицательное существительное / имя собственное + предлог
(in, von, am, mit) + имя собственное;
3) нарицательное существительное / имя собственное + союз +
нарицательное существительное;
4) нарицательное существительное + предлог + нарицательное
существительное;
5) имя прилагательное + нарицательное существительное;
6) двусоставные предложения.
В результате можно выделить две основные структуры: I – (прилагательное) + существительное + (предлог/ союз) + (прилагательное)
+существительное; II – двусоставные предложения.
Необходимо отметить, что некоторые заголовки содержат в себе
не одну структуру, а их комбинацию. Только около четверти заголовков
и подзаголовков представляют собой двусоставные предложения, причём источником большинства озаглавленных таким образом текстов являлся один ресурс – Nachtkritik, следовательно, в данном случае речь
идёт об особенности группового стиля данного издания. Большинство
заголовков и подзаголовков являются номинативными предложениями,
словосочетаниями или существительными, соединёнными сочинительной связью. Это говорит о том, что заголовкам театральных рецензий
свойственны такие общие качества, как «стремление к краткости и
предпочтение существительных как частей речи с наибольшим информационным потенциалом» [1: 194].
- 100 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Некоторые авторы членят текст рецензии, разбивая её промежуточными заголовками. Это не только помогает читателю структурировать текст по смыслу, но и облегчает визуальное восприятие рецензии.
И.Р. Гальперин отмечает, что целью членения текста является:
«… раздельно представить читателю отрезки для того, чтобы облегчить восприятие сообщения и для того, чтобы автор для себя уяснил характер временной, пространственной, образной, логической и другой связи отрезков сообщения. В первом случае явно ощутима прагматическая основа
членения, во втором – субъективно-познавательная» [3: 57].
Промежуточный заголовок не является обязательной частью
электронной театральной рецензии и также может считаться стилевой
чертой того или иного издания. В региональных электронных изданиях
промежуточные заголовки отсутствуют (Berliner Theaterkritiken,
Hamburgtheater, Theaterkritiken München). Во всех проанализированных
рецензиях с каждого из сайтов крупных межрегиональных ресурсов
(межрегиональные СМИ KulturSPIEGEL и FAZ, а также межрегиональный сайт Nachtkritik) подзаголовки используются. В электронных изданиях Hamburger Abendblatt и Der Tagesspiegel есть статьи как с подзаголовками, так и без них, т.е. наличие подзаголовка связано со степенью
распространения издания: на региональных порталах предпочитается
более простая структура текста, в то время как межрегиональные СМИ
публикуют тексты с более сложной структурой.
Проведённый анализ позволяет заключить, что структура заголовочного комплекса (а также наличие подзаголовков и промежуточных
заголовков) в большой степени зависит от группового стиля того или
иного издания. Общим для большинства проанализированных рецензий
является расположение нейтрального заголовка прямого воздействия на
первом месте, что выполняет ориентирующую функцию. В то же время
более эмоциональные заголовки / подзаголовки косвенного воздействия
крупнее и ярче и больше привлекают внимание. Большинство заголовков и подзаголовков являются номинативными предложениями, словосочетаниями или существительными, соединёнными сочинительной
связью и, следовательно, отвечают требованию к краткости и информационной насыщенности.
Список литературы
1.
2.
Богатырева Н.А., Ноздрина Л.А. Стилистика немецкого языка. М.:
Издательский центр «Академия», 2005. 336 с.
Вартанова Н.Г. Заголовок как средство речевого воздействия в текстах рекламного интервью // Жанры и типы текста в научном и медийном дискурсе. 5-е изд. Орел, 2007. С. 60–64.
- 101 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования.
М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. 144 с.
Литературная энциклопедия терминов и понятий / под ред. А.Н.
Николюкина. М.: НПК «Интервалк», 2003. 1600 с.
Ноздрина Л.А. Заглавие текста // Грамматика и смысловые категории текста: сб. науч. тр. М.: МГПИИЯ, 1982. Вып. 189. С. 183–200.
Рязанцева Т.И. Гипертекст и электронная коммуникация. М.: Изд-во
ЛКИ, 2010. 256 с.
Reallexikon der deutschen Literaturwissenschaft. Band III. Berlin; New
York: Walter de Gruyter, 2000. 323 Z.
3.
4.
5.
6.
7.
Источники примеров
8.
9.
10.
11.
12.
13.
Albers V. Zeitreise in eine Kindheit der 60er Jahre [Electronic resource]
// Hamburger Abendblatt. URL: http://www.abendblatt.de/kulturlive/article124727120/Zeitreise-in-eine-Kindheit-der-60er-Jahre.html
(accessed at 02.03.2014).
Behrens W. Kinder der Sonne – Stephan Kimmig inszeniert Maxim
Gorki im Milieu Mitte / Ulrich, Nina und die anderen [Electronic resource] // Nachtkritik. URL: http://www.nachtkritik.de/index.php? option=com_content&view=article&id=4788:kinder-der-sonne-stephan-kim
mig-inszeniert-maxim-gorki-im-milieu-mitte&catid=35:deutsches-theat
er-berlin (accessed at 02.03.2014).
Berliner Theaterkritiken Theater im Visier Der Kirschgarten, HB Rettung aussichtslos [Electronic resource] // Berliner Theaterkritiken. URL:
http://berliner-theaterkritiken.de/2014/02/der-kirschgarten-hb/ (accessed
at 02.03.2014).
Fischer U. Doktor Faustus – Thomas Manns Heimatstadt bringt John von
Düffels Romanbearbeitung erstmals auf die Bühne [Electronic resource]
// Nachtkritik. URL: http://www.nchtkritik.de/index. php?option =com_
content&view=article&id=4791:doktor-faustus-thomas-mannsheimatstadt-bringt-john-von-dueffels-romanbearbeitung-erstmals-aufdie-buehne-&catid=398:theater-luebeck (accessed at 02.03.2014).
Höbel W. Schauspielhaus-Eröffnung in Hamburg: Lieb Mutterland,
magst blutig sein [Electronic resource] // Tagesspiegel. URL:
http://www.spiegel.de/kultur/gesellschaft/tageskarte-theater-die-premiere
-von-die-rasenden-a-944393.html (accessed at 02.03. 2014).
Leucht S. Brothers in Arms – Ana Zirner zeigt am Theater Schwere Reiter München einen Abend über Wehrdienst im Iran und in Israel An den
Grenzen des Gewissens Jahre [Electronic resource] // Nachtkritik.
URL: http://www.nachtkritik.de/index.php?option=com_content&view
=article&id=9119:brothers-in-arms-ana-zirner-zeigt-am-theater-schwerereiter-muenchen-einen-abend-ueber-wehrdienstverweigerer-im-iran-und-
- 102 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
14.
15.
16.
17.
in-israel&catid=38:die-nachtkritik&Itemid=40 (accessed at
02.03.
2014).
Schaper R. Thalheimer-Inszenierung an der Berliner Schaubühne Die
Achse des Blöden [Electronic resource] // Tagesspiegel. URL: http://
www.tagesspiegel.de/kultur/thalheimer-inszenierung-an-der-berlinerschaubuehne-die-achse-des-bloeden/9253030.html
(accessed
at
02.03.2014).
Stiekele A. Ein finsterer Fiebertraum von Frank Castorf [Electronic resource] // Hamburger Abendblatt. URL: http://www.abendblatt.de/ kultur-live/article124250931/Ein-finsterer-Fiebertraum-von-Frank-Castorf.
html (accessed at 02.03.2014).
Wahl C. Im Tollhaus der Toleranz [Electronic resource] // Tagesspiegel
// Электрон. газета 13.01.2014. URL: http://www.tagesspiegel.de/kul
tur/im-tollhaus-der-toleranz/9321342.html (accessed at 02.03. 2014.
Wildermann P. "The King's Speech" im Schlossparktheater: B-B-BBravo! [Electronic resource] // Tagesspiegel. URL: http://www. tagesspiegel.de/kultur/the-kings-speech-im-schlossparktheater-b-b-b-bravo/
9386680.html (accessed at 02.03.2014).
THE TITLE OF GERMAN THEATRE REVIEWS
E.V. Roshchina
Moscow State Linguistic University, Moscow
The article deals with the titles in German theatre reviews. Their functions and
grammatical structure are analyzed in connection with their pragmatic objectives and the style of certain mass media. The analysis divides the titles into
those with direct and indirect impact.
Keywords: theatre review, title, subtitle, paratext, mass media.
Об авторе:
РОЩИНА Екатерина Валерьевна – соискатель ученой степени
кандидата наук, кафедра грамматики и истории немецкого языка Московского государственного лингвистического университета, e-mail:
e.rostschina@gmail.com
- 103 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 104–111.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 811.112.2
TUN-ПЕРСПЕКТИВА В ДИНАМИКЕ (I)
Л.В. Самуйлова
Тверской государственный университет, Тверь
Формальное, семантическое и дистрибутивное развитие немецкого глагола tun прослеживается в исторической перспективе – от древневерхненемецкого до современного немецкого языка.
Ключевые слова: формальное, семантическое и дистрибутивное развитие глагола, диахрония, современный немецкий язык, устность.
Вводные замечания
Предлагаемый ракурс рассмотрения глагола tun продолжает
практику лингвистического описания вспомогательных и связочных
глаголов (Auxiliarverben) в сумме их структурных, семантических, дистрибутивных возможностей и медиальных характеристик [4; 10; 2] и
ориентирует на учёт диахронического аспекта при выяснении его статуса. Глагол tun принадлежит к тем языковым феноменам, на примере которых может быть отслежена «игра» устности и письменности в истории развития немецкого языка от древневерхненемецкого до нововерхненемецкого и современного немецкого языка. На её фоне tun, как правило, был (и остаётся) «сигналом» устности (народности, разговорности, диалектности / диалектной окрашенности). Это обстоятельство
провоцировало неприятие перифразы сторонниками прескриптивной
грамматики. Ср. уничижительные характеристики ведущих грамматистов-нормализаторов И.К. Готтшеда (Johann Christoph Gottsched, 17001766) и И.К. Аделунга (Johann Christoph Adelung, 1732–1806):
«< … > diese Art zu reden und zu schreiben, ist heutiges Tages lächerlich
geworden, und gilt kaum unter Handwerksburschen und in altväterischen Reichsstädten noch» (J.Ch. Gottsched).
«< … > im Hochdeutschen klingt er (der Gebrauch – Л.С.) überaus niedrig
und widerwertig» (J.Ch. Adelung) (цит. по: [9: 252, 253]).
Интересно, что большинство значений, приводимых в словарных
статьях современных лексикографических источников, устанавливаются для глагола tun ещё на уровне древневерхненемецкого. Что касается
«служебных» функций tun, то они всегда были (и остаются) чрезвычайно широкими. Эмпирический речевой материал, включающий литературные фрагменты электронного корпуса нововерхненемецкого [5], иллюстрирует разнообразные структурные, дистрибутивные и функциональные возможности tun, диктующие особое семантическое прочтение.
- 104 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Речевая либерализация, отмечаемая в большинстве современных
языков, несколько расширила «полигон» для tun, включив в него некоторые, некогда табуированные для употребления перифразы функциональные стили, близкие к стандартной разновидности немецкого языка.
«Sowohl in dialektnahen, als auch in einigen eher standardnahen Varietäten
hört man eine aus tun (hier Hilfsverb) und Infinitiv zusammengesetzte Präsenskonstruktion (z.B. sie tut sehen, sie tut laufen). Sie ermöglicht eine ebenso flexible Positionierung des Vollverbs wie die anderen zusammengesetzten Zeitformen
und erfreut sich – ihrer Verurteilung durch normative Grammatiker und Puristen
ungeachtet – wachsenden Zuspruchs» [3: 178].
Необходимо отметить, что авторы цитаты включают перифразу в
список немецких аналитических форм времени, ограничивая медиальную форму её осуществления той, которая воспринимается «со слуха»,
т.е. устностью, и подчёркивают топологическую мобильность полнозначного глагола в структурной глагольной композиции с возможностью перемещения его в эмфатическую позицию предполья. Она признаётся грамматикой серии Дуден нормативной и для письменного немецкого стандарта. В подтверждение – следующая цитата:
«In der geschriebenen Standardsprache wird es nur dann verwendet, wenn
das Vollerb zum Zweck der Hervorhebung ins Vorfeld eines Verbzweitsatzes gestellt werden soll und kein anderes infinitregierendes Verb vorhanden ist: Verstehen tut er wie gewöhnlich nicht» [7: 434].
Формальное развитие
Глагол tun интересен и с точки зрения его формы: атематический
глагол, единственный, демонстрирующий способ образования форм
претеритума с помощью редупликации (двн. teta, где ta – собственно
основа, te – редуплицирующий слог, включающий начальный согласный t и редуплицирующий гласный е. Ср. гот.: letan - lailot). Средневерхненемецкие формы претеритума единственного числа tete, tæte отражают процесс ослабления гласного а в безударном слоге. Ср. примеры (выделение подчёркиванием здесь и далее наше – Л.С.):
Daz tet der koch mit willen gar. (Konrad von Würzburg)
Wie der koufman taete,
der nâch der helwertwitze frâget? (H. Fressant)
wol wesser daz ez tæte daz Siglinde kint. (Das Nibelungenlied)
Множественное число представлено двумя вариантами: taten, teten.
.„. ich sage iu, daz mir tâten
zwên man grôzen ungemach. (H. Fressant)
С конца средневерхненемецкого периода (Х1У век) начинается
процесс выравнивания основ претеритума, в ХУП веке господствуют
- 105 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
формы с гласным а в корне. Исключение составляет та языковая ниша,
которая тесно связана с устной традицией (диалект, народная песня). Её
стилистическое отражение в произведениях мастеров поэтического слова немецкого классицизма и романтизма – формы tat, täte, täten. Ср. литературный фрагмент:
Drauf ging ich wohl aus Gartenbeet,
Zu schaun mein Myrtenreis,
Das ich zum Kränzchen pflanzen tät
Und pflegen tat mit Fleiß. (G.A. Bürger)
Отголоски старой грамматической традиции встречаем и в поэзии ХХ века:
Als Friedrich August von Sachsen
Noch saß auf seinem Thron,
Da tät die Empörung wachsen –
Horch, horch – die Revolution! (K. Tucholsky)
Говоря о формальной стороне исследуемого объекта, целесообразно упомянуть одну из существующих версий происхождения дентального суффикса слабого прошедшего. По мнению ряда лингвистов,
он восходит к суффигированному прошедшему от глагола tun. В.М.
Жирмунский [1: 232] наглядно демонстрирует эту связь, прибегая к истории германских языков (общегерманского, готского и древневерхненемецкого), а А. Энгелин [8: 179] – к материалу разговорного народного языка (немецкого и английского). Как известно, этот германский инновационный способ глагольного формообразования оказался весьма
продуктивным и в известном смысле судьбоносным для всей системы
германского глагола.
Семантическое и дистрибутивное развитие
Глагол tun, сохранившийся лишь в западногерманских языках,
первоначально общегерманский, родствен др. инд. dadhâmi и dhami
(setze, lege, tue); греч. titêmi (setze), лат. fäcio (tue, mache). Исходное
(каузативное) значение, описываемое немецкими глаголами setzen и
legen, уже в санскрите было расширено до более общего и отвлеченного (machen, schatten, verrichten) [6; 11: 633]. Дальнейшее наполнение
семантического потенциала глагола tun происходит под влиянием и в
подражании латинскому глаголу facere и французскому faire [6].
Древневерхненемецкий глагол tuon демонстрирует самую богатую
вариативность формы инфинитива (thuon, tuoan, tuoen, tuen, tun, tôn,
toon, tuhn, tuan, tuuan, thôn, thuan, duon, duoan, dôn, dhuon, duan, duen) и
чрезвычайно насыщенное тотальное значение, представленное в словаре древневерхненемецкого языка Р. Шютцейхеля 48 глаголами, среди
них: tun, machen, (ver)schaffen, (be)wirken, handeln, arbeiten, (aus)führen,
- 106 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
erfüllen, ausüben, (vor)bereiten, lassen, bilden, legen, werten, setzen, stellen,
stecken, verwenden и другие [12: 289].
Tun + существительное
Исследованный языковой материал подтвердил высокую частотность появления глагола tun в древневерхненемецких текстах, в особенности в сочетании с отглагольными и отадъективными существительными, характеризующимися абстрактностью значения. Например:
bîta, bîtûn tun (zögern), thanc tun (danken), drouwun tun (drohen), klaga tun
(sich beklagen), ze leide tun (Leid zufügen), lob tun (loben), redina tun (sagen, sprechen), wahha tun (wachen). Ср. фрагменты древневерхненемецких памятников письменности:
Die rede die ich sol tuon,
daz sind die vier èvangeljon. (Ezzos Gesang von den Wundern Christi)
geleid uns an Jesum,
dînen vil guoden sun,
der sal uns alle genâde duon. (Arnsteiner Marienleich)
Многочисленны примеры на материале средневерхненемецкого:
dô ir vater aber tete
vil manege drô unde bete < ... > (H. von Aue)
sîn unwert tuot er mir schîn (H. von Aue)
dâvon ir zallen zîten
der herre vil zu leide tete. (K. von Würzburg)
Именно в таких дистрибутивных моделях глагол tun, конкурируя
с глаголом machen, не уступает своих позиций вплоть до нововерхненемецкого периода. М. Лютер чрезвычайно активно использует указанную конструкцию:
HERR deine rechte Hand thut grosse Wunder... (Bibelübersetzung). Ich will dem
HERRN singen, Denn er hat ein herrücke That getan, Ross und wagen hat er ins
Meer gestürz. (Bibelübersetzung)
Das ist gut deudsch. daraus man verstehet, das Magdalena mit der verschütten
salben sey unrethlich umbgangen, und habe schaden gethan... (Eyn Sendbrief
von Dolmetschen)
Для всех периодов развития немецкою языка было естественным
расширение описываемых дистрибутивных моделей за счёт включения
в них косвенных дополнений. Ср. следующие примеры на материале
современного немецкого языка:
Biedermann: Ich halte Sie ja nicht für Brandstifter; meine Herren, das ist nicht
wahr, Sie tun mir Unrecht ... (M. Frisch)
«Mit euren Zänkereien tun wir niemandem einen Gefallen» (B. Diksen).
- 107 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Первоначальное каузативное значение глагола tun, унаследованное им ещё от индоевропейского и некогда частотное, потеряло с течением времени общеязыковой статус и маркируется современными лексикографическими источниками как «разговорное». Приводимые ниже
примеры иллюстрируют движение конструкции от одного периода развития немецкого языка к другому.
Sie sind fastmuate
zi managemo guate,
Zi manageru muzzî:
thaz duent in iro uuizzî. (Otfrid)
Den hasen zuo dem pfaffen tet er üf den karchen da < ... > (H. Fressant)
Nun wurden sie zu Rat, daß sie Eulenspiegeln ein Esel in die Lehr tun wollten <
... > (Ein kurzweilig Lesen von Till Eulenspiegel)
Was also trinkt und lieben kann, Wird in das erste Reich getan. (E.G. Lessing)
Ist Feuer im Herzen, so muß man kein Pulver in den Kopf tun (Sprichw)
Diesmal tat Anna Riepe ein Stück Rauchfleisch in den Kessel. (Ch.Brückner)
Tun + прилагательное
Следующая линия, которая прослеживается в общей tunперспективе, – возможность присоединения к tun прилагательного или
наречия. Самые распространенные wohl (ahd. wola, wela; mhd. wol(e),
gut (ahd., mhd. guot), weh (ahd., mhd. wç), kund (ahd. cund. icund; mhd.
kunt), übel (ahd. ubil; mhd.übel, ubel) наблюдаются при глаголе tun на
всем протяжении развития немецкого языка, о чем свидетельствуют
следующие примеры с компонентом kund:
Sie éscotun thes kindes
sario thés sinthes,
ioh kundtun ouh thomàri,
thaz er ther kûning uuari < ... > (Otfrid)
– waz vrumet, daz ichz iu kunt tuo? (H. von Aue)
Der Pfarrer sagt: «Ich will dir's kund tun, ich vertrau dir, du bist mein getreuer
Knecht» (Ein kurzweilig Lesen von Till Eulenspiegel)
Und wenn mein Herz sich tief betrübte. Wem tät ich meine Sorge kund? (Novalis)
Neuigkeiten hatte ihnen die kleine mäuschengraue Frau Köstler auch nicht kundgetan (T. Wittgen).
В устной (разговорной) речи современного немецкого языка глагол tun в сочетании с прилагательным или причастием часто употребляется для передачи значений ‘вести себя’, ‘держаться’, а также ‘прикидываться’, ‘притворяться’, ‘разыгрывать из себя’ (sich verhalten, sich
stellen, sich verstellen). Негативный оттенок, характеризующий поведение как лицемерное, развился на базе нейтрального значения ‘вести себя’. Последнее было свойственно конструкции ещё в XVIII веке [11:
634]. Интересный материал предлагают пословицы, поэзия, художественная проза.
- 108 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Alter Sünder tut fromm (Sprichw.)
In wohlgemeinten Sorgen
Wie er geschäftlich tut! (A. von Droste-Hülsfoff)
Lottchen gähnte, schielte erst Thießen an, dann das Foto und war jetzt hellwach.
Dennoch tat sie gleichgültig < … > (B. Dicksen).
Специфика значения описываемых выражений отражена в следующем примере: «Sie ist nicht so reich, wie sie tut. Sie gibt gern an» (E.
Heller).
Помня об очевидной конкуренции глаголов tun и machen, следует отметить, что первый более активен в описываемой дистрибуции.
Machen встречается на порядок реже: Gemacht gleichgültig hob sie die
Schultern und lehnte sich an den Kachelofen (B. Diksen). Это наблюдение
отвечает характеру выделяемых для обоих глаголов общих значений:
tun – ‘делать, совершать’; machen – ‘делать, создавать’. Tun «уходит» из
конструкций с объектным аккузативом, теряет характеристику «контекстного каузатива» (Kontextkausativum) со значением ‘bewirken – verursachen‘ [14], сохраняя за собой другие функциональные возможности в
рамках интранзитивности. Ср. следующие примеры:
Summa: wenn wyr gleych alle zu sammen thetten, wir hetten dennoch alle gnug
an der Bibel zu schaffen, das wyr sie ans liecht brechten, eyner mit verstand, der
andere mit der sprach < ... > (M. Luther)
Wer alt werden will, tue früh dazu (Sprichw).
Сравнительные обороты с tun
Наиболее широкой областью безраздельного господства tun являются разного рода сравнительные обороты. Они встречаются в различных синтаксических конструкциях.
1. В простых предложениях:
Gemahel, dû tuost als diu kint,
dtu da gœhes muotes sint < ... > (H.von Aue)
«Mein lieber, trauter Herr Pfarrer, wollet Ihr nun tun als gut Freund?» (Ein
kurzweilig Lesen von Till Eulenspiegel)
Denn, dacht er, wird das Mädchen nun
So wie ein kluges Mädchen tun < ... > (G.E. Lessing)
2. В сложноподчиненных предложениях с придаточными реального / нереального сравнения:
er tet alsam, er wolte weinen < ...> (H. Fressant)
Und Eulenspiegel tät, als ob er von dem heiligen Tag nit wüßt < ... > (Ein
kurzweilig Lesen van Till Eulenspiegel)
Ординарность сравнительных конструкций с tun позволяет не
включать серийные примеры на материале современного немецкого
- 109 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
языка, а ограничиться двумя с типичным для устной (разговорной) речи
усечением формальной структуры, реконструируемой данными ниже
трансформационными пробами:
«Тu doch nicht so, Leni», sagte sie. (G. Spranger).
 Tu doch nicht so unwissend, Leni.
 Tu doch nicht so, Leni, als wüsstest du davon nichts.
Die Mädchen in unserer Klasse halten sich alle an mich, weil ich meine eigene
Meinung habe. Manchmal hab ich gar keine Meinung, aber dann tu ich so, als
ob. (M. Wander)
 < ... > dann tu ich so, als ob ich eine hätte.
Заключительные замечания
В истории развития немецкого языка существовали периоды, которые характеризовались некоторым «литературным игнорированием»
конструкций с tun. Однако речь никогда не шла о их полном забвении.
Анимирование речевых моделей с tun следовало всякий раз за требованием обратиться к языковым истокам, народному языку, народному поэтическому творчеству с их устной грамматической традицией. Конструкция с tun в художественных текстах является отчётливым морфологическим маркером устности (см. о других рефлексах устности на примере акториальной речи произведений современных немецких и финских авторов и их переводов: [13, c. 94]).
При описании развёртывания tun-перспективы до конструкции с
инфинитивом полнозначного глагола возникают вопросы, при решении
которых пересекаются границы «чистой» грамматики и лексикологии,
синтаксиса и морфологии, а также грамматики и фонологии.
Список литературы
1. Жирмунский В.М. История немецкого языка. М.: Изд-во Академии
наук СССР, 1948. 299 с.
2. Самуйлова Л.В. Brauchen-перспектива в динамике: формальное развитие // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2008. № 17(77). С. 85–92.
3. Barbour St., Stevenson P. Variation im Deutschen. Berlin; New York:
Walter de Gruyter, 1998. 354 S.
4. Brinkmann H. Die «haben»-Perspektive im Deutschen // Festschrift für L.
Weisgerber. Düsseldorf, 1959. S.176–194.
5. Deutsche Literatur von Luther bis Tucholsky (DVD-ROOM) [Electronic
resource]: digitale Bibliothek. Band 4. Berlin: Directmedia Publishing;
Zeno.org 001, 2007.
- 110 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
6. Deutsches Wörterbuch von Jacob Grimm und Wilhelm Grimm [Electronic resource]. URL: http://woerterbuchnetz.de/DWB (accessed at
5.03.2014).
7. Duden. Die Grammatik. Mannheim; Wien; Zürich: Dudenverlag, 2006.
Bd. 4. 1343 S.
8. Engelien A. Grammatik der neuhochdeutschen Sprache. Hildesheim,
New York: Georg Olms Verlag 1972. 606 S.
9. Fleischer J., Schallert O., Historische Syntax des Deutschen. Tübingen:
Narr Francke Attempto Verlag GmbH Co. KG, 2011. 357 S.
10. Kotin M. Das Deutsche als werden-Sprache // Das Wort: Germanistisches
Jahrbuch. Moskau: Deutscher Akademischer Austauschdienst, 1995. S.
12-27.
11. Paul H. Deutsches Wörterbuch. Halle (Saale): VEB Niemeyer Verlag,
1961. 780 S.
12. Schützeichel R. Althochdeutsches Wörterbuch. Tübingen: Max Niemeyer
Verlag, 1995. 340 S.
13. Schwitalla J., Tiittula L. Mündlichkeit in literarischen Erzählungen. Tübingen: Stauffenburg Verlag Brigitte Narr GmbH, 2009. 266 S.
14. Weiss E. Tun: machen. Stockholm: Almavist & Wiksell, 1956. 272 S.
BRAUCHEN-PERSPECTIVE IN DYNAMIC (I)
L.V. Samujlova
Tver State University, Tver
The paper follows the diachronic development of form, semantics and distribution of the German verb tun, from Old High German to modern German.
Keywords: formal, semantic and distributional development of the verb, Old
High German, Middle High German, modern German, orality.
Об авторе:
CАМУЙЛОВА Лидия Владимировна – кандидат филологических наук, доцент, зав. кафедрой немецкого языка Тверского государственного университета, e-mail: lissam50@mail.ru
- 111 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 112–119.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 811.111’373.2 + 811.112.+ 811.161.+ 81’373.43
ПРАГМАОНОМАСТИКА И ОНОМАСТИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ
«СЛОВ ГОДА» В ГЕРМАНИИ И РОССИИ
Л.М. Сапожникова
Тверской государственный университет, Тверь
В статье проводится прагмаономастический анализ собственных имён и
деонимов на их базе – «слов года» в Германии и России с 2007 по 2013
годы. Автор исследует состав прецедентного ономастического пространства немецких и русских «слов года», а также особенности актуальных прецедентных собственных имён различных ономастических
разрядов. «Cлова года» с ономастическим компонентом активно участвуют в формировании «ментальной культуры» общества, системы ценностей и идей, регулирующей социальные отношения.
Ключевые слова: немецкий язык, русский язык, собственные имена,
прагматика, слова года, неологизм, прецедентные имена.
По мнению немецкого лингвиста-ономатолога Ф.Дебуса, для современного этапа развития ономастики характерна её прагматизация [4:
65]. Прагмаономастика как раздел ономастики, изучающий в системе
различные аспекты отношений между собственным именем как языковым знаком и участниками коммуникации в комплексном (когнитивном
и дискурсивном) процессе коммуникации, зародилась в 70-е годы XX
столетия. Следует отметить, что отдельные прагматические аспекты
всегда присутствовали в фокусе внимания ономатологов, например,
проблемы выбора личного имени, использования различных форм именования лица в разных речевых ситуациях и др. В настоящее время
прагматические компоненты содержания онимов, связанные с участниками коммуникации, их отношением к объекту ономастической номинации, с особенностями самой речевой ситуации использования собственного имени, приобретают всё большую актуальность для прагмаономастических исследований («Namenpragmatik»), а также междисциплинарных социоономастических («Namensoziologie») и психоономастических («Namenpsychologie») исследований [4: 65–72].
Антропоцентризм и функционально-прагматический подход в
современных ономастических исследованиях в России проявляются в
особом внимании учёных к когнитивной парадигме ономастических
номинаций с учётом «человеческого фактора», а именно – к продуцированию, хранению, использованию и восприятию ономастических знаков
в соответствии с коммуникативно-когнитивной задачей номинативного
акта. Изучению когнитивно-дискурсивного аспекта собственных имён
(далее – СИ) в широком социокультурном, историческом и функционально-прагматическом контексте посвящены диссертационные иссле- 112 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
дования М.А. Захаровой (2004), С.М. Пак (2005), Е.А. Нахимовой
(2007), Ю.А. Блиновой (2007), В.А. Ражиной (2007), Л.А. Артемовой
(2008), О.В. Кисель (2009), Е.Ф. Ковлакас (2009), Т.А. Бурковой (2010),
К.А. Андреевой (2011), Е.Ю. Воякиной (2011), Т.В. Шпар (2012), М.В.
Кузнецовой (2012) и др.
СИ позиционируются во многих российских и зарубежных ономастических исследованиях как ментальный и социокультурный феномен, как «репрезентанты культурного пространства». Исследования
дискурсивной составляющей ономастического акта номинации позволяют лингвистам обращаться к ментальным сущностям, т.е. знаниям,
мнениям людей, их оценкам объектов ономастических номинаций и таким образом учитывать в анализе смыслового содержания собственных
имён сведения, выходящие за пределы референциального значения проприальных единиц.
В данной статье предпринята попытка прагмаономастического
описания новейших процессов конвенциализации СИ и деонимов на их
базе, т.е. фиксации и закрепления знаний, умонастроений в обществе в
конвенциональных формах «слов года» с ономастическим компонентом в немецкой и русской лингвокультурах. Материалом для обзора послужили СИ и соответствующие деонимы, зафиксированные в русских
и немецких «словах года» с 2007 по 2013 гг.
«Слово года» – проект, который приобретает всё большую популярность во многих странах, поскольку он отражает «пульс» времени,
позволяет с помощью анализа вербальной активности языкового коллектива подвести итог прошедшим событиям года, ощутить настроение
в обществе. Таким образом, слова-символы года являются вербальными
маркерами времени, определяющими направленность и характер политических, экономических и социальных дебатов в обществе и в СМИ.
В Германии конкурс «Слово года» проводится с 1977 года ежегодно при поддержке Общества немецкого языка в Висбадене (Gesellschaft für deutsche Sprache – GfdS). По мнению немецкого жюри, для отбора 10 «знаковых слов года» релевантна не столько высокая частотность их использования в СМИ, сколько их значимость для политической, экономической и общественной жизни страны и соответственно
для общественного дискурса. Определение рейтинга слов года и его обсуждение становится лингвистическим итогом года. На сайте Общества
немецкого языка такие слова называются «языковой хроникой года»,
«вербальными следами уходящего года» («verbale Leitfossilien», лат.
fossilis – ископаемый) [5]. Выбирая слова года, общество включается в
процесс активной саморефлексии и обозначает с помощью этих слов
знаковые события года и настроения в обществе и составляет таким образом словесный портрет времени.
- 113 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
В России выборы «слова года» впервые состоялись в 2007 г. Голосование проводилось Центром развития русского языка при Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы, в
нём участвовали философы и культурологи, лингвисты, писатели, журналисты. С 2009 года в голосовании принимают участие все желающие,
а не только эксперты. В 2011 году проводились уже два отдельных голосования: профессиональное (Центром творческого развития русского
языка при С.-Петербургском университете и Международной
Ассoциацией преподавателей русского языка и литературы) и общественное (группой «Слово года–2011» в Фейсбуке). Помимо выборов
«слов года» компанией Public.ru проводится мониторинг прессы по федеральным и региональным общественно-политическим и деловым печатным изданиям, интернет-СМИ, передачам центральных теле- и радиоканалов (более 4000 изданий в целом) и соответственно конкурс на
определение «пресс-слов года».
Следует отметить, что и в русских, и в немецких «словах года»
чрезвычайно активно используется ономастический ресурс, поскольку
СИ, связанные с известными личностями, резонансными событиями,
географическими объектами, названиями продуктов материальной и духовной деятельности человека, легко становятся онимическими маркерами стоящих за ними общезначимых социально-политических и культурных явлений. В этом случае СИ соотносятся с денотатами, для которых характерна широкая известность в рамках одного лингвокультурного или всего мирового сообщества, актуальность в понятийном и эмоциональном плане и высокая востребованность в речи. Наиболее частотные вербальные маркеры соответствующего временного отрезка обладают высоким прагматическим потенциалом и активны в словообразовательном и коллокационном плане.
Например, первым словом в списке слов 2012 года в России было
признано прилагательное Болотная. Необходимость компонента площадь в данном топониме быстро отпала, поскольку в русском языковом
сообществе всем ясно, о каком месте и о каких событиях идёт речь, а
именно – о многотысячных митингах оппозиции на Болотной площади.
СИ, вернее его ключевой атрибутивный компонент, перестало быть
просто топонимом и приобрело символическое значение ‘оппозиция,
протестное движение в обществе’. Когнитивный ряд данного СИ расширился за счёт детопонимических образований и коллокаций на его
базе: 3-е место в рейтинге новых слов и выражений «Пресс-слов 2012»
заняло выражение болотное дело (3 674 упоминаний в СМИ); словарная
фантазия журналистов и блогеров дала жизнь в 2012 году также новому
слову бОлОтироваться. В данном значении онимический маркер социально-политического явления продолжает активно использоваться в
обществе и в настоящее время. В 2013 году социально-политическая
- 114 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
значимость и соответственно стабильная политическая маркерность
данного СИ в словосочетании болотный процесс подтверждается результатом общественного голосования на «Эхо Москвы» – 29,6 % , а
именно 2-е место в рейтинге слов 2013 года. Словосочетание узники
Болотной заняло 3 место в рейтинге «выражений 2013 года».
Определённое сходство в коммуникативно-когнитивном механизме конвенциализации СИ и закрепления в обществе в качестве онимического маркера протестного движения в немецком обществе наблюдается относительно выражения Stuttgart 21 (или аббревиатуры S21),
которое оказалось на 2-м месте в списке немецких слов года в 2010 году. Это выражение является названием грандиозного строительного
проекта, а именно строительства современного подземного вокзала в
Штутгарте, который планируется к вводу в эксплуатацию в 2021 году,
и одновременно служит олицетворением активной позиции граждан относительно реализации крупных строительных проектов. Позиция противников этого мегапроекта была изначальна достаточно сильна, они
были не согласны с запланированным сносом части здания старинного
вокзала, памятника архитектуры, вырубкой деревьев в парковой зоне в
центре города и огромной стоимостью строительства. Однако проект
был поддержан 59 % населения федеральной земли Баден-Вюртемберг.
Несмотря на многочисленные акции протеста и столкновения в ходе
этих акций с полицией, строительство вокзала стремительно продолжалось. Пик активного использования СИ Штутгарт 21 приходится на
начало строительства в 2010 году. Гражданская платформа «Direktzu
Stuttgart 21» объединила впоследствии 5 миллионов читателей, 1300
вопросов было поставлено в режим интерактивного голосования. Мегапроект находится в фокусе активного внимания общественности по сей
день. Только время и будущие события вокруг многомиллиардного проекта продемонстрируют дальнейшую тенденцию роста или падения
степени прецедентности данного СИ для немецкого сообщества.
Лишь при условии владения фоновой информацией относительно подобных СИ национального уровня прецедентности или «национально-прецедентных феноменов» [3: 96; 1: 13] возможна адекватная
интерпретация смысла многих высказываний в зарубежных СМИ. Например, статья Никиты Жолквера на русскоязычном портале «Deutsche
Welle» называется «Штутгарт 21» – не первый Химкинский лес в новейшей истории Германии» и посвящена истории гражданских инициатив, связанных с крупными строительными проектами в Германии [2].
В названии данной статьи автор объединил два СИ, являющихся маркерами протестного движения в Германии и России в связи с гигантскими
стройками и ставших соответственно словами года в этих странах:
Stuttgart 21 – 2-е место в списке «слов 2010 года» в Германии, Химкинский лес – 5-е место среди «словосочетаний 2011 года» в России. Адек- 115 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ватная интерпретация данного заголовка возможна для читателей
именно этого ресурса, однако в традиционном немецком или российском политическом дискурсе были бы необходимы дополнительные
комментарии относительно названных СИ, поскольку каждое из этих
прецедентных имён отличается ограничением уровня прецедентности
до границ отдельной лингвокультуры.
Среди новейших немецких и русских «слов года» обнаруживаются и абсолютные параллели в случае СИ, которые соотносятся с событиями или явлениями общемировой значимости, например, СИ Fukushima (Фукусима) (5-е место в 2011 г. как в Германии, так и России),
имя города и префектуры Японии, где находится атомная электростанция, на которой в марте 2011 г. произошла крупнейшая авария в истории атомной энергетики после Чернобыля в 1986 году. Во всем мире это
имя стало символом атомной трагедии. В случае таких общеизвестных
СИ мы имеем дело с общечеловеческим содержанием и интернациональными прецедентными инвариантами на уровне референции и языкового значения как минимизированных политических или культурных
ассоциаций, или «универсально-прецедентными феноменами» [4: 96; 1:
13]. Таким образом, «слова года» с ономастическим компонентом представляют собой собственные имена или деонимы на их базе, а также
словосочетания с ними, которые получили широкое распространение в
соответствующем году, наиболее метко отражают самые важные события года и становятся онимическими маркерами политической, экономической или общественной жизни страны, индикаторами умонастроения народа и пульса общества.
Особый интерес для кросскультурной прагмаономастики представляют немецкие и русские «слова года» с антропонимическим компонентом, поскольку базируются на СИ известных политических и общественных деятелей и подтверждают тезис о высокой роли личности в
жизни общества и об ответственности политических лидеров перед обществом и будущими поколениями. При этом антропонимические маркеры приобретают аксиологическую функцию и участвуют в качестве
ценностных ориентиров в формировании актуальной системы общественных и политических ценностей.
В списки немецких «слов года» последних лет вошли такие антропонимические маркеры политической и общественной жизни ФРГ,
как wulffen (вульфить) ‘оставлять гневные сообщения на автоответчике’,
‘незаконно поступать в целях личного обогащения, жить за чужой счёт’,
‘лгать, недоговаривать правду’ от СИ бывшего президента ФРГ Кристиана Вульфа (2012); guttenbergen (сгуттенбергить) ‘списывать’, ‘заниматься плагиатом’ от фамилии бывшего министра обороны Германии
Карла-Теодора цу Гуттенберга (2011); Merkozy, совместное обозначение
федерального канцлера Германии А. Меркель и бывшего президента
- 116 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Франции Н. Саркози (2011); Sarrazin-Gen (ген Сарацина, «еврейский
ген») (2011).
Среди русских «слов года» – антропонимических маркеров политической, экономической и общественной жизни России последних лет
можно назвать депардировать ‘переезжать с целью ухода от налогов’ от
имени французского актера Ж. Депардье (2013); пехтинг ‘процесс разоблачения российских чиновников’ от имени бывшего депутата Госдумы В. Пехтина (2013); мизулинг ‘борьба с гомосексуализмом и педофилией, часто в искусстве, которая носит абсурдный характер’ от имени
депутата от партии СР Е. Мизулиной (2013); сердюковщина ‘коррупция,
злоупотребления чиновников и безнаказанность’ вследствие грандиозного коррупционного скандала в Министерстве обороны от имени министра обороны А. Сердюкова, а также выражения сердюковские реформы, дамы сердюкова (2013); путинизм, путинизация, путинг от
имени президента России В. Путина (2012); чурова победа, чуровщина
года от имени председателя ЦИК В. Чурова вследствие претензий избирателей к результатам подсчётов голосов на выборах в конце 2011 и
весной 2012 г. (2012); медвепутия ‘обозначение современной России’
(2011); евсюковщина от имени бывшего майора милиции Д. Евсюкова,
открывшего стрельбу в московском супермаркете (2009).
Следует подчеркнуть, что российские «слова года» последних
лет с антропонимическим компонентом отличаются яркой негативной
оценкой общественных явлений и действий соответствующих политических и общественных деятелей. Они характеризуются также высокой
экспрессивной заряженностью, что отражает эмоциональное состояние
общества и тяготение к отрицательному аксиологическому полюсу в
российской политической ментальности. В этих словах-символах года
используются чаще всего словообразовательные модели не нейтральных существительных, среди них много жаргонизмов. Немецкие «слова
года» с антропонимическими маркерами главных событий года выражают также чаще всего отрицательное отношение к деятельности базовых объектов имени, однако эмоциональная окраска в них более сдержанная и в них преобладают глагольные словообразовательные модели.
СИ-топонимы или детопонимы также заключают в себе высокий
социокультурный и ментальный потенциал в качестве ономастических
компонентов русских и немецких «слов года», например: Stuttgart 21
(2010), Химкинский лес (2011). Степень прецедентности СИ-топонимов
или деонимов на их базе, которые являются конденсаторами культурной и политической памяти общества, обычно возрастает в период политической активности в стране или регионе. Также как и в Германии
эпохи объединения, актуальный период исторического развития в России характеризуется политической активностью населения и протестными настроениями в обществе, что вызывает появление относительно
- 117 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
большого количества «слов года» именно с топонимическим компонентом. СИ-топонимы могут выступать маркерами политических событий,
которые происходили в конкретном месте, например: Манежка (2011),
Болотная (2012), Бирюлево (2013). 4-е место в списке слов 2013 года
занял Евромайдан как обозначение массовых акций протеста и деятельности внесистемной оппозиции в Украине, которые стали результатом
отказа В. Януковича подписывать соглашение об Ассоциации Украины
с Европейским Союзом. И если в 2004 году украинский Майдан восстал
против результатов нечестных выборов, Евромайдан на рубеже 2013–
2014 гг. боролся за политическую власть и за европейские ценности.
Изменение баланса прецедентности в списках «слов года» в
пользу СИ-топонимов или детопонимов свидетельствует о протестном
настроении в обществе, об эпохе перемен в политическом сознании социума, о сильном влиянии «языка площади» на политический и общественный дискурс и в целом на процессы коммуникации в соответствующей лингвокультуре. В период политической активности общества,
волны протестного движения, митингов и демонстраций отмечается
подъём лексической креативности социума, словотворчество на базе
СИ-топонимов, например: слово 2013 года прикремленные на базе ойконима Кремль, вызывающее ассоциации со словами «прикормленные» и
«прикреплённые»; слово 2011 года москватизация ‘поглощение Москвой близлежащих населенных пунктов, скупка московским бизнесом и
состоятельными москвичами недвижимости в регионах’. Таким образом, высокий удельный вес «слов года» с топонимическим компонентом
в общем списке ономастических маркеров времени может являться определённым индикатором высокой политической и социальной активности социума, качественных изменений в политической ментальности
общества.
Подводя итоги прагмаономастического описания новейших процессов в лексиконах немецкого и русского языков, следует отметить,
что «слова года» с ономастическим компонентом активно участвуют в
рамках процесса ономастической конвенциализации как ментальный и
социокультурный феномен в формировании «ментальной культуры»
общества, т.е. системы ценностей и идей, регулирующей социальные
отношения в обществе.
Список литературы
1. Гудков Д.Б. Прецедентные феномены в языковом сознании и межкультурной коммуникации: автореф. дис. … докт. филол. наук:
10.02.19. М.: МГУ им. Ломоносова, 1999. 42 с.
2. Жолквер Н. «Штутгарт 21» – не первый Химкинский лес в новейшей истории Германии // Deutsche Welle. Темы дня / Политика и
- 118 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
общество / Германия. 01.02.2011 [Электронный ресурс] / URL:
http://www.dw.de/штутгарт-21-не-первый-химкинский-лес-в-новейш
ей- истории-германии/a-6424512 (дата обращения: 24.03.2014).
3. Красных В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность?
М.: Диалог МГУ, 1998. 352 с.
4. Debus F. Namenkunde und Namengeschichte : Eine Einführung.
Grundlagen der Germanistik 51. Berlin: Erich Schmidt Verlag, 2012.
280 S.
5. Gesellschaft für deutsche Sprache. Wort des Jahres [Electronic resource].
URL: http://www.gfds.de/aktionen/wort-des-jahres/ (accessed at 24.03.
2014).
PRAGMAONOMASTICS AND ONOMASTIC POTENTIAL
OF WORDS OF THE YEAR IN GERMANY AND RUSSIA
L.M. Sapozhnikova
Tver State University, Tver
The article focuses on the pragmaonomastic analysis of proper names and
deonyms – «words of the year» in Germany and Russia in 2007–2013. The
author explores the composition of the onomastic sphere of German and Russian words of the year as well as characteristics of relevant precedent names
of different onomastic types. «Words of the year» with onomastic components
form the mental culture of society, system of values and ideas regulating social relations.
Keywords: German language, Russian language, proper names, pragmatics,
words of the year, neologism, precedent names.
Об авторе:
САПОЖНИКОВА Лариса Михайловна – кандидат филологических наук, доцент, декан факультета иностранных языков и международной коммуникации Тверского государственного университета, email: larsap@rambler.ru
- 119 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 120–125.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 811.111'34
ПРОСОДИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ «ОППОЗИЦИОННОСТИ»
В КОНФЛИКТНОМ ДИСКУРСЕ
М.Ю. Сейранян
Московский государственный педагогический университет, Москва
Анализ последних исследований в области конфликтного взаимодействия показывает, что по-прежнему актуальным остается вопрос о просодическом оформлении данного вида дискурса, в частности – роль просодического компонента в реализации «оппозиционности» интеракции. В
данной статье представлены некоторые результаты электроакустического анализа политических дебатов в парламенте Великобритании.
Ключевые слова: оппозиционность, конфликт, манипулирование, просодический маркер, воздействие, прагматический потенциал.
Очевидно, что конфликт в политическом дискурсе организован
вокруг оппозиции «свой–чужой» и отражает столкновение различных
мнений по поводу важнейших вопросов в жизни страны. Кроме того,
названный вид дискурса представляет собой игровую форму, поскольку
взаимодействие в рамках этой коммуникативной формы ограничено во
времени и пространстве и характеризуется наличием заранее
установленных и добровольно принимаемых участниками правил и
возможностью победы.
Следует отметить, что оппозиционность политического дискурса
проявляется не как сумма языковых фактов сама по себе, а как их
мотивированность
политическими
целями
и
одноаспектная
безальтернативная оценочность другого («чужого»). Следовательно,
просодическая реализация этой категории в звучащем тексте во многом
определяется стратегическим контекстом дискурса, а именно борьбой за
«навязывание
лигитимного
принципа
видения
и
деления,
доминирующего и признанного как заслуживающего этого» [1].
В данной статье представлены результаты одного из этапов
электроакустического анализа, проводимого в рамках комплексного
исследования просодических характеристик конфликтного дискурса.
Следует отметить, что комплексное исследование включает также
общий контекстуальный анализ и аудиторский анализ.
Электроакустический анализ был проведён на персональном
компьютере, с использованием специализированных программ для
анализа речи Praat (v. 5.2.12) и Speech Analyzer (v. 3.0.1.). Эти
программы позволяют получать абсолютные значения частоты
основного тона звуков и значения минимального, максимального и
среднего уровней частоты основного тона в выбранном фрагменте в
- 120 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
герцах и полутонах; абсолютное значение длительности выбранного
фрагмента в миллисекундах и др.
Материал акустического анализа включал образцы политических
дебатов в палате Общин парламента Великобритании (сессии 2012–1014
гг.), в частности фрагменты, которые во время аудиторского анализа
были отнесены к фазам конфликта: зарождение, эскалация, пик.
Анализ исследовательского корпуса выявил тенденцию к
увеличению практически всех просодических показателей отрезков
текста, реализующих оппозиционность. Рассмотрим примеры.
What I think is inexplicable which is the position of the Labour party which
supports a 1% public sector pay cap but wants more for welfare claimants.
Характерным для данного высказывания является нисходящий
мелодический контур со средним показателем диапазона (6–8 пт.).
Отмечается высокий нисходящий и нисходящий тоны среднего
диапазона с максимальным ЧОТ 300–320 Гц и минимальным ЧОТ в
границах 200–146 Гц. При этом в финальной синтагме смысловой центр
маркирован высоким нисходящим тоном широкого диапазона (10 – 12
пт.). Показатели ЧОТ в данном случае ниже, чем в предыдущих
интонационных группах: ЧОТ макс 281 Гц и ЧОТ мин 157 Гц (см.
рис.1).
Рис. 1
Анализируя темпоральные показатели высказывания,
мы
выявили среднюю скорость (170 мс) и достаточно короткие паузы (50–
100 мс) между интонационными группами (рисунок не приводится по
техническим причинам). Однако в случаях, когда высказывание
оппозиционного характера содержит цитирование, отмечается
увеличение нефинальной паузы до 200 мс и финальной до 500 мс, что
объясняется намерением оратора воздействовать на оппонента и
аудиторию. Цитирование используется в качестве дополнительного
- 121 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
аргумента своей точки зрения, отличной от точки зрения оппонента, а
просодия служит мощным средством передачи конфликтной
коннотации (окраски) высказывания. Анализ показал, что увеличение
длительности паузы (как на стыках интонационных групп, так и в конце
высказывания) до 1000–1600 мс вызвано следующими причинами: вопервых, эмфатическим выделением фокуса высказывания, во-вторых,
намерением оратора «переждать» эксплицитное выражение одобрения /
неодобрения со стороны аудитории.
В силу того что просодическое оформление высказывания
контекстуально обусловлено, релевантным представляется привести
некоторые примеры, иллюстрирующие взаимодействие просодических
и лексико-грамматических средств реализации оппозиционности. Так,
анализ исследовательского корпуса предоставил интересные данные
оформления повторов и параллельных конструкций, которые
маркируют оппозиционность сторон и придают высказыванию
конфликтогенный характер. Такие конструкции призваны усилить
аргументацию точки зрения оратора, а также манипулирование
сознанием и поведением оппонента и аудитории. Анализируя
акустические корреляты повторов, мы пришли к выводу, что повтор
имеет ту же тональную структуру, что и основная фраза, в частности,
нисходящее или нисходяще-восходящее движение ядерного тона.
Традиционным мелодическим контуром для предъядерной части
является постепенно нисходящая шкала. В то же время в финальной
интонационной группе – финальной фразе-повторе – достаточно часто
отмечается ступенчатая шкала,
которая обладает большим
прагматическим потенциалом за счёт усиления воздействия на
оппонента и аудиторию (см. рис. 2).
He can’t ask about unemployment because it is falling, he can’t ask about
business creation because it is rising, he doesn’t want to talk about the deficit
because we’ve got it down.
Рис. 2
- 122 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Этот пример
иллюстрирует ещё одну закономерность
просодической реализации повторов. Если высказывание состоит из
основной фразы и двух и более фраз-повторов, то тональные показатели
основной фразы и первого повтора совпадают (для данного примера
ЧОТ макс в пределах 320–330 Гц, ЧОТ мин 190–200 Гц). В то же время
в финальной фразе-повторе показатели ЧОТ макс и ЧОТ мин
снижаются на 20–30 Гц. Варьирование тональных показателей создаёт
эффект эскалации конфликта.
При этом мы отмечаем совпадение диапазональных показателей
основной фразы и фразы повтора – 6 пт для предъядерной части
интонационной группы и 2–4 пт для ядерного тона. Принимая во
внимание обвинительную коннотацию высказывания, мы приходим к
выводу, что ЧОТ дублирует действие повтора, маркирует намерение
оратора усилить воздействие на оппонента и повлиять на отношение
аудитории к сложившейся ситуации. Достижению подобного эффекта
способствует и умеренная скорость произнесения всего высказывания,
и использование коротких пауз (50–100 мс).
Ещё одним примером совпадения
фраз-повторов по ЧОТ
является следующее высказывание.
He promised us a fully costed deficit reduction programme| but nothing| he
promised us proper reforms of welfare| nothing| and he promised us that he
would show how he would have a new policy on tuition fee|| nothing.
В этом случае считаем продуктивным подробно остановиться
лишь на просодической реализации повтора nothing. Традиционный
для риторики приём в данном контексте обладает большим
конфликтогенным потенциалом, усиливающимся за счёт фокусной
позиции. В ходе анализа выявлено, что основное слово и два повтора
полностью совпадают по своим просодическим характеристикам.
Отмечается нисходящее движение тона ЧОТ макс 270 Гц и ЧОТ мин
180 Гц среднего диапазона (6–8 пт). Отличительная черта этого
примера – выделение повтора эмфатической паузой (250–300 мс).
Безусловно, полное или частичное взаимодействие лексикограмматического и просодического оформления отмечается не только в
параллельных конструкциях и повторах. Усиление лексикограмматических средств оппозиционности или компенсация их
отсутствия достигается, как правило, за счёт вариативности ЧОТ и
диапазона. Следует отметить, что общей тенденцией для всех случаев
просодической реализации оппозиционности является вариативность
громкости и скорости. Однако учёт общего контекста ситуации
позволяет констатировать, что ключевым фактором в данном случае
является внешний шум (эксплицитное выражение одобрения или
неодобрения аудитории). Вторичным фактором является собственно
- 123 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
конфликтная
составляющая
высказывания.
Это
заключение
проиллюстрировано следующими примерами (рисунки не приводятся
по техническим причинам).
The division is this: two parties that have come together in the national
interest to take the difficult decisions, and one party that refuses to apologize for
the past and refuses to talk about the deficit that has not economic policy to
speak of. That is the division in British politics today.
Лексико-грамматические маркеры оппозиционности (например,
parties, refuses) выделены в этом случае нисходяще-восходящим тоном
с ЧОТ макс 262 Гц и ЧОТ мин 215 Гц среднего диапазона (5–6 пт) и
высоким нисходящим тоном с ЧОТ макс 343 Гц и ЧОТ мин 303 Гц
узкого диапазона (2–4 пт). Кроме того, просодическим маркером
оппозиционности можно считать размещение фокуса на традиционно
фоновых единицах текста – вспомогательных глаголах, местоимениях,
предлогах. При повторе этих элементов высказывания отмечается
нисходяще-восходящий контур с ЧОТ макс 270 и ЧОТ мин 210.
Средним показателем ЧОТ для реализации оппозиционности можно
считать 250–270 Гц. Характерным для данных отрезков текста является
широкий диапазон (10–12 пт) произнесения предъядерной части, и
узкий диапазон (2–4 пт) фокуса интонационной группы.
Наиболее частотными мелодическими контурами в предъядерной
части интонационной группы является ровная шкала высокого уровня,
или постепенно нисходящая шкала. Наряду с этим в интонационных
группах, содержащих маркеры оппозиционности, мы наблюдаем
контраст мелодических контуров в предъядерной части. Например,
I think the leader who should be relieved that there are no Prime Minister’s
Questions today is the leader of her party.
В этом случае за
интонационной фразой с нисходящим
контуром следует интонационная фраза с восходящим контуром.
Смысловые центры relieved, Minister’s и her выделены нисходящевосходящим, низким нисходящим тонами узкого диапазона (2–4 пт) и
высоким нисходящим тоном узкого диапазона (2–4 пт). При этом мы
отмечаем вариативность ЧОТ макс 343 Гц – 238 Гц – 321 Гц и ЧОТ мин
315Гц – 206 Гц – 266 Гц. Таким образом, лексико-грамматическая
реализация «оппозиционности» усилена просодическими средствами.
Применение электроакустического анализа позволило получить
более объективные данные о просодических характеристиках
исследуемых образцов, которые, с одной стороны, подтвердили
результаты аудиторского анализа, а с другой, – составили отдельный
пласт описания.
Выявленная в ходе анализа вариативность просодических
показателей «оппозиционности» объясняется рядом причин:
- 124 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
1) лексико-грамматическим составом высказывания;
2) местом слова / фразы с пометой «оппозиция» в структуре
высказывания;
3) реакцией аудитории. В большинстве случаев эксплицитного
выражения одобрения / неодобрения мы фиксировали
прерывание высказывания и удержания паузы, длительность
которой достигала 500 мс.
Список литературы
1. Бурдье П. Дух государства: генезис и структура бюрократического
поля // Поэтика и политика: Альманах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии Российской академии наук. СПб., 1999. С. 120–128.
2. http://www.parliamentlive.tv/Main/Player.aspx?meetingId=13100
3. http://www.parliamentlive.tv/Main/Player.aspx?meetingId=12173
4. http://www.parliament.uk/business/publications/
PROSODIC MARKERS OF «OPPOSITION»
IN CONFLICT DISCOURSE
M.Yu. Seyranyan
Moscow State Pedagogical University, Moscow
Recent research in conflict discourse domain proved the high potential of prosodic means involved in this type of discourse. Special prominence is given to
the prosodic nature of «opposition». This article presents some acoustic data
of British Parliamentary debates analysis.
Keywords: opposition, conflict, manipulation, prosodic marker, impact,
pragmatic potential.
Об авторе:
СЕЙРАНЯН Маргарита Юрьевна – кандидат филологических
наук, доцент, доцент кафедры фонетики английского языка Московского государственного педагогического университета, e-mail: margo.seiranyan@yandex.ru
- 125 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 126–132.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 801.73
СПОСОБЫ ДАННОСТИ СМЫСЛА
В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ
И.В. Соловьева
Тверской государственный университет, Тверь
В настоящей статье рассматривается теоретическая возможность отсутствия иерархической организации смыслов в художественном тексте.
Усмотрение разных смыслов рассматривается в связи со способами опредмеченности этих смыслов текстовыми средствами.
Ключевые слова: иерархия смыслов, смысловое гиперкодирование, интерпретация, интенция, понимание.
У настоящей статьи две основных задачи. Первая из них связана
с гипотезой о возможном отсутствии иерархии в системе смыслов художественного текста. Вторая – с особенностями усмотрения читателем
разных типов смыслов в зависимости от того, на каком из этапов рецепции текста он находится: на этапе первичного восприятия текста либо
при возврате с целью интерпретативного понимания. Специфика усмотрения смысла может быть связанной с особенностями его опредмечивания текстовыми средствами. Линейно манифестированный и вертикально гиперкодированный смыслы принадлежат, соответственно, первому
и второму этапам рецепции текста. Одним из оснований наших дальнейших рассуждений послужит точка зрения, согласно которой, несмотря на допущение отсутствия иерархичности текстовых смыслов, ни
один из них не является результатом случайности, возникшей при его
опредмечивании.
Принято считать, что текст представляет собой настолько многостороннее явление, что усмотрение смысла в нём становится «хождением по лабиринту» столкнувшихся разнородных явлений. Помимо собственно текстовых средств в состав феноменов, влияющих на интерпретацию, входят и идеальные категории, связанные с объективностью и
субъективностью процессов, влияющих на ход продукции и рецепции
текста и на проектирование / принятие автором / читателем интерпретативных решений. Присутствие в тексте двух основных категорий смыслов – смысла культуры и авторского смысла – также обусловлено степенью представлений автора и читателя об объективности и субъективности. Эти же категории управляют мнением читателя-интерпретатора
об адекватности достигнутого понимания.
Поскольку текст как «форма сказывания» (А.А. Потебня) представляет собой продукт, в котором «застывает деятельность», ведущая
к его созданию, адекватность его понимания заключается в усмотрении
- 126 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
интенции, которая представляет собой опредмеченную в тексте авторскую цель. Усмотрение интенции возможно благодаря тому, что формы
текста как продукта деятельности манифестируют способы действования продуцента и соответствующие цели действования. Следовательно,
интенция опредмечивается текстовыми средствами и может быть усмотрена в результате рефлексии. Подробнее об этом см.: [3; 5].
Усмотрение смысла, его объяснение или интерпретация, представляет собой неизбежную цель деятельности читателя, поскольку целеполагание может присутствовать в любом человеческом действии в
силу рефлективности естественной установки человеческого сознания
(Э. Гуссерль). Объяснить, либо интерпретировать – значит сделать ясным, понятным. Это определение интерпретации указывает на непременное наличие той неясности или того непонимания, которые и вызывают необходимость объяснения (герменевтической ситуации). Ясность
представляет собой наиболее общую цель, частично сопоставимую с
адекватностью понимания текста. Заметим, что ставший классическим
герменевтический термин «осознанное непонимание», т.е. остановка в
процессе понимания, когда читатель (реципиент) задаёт себе вопрос о
том, что именно он понял, и этот вопрос требует ответа, может относиться как к содержанию, так и к смыслу.
Осознанное непонимание и необходимость интерпретации для
выхода к смыслу и степень адекватности достигнутого понимания, как
правило, связаны с неопределённостью. Природа неопределённости и,
как следствие, неуверенности в степени адекватности своего понимания, исходит из представления о том, что понимание, «согласное замыслу автора» является адекватным только в том случае, если автор
строил свой текст, исходя из «смысла культуры» в качестве основания
(или одного из смыслов, представляющих видовое начало по отношению к родовому смыслу культуры); а иначе адекватным будет понимание «против замысла автора», поскольку автор в этом случае не понимал и не мог понимать свой текст, ибо действовал, находясь вне культуры [4]. Цитируемый здесь автор полагает, что интенция как метасмысл
или мета-метасмысл возникает в рефлексии процессуально, и, следовательно, её конституция основана на рефлексии над интенциональными
смыслами (метасмыслами) более низкого порядка, осваиваемыми в
процессе понимания. По разным причинам, включая несовпадение собственных целей действования с авторскими, реципиент может понять
текст, т.е. усмотреть его интенцию, не так, «как предполагал» продуцент текста (либо как продуцент не предполагал, что на наш взгляд, вызывает вопросы – И.С.). Однако такое понимание всё же может быть
адекватным, если в качестве основания интерпретации будет выбрана
цель культуры [там же]. Таким образом, следуя приведённым рассуждениям, смыслы художественного текста должны неизбежно выстраивать- 127 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ся в жёсткую иерархическую систему, где частный авторский смысл
встраивается в более высокие иерархические уровни и в результате – в
смысл культуры как метасмысл, а читательское понимание может и
должно идти тем же путём, иначе адекватное понимание текста достигнуто быть не может. Кроме того, авторский смысл не предзадан тексту,
а процессуален, т.е. стихиен в своём выстраивании. Первое из двух этих
утверждений, однако, противоречит второму – поскольку сомнительной
является сама возможность возникновения иерархии из стихийно опредмеченных смыслов. Несмотря на высказанное здесь сомнение, представление о смысловой иерархии, восстанавливаемой на основании художественного текста, является, тем не менее, традиционным для лингвофилологической герменевтики, и предполагает наличие содержательной взаимосвязи между смыслами, принадлежащими к разным
«эшелонам» умозрительной пирамиды. Эта мысль находит подтверждение в [1; 6], где ход иллюстративной интерпретации Р. Бартом и У. Эко
художественных текстов демонстрирует, по меньшей мере, тот факт,
что все смыслы текста формируют две основные группы, одна из которых может не быть основанной на второй: это 1) смыслы уровня линейной манифестации и 2) смыслы вертикального гиперкодирования. Содержание смыслов разных уровней и способы их опредмечивания могут
различаться, а вне содержательной взаимосвязи иерархическая система
смыслов не может быть восстановлена на основе текста.
Таким образом, идея непременного наличия иерархии смыслов и,
соответственно, возможности (либо необходимости) её усмотрения для
формирования адекватного понимания текста, может не оправдать себя
и оказаться контрпродуктивной для исследований в области понимания.
В связи с этим здесь предлагается иная гипотеза относительно
организации смыслов, опредмеченных средствами художественного
текста. Она состоит в том, что две основных смысловых категории текста – авторский личностный (частный) смысл (либо разные авторские
смыслы) и смысл (смыслы) культуры, соприсутствуя в тексте, могут не
вступать в иерархические отношения и быть ограничены лишь условиями соприсутствия (либо минимального соприкосновения) в пределах фабулы художественного текста. Как следствие, авторская интенция
и «цель культуры» могут быть также рассогласованы и не вступать в
прямую вертикальную зависимость, что не исключает полностью возможности их одновременного присутствия в художественном тексте и,
как следствие, множественности авторских целей.
То же может быть сказано и в отношении взаимосвязи авторского смысла и смысла культуры, которые могут быть опредмечены разными способами и, как следствие, не находиться не только в содержательной, но и в формальной зависимости друг от друга.
- 128 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Допущение, касающееся отсутствия привязки между уровнями
всех смыслов текста друг к другу, влечёт вывод о возможной независимости существования разных смыслов в тексте. В пользу этого вывода
свидетельствует, в первую очередь, наличие в культуре текстов неоднозначной адресованности, т.е. таких текстов, которые могут быть поняты
разными категориями читателей в результате выхода к разным смыслам
или к ограниченным группам смыслов.
Первое, что вспоминается в качестве набора универсальных примеров, – «Сказки тысячи и одной ночи», «Алиса в стране чудес», «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» и «Граф Монте-Кристо»,
«Синяя птица» – как тексты, по-разному доступные для их понимания
читателями, детьми и взрослыми, где субъективное и всеобщее, личное
и общественное, индивидуальное и политическое как сосуществующие,
но не выстроенные в иерархию смыслы, формируют разные возможности понимания и интерпретации для разных категорий читателей. Есть
основания полагать, что список такого рода текстов открыт и может
включать практически любой текст культуры.
Ещё один вывод, который следует из приведённых выше рассуждений, оптимистичен, так как он объясняет то, по какой причине содержание сформированного в результате интерпретации понимания может
быть разным у разных людей, каждый раз являясь при этом адекватным,
хотя и не являясь при этом полным. Наша гипотеза о сосуществовании
смыслов в тексте вне их жёсткой иерархии объясняет и ещё одну – человеческую – ситуацию, с которой сталкивался хотя бы раз в жизни
любой читатель, обладающий разной степенью интерпретационной искушённости. Здесь мы имеем в виду возврат к когда-то прочитанному
тексту и феномен «нового прочтения», неизбежно сопровождающийся
выходом к новым смыслам текста. Эти смыслы изначально были опредмечены автором, но не могли быть усмотрены читателем, причём не
в силу иерархичности системы смыслов, а вследствие иного состава читательского опыта. При возврате к тексту возможность выхода к нашим
«детским» или «юношеским» смыслам как предыдущему уровню может
быть безвозвратно утрачена. Но, в силу приобретенного опыта жизни, и
в опыте чтения других текстов, мы усматриваем и новые способы опредмечивания, а вместе с ними – новые текстовые смыслы, которые
оказались на новом этапе доступными для усмотрения.
Поскольку смыслы в тексте «даны» и, соответственно, могут
быть освоены, возникает вопрос о способах их данности (т.е. опредмеченности текстовыми средствами). Способы данности, с нашей точки
зрения, находятся в непосредственной связи с этапом усмотрения смысла реципиентом. Этих этапов два: 1) этап фиксации рефлексии как преимущественно эмоциональный этап переживания смысла при первом
прочтении текста, где интерпретация происходит на уровне фабулы и
- 129 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
линейной манифестации смыслов, и 2) рациональный этап интерпретации текста с целью сформулировать своё понимание – усмотрение
смысла как эффекта смыслового «гиперкодирования» (термин «гиперкодирование» применяет У.Эко [6, c. 461]).
О первом из двух перечисленных этапов более подробно см.: [3].
Говоря о формальных способах данности смысла на этом этапе чтения
текста, невозможно переоценить содержательность как взаимосвязь
смысла и содержания в условиях линейной структуры текста и, как
следствие, здесь необходимо отдать должное синтаксису. Синтаксис
непосредственно связан с пропозициональностью, логикой изложения,
мелодикой фразы, что, соответственно, на этапе первичного восприятия
непосредственно влияет на содержание значащего переживания, и
именно поэтому главную роль в дихотомии «синтаксис–лексика» на
этапе первичного предъявления текста читателю мы отдаем синтаксису.
Однако даже на этом, первом, этапе «текст не отказывается от того,
чтобы вызвать у возможного критического читателя подозрения относительно своей (т.е. текста) подлинной стратегии» [6, c. 354]. Подлинная же стратегия – та, которая находится вне пределов очевидно данного на уровне линейной манифестации смысла.
Нас, однако, в большей степени интересует второй, интерпретативный, этап понимания текста и основания для обоснованного рационалистичного выхода к смыслу в его пределах. В этой связи остановимся на содержании термина «гиперкодирование» (overcoding) в том
смысле, в каком его использует его автор, Умберто Эко, – как кодирование, использующее коды, «накладываемые поверх» уже существующих кодов. В качестве пояснения к данному определению автор приводит пример – выражение «до свидания», которое, в силу существующих
кодов, может быть проинтерпретировано как «прощание при расставании на время», но над этим кодом можно построить и другой, новый, в
котором это элементарное выражение приобретет новое значение. Добавим к этому авторскому определению ещё одну возможность гиперкодирования: наделение каждого из слов вновь своим словарным значением, актуализация, которая ведёт к «расклеиванию» устойчивой фразы. Именно такое понимание термина будет использовано нами далее в
рассуждениях о выходе к смыслу текста.
В основе нашего термина «смысловое гиперкодирование» находится допущение того, что часть смыслов «закладываются» в текст не
процессуально, т.е. в ходе линейного формулирования мыслей автором,
а предварительно, на этапе возникновения авторского замысла, и опредмечиваются как не связанные непосредственно с содержанием. В
пользу этой точки зрения свидетельствует феноменологическая установка на необходимость усмотрения намерения (intention) как того, что
стоит за конкретным высказыванием. Понятие «намерение» – в более
- 130 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
узком смысле – перерастает в понятие «интендирование» как способ
жизни сознания [2, c. 9]. Интенциональность как данность объекта сознанию, его представленность в сознании и собственно акт представления как переживание (Erlebnis) или единичный ментальный опыт
(Vorstellung). Э. Гуссерль начинает первое исследование второго тома
«Логических исследований» с различения интенции как коммуникативного намерения и «интенции» в специфическом смысле – как «придания
значения», его актуализации [Bedeutungsintenzion], что и делает некий
предмет данным, связывая с ним языковое выражение как то, что этот
предмет означает. Интенция придания значения соответствует, таким
образом, чистому акту предметного представления для осмысленных
выражений [7]. Т.е. понимаемое может выступать перед реципиентом в
виде смыслов, линейно не слитых с содержаниями, предикациями в
рамках развертывающегося ряда пропозиций, но, при этом, оно может
быть представлено в виде смыслов, слитых со значениями слов, не всегда выстроенных линейно в пределах синтаксического целого.
Гиперкодирование при программировании и последующем поиске смысла может иметь место там, где при возвращении к прочитанному
тексту для его интерпретации критический читатель найдёт основания
для понимания в значении слова, не связанном с синтаксической цепочкой. Значения, указывая друг на друга, взятые вне привязки к синтаксису, могут указывать и на смысл. Это предположение особенно иллюстративно в случае выхода читателя к смыслам культуры.
Возможность усмотрения смысла на основе значений отдельных
слов, вписанных в разные синтаксические цепочки, не обязательно связанные микроконтекстом, возможно потому, что формирование смыслов культуры происходит через их предшествующую многократную
фиксацию в текстах, обладающих серьёзной историей прецедентности.
Поэтому взаимосвязь смысла с конкретным словом и его значением
предоставляет культурному читателю возможности «узнавания» соответствующих контекстов, смысловых картин и смыслов через слово.
Предположительно, чем глубже смысл культуры, тем в меньшем количестве лексических индикаторов он может нуждаться.
Таким образом, вопрос об адекватности понимания как усмотрении всей системы смыслов художественного текста может быть решён
ещё одним способом – на основании допущения, что иерархичность
смыслов не является обязательным требованием к условиям их существования в тексте. Смысл может быть представлен в тексте как линейно,
на основе содержания высказывания, так и дискретно, в гиперкодированном в системе значения слова виде.
- 131 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1. Барт Р. S/Z: пер. с фр. / под ред. Г. К. Косикова. 2-е изд., испр. М.:
Эдиториал УРСС, 2001. 232 с.
2. Богин Г.И. Субстанциальная сторона понимания текста. Тверь:
Твер. гос. ун-т, 1993. 137 с.
3. Богин Г.И. Схемы действий читателя при понимании текста: учеб.
пособие. Калинин: Калини. гос. ун-т, 1989. 70 с.
4. Пихновский П.В. Лингвофилософские основания риторики и герменевтики: дис. … канд. филол наук: 10.02.19. Тверь: Твер. гос. унт, 2004. 138 с.
5. Щедровицкий Г.П. Рефлексия // Щедровицкий Г.П. Избранные труды. М.: Шк. культ. полит., 1995. С. 485–496.
6. Эко У. Роль читателя: Исследования по семиотике текста: пер.с
англ. и итал. С. Серебряного. СПб.: «Симпозиум», 2005. 502 с.
7. Husserl E. Ideas Pertaining to a Pure Phenomenology and to a Phenomenological Philosophy. First book: General Introduction to Pure Phenomenology, trans. by W. R. Boyce Gibson. New York: Collier Books,
1975. Ch. 3.
PRESENTATION AND COEXISTENCE OF MEANINGS
IN LITERARY TEXT
I.V. Solovyeva
Tver State University, Tver
Hierarchical arrangement of meanings or ideas into an overall system is a traditional view of how meanings are arranged in a text of fiction. Our reasoning
is based on the assumption that meanings can coexist in a text without being
built into a stiff framework. They can also be presented in different ways – either as based on linear informative syntax, or as maintained by meanings of
words belonging to different and even distant propositions.
Keywords: hierarchy of meaning, overcoding, interpretation, intention, understanding.
Об авторе:
СОЛОВЬЕВА Ирина Валерьевна – кандидат филологических наук, доцент кафедры английской филологии Тверского государственного университета, e-mail: ira_geger@mail.ru
- 132 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
№ 2.
2. С. 133–139.
УДК 811.11
ОСОБЕННОСТИ СЕМАНТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
В ЛИРИКЕ НЕМЕЦКОГО ЭКСПРЕССИОНИЗМА
Ю.Г. Тимралиева
Санкт-Петербургский государственный экономический университет,
Санкт-Петербург
Рассматривается специфика поэтического мира лирики немецкого экспрессионизма, выявляются особенности семантической организации
экспрессионистских текстов.
Ключевые слова: экспрессионизм, семантическая организация, поэтический мир, повтор, метафора, окказиональный контекст.
Экспрессионизм – течение, оказавшее существенное влияние на
развитие современной западноевропейской литературы, – зародился в
Германии в начале ХХ в. как реакция на потрясения и противоречия
своего времени, «наиболее радикальная, очевидная и действенная» из
всех современных ей реакций [10: 10]. В основе экспрессионистского
искусства – пафос протеста, отрицания, «заявка на преодоление и изменение реальности» [2: 61]. Эстетика экспрессионизма декларирует отказ от прежних художественных традиций. Выражение вместо изображения, «не конкретность, а абстрактное представление о ней, не действительность, но дух – таков основной тезис эстетики экспрессионизма»
[4: 537]. Своим творчеством экспрессионисты отрицают как нормы
существующей морали, так и принципы старого искусства, выступают
против вековых традиций и незыблемых литературных канонов, приносят в литературу новые темы, мотивы, образы, ломают привычные языковые структуры. Новые черты возникают в проблематике и характере
образов, существенные изменения происходят в самом строе литературных произведений.
Общей тенденцией лирики экспрессионизма становится сокращение количества лексических единиц и увеличение их семантичности.
С одной стороны, налицо определённая замкнутость поэтического мира:
разные авторы обращаются к одним и тем же образам, мотивам, ситуациям вплоть до явного сюжетного параллелизма. Важнейшим приёмом
языковой организации экспрессионистских текстов становится повтор.
Повторяемость отдельных лексических единиц достаточно высока, а
«узость» тематики «провоцирует» употребление одних и тех же лексем
как внутри одного отдельно взятого произведения, так и из стихотворения в стихотворение:
Es nahen Mönche, die in Händen bergen
Die Totenlichter in den Prozessionen.
- 133 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Auf Toter Schultern morsche Särge thronen.
Und Tote sitzen aufrecht in den Särgen. (Heym, «Die Wolken»)
Der tote Fluss stockt unter totem Dunst. (Werfel, «Zweifel»)
Повтор подчёркивает смысловую и стилистическую значимость
отдельных лексических единиц, играющих в лирике экспрессионизма
особую роль. «Нарочитое сгущение в употреблении того или иного элемента делает его заметным, структурно активным» [3: 63]. Не случайно
чаще других в экспрессионистских текстах повторяются существительные, выражающие ключевые темы, мотивы, топосы экспрессионизма
или тесно связанные с ними: Tod / Toten, Krieg, Winter, Abend, Tag,
Nacht, Stadt, Erde, Himmel, Meer, Mond, Sonne, Wind и другие.
С другой стороны, в границах этого довольно «узкого», чётко
очерченного тематического поля в экспрессионистской лирике наблюдается беспрецедентный рост выразительности отдельного слова. Семантическая значимость каждого элемента резко возрастает. Если слово
в поэзии вообще «крупнее этого же слова в общеязыковом контексте»
[3: 86], то для лирики экспрессионизма это положение становится аксиомой. Многие лексические единицы стилистически маркированы
(эмоционально окрашены). Большинство стилистически нейтральных
лексем приобретает ярко выраженный экспрессивный характер в поэтическом контексте, включаясь в те или иные метафорические образования, вступая в те или иные метонимические отношения. Значение слов
ширится и углубляется. Переносные значения слов наслаиваются на их
прямые значения; возрастает семантическая зависимость отдельных
лексем от контекста. Денотативная и метафорическая связность накладываются друг на друга, взаимодействуют и взаимообусловливают друг
друга. В качестве примера рассмотрим отрывок из стихотворения
Г. Гейма «Hora mortis»:
Gebannt in die Trauer der endlosen Horizonte,
Wo nur ein Baum sich wand unter Schmerz,
Sanken wir, Bergleuten gleich, in das Schweigen der Grube
Unserer Qual. Und von Leere schwoll uns das Herz. (Heym, «Hora mortis»)
Метафоричность пропитывает данный отрывок, сообщая каждому слову добавочный смысл. Эмоционально окрашенными изначально
являются существительные Trauer, Schmerz, Qual, а также прилагательное endlos. В абсолютном стилистическом значении данных лексем содержится оценочный компонент, благодаря которому эти слова можно
считать стилистически маркированными. Прочие лексические единицы
– Horizont, Baum, Bergleute, Schweigen, Grube, Leere, Herz, bannen, sich
wenden, senken, schwellen – изначально стилистически нейтральны, но в
общем контексте эмоционально насыщаются, получают дополнительные экспрессивные компоненты значения оценочного характера, кото- 134 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
рые наслаиваются на денотативную основу семантики данных слов, либо меняют свое денотативное значение. Так, существительное Horizonte
получает дополнительные оттенки значения в сопровождении прилагательного endlos, деепричастие gebannt употребляется в переносном значении в составе глагольной метафоры gebannt in die Trauer, оба слова
входят в состав метафорической перифразы, каковой является первая
строка стиха; существительное Baum и глагол sich wenden получают дополнительные коннотации в составе олицетворения; особую экспрессивность и вместе с тем особую зависимость от контекста приобретают
лексемы, входящие в метафорическую перифразу третьей и четвёртой
строк; сравнение Bergleuten gleich в данном контексте носит явно негативный характер; то же самое относится к существительному Leere – в
этом контексте оно воспринимается негативно; наконец, в последнем
предложении глагол schwellen употребляется в переносном значении в
составе глагольной метафоры das Herz schwoll.
Обилие и многомерность тропов, рассчитанных на создание особого эффекта убеждения, эмоционального воздействия и особой доказательности, являются характерными особенностями экспрессионистской
лирики. Абсолютной поэтической доминантой, принципом отображения
действительности становится метафора. В лирике экспрессионизма она
принимает самодовлеющий характер, реализуется в самых разнообразных семантических, морфологических и синтаксических вариациях и
выявляет самые разные степени самостоятельности от грамматической
и семантической логики контекста вплоть до полного отрыва от обычных понятийных представлений [6: 165]. Метафора, подобно повтору,
является конструктивным признаком стихотворного текста как такового. Она соответствует ему «своей сутью и статью… она органически
связана с поэтическим видением мира. Само определение поэзии иногда
дается через апелляцию к метафоре» [1: 16]. Однако лирика экспрессионизма поражает своей метафоричностью даже в сравнении с прочими стихотворными произведениями.
Экспрессионистская метафора редко ограничивается уровнем
слова или словосочетания. Широкое распространение в лирике экспрессионизма получает развёрнутая метафора. Единичные метафоры, сменяя друг друга, перетекая друг в друга, образуют сложные метафорические цепочки, распространяющиеся на целое предложение / фрагмент
текста. Многие из них обладают чрезвычайно высокой степенью иносказательности, их интерпретация представляет большие трудности.
Purpur zerbrach der Gesegneten Mund. Die runden Augen
Spiegeln das dunkle Gold des Frühlingsnachmittags…(Trakl, „Stundenlied”)
Männerbraun stürzt sich auf Frauenbraun…
Frauenbraun taumelt an Männerdunkelbraun…(Benn, „D-Zug”)
Einmal schon haben Fanfaren mein ungeduldiges Herz blutig zerrissen,
- 135 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Dass es, aufsteigend wie ein Pferd, sich wütend ins Gezäum verbissen.
(Stadler, „Der Aufbruch”)
… Das Morgenrot von Städten
Tropft aus der Wunde deiner Leidenschaft. (Hasenclever, «Der Schauspieler»)
Метафорические цепочки, в свою очередь, складываются в цельный текст. Метафора переходит на уровень текстовой структуры, превращаясь в «абсолютную метафору» [5: 10]. Речь идёт уже не просто об
особом иносказательном описании существующей реальности, но о создании новой реальности – некой абсолютной поэтической действительности вне реальных времени, пространства и причинно-следст-венных
связей. Экспрессионисты «не занимались больше образным отражением
действительности – они творили вторую действительность» [там же],
они «писали» собственную метафоризованную картину мира.
Языковая картина мира всегда отражает мировоззрение автора,
раскрывает его философско-эстетические взгляды, рождает определённые ассоциации – «психологические связи, соединяющие текст как совокупность слов с внетекстовыми фактами» [8: 186]. В экспрессионизме
лишь немногие из них отчётливы и объективны, вытекают из широкого
контекста, отсылают к историческим и культурным комплексам, к произведениям других искусств:
Da verschied Kopernikus. Kein Newton mehr. Kein drittes Wärmegesetz.
(Benn, «Durchs Erlenholz kam sie entlang gestrichen...»)
Более характерными для экспрессионистской лирики становятся
ассоциации неотчётливые, субъективные, эмоциональные, связанные
эстетикой экспрессионизма, с его мироощущением.
Durch leerer Brücken trüben Schall und Städte,
Die hohl wie Gräber auseinander fallen,
Und weite Öden, winterlich verwehte.
(Heym, «Auf einmal aber kommt ein großes Sterben»)
Прямым, общеупотребительным значением выделенного слова
winterlich является значение ‘зимний’. В переносном смысле это прилагательное традиционно употребляется в значении ‘холодный’. Однако в
контексте экспрессионистской лирики, где мотив зимы становится одним из центральных, winterlich означает ‘пустынный’, ‘застывший’,
‘мёртвый’. В данном отрывке оно перекликается с существительным
Gräber, фактически дублирует прилагательные leer, hohl и существительное Öde. Подобная сема повторяется четыре раза в трёх строках;
тем самым создается эффект нарастания, концентрации признака. Сочетание Öden, winterlich verwehte в контексте экспрессионизма по сути является плеоназмом. Схожие ассоциации рождает поздняя осень.
Для экспрессионизма в принципе характерна глобальная «переоценка ценностей». Особый символический смысл приобретают в кон- 136 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
тексте экспрессионистского творчества образы дня и ночи, луны и
солнца; переосмысливается традиционный для немецкой литературы
мотив странствия. Особым образом воспринимается и отображается
жизнь большого города, являющегося для экспрессионистов «воплощением ужаса и бесчувственности окружающего мира» [4: 542]. Не совпадают с общепринятой литературной традицией значения многих цветообозначений; особым образом осмысляются личные местоимения.
Нередко определяющим для трактовки тех или иных образов, а
то и смысла стихотворения в целом, становится индивидуальный (биографический) авторский контекст.
Die fremde Schwester erscheint wieder in jemands bösen Träumen.
(Trakl, «Psalm II»)
Так особые ассоциации, коренящиеся в биографии Г. Тракля, одного из лидеров раннего экспрессионизма, рождает часто встречаемое в
его текстах существительное Schwester. Дело в том, что в своей недолгой и нелёгкой жизни он знал только одну любовь – запретную любовь
брата к своей младшей сестре Грете [9: 205]. Её замужество явилось для
него огромным ударом, разлука с ней – большим испытанием. Этот образ в лирике Тракля – светлый и трагичный, божественный и греховный
одновременно (одно из стихотворений, посвящённых сестре, носит название «Blutschuld»); для автора это олицетворение того самого потерянного рая – чего-то светлого и трогательного, что навсегда ушло в
прошлое, воплощение несбывшейся мечты. Сравним:
Es schwankt der Schwester Schatten durch den schweigenden Hain…
(Trakl, «Grodek»)
Die Schwermut über deinen Augenbogen. (Trakl, «An die Schwester»)
In Schwesters Garten still und stad;
Ein Engel ist geworden. (Trakl, «Schwesters Garten»)
А вот фрагмент следующего стихотворения Г. Бенна целесообразно рассматривать в контексте цикла (сборника) стихотворений:
Hier schwillt der Acker schon um jedes Bett.
Fleisch ebnet sich zu Land. Glut gibt sich fort.
Saft schickt sich an zu rinnen. Erde ruft.
(Benn, «Mann und Frau gehen durch die Krebsbaracke»)
Значение выделенного нами слова Fleisch становится понятным
в полном объёме в контексте сборника «Morgue». Этот сборник во многом автобиографичен: в период его написания Бенн, начинающий врачвенеролог, работает в больничном морге. Стихотворения сборника переполнены «анатомической» лексикой, одним из ключевых в его поэтическом словаре становится существительное Fleisch, значащее для автора гораздо больше, чем условно-словарное «плоть». В контексте данно- 137 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
го сборника Fleisch есть воплощение материального, концентрация человеческих пороков. Тело / плоть воспринимается Бенном как антипод
духовного, как олицетворение ненавистного ему «общества потребления и погони за наслаждением» [7: 17]. В этой погоне, в борьбе за материальные блага человек утрачивает духовность; подчиняясь только своему биологическому началу, своим инстинктам, он больше ничем не отличается от «прочих» животных:
Die Krone der Schöpfung, das Schwein, der Mensch –:
Geht doch mit anderen Tieren um! (Benn, «Der Arzt»)
Утрированная физиологичность, анатомичность является отличительной особенностью данного сборника, декларирующего отрицание преходящей материальной системы ценностей. Отвращение к телесному распространяется даже на сцены зачатия и рождения детей:
Mit Pickeln in der Haut und faulen Zähnen
Paart sich das ein Bett und drängt zusammen
Und säet Samen in des Fleisches Furchen
Und fühlt sich Gott bei Göttin. Und die Frucht –:
Das wird sehr häufig schon verquimt geboren… (Benn, «Der Arzt»)
Schließlich kommt es: bläulich und klein.
Urin und Stuhlgang salben es ein. (Benn, «Saal der kreissenden Frauen»)
С особой силой пренебрежение материальным, телесным проявляется в стихах о мертвецах: «Kleine Aster»,
«Schöne Jugend»,
«Negerbraut», «Requiem», «Kreislauf»:
Der Rest in Särge. Lauter Neugeburten:
Mannsbeine, Kinderbrust und Haar von Weib.
Ich sah, von zweien, die dereinst sich hurten,
lag es da, wie aus einem Mutterleib. (Benn, «Requiem»)
Таким образом, экспрессионистская лирика отличается сложной
семантической организацией: каждое слово становится носителем целого ряда наслаивающихся друг на друга значений, вступающих друг с
другом в сложные отношения. Поэтический мир характеризуется определённой замкнутостью, сами тексты во многом условны, мистичны,
мифологичны. Лексика богата стилистически маркированными (эмотивными, оценочными) единицами и поэтическими новообразованиями;
метафора становится ключевой фигурой экспрессионистских текстов,
их художественной доминантой. Выбор слова осуществляется по его
смысловому весу, возрастает семантическая зависимость отдельных
слов от контекста. Внутренний (узкий, окказиональный) контекст преобладает над внешним (широким, узуальным): для более глубокого понимания смысла экспрессионистских текстов крайне важным становит-
- 138 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ся контекст экспрессионизма как особой эстетической системы, а также
контекст автора, цикла (сборника), стихотворения.
Список литературы
1. Арутюнова Н.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. М.:
Прогресс, 1990. С. 5–32.
2. История немецкой литературы: в трех томах / пер. с немецкого. М.:
Радуга 1986. Т.3 (1895–1985). 464 с.
3. Лотман Ю.М. Анализ поэтического текста. Структура стиха. Л.:
Просвещение, 1972. 271 с.
4. Павлова Н.С. Экспрессионизм // История немецкой литературы: в
пяти томах. М.: Наука, 1968. Т.4 (1848–1918). С. 536–564.
5. Павлова, Н. Вводная статья // Expressionismus. Literatur und Kunst.
М.: Радуга, 1986. С. 3–27.
6. Тимралиева Ю.Г. Поэтический язык лирики немецкого экспрессионизма: дис. … канд. филол. наук. СПб.: СПбГУЭФ, 2000. 195 с.
7. Топоров В. Предисловие // Готфрид Бенн. Собрание стихотворений. СПб.: Евразия, 1997. С. 7–21.
8. Эткинд Е. Материя стиха. СПб: Гуманитарный союз, 1998. 506 с.
9. Fühmann F. Von Feuerschlünden: Erfahrung mit Georg Trakls Gedicht.
Rostok, 1982. 236 S.
10. Mann O. Einleitung // Expressionismus. Gestalten einer literarischen
Bewegung. Heidelberg, 1956. S. 9–26.
CHARACTERISTICS OF SEMANTIC ORGANIZATION IN
THE LYRICS OF GERMAN EXPRESSIONISM
J. Timralieva
St. Petersburg State University of Economics, St. Petersburg
The article reviews specific character of the poetic world of German
Expressionism and analyses some characteristics of semantic organization of expressionistic texts.
Keywords: expressionism, semantic organization, poetic world, repeat, metaphor, context.
Об авторе:
ТИМРАЛИЕВА Юлия Геннадьевна – кандидат филологических
наук, доцент кафедры немецкого и скандинавских языков и перевода
Санкт-Петербургского государственного экономического университета,
e-mail: juliati@yandex.ru
- 139 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 140–144.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 801.73+91’42
РОЛЬ СЛОВА В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ
М.Ю. Трирог
Тверской государственный университет, Тверь
При восприятии художественного текста предметная лексика оказывается более заметной, глубже проникает в сознание реципиента и соотносится между собой, образуя семантические конфигурации по категориальным, пространственным и количественным признакам, что способствует пробуждению рефлексии и созданию дополнительных смыслов.
Ключевые слова: герменевтика, рефлексия, воздейственность, сема,
семема, ноэма, семантическая конфигурация, «шкала», триада, значащее переживание, тональность, первичный смысл, вторичный смысл.
Герменевтический подход к анализу художественного текста
предполагает рассмотрение текста в пространстве его восприятия. В
рамках этого подхода и составляющую единицу текста – слово – следует также рассматривать положенной в пространство восприятия.
Отличительной чертой подлинно художественного текста является его «воздейственность» на читателя, способность нести помимо
эксплицитной информации «сообщаемого», присущей всем видам текстов, имплицитную информацию «выражаемого».
Эта цель достигается пробуждением читательской рефлексии
средствами текста на всех его уровнях. Стимулирование рефлексии,
проводимое на сюжетном уровне и в отрезках текста большой протяженности, достаточно очевидно. Подключение читательской рефлексии
при восприятии малых дробей текста происходит не столь очевидно, но
значимость её велика, поскольку смысл всего текста постигается путем
«наращивания смыслов» [1: 9].
«Воздейственность» всего текста достигается последовательностью сиюминутных рефлексий, поэтому даже в самой малой дроби художественного текста (строке, предложении, абзаце) не может быть ничего лишнего, неподчинённого авторскому замыслу. Средством подключения рефлексии служит даже отдельное слово:
«Словарь. Под этим сухим названием скрывается, в сущности, вся образность художественного произведения … Очевидно дело не в одних образных выражениях, а в неизбежной образности каждого слова, поскольку
оно преподносится в художественных целях…» [5: 158].
В художественном тексте слово функционирует как единица содержания и как единица формы. Смысл слова как продукт понимания
субстанциален и может выступать средством построения смыслов более
высокого порядка. Оперируя понятием «смысл слова», мы исходим из
- 140 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
разведения понятий «смысл» и «значение», предложенного
Г.П. Щедровицким, считавшим их «разными компонентами одного знака, … придающими ему разные способы и формы существования, соответственно – в синтагматике и в парадигматике» [10: 230]. Слова имеют
разную смысловую весомость. Многими исследователями отмечалась
образность предметных лексем. С.Д. Кацнельсон указывал, на то, что:
«Такие слова повседневной речи, как дом, стол, лес, река … содержат в
себе яркий образный элемент» [3: 16]. Н.А. Кожевникова отмечала:
«Конкретная лексика в основе своей образна. Она в большей степени
стимулирует представления, нежели знания» [4: 160]. В.В. Иванов писал
о том, что «именной стиль обнаруживается в тех стихотворениях, строфах, строках, где выступает запись ощущений поэта, как таковая …
именным стилем писались наиболее индивидуальные лирические фрагменты» [2: 35]. Крайние случаи пробуждения рефлексии посредством
слова изучаются на уровне психотерапии; так, К.К. Платонов приводит
пример того, насколько сильны бывают физиологические реакции на
определённое слово: «при слове “укол” у детей сосудосуживающие реакции были выражены так же, как и реакции на сам укол» [6: 19].
Образность предметных лексем придаёт им особую смысловую
весомость и делает их заметными на фоне остальной лексики текста, а в
пределах операциональной памяти они соотносятся между собой по мере прохождения текста на «табло сознания» реципиента, образуя смысловые единства-конфигурации по категориальной принадлежности и
числовой заполненности. При этом рефлексию пробуждают все составляющие конфигурации – реализованное в процессе восприятия значение слова, ставшее смыслом, категориальная сопряженность / стяжка
этих смыслов, числовая заполненность с преобладанием числа три [8:
262]. Рассмотрим микротекст из повести О. Уальда «Саломея»:
«She is like a dove that has strayed…She is like a narcissus trembling in the
wind…She is like a silver flower».
Если рассматривать стилистические приёмы, то в приведённой
дроби текста присутствуют три сравнения – «like … a dove, … a narcissus, … a silver (flower)», передающие первичный смысл – ‘белизна, невинность’, но наряду с первичным смыслом присутствует вторичный
смысл – ‘красивость, безжизненность, отдалённость’. При прочтении
текста реципиент рефлектирует по поводу каждого слова, переходя по
категориальным противопоставлениям «движущееся – застывшее»,
«живое – неживое», «естественное – искусственное», «действительное –
иллюзорное». Комплекс этих последовательных рефлексий создаёт новое значащее переживание – тональность недоброго предчувствия, имплицируемый предсмысл, подготавливающий реципиента к восприятию
следующего событийного эпизода на уровне первичного смысла. Пер- 141 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
вичные и вторичные смыслы могут предварять друг друга или вторить
друг другу, а порой выстраиваются параллельно. Вторичный смысл,
предваряющий первичный смысл, мы называем предсмыслом, следующий за первичным смыслом – «эхо» смыслом, а идущий параллельно –
«фоновым» смыслом [7: 270].
Семантические конфигурации наглядно представимы. В приведённом примере градация переживания рефлективно воспринимается
как восходящая шкала. В данном случае уместна графическая презентация. Чтобы проиллюстрировать градацию смысла, достаточно обозначить точками предметные, «выдвинутые» в тексте и глубоко проецирующиеся на табло сознания лексемы и расположить их по горизонтали
в порядке следования в тексте, а по вертикали учесть их тяготение к тем
или иным полюсам категориальных противопоставлений (см. рис. 1)..
Неживое, застывшее
искусственное, иллюзорное
silver (flower)
narcissus
dove
Живое, движущееся,
естественное, действительное
Рис. 1
К другим, используемым авторами текстов семантическим конфигурациям, выявленным в ходе исследования корпуса примеров, относятся нисходящая шкала, шкала «всплеска», шкала «слома» и шкала
«падения».
Семантические конфигурации как средство воздейственности не
закреплены в тексте, а выстраиваются в процессе восприятия текста и
их презентация возможна при герменевтическом подходе к тексту, когда текст рассматривается как совокупность текстов: авторского текста,
абстрагированного от дихотомии «автор – читатель», собственно текста
и текста, точнее текстов, положенных в пространство читательского
восприятия и в пространство «верифицирующего» восприятия герменевта. Семантические конфигурации представляют собой мобильные
составляющие художественного текста, которые реализуются при прохождении текста на табло сознания. Определить степень авторской продуманности смысловой включённости в текст предметной лексики дос- 142 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
таточно трудно, поэтому представляется интересным привести пример
сравнения дроби текста из черновика и оригинала романа М. Булгакова
«Мастер и Маргарита, который мы цитируем по монографии Лидии
Яновской [11: 250]. В тетради под названием «Роман. Материалы» была запись: «Как могут выглядеть розы? Стены роз молочно-белых, жёлтых, тёмно-красных как венозная кровь, лиловорозовых и тёмнорозовых, пурпурных и светлорозовых». Совершенно очевидно, что яркие
предметные лексемы «венозная кровь» пробуждают смыслы, противоположные искомому переживанию «красоты, торжественности, изысканности» и зримой представимости цветового оттенка. При включении слова в художественный текст невозможно задействовать одни и
гасить другие семы.
В пространстве восприятия смысл слова реализуется полностью,
только с разной направленностью на пробуждение первичных и вторичных смыслов. В приведённой дроби текста вторичный смысл ‘тревога,
горе, несчастье’ оказывается едва ли не интенсивнее первичного. Удачную онтологическую метафору смысловой реализации слова в тексте
предложил Павел Флоренский, говоря о слове как об «амфибии», «коловратке» «набухающей и оживающей» при включении в текст, которая
«непрестанно колышется, дышит, переливается всеми цветами» [9: 252,
262, 236]. На рис. 2 мы представляем графически «перетекание» смысловых слоёв – ноэм при реализации слова «кровь» в приведённой ранее
в качестве примера дроби текста.
красныйй»
Ноэма «тёмнокрасный»
ноэма «тревога»
ноэма «страх»
Рис. 2
Возвращаясь к нашему примеру, отметим, что в дальнейшей работе над текстом Булгаков не оставил этот вариант. А в текст романа
вошла строка: «В следующем зале не было колонн. Вместо них стояли
стены красных, розовых, молочно-белых роз».
Примечательно также, что вместо многочисленного хаотичного
перечисления слов, обозначающих оттенки, появилась триада, элементы
которой упорядочены по степени убывания интенсивности цвета, которая передаёт значащее переживание «изысканности и торжественности».
- 143 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
Богин Г.И. Обретение способности понимать: работы разных лет.
Том 2. Тверь, 2009. 151 с.
2. Иванов В.В. Чет и нечет. Ассиметрия мозга и знаковых систем. М.:
Советское радио, 1978. 184 с.
3. Кацнельсон С. Д. Содержание слова: значение и обозначение. М.:
Наука, 1965. 108 с.
4. Кожевникова Н.А. Об обратимости тропов // Лингвистика и поэтика. М: Наука, 1979. С. 215–224.
5. Пешковский А. М. Методика родного языка, лингвистика, стилистика, поэтика: сб. ст. М.: Госиздат, 1925. 190 с
6. Платонов К.И. Слово как психологический и лечебный фактор. М.:
Медгиз, 1962. 437 с.
7. Трирог М.Ю. Архитектоника смыслов в дроби художественного
текста // Языковой дискурс в социальной практике. Тверь: Твер. гос.
ун-т, 2006. С. 268–271.
8. Трирог М.Ю. Роль категориальных стяжек на лескическом уровне в
смыслопостроении художественного текста // Языковой дискурс в
социальной практике. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2011. С. 260–263.
9. Флоренский П.А. У водоразделов мысли. Т. 2. М.: Правда, 1990. 448 с.
10. Щедровицкий Г.П. Структура знака: смыслы и значения. Проблемы лексикологии. Минск, 1973. С. 477–480.
11. Яновская Л. Творческий путь Михаила Булгакова. М.: Советский
писатель, 1983. 320 с.
1.
THE FUNCTION OF THE WORD IN LITERARY TEXT
M.Yu. Trirog
Tver State University, Tver
While the text is being read the words denoting objects are more vivid and
penetrate into the deeper levels of the reader’s consciousness. They appear to
interrelate while forming semantic configurations based on dimensional and
quantitative features. This process stimulates reflexivity and conveys additional messages.
Keywords: hermeneutics, reflection, influence, seme, sememe, noema, semantic configuration, «scale», triada, meaningful, tonality, first message, second
message, consciousness board, message receiver.
Об авторе:
ТРИРОГ Марина Юрьевна – старший преподаватель кафедры
иностранных языков гуманитарных факультетов Тверского государственного университета, e-mail: marinaTrirog@mail.ru
- 144 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 145–153.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 811.512.1
ГЛАГОЛЬНАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ СМЫСЛОВОГО ПОЛЯ
«ПОНИМАНИЕ» В ХАКАССКОМ ЯЗЫКЕ1
М.Д. Чертыкова
Хакасский государственный университет им. Н.Ф. Катанова, Абакан
В статье анализируется семантическая структура глаголов подгруппы
«понимание» лексико-семантической группы глаголов умственной деятельности в хакасском языке. Методом компонентного анализа и с учётом синтагматических факторов выводятся лексико-семантические варианты (ЛСВ) значений данных глаголов, которые представлены несколько
богаче, чем в Хакасско-русском словаре 2006 года издания.
Ключевые слова: глаголы со значением понимания, многозначность,
значение, семантическая структура слова, лексико-семантический вариант, хакасский язык.
Глаголы со значением понимания составляют одну из подгрупп в
лексико-семантической группе (далее – ЛСГ) глаголов умственной деятельности в хакасском языке. По выборке из собранного нами материала из художественной литературы и публицистики насчитается всего 12
глаголов со значением понимания, однако при учёте всех производных
единиц (синтетических и сложных глаголов) и устойчивых сочетаний,
их количество было бы гораздо больше. Такое количество производных
(от глаголов со значением понимания) в хакасском языке объясняется
многозначностью выявленных глаголов: их значения могут покрывать
все необходимые аспекты процесса понимания, т.е. один глагол может
выражать несколько ситуаций. Общей инвариантной семой глаголов со
значением понимания является ’понять что-л. (какие-л. процессы, события и пр.), проникая в суть явлений на основе наблюдения и размышления, специальных логических умозаключений’ [1]. В хакасском языке
глаголы со значением умственной деятельности ещё не были предметом
специального изучения. Среди тюркских языков Сибири лишь об алтайском языке имеется работа Б.Б. Саналовой, посвящённая системному
описанию глаголов мыслительной деятельности [2].
Как известно, ЛСГ глаголов обычно имеет веерный тип организации, когда на вершине группы находится глагол с наиболее отвлечённым общим значением, вокруг него на одинаковой ступени конкретизации расположены остальные члены группы, отличающиеся от категориального одним, но не одинаковым признаком. Однако ЛСГ глаголов умственной деятельности включает в себя глаголы двух категорий: глаголы, обозначающие процесс мышления (глаголы со значением мышле1
Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 14-04-00201.
- 145 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ния), и глаголы, обозначающие результат мышления (глаголы со значением знания). Соответственно, они имеют два идентификатора, выражающих общее категориально-лексическое значение глаголов каждой
из подгрупп: глагол САҒЫН ‘думать’ [5] и глагол ПIЛ ‘знать’ [4].
Исследуемые нами глаголы со значением понимания, как и глаголы со значением мысли (базовый глагол – САҒЫН), сравнения (базовый
глагол – ТИҢНЕСТIР), решения (базовый глагол – ПÖК), проверки (базовый глагол – СЫНЫХТА) и др., относятся к категории глаголов со
значением мышления и находятся на одной ступени конкретизации.
Они указывают на изменение состояния в сознании субъекта, т.е. переход от отсутствия пропозиции к её наличию или последовательный переход от одной пропозиции к другой, логически связанных друг с другом и следующих друг за другом.
В данной статье мы представляем описание семантической структуры глаголов со значением понимания в хакасском языке. Базовым
глаголом, доминантой подгруппы глаголов со значением понимания,
является глагол ОҢНА, который в Хакасско-русском словаре (далее
ХРС) зафиксирован как ОҢНА II: 1) ‘понимать, усваивать что-л.’; 2)
‘замечать, примечать что-л.’; тоғыста кÿн ирткенiн оңнабинчазың (на
работе не замечаешь, как и время проходит) [3: 305]. Толкование значения этого глагола, выявленное нами из его контекстных употреблений,
несколько шире словарной статьи, это следующие его ЛСВ.
ЛСВ1 «понимать», который далее дифференцируется в объектном
отношении на следующие семы:
а) ‘сущность явления на основе выводов из наблюдаемых ситуаций
и фактов’: Ол иирде iче кiзi оңнаан: палаларының ÿлÿзiн ағаа пöгерге
килiзер (В тот вечер мать поняла: придется ей решать судьбу детей);
б) ‘суть происходящих ситуаций и событий на основании внешних
признаков’: Аның чооғынаң оңназам, пiс наа чыл сыбызына париған
полтырбыс (Кч, 27) (Как я понял из его слов, оказывается, мы шли за
новогодней ёлкой);
в) ‘жизненные ценности на основании жизненного опыта и собственных умозаключений’: Часканы полған на кiзi позының оңдайынча
оңнапча (Каждый понимает счастье по-своему);
г) ‘что-л.в результате оценки происходящего и выводов на основании собственных умозаключений’. Сынап пiс тиспезебiс, пiстiң
кööленiзiбiс тÿгенерге чöр! Нööс син аны оңнабинчазың? (Давай сбежим
отсюда, а то наша любовь подвергается угрозе! Неужели ты это не понимаешь?);
д) ‘что-л. на основе определённых выводов в результате умственных усилий и глубоких анализов жизненных ситуаций и явлений’: Чахсы иде сағын кöр, андада оңнирзың – мин андағ ниме хачан даа чоохта-
- 146 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
баам (По, 246) (Хорошенько подумай, тогда поймёшь – я такого никогда не говорил);
е) ‘смысл речи на чужом языке’: Моолларның кöбiзi орыс тiлiн
оңнапчалар (Многие из монголов понимают русский язык);
ж) значение ‘прошедших событий и явлений спустя некоторое
время’: Соонаң на iди кöрген харахтарын сағысха кирiп, мин оңнаам,
ханча кöп ниме ол чоохтап пирерге иткен (Ат, 113) (Только позже,
вспоминая его вгляд, я понял, как много он хотел сказать);
з) как ‘призыв к взаимопониманию, единому мнению и согласию’.
При реализации данной семы глагол ОҢНА обычно употребляется во
втором лице. Сiрер оңнаңар, тоғынчаң кiзiлер тың кирек полчалар, уламох – чиит кiзiлер (Ат, 130) (Вы поймите, очень нужны работники, особенно молодые люди);
ЛСВ2 ‘постигать’. Хайдағ-да кiзi сағызы читпес, оңнап полбас чазыт оларда (Ат, 43) (У них какая-то тайна, которую невозможно постичь);
ЛСВ3 ‘помнить’. Мин анзын кичеегiдегi ле чiли оңнапчам (Я это
помню, как будто вчера [это было]). Аннаң андархызын Мукул чахсы
оңнабинча (Ит, 159) (Дальше что было, Мукул плохо помнит);
ЛСВ4 ‘замечать’. При реализации данного ЛСВ значения глагол
ОҢНА обычно употребляется в отрицательной форме: не заметить:
а) ‘какие-л. внутренние перемены’: Тамкы тартарға саңай
кiрiбiскенiңнi оңнабин даа халчазың. Хабынзаң – орай (Даже и не заметишь, как привыкнешь к курению. Когда опомнишься – уже поздно);
б) ‘какие-л. внешние перемены’: Пiрсiнде оолах, аңнап парып, пiр
дее нимее учурабин, ах тасхылның сынынаң азып парғанын оңнабин
халтыр (Хп, 110) (Однажды мальчик, на охоте не встретив ни одного
зверя, даже и не заметил, как перевалил через склон белого тасхыла).
Следует отметить, что реализацию в контексте значения ‘замечать’
в положительной форме выполняет один из ЛСВ глагола СИЗIН, который будет рассматриваться чуть ниже.
ЛСВ5 ‘уметь’. Пу даа тоғыста ол устап оңнапчатханын кöзiткен
(Нчу, 26) (И в этой работе он показал своё уменье управлять). Син сырлан салған хыстарнаң айғаспа, андағлар пiр дее ниме идiп оңнабинчалар
(Т, 7) (Ты не связывайся с накрашенными девушками. Такие ничего не
умеют делать).
Однокоренным и во многих контекстах синонимичным глаголу
ОҢНА является глагол ОҢАР: 1) ‘понимать, усваивать что-л.’; 2) ‘узнавать кого, что-л.’. В этом слове представлен корень ОҢ-/АҢ- ‘понимать’, получаемый при сравнительном анализе: ОҢАР (хак.) ‘понимать,
разуметь’; АҢА (д.-тюрк.) ‘понимать’.
Глагол ОҢАР: ‘понимать, разуметь что-л.; вникать в суть чего-л.’;
кiзi кöңнiн оңарарға (понять настроение человека)» [3: 303]. Как пока- 147 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
зывает наш материал, в семантике этого глагола выделяются следующие ЛСВ:
ЛСВ1 «понимать», который дифференцируется на признаки:
а) ‘что-л. важное для себя, проникая и доходя разумом до значения
чего-л. в результате жизненного опыта’: Мин сценада чарым на кÿснең
тоғынарға чарабазын чахсы оңарып алғам (Хчк, 117) (Я хорошо усвоил, что на сцене нельзя работать в полсилы). Чоннаң иткен тоғыстың
тузазын оңарып, аалдағылар 1929 чылда колхоз пÿдiрчелер (Нгу, 97)
(Сельчане, понимая пользу совместной работы, в 1929 году основывают
колхоз);
б) ‘что-л. в результате длительных напряженных умственных размышлений’: Катристiң соонда мин кöп нимедеңер сағындым. Оңардым
– кiзi чуртазын сиден чiли алтап парыбызарға чарабас (Сс, 157) (После
Катриса я о многом передумал. Понял – нельзя перешагнуть жизнь человека, как забор);
ЛСВ2 ‘улавливать, понимать смысл чего-л. с некоторым трудом’.
Мин оларның чооғынаң пiр дее ниме оңар полбаабын (Тко, 93) (Я с их
разговора ничего не смог уловить);
ЛСВ3 ‘соображать (с трудом, стараясь понять суть ситуации)’. Ол
оңарған, хайди аны кем-де кööлче иркiнге одыртхан. Анаң ол паза пiр
дее ниме пiлiнмеен (Ат, 38) (Он еле соображал, как его кто-то сажал на
порог. Дальше он ничего не помнил);
ЛСВ4 ‘сознавать, осознавать (понимать что-л., убедившись в истине или поняв её, отдавая себе отчёт в чем-л., правильно оценивая происходящее)’. Хызапый, кiчичек хызычах, пичезiн паза пылас полбазын,
саңай чiдiрчеткенiн оңарып, улуғ сыытта нан сыххан (Кх, 15) – (Хызапый, маленькая девочка, сознавая, что не сможет отбить [свою] сестру и
что теряет её навсегда, с горьким плачем возвращалась домой).
Производные от ОҢАР глаголы ОҢАРЫЛ и ОҢАРЫН наиболее
частотны в хакасском языке и их первичные ЛСВ выражают процессы,
несколько отличные от понимания. Глагол ОҢАРЫЛ образован при помощи аффикса страдательного залога -ЫЛ- и обозначает:
а) ‘опомниться, очнуться, выходить из забытья, состояния беспамятства’. Паза пiлбеске кiр партырзым. Оңарыл килзем, худай, хайдағда пасха городта пол партырзым (Т, 73) (Больше ничего не помню. Когда опомнился, боже, я оказался в каком-то другом городе);
б) ‘прийти в себя, выходить из одурманенного (загипнотизированного) состояния’. – Син ир кiзiзiң, мин ир кiзiбiн, – тiлбiрепчем ми, аңаа
оңарыларға пирбин (Хт, 46) (Ты мужчина, я мужчина, – тараторю я,
чтоб не дать ему прийти в себя);
в) ‘разглядеть, обнаружить, понять (обычно) отрицательное в личном, бытовом плане’. Ол ла кÿн, аар уйғудағы чiли синнең чуртаанымны
- 148 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
оңарылғам (Только в этот день я разглядела, что я с тобой жила как в
тяжёлом сне).
Глагол ОҢАРЫН образован при помощи аффикса возвратного залога -ЫН- и синонимичен предыдущему глаголу по значению ‘опомниться, очнуться, выходить из забытья, состояния беспамятства’: Паза
оңарылзам, мин пöриимнi суурыбох салтырзым (Когда я пришёл в себя,
оказывается, я тоже снял шапку). Пазағы кÿнiнде оңарынзам, ибде чатчам (Когда я пришел в себя на следующий день, лежу дома). Глаголы
ОҢАРЫН и ОҢАРЫЛ выражают общее значение ‘опомниться’, в котором обнаруживаются лишь залоговые оттенки.
Глагол ОҢАР в сочетании со вспомогательным глаголом ПОЛ
«быть» + аффикс отрицания -БА- часто используется для обозначения
невозможности понимания чего-л.: Мин оларның чооғынаң пiр дее ниме
оңар полбам (Тко, 93) (Я с их разговора ничего не понял). Оңар полбаан,
нимее хатхырча Илбей (Кх, 111) (Не понял, зачем смеётся Илбей). Следует отметить, что в контекстах с отрицанием не проходит взаимозаменяемость глагола ОҢАР с глаголом ОҢНА.
Глагол СИС является корневой основой словообразовательного
гнезда – совокупности однокоренных слов, включающей глаголы
СИЗIН, СИЗIРКЕ, СИЗIКТЕН. В основе данных глаголов мы наблюдаем
озвончение глухого согласного -С- в -З- в интервокальной позиции.
Глагол СИС в хакасском языке употребляется редко, и в ХРС он представлен как: «СИС то же, что и СИЗIН (в 1 знач.): мал-хус чир тiтiрирiн
сисче осхас оказывается (животные предчувствуют землетрясение); 2)
‘разгадывать, отгадывать что-л.’; сиспектi сизерге (отгадывать загадку);
сöспектi сизерге (разгадывать смысл пословицы)» [3: 463]. В семантике
данного глагола выделены нами такие ЛСВ:
ЛСВ1 ‘заметить’. Иб ээзi, минiң андар харах албин кöрчеткенiмнi
сис салып, позы чоохты пастапча (Хчк, 106) (Хозяин дома, заметив,
что я не отрываю от него глаз, сам начинает беседу);
ЛСВ2 ‘понимать’. Паза ла сиссе, сынап таа андар алдыра чол
сыххан аның эшелоны (Хчк, 37) (Он понял, что его эшелон действительно отправился туда). Хынғанын хаалағларынаң даа сис салча (Своего
любимого понимает даже по его походке).
Наиболее частотным из глаголов данного словообразовательного
гнезда является глагол СИЗIН. СИЗIН: 1) ‘чувствовать, предчувствовать, чуять’ нандырығ тударын сизiнерге (чувствовать ответственность); 2) ‘догадываться, понимать’; кiзi хылығын сизiнерге (понимать
чей-л. характер; замечать что-л.); аң оңдайын сизiнерге (замечать повадки зверей); 3) ‘остерегаться; быть осторожным, предусмотрительным’;
чабал кiзiдең сизiнерге (остерегаться дурного человека); ағырығ
сизiнерге (остерегаться болезни) [3: 463-464].
- 149 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
В результате анализа семантики данного глагола мы вывели следующие ЛСВ.
ЛСВ1 «заметить». Андағ маң чох тус аразында чайғының чылығ
кÿннерi пасталыбысханын сизiнмин дее халғабыс (В такой суматохе мы
и не заметили, как наступили тёплые летние дни);
ЛСВ2 ‘предчувствовать’. Хараа тооза узубааннар Станишевскийлер. Хоныхтарына хара кÿн читкенiн чÿрекнең сизiнчеткеннер (Тс, 8)
(Всю ночь не спали Станишевские. Они сердцем чуяли, как в их жизнь
пришел чёрный день);
ЛСВ3 ‘чуять’. Ол ыырчызын, чыс хаап, сизiнген (Он своего врага
по запаху чуял). Адайлар тайғазар аңнап парчатханнарын чахсы
сизiнчелер (Собаки хорошо чуют, что они идут в тайгу на охоту);
ЛСВ4 ‘понимать’. Анзын пiс, пу чирдегiлер, сизiнмеспiс – пiлерге
чайалбаабыс (Хч, 4) (Этого мы, земные люди, и не поймём – нам не дано знать). Ол сизiнминче чалчы пол парғанын (Тс, 4) (Он не понимает,
что стал рабом);
ЛСВ5 ‘замечать’. Сала пик чуртаан чон мыны сизiнмеен дее – ноо
киректерiдiр оларның Тайдаңның чуртында (Тс, 21) (Более-менее зажиточные люди этого и не заметили – какое им дело до дома Тайдана);
ЛСВ6 ‘спохватиться’. Сизiнзебiс, халын харағат пазахтары пiстi
иирге читiре позытпин тут салтыр (Х, 30) (Когда мы спохватились,
оказывается, крупные грозди смородины задержали нас тут до вечера);
ЛСВ7 ‘чувствовать’. Iстiңде чазырған хайдағ-да сағыстарыңнаң
оларнаң ÿлесчетсең, сизiнчезiң, сағаа мында хынчалар (Если с ними делишься своими секретами, то чувствуешь, что любят тебя здесь);
ЛСВ8 ‘догадываться’. Кiзiнi тастынаң кöрiп, читпес хылығын
сизiн полбассар (Тс, 22) (Судя по внешности человека, не догадаетесь о
его чёрной душе);
ЛСВ9 ‘предостерегать’. Глагол приобретает данный ЛСВ при помощи понудительного залога -ДIР-. Айана, кöр, сизiктiг пол, - пiрсi
сизiндiрче хысты (Кч, 6) (Айана, смотри, будь внимательна, – предостерегает девушку один из них);
ЛСВ10 ‘предупреждать’. В данном ЛСВ глагол СИЗIН переходит в
ЛСГ глаголов говорения. Мин синi сизiндiргем, ол уғаа сÿмелiг, хыйға
паза туртухпас кiзi (По, 257) (Я тебя предупреждал, он очень хитрый,
умный и бесстрашный человек). – Упрасин, тураңны сала чыы тартыбыс. Иирде аалчылар полар, - сизiндiрче ипчiзiн Пайапан (Упрасин, приберись немного в доме. Вечером будут гости, - предупреждает [свою]
жену Пайапан).
СИЗIКТЕН: 1) ‘проявлять догадливость, чутьё; чувствовать, понимать предстоящие события’; 2) ‘проявлять бдительность, осторожность;
остерегаться чего-л.’; тайға – тасхылда сизiктен чöрерге кирек (в тайге
нужно быть бдительным, осторожным) [3: 463]. От существительного
- 150 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
СИЗIК ‘внимание, догадка, чутьё, сообразительность, намёк’ образованы устойчивые фразеосочетания СИЗIК ТАРТ (букв. ‘внимание притягивать’) и СИЗIК ХАП (букв. ‘внимание схватить’) с общим значением
‘проявлять сообразительность, догадливость’. Анзын мин сах андох
сизiк тартхам (Об этом я тотчас же догадался). Анзы, öткiн кiзi, сизiк
хааптыр, ÿлгÿ кiзiлерi «Чаңоң» сöстi пас полбинчалар (Тот же, сообразительный человек, смекнул, что чиновники не могут написать слово
Чанон); Ам на сизiк хаап, пiлiнче Оркон Петрович – хыйға инейек тус
чöрiзiн кöрчеткен (Только сейчас, догадываясь, понимает Оркон Петрович – мудрая старушка предвидела будущее).
В ХРС зафиксирован также глагол СИЗIРКЕ: 1) ‘ощущать, чувствовать’; 2) ‘осознавать, догадываться’; сизiркеп кöрерге (смотреть внимательно (о чём-л. догадываясь)» [3: 464]. Однако этот глагол в речи
менее употребителен, и у нас не имеется данных о его контекстном
употреблении.
Глагол ХАБЫН: 1) возвр. от ХАБАРҒА ‘хвататься, цепляться за
что-л.’; столға хабынарға (хвататься за стол); 2) ‘спохватиться’: ам на
хабындым ([я] сейчас только спохватился); пiр ниме хабынмасха (ничего не подозревать (не спохватываться); тузында хабынарға (спохватиться вовремя); сағыс хабынарға а) ‘опомниться’; б) ‘задуматься’ [3:
770]. Значение понимания у данного глагола мотивировано от первичного ЛСВ ‘хвататься’.
ЛСВ1 ‘спохватиться’: Ээлерi, чылғы чоғын хабынып, сÿрiзiп килтiр
(Хп, 52) ([Их] хозяин, спохватившись, что нет табуна, приехал вдогонку).
ЛСВ2 ‘смекнуть’: Марик, öлiмнiг хорғыс позына тÿзiп одырғанын
ам на хабынып, ах тос ла пол парған (Ыа, 373) (Марик, только сейчас
смекнув, что на неё надвигается смертельная угроза, побледнела). – Э-э,
– пу чоохты истiп, хабына тÿскен Хоосха, – пу уғаа хыйға ипчi полтыр,
че миннең хыйға полбиндыр (По, 232) (Э-э, – смекнул Кот, слушая этот
рассказ, – оказывается, эта женщина умная, но не умнее меня).
ЛСВ3 ‘понимать’. Хыза ахсы чох горшоктарда суғ тудылбазын
хабынмаан (Ыа, 23) (Хыза не понимала, что в горшках без крышки невозможно держать воду). Ам на хабын салдым, пiстең, хап
тазыпчатханнарнаң, пасхазына пiрдеезiне мööт чоғыл (Чч, 19) (Только
теперь поняла, кроме нас, таскающих мешки, никому нет мёда).
Глагол УХ ‘понимать’ активно действует в шорском диалекте хакасского языка и является аналогом литературного глагола ОҢНА:
Ööркi чöптiң пресс-центрiнде ле аны уғып алтыр (Только в прессцентре Верховного совета он это понял). Кiзi прай нименi уғарға,
оңарарға тöреен ниме (Кч, 2) (Человек рождён, чтоб все понимать).
Как уже отмечалось раннее, глагол ПIЛ «знать» является ядерной
единицей в подгруппе глаголов со значением знания. Так же, как и гла- 151 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
гол САҒЫН «думать», он является полисемантичным, соответственно,
обладает широкой сочетаемостью. В ходе анализа его семантики нами
выявлены дифференциальные семы, благодаря которым он может перейти в разряд глаголов со значением мышления, что свидетельствует о
подвижности границ между подгруппами внутри ЛСГ. Таким образом,
глагол ПIЛ «знать» в ЛСВ «понимать» маркирован следующими дифференциальными семами:
(1) ‘понимание / непонимание каких-л. жизненных истин’: Чуртасты ÿгренчiлiг ле кiзiлер кöдiр поларын палалар даа пiлгеннер (Кч, 8)
(Даже дети понимали, что только образованные люди могут улучшать
(букв. ‘поднимать’) жизнь);
(2) ‘понимание / непонимание происходящей ситуации’: Ниме пол
парды позымнаң – пiлбинчем (Хт, 17) (Что случилось со мной – не понимаю);
(3) ‘понимание / непонимание исхода ситуации (предсказание)’:
Садсар мангусталар килгенде, мындағы чыланнарға тÿгенчi кÿн
килгенiн Наг пiлген (По, 265) (Наг понимал, что с приходом мангуст в
сад, для здешних змей наступит последний день).
Все описанные здесь глаголы многозначны, однако все их ЛСВ не
выходят за пределы ментального пространства, за исключением отдельных ЛСВ глаголов СИЗIНДIР, ХАБЫН и ПIЛ. Каждый ЛСВ многозначного глагола вступает в особые системные связи с другими элементами лексики. Глаголы ОҢНА, ОҢАР, и УХ обозначают процесс понимания в первичных ЛСВ, а глаголы ОҢАРЫН, ОҢАРЫЛ, СИС, СИЗIН,
СИЗIРКЕ, СИЗIКТЕН, ХАБЫН, ПIЛ – во вторичных ЛСВ. Таким образом, многозначность (сложная семантическая структура) глаголов со
значением понимания создаёт предпосылки для возникновения большого количества их производных в хакасском языке. Все возможные аспекты процесса понимания покрываются значениями самих многозначных глаголов и значениями их производных.
Список литературы
1. Большой толковый словарь русских глаголов: Идеографическое
описание. Синонимы. Антонимы. Английские эквиваленты / под
ред. Л.Г. Бабенко. М.: Аст-пресс книга. 2007. 576 с.
2. Саналова Б.Б. Глаголы интеллектуальной деятельности в алтайском
языке (в сопоставлении с киргизским языком). Горно-Алтайск.
2007. 167 с.
3. Хакасско-русский словарь = Хакас-орыс сöстiк / О.П. Анжиганова,
Н.А. Баскаков, М.И. Боргояков, М.Д. Чертыкова и др. Новосибирск:
Наука. 2006. 1114 с.
- 152 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
4. Чертыкова М.Д. Семантическая структура глагола ПIЛ (знать) и его
производных в хакасском языке // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. 2013. № 3 (24). С. 178–184.
5. Чертыкова М.Д. Семантическая структура глагола САҒЫН «думать»
в хакасском языке // Вестник КемГУ. 2014. № 1 (57). С. 161–165.
Обозначения текстовых источников
Ат – Татарова В. Аат табызы. Повесть. Ағбан. 1991. 176 с.
Кх – Нербышев К., Кöгiм хорымнарда. Роман. Ағбан. 1983. 243 с.
Нчÿ – Патачаков К.М. Наа чуртас ÿчÿн. Ағбан. 1990. 112 с.
О – Балтыжаков Т. Орис. Повесть. Ағбан. 1964. 67 с.
Т – Казачинова Г. Халларов А. Той. Чоохтар. Ағбан. 1979. 128 с.
Т – Топоев И. Туғаннар. Чоохтар. Ағбан. 1992. 84 с.
Ткö – Тиников Н. Тiрiг кiзi öлбечең. Ағбан. 1982. 264 с.
Тс – Баинов Б. Тас сом. Очерктер. Ағбан. 1967. 118 с.
Хп – Хара паар, нымахтар. Ағбан. 1985. 89 с.
Хч – Кобяков В. Топанов А. Хызыл чазы. Ағбан. 1982. 86 с.
Хчк – Хакас чирiнiң кiзiлерi. Очерктер. Ағбан. 1985. 138 с.
Сс – Туран М. Сайалбаан сeрместер. Ағбан. Чоохтар. Абакан,
1972. 32 с.
Чт – Чирiм тамырлары. Ағбан. 1982. 78 с.
Ыа – Доможаков Н. Ыраххы аалда. Роман. Ағбан. 1987. 235 с.
VERBAL REPRESENTATION OF A SEMANTIC FIELD OF
UNDERSTANDING IN THE KHAKASS
M.D. Chertykova
N.F. Katanov Khakass State University, Abakan.
The article analyzes the semantic structure of a subgroup of verbs of understanding within the lexical-semantic group (LSG) of verbs of emotion in the
Khakass language. The method of component analysis and consideration of
syntagmatic factors reveals the lexical-semantic options (LSO) of values of
these verbs presenting them on a grander scale, than available in the KhakassRussian dictionary of 2006.
Keywords: understanding verbs, polysemy, value, semantic structure, lexicalsemantic option, Khakass.
Об авторе:
ЧЕРТЫКОВА Мария Дмитриевна – кандидат филологических
наук, ведущий научный сотрудник Института гуманитарных исследований и саяно-алтайской тюркологии Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова. e-mail: chertikova@yandex.ru
- 153 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 154–160.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81
ЛИНГВО-КОГНИТИВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ КОНЦЕПТА
«АМЕРИКАНСКИЙ ИНДИВИДУАЛИЗМ»
(на материале романа Кена Кизи
«Пролетая над гнездом кукушки»)
Е.Н. Шурыгина
Московский государственный университет
имени М.В. Ломоносова, Москва
Рассматриваются лингво-когнитивные особенности концепта «индивидуализм» как одного из основополагающих концептов американской
картины мира. Особое внимание уделяется языковому выражению данного концепта в романе Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки».
Ключевые слова: когнитивная лингвистика, концепт, американская
картина мира, индивидуализм, языковые средства, метафора.
На сегодняшний день концепт представляет собой одну из наиболее актуальных и обсуждаемых проблем в языкознании. Концепт относится сразу к нескольким лингвистическим и смежным дисциплинам:
когнитивной лингвистике, лингвокультурологии, социолингвистике,
психолингвистике. Это является одним из факторов, обусловливающих
неоднозначность рассматриваемого термина и открывающих возможность для различных его интерпретаций. В рамках данной статьи мы
ограничимся рассмотрением концепта как одного из ключевых понятий
когнитивной лингвистики и лингвокультурологии и приведём конкретный пример реализации культурно значимого концепта в языке (на материале художественного текста).
Несмотря на отсутствие единства в трактовке термина «концепт», большинство исследователей интерпретируют концепт как ментальный способ репрезентации действительности в сознании людей, как
«сгустки смысла», несущие важную культурную информацию и находящие своё конкретное выражение в виде знаков [1: 52]. Е.С. Кубрякова
называет концепт «оперативной содержательной единицей памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга (lingua
mentalis), всей картины мира, отражённой в человеческой психике» [2:
89–90]. Интересным является также определение, приведённое В.А.
Масловой. По её словам, концепт – это некое «ментальное национальноспецифическое образование, планом содержания которого является вся
совокупность знаний о данном объекте, а планом выражения – совокупность языковых средств» [3: 27]. Таким образом, автор подчёркивает
как национальную специфику, присущую концепту, так и его связь с
языковым выражением.
- 154 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Представляется, что, говоря о национальной культуре того или
иного народа и её выраженности в языке, следует говорить прежде всего о концептах как о неких смысловых и общекультурных доминантах,
составляющих культуру того или иного сообщества, и о выражающих
их языковых средствах. Культурно- и национально-специфичные концепты образуют так называемую «национальную картину мира», в которой отражаются наиболее значимые особенности того или иного народа, выделяющего его на фоне других социо-культурных групп.
Ещё одной важной проблемой является методология исследования. Возникает вопрос: как определять национально-культурную составляющую в «ментально-лингвальном комплексе», а также каким образом следует выявлять факторы, определяющие специфику мировоззрения того или иного социума? В.В. Красных говорит о лингвокогнитивном подходе к коммуникации. Она предполагает «анализ не
только собственно лингвистических, но и когнитивных аспектов коммуникации» [4: 20]. Таким образом, данный подход выводит исследование языковых единиц за пределы их функционирования в языке и речи
и рассматривает их в тесной связи с обозначаемым ими ментальными
образами. Как отмечает Т.Ю. Ма, это позволяет выявить «связи между
лексическими единицами, которые существуют объективно в человеческом сознании, но становятся очевидными лишь при наличии метаязыкового фона, т.е. при изучении этих единиц в контексте истории и культуры народа» [5: 84].
В.В. Красных выделяет два плана коммуникации: «общелингвистический аспект» (является общим для всех языков и всех картин мира)
и «национально-детерминированный компонент» (определяется спецификой национального дискурса и, в свою очередь, влияет на неё) [4: 21].
Таким образом, мы можем говорить об «универсальном» и «национальном» в коммуникации. Данная статья представляет собой попытку продемонстрировать лингво-когнитивный метод при анализе конкретного
национально-специфичного концепта и его языкового выражения на материале текста художественного произведения. Показательным примером такого рода концепта является концепт «индивидуализм» – один из
важнейших компонентов американской национальной картины мира.
Одним из первых исследователей, отметивших и описавших
важность данного концепта в системе ценностей, образующих американский национальный характер, был известный французский социолог,
историк и политический деятель первой половины ХХ века Алексис де
Токвиль. В своем труде «Демократия в Америке» он говорит об американском индивидуализме как об одной из значимых национальнокультурных доминант в поведении американцев [6: 373–375].
Проблема соотношения общества и индивида как таковая принадлежит к сферам социологии и антропологии и потому остаётся за
- 155 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
рамками данного исследования, первичным интересом которого являются лингво-когнитивные особенности ключевых концептов выбранной
культуры. Что касается концепта «американский индивидуализм», языковым материалом для настоящего исследования послужил культовый
роман американского писателя Кена Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Книга была написана в 1962 году, в период, когда проблема
соотношения отдельной личности и общества стала особенно актуальна
в связи с проблемой подавления обществом личной свободы человека.
Противостояние личности и общества является центральной темой романа. Это противостояние выражено в конфликте между Патриком Макмерфи, главным героем-бунтарем, оказавшимся в психиатрической больнице, и старшей медсестрой мисс Рэтчед, олицетворяющей
идею угнетения индивида обществом. На уровне использованных в романе языковых средств это противостояние выражается с помощью развёрнутой метафоры. По определению О.С. Ахмановой, развёрнутая метафора представляет собой «ряд внутренне связанных и взаимно друг
друга дополняющих метафор» [7: 231].
Сам по себе образ психиатрической больницы, в которой происходит действие, и образ главной медсестры мисс Рэтчед могут восприниматься как метафорическое изображение механизированного, обезличенного общества, подавляющего индивидуальную волю личности и
подчиняющую её коллективным интересам.
В глазах рассказчика, больного шизофренией индейца Бромдена,
мисс Рэтчед и весь персонал больницы лишены человеческих черт и выглядят как механизмы. Само имя главное медсестры (Miss Ratched) достаточно ассоциативно и коннотативно. Большинство исследователей
соотносят его с эпитетом wretched (рус. – «неприятный, скверный,
мерзкий»), имеющим практически одинаковое звучание с фамилией
медсестры. Чтобы передать отрицательную коннотацию, заложенную в
фамилии героини, автор одного из переводов на русский язык дал ей
имя Гнусен (от слова «гнусный»). Согласно другой версии, фамилия
Ratched по написанию и звуковой оболочке напоминает существительное ratchet (рус. – «храповой механизм»). Таким образом, метафора
«общество как механизм» заложена уже в самом имени главного антагониста романа. Сравнение мисс Рэтчед с представляющим угрозу механизмом лейтмотивом проходит через весь роман. С точки зрения рассказчика, механизмами наполнена и её сумка:
«… there’s no compact or lipstick or woman stuff, she’s got that bag full of
thousand parts she aims to use in her duties today – wheels and gears, cogs polished to a hard glitter, tiny pills that gleam like porcelain, needles, forceps,
watchmakers’ pliers, rolls of copper wire …» [8: 7]
- 156 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Обозначая части механизмов, слова wheels, gears, cogs, needles,
forceps, pliers, copper wire относятся к технической лексике. В данном
контексте они представлены в виде синонимической конденсации, что
усиливает «механичность» образа мисс Рэтчед.
По словам Бромдена, цель старшей медсестры – превратить
больницу в чёткий и налаженный механизм:
«The Big Nurse tends to get real put out if something keeps her outfit from
running like a smooth, accurate, precision-made machine. The slightest thing
messy or out of kilter or in the way ties her into a little white knot of tight-smiled
fury». [8: 8]
Синонимический ряд smooth, accurate, precision-made усиливает
образ безличного общества, стремящегося лишить человека всяческих
проявлений индивидуальности и свободы.
Примечательно также, что пациенты больницы сравниваются
рассказчиком с неисправными механизмами:
«What the Chronics are – or most of us – are machines with flaws inside
that can’t be repaired, flaws born in, or flaws beat in over so many years of the
guy running head-on into solid things that by the time the hospital found him he
was bleeding rust in some vacant lot» [8: 13].
Итак, мы видим, что для описания персонала психиатрической
больницы и его главы медсестры Рэтчед используется широкий спектр
лексики, относящейся к сфере техники и механики. Таким образом, автор создаёт убедительный образ общества, отвергающего какие-либо
проявления индивидуализма и стремящегося превратить личность в
безвольную и эффективно функционирующую часть своей огромной
слаженной машины.
Если образы, связанные с подавлением индивидуализма, реализованы в романе при помощи развёрнутой метафоры «общество – это
машина», то идея индивидуализма как естественного права и состояния
человека на уровне языковых средств выражается через систему образов, связанных с природой.
Тема природы, прежде всего, тесно связана с образом рассказчика – индейца Бромдена. В начале романа индивидуальность Бромдена,
выросшего среди природы сына вождя индейского племени, почти полностью уничтожена обществом в целом и психиатрической лечебницей
как одним из его механизмов. К концу романа рассказчик «оживает»,
начинает вновь осознавать себя как личность. Одним из проявлений
этого являются его воспоминания о детстве, проведённом среди природы. По мере своего духовного выздоровления рассказчик обретает способность воспринимать природу и любоваться ей. Характерно, что при
этом его речь становится более осмысленной, а стиль, нарочито бес-
- 157 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
связный и сбивчивый в начале романа, в некоторых местах приближается к поэтическому:
It’s fall coming, I thought, I can smell that sour-molasses smell of silage,
clanging the air like a bell — smell somebody’s been burning oak leaves, left
them to smolder overnight because they’re too green.
It’s fall coming, I kept thinking, fall coming; just like that was the strangest
thing ever happened. Fall. Right outside here it was spring a while back, then it
was summer, and now it’s fall — that’s sure a curious idea [8: 92].
Несмотря на то, что в данном тексте практически отсутствует
коннотативная лексика, отрывок является достаточно экспрессивным.
Экспрессивность здесь достигается при помощи разного рода средств
выразительности, в частности сравнения smell of silage, clanging the air
like a bell. Сочетание глагола to clang, обозначающего определённый
вид звука (to clang – to make a loud deep ringing sound), и слова smell отражает тонкость и необычность восприятия Бромденом окружающего
мира. Особая значимость этого момента для рассказчика передаётся с
помощью повторяющегося слова fall, а также рефрена it’s fall coming.
Рассказчик вновь начинает осознавать себя как личность, как индивидуальность под влиянием бунтаря Рэндла Патрика Макмерфи, который воплощает индивидуалистические ценности, свободу и силу воли, жизнелюбие, бунтарский дух. В попытке уклониться от исправительных работ на ферме и, симулируя психическое расстройство, с первых же страниц романа Макмерфи не приемлет инертность остальных
пациентов и хочет научить их быть свободными.
Его образ также тесно связан с природой. Это подчёркивается, в
том числе через обилие в его речи метафорических выражений, связанных с природой. К примеру, выражая своё отвращение к регулярной
групповой терапии, проводимой в больнице, он проводит параллель
между группой пациентов и стаей кур, способных заклевать друг друга
до смерти:
«Why then, I’ll explain to you…the flock gets sight of a spot of blood on
some chicken and they all go to peckin’ at it, see, till they rip the chicken to
shreds, blood and bones and feathers. But usually a couple of the flock gets spotted in the fracas, then it’s their turn. And a few more gets spots and gets pecked
to death, and more and more. Oh, a peckin’ party can whipe out the whole flock
in matter of few hours, buddy, I seen it. A mighty awesome sight. The only way
to prevent it – with chickens – is to clip blinders on them. So’s they can’t see» [8:
35].
Стоит отметить, что образ бунтаря и индивидуалиста Макмерфи
считается некоторыми исследователями архетипичным образом истинного американца. К примеру, исследователь романа Тони Тэннер отмечает, что свойственное Макмерфи стремление к абсолютной свободе в
- 158 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
целом характерно для американского характера: «He [McMurphy] is acting out one of the most enduring and simple of American fantasies – the will
to total freedom, total bravery, total independence» [14: 373].
Таким образом, анализ романа показывает, что проявления индивидуализма и стремление к неограниченной личной свободе воспринимаются как естественное состояние личности, тогда как ограничивающее эти проявления общество описывается как обезличенный механизм,
стремящийся не просто лишить отдельную личность её естественных
прав, но и полностью обезличить и подавить её.
В этой связи, а также исходя из анализа текста романа, можно
сделать вывод, что индивидуализм можно и нужно рассматривать как
естественное качество американца, как один из основополагающих концептов американской национальной языковой картины мира. Являясь
важным культурным концептом, в лингвистическом плане индивидуализм выражен с помощью разнообразных и разноуровневых языковых
средств и в разных видах дискурса – в том числе, и в текстах национальной художественной литературы.
Список литературы
Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М.: Сов. энциклопедия, 1966. 608 с.
2. Жданова Н.В. Концепт «Судьба» в русском и английском языках //
Вестник Новгородского государственного университета. Серия:
Гуманитарные науки. 2006. № 36. С. 52–34.
3. Красных В.В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология:
Курс лекций. М.: ИТДГК «Гнозис», 2002. 284 с.
4. Кубрякова Е.С [и др.]. Словарь когнитивных терминов. М.: Филол.
ф-т МГУ им. М.В. Ломоносова, 1997. 245 с.
5. Ма Т.Ю. Национальное самосознание в контексте языка и культуры: (На материале амер. варианта англ. яз.): дис. ... канд. филол.
наук. М., 2001. 186 с.
6. Маслова В.А. Когнитивная лингвистика. Минск.: ТетраСистемс,
2004. 256 с.
7. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: 3-е изд.
М.: Академический проект, 2004. С. 42–67.
8. Токвиль Алексис де. Демократия в Америке: пер. с франц. М.:
Прогресс, 1992. 554 с.
9. Шляпентох Д. Незнакомые американцы // Родина. М.: 1992. № 10.
С. 98–104.
10. Blessing R. The Moving Target: Ken Kesey’s evolving Hero // The
Journal of Popular Culture. 1970. Vol. 4, Issue 3. Pp. 615–627.
1.
- 159 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
11. Fischer C. S. Made in America. A Social History of American Culture
and Character [Electronic resource]. URL: http://madeinamericathe
book.wordpress.com
12. Kesey K.. One Flew over the Cuckoo’s Nest. Penguin Group (USA),
Inc., 2002. 281 p.
13. Mennell S. Keynote Address on American Habitus: Individualism and
its Consequences [Electronic resource]. URL: http://www.stephen
mennell. eu/docs/pdf/ American%20Individualism.pdf
14. Tanner S. L. Ken Kesey. Boston: Twayne Publishers, 1983. 159 p.
15. Tanner T. City of Words. American Fiction 1950–1970. London, 1971.
463 p.
LINGUO-COGNITIVE FEATURES
OF THE CONCEPT OF «AMERICAN INDIVIDUALISM»
(based on the novel «One flew over the cuckoo’s nest»)
E. N. Shurygina
Moscow State University, Moscow
The article deals with the linguo-cognitive peculiarities of the concept of individualism regarded as one of the underlying concepts of the American
worldview. Special attention is paid to the linguistic manifestation of the
given concept. The analysis is based on the novel «One Flew over the Cuckoo’s Nest» by Ken Kesey.
Keywords: cognitive linguistics, concept, the American worldview, individualism, linguistic means, metaphor.
Об авторе:
ШУРЫГИНА Елена Николаевна – аспирант кафедры английского языкознания Московского государственного университета им. М.В.
Ломоносова, e-mail: elenshurygina@gmail.com
- 160 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 161–166.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ОБЗОРЫ
УДК 811.161.1'373.231
ТЕОРИЯ ЛЕКСИГЕНЕЗА Г. ГИЙОМА
(на стыке структурализма и генеративизма)
Н.П. Анисимова
Тверской государственный университет, Тверь
Излагаются основные положения теории лексигенеза Г. Гийома и предлагается её анализ с позиций историко-эпистемологической модели.
Ключевые слова: история лингвистики, структурализм, генеративизм,
эпистемология.
Структурализм как лингвистическая научная парадигма пережил
свою эволюцию, выявил свои достижения и недостатки, но отнюдь не
«почил в бозе»: в ряде европейских лингвистических традиций, в частности, французской, он естественным образом синтезируется с иными
направлениями и остаётся концептуальной базой оригинальных моделей, стремящихся воспроизвести механизм порождения высказывания.
Такова теория лексигенеза Г. Гийома.
Теория лексигенеза неразрывно связана для Гийома с эволюцией
и типологией языков. Историческое развитие языка зависит, по его
мнению, от двух факторов: социального и человеческого; первый есть
результат отношения «женщина / мужчина», а второй, наиболее важный – соотношения «человек / мир» («homme / univers»). Каждый язык
– это человеческий язык в том смысле, что он является вариантом решения проблемы выражения мысли. По Гийому существуют языки «архаичные» или «примитивные» и языки «развитые», т.е. те, которые претерпели наибольшие изменения в ходе своего развития. Для индоевропейских языков имеется в виду потеря падежей, математического
числа и т.д. Таким образом, французский и английский относятся к
«развитым» языкам; латынь и готский оказываются более развиты, чем
русский и немецкий. В ответ на обвинения Гийома в «расизме» его
ученики подчёркивают, что с этих позиций нельзя ставить знак равенства между эволюцией и прогрессом, примитивизмом и древностью.
Для анализа структурных разновидностей языков Гийом исследует сам процесс языковой деятельности, переход от потенциального
языкового плана к его реализации в речи. Потенциальное / реальное
(виртуальное / актуальное) представляют собой две крайних точки, между которыми происходит процесс создания речи. В историческом становлении языка постепенно строится система отношений, лежащая в
- 161 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
основе всякой «грамматической» системы – синтез единиц плана выражения и плана содержания (содержащих и содержимых).
В общем виде выделяются четыре типа элементов, участвующих
в создании речевого акта (от самого широкого к самому узкому): а)
речь (le discours) – крайний элемент реального, актуального плана (он
всегда содержащий и никогда содержимый); б) высказывание (la
phrase) (содержимое, субстанция для речи и форма для слова); в) слово
(le mot) (субстанция для высказывания и форма для формообразующих
элементов; г) формообразующий элемент (élément formateur) – крайняя
точка, исток речевого акта, крайний элемент потенциального в противоположность речи, он всегда относится к плану содержимого, он только «включаемый» элемент, и никогда «включающий». Процесс порождения речевого акта, по Гийому, схематически представлен нами с объединением двух схем А. Жоли [5: 238] (см. табл. 1).
Слово (субстанция в центральном элементе таблицы) играет
ключевую роль в порождении речевого акта. Термин слово должен пониматься в самом широком смысле, означая для любого языка потенциальную единицу (unité de puissance), материал, из которого строится
высказывание. Именно в рамках речевого акта, и особенно ментального
пространства, которое отделяет слово (прошлое мысли) от высказывания (будущее мысли), Гийом и разрабатывает свою теорию типологии
языков. Другими словами, его теория основана на анализе мыслительных операций, обусловленных существованием во всех языках потенциальной единицы, на основе которой строится речь.
Таблица 1
Речевой
акт
Речь (=форма, содержащее)
Речь (будущее)
Высказывание (=субстанция, Высказывание (настоящее)
содержимое)
Высказывание (=форма, содержащее)
Слово (=субстанция, содер- Потребность в высказывании
жимое)
(настоящее)
Слово (=форма, содержащее)
Формообразующий элемент
(=субстанция, содержимое)
Слово (прошлое)
Формообразующий элемент
Сам процесс порождения слова – лексигенез – предполагает два
этапа: внутренний лексигенез – последовательность мыслительных
операций (психо-), которые служат для построения слова (-генез); и
внешний психогенез, где слово рассматривается как содержащее, с его
внешней стороны, что позволяет соотносить его с другими единицами:
- 162 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
речь, высказывание, формообразующий элемент. Проанализируем
кратко механизм внутреннего и внешнего психогенеза.
Как и в моделизации других категорий, Гийом трактует процесс
построения слова как ориентацию его на некой двухполюсной оси между общим и частным. Процесс внутреннего лексигенеза распадается на
два этапа: на первом этапе, в движении от общего к частному, происходит генезис содержательной стороны слова, его субстанции. В этом
пространстве создаётся слово как семантема или морфема. На втором
этапе, где движение ориентировано от частного к общему, осуществляется генезис формы, слово оформляется грамматически. На этом пути
различаются три порога, которые и определяют три основных структурных типа языков. Если процесс лексигенеза останавливается на пороге (1) (см. табл.2), то это пример корневых языков, типа семитских.
Завершение процесса на полюсе частного (Ч) предполагает структуру
слоговых языков, например, древнекитайского. Наконец, порог (2) соответствует структуре языков, обладающих категорией частей речи
(индо-европейские языки) [5: 239].
Таблица 2
Генезис субстанции
Генезис формы
Слово до
построения
О
Построенное
слово
1
Движение к частному
Движение к общему
(операция распознавания)
(операция понимания)
Ч
2
О
Внешний психогенез, ориентирующий слово по отношению к
другим уровням, основывается на постулате о всё большем отдалении
двух полюсов – потенциального и реального (виртуального и актуального) в ходе исторического развития языков. Эта тенденция выражается
в увеличении так называемого «углового раскрытия» (ouverture
angulaire), или увеличении угла, образованного этими полюсами, исходная точка которого (Оо) располагается на полпути между крайним
потенциальным элементом (формообразующий элемент) и крайним
элементом плана реализации (актуализации) – речью.
Схема А. Жоли [цит. раб.: 246], которую мы далее воспроизводим (см. рис.), отражает процесс порождения речи как последовательный переход от одного «угла», образованного соотношением потенциального и его реализиции, к другому, уже на новом уровне.
- 163 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Р
O1
П
Р
O2
Речь
Высказывание
Oo
П
Р
O3
П
Слово
Формообразующий элемент
Рис.
Каждый раз вступает в действие один и тот же механизм: формообразующий элемент (O3), будучи крайним выражением потенциального (субстанция), образует угол со своей реализацией, которая, являясь одновременно субстанцией для слова (O2), образует угол с его
актуализацией, которая, в свою очередь, как потенциальный план, образует угол на уровне фразы (O1). Крайним воплощением формы и реализации плана потенциального является речь. Таким образом, происходит
постоянный переход от субстанции к форме. От того, на каком этапе
этого движения происходит «лексическое пересечение» (saisie lexicale)
– ближе к полюсу речи или формообразующего элемента, зависит тип
языка. В случае «позднего пересечения», ближе к уровню фразы, речь
идет о «примитивных» языках, где слово эквивалентно высказыванию.
Если этот уровень приближается к формообразующему элементу, то
речь идет о слоговых языках. Между названными крайними типами
располагается множество промежуточных этапов «лексического пересечения», которые соответствуют «языкам со словами».
Теория Г. Гийома [2–4], как замечают исследователи, трудно
поддаётся классификации. С одной стороны, она явно вписывается в
парадигму структурализма, а с другой – предвосхищает целый ряд направлений в лингвистических исследованиях, которые получают своё
развитие гораздо позднее: генеративизм, когнитивизм, теория высказывания. Попытаемся охарактеризовать подход Г. Гийома с позиций нашей модели эпистемологических координат [1]. Оперирование такими
оппозициями, как «язык – речь», «означающее – означаемое», «форма –
субстанция» и др., позволяет отнести данную теорию к структуралистской парадигме. При этом каноническая модель значительно видоизменяется, преимущественно, в сторону её «семантизации»: а) к оппозиции
«язык – речь» добавляется новое измерение когнитивно-ментального
характера – психо-механика, предопределяющая структурирование
- 164 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
языка и функционирование его в речи; б) само понятие означающего
расщепляется на потенциальное означающее и его реализацию через
«знак», т.е. означаемое; в) сруктуралистские оппозиции, на которых
строится система, подвергаются упорядочиванию через погружение их
в пространственно-временной континуум мышления; г) статичность
структуралистских построений преодолевается за счёт введения динамического аспекта; д) преодолевается (весьма своеобразно) структуралистское табу на введение в анализ «человеческого фактора»: если
Гийом эксплицитно не говорит о роли говорящего, то, по крайней мере,
предполагается, что в процессе лексигенеза существует этап «потребности высказывания», в котором неизбежно вводится фактор говорящего, производящего необходимые ментальные операции в процессе порождения речи; е) поскольку проблема типологии языков увязывается
с процессами как лексигенеза, так и эволюции языков, в теории Гийома
вводится не просто временной «ментальный» фактор, но и фактор реального времени.
С позиций общелингвистической проблематики, которой интересуется теория Г. Гийома, в круг её интересов входят, прежде всего,
характерные для структурализма проблемы: соотношение «язык –
мышление», язык как знаковая система, внутренняя организация языка.
Однако, ряд структуралистских проблем, как нам представляется, получает весьма своеобразное преломление в силу того, что данная модель имеет ярко выраженный менталистский характер. Так, не совсем
ясно, включать ли в круг проблем, интересующих Гийома, соотношение «язык – мир», поскольку потенциальное означаемое в данной теории не обсуждается с точки зрения его референции. По этим же причинам довольно опосредованно данная теория трактует вопросы внутренней организации языка. Кроме того, зачастую Гийом смешивает проблемы «язык – мышление» и «язык – психология». Поскольку речь идёт
о «общих» категориях, предполагается, что здесь затронуты проблемы
языковых универсалий; как уже было сказано, в весьма опосредованном виде данная модель касается проблемы эволюции языка и языка
как основного средства коммуникации. По поводу последней следует
заметить, что для Гийома основной функцией языка является не столько коммуникативная функция, сколько функция выражения мысли, что
соответствует общей менталистской направленности его теории.
В отношении метода Г. Гийома следует отметить, что абсолютизация изначальной идеальной гипотезы сближает его с методами когнитивизма и генеративизма, основывающимися на внутренней языковой
интуиции. С этими направлениями его сближает также различение поверхностной и глубинной структур, а также поэтапный процесс порождения высказывания.
- 165 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
Анисимова Н.П. Современные французские семантические теории
(историко-эпистемологический анализ): монография. Тверь: Твер.
гос. ун-т, 2002. 196 с.
Guillaume G. Langage et science du langage. Québec: Presse de
l’Université de Laval; Paris: Nizet, 1964 (rеéd. 1969). 286 p.
Guillaume G. Leçons de linguistique. Québéc: Presse de l’Université
de Laval, 1971. 256 p.
Guillaume G. Principes de linguistique théorique. Québec: Presses de
l’Université de Laval; et Paris: Klincksieck, 1973 (reéd. 1991). 276 p.
Joly A. La linguistique génétique. Histoire et théories. Laval: Presse de
l’Université de Laval, 1988. 501 p.
G. GUILLAUME’S THEORY OF LEXIGENESIS
(between structuralism and generativism)
N.P. Anisimova
Tver State University, Tver
The paper explores Guillaume’s theory of lexigenesis from the position of
epistemological model.
Keywords: history of linguistics, structuralism, generativism, epistemology.
Об авторе:
АНИСИМОВА Наталья Петровна – доктор филологических наук, профессор кафедры французской филологии Тверского государственного университета, e-mail: james.frappe@sfr.fr
- 166 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 167–173.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 81`23
ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМЫ
РАЗРЕШЕНИЯ ЛЕКСИЧЕСКОЙ НЕОДНОЗНАЧНОСТИ
В.М. Беляева
Тверской государственный университет, Тверь
Модели хранения и доступа к многозначному слову в ментальном лексиконе рассматриваются в связи с проблемой разрешения неоднозначности при выборе слова носителем языка.
Ключевые слова: ментальный лексикон, модели доступа к слову, хранение неоднозначных слов в ментальном лексиконе, модели обработки информации, разрешение лексической неоднозначности.
Процессы доступа к слову в ментальном лексиконе являются
предметом исследований, нацеленных на изучение проблемы снятия
лексической неоднозначности носителем языка. Процессы выбора слов
из ментального лексикона при продуцировании речи трактуются в таких
терминах, как: lexical encoding, lexical access, lexical retrieval,
lexicalization, lexical choice. Анализируя исследования лексического
доступа в контексте истории вопроса, Дж. Филд выделяет три различные традиции: модульную или автономную (путь обработки информации «снизу вверх»), приоритет контекстной информации (путь «сверху
вниз») и теорию распространяющейся активации, которая предполагает,
что на протяжении всего процесса обработки задействуются оба источника данных [3]. Согласно первой модели, каждый уровень, на котором
происходит обработка языковой информации, функционирует независимо от других уровней. Иными словами, на каждом уровне достигается
конечный результат обработки, который передаётся на более высокий
уровень, т.е. сначала последовательность звуков распознается исключительно на уровне фонем и только после окончания обработки передаётся на следующий уровень – лексический и так далее. Эта модель соответствует метафоре обработки информации «снизу вверх». Однако, в
действительности всё намного сложнее. Так, некоторые авторы утверждают, что обработка минует уровень фонем, сразу переходя на уровень
слогов. Альтернативная теория рассматривает обработку языковой информации как интерактивный процесс, что, по меньшей мере, подразумевает, что информация на одном уровне может непосредственно влиять на обработку информации на соседнем уровне (как более высоком,
так и более низком).
Данные об успешности этих моделей противоречивы. Некоторые
авторы полагают, что путь «сверху вниз» используется только для проверки информации, обрабатываемой на пути «снизу вверх», другие утверждают приоритет обработки «снизу вверх», считая, что контекстная
- 167 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
информация вовлекается только при получении достаточных данных
снизу [3: 130–158].
В связи с представлениями о хранении и доступе к неоднозначным словам в ментальном лексиконе в научной литературе рассматриваются различные модели разрешения неоднозначности (ambiguity
resolution). Основываясь на результатах собственных экспериментальных исследований, Автор работы [13] рассматривает три подхода к модели снятия неоднозначности при восприятии слова индивидом: полного, упорядоченного и выборочного доступа (exhaustive, ordered и
selective excess). Согласно первой модели, в сознании реципиента при
восприятии неоднозначного слова могут быть активированы все его
значения одновременно, и только после этого реципиент выбирает нужное значение, подходящее по контексту. Данная модель получила название концепции лексикализма, в соответствии с которой в лексиконе
должна присутствовать вся информация, касающаяся действительного,
возможного и вероятного поведения слов [5: 319]. Исходя из второй модели, вначале активируется основное, наиболее частотное значение
многозначной лексической единицы, и лишь потом, если оно не подходит по контексту, активируется другое значение слова. И наконец, третья модель предполагает, что нужное значение слова мгновенно выбирается индивидом, в случае предоставления подходящего контекста
(appropriate context) [12]. При этом в роли контекста может выступать
одно слово, словосочетание или сразу целое предложение: to read a book
– to book a ticket (многозначное слово book реализуется в двух значениях: ‘книга’ и ‘бронировать’; I can do it – I’d like a can of coke (слово can
реализуется в значениях ‘мочь, уметь’ и ‘жестяная банка’).
В работе [3] представлены модели последовательного и альтернативного доступа к ментальному лексикону индивида. Согласно первой модели, различные «словарные статьи» обрабатываются до тех пор,
«пока для слышимого или читаемого слова не будет найдено соответствие». При этом отмечается, что на расположение слов в ментальном
лексиконе и время, затраченное на выбор нужного значения, влияет не
только сходство форм слов, но и частотность: известно, что высокочастотные слова распознаются быстрее, чем низкочастотные. Если контекст предложения указывает на более частотное, основное значение
слова, остальные значения, хранящиеся в ментальном лексиконе, могут
быть неактивными. Если же в контексте представлено менее частотное,
второстепенное значение многозначной лексической единицы, активированы могут быть все известные значения [цит. раб.: 71].
Согласно модели альтернативного доступа, предполагается, что
он осуществляется параллельно: в ходе поиска из лексикона извлекается
большое количество похожих слов, которые одновременно сопоставляются с читаемым или слышимым словом. При этом значения много- 168 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
значного слова находятся в состоянии конкуренции друг с другом, которую описывают как активацию лексических единиц. Активация слова
усиливается, если оно является высокочастотным, а также имеет меньше слов-конкурентов. Так, при чтении медленнее распознаются такие
слова, как head, конкурирующие с целым рядом слов (hear, heat, heap,
heal), нежели слова типа heed, которое при чтении слева направо конкурирует только с одним словом – heel [цит. раб.: 104].
Доступ к единице ментального лексикона можно рассматривать в
терминах процесса извлечения из лексикона «словарной статьи» [3: 70].
Существует свидетельство того, что омонимы ассоциируются с отдельными «словарными статьями» («lexical entries») в ментальном лексиконе
индивида, хотя считается, что выбранная статья интегрируется в более
обширную модель дискурса [14]. Что касается полисемии, есть разные
точки зрения на то, имеет ли каждое значение многозначного слова собственную «словарную статью» или же все значения хранятся в одной
статье ментального лексикона [там же].
Как отмечается в работе [1], некоторые учёные полагают, что
слово присутствует в сознании во всей системе значений, узуальных и
потенциальных, готовых при необходимости всплыть на поверхность.
Подобная лексикоцентрическая точка зрения была высказана в своё
время В.В. Виноградовым [2: 17] и поддерживается ведущими когнитологами, занимающимися исследованием многозначности. Существует и
противоположная точка зрения, в соответствии с которой в лексиконе
присутствует базовое, начальное значение полисеманта, а производные
значения выводятся в соответствии с определёнными правилами, которые также хранятся в сознании. Данная теория берёт своё начало в психолингвистических исследованиях начала 1970-х годов [1].
Так, А. Карамазза и Е. Гроубер, рассматривая полисемию с точки
зрения психолингвистики, полагают, что было бы неэкономно держать в
памяти все значения многозначного слова, поэтому в ней хранятся
только фиксированные абстрактные стержневые значения, а от них
производятся конкретные значения в соответствии с данным контекстом. Учёные обнаружили зависимость между степенью развития полисемии лексемы и степенью абстрактности её стержневого значения: эти
стержневые значения будут отличаться по степени абстрактности, которая в свою очередь предопределяет степень вероятности допущения полисемии; чем более полисемантична репрезентация, тем более она абстрактна и наоборот, чем менее она полисемантична, тем менее она абстрактна [4: 200].
По мнению Дж. Нанберга, ментальный лексикон – это «упрощённый список, в котором каждое значение ассоциируется с некоторым
фиксированным значением по договоренности (by convention)» [7]. Дополнительные прочтения слова воспринимаются как омонимы или как
- 169 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
лексико-семантические варианты слова. Нанберг утверждает, что различные значения слова должны рассматриваться как варианты, связанные по определённой схеме; при этом ни один из вариантов не является
центральным. Значение слова в некотором смысле неопределённо, а
процедура его идентификации совпадает с определением референта и
оценкой его функции [там же].
П. Норвиг и Дж. Лакофф рассматривают полисемию с точки зрения понятия «семейное сходство», полагая, что абстрактное нейтральное значение, общее для всех вариантов, невозможно [6]. По мнению
исследователей, варианты слова связываются в сеть (network), где центральное значение отнюдь не центр сети. Они приписывают центральный статус одному концептуальному варианту слова, а остальные варианты рассматривались как производные от него. Под центральным понимается «доминирующее значение, точка семантического отсчёта, от
которой остальные варианты могут быть образованы путём привнесения минимальных семантических отличий» [6]. Как отмечает Е.Л. Боярская, в соответствии с этим подходом даже сильно различающиеся и,
казалось бы, не связанные производные значения полисеманта могут
быть связаны посредством промежуточных, семантически близких вариантов. Структура сети, предложенной П. Норвигом и Дж. Лакоффом,
напоминает «дерево», хотя многие другие лингвисты (например, Дж.
Тайлор) предпочитают термин «цепь» (meaning chain). Переход от варианта к варианту происходит в направлении от центрального варианта к
производным [1].
Говоря о приоритете контекстной информации, стоит упомянуть
так называемые «эффекты контекста» (context effects), которые, так или
иначе, наблюдаются во всех экспериментах на снятие неоднозначности.
Однако проблема заключается в выяснении того, как именно момент
включения контекста влияет на обработку слов-кандидатов для принятия окончательного решения. В ходе эксперимента, проведённого Д.
Суином, было установлено, что даже при появлении слова в однозначном контексте у реципиента возникают ассоциации с несколькими значениями слова. Предварительно автором были отобраны equibiased
words – слова, имеющие два значения, которые никак не пересекаются в
обычной речи, т.е. невзаимозаменяемые лексические единицы (например, слово bug, в различных контекстах было реализовано в значениях
‘жук’ и ‘подслушивающее устройство’) [12]. В цитируемом исследовании было показано, что контекстная информация используется после
того как человек автоматически получает доступ ко всем возможным
значениям многозначного слова. Таким образом, признавая за контекстом существенное значение в преодолении неоднозначности, исследователи не склонны его преувеличивать.
- 170 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
В другом эксперименте, проведённом Дж. Симпсоном [10], неоднозначное слово предъявлялось испытуемым (далее Ии.) в паре с
двумя разными словами, которые определённым образом перекликались
с одним из двух наиболее распространённых значений неоднозначного
слова. Одним из примеров в его исследовании является слово bank,
предъявленное Ии. в следующих комбинациях: bank – money и bank –
river. При этом по результатам, приведённым в цитируемом исследовании, утверждается, что слово bank чаще употребляется в значении
‘банк’, нежели ‘берег’. Вначале Ии. предъявлялось само неоднозначное
слово (the prime), а через определённые доли секунды – предъявлялось
слово-напарник (the target). По результатам этого исследования Симпсон пришёл к выводу, что при предъявлении неоднозначного слова его
значения извлекаются по очереди, причём более частотное значение
слова извлекается первым в том случае, если присутствует подходящий
контекст. Однако, более поздние исследования Дж. Симпсона и К.
Бёрджесса показали, что хотя при отсутствии определяющего контекста
первым активизируется более частотное значение слова (через 16 миллисекунд), чуть позже (через 100 миллисекунд) активизируется и второе
[11], т.е. открывается доступ ко всем доступным значениям неоднозначного слова.
Эффекты контекста и их воздействие на разрешение лексической
неоднозначности исследовались Р. Шваневельдом и К. Бекером [9]. В
данном эксперименте слова предъявлялись Ии. в «тройках» (triplets),
одно из трёх слов было неоднозначным. После того как лексическое
решение относительно первого слова было принято, предъявлялось второе, а потом и третье слово, при этом неоднозначное слово было первым или вторым в тройке: save – bank – money; river – bank – money.
Использовались и слова с «нулевым лексическим уклоном» (null bias), в
таких тройках не было определяющего слова, которое каким бы то ни
было образом перекликалось с семантическим полем неоднозначной
лексической единицы: river – date – money. Результаты исследования
показали, что при наличии совместимого микроконтекста (concordant
context), обеспеченного семантическим уклоном (semantic bias) save и
river соответственно, слово money не оказывало влияние на принятие
решения о значении слова bank. Однако по данным другого эксперимента [8], проведённого также на примере сочетаний «троек», было доказано, что оба слова с семантическим уклоном (semantic bias) оказывали влияние на принятие решения о значении неоднозначного слова,
другими словами, происходила активация обоих конкурирующих значений неоднозначного слова.
Исследования природы путей разрешения лексической неоднозначности представляют большую ценность для объяснения процесса
понимании как письменной, так и устной речи. Проблема неоднознач- 171 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ности слова и её преодоления представляет научный интерес в контексте овладения неродным языком.
Список литературы
1. Боярская Е.Л. Некоторые аспекты когнитивной теории многозначности [Электронный ресурс] // Вестник БФУ им. И. Канта. Вып. 2,
2010 URL: http://journals.kantiana.ru/upload/iblock/ 68f/icpxjapty
mnbopue%20ha.ww._19-27.pdf (дата обращения: 05.04.2014).
2. Виноградов В.В. Русский язык: Грамматическое учение о слове.
Изд. 2. М., 1972. 601 с.
3. Филд Дж. Психолингвистика: Ключевые концепты. Энциклопедия
терминов (с английскими эквивалентами) / пер. с англ. М.: URSS,
2012. 344 с.
4. Caramazza A., Grober E. Polysemy and the structure of the subjective
lexicon // Semantics: theory and application / Ed. by C. Rameh. Washington, 1976. Pp. 181–206.
5. Johnson M. The body in the mind: The bodily basis of meaning, imagination, and reason. Chicago: Chicago University Press, 1987. 233 p.
6. Lakoff G. Women, fire and dangerous things: What categories reveal
about the mind. Chicago: The University of Chicago Press, 1987. 614 p.
7. Nunberg G. The-non-uniqueness of semantic solutions: polysemy // Linguistics and Philosophy. 1979. Vol. 3. Pp. 143–184.
8. Oden G., Spira J. Influence of context on the activation and selection of
ambiguous word senses // Quarterly Journal of Experimental Psychology. 1983. Vol. 35a, № 1. Pp. 51–64.
9. Schvaneveldt, R., D. Meyer and C. Becker. Lexical ambiguity, semantic
context, and visual word recognition // Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance. 1976. Vol. 2. Pp. 243–250.
10. Simpson G. Meaning, dominance, and semantic context in the processing
of lexical ambiguity // Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior.
1981. Vol. 20. Pp. 120–136.
11. Simpson G. and Burgess C. Activation and selection processes in the
recognition of ambiguous words // Journal of Experimental Psychology:
Human Perception and Performance. 1985. Vol. 11(l). Pp. 28–39.
12. Swinney D. Lexical access during sentence comprehension: (Re) consideration of context effects [Electronic resource]. 1979. URL: lcnl.ucsd.
edu/LCNL_main_page/Publications_PDF/1979_Swinney.pdf. (accessed
at: 27.01.2013).
13. Van Petten C. Lexical ambiguity resolution [Electronic resource] URL:
www.u.arizona.edu/~vanpettc/reprints/lexamb.pdf
(accessed
at
08.02.2014).
- 172 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
14. Zwaan R. A., Madden, C. J. Perceptual Representation as a Mechanism
of Lexical Ambiguity Resolution: An Investigation of Span and Processing Time // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory,
and Cognition. 2006. Vol. 32. № 6. Pp.1291–1303.
LEXICAL AMBIGUITY RESOLUTION
IN PSYCHOLINGUISTIC STUDIES
V. M. Belyaeva
Tver State University, Tver
The models of storage and lexical access to ambiguous words are viewed in
connection with the problem of lexical ambiguity resolution in the process of
word selection by a native speaker.
Keywords: mental lexicon, models of word access, storage of ambiguous
words in the mental lexicon, models of information processing, lexical ambiguity resolution.
Об авторе:
БЕЛЯЕВА Виктория Михайловна – аспирант кафедры английского языка Тверского государственного университета, e-mail:
Victoria.n1@yandex.ru
- 173 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
№ 2.
2. С. 174–180.
Вестник
УДК 82-3:801.73+[130.2^7]
РАЗНЫЕ ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ
НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
О.А. Викторова
Тверской государственный университет, Тверь
Даётся обзор научной литературы по языковой игре за последние 15 лет.
Ключевые слова: языковая игра, смысл комическое, неоднозначность,
языковые уровни.
Термин «языковая игра» был введен философом Л. Витгенштейном (1953) для обозначения всего процесса употребления слов в языке
[5]. Языковую игру (далее – ЯИ) продолжает рассматривать во второй
половине ХХ века финский логик и философ Я. Хинтикка [43]. Начало
системному исследованию ЯИ в лингвистике было положено в ряде
трудов под общим названием «Русская разговорная речь» (например,
[32]). В 1980–1990-е гг. учёные занимаются в основном выделением,
анализом и классификацией наиболее типичных языковых средств, используемых для создания ЯИ. На рубеже XX–XXI вв. ЯИ рассматривается как отклонение от литературной нормы, как семантическая аномалия, цель которой – «привлечь внимание к нарушаемому правилу, достигая этим комического или иного эффекта» [3: 447]. В последние 15
лет под ЯИ преимущественно понимается следующее:
«… определённый тип речевого поведения говорящих, основанный на
преднамеренном (сознательном, продуманном) нарушении системных отношений языка, т.е. на деструкции речевой нормы с целью создания неканонических языковых форм и структур, приобретающих в результате этой
деструкции экспрессивное значение и способность вызывать у слушателя/читателя эстетический и, в целом, стилистический эффект» [42: 657–
660].
В конце XX – начале XXI вв. исследуется то, как смысл комическое реализуется в прозаических [34; 35; 36; 37; 14; 28; 12; 40] и поэтических [34; 35; 36; 37; 28; 12; 39; 25; 29] художественных произведениях, пословицах [34; 35; 36; 37], поговорках [34; 35; 36; 37], анекдотах
[34; 35; 36; 37; 11; 28], афоризмах [34; 35; 36; 37], шутках [2; 34; 35; 36;
37; 28], лимериках [30], художественных произведениях для детей [27],
газетных статьях [23; 36; 12; 31; 15], рекламных текстах [31; 15; 44; 13;
7; 16], телевизионных и радио программах [12], живой устной речи
взрослых [12] и детей [9], интернет-коммуникации [31; 10; 33; 45; 17],
СМС-сообщениях [31], названиях книг и интернет-изданий [1].
ЯИ рассматривается как средство воздействия на реципиента в
прагматических целях в текстах газетных публикаций [23; 36; 12; 31; 15;
- 174 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
19], потребительской рекламе [31; 15; 44; 13; 7; 16], телевизионных и
радио программах [12], электронных сообщениях коммерческого документооборота [6], политприколах [8], блогах и комментариях к статьям
на политические темы в сети Интернет [41]. Российские исследователи
изучают ЯИ на материале как русскоязычных [2; 34; 35; 36; 37; 39; 40;
25; 33], так и англоязычных произведений [2; 30; 33; 4; 18]; как письменных [34; 35; 36; 37; 30; 39; 40; 4; 18], так и звучащих текстов (аудиокниг) [20]; на материале как оригинальных произведений [34; 35; 36; 37;
30; 39; 40; 25; 29; 4; 18], так и их переводов [30; 29; 4; 18].
В конце XX – начале XXI вв. ЯИ исследуется на всех языковых
уровнях: фонетическом [34; 35; 36; 30; 15; 33; 4; 19], графическом [34;
35; 36; 30; 15; 33; 1; 31; 45], морфологическом (словообразовательном)
[34; 35; 36; 15; 33; 38; 4], лексическом [34; 35; 36; 30; 10; 15; 33; 4; 19],
синтаксическом [34; 35; 36; 37; 30; 10; 15; 33; 4]. Так, в работе [31] анализируются графиксаты, содержащие разные типы ЯИ, например, «бистро “STOPKA”», «Про любоff/on». И.А. Якоба выделяет типы языкового шифрования как разновидность ЯИ, например, CU = see you, ину =
bye [45]. «Игровое словообразование» (термин Е.А. Земской) [12] в начале XXI столетия становится весьма популярным. Е.А. Земская [цит.
раб.] приводит классификацию основных словообразовательных
средств и типов. В [38] рассматриваются окказиональные деонимические глаголы как своего рода ЯИ интернет-пользователей.
Т.И. Стексова [41] анализирует неологизмы в сфере политической
коммуникации, которые связаны с обыгрыванием фамилий политиков.
Описанию случаев ЯИ на синтаксическом уровне В.З. Санников посвятил книгу [37], в которой он рассматривает различные синтаксические
структуры, включающие ЯИ, на материале русских поэтических и прозаических произведений и фольклора.
Арсенал языковых средств, используемых для создания ЯИ,
очень велик. В монографиях В.З. Санникова даётся подробное описание
случаев употребления ЯИ на обширном литературном материале [34–
37]. Многие другие исследователи анализируют в своих работах приёмы
создания ЯИ: на примерах поэтических текстов [39], современной художественной литературы [40], текстов СМИ [15] и рекламы [15; 44],
русскоязычного [33; 17] и англоязычного интернет-дискурса [33]. Отдельные работы посвящены рассмотрению таких разновидностей ЯИ,
как парадокс [9; 4] и ирония [20]. В [23] рассматривается ЯИ, которая
имеет место при обращении к прецедентным феноменам, в создании
газетных заголовков, подзаголовков, названий рубрик, текстов статей. Л.М. Гриценко [10] изучает способы реализации ЯИ в прецедентных текстах, фигурирующих в чат-коммуникации, например, « – я познакомился с юзером, который не может даже программу обновить. Он
мне вирус занес / – ну, как тебе знакомство такое? / – оcтaвь меня,
- 175 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
cтapушку – я в пeчaли...». Т.А. Гридина [7] исследует функционирование прецедентных феноменов в качестве игрового кода рекламы, например, «Вольному – Volvo».
При исследовании случаев ЯИ учёные ставят разные задачи.
ЯИ является более узким понятием по отношению к более широкому понятию неоднозначности. Так, И.Ф. Бревдо [2] выявляет психолингвистические механизмы разрешения неоднозначности в шутке,
особое внимание акцентирует на стратегиях разрешения неоднозначности и на используемых при этом опорах. И.В. Воскресенский [6] устанавливает особенности языковой и ситуационной неоднозначности в
деловой переписке и разрабатывает модель разрешения неоднозначности в бизнес-коммуникации. В.М. Меркулова [26] анализирует неоднозначность в контексте разных подходов: классической логики, психологии, искусства, лингвистики и др. В.З. Санников ставит задачу рассмотреть ЯИ как вид лингвистического эксперимента [34; 35; 36; 37]. По его
мнению, ЯИ «позволяет чётче определить норму и отметить многие
особенности русского языка, которые могли бы остаться незамеченными» [34: 13].
Ростовские исследователи создали школу игровой поэтики (см.
подробнее [14]), т.е. поэтики игрового текста – такого вида художественного текста, в котором автор инициирует между читателем и текстом
людические (игровые) взаимоотношения [24: 5–6]. Первооткрывателем,
попытавшимся осмыслить проблему игровой поэтики, стал П. Хатчинсон со своей книгой «Игры, в которые играют писатели» (1980 г.) (цит.
по [24: 17]). Г.Ф. Рахимкулова выстроила теорию, объясняющую суть
игрового стиля (цит. по [24: 23–24]). Весь сборник [14] посвящён исследованию игровых текстов, например: «Алиса в Зазеркалье» Л. Кэрролла,
«Игра в классики» Х. Кортасара, «Пейзаж, нарисованный чаем» М. Павича, «Лолита» В. Набокова и др.
Сравнительно недавно появилось новое научное направление
«Лингвистика креатива». Под общей редакцией Т.А. Гридиной изданы
две коллективные монографии «Лингвистика креатива» (2009 г.) [21] и
«Лингвистика креатива–2» (2012 г.) [22]. Авторы монографий исследуют разные формы и механизмы языкового креатива, включающего
употребление ЯИ в современной коммуникации.
В юмористическом «энтимологическом словаре» Б.Ю. Нормана
[28] даются шутливые толкования словам, например, «йогурт – собрание йогов». М.С. Рыжков [33] и И.А. Якоба [45] изучают ЯИ как неотъемлемую часть современной интернет-коммуникации. Учёные рассматривают ЯИ с позиций унификации игровых возможностей смыслового
кода русско- и англоязычных пользователей интернет-ресурсов.
Задачу рассмотреть ЯИ как средство воздействия на реципиента
в прагматических целях ставят В.В. Зирка [13], Т.А. Гридина [8], В.С.
- 176 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Ли [19]. Многие работы посвящены трудностям передачи ЯИ в переводе. Наряду с такими знаменитыми переводчиками игровых текстов, как
Б.В. Заходер («Винни-Пух и все-все-все»), Н.М. Демурова («Приключения Алисы в стране чудес»), Н.В. Павлова [30] рассматривает особенности традукции жанра лимерик из культуры в культуру и выявляет смысл
комическое в лимериках. О.В. Окатьева [29] изучает синкреты, комплексы и псевдопонятия, содержащие ЯИ, в поэме Л. Кэрролла «Охота
на Снарка» и в 17 переводах этой поэмы на русский язык. О.А. Викторова [4] исследует способы передачи ЯИ в переводе с точки зрения воспроизведения смысла и выделяет структурно-воспроизводимые и структурно-невоспроизводимые средства. П.А. Колосова [18] считает, что
главным критерием адекватного перевода ЯИ является передача функций последней.
Функции ЯИ очень разнообразны. Создавая смысл комическое,
ЯИ выполняет следующие функции: в литературных произведениях:
эстетическую [34; 35; 37; 30; 24; 14; 20; 39; 25; 29; 4; 18], выразительную [34; 35; 37; 30; 24; 14; 20; 29; 4; 18], поэтическую [34; 35; 37; 30; 24;
14; 39; 25; 29], людическую (игровую) [34; 35; 37; 30; 24; 14; 12; 29],
развлекательную [34; 35; 37; 30; 28; 29], экспрессивную [34; 35; 37; 30;
29], смыслообразующую [34; 35; 37; 30; 24; 14; 4; 29], жанрофиксирующую [2; 34; 35; 37; 24; 14; 11; 28]; в разговорной речи: эстетическую [12;
9], выразительную [12; 9], развлекательную [12; 9], экспрессивную [12;
9], оценочную [12; 9], характерологическую (индивидуализующую, самопрезентирующую) [12; 9], языкотворческую [12; 9]; в СМИ и рекламе: эстетическую [23; 36; 15; 44; 13; 7; 16; 31], выразительную [23; 36;
15; 44; 13; 16; 31], смыслообразующую [23; 36; 15; 44; 13; 7; 16], развлекательную [23; 36; 15; 44; 13; 16], экспрессивную [23; 36; 15; 44; 13; 7;
16; 31]; в интернет-дискурсе: людическую [10; 33; 45; 17], развлекательную [10; 33; 45; 17], характерологическую [10; 33; 45; 17], смыслообразующую [10; 33; 45; 17], компрессивную [33; 45], оценочную [33; 45],
парольную [33; 45], экспрессивную [33; 45; 17], языкотворческую [33;
45; 17]; в политике: выразительную [8; 41], развлекательную [8; 41],
экспрессивную [8; 41], людическую [8; 41].
Использование ЯИ в прагматических целях имеет такие функции: в СМИ: оценочную [23; 36; 19], функцию привлечения внимания
читателя / слушателя / зрителя [23; 36; 15; 31; 19], функцию воздействия
на адресата с целью изменения его представлений о действительности
[19]; в рекламе: манипулятивную [13], функцию привлечения внимания
потребителя [7; 15; 44; 16; 31]; в политике: оценочную [8; 41], функции
дискредитации [8; 41], профанизации [8; 41], иронизации [8; 41], эвфемизации [8; 41].
Подводя итог сказанному выше, можно сказать, что изучение
ЯИ – интересное и перспективное научное направление.
- 177 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы:
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
Бочавер С.Ю. Язык без границ // Лингвофутуризм. Взгляд языка в будущее. М.: Изд-во «Индрик», 2011. С. 31–36.
Бревдо И.Ф. Механизмы разрешения неоднозначности в шутке: дис. …
канд. филол. наук. Тверь, 1999. 171 с.
Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). М.: Школа «Языки русской культуры»,
1997. 576 с.
Викторова О.А. Языковая игра и её передача в переводе с английского
языка на русский // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2013. № 5. С.
199–206.
Витгенштейн Л. Философские исследования // Философские работы: в
2-х ч. – Ч. 1. М.: Гнозис, 1994. С. 75–319.
Воскресенский И.В. Стратегии имплицирования и разрешения неоднозначности в деловой переписке : дис. … канд. филол. наук. Тверь,
2007. 167 с.
Гридина Т.А. Прецедентный код языковой игры в рекламном тексте:
проблема считываемости // Образ России и россиянина в словаре и
дискурсе: когнитивный анализ. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та,
2011. С. 73–78.
Гридина Т.А. Языковая игра в жанре политического прикола // Политическая лингвистика. Екатеринбург, 2011. № 4 (38). С. 47–51.
Гридина Т.А. Логика языкового парадокса в детской речи // Лингвистика креатива–2: Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т», 2012. С. 5–32.
Гриценко Л.М. Языковая игра как способ реализации прецедентного
текста в чат-коммуникации // Вестник Томского ГУ. 2009. № 318. С.
14–17.
Зализняк А.А. Многозначность в языке и способы её представления.
М.: Языки славянских культур, 2006. 672 с.
Земская Е.А. Игровое словообразование // Язык в движении: к 70летию Л.П. Крысина. М.: Языки славянской культуры, 2007. С. 186–
193.
Зирка В.В. Манипулятивные игры в рекламе: Лингвистический аспект.
М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010. 256 с.
Игровая поэтика: сб. науч. тр. ростов. шк. игровой поэтики / под ред.
А.М. Люксембурга и Г.Ф. Рахимкуловой. Ростов н/Д: Изд-во «Литфонд», 2006. Вып. 1. 272 с.
Ильясова С.В., Амири Л.П. Языковая игра в коммуникативном пространстве СМИ и рекламы. М.: Флинта, 2009. 296 с.
Исаева Л.В. Языковая игра в поликодовом рекламном тексте : дис. …
канд. филол. наук. Тверь, 2011. 161 с.
- 178 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
17. Каллистратидис Е.В. Языковая игра в неформальной интернеткоммуникации: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.01. Ростов
н/Д: Южн. федер. ун-т, 2013. 23 с.
18. Колосова П.А. Перевод игры слов в художественном тексте: герменевтический аспект: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.20. Тверь:
Твер. гос. ун-т, 2013. 15 с.
19. Ли В.С. Языковая игра как средство воздействия на адресата (на материале текстов газетных публикаций) [Электронный ресурс]. URL:
http://gisap.eu/ ru/node/40937 (дата обращения: 01.03.2014).
20. Ликинова О.А. Ирония как пример языковой игры (на материале англоязычного звучащего текста) // Известия Самар. науч. центра РАН,
2012. Т. 14. № 2 (2). С. 455–458.
21. Лингвистика креатива: сб. ст. / отв. ред. Т.А. Гридина. Екатеринбург:
Урал. гос. пед. ун-т, 2009. 368 с.
22. Лингвистика креатива–2: коллективная монография / под общ. ред.
Т.А. Гридиной. Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 2012. 379 с.
23. Лисоченко Л.В., Лисоченко О.В. Языковая игра на газетной полосе (в
свете металингвистики и теории коммуникации) [Электронный ресурс]. URL: http://www.teneta.ru/rus/le/lisochenko_jaee.htm (дата обращения: 08.03.2014).
24. Люксембург А.М. Игровая поэтика: введение в теорию и историю //
Игровая поэтика: сб. науч. тр. Ростов н/Д: Изд-во «Литфонд», 2006.
Вып. 1. С. 5–28.
25. Матвеева Е.Н. Языковая игра в поэзии Игоря Северянина // Вестник
ВГУ. Серия: Филология. Журналистика. 2009. № 1. С. 69–71.
26. Меркулова В.М. Неоднозначность как актуальная проблема наук о человеке // Слово и текст: психолингвистический подход: сб. науч. тр.
Тверь: Твер. гос. ун-т, 2012. Вып. 12. С. 41–47.
27. Никаноров С.А. Ментальные ориентиры языковой игры в детской художественной литературе : дис. … канд. филол. наук. Екатеринбург,
2000. 200 с.
28. Норман Б.Ю. Игра на гранях языка. М.: Флинта: Наука, 2006. 344 с.
29. Окатьева О.В. Языковая игра в поэме Л. Кэрролла «Охота на Снарка»
как средство развития лингвистической компетенции // Вестник Моск.
гос. обл. ун-та. Серия: Рус. филология. 2009. № 2. С. 99–103.
30. Павлова Н.В. Межкультурное движение жанра лимерик как текстовая
реализация смысла комическое: автореф. дис. … канд. филол. наук:
10.02.20. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2005. 17 с.
31. Попова Т.В. Современные графо-орфографические игры: коммуникативные удачи и неудачи (на материале графиксатов русского языка рубежа ХХ-ХХI в.в.) // Лингвистика креатива–2: коллективная монография. Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т, 2012. С. 199–233.
32. Русская разговорная речь: Фонетика. Морфология. Лексика. Жест /
отв. ред. Е.А. Земская. М.: Изд-во «Наука», 1983. 240 с.
- 179 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
33. Рыжков М.С. Людемы интернет-дискурса // Вестник Нижегор. ун-та
им. Н.И. Лобачев. Серия: Лингвистика. 2009. № 6. С. 338–345.
34. Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. М.: Языки русской культуры, 1999. 544 с.
35. Санников В.З. Русская языковая шутка: От Пушкина до наших дней.
М.: Аграф, 2003. 560 с.
36. Санников В.З. Об истории и современном состоянии русской языковой
игры // Вопросы языкознания. 2005. № 4. С. 3–20.
37. Санников В.З. Русский синтаксис в семантико-прагматическом пространстве. М.: Языки славянских культур, 2008. 624 с.
38. Сапожникова Л.М., Федотенков А.Ю. «Facebooken» и «Guttenbergern»:
деонимическая глагольная неология в современном немецком языке //
Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2012. № 10. С. 141–148.
39. Северская О.И. «Языковые игры» современной поэзии // Общественные науки и современность. 2007. № 5. С. 159–168.
40. Сопова Т.Г. Языковая игра в контексте демократизации художественной речи в последние десятилетия XX века: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.01. СПб.: Ин-т лингв. иссл-й РАН, 2007. 22 с.
41. Стексова Т.И. Лингвокреативная деятельность в сфере политической
коммуникации // Урал. филол. вестник. 2012. № 2. С. 113–120.
42. Стилистический энциклопедический словарь русского языка / под ред.
М.Н. Кожиной. М.: Флинта: Наука, 2006. 696 с.
43. Хинтикка Я. Логико-эпистемологические исследования: сб. избр. ст.
М.: Прогресс, 1980. 448 с.
44. Швецов И.В., Вегенер Ю.С. Игра в рекламе: учеб. пособие для студ.
вузов, обуч. по спец. «Реклама» М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2009. 159 с.
45. Якоба И.А. Языковая игра в интернет-коммуникации, 2012 [Электронный ресурс]. URL: http://gisap.eu/node/7617#comment-7844 (дата обращения: 14.03.2014).
APPROACHES TO LANGUAGE GAME: STATE OF THE ART
O.A. Victorova
Tver State University, Tver
The article offers a review of research papers exploring the language game in
the last 15 years.
Keywords: language game, sense comic, ambiguity, linguistic levels.
Об авторе:
ВИКТОРОВА Олеся Александровна – аспирант кафедры английского языка Тверского государственного университета, e-mail:
olesia.viktorova@gmail.com
- 180 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 181–187.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 81`371
АНАЛИЗ ВЗАИМОСВЯЗЕЙ В СИСТЕМЕ МОДАЛЬНОСТЕЙ
О.И. Григорьева
Тверской государственный университет, Тверь
Рассматривается
категория модальности в современной лингвистике.
Определяются взаимосвязи в системе модальностей; даётся определение
модальности долженствования; приводятся типы модальности долженствования: деонтическое, алетическое, эпистемическое долженствование; проводится параллель между делением модальной логики и типами
долженствования.
Ключевые слова: модальность, модальность долженствования, деонтическое долженствование, алетическое долженствование, эпистемическое долженствование, физическое долженствование, долженствование при отрицательном отношении партиципанта к ситуации.
Вопрос об определении понятия модальности в лингвистике до
сих пор остаётся спорным. Трудность определения категории модальности заключается в том, что именно вследствие сложности этого понятия
ему нелегко дать достаточно «ёмкое» определение, которое отражало
бы основные из заключённых в нём значений. Г.А. Золотова отмечает,
что «нет другой категории, о языковой природе и составе частных замечаний которой высказывалось бы столько различных и противоречивых
точек зрения, как о категории модальности» [2: 65]. М.Н. Эпштейн считает, что в основе всей системы модальностей лежит «соотношение возможного и необходимого через двойное отрицание».
«Если возможное – это “может быть”, то отрицание первого из двух
предикатов даёт невозможность (“не может быть”), а отрицание второго –
случайность (“может не быть”). Соединение же этих двух отрицаний даёт
необходимость – “не может не быть”» [7: 276].
Обычно двойное отрицание рассматривается как утверждение с
оттенком усиления. Повторение отрицания даёт положительный смысл:
«Не могу не признаться» = «Должен признаться». Исходная
положительная форма данного предложения – «могу признаться».
Двойное отрицание не просто сохраняет или усиливает смысл «могу», а
переводит в другую модальность – модальность долженствования.
Скорее всего, это обусловлено тем, что двойному отрицанию
подвергается не один, а два разных предиката. Сравним «не не могу» =
«вполне могу»; «не могу не» = «должен»). При этом на стадии
однократного отрицания каждого из них образуются совершенно разные
модальности – невозможности (не могу) и случайности (могу не),
которые затем, соединяясь в двойном отрицании, и дают категории
- 181 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
необходимого. Необходимое тем самым постулируется как двойное
отрицание возможного, как невозможность случайного [7: 277].
Случайное есть, но может не быть. Необходимое не просто есть,
но не может не быть. Возможное менее интенсивно, а невозможное
более интенсивно. Возможного нет, но оно может быть. Невозможного
не просто нет, но оно не может быть [цит. раб.: 279]. Представим
сказанное в виде схемы (см. рисунок).
Возможное
(может быть)
НЕ
Невозможное
(не может быть)
НЕ
Случайное
(может не быть)
2НЕ
НЕ
НЕ
Необходимое
(не может не быть)
Рис. Схема взаимосвязи модальностей
Все четыре категории связаны попарно. Возможное объединяется
со случайным, а невозможное с необходимым по положительному или
отрицательному признаку «мочь» – и они же попарно
противопоставляются по признаку «быть». Возможное объединяется с
невозможным, а случайное с необходимым по положительному или
отрицательному признаку «быть» – и они же попарно
противопоставляются по признаку «мочь». При этом возможное и
невозможное, случайное и необходимое образуют две разные модальные
категории, внутри которых члены связаны как утверждение и
отрицание. Две другие пары: возможное и случайное, невозможное и
необходимое – образуют две разные модальные ступени, или
интенсивности, слабую и сильную. Возможное и случайное – это слабая
ступень интенсивности. Невозможное и необходимое – это сильная
ступень интенсивности.
По сравнению с невозможным и необходимым есть ещё более
высокий уровень интенсивности во взаимоотношении модальностей. В
этом случае сильные модальности невозможного и необходимого
сочетаются со средними модальностями действительного и недействительного (бытия и небытия). Это «сверхмодальности», интенсивность
которых достигает парадокса, поскольку необходимое – то, чего не
может не быть – оказывается несуществующим, а невозможное – то,
чего не может быть – наоборот, существующим. В первом случае перед
нами сверхмодальность должного, во втором – сверхмодальность
чудесного. Должное определяется как такое необходимое, которого нет
вообще или нет в настоящем, хотя оно и не может не быть [7: 282].
- 182 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
«…этот рисунок долженствовал изобразить Пантелея Еремеича
верхом на Малек-Аделе» [8, с. 228]. «…ce dessin représentait Pantéléï
Iéréméitch chevauchant Malek-Adehel» [9, р. 363]. «...this sketch was meant to
represent Panteley Eremyitch riding on Malek-Adel» [10].
Это модальность необходимости. Необходимое в данном случае
не только не может не быть, но и есть. Того, чего нет, но что не может не
быть, – необходимость в понимании должного. Например:
«Надобно сказать читателю, почему я с таким участием посмотрел
на Арину» [8: 17]. «Il me faut dire au lecteur pourquoi je regardais Arina avec
tant ďintérêt» [9: 47]. «I must tell the reader why I looked with such sympathy at
Arina» [10].
Точно так же чудесное – это такое невозможное, которое
определяется как существующее: то, чего не может быть, но что есть.
Например, воскресения из мертвых или непорочного зачатия не может
быть согласно законам природы, и если это невозможное всё-таки
происходит, это называется чудом [7: 283]. Сказанное можно
представить с помощью таблицы.
Таблица
Слабые
Средние
Сильные
Сверхсильные
Не существующее
Существующее
Возможное
Недействительное
Невозможное
Должное (нет, но не
может не быть)
Случайное
Действительное
Необходимое
Чудесное (не может
быть, но есть)
Категорийное содержание возможного и невозможного, случайного и необходимого определяется по отношению к противопоставлению действительности / недействительности и рассматривается с точки
зрения оценки реальности / нереальности и реализуемости / нереализуемости чего-либо. Понятие «возможность» находится в диалектической взаимосвязи с категориями действительности, долженствования,
случайности, вероятности. Одним из семантических видов модальности
является модальность долженствования. Понятие «должен», можно определить как «сделает, даже если не захочет». Этот вид модальности
занимает промежуточное место между модальностью возможности и
модальностью необходимости и желания. Она граничит с ними и может
включать в себя элементы каждой из них. Когда говорящий считает, что
что-то должно совершиться, он допускает его возможность, может быть
и необходимость, может быть и хочет совершения этого. С пониманием
долженствования связана передача суждения о неизбежности, предназначенности, судьбе [6: 220].
- 183 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
«Категориальная ситуация долженствования наряду с ситуацией возможности принадлежит к разряду ситуаций потенциальных, а не фактических. Речь идёт об обусловленности ситуации теми или иными (объективными или субъективными) факторами, которые с точки зрения некоего лица (субъекта модальной оценки) требуют непременного превращения потенциального в актуальное. Долженствование является ситуацией волюнтативной, т.е. предполагающей наличие некоего волевого начала, обеспечивающего возможность реализации действия. Носителем волевого начала
является субъект волюнтативности, который в большинстве случаев совпадает с субъектом действия» [5: 142].
С.Н. Цейтлин представляет структуры ситуации долженствования следующим образом: S1 (субъект речи, говорящий) сообщает о том,
что S2 (субъект модальной оценки) считает необходимым, чтобы S3
(субъект волюнтативности) совершил некоторое волевое усилие, в результате которого потенциальная ситуация, имеющая субъектом S4
(субъект-агенс, субъект предметной ситуации), превратилась бы в фактическую. Во многих случаях субъект модальной оценки совпадает с
говорящим (субъектом речи) [5: 144].
Е.И. Беляева включает в ситуацию вынужденности следующие
элементы: детерминирующий фактор, то, что обусловливает долженствование; объект, тот, кого вынуждают, на кого направлено воздействие
детерминирующего фактора; признак, т.е. действие или состояние, которое ещё не стало фактом действительности, а только ожидается от
агента в результате воздействия детерминирующего фактора. Детерминирующий фактор может находиться как вне объекта, так и в нём самом, и в том, и в другом случае связь между объектом и признаком является объективно детерминированной. В тех случаях, когда необходимость связи объекта и признака не является результатом воздействия
факторов объективной реальности, а существует как таковая лишь в
сознании говорящего, в его субъективной оценке, имеет место субъективная детерминированность необходимости объекта и признака [1: 53].
Распространённость модальных высказываний в тексте определяется чаще всего типом текста и его ориентацией на ситуацию речи,
связанную с субъектом речи. Есть тексты, исключающие позицию говорящего, в них редко встречаются и модальные высказывания.
А.А. Ивин справедливо отмечает, что изучение модальности получило широкое развитие благодаря возникновению модальной логики.
Объектом исследования модальной логики является логическое поведение модальных высказываний и их связи с ассерторическими высказываниями. В логике рассматриваются только наиболее интересные и
важные группы модальных понятий. К ним относятся, в частности, следующие группы модальных понятий: логические, физические, теорикопознавательные (эпистемические), нормативные (деонтические) и оце- 184 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ночно-модальные понятия [3: 58]. Каждую из логик можно соотнести с
понятием необходимости. Алетическая логика занимается объективной
необходимостью; деонтическая понимает необходимость как долженствование, обязанность; эпистемическая — это логика оценок достоверности [4: 50]. В зависимости от источника модальности Е.Е. Корди различает три типа долженствования, которые совпадают с делением модальной логики.
Д е о н т и ч е с к о е д о л ж е н с т в о в а н и е (в силу социальных
норм). Каждая норма включает четыре «части»: содержание – действие,
являющееся объектом нормативной регуляции; характер – обязывает
норма, разрешает или запрещает это действие; условия приложения –
обстоятельства, в которых должно или не должно выполняться действие; субъект – лицо или группа лиц, которым адресована норма. Без
любого из этих структурных элементов нет нормы и, значит, нет выражающего её нормативного высказывания [3: 62]. Деонтическая модальность долженствования – это обязательство. Агенс считает, что обязан
совершить некоторое действие, если есть человек или инструкция, авторитет которого он признаёт; моральные принципы или социальные установки; моральное обязательство, долг, законопослушное поведение.
Показатели деонтического долженствования: должен, обязан, необходимо, обязательно, неизбежно, требуется, следует. Деонтически
должно быть то, что вытекает из законов или норм, действующих в обществе, т.е. то, отрицание чего противоречит таким законам или нормам. Например:
«Итак, мы с Ермолаем отправились на тягу; но извините, господа: я
должен вас сперва познакомить с Ермолаем» [8: 12]. «Donc Iermolaï et moi
nous allions à la croûle... Mais pardon, laissez-moi tout ďabord vous présenter
mon compagnon» [9: 40]. «And so I had gone out stand-shooting with Yermolaï;
but excuse me, reader: I must first introduce you to Yermolaï» [10]. «Говорит,
как смеешь прямо ко мне идти: на то есть приказчик; ты, говорит, сперва
приказчику обязан донести... да и куда я тебя переселю?» [8: 25]. «Qui ťa
permis de me déranger? Qu’il m’a dit. Ces choses-là regardent ľintendant:
adresse-toi à lui... Et ďabord, où veux-tu que je ťinstalle?» [9: 60]. «Says he,
“How dare you come straight to me; there is a bailiff for such things. You ought
first,” says he, “to apply to the bailiff . . . and where am I to put you on other
land?”» [10].
А л е т и ч е с к о е д о л ж е н с т в о в а н и е нужно понимать как
логическое. Логически необходимо всё, что вытекает из законов логики.
Основной показатель – «должен» [3: 58]. Например:
«На другой день г-н Полутыкин принуждён был отправиться в город
по делу с соседом Пичуковым. Сосед Пичуков запахал у него землю и на запаханной земле высек его же бабу» [8: 6]. «Le lendemain, monsieur
Poloutykine fut obligé ďaller à la ville pour un procès intenté à un certain
- 185 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Pichoukov, lequel avait labouré un lopin de terre appaptenant à mon hôte et, de
plus, fustigé une de ses paysannes» [9: 30]. «The next day Mr. Polutikin was
obliged to go to town about some business with his neighbour Pitchukoff. This
neighbour Pitchukoff had ploughed over some land of Polutikin’s, and had
flogged a peasant woman of his on this same piece of land» [10].
Э п и с т е м и ч е с к о е д о л ж е н с т в о в а н и е (уверенность говорящего в достоверности события) [3: 29]. Эпистемическое значение
долженствования, которое выражает оценку степени достоверности сообщаемой информации, изучает эпистемическая логика. Например:
«Да это всё под богом, все мы под богом ходим; а справедлив должен
быть человек — вот что!» [8: 81]. «C’est la volonté de Dieu, nous sommes
tous dans sa main … Ľhomme doit être juste, voilà!» [9: 144]. «But all that is in
God’s hands; we are all in God’s hands; and a man should be righteous – that is
all!» [10].
Модальная логика выделяет ещё два вида долженствования.
Ф и з и ч е с к о е д о л ж е н с т в о в а н и е («должен» по законам
природы, общепринятые истины). Физически должно быть то, что следует из законов природы [3: 28]. Например:
«Убивать её не надо, точно; смерть и так своё возьмёт» [8: 80]. «Il ne
faut pas les tuer, c’est vrai; la mort, à elle toute seule, saura bien faire sa
besogne» [9: 143]. «We must not kill them, of a certainty; death will take its own
without that» [10].
Долженствование
при
от ри ц ат е ль н ом
о т н о ш е н и и п а р т и ц и п а н т а к с и т у а ц и и . Например:
«Человек никогда не должен забывать своё достоинство, не правда
ли?» [8: 18]. «Peronne, n’est-ce pas, ne doit ravaler sa dignité…» [9: 49]. «No
human being ought ever to lose sight of their personal dignity. Am I not right?»
[10].
Типы модальности связаны с коммуникативной направленностью высказывания: алетическая – с повествовательностью, эпистемическая – с вопросительностью, деонтическая – с побудительностью и
оптативностью. Модальные категории возможного, невозможного, случайного, необходимого и другие находятся в диалектической взаимосвязи друг с другом. Каждая категория относится к другой на основании
наличия или отсутствия какого-то минимального признака.
При анализе взаимосвязей в системе модальностей принимаются
во внимание доминирующие семантические признаки. Доминирующий
признак даёт основу для выделения более частных признаков и их
оппозиций. Между разными модальными значениями существуют как
парадигматические, так и синтагматические связи. Модальность
долженствования является одним из семантических видов модальности.
Высказывание, описывающее ситуацию долженствования, как правило,
- 186 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
содержит эксплицитное или имплицитное указание на другую
ситуацию, выступающую по отношению к ситуации долженствования в
качестве детерминирующего фактора.
Список литературы
1. Беляева М.А. Функционально-семантические поля модальности в английском и русском языках. Воронеж: ВГУ, 1985. 180 c.
2. Золотова Г.А. О модальности предложения в русском языке // Науч.
докл. высш. шк. Филологические науки. М., 1962. № 4. С. 65–79.
3. Ивин А.А. Логика и теория аргументации: элементарный курс: учеб.
пособие. М.: Гардарики, 2007. 220 с.
4. Корди Е.Е. Модальные и каузативные глаголы в современном французском языке. М.: Едиториал УРСС, 2004. 168 с.
5. Цейтлин С.Н. Необходимость // Теория функциональной грамматики.
Темпоральность. Модальность. Л.: Наука, 1990. С. 142–156.
6. Шеметилло В.Б. Глагол devoir + инфинитивное дополнение как частный случай выражения модальности долженствования // Вопросы
грамматики французского языка. Учёные записки, т. 241. Л., 1964. 236 с.
7. Эпштейн М.Н. Философия возможного. Модальности в мышлении и
культуре. СПб.: Алетейя, 2001. 334 с.
8. Тургенев И.С. Записки охотника. М.: Худож. лит., 1984. 254 с.
9. Tourguéniev I.S. Mémoires ďun chasseur (Traduit du russe par Henri
Mongault). Paris: Librairie Gallimard, 1953. 400 с.
10. Turgenev I. A Sportsman's Sketches [Electronic resource] // Last updated
Tuesday, March 4, 2014. URL: http://ebooks.adelaide. edu.au/t/turgenev/
ivan/t93s/index.html (accessed at 12/03/2013).
ANALYSIS OF CONNECTIONS IN SYSTEM OF MODALITIES
O.I. Grigoryeva
Tver State University, Tver
This article studies the category of modality in modern linguistics. It identifies
connections in the system of modalities, defines the modality of obligation dividing it into three types: deontic, alethic, epistemic. And finally, a parallel is
drawn between the divisions in modal logic and types of obligation.
Keywords: modality, modality of obligation, deontic obligation, alethic obligation, epistemic obligation, physical obligation, obligation when participant
disapproves of the situation.
Об авторе:
ГРИГОРЬЕВА Ольга Игоревна – магистрант факультета иностранных языков и международной коммуникации Тверского государственного университета, e-mail: olia.vid@yandex.ru
- 187 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник
№ 2.
2. С. 188–192.
Вестник ТвГУ.
ТвГУ. Серия
Серия "Филология".
"Филология". 2014.
2014. №
УДК 81`42 : 004.9 : 78
МУЗЫКАЛЬНЫЙ ВИДЕОКЛИП КАК ПОЛИКОДОВЫЙ ТЕКСТ
Ю.М. Громова
Тверской государственный университет, Тверь
Статья посвящена разным аспектам исследования поликодовых текстов;
в качестве такового рассматривается музыкальный видеоклип.
Ключевые слова: поликодовый текст, полимодальный текст,
интерсемиотическое образование, .музыкальный видеоклип.
Особенность современного общества – это господство
аудиовизуальной
культуры,
сменившей
вербально-письменную
коммуникацию. Иными словами, всё то, что раньше могло быть
отражено в письменных текстах, получает сегодня аудиовизуальное
выражение, а сами тексты становятся «знаковыми ансамблями,
соединяющими изобразительные, звуковые и вербальные ряды» [9].
Подобные тенденции не остаются незамеченными наукой.
«Переход к новой научной парадигме в лингвистике на рубеже XX–
XXI вв., обусловленный вовлечением в орбиту её изучения всё более
широкого круга явлений, связанных с передачей и восприятием
информации в современном обществе, выдвинул в качестве одной и
первоочередных задач всестороннее исследование языка во всём
многообразии его связей с кодами других знаковых систем, в том числе с
иконическим кодом» [1: 3].
Современный текст как сложное интерсемиотическое образование имеет несколько наименований. В 1974 г. Г.В. Ейгер и Л. Юхт
предложили оппозицию моно- и поликодовых текстов. В более
поздних работах исследователей обычно употреблялся термин
«креолизованный», предложенный Ю.А. Сорокиным и Е.Ф. Тарасовым
[8: 192]. На современном этапе в активный обиход вновь вернулось
понятие «поликодовый текст». Замена объясняется тем, что форма
термина «креолизованный», по мнению А.Г. Сонина, не раскрывает
сущностных характеристик обозначаемых текстов и несёт в себе не
совсем нейтральную коннотацию. К креолизованным текстам относятся
«тексты, в структурировании которых задействованы коды разных
знаковых систем, прежде всего средства вербального и иконического
(изобразительного) кодов» [2: 72]. Однако благодаря достижениям в
области массовой коммуникации тексты стали содержать в себе
помимо вербального и изобразительного ещё и звуковой компонент.
Таким образом, поликодовыми предложено называть тексты, различные
по своей семиотической природе, но предназначенные исключительно
для зрительного восприятия, а их семиотически
разнородные
- 188 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
составляющие – гетерогенными. Никакие другие каналы при их чтении
не задействуются. Частным случаем поликодового текста являться
полимодальный текст. Структурно такие тексты также включают
гетерогенные составляющие, но процесс восприятия происходит
благодаря одновременной работе двух или нескольких перцептивных
(сенсорных) модальностей. Такие тексты включают и письменный
вербальный компонент, и звуковую составляющую в виде шумовых и
музыкальных средств. Принципиально иным будет мультимедийный
текст: доступ к гетерогенным составляющим такого текста регулируется
с помощью компьютерной программы, способной изменять его в
зависимости от выбранной стратегии чтения. Это свойство
мультимедийных текстов называют интерактивностью [7: 21–22].
На первый взгляд, такой широкий семиотический подход к
тексту может внести неоднозначность в вопрос идентификации и
делимитации текста (т.е. установления границ текстовой протяжённости
и отделения текста от нетекста). Эту проблему успешно разрешила
типология текстов известного лингвиста К. Гаузенбласа: выделяются
лингвистические
(вербальные)
тексты,
экстралингвистические
(невербальные): музыкальное произведение, танец и др. и смешанные
тексты с преобладанием либо вербальных, либо невербальных
компонентов: комиксы, рекламные сообщения и др. «Тексты всех
мастей покидают свою бумажную вотчину и захватывают ранее
семиотически нетронутые земли» [9: 85].
Одним из примеров такого «захвата» может являться
музыкальный видеоклип. Музыкальный клип – это аудио-визуальная
продукция, включающая, помимо вербальной составляющей,
вокальную либо инструментальную партию в сопровождении ярких,
динамичных изображений [3: 50]. Клип призван отображать стилистику
музыки и внешние данные артиста с наиболее выгодных ракурсов. Он
может содержать визуально-сюжетную линию событийной истории
песни,
сценарий
которой
подготавливается
режиссером«клипмейкером». Хороший видеоклип определяется режиссёрскими и
исполнительскими находками, маленькой историей, не просто
мелькающей перед глазами в течение трёх минут, но и задевающей
чувства зрителя. По сути, музыкальный видеоклип – это тот же минифильм со своими законами. Неспроста искусство съёмки и монтажа
видеоклипов выделяют как отдельный короткометражный подвид
киноискусства. Справедливо замечено: «Видео-клип перестал быть
неким “видеорядом”, в рамках которого поклонники могут увидеть
своих кумиров, – эта функция возложена на видеозаписи “живых”
выступлений» [цит. раб.: 51]. Клип — это результат разработки
визуальной концепции для песни (a visual concept for the song) [11].
- 189 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Что же такое музыкальный видеоклип? Прежде всего это
вербально-аудиовизуальное произведение, характерными чертами
которого являются: а) жёсткость формы; видеоряд и звучащая песня
неразрывно связаны (за исключением тех моментов, когда несколько
секунд видеопреамбулы предваряют песню или «самостоятельными»
оказываются какие-то кадры в середине, в намеренных паузах); б)
ритмическое соотнесение видеоряда со звучащей композицией (оно
может быть «точным», «опережающим», «запаздывающим», но так или
иначе выдерживающим ритм песни; в) усложнённая структура текста и
более сложный характер способов передачи информации за счёт
появления изобразительного и звукового ряда [3]. Как показывают
практика и исследования, вербальный компонент выполняет особую
роль структурирующего единую композицию начала.
Исследование музыкального клипа с позиции поликодового
текста неизбежно сталкивается с рядом проблемам. Первая связана с
описанием гетерогенных составляющих единого поликодового текста.
Поскольку речь идёт о знаках разных семиотических систем, для работы
с ними требуется инструментарий соответствующих дисциплин
(искусствоведения, музыковедения, невербальной семиотики и т.д.).
Филологические методы, адекватные вербальному коду, малопригодны
для описания прочих составляющих – визуального и музыкального
рядов. При этом составляющие единого текста практически никогда не
функционируют изолированно друг от друга. Текст, полученный на
основе сопряжения гетерогенных компонентов, всегда больше, чем
просто сумма составляющих. В составе более сложного произведения, в
новом контексте, они меняют в результате взаимодействия свою
структуру и функции [7]. По справедливому замечанию Е.Е.
Анисимовой, «вербальные и иконические элементы образуют одно
визуальное, структурное, смысловое и функциональное целое,
нацеленное на комплексное прагматическое воздействие на адресата»
[1: 17]. Поэтому следующим шагом может быть описание типов
функциональных отношений между разными элементами. А.Г. Сонин
предлагает свести всё многообразие смысловых отношений между
составляющими поликодового текста к трём основным случаям:
д о п о л н е н и ю (комплементарные отношения), когда свойства и
признаки разных сообщений не совпадают, но дополняя друг друга,
они расширяют представление об объекте; п р о т и в о п о с т а в л е н и ю
(контрадикторные отношения), когда гетерогенные составляющие несут
противоречивую информацию о предмете сообщения; и в ы д е л е н и ю ,
когда число свойств, закодированных одной семиотической системой
составляет лишь часть свойств, используемых для описания объекта
ресурсами другой семиотической системы.
- 190 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Если проблема связи между гетерогенными составляющими
поликодового текста является одной из наиболее полно проработанных
в отечественной лингвистике, то раскрытие механизмов их восприятия
и понимания остается по сей день одной из фундаментальных проблем
когнитивной науки. Нет единого мнения относительно того, какая
составляющая поликодового текста играет главную роль в восприятии.
Некоторые учёные высказываются в пользу вербальной составляющей.
«... иконическое сообщение допускает множество вариантов
“прочтения”. Однако в процессе коммуникации автор старается достигнуть
не любого, соответствующего цели коммуникации акта “прочтения”
сообщения реципиентом. С помощью вербальной составляющей усилия
адресата как бы получают определённое направление <...>. При этом
акцентируется
одна
часть
информации,
отвечающая
целям
коммуникативного акта, и устраняется другая, безразличная к этой цели
или противоречащая ей» [6: 160].
Противоположную точку зрения высказала Л.В. Головина: «В
креолизованном тексте невербальная иконическая информация должна
снимать многозначность <...> интерпретации вербального текста,
направлять и организовывать восприятие креолизованного текста» [4:
63]. А.Г. Сонин, исследуя семантику комиксов и вербально-визуальной
рекламы, предложил свою психолингвистическую теорию понимания
поликодового текста, в основе которой лежит идея разнонаправленного
и полиформатного воздействия поликодового текста на реципиента. По
мнению автора, восприятие гетерогенных составляющих поликодового
текста распадается на несколько хронологических этапов: вначале
активизируются когнитивные структуры, отвечающие за восприятие
изображения, на втором этапе происходит рецепция вербальной
составляющей [7: 33]. Перенос данной концепции на прочие тексты
интерсемиотической природы, в частности видеоклипы, требует
внесения ряда уточнений, в силу структурных отличий последних. Так,
изменится характер и представление о составе такого текста. Комиксы
отличаются статическими визуальным и вербальным рядами. В случае
с видеоклипом появятся динамически-визуальный ряд, а также
музыкальный. В рамках конкретных кодовых систем можно провести
более тонкую дифференциацию кодов. При этом нетрудно вспомнить,
что оппозиция «статика – динамика» является одним из подходов к
разведению терминов «текст» и «дискурс», а само исследование таким
образом может быть перенесено в плоскость поликодового дискурса.
Наряду с уже существующими статическими типологиями
поликодовых текстов возникает необходимость разработки типологии
динамической с определением роли, которую в динамических
поликодовых образованиях играет вербальный компонент, и учётом
места видеоклипа в современном медийном пространстве.
- 191 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1. Анисимова Е.Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация
(на материале креолизованных текстов). М.: «АКАДЕМИЯ», 2003. 128 с.
2. Анисимова Е.Е. Паралингвистика и текст (к проблеме креолизованных
текстов и гибридных текстов) // Вопросы языкознания. 1992. № 4. С.
71–78.
3. Большакова Л.С. О содержании понятия «поликодовый текст»
[Электронный ресурс] // Вестник НовГУ. 2008. № 49. С. 48–51. URL:
http://www.novsu.ru/file/142252 (дата обращения: 23.03.2014).
4. Головина Л.В. Взаимовлияние иконических и вербальных знаков при
смысловом восприятии текстов: дис. … канд. филол. наук. М., 1986.
173 с.
5. Ейгер Г.И., Юхт В.И. К построению типологии текстов // Лингвистика
текста: мат-лы науч. конф. Ч.1. 1974. С. 103–110.
6. Пойманова О.В. Семантическое пространство видеовербального текста:
дис. … канд. филол. наук. М., 1997. 237 с.
7. Сонин А.Г. Моделирование механизмов понимания поликодовых
текстов : дис. … докт. филол. наук. М., 2006. 323 с.
8. Сорокин Ю.А Тарасов Е.В. Креолизованные тексты и их
коммуникативная функция // Оптимизация речевого воздействия: сб.
науч. тр. 1990. С. 180–196.
9. Чернявская
В.Е.
Лингвистика
текста:
Поликодовость,
интертекстуальность, интердискурсивность. М.: Книжный дом
«ЛИБРОКОМ», 2009. 248 с.
10. Шамшин Л. Б. Аудиовизуальная культура [Электронный ресурс] //
КУЛЬТУРОЛОГИЯ. XX ВЕК. Санкт-Петербург, 1998. URL:
http://psylib.org.ua/books/levit01/txt007.htm (дата обращения: 23.03.2014)
11. Gugie J. Interview with Chris Jean, Music Video Director. How a
Professional Music Video is Produced [Electronic resource] // 2010. URL:
http://voices.yahoo.com/interview-chris-jean-music-video-director-5185141.
html?cat=49 (accessed at 21.03.2014)
MUSIC VIDEO AS POLYCODE TEXT
Y.M. Gromova
Tver State University, Tver
The article is devoted to different approaches to polycode text. Music video is
examined as a type of polycode text.
Keywords: polycode text, multimodal text, intersemiotic formation, music
video.
Об авторe:
ГРОМОВА Юлия Михайловна – аспирант кафедры теории языка
и перевода Тверского государственного университета, e-mail:juliagotessa89@mail.ru
- 192 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 193–200.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 811.131.1`42 : 008
ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ОБЩЕНИЯ
ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ИТАЛЬЯНСКОЙ КУЛЬТУРЫ
В.А. Груздева
Московский городской психолого-педагогический университет, Москва
В статье рассматриваются особенности становления и развития социокультурной личности представителей итальянской культуры на фоне и в
связи с взаимодействием итальянцев с другими народами. Автор выделяет типичные черты среднестатистического итальянца в условиях повседневной коммуникации и делового взаимодействия.
Ключевые слова: итальянский язык, этикет, социокультурная личность, национальные черты, деловое общение.
Интерес к особенностям этикета общения, а, следовательно, и к
вербальному этикету представителей разных культур существует уже
давно. На эту тему написано значительное число работ как в нашей
стране, так и за рубежом [1; 2; 4–6: 8: 15: 27–29].
В новом тысячелетии общение между русским и другими народами приобрело характер, прежде всего, активного делового взаимодействия. Отсюда и усиление интереса учёных к особенностям этикета, в
том числе речевого, представителей разных культур [10–12; 14; 23]. В
нашем исследовании мы рассматриваем особенности межкультурного
общения на примере повседневного и делового взаимодействия представителей двух своеобразных и значительных, на наш взгляд, культур –
русской и итальянской.
Интерес учёных к проблемам становления и развития личности, к
её индивидуальным особенностям, а также к её национальным, социально-культурным и историческим характеристикам в настоящее время
растёт, появляются новые публикации на эти темы [3; 18; 19; 21; 22]. В
нашей работе особенности коммуникации между русскими и итальянцами рассматриваются в неразрывной связи с исследованием проблем
социально-исторического и культурного развития как отдельных личностей, так и этносов.
Известно, что историю делают массы, но в то же время и отдельные личности. Некоторых из них принято называть «выдающимися
личностями». Они играют важную роль в истории стран, наций, народов. Но и массы тоже сформированы из отдельных личностей, и у каждой из них имеются, с одной стороны, свои индивидуальные особенности, свой характер, тип личности, интеллект, образование, а с другой
стороны, многие из этих особенностей имеют глубокие социокультурные корни. Например, в разных государствах, культурах существуют
разные модели воспитания, реализуются различные системы образова- 193 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ния, формируются специфические исторические, культурные ценности
[8: 10]. Именно поэтому вопрос о формировании личности в определённом социально-историческом контексте становится особенно важным в
наши дни – в условиях непростой международной обстановки. И именно поэтому специфика формирования отдельных народов и наций в настоящее время интересует специалистов разных областей знания: историков, культурологов, социологов, психологов, а также лингвистов, поскольку именно в языке и речи проявляются специфические особенности личности, связанные с характерными чертами коллективного мышления, специфичными для каждого конкретного социума.
С одной стороны, язык существует в речи и через речь, а речь
есть явление динамичное, изменчивое. В речи носителей того или иного
языка фиксируются многие современные тенденции социальной жизни
в конкретном социокультурном пространстве [20: 22]. Так, в эпоху активного взаимодействия между представителями различных культур в
обиход входят не только новые предметы, но, соответственно, и новые
понятия и новые словарные единицы, заимствования, интернационализмы [цит. раб.: 23].
С другой стороны, язык нужен нам не только для повседневного
общения, средством которого он, безусловно, является, но и для хранения и передачи культурного наследия от поколения к поколению [цит.
раб.: 23]. Так, случайно обронённая кем-то удачная фраза быстро подхватывается другими носителями этого языка, становится афоризмом,
крылатым высказыванием, пословицей, поговоркой. Многие из этих высказываний оказываются настолько удачными, что постепенно из произведений речи становятся фактами языка, превращаются во фразеологизмы. Фразеология – очень важное языковое явление, потому что в ней
во многом отражается специфика мышления народа, его, как говорят
англичане, «common sense» [цит. раб.: 70]. Некоторые фразеологизмы
могут быть достаточно специфичными, присущими конкретной культуре (например американское «keep smiling»). Другие фразеологизмы
имеют аналоги в ряде языков, отличаясь лишь формой (например, английское: «Early to bed and early to rise makes a man healthy, wealthy and
wise» и русское: «Кто рано ложится и рано встаёт, тому и Бог подаёт»). Эти и многие другие речевые и языковые явления помогают
осознать ту важную роль, которую играет изучение лингвистических
аспектов в попытке понять механизмы формирования социокультурной
личности.
Необходимость разобраться в этих механизмах вызвана во многом тем, что существуют некоторые стереотипные представления о
типичной социокультрной личности носителей того или иного языка.
Под стереотипом понимается представление о человеке, сделанное на
основании сложившегося мнения о поведении той или иной социальной
- 194 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
группы, к которой он принадлежит [30: 254]. К примеру, считается, что
типичный финн – это флегматик, человек, который медленно действует
и темп речи которого тоже замедленный; или, наоборот, грузин – это
горячий, легко возбудимый человек, который говорит быстро и громко
и в любой момент может запеть [19: 21]. Существуют такие же стереотипные представления об англичанах, немцах, итальянцах, французах,
русских и т.д. [16; 17; 22].
С начала нынешнего века появилось множество работ, посвящённых национальным особенностям представителей различных культур: европейских, африканских, азиатских. Нас в нашем исследовании
особенно интересуют, безусловно, представители русской и итальянкой
культур. Начиная с 1999 г. и по настоящее время вышли в свет следующие интересные работы: М. Солли «Эти странные итальянцы» [22],
Ж.Г. Попова «Межнациональные особенности ведения деловых переговоров: социокультурный аспект» [17], Т.Р. Титова «Итальянский язык и
итальянцы» [26], И.Н. Кузнецов «Деловой этикет и деловое общение»
[13], А.В. Дроздков «Курс лекций «Деловой этикет руководителя» [9],
К.О. Руденко «Национальные стили ведения деловых переговоров» [22],
М. Рыжкова «Специфика делового общения с иностранными партнерами» [23], Г.Ф. Остапенко «Что нужно знать о зарубежных партнерах:
особенности культуры, деловой этикет, переговоры» [16], Н. Секрет
«Этнос бизнеса» [24], Е. Воронец «6 правил делового этикета в Италии»
[7]. В этих публикациях, так или иначе, говорится о национальных особенностях итальянцев, об их манере общения, повседневном и деловом
этикете, языковом и речевом своеобразии.
Следует отметить, что многие из упомянутых авторов сходятся
во мнении относительно итальянцев, причем сделанные ими выводы,
как правило, не расходятся со стереотипным представлениями об этом
народе. Так, утверждается, что итальянцы общительны, экспансивны,
эмоциональны, дружелюбны, они активно используют жестикуляцию в
общении, ценят проявление интереса к своей стране и культуре, стремятся решать вопросы в неформальной обстановке [13: 222; 17: 119; 16:
23; 24: 2 ; 2: 24].
В то же время многие из авторов работ добавляют новые суждения об итальянцах, сделанные в результате их собственных наблюдений
за этим народом. Сделанные ими выводы помогают расширить, углубить, а иногда и изменить сложившийся у нас стереотипный образ представителя итальянской культуры. Например, некоторые отмечают, что
для итальянцев важно занимать равное положение среди партнеров по
бизнесу [17: 119; 13: 233]. Ж.Г. Попова, в частности, пишет, что итальянцы не лишены некоторых социальных предубеждений. Они, к примеру, «предпочитают завязывать деловые отношения с людьми, занимающими равное им положение в деловом мире» [17: 119]. Разделяя это
- 195 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
мнение, И.Н. Кузнецов отмечает, что итальянские бизнесмены «придают большое значение тому, чтобы переговоры велись между людьми,
занимающими примерно равное положение в деловом мире или обществе. Поэтому перед деловыми встречами они стремятся узнать трудовую биографию потенциальных участников, их возраст, должность и
т.д.» [13: 233].
Интересные результаты наблюдений за итальянцами приводит в
своей книге Г.Ф. Остапенко. Он отчасти разрушает сложившееся у нас
стереотипное представление об итальянцах. Автор пишет о сдержанности и даже чопорности итальянских бизнесменов: «Деловых итальянцев
можно охарактеризовать как людей, отличающихся определённой
сдержанностью, достаточно чопорных» [16: 23]. Интересной нам также
представляется вышедшая в 2004 году работа Т.Р. Титовой [26], где автор исследует итальянский язык в его историческом развитии и его современное состояние. Титова приходит к удивительному и неожиданному для многих людей выводу в отношении итальянского языка и его
взаимодействия с другими языками. Дело в том, что, исходя из имеющихся стереотипных (и подтвержденных многими исследователями)
представлений об итальянцах, как о дружелюбных людях (явных экстравертах), можно было бы предположить, что и итальянский язык легко
идет на контакты с другими языками, особенно тех народов, с которыми
итальянцам так или иначе приходится общаться. Однако Титова отмечает, что «итальянский язык в основном трудно воспринимает иностранные языки» и далее: «итальянский язык с трудом воспринимает
иностранные слова» [26: 270]. Хотя автор признаёт, что проникновение
иностранных слов в итальянский язык в последние годы «идёт всё активнее, особенно в молодёжной среде» [цит. раб.: 270], она в то же
время пишет, что в целом имеется лишь «немного тех иностранных
слов, которые вошли в итальянский язык: bar, tram, film» [цит. раб.:
270], и что даже «в последние годы активной интернационализации и
глобализации мировой экономики и культуры итальянский язык взял
немного иностранных слов: hotel, leader, stand, container, partner,
computer» [цит. раб.: 270].
На основании изложенного можно сделать следующий вывод:
экстравертированность, коммуникабельность и дружелюбие итальянцев
не мешают им в тоже время быть достаточно чопорными в отношении
имеющегося у них этикета, собственной культуры и родного языка, что,
безусловно, подтверждает неожиданный вывод Г.Ф. Остапенко [16: 23],
о котором мы упомянули ранее. В этой связи нам показалось необходимым узнать, что думают о себе сами итальянцы, какие специфические
черты они отмечают в себе, и, понять, совпадают ли выделенные ими
особенности с наблюдениями наших отечественных исследователей.
Для этой цели была взята книга М. Солли «Эти странные итальянцы»
- 196 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
[22], из которой мы почерпнули очень важные сведения. Так, Солли
пишет о том, что итальянцы – очень разобщённая нация. Автор отмечает, что жители Италии «в первую голову считают себя и друг друга
римлянами, миланцами, сицилийцами или флорентийцами, а уж потом
итальянцами» [25: 5]. Причины такой самоидентификации автор видит в
историческом прошлом страны, а именно в том, что «Италия существует лишь с 1861 года, а прежде Апеннинский полуостров занимали независимые графства, герцогства или коммуны» [цит. раб.: 5]. Солли пишет, что «жители Италии ощущают себя итальянцами только вдали от
родины» [цит. раб.: 5]. Он полагает, что объединение Италии – это некий компромисс, и видит в сложившейся ситуации некоторые положительные моменты: все итальянцы «уверены, что все конфликты можно
разрешить путем компромиссов либо подкупа, и всеми способами избегают конфронтации» [цит. раб.: 6]. Солли подчёркивает безусловную
важность для итальянца его принадлежности к малому социуму; для
итальянца имеет большое значение место его рождения [цит. раб.: 14].
Как отмечает Солли,
«… итальянцы часто упрощают свои внутренние разногласия путём
прямолинейного разделения Севера и Юга. Северянин взирает на южанина
как на неотесанного мужлана, полуараба, который мирится с мафией и живёт на деньги, выделенные трудолюбивым Севером. Южанин взирает на северянина как на немытого мужлана, полуавстрияка-полуфранцуза, которому по чистой случайности довелось родиться в богатейшей части страны и
который бездумно тратит деньги, в поте лица заработанные южанами, что
трудятся на его фабриках и землях» [цит. раб.: 14].
В то же время – подчёркивает автор – нельзя сказать, что итальянцы – это полностью разобщённые и обособленные бирюки и нелюдимы. Солли пишет, что итальянцы очень любознательны и проявляют
огромный интерес к чужим обычаям. Они любят читать и слушать рассказы о жизни других народов и часто ездят в отпуск за границу [цит.
раб.: 14]. К дружбе у итальянцев особое отношение:
«У итальянцев сильно развито стадное чувство, им нравится принадлежать к различным кликам и группировкам. Идея принадлежности к той
или иной группе представляется им крайне важной. При этом к “чужакам”
итальянцы настроены дружески и ничего, кроме дружелюбия, взамен не
требуют; к своим они так относятся крайне редко» [цит. раб.: 24].
Многие представления об итальянцах, в том числе стереотипные,
нашли отображение в работах наших отечественных исследователей. В
число таких представлений входят перечисленные ниже (в скобках приводятся показатели того, сколько % росиийских авторов разделяют соответствующее мнение): трепетное отношение итальянцев к родному
языку и культуре (71%); наличие тенденции перенесения принятия де- 197 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ловых решений в неофициальную обстановку (71%); патриотичность
итальянцев (57%); общительность итальянского народа (57%); непунктуальность и небрежность в отношении регламента и протокола деловых переговоров (29%); склонность итальянцев активно использовать
при общении язык жестов (29%); склонность итальянцев торговаться
во время деловых переговоров, а также принимать рискованные решения (14% ).
Отличными от стереотипных являются следующие представления отечественных авторов: умение итальянцев быстро переходить к
самой сути вопроса (отметили 43 % российских авторов); склонность
итальянцев к чинопочитанию (29%); тенденция итальянских бизнесменов к лоббированию собственных интересов (29% ); жёсткий стиль ведения итальянцами деловых переговоров (14%); необходимость предварительных договорённостей до проведения деловых совещаний
(14%); стремление итальянцев сохранить чистоту родного языка (14%);
сдержанность и чопорность итальянских бизнесменов (14%).
В отношении следующих особенностей национального характера
итальянцев представления отечественных авторов совпадают с мнением
М. Солли: патриотизм (разделили 57% российских авторов); чинопочитание (28%); тенденция к строгому соблюдению правил приветствий
(28%); непунктуальность и небрежность в отношении регламента и протокола деловых переговоров (28% российских авторов).
На основании приведённых выше результатов исследований национального характера и социокультурного своеобразия итальянцев мы
приходим к выводу о многосторонности, многозначности и многоплановости, вплоть до противоречивости, социокультурной личности
итальянца. Интересно, что некоторые исследователи указывают на наличие похожих особенностей и у типичной социокультурной личности
россиянина [16; 17]. Возможно, именно поэтому русские и итальянцы
достаточно неплохо понимают друг друга и взаимодействуют друг с
другом. В ходе нашей дальнейшей работы мы постараемся более подробно и всестороннее исследовать этот вопрос.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
Акишина А.А., Формановская Н.И. Русский речевой этикет: пособие для студентов-иностранцев. М.: Русский язык,1983. 181 c.
Бенедиктова В.И. О деловой этике и этикете. М.: Международные
отношения, 1984. 175 с.
Бим И.Л. Обучение иноязычной социокультурной компетенции. М.:
Аркти- Глосса, 2004. 165 с.
Браим И.Н. Культура делового общения. Минск: ИП «Экоперспектива», 1998. 368 с.
- 198 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.
23.
24.
Венедиктова В.И. О деловой этике и этикете. М.: Институт новой
экономики, 1994. 176 с.
Власова Л.В., Сементовская В.К. Деловое общение. Л., 1980. 214 с.
Воронец Е. 6 правил делового этикета в Италии // Евромаг. 2014. С.
1–2.
Добрович А. Общение: наука и искусство. М.: Знание, 1978. 159 с.
Дроздков А.В. Деловой этикет руководителя: курс лекций. Омск:
СибАДИ, 2007. 147 с.
Емышева Е.М., Мосягина О.В. Деловой этикет на берегах Рейна //
Секретарское дело. 2004. № 5. С. 59–63.
Есина Л.В. Языковые нормы делового письма // Секретарское дело.
2008. № 3. С. 43–55;
Жданов А.А. Деловые письма и контракты. На русском, английском, немецком языках. М., 2006. 288 с.
Кузнецов И.Н. Деловой этикет и деловое общение: учеб. пособие.
М.: ЮНИТИ, 2005. 432 с.
Кэмп Д. Что говорить за столом переговоров. Движущие силы переговоров: вопросы // Управление персоналом. 2009. № 20. С. 53–58.
Льюис Р.Д. Деловые культуры в международном бизнесе. От столкновения и взаимопонимания / пер. с англ. 2-е изд. М.: Дело, 2001.
448 с.
Остапенко Г.Ф. Что нужно знать о зарубежных партнерах: особенности культуры, деловой этикет, переговоры: учеб. пособие. Пермь:
Изд-во Перм. гос. техн. ун-та, 2010. 85 с.
Попова Ж. Г. Межнациональные особенности ведения деловых переговоров: социокультурный аспект // Менеджмент в России и за
рубежом. 2003. № 1. С. 117–121.
Прохоров Ю.Е. Национальные социокультурные стереотипы речевого общения и их роль в обучении русскому языку иностранцев.
М.: ЛКИ, 2008. 224 с.
Ремизов В.А. Культура личности (Ценностно-мировоззренческий
анализ). М., 2000. 60 с.;
Реформатский А.А. Введение в языкознание. М.: Аспект Пресс,
1996. 536 с.
Рогова Г.В. Социокультурный компонент при изучении иностранных языков. М.: Просвещение, 2006. 232 с.
Руденко К.О. Национальные стили ведения переговоров. Этика деловых отношений. М.: Моск. гос. обл. ун-т, 2009. 22 с.
Рыжкова М. Специфика делового общения с иностранными партнёрами // Секретарское дело. 2009. № 9. С. 46–50.
Секрет Н. Этнос бизнеса // Совет директоров Сибири. 2013. № 10
(97). С. 1–3.
- 199 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
25. Солли М. Эти странные итальянцы (Серия «Внимание иностранцы!»). М.: Эгмонт Россия Лтд.,1999. 72 с.
26. Титова Т.Р. Итальянский язык и итальянцы // Россия и Запад: диалог культур: сб. ст. 10-ой юбилейн. междунар. конф. Вып. 12, ч. II.
М.: МГУ, 2004. С. 269–281.
27. Allen D. Addressing Overseas Business Letters. St. Edmundsbury Press,
1988. 94 p.
28. Axtell R., Briggs T., Corcoran M., Lamb M.B. Do’s and Taboos Around
The World For Women in Business. John Wiley & Sons, Inc., 1997. 122 p.
29. Baldridge L. Everyday Business Etiquette. Barron’s Educational Series,
Inc., 1996. 285 p.
30. Davis R., Houghton P. Mastering Psychology. Palgrave Master Series,
2nd edition, 1995. 380 p.
ON COMMUNICATION STYLE
OF THE ITALIAN CULTURE REPRESENTATIVES
V.A. Gruzdeva
Moscow State University of Psychology and Education, Moscow
In this article the author considers some features involved in formation and
development of the sociocultural identity of representatives of the Italian culture against the background and in connection with the interaction of Italians
with other people. The author identifies typical features of an average Italian
present in daily communication and business interaction.
Keywords: the Italian language, etiquette, social and cultural identity, national peculiarities, business communication.
Об авторе:
ГРУЗДЕВА Виктория Александровна – аспирант кафедры лингводидактики и межкультурных коммуникаций Московского городского психолого-педагогического университета, e-mail: varaksinaviktoriya@yandex.ru.
- 200 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 201–207.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81`271
СТИЛИСТИЧЕСКОЕ И ЗВУКОВОЕ СВОЕОБРАЗИЕ
КВАЗИСПОНТАННОЙ РЕЧИ
Л.А. Дергачева
Московский государственный университет, Москва
Данная статья посвящена вопросу квазиспонтанной речи как разновидности речи спонтанной; рассматриваются её границы и стилистическая
принадлежность (с опорой на научные исследования филологического
факультета МГУ им. Ломоносова, в частности Л.В. Златоустовой). Квазиспонтанная речь квалифицирована как тип речи, в определённой степени подготовленной, или как речь, произнесённая на тему, близкую и
хорошо знакомую оратору. Стилистический анализ одной из аутентичных лекций проведён с целью наглядно продемонстрировать особенности квазиспонтанной речи, её лингвостилистическое своеобразие.
Ключевые слова: квазиспонтанная речь, спонтанная речь, устная речь, лингвостилистика текста, лекция.
Квазиспонтанная речь представляет собой один из видов спонтанной речи, характеризующийся, с одной стороны, определённой долей подготовленности, а с другой – некоторой степенью спонтанности.
Это понятие довольно детально освещено в работах
Л.В. Златоустовой, занимавшейся рассмотрением лингвостилистических особенностей речи обвиняемого во время допроса в суде. Учёный
широко использует термин «квазиспонтанная речь» для определения
функционального стиля речи, при этом квазиспонтанная речь выделяется как отдельный функциональный стиль звучащей речи:
«Функциональный стиль ответа, доведённого до автоматизма на близкую и знакомую тему, можно определить как квазиспонтанный стиль с учётом возможного обдумывания» [4].
В своих работах Л.В. Златоустова рассматривает просодические
характеристики интересующих её функциональных стилей речи (для
удобства будем далее называть их «типами звучащей речи», принимая
во внимание давно существующую и общепринятую классификацию
функциональных стилей В.В. Виноградова [1: 13]) и приходит к выводу,
что система просодических единиц является общей для всех видов звучащей речи (включая суперсегментные единицы, такие как слоги, ритмические структуры фонетических слов, синтагмы и их ритмические
модели, фразы, фоноабзацы). При этом их распределение и частотность
индивидуальны для разных функциональных стилей звучащей речи,
считает Л.В. Златоустова.
- 201 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Комбинации лексических и грамматических единиц разных типов звучащей речи во многом определяет выбор единиц просодического
уровня. Вполне естественно, что говорящий читает текст в совершенно
иной манере, нежели он говорит спонтанно, использует разные синтаксические, лексические и просодические модели при пересказе или прочтении вслух письменного текста. Это утверждение вновь возвращает к
мысли о наличествующем в тексте синкретическом единстве функциональной топологии, с одной стороны, а с другой – топологии слуховой,
изначально вложенной в речевое произведение автором.
Механизм процесса порождения звучащей речи и речевая стратегия говорящего меняются (иногда очень существенно) в зависимости от
функционального стиля речи, специфические характеристики которого
преимущественно зависят от ситуации, целевой установки и коммуникативного намерения даже в рамках реализации одного текста. В то же
время в пределах одной ситуации при изменении коммуникативного
задания и степени мотивации можно соприкоснуться с неоднородностью речевых стратегий и способов их выражения в разных функциональных стилях.
С целью определить квалификационные признаки спонтанных и,
в частности, квазиспонтанных текстов речи различной тематики
Л.В. Златоустовой был проведён анализ звукозаписей по уголовным и
гражданским делам, представленных ей на лингвистическую экспертизу. Данные звукозаписи содержали монологические и диалогические
тексты – рассказы о различных событиях и обстоятельствах, в том числе
связанных с фактами совершения преступлений, беседы на деловые темы, бытовые обсуждения, доклады и выступления на совещаниях, отчеты о проделанной работе или состоянии дел в организациях, указания,
наставления и приказы и т.д. По характеру демонстрируемых эмоций
звукозаписи включали в себя тексты с нейтральной, эмоциональновозбужденной и эмоционально подавленной окраской.
Анализ всего массива звучащих текстов (около 80 часов звучания
фонограмм устного текста) показал, что хорошо образованные носители
русского языка, обладающие высокой языковой компетенцией, сохраняя
собственные индивидуальные речевые предпочтения, навыки и умения,
проявляют общие черты, свойственные определённому стилю речи. При
этом диалектные и просторечные элементы маркировались как специфические.
Таким образом, оказалось возможным выделить квалификационные признаки типов звучащей речи и сопоставить их с типологией
форм звучащих текстов исходя из анализа и способов их формирования
и реализации (совместно с Е.И. Галяшиной, специалистом в области
правовой лингвистики и криминалистики) [2]. В результате удалось
квалифицировать тексты по следующим категориям.
- 202 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
1. Чтение написанного и обдуманного текста (монолог, диалог и
полилог).
1.1. Чтение «своего» письменного текста.
1.2. Чтение «чужого» письменного текста.
2. Пересказ написанного или прочитанного письменного текста..
2.1. Пересказ «своего» письменного текста
2.2. Пересказ «чужого» письменного текста.
2.3. Воспроизведение суфлированной речи.
3. Подготовленный текст, но не сформированный в виде полного
письменного текста, написанный в виде набросков, тезисов
или плана (например, лекция, доклад, выступление, отчет).
4. Квазиспонтанный, подготовленный (обдуманный), но не написанный текст (например, ответы при допросе у следователя
или в суде, ответы на экзамене, выступление на митинге, на
совещании).
5. Спонтанный (неподготовленный текст).
С позиций лингвостилистики, благодаря исследованиям
Л.В. Златоустовой и Е.И. Галяшиной, было продемонстрировано, что
квазиспонтанная речь обладает большей долей неполного стиля произнесения, чем чтение. Кроме того, в квазиспонтанной, и с большей вероятностью в спонтанной речи, говорящий чаще всего прибегает к излюбленным речевым моделям, тогда как при чтении большое влияние на
реализацию единиц сегментного и суперсегментного уровней оказывают графика, техника чтения, знакомство говорящего с текстом, острота
зрения, освещенность и другие экстралингвистические факторы. Физические факторы при озвучивании квазиспонтанной речи по большей
части отсутствуют, выделяются в первую очередь факторы психоэмоциональные [3].
В разных коммуникативных ситуациях на форму реализации
звучащего текста влияет значительное число экстралингвистических
моментов, таких как отношения между говорящим и слушающим, наличие фактора ограничения по времени, внешняя обстановка и т.д. Владея
целым набором лексем и синтаксических конструкций, говорящий в
спонтанной форме речи, и в частности квазиспонтанной, способен порождать неограниченное число речевых высказываний, воспринимаемых слушающим.
Для спонтанной формы звучащей речи типично «нанизывание»
наиболее часто встречаемых просодических и мелодических моделей
[4]. В действительности просодических моделей достаточно много, но
их реализация может быть ограничена рамками диалогической формы
речи, где просодические параметры детерминированы вопросамиответами [5]. Это связано с тем, что синтаксическое строение спонтанного звучащего текста имеет свою специфику, выражающуюся в сокра- 203 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
щении типов синтаксических моделей высказываний и сокращения числа осложненных конструкций.
В конкретных задачах распознавания индивидуальных и групповых характеристик говорящего спонтанные и квазиспонтанные устные
тексты реализуются во множестве суперсегментных фонологических
единиц – просодем, фразовых акцентов, а также индивидуальных особенностей реализации единиц всех языковых уровней в пределах широкой литературной нормы. При этом сама специфика спонтанной и квазиспонтанной формы речи диктует особую форму реализации конечной
цели в виде раскрытия темы сообщения блоками «единиц кратковременной памяти», как пишет Л.В. Златоустова [4]. Между данными блоками рассредоточены сигналы того, что процесс порождения речи ещё
не завершён: к примеру, паузы, повышение общего тона голоса и т.д.
Начиная с момента появления понятия «квазиспонтанная речь»,
важнейшей задачей исследователей становится отграничение квазиспонтанной речи от речи спонтанной. Одним из главных отличий является некоторая доля подготовленности речевого акта, поскольку первая
часто заранее спланирована и рассчитана не только на непосредственных участников коммуникации. Также к квазиспонтанной речи можно
отнести речь спонтанную, но произнесённую на тему, особенно близкую и хорошо знакомую автору.
Для примеров обратимся к известной интернет-платформе англоязычных лекций ted.com [7], в частности к речи под названием «Unstoppable walk to political reform», произнесенной американским правовым активистом Лоуренсом Лессигом сравнительно недавно, в марте
2014 года. Уже из названия понятна тема лекции-презентации: критическое осмысление политической системы в США, стремление к переустройству «деформированного», как говорит Лессиг, политического поля.
Интересно, что начинает оратор с трёх ключевых слов, отсылающих к теме выступления лишь косвенно: «So a chip, a poet and a
boy», далее он поясняет каждое из озвученных понятий ровно в том порядке, в котором они произнесены изначально. Чёткая смысловая организация речи, если смотреть на текст транскрипта в целом, а также использование вспомогательных языковых средств («so», «number two»,
«number three»), делает речь не столько спонтанной, сколько хорошо
продуманной и структурированной, т.е. позволяет отнести речь к типу
квазиспонтанной. Так, начинается история рассказом о компании Intel и
некоторой технической ошибке в разработанной на тот момент программе процессора: ошибка выводилась на экраны в одном случае на
360 млрд. Несмотря на столь малую вероятность, Intel выделил 475
млн. долларов на то, чтобы заменить бракованный чип в миллионах
компьютеров. Далее следуют ещё три истории из жизни, преподносимые на контрасте с первой – в частности автор приводит слова своего
- 204 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
покойного друга и коллеги о том, что какие бы высокие слова ни были
сказаны о неэффективной политической системе в США, необходимости преобразований и корректировки законов, а также гражданской
инициативе, любые громкие заявления должны сопровождаться конкретными предложениями:
«You have got to get a clue, because there is a flaw at the core of the operating system of this democracy, and it's not a flaw every one out of 360 billion
times our democracy tries to make a decision. It is every time, every single important issue. We've got to end the bovinity of this political society.»
В функциональном отношении лекция по большей части содержит черты публицистического стиля с яркими короткими синтагмами,
обилием устных вставных уточняющих конcтрукций, в том числе нередки прямые цитаты непосредственно в нарративе: «on this march, one
of the founders of Thunderclap, David Cascino, was with us, and he said,
"Well what can we do?"» Подобные вставки, выделяясь на письме, имеют
соответствующее выражение и в звуковом отношении, будучи произнесёнными после паузы с изменением высоты тона. Впервые понятийностилистическую категорию соответствия / несоответствия фонетической
реализации вербальному контексту ввела О.С. Миндрул (МГУ) [6].
Принимая во внимание, что основной функцией публицистики
является апелляция к аудитории и подчёркнутый призыв в действию, в
данном тексте в этой связи необходимо отметить большое количество
повторов, как стилистических, так и смысловых, а также параллельных
синтаксических конструкций, характерных для звучащей слитной речи:
«every time, every single issue», или: «we're going to try an experiment. We're going to try a launching of what we can think of as a Super
PAC to end all Super PACs [political action committee]».
На общем пространстве публицистического функционального
стиля [1: 10–15] встречаются небольшие фрагменты научного, с одной
стороны, и обиходно-бытового стиля, с другой стороны. Отсылы к профессионализмам и терминам (PAC, SRT algorithm, spreadshit), а также к
нестойким сложным словам (например, Internet policy, copyright policy)
позволяют доказать аудитории всю серьёзность намерений говорящего,
а также подтвердить его профессиональный статус, в то время как разговорные клише, вопросы, задаваемые самому себе, и множество апелляций к собственному опыту (преобладающие местоимения в анализируемом тексте – I и его формы me, my, а также we) позволяет оратору
сблизиться с аудиторией, а также сделать речь максимально красочной:
«How much would it cost to win enough votes in the United States Congress to make fundamental reform possible? What is that number? Half a billion?
A billion?»
- 205 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Этой же стилистической цели служат сравнения («could fly like
superman»), стилистически маркированные выражения («thaw that absolute sense of impossibility»), яркие атрибутивные и адъективные обороты
(«fundamental change/reform», «ambitious goals») и индивидуальные производные («cluefulness»). В звуковом отношении именно на них приходятся основные фразовые ударения. Необходимо особо отметить по силе эмоционального воздействия последний абзац, построенный на игре
грамматических омоформов («May» как «месяц май» и глагол волеизъявления «may», отсылающий к желаемому действию) и повторов «по
цепочке» слов «government» и «one»:
«May one. May the ideals of one boy unite one nation behind one critical
idea that we are one people, we are the people who were promised a government, a government that was promised to be dependent upon the people alone,
the people, who, as Madison told us, meant not the rich more than the poor. May
one. And then may you, may you join this movement…»
Темп заметно увеличивается на отрезках обиходно-бытового
стиля, в то время как при произнесении терминов или нестойких сложных слов научного стиля ритор делает явно выраженную паузу и наблюдает за реакцией аудитории, что очевидно из видео, опубликованного на сайте ted.com. Фразы также варьируют по длине – от коротких,
состоящих из одной синтагмы, до длинных, включающих в себя массивные вставные конструкции.
Таким образом, стилистическая дисперсность квазиспонтаннного
текста обуславливает также и разнородность в звуковом отношении,
притом границы функциональных стилей довольно чётко очерчены, а
смысловые блоки удачно иллюстрируются слайдами из презентации в
PowerPoint, что также типично для жанров частично подготовленной
квазиспонтанной речи, в частности жанра лекции.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
Виноградов В.В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика.
М.: Изд-во АН СССР, 1963. 256 с.
Галяшина Е.И. Основы судебного речеведения / под ред. М.В. Горбаневского. М.: СТЭНСИ, 2003. С. 22–35.
Галяшина Е.И. Понятийные основы судебной лингвистической экспертизы // Теория и практика лингвистического анализа текстов
СМИ в судебных экспертизах и информационн спорах. Мат-лы науч.-практич. семинара. Ч. 2. М.: Галерия, 2003. С. 48–64.
Златоустова Л.В. Просодические характеристики спонтанной
и квазиспонтанной речи // Когнитивная лингвистика XX века. Мат-
- 206 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
5.
6.
7.
лы междунар. науч. конф. 7–9 октября 1997 г. в трех частях. Ч. 1,
Минск, 1997. С. 115–117.
Златоустова JI.B. Акустические и перцептивные характеристики
спонтанной речи // GOVOR XIV (1997), №1–2. С.77–89.
Миндрул О.С. Тембр II в функциональном освещении: дис. … канд.
филол. наук : 10.02.04. М., 1980. 156 с.
TED.com [Electronic resource] URL: http://www.ted.com/talks
/lawrence_lessig_the_unstoppable_walk_to_political_reform/transc
ript#t-777511 (accessed at 08.04.2014).
LINGUOSTYLISTIC FEATURES
OF QUASI-SPONTANEOUS SPEECH
L.A. Dergacheva
Lomonosov Moscow State University, Moscow
This article is focused on the definition of quasi-spontaneous speech as one of
the types of spontaneous speech. The study also determines its major
linguostylistic characteristics as revealed by the research carried out at the department of philology at Lomonosov Moscow State University, notably by
L.V. Zlatoustova. Quasi-spontaneous speech is defined as the one at least partially prepared or made on the subject the rhetor is well familiar with.
Keywords: speech, quasi-spontaneous speech, oral speech, text,
linguostylistics. Prosodia.
Об авторе:
ДЕРГАЧЕВА Лилия Анатольевна – аспирант кафедры английского языкознания Московский государственный университет им. М.В.
Ломоносова, e-mail: liliababicheva@gmail.com
- 207 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 208–214.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81’373:37
ОБУЧЕНИЕ ЛЕКСИКЕ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА
В РОССИИ ХХ ВЕКА
Е.А. Зайцева, И.В. Новикова
Тверской государственный университет, Тверь
В статье обсуждается место лексики в российской истории обучения
иностранным языкам в ХХ веке. При значительных достижениях отечественных учёных в области обучения лексике существовало представление, что язык – это прежде всего грамматика. Считалось возможным выделить знание грамматических правил и прочих знаний о языке, но это
не обеспечивало практического владения языком. Вопрос о роли лексической компетенции мало интересовал теоретиков.
Ключевые слова: лексика, обучение лексике, история методов обучения
иностранным языкам.
В области обучения иностранным языкам отечественными методистами была проделана большая работа. Они показали, что навыки
владения языковым материалом прочнее и легче поддаются переносу,
если они формируются на сознательной основе; были выявлены особенности рецептивного и продуктивного усвоения языковых явлений.
Наряду со многими вопросами поднимался и вопрос обучения лексике
(см.: [12]). Однако, в период 1860–1917 гг. проблеме обучения словам
иностранного языка уделялось очень мало внимания: ни вопрос об отборе словаря, ни количественный объём лексики, подлежащей усвоению, не обсуждались. Что же касается специальных лексических упражнений, то и эта проблема специально методистами не поднималась.
Предполагалось, что усвоение слов произойдёт в процессе разговоров,
чтения, перевода и анализа текста. Серьёзным средством усвоения слов
считалось их заучивание, что было характерно для обучения древним
языкам.
В 1917–1930 гг. методисты придавали большое значение первичной семантизации слов. Главным образом, велась дискуссия по вопросу
большего или меньшего использования перевода как средства семантизации лексики. Основную задачу обучения лексике методисты этого периода видели в обеспечении запоминания слов. А этому способствовал
ассоциативный подход, который был не случайным, так как базировался
на положениях ассоциативной психологии, сводившей весь интеллект
человека к ассоциативной деятельности.
Лексические упражнения также строились на основе метода перевода и ассоциативной психологии. На начальных этапах лексику
предлагалось отрабатывать во фразах с помощью устных упражнений.
На среднем этапе предлагались многочисленные упражнения в группи- 208 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ровке лексики (по сходству формальных признаков, либо по содержанию). Однако не учитывалась необходимость формировать умения
пользоваться лексикой при высказывании и чтении текста.
Относительно овладения лексикой методисты различали активный и пассивный запас слов, что связывалось с резким разграничением
процессов узнавания и воспроизведения. Но понятие активного и пассивного словаря соотносилось скорее не с упомянутыми выше процессами, а с разными ступенями усвоения слова. Такая точка зрения обусловливалась тем, что психологи, характеризуя запоминание материала,
рассматривали узнавание как первый этап запоминания, а воспроизведение – как второй, высший. Методисты указанного периода понимали
под усвоением слов, главным образом, запоминание, а не употребление
в речевой деятельности.
Вопросы обучения лексике занимали значительное место в работах методистов 30-х годов ХХ века. В эти годы впервые в отечественной методике возникла проблема рационализации словаря, что было
вполне закономерно, так как уже имелись частотные словари Кёдинга и
Торндайка. Прежде всего методисты пытались количественно определить объём словаря. Впервые подобные попытки предпринимались И.А.
Грузинской и А.А. Любарской [2; 8]. Предпосылкой для исследований в
области отбора словаря явилось рассмотрение работ Г. Пальмера и М.
Уэста относительно отбора слов. Гарольд Пальмер является автором ряда широко известных трудов по методике преподавания разговорного
английского языка (см., например, [18]). Принципы отбора словаря,
предложенные Г. Пальмером, обсуждаются в книге [13]. Г. Пальмер рекомендовал отбирать не слова, а эргоны, понимая под ними лексические
единицы, словосочетания, служебные слова. Отбор проводился по следующим принципам: частотности, структурной сочетаемости, конкретности (предпочтение отдавалось словам с конкретным значением, ибо
их можно семантизировать с помощью наглядности), пропорциональности (учитывались различные части речи), целесообразности (возможности использовать слова в подстановочных таблицах).
В это же время большое внимание начинает уделяться отбору
языкового материала, обосновывается необходимость дифференцированного подхода к отбору рецептивного и продуктивного минимумов
(огромное внимание этому вопросу уделил Майкл Уэст [14]). Первой
отечественной работой в этом направлении стала статья И.А. Грузинской [2], в которой выдвинут ряд важных положений. В качестве единицы отбора Грузинская предлагала слово-значение; в процессе отбора, по
её мнению, помимо частотности слова должны приниматься во внимание факторы лингвистического, политического и педагогического характера. Грузинская показала также, что зарубежные словари не могут
быть использованы в советской школе, следует создавать свои с учётом
- 209 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
идейно-воспитательных задач советской школы. Уже в 1938 году была
начата работа по составлению отечественного словаря-минимума английского языка. При этом учитывались и «важность» понятий, и частотность слов, и трудность слов с точки зрения закрепления их на материале учебника.
В методических работах 1930-х гг. наблюдается отказ от терминов «активный» и «пассивный», а вместо них применительно к лексике
используются понятия «продуктивный» и «рецептивный».
В описываемый период отечественная методика предлагала учителям небольшой набор специальных лексических упражнений: группировка слов и вопросно-ответные упражнения. Над изолированным словом не работали, вследствие чего было признано, что словарный запас
является слабым местом в работе школ. Как результат, программа 1938
года требовала от учителей большой работы над изолированным словом
и заучивания слов учащимися. В работе [8] приводился довольно подробный перечень лексических упражнений: перифразы, упражнения с
пропусками, группировки, упражнения в словообразовании.
В конце 1940-х гг. в нашей стране начинает формироваться сознательно-сопоставительный метод обучения иностранным языкам, получивший окончательное оформление в 70-е годы ХХ века. В названном
методе чётко различались продуктивно и рецептивно усваиваемый языковой материал. Впервые были разработаны критерии отбора продуктивной и рецептивной лексики, распределяемые на основные и дополнительные [15].
Первая попытка определить принципы отбора словаря относится
к 1946 году. И.В. Рахманов и Л.В. Щерба [19] выделили следующие
принципы: тематический; понятийный (в словарь-минимум отбирались
слова-понятия, с помощью которых можно было выразить описательным путём максимальное количество других понятий); семантический
принцип (способность слов вступать в сочетания с другими словами);
словообразовательный; принцип частотности; принцип многозначности;
принцип служебного характера слов.
Для отбора активного словаря из первоначального списка предлагалось брать из синонимического ряда слово, характерное для разговорной речи. При отборе пассивного словаря исключались интернациональные слова. Всё это было значительным шагом вперёд в деле отбора
лексики. В 1947 г. выходит первый словарь-минимум английского языка. В качестве единицы отбора было взято слово-понятие в отличие от
частотных словарей, где в такой роли использовалось графическое слово. Однако подобное соотношение (слово-понятие) было не очень ясным, потому позднее в качестве единицы отбора избрали словозначение, т.е. слово в одном значении. Другой причиной этой замены
послужил подход к отбору словаря, учитывающий рецепцию и продук- 210 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
цию. Подход, не учитывающий эти процессы, разрабатывался кафедрами методики в МГПИИЯ и МГПИ им. Потёмкина. Наиболее полно
сформулировал принципы и критерии отбора И.Д. Салистра [20]. В качестве единицы отбора в этом случае использовалась «учебная лексическая единица». В 1950-е гг. значительное внимание было уделено и вопросам работы над лексикой (в частности, объяснению лексики), поднимался вопрос о специальных лексических упражнениях. Среди них
были упражнения в группировке материала; упражнения в заполнении
пропусков; упражнения, связанные с работой над синонимами, антонимами и омонимами; упражнения, связанные с работой над многозначностью слова; упражнения, направленные на усвоение словообразования и
словосочетания; упражнения в переводе [1].
Начало 1960-х гг. было чрезвычайно плодотворным для совершенствования методики обучения лексике. Начались исследования новых проблем: методической типологии лексики и выявления количественных параметров и норм повторения.
При обсуждении тех или иных вопросов, связанных с методикой
обучения иностранным языкам, важно вспомнить имя Э.П. Шубина,
сделавшего огромный вклад как в теорию, так и в практику обучения
иностранным языкам. В 1963 году была опубликована книга этого учёного «Основные принципы методики обучения иностранным языкам»,
вызвавшая многочисленные отклики. Естественно, что с тех пор концепция самого автора претерпела эволюцию, но не изменила своих основных черт. Прежде всего, Э.П. Шубин [21] обращает внимание на то,
что выражение «изучение языка» допускает двойное толкование. Можно изучать язык как сумму явлений и фактов, и таким изучением занимаются лингвисты. Но когда человек изучает язык с целью включения в
иноязычный коллектив для участия в языковой коммуникации, он стремится овладеть деятельностью – техникой коммуникации или техникой обмена информацией на данном языке. Среди множества вопросов,
поднимаемых автором, особое внимание уделялось проблеме рационального отбора языкового материала. Шубин считает, например, что
необходимо учитывать не только частотность знака, но и степень универсальностичастотности, кроме того, на любой стадии обучения высокочастотные единицы должны вводиться наряду с некоторым количеством средне- и низкочастотных единиц. Языковой материал должен отвечать коммуникативным целям обучения. Говоря о спецификации программного материала, автор упоминает о полном и частичном усвоении
знака или модели, чем привлекает наше особое внимание. Под полным
усвоением единицы понимается способность её использования в коммуникации с соблюдением всех требуемых или предусмотренных программой норм. При частичном усвоении знака или модели индивид владеет лишь некоторыми аспектами коммуникативного функционирова- 211 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ния лексической единицы, но может, по мнению учёного, в дальнейшем
довести владение ею до требуемого уровня сравнительно легко. В качестве единицы знакового списка, подлежащего усвоению, Шубин предлагает считать знак-значение, т.е. каждое значение словоформы или
лексемы регистрируется как отдельная единица. Шубин полагает, что
главное содержание обучения иностранному языку составляют учебные
упражнения, под которыми автор понимает, прежде всего, психофизиологическую деятельность коммуникативного характера, направленную
на формирование способности участвовать в обмене информацией при
помощи данного языка [21: 228]. Автор уделяет большое внимание разработке упражнений разных типов.
В 1970–1980-е гг. проблема обучения лексике также не оставалась без внимания. Одной из наиболее важных дискуссионных проблем
стала проблема отбора словаря-минимума, решение которой требовало
уточнения. В целом критерии отбора словаря, сформулированные ещё в
1940–1950-е гг. не вызывали возражений методистов, но оставались
сторонники учёта исключительно частотности, так как, по их мнению,
все другие критерии являются субъективными.
Таким образом, мы познакомились с тем, какие и в какой мере
рассматривались проблемы, связанные с лексикой, в каком направлении
двигалась методика в прежние времена в плане обучения лексике, так
как вопрос обучения лексике напрямую связан с вопросом овладения
лексикой. Мы выяснили, что отечественными учёными была проделана
большая работа в области обучения иностранным языкам, в частности
обучению лексике: формулировались особенности рецептивного и продуктивного усвоения, ставился вопрос об отборе словаря, со временем
начал обсуждаться вопрос специальных лексических упражнений.
Конечно, достижения отечественных учёных в области обучения
лексике велики, но судя по всему, существовало представление, что
язык – это прежде всего грамматика. Считалось возможным выделить
знание грамматических правил и прочих знаний о языке, однако это не
обеспечивает практического владения языком. Вопрос о месте знания
слов в этой схеме какое-то время вообще не ставился, так как лексическая компетенция мало интересовала теоретиков, а затем, исходя из того, что слова представлялись как дискретные единицы, заполняющие
слоты в грамматических структурах, лексическое знание было по умолчанию отнесено к знаниям декларативного типа, т.е. мёртвому знанию
[11]. Но возможен и другой, более широкий подход, при котором в
центр усвоения языка ставится слово как живое знание при стирании
граней между грамматикой и лексикой, языковыми и неязыковыми знаниями, между отдельными единицами языка (см., например, [3; 4; 5; 6;
7; 9; 10; 11; 16; 17]).
- 212 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
Гез Н.И. Лексические упражнения на старшей ступени обучения //
Иностранные языки в школе. 1957. № 1. С. 30–42.
Грузинская И.А. К вопросу о рационализации словаря учащихся //
Иностранный язык в школе: сб. ст. М., 1935. Вып. 2.
Зайцева Е.А. Проблема исследования знания слов родного языка //
Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты: сб.
науч. тр. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2007. Вып. 5. С. 121–126.
Зайцева Е.А. Слово в индивидуальном сознании: особенности восприятия некоторых глаголов // Слово и текст: психолингвистический
подход: сб. науч. тр. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2006. Вып. 6. С. 44–51.
Зайцева Е.А. Слово в индивидуальном сознании: степени освоенности слов носителями языка: автореф. дис. … канд. филол. наук:
10.02.19. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2005. 18 с.
Залевская А.А. Слово в лексиконе человека: психолингвистическое
исследование. Воронеж: Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 1990. 204 с.
Залевская А.А., Медведева И.Л. Психолингвистические проблемы
учебного двуязычия. Тверь: Твер. гос. ун-т , 2002. 194 с.
Любарская А.А. Методика преподавания французского языка. М.:
Учпедгиз, 1939. 3-е изд. 197 с.
Медведева И.Л. К какому типу знаний относится знание слов? // Слово и текст: психолингвистический подход: сб. науч. тр. Тверь: Твер.
гос. ун-т, 2003. Вып. 1. С. 99–112.
Медведева И.Л. Теоретические и лингводидактические аспекты лингвистики большого корпуса // Вестник КазГУМО и МК. Серия: филологическая и лингводидактика. 2000. № 2. С. 5–9.
Медведева И.Л. Функционирование иноязычной лексики в свете психолингвистической концепции слова // Психолингвистические проблемы функционирования слова в лексиконе человека: коллективная
монография. Тверь: Твер. гос. ун-т, 1999. С. 132–174.
Миролюбов А.А. История отечественной методики обучения иностранным языкам. М.: СТУПЕНИ, ИНФРА-М, 2002. 448 с.
Миролюбов А.А. Метод Пальмера // Иностранные языки в школе.
2003. № 1. С.47–49.
Миролюбов А.А. Майкл Уэст и его методика обучения чтению //
Иностранные языки в школе. 2003. № 2. С. 46–54.
Миролюбов А.А. Сознательно-сопоставительный метод // Иностранные языки в школе. 2003. № 6. С. 39–41.
Новикова И.В. Некоторые особенности идентификации и усвоения
слова иностранного языка билингвом // Психолингвистика в XXI веке: результаты проблемы перспективы : мат-лы XVI междунар. симпозиума по психолингвистике и теории коммуникации (Москва, 15–
17 июня 2009 г.) : тез. докл. М., 2009. С. 311–312.
- 213 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
17.
18.
19.
20.
21.
Новикова И.В. Внутренняя форма слова как объект исследования //
Вестник Костромского государственного университета. 2010. № 3. Т.
16. Раздел «Лингвистика». С. 171–175.
Пальмер Г. Методы обучения английской устной речи. Л.: Учпедгиз,
1963. 87 с.
Рахманов И.В., Щерба Л.В. Основные принципы отбора лексического
минимума для средней школы // Иностранные языки в школе: сб. ст. /
отв. ред. М.В. Сергеевский. Вып. 3. М., 1946.
Салистра И.Д. Вопросы отбора лексики иностранного языка в школе
// Вопросы методики обучения иностранным языкам в школе: сб. ст.
М., 1956.
Шубин Э.П. Языковая коммуникация и обучение иностранным языкам. М.: Просвещение, 1972. 351 с.
TEACHING FOREIGN LANGUAGE VOCABULARY IN THE
TWENTIETH-CENTURY RUSSIA
E.A. Zaitseva, I.V. Novikova
Tver State University, Tver
The article examines approaches to vocabulary teaching in the Russian history
of foreign language methodology of the twentieth century. Though the
achievements of Russian scientists in the field of vocabulary teaching were
considerable, the language was typically thought of as predominantly its
grammar. It was considered advisable for foreign language students to learn
grammar rules and some facts about the language, which did not facilitate the
foreign language acquisition. The role of vocabulary acquisition was not discussed, as the vocabulary competence was of little interest to theoreticians.
Keywords: teaching vocabulary, foreign language teaching methods, vocabulary knowledge, vocabulary competence, foreign language acquisition.
Об авторах:
ЗАЙЦЕВА Елена Анатольевна – кандидат филологических наук,
доцент кафедры английского языка Тверского государственного университета, e-mail: e_zaitseva@mail.ru
НОВИКОВА Инна Вальтеровна – кандидат филологических наук, доцент кафедры второго иностранного языка Тверского государственного университета, e-mail: iw_novikova@mail.ru
- 214 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 215–220.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81’ 23
ФЕНОМЕН «ТОТ» ПРИ ПРОДУЦИРОВАНИИ РЕЧИ
С. И. Корниевская
Языковая школа Дельта Интерконтакт, Тверь
Статья посвящена феномену ТОТ («на кончике языка») – осознаваемому
состоянию временной недоступности, «блокированию» известного слова, которое говорящий пытается вспомнить при продуцировании речи.
Вследствие универсальности ТОТ (данное состояние возникает в любом
возрасте, при говорении на любом языке, его испытывают монолингвы,
билингвы и мультилингвы) этот феномен может быть «окном», из которого возможно наблюдение за особенностями поиска слов при продуцировании речи. Изучение феномена ТОТ в ситуации учебного двуязычия
может помочь в определении стратегий, ускоряющих и облегчающих
доступ к временно заблокированному слову.
Ключевые слова: состояние ТОТ, поиск слова, продуцирование речи,
учебное двуязычие.
Каждый говорящий на любом языке время от времени испытывает сложности с доступом к известному слову (т.е. с извлечением слова
при продуцировании речи) [6; 7; 16; 29]. В западной научной литературе довольно подробно описан феномен TOT (tip-of-the-tongue) – «на
кончике языка», суть которого заключается в том, что при продуцировании речи на родном или иностранном языке слово не может быть извлечено из ментального лексикона, при этом у говорящего есть явное
ощущение, что нужное слово знакомо. В работе J. Metcalfe, B.L.
Schwartz даётся следующее определение феномена ТОТ: «состояние
ТОТ является осознанным чувством, сопровождающим когнитивный
процесс извлечения слов, при этом слово, которое пытается извлечь говорящий, оказывается временно недоступным» [25: 737]. Считается, что
частота возникновения состояния ТОТ (TOT rate) зависит от возраста
[11], словарного запаса [10] и уровня владения языком [15].
Изучение феномена ТОТ в психолингвистике имеет, на наш
взгляд, большие перспективы в силу своей универсальности. Исследование B.L. Schwartz показало, что около 90% языков, в которых изучался феномен ТОТ, используют при описании состояния TOT похожую
метафору о кончике языка, в том числе и языки, не относящиеся к индоевропейской группе (например, вьетнамский, язык индейцев племени
шайеннов, язык хауса в африканских странах и др.) [29]. Состояние ТОТ
при продуцировании речи испытывают монолингвы, билингвы и мультилингвы [4; 16; 17]; феномен ТОТ возникает у детей, молодых людей и
у людей более старшего возраста [8; 18]. По данным, которые приводят
J. Metcalfe & B.L. Schwartz, в среднем состояние ТОТ возникает при- 215 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
мерно раз в неделю у молодых людей [25] и увеличивается до одного
раза в день у пожилых [3; 8; 27]. Объяснением этому факту может быть
то, что все связи в лексиконе ослабевают с возрастом, что может затруднять доступ к слову [11].
Одним из первых экспериментальное изучение феномена ТОТ
провели R. Brown и D. McNeill [7], вызывавшие состояние ТОТ у студентов с использованием дефиниций редко используемых слов; состояние ТОТ возникло при попытке извлечь из ментального лексикона 13%
редко используемых слов. С тех пор изучение феномена ТОТ не прекращается, проводятся исследования в области когнитивной психологии
[6; 24; 28], продуцирования речи [9; 10], метакогнитологии, рассматривающей ТОТ как метакогнитивный опыт рефлексии при осознании факта возникновения состояния ТОТ при продуцировании речи [21; 30].
В научной литературе предлагается несколько объяснений феномена ТОТ, это гипотезы: 1) блокирования; 2) неполной активации; 3)
наличия слабых связей между значением и формой целевых слов. Начнём с объяснения последнего пункта. Как правило, слова, вызывающие
состояние TOT, являются словами низкой частотности, т.е. употребляются в речи редко [11]; считается, что при редком использовании извлечь слово из ментального лексикона сложнее. Сторонники гипотезы
блокирования полагают, что состояние ТОТ возникает в том случае, если слово, пришедшее «на ум» быстрее, блокирует извлечение целевого
слова [22; 23; 32]. В исследовании D.M. Burke et al. утверждается, что
примерно половина всех состояний ТОТ сопровождается извлечением
«слова-блокатора» [11]. Гипотеза фонологического блокирования говорит, что при продуцировании речи извлекается слово, фонологически
похожее на целевое слово (например, употребление слова anecdote вместо antidote). Гипотеза блокирования, однако, опровергается другими
исследованиями, в которых предлагаемые испытуемым (далее – Ии.)
слова, фонологически похожие на целевое слово, не блокировали, а облегчали доступ к целевому слову [12; 26]. Другое объяснение возникновения феномена ТОТ связано с уровнем активации целевого слова.
По той или иной причине фонологическая репрезентация нужного слова
получает меньшую активацию [20; 26]. По мнению A. Caramazza и M.
Miozzo, состояние ТОТ возникает, когда активация лексического узла
велика, но недостаточно велика для осуществления выбора [13: 332].
Исследования показывают, что при состояниях ТОТ участники
экспериментов зачастую в состоянии извлечь частичную информацию о
целевом слове (например, начальный звук, конечный звук, количество
слогов и т.д.), а также род искомого слова. При попытке доступа к слову
могут быть извлечены из памяти семантически «похожие» слова (например, hyena вместо scavenger) [15]. Билингвы могут назвать эквивалент целевого слова на других языках, однако на активном в момент
- 216 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
эксперимента языке слово временно недоступно. E. Chapman и J.R. Hanley провели интересный эксперимент, в котором участников просили
назвать имена известных актёров [14]. Некоторые участники, находящиеся в состоянии ТОТ, могли, однако, сказать, двойное или тройное
имя имеет человек. Ещё один любопытный вывод представлен в работе
B.L. Schwartz: попытка извлечь эмоциональную информацию может
влиять на возникновение состояния ТОТ: если фраза-сигнал вызывает
эмоциональное чувство, состояние ТОТ возникает реже [31] (сравним,
например, вопросы: «как называется ритуальное самоубийство в Японии» и «какова столица Дании»).
Анализ научной литературы, посвящённой ТОТ, позволяет говорить о том, что билингвы испытывают состояние ТОТ чаще, чем монолингвы. [4; 16; 19]. Существуют следующие объяснения этому факту: 1)
наличие межъязыковой интерференции у билингвов на семантическом
и/или фонологическом уровнях; речь идёт о наличии семантической и
фонологической конкуренции активированных слов, которая может
быть и межъязыковой; 2) роль фактора частотности: билингвы используют каждый язык реже, чем монолингвы.
Научные исследования, посвящённые феномену ТОТ, говорят о
том, что имеется существенная разница между ТОТ на родном и на иностранном языке, заключающаяся в том, что на иностранном языке феномен ТОТ может возникать практически для любых слов, а на родном
чаще всего – при попытке извлечь из лексикона имена собственные [5].
Можно предположить, что именно феномен ТОТ может лежать в
основе стратегий поиска слов с опорой на фонетический и графический
образ в нашем исследовании, посвящённом изучению продуцирования
речи на иностранном языке в ситуации учебного двуязычия [1; 2]. Допущение наличия конкуренции при продуцировании речи на фонетическом уровне позволяет объяснить полученные в результате нашего эксперимента «неслова»: crif, cref, curt, а также слова английского языка,
имеющие в нём совершенно другое значение, но фонологически или
графически похожие на искомое слово: например, crow, craft, crowd при
попытке поиска слова crew.
В нашем эксперименте [1; 2] мы обнаружили 9 основных стратегий осуществления лексического поиска, одной из которых явилась
стратегия припоминания. При применении стратегии припоминания испытуемый решает сохранить первоначальный замысел высказывания и
предпринимает попытку извлечь необходимые лексические единицы из
своей памяти, при этом не может сразу найти нужное слово, но проявляет настойчивость в таком поиске, не отказываясь от него в пользу какой-нибудь компенсаторной стратегии. Условием применения стратегии припоминания является наличие ощущения того, что искомое слово
уже встречалось раньше. В нашем эксперименте при применении стра- 217 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
тегии припоминания часто наблюдались длительные паузы, что вынудило нас охарактеризовать стратегию извлечения слов из памяти как не
очень эффективную. Следует оговорить, что это не относится к тем случаям, когда говорящий находится в явном состоянии ТОТ и очень скоро
целевое слово может быть найдено.
Дальнейшее изучение феномена ТОТ в ситуации учебного двуязычия может помочь в определении стратегий, ускоряющих и облегчающих доступ к временно заблокированному слову. Такой вывод нам
позволяет сделать тот факт, что феномен ТОТ обычно указывает на то,
что доступ к слову затруднён лишь временно, однако слово может быть
извлечено при условии дальнейших осознанных усилий со стороны говорящего.
Список литературы
Корниевская С.И. Доступ к слову при устном продуцировании речи на
иностранном языке в ситуации учебного двуязычия: автореф. дис. …
канд. филол. наук: 10.02.19. Тверь: Твер. гос. ун-т, 2012. 19 с.
2. Корниевская С.И. Стратегии лексического поиска при продуцировании
речи в ситуации учебного двуязычия: результаты эксперимент // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2012. № 10. С. 208–215.
3. Abrams L. & White K.K. Does priming specific syllables during tip-of-thetongue states facilitate word retrieval in older adults? // Psychology and Aging. 2002. Vol. 17. Pp. 226–235.
4. Acenas Lori-Ann R. & Gollan T.H. What is a TOT? Cognate and translation
effects on tip-of-the tongue states in Spanish-English and Tagalog-English
bilinguals // Journal of Experimental Psychology: Learning, Memory and
Cognition. 2004. Vol. 30 (1). Pp. 246–269.
5. Bonanni M.P., Gollan T.H., & Montoya R.I. Proper names get stuck on bilingual and monolingual speakers' tip of the tongue equally often // Neurophysiology. 2005. Vol. 19(3). Pp. 278–287.
6. Brown A.S. A review of the tip of the tongue phenomenon // Psychological
Bulletin.1991. Vol. 109. Pp. 204–223.
7. Brown R. & McNeill D. The «tip of the tongue» phenomenon // Journal of
Verbal Learning and Verbal Behaviour. 1966. Vol. 5. Pp. 325– 337.
8. Brown A.S. & Nix L.A. Age differences in the tip-of-the-tongue experience
// The American Journal of Psychology. 1996. Vol. 109. Pp. 79–91.
9. Brown H.E. & Harley T.A. What causes a tip-of-the-tongue state? Evidence
for lexical neighborhood effects in speech production // British Journal of
Psychology. 1998. Vol. 89. Pp. 151–174.
10. Brown A.S. & Gollan T.H. From tip-of-the-tongue (TOT) data to theoretical implications in two steps: when more TOTs means better retrieval //
Journal of Experimental Psychology: General. 2006. Vol. 135. Pp. 462–483.
1.
- 218 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
11. Burke D.M., MacKay D.G., Worthley J.S & Wade E. On the tip of the
tongue: what causes word finding failures in young and older adults? //
Journal of Memory and Language. 1991. Vol. 30. Pp. 542–579.
12. Burke D.M. & James L.E. Phonological priming effects on word retrieval
and tip-of-the-tongue experiences in young and older adults // Journal of
Experimental Psychology: Learning, Memory and Cognition. 2000. Vol.
26. Pp. 1378–1391.
13. Caramazza A. & Miozzo M. The relation between syntactic and phonological knowledge in lexical access: Evidence from the “tip-of-the-tongue” phenomenon // Cognition. 1997. Vol. 64. Pp. 309–343.
14. Chapman E. & Hanley J.R. Partial knowledge in a tip of the tongue state
about two and three word proper names // Psychonomic Bulletin & Review.
2008. Vol. 15. Pp. 156–160.
15. Ecke P. Words on the tip of the tongue: a study of lexical retrieval failures
in Spanish-English bilinguals // Southwest Journal of Linguistics. 2004.
Vol. 23 (2). Pp. 33–63.
16. Emmorey K., Gollan T.H., Pyers,J.E. Bimodal Bilinguals Reveal the
Source of Tip-of-the tongue states // Cognition. 2009. Vol. 112. Pp. 323–
329.
17. Emmorey K., Gollan T. & Thompson R. Tip-of-the-fingers experiences by
ASL signers: insights into the organization of a sign-based lexicon // Psychological Science. 2005. Vol. 16. Pp. 856–860.
18. Frazier L.D. & Schwartz B.L. Tip-of-the-tongue states and aging: Contrasting psycholinguistic and metacognitive perspectives // The Journal of
General Psychology. 2005. Vol. 132. Pp. 377–391.
19. Gollan T.H. & Silverberg N.B. Tip-of-the-tongue states in Hebrew-English
bilinguals // Bilingualism: Language and Cognition. 2001. Vol. 4. Pp. 63–84.
20. Hanley J.R. & Perfect T.J. The tip-of-the-tongue phenomenon: Do experimenter-presented interlopers have any effect? // Cognition, 1992. Vol. 45.
Pp. 55–75.
21. Joaquim S.G., Metcalfe J. & Schwartz B. The cue familiarity heuristic in
metacognition // Journal of Experimental Psychology. Learning, Memory
and Cognition. 1993.Vol. 19. Pp. 851–861.
22. Jones G.V. Back to Woodworth: Role of interlopers in the tip of the tongue
phenomenon // Memory and Cognition. 1989. Vol. 17. Pp. 69–76.
23. Jones G.V. & Langford S. Phonological blocking in the tip of the tongue
state // Cognition. 1987. Vol. 26. Pp. 115–122.
24. Kornell N. & Metcalfe J. «Blockers» do not block recall during tip-of-thetongue states // Metacognition and Learning. 2006. Vol. 1. Pp. 248–261.
25. Metcalfe J. & Schwartz B.L. Tip-of- the- tongue (TOT) state: retrieval, behavior, and experience // Memory & Cognition. 2011. Vol.39 (5). Pp. 737–
749.
26. Meyer A.S., & Bock K. The tip-of-the-tongue phenomenon: Blocking or
partial activation // Memory & Cognition. 1992. Vol. 20. Pp. 715–726.
- 219 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
27. Maylor E.A. Recognizing and naming faces: Aging, memory retrieval and
the tip of the tongue state // Journal of Gerontology Psychological Sciences.
1990. Vol. 45. Pp. 215–225.
28. Schacter D.L. The seven sins of memory: How the mind forgets and remembers. Boston : Houghton Mifflin, 2001. 206 p.
29. Schwartz, B.L. Sparkling at the end of the tongue: the etiology of the tipof-the-tongue phenomenology // Psychonomic Bulletin & Review. 1999.
Vol. 6. Pp. 379–393.
30. Schwartz B.L. Tip-of-the-tongue states as metacognition // Metacognition
and Learning. 2006. Vol. 1. Pp. 149–158.
31. Schwartz B.L. The effects of emotion on tip-of-the-tongue states //
Psychonomic Bulletin & Review. 2010. Vol. 17. Pp. 82–87.
32. Smith S.M. Frustrated feelings of imminent recall: On the tip of the tongue
// Metacognition: Knowing about knowing / Ed. by J. Metcalfe & A.P.
Shimamura. Cambridge: MA MIT Press,1994. Pp. 27–46.
TOT PHENOMENON IN SPEECH PRODUCTION
S.I. Korniyevskaya
Delta Intercontact, Tver
The article deals with the so-called TOT phenomenon (tip-of-the-tongue) –
the conscious feeling that accompanies temporary inaccessibility («blocking»)
of an otherwise accessible item that a person is trying to retrieve in the course
of speech production. Due to TOT’s universality (it occurs at any age, in any
language, is experienced by monoliguals, bilinguals and multilinguals) it can
be viewed as a window from which to observe how lexical retrieval occurs
during speech production. Studying TOT in classroom bilingualism may help
determine strategies expediting and facilitating access to a temporary blocked
word.
Keywords: TOT state, lexical retrieval, speech production, classroom bilingualism.
Об авторе:
КОРНИЕВСКАЯ Светлана Игоревна – кандидат филологических
наук, преподаватель языковой школы Дельта Интерконтакт, e-mail:
Sdanina@yahoo.com; Sdanina@mail.ru
- 220 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 221–225.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 37.022
СЛОГО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ МЕТОД ОБУЧЕНИЯ
ОРФОГРАФИИ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА
(теория вопроса, практика применения)
И.С. Крестинский, Е.Р. Муслядинова
Тверской государственный университет, Тверь
Рассматриваются теоретические и практические аспекты использования
слого-аналитического метода обучения орфографии немецкого языка,
предполагающего знакомство обучаемых со структурой немецкого слога.
Используются различные способы символической визуализации фонетико-фонологических структур немецкого языка. Применение этого метода
доказывает его высокий потенциал в сфере повышения орфографической
и фонетической грамотности обучаемых.
Ключевые слова: слого-аналитический метод обучения орфографии немецкого языка, структура немецкого слога, визуализация фонетикофонологических структур.
В настоящее время в процессе преподавания иностранных языков все чаще применяются различные коммуникативные методики, основное внимание уделяется обучению разговорному варианту языка и
приоритетному развитию речевой (прагматической) компетенции. Не
отрицая всех положительных сторон данных методик, отметим, что в
них несправедливо занижается значение навыков письма в целом и орфографической компетенции в частности. Это не позволяет сформировать у обучаемых высокий уровень функциональной грамотности, что
неоднократно подтверждалось эмпирическими исследованиями на основе анализа ошибок в проведённых диктантах среди разных целевых
групп обучаемых [3; 4]: орфографические ошибки демонстрируют общую неуверенность обучаемых при работе с письменным текстом и недостаточное знание правил и закономерностей немецкой орфографии.
Современный дидактико-методической репертуар преподавателя
иностранного языка может и должен обогащаться специальными методиками, позволяющими в коммуникативном ключе формировать орфографическую компетенцию обучаемых в сочетании с фонетикофонологической компетенцией. Применительно к немецкому языку
синтез фонетики и орфографии представляется целесообразным , поскольку немецкая орфография является системой, отражающей специфические фонетико-фонологические явления немецкого языка и передающей на письме особенности немецкого произношения. Системное
обучение немецкой орфографии параллельно с практической работой
над фонетико-фонологическими явлениями позволяет добиться сле- 221 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
дующих результатов: а) сформированности у обучаемых системных
знаний об особенностях устного и письменного вариантов немецкого
языка; б) повышения орфографической и фонетической грамотности; в)
достижения более высокого уровня в чтении и аудировании.
Для достижения обозначенных выше результатов необходимо
познакомить обучаемых: 1) со спецификой немецкого ритма. Каждый
язык характеризуется разными особенностями речевого ритма. Например, ритму немецкого языка присуща динамика стаккато, усвоение которой является основой для правильной реализации (как в устной речи,
так и на письме) фонематических признаков немецких гласных и согласных звуков: например, признака долготы / краткости гласных в
ударном слоге (Höhle / Hölle, wüsste / Wüste); 2) с особенностями немецкого слога. Исключительное большинство немецких слов состоит из
двух слогов (Nase, Winter, rote, Hände), при этом первый слог, как правило, ударный, второй безударный.
В методике обучения фонетике немецкого языка существуют
различные подходы к объяснению и усвоению ключевых фонетикофонологических явлений: например, ритмико-слоговой [1], звукоинтонационный [2], интегративные подходы, апробированные авторские методики. Эти подходы в большей степени концентрируются на
преподавании фонетики как таковой, лишь вскользь затрагивая вопросы
соотношения фонетики и орфографии, не добиваясь высокой степени
автоматизации орфографической компетенции посредством усвоения
специфических корреляций между ритмикой слога и её орфографическим отражением. В наиболее полной форме обучение орфографии с
опорой на специфику ритма и морфологические особенности / структуру слога немецкого языка представлено в слого-аналитическом методе,
описанном и эмпирически обоснованном немецким ученым Кристой
Рёбер (нем.: Christa Röber) [3; 4]. Многолетний опыт применения данного метода показал высокий результат в повышении орфографической
грамотности обучаемых благодаря осознанию характера соотношений
между фонетико-фонологическими и орфографическими нормами немецкого языка. Основные эксперименты проводились в Германии с немецко- и русскоговорящими учащимися (последние являлись детьми
мигрантов) в разных типах школ и на языковых курсах [4]. В России
нами были проведены подобные эксперименты на базе МОУ «Тверская
гимназия № 10» в рамках педагогической практики в классах, где изучается немецкий язык как по общеобразовательной, так и по углублённой программам. Было установлено, что большинство орфографических
ошибок являются результатом недостаточного понимания учащимися
принципов построения немецкой орфографии и фонетики.
В слого-аналитическом методе особое внимание уделяется
структуре немецкого слога. Немецкие двухсложные слова являются
- 222 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
трохеическими. Трохей – типичный для немецкого языка метр, в котором за (долгим) ударным слогом следует редуцированный (безударный)
слог. Ударные слога в немецком языке можно разделить на четыре категории [4: 45]. Главным принципом для данной категоризации является
структура рифмы ударного слога. Наличие консонантной финали характеризует слог как открытый или закрытый, что определяет долготу или
краткость предшествующего гласного. Соответственно, опираясь на
структуру ударного слога, немецкие двухсложные слова можно разделить на четыре вида (см. таблицу):
Таблица
Четыре вида немецких двухсложных слов
Долгий
гласный
Краткий
гласный
Открытый слог (консонантная финаль отсутствует)
Закрытый слог (консонантная
финаль присутствует)
['hy:.tə] / <Hü.te>
['hy:n.çn] / <Hühn.chen>
['hʏ tə] / <Hütte>
['hʏ f.tə] / <Hüf.te>
На занятиях по немецкому языку задача преподавателя – научить
обучаемых опознавать приведённые четыре вида немецкого ударного
слога, которые условно могут быть представлены с помощью изображений дома и гаража, разделяющие слово на ударный (дом) и безударный
слог (гараж). Правая часть или комната дома обозначает наличие или
отсутствие консонантной финали (см. рисунок).
Рис.
На основе данной методики можно объяснить и наглядно продемонстрировать написание определённых орфографических элементов,
которые потенциально могут вызывать трудности у обучаемых: например, написание слов с -s-, -ss-, -ß-. Чтобы не допускать ошибок, уча- 223 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
щимся необходимо ясно представлять себе взаимосвязь между написанием определенного вида слов с фонологическими особенностями немецких гласных: (1) в открытом слоге перед графическим знаком <s>
после долгого гласного произносится [z]; (2) в открытом слоге после
долгого гласного графический знак <ß> произносится как [s]; (3) в закрытом слоге графический знак <ss> после краткого гласного произносится как [s]; (4) в закрытом слоге графический знак <s> перед <p, t> и
после краткого гласного произносится как [s].
С помощью приведённых способов символической визуализации
фонетико-фонологических структур реализуется общедидактический
принцип наглядности обучения, суть которого состоит в осуществлении
связи между конкретным и абстрактным, между предметами реального
мира и абстрактным мышлением. С опорой на приведённую аксиому
строится одна из подтвердившихся гипотез нашего исследования, которая гласит, что изображение ударного и безударного слогов в виде дома
и гаража может позволить учащимся усвоить взаимосвязь между фонетико-фонологическими структурами слова и способами передачи этих
структур на письме.
В слого-аналитической методике выделяются следующие методические шаги по формированию и развитию орфографической компетенции. Шаг 1. Поэтапное знакомство обучаемых с четырьмя видами
немецкого слога. Шаг 2. Упражнения на осознание правил написания и
произношения четырех видов немецкого слога. Шаг 3. Упражнения на
закрепление и автоматизацию правил написания одного типа слога. Шаг
4. Упражнения на сопоставительный анализ четырех видов слога. Шаг
5. Составление разнообразных упражнений обучаемыми для взаимного
выполнения. Шаг 6. Написание контрольных диктантов на изучаемые
явления. Шаг 7. Анализ ошибок, допущенных в контрольных диктантах.
Шаг 8. На «продвинутых» этапах обучения могут использоваться упражнения на орфографирование текстов, записанных с помощью фонетической транскрипции.
Результаты применения слого-аналитического метода продемонстрировали, что такая цель, как повышение орфографической и фонетической грамотности, может быть достигнута на любом уровне владения
немецким языком в разных институциональных контекстах. Кроме этого, использование отдельных упражнений из репертуара данной методики может быть рекомендовано для повышения орфографической и
фонетико-фонологической грамотности учащихся при обучении немецкому языку вне зависимости от применяемых лингводидактических
концепций.
- 224 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1. Климов Н.Д. Вводно-фонетический курс немецкого языка для институтов и факультетов иностранных языков: учеб. пособие. М.: Высш.
школа, 1978. 125 с.
2. Пиганович К. А., Уроева Р. М. Пособие по практической фонетике
немецкого языка: учеб. пособие. М.: Высш. школа, 1982. 150 с.
3. Röber-Siekmeyer Chr. Schrift als Visualisierung sprachlicher Strukturen
beim Zweitspracherwerb. Regensburg: Fachverband Deutsch als Fremdsprache, 2002. 579 S.
4. Röber Chr. Die Leistungen der Kinder beim Lesen- und Schreibenlernen.
Grundlagen der Silbenanalytischen Methode. Baltmannsweiler: Schneider
Verlag Hihengehren, 2011. 455 S.
SYLLABLE-ANALYTICAL METHOD OF TEACHING
THE GERMAN LANGUAGE ORTHOGRAPHY:
(theory and application)
I.S. Krestinskiy, E.R. Muslyadinova
Tver State University, Tver
The article focuses on theoretical and practical aspects of application of syllable-analytical method in teaching the German language. The method in question involves the introduction of the learners to the structure of German syllable. To achieve this aim different means of symbolic visualization of phoneticphonological structures of the German language are used. The results of application of this method prove its high potential in improving the orthographic
and phonetic competence of language learners.
Key words: syllable- analytical method of teaching orthography of the German language, structure of the German syllable, visualization of phoneticphonological structures.
Об авторах:
КРЕСТИНСКИЙ Игорь Станиславович – кандидат педагогических наук, доцент кафедры немецкого языка Тверского государственного университета, e-mail: igor_krestinsky@mail.ru.
МУСЛЯДИНОВА Екатерина Руслановна – студентка 5-го курса
немецкого отделения факультета иностранных языков и международной
коммуникации Тверского государственного университета, e-mail:
muslyadinova_er@mail.ru.
- 225 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 226–231.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 811.161.1'373.231
ПРОБЛЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЗНАЧЕНИЯ
ИМЕНИ СОБСТВЕННОГО
Н.С. Полиновская
Тверской государственный университет, Тверь
Вопрос о значении имени собственного является дискуссионным во
многих областях науки. В статье рассматриваются подходы к решению
данного вопроса в лингвистике.
Ключевые слова: ономастика, имя собственное, имя личное антропоним, значение.
Имя человека – один из немногих феноменов, интерес к которому не угасает на протяжении столетий как среди обывателей, так и в научном сообществе. Точкой пересечения интересов и тех, и других является вопрос о значении имени. Первых больше всего интересует значение имени собственного (далее – ИС) с точки зрения этимологии и
влияния на характер и судьбу его носителя. Такое внимание к силе имени небезосновательно и имеет глубокие корни. Известно, что в древности имя являясь неотъемлемой частью человека, оберегалось как великое сокровище, держалось в тайне, чтобы отгородиться от влияния злых
сил. Великая сила имени в народном сознании обосновывается русскими лингвофилософами. Так, по мнению С.Н. Булгакова, имя собственное – это не просто значок отличия, пустой звук, а энергия, которая зачастую носит фатальный характер, «имя есть то, что человек есть, и означает, открывает, что он есть» [4: 267]. П.А. Флоренский пишет, что
имя – это «адекватная плоть личности», только в имени «наиболее чётко
познается духовное строение личности <...> свободное от шлаков биографии и пыли истории» [13: 482]. Подтверждение этому автор находит
в житейском понимании, которое «пользуется именем, как первым и
наиболее глубоким и целостным явлением личности в объективном мире» [цит. раб.: 479].
В наше время сохраняется вера в ИС как в инструмент познания
человека и во влияние его на судьбу носителя имени, Этот интерес подпитывается многочисленными изданиями под заголовками типа «Как
называть ребенка», «Тайна имени», а также аналогичными Интернетресурсами. Наряду с этим сегодня намечается и другая тенденция – переименование – современное общество позволяет человеку изменить
его имя. Здесь нельзя не согласиться с метким замечанием А.К. Матвеева, который считает, что «история человечества в определённом смысле
является историей освобождения от тирании имени <…> Человек, сам
не осознавая того, учился управлять именем <…> Имя постепенно ут-
- 226 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
рачивало свою “материальную” связь с телом и становилось знаком
личности» [8: 135–136]. Сразу же необходимо оговорить, что автор не
лишает ИС его силы и тем более значения, а всего лишь указывает на
опосредованное влияние имени на судьбу человека [7: 7–13].
Вопрос о наличии значения вообще или отдельных его компонентов у ИС имеет давнюю историю и множество ответов на него, становясь одной из главных тем в трудах по ономастике. Отправным пунктом исследований являются противоположные точки зрения Дж.Ст.
Милля и О. Есперсена. Милль утверждает, что ИС «не имеют никакого
значения», так как «лишены коннотации», т.е. они «обозначают индивидуальных лиц или индивидуальные предметы, носящие это название,
но не указывают и не подразумевают никаких черт, свойственных им»
[5: 70]. Сравнивая ИС с меловой отметиной, Милль видит сущность ИС
в том, что они лишь указывают на объект, ничего о нём не сообщая.
Есперсен критикует Милля за то, что он уделял слишком много внимания «словарному значению имени» и не обращал внимание на его «контекстуальное значение» в конкретной ситуации. По мнению Есперсена,
именно контекст играет важнейшую роль в определении значения ИС,
так как «когда имя собственное употребляется в живой речи, и для говорящего, и для слушателя оно обозначает лишь одно конкретное лицо
и ограничивается только им» [цит. раб.: 71]. Кроме того, учёный считает, что ИС не только называют объект, но и указывают на свойственные
ему черты. Это происходит в речевой ситуации, когда употребляется
имя и «в сознании слушателя возникает представление о целом ряде
свойств или отличительных признаков данного лица» [цит. раб.: 74].
Последователями «теории асемантичности» Милля являются Б.
Рассел, Н.Д. Арутюнова, А.А. Реформатский, А.А. Уфимцева, К.Д. Левковская и др. Так, Н.Д. Арутюнова считает главным свойством ИС
«прозрачность», что достигается за счёт отсутствия у них значения.
Сквозь ИС просвечивает референт, что позволяет увидеть денотируемый объект, даже если образ, лежащий в основе значения ИС, не соответствует свойствам их носителей. ИС не характеризуют объект, не сообщают о нём ни истинного, ни ложного, более того, ИС незначимы до
тех пор, пока нет единичного объекта, который они замещают в сообщении. Поскольку ИС относится к единичному предмету, его содержание соответствует всей совокупности его свойств в их нерасчленённой
целостности [1: 190–191]. По мнению К.А. Левковской, к ИС в гораздо
большей мере, чем к имени нарицательному (далее – ИН) применимо
понятие «знак». Функционирование ИС отлично от функционирования
ИН. Так, родители, давая имя новорожденному, руководствуются собственным вкусом, модой, традициями, но не свойствами ребёнка, относительно которого они ещё ничего не знают. Из этого следует, что
употребление ИС базируется только на предметной отнесённости, но не
- 227 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
на значении, отображающем то или иное понятие. По мнению исследователя, ИС не обладают значением в том смысле, в каком этот термин
применяется к прочим словам языка, до тех пор, пока они не перейдут в
разряд ИН [6: 177].
Сторонниками точки зрения О. Есперсена и его теории «прагматического значения», которая признает наличие значения у ИС только в
речи, в определённом контексте, где оно соотносится с тем или иным
референтом, являются М. Бреаль, Г. Сёренсен, В.И. Болотов, С.И. Зинин, А.В. Суперанская. Так. Суперанская считает, что значение имени –
это «фактор его известности, фактор общественно-исторический» [12:
266]. То, что Есперсен называет свойствами объекта, на которые указывают ИС, Суперанская предлагает называть «информацией». Информация имени бывает трёх типов: речевая, энциклопедическая и языковая.
Наиболее массовой, и присутствующей всегда и для всех, является речевая информация. Она осуществляет связь имени с объектом и выявляет отношение говорящего к объекту. Речевая информация имени предполагает, что первоначальное знакомство с объектом уже произошло,
это является непременным условием для введения имени в речь. Энциклопедическая информация индивидуальна и, следовательно, субъективна. Это комплекс знаний об объекте, доступный каждому члену языкового коллектива, пользующемуся данным именем. При этом к энциклопедической информации относится не только комплекс сведений, который образуется в результате знакомства с объектом, но и сумма предварительной информации об объекте, которую можно получить, никогда
не видев его (пример: понятийное слово, с которым соотносится ИС).
Языковая информация – это константная часть информации имени. Она
является необходимой для понимания слова и заключается в характере
и составе компонентов имени. Несмотря на постоянство этого типа информации, она, как и энциклопедическая, в речевом акте присутствует
подспудно. Основными становятся связь имени с объектом (и понятием
объекта) и комплекс эмоций, связанных у говорящего с именуемым
объектом [цит. раб.: 258–261].
Существует и третья точка зрения на проблему значения ИС.
Сторонники этого подхода (Е. Курилович, Л.В. Щерба, В.Д. Бондалетов,
Л.М. Щетинин, Ю.А. Карпенко, Т.Н. Кондратьева, В.А. Никонов, М.Э.
Рут) признают наличие значения у ИС и в языке, и в речи, но отмечают
различные функции, выполняемые ИС в языке и речи. В.Д. Бондалетов
считает, что ИС, являясь единицей языка, обладает теми же компонентами значения, что и ИН, но их качество в ИС настолько своеобразно,
что обеспечивает им языково-речевую специфику и объединяет их в
особую подсистему в пределах общей лексико-семантической системы
языка [3: 26–27]. Ю.Н. Хриненко видит специфику лексического значения ИС прежде всего в том, что «личное имя используется в речи глав- 228 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
ным образом для того, чтобы именовать, выделять и различать однотипные объекты, а в языке имя как языковой знак существует независимо от прямой связи с объектом» [14: 12]. Кроме лексического значения
ИС, по мнению Хриненко, обладают социальным значением, поэтому
употребление имени в определённых речевых ситуациях «даёт знание
об отношении к человеку, равно как и характеризует самого говорящего» [там же]. М.Э. Рут предлагает различать антропоним как существующий сам по себе, например, в рекомендательном списке, и антропоним в качестве личного имени конкретного человека. По мнению учёного, термин «антропоним» должен применяться для обозначения имени личного, т.е. когда он наполняется конкретным денотативным содержанием. Следуя традиционной схеме структуры лексического значения: сигнификат – денотат – коннотат, автор подробно останавливается
на каждом из компонентов. Так, замечено, что у антропонимов отсутствует ярко выраженный сигнификат, а денотат, наоборот, максимально
нагружен, так как знать значение имени – значит знать названного этим
именем человека. Антропоним функционирующий всегда соотнесен с
конкретно-чувственным представлением о его носителе. Антропоним,
наполненный денотативным содержанием, – личное имя – обладает отсоциумным денотатом и отсоциумным коннотатом, и существует в социолекте; его значение определяется закреплённостью за конкретным
членом социума. Антропоним сам по себе существует в языке, особенности его функционирования определяются языковыми законами. Семантика антропонима определяется общенародными культурными коннотациями [9].
С.Н. Смольников, рассматривая проблему дуальности антропонима, предлагает оперировать терминами «актуальный» и «потенциальный» антропоним. Актуальный антропоним воплощён в именовании
лица и закреплён в сознании языкового коллектива за конкретным индивидуальным объектом. Для потенциальных антропонимов отношение
к называемому конкретному индивидуальному лицу не установлено,
является потенциальным, возможным [10: 84]. По убеждению автора, «и
потенциальные, и актуальные антропонимы могут быть единицами языка, и те и другие могут употребляться в речи». Важно заметить, что потенциальная антропонимия целиком относится к сфере языка, а в речи
ей свойственно только употребление в сочетании с номенами, подчеркивающее развоплощенный отстраненный от понятия «лицо» характер
[цит. раб.: 50]. По мнению Смольникова, актуальные антропонимы могут выступать в качесте фактов как языка, так и речи [цит. раб.: 51]. При
этом автор подчёркивает узуальный характер актуальных антропонимов, так как они «воспроизводятся в речи, уже имея референтную отнесённость, а не приобретают эту связь, устанавливаемую каждый раз заново в том или ином речевом контексте» [там же].
- 229 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Таким образом, можно утверждать, что представители «языковоречевого» подхода едины во взгляде на ИС как на полноценные языковые знаки. Отсюда следует, что ИС, как и ИН, обладают лексическим
значением и на уровне языка, и на уровне речи. Лексическое значение
ИС складывается из тех же компонентов, что и значение ИН, но поскольку имеются заметные функциональные различия между онимами и
апеллятивами, соотношение компонентов значения и характер их проявления в ИС отличен от ИН. Специфика значения ИС прежде всего состоит в следующем:
«… личное имя используется в речи главным образом для того, чтобы
именовать, выделять и различать однотипные объекты, а в языке имя как
языковой знак существует независимо от прямой связи с объектом. Кроме
того, поскольку имя – это социальный знак, оно может быть в большей или
меньшей мере нагружено и социальным значением. Употребление личного
неофициального – а порой и полного – имени в определённых речевых условиях даёт знание об отношении к человеку, равно как и характеризует
самого говорящего» [14: 12].
Специфика значения ИС проявляется и в том, что
«… применительно к именам собственным приходится говорить главным образом об энциклопедическом значении, под которым мы понимаем
сумму конкретной информации о денотате имени. Значимость нарицательного слова в языке определяется понятийным, семантическим полем, но актуализация одной из значимостей зависит от экстралингвистической сферы
[темы], которую надо описывать языковыми средствами. Значение слова в
речи всегда обладает бóльшим количеством признаков, чем соответствующий ему языковой знак, и равно количеству предикатов данного знака в
данном контексте и ограничивается только ими» [2: 333].
По мнению А.В. Суперанской, энциклопедическое значение ИС
отличается от лексического значения ИН тем, что возникает в речи и
индивидуально для каждого говорящего, так как его постоянным компонентом является эмоциональная окраска. ИН не могут иметь энциклопедического значения, аналогичного выделяемому у ИС, поскольку
применительно к ним это оказываются сведения о денотате, а не о его
имени. Кроме того, энциклопедическое значение онимов многомерно,
ибо оно существует одновременно в ряде социальных полей [11: 104].
Итак, в значении ИС переплетаются лингвистический и экстралингвистический планы: к первому относятся особые мотивы именования, специфика имени в языке, его современное восприятие, история
имени, этимология его основы, ко второму – особые условия существования имени в обществе, культурно-исторические ассоциации, специфика связи с именуемым объектом, степень известности объекта и его
имени.
- 230 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Список литературы
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
Арутюнова Н.Д. Номинация, референция, значение // Языковая номинация (общие вопросы). М.: Наука, 1977. С. 188–206.
Болотов В.И. К вопросу о значении имён собственных // Восточнославянская ономастика. М.: Наука, 1972. С. 333–345.
Бондалетов В.Д. Русская ономастика. М.: Просвещение, 1983. 224 с.
Булгаков С.Н. Философия имени. СПб.: Наука, 1999. 447 с.
Есперсен О. Философия грамматики. М.: Изд-во Иностранной литературы, 1958. 400 с.
Левковская К.А. Теория слова, принципы её построения и аспеты изучения лексического материала. М.: «Высшая школа», 1962. 296 с.
Матвеев А.К. Апология имени // Вопросы ономастики. Екатеринбург,
2004. №1. С. 7–13.
Матвеев А.К. Эволюционные процессы в ономастике // Вопросы ономастики. Екатеринбург, 2008. № 8. С. 130–136.
Рут М.Э. Антропонимы: размышления о семантике // Известия Уральского ГУ. Екатеринбург, 2001. № 20. С. 59–64.
Смольников С.Н. Функциональные аспекты исторической антропонимики (на материале деловой письменности Русского Севера XVI-XVII
веков) : дис. … докт. филол. наук: 10.02.01. СПб., 2005. 426 с.
Суперанская А.В. и др. Теория и методика ономастических исследований / А.В. Суперанская, В.Э. Сталтмане, Н.В. Подольская, А.Х. Султанов. М.: Издательство ЛКИ, 2007. 256 с.
Суперанская А.В. Общая теория имени собственного. М.: Книжный
дом «ЛИБРОКОМ», 2009. 368 с.
Флоренский П.А. Имена. М.: ЭКСМО, 2007. 396 с.
Хриненко Ю.Н. К вопросу о значении имени собственного // Семантические аспекты языка. Л., 1981. С. 10–14.
ON THE MEANING OF PROPER NAME
N.S. Polinovskaya
Tver State University, Tver
The question of the proper name meaning remains debatable in different fields
of research. The paper explores the existing approaches to this question in linguistics.
Keywords: onomastics, proper name, personal name, anthroponym, meaning.
Об авторе:
ПОЛИНОВСКАЯ Наталья Станиславовна – аспирант кафедры
регионоведения Тверского государственного университета, e-mail:
bremselos@yandex.ru
- 231 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2. С. 232–237.
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
УДК 81'16
ПОНЯТИЕ МЕТАЯЗЫКА И ЕГО ТРАКТОВКИ
М.А. Репринцева
Курский государственный университет, г. Курск
В статье рассматриваются определения термина «метаязык» с позиций
разных научных подходов. Обсуждаются базовые характеристики метаязыка как средства описания, а также возможность трактовки естественного метаязыка как необходимого условия пользования языком.
Ключевые слова: метаязык, язык-объект, принцип дополнительности,
структура, универсальный язык.
В последние годы термин «метаязык» (далее – М.) всё чаще
используется в научных исследованиях самых разных направлений.
Однако анализ научной литературы показывает, что используется он во
множестве значений для описания явлений различной природы. С целью
чётко обозначить нашу позицию рассмотрим возможные трактовки
обсуждаемого термина (греческий префикс мета- употребляется в
научном обиходе достаточно часто, например: метатеория – теория,
изучающая свойства другой теории, метаматематика – теория
математических доказательств [1]).
Единого строгого научного определения метаязыка, как ни
странно, не имеется. Анализ словарей и энциклопедий (см. таблицу)
показывает, что определения, данные в словарях, изданных до 2000 года,
в основном совпадают в том, что указывают на связь метаязыка и языкаобъекта (предметного языка). Более современная (хотя и не очень
«научная») Википедия уже говорит о том, что термин метаязык
используется не только в лингвистике и логике, но и в других науках.
Отметим важные качества метаязыка, которые можно вывести из
приведённых в таблице определений: (1) это вспомогательный язык: все
определения подчёркивают эту функцию метаязыка, который нужен для
описания языка, т.е. помогает его описать; (2) метаязык может быть
воплощён в различных формах: в качестве метаязыка может выступать
естественный язык, но это может быть и язык символов; (3) метаязык
связан с логикой и нужен, как правило, для описания какой-либо
структуры; (4) он находится «над» языком-объектом, или предметным
языком. Все эти качества, как представляется, очень важны для
понимания возможности использования термина «метаязык» для
обозначения внутреннего языка человека, о котором речь пойдёт ниже.
Метаязык обладает следующими свойствами: с помощью его
языковых средств можно выразить всё, что выразимо средствами
объектного языка, и обозначить все знаки, выражения объектного языка,
для которых имеются имена; на метаязыке можно говорить о свойствах
- 232 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
выражения объектного языка и отношениях между ними; на нём можно
сформулировать определения, обозначения, правила образования и
преобразования для выражений объектного языка [7].
[СЭС]
… язык, средствами к-рого проводится описание структурных, дедуктивных
или семантич. свойств к.-л. другого (обычно формализованного) языка,
являющегося предметом изучения соответств. метатеории.
[СИС]
… лог., лингв. язык, на котором описывается какой-л. язык, называемый в
этом случае языком-объектом, или предметным языком.
[СЛ]
… язык, средствами которого исследуются и описываются свойства другого
языка, называемого предметным, или объектным. Напр., когда мы начинаем
изучать иностранный язык, знакомиться с его выражениями, с его
грамматической структурой, системой времен, падежей и т.п., мы
пользуемся для описания свойств этого пока ещё не известного нам языка
своим родным языком, который и выступает в данном случае в качестве М.
[БЭСэл]
… язык, используемый для выражения суждений о другом языке, языкеобъекте. С помощью М. изучают структуру знакосочетаний (выражений)
языка-объекта, доказательства теорем о его выразительных (и, быть может,
дедуктивных) свойствах, об отношении его к др. языкам и т. п. Изучаемый
язык называется также предметным языком по отношению к данному М.
… язык «второго порядка», по отношению к которому естественный
человеческий язык выступает как «язык-объект», т.е. как предмет
языковедческого исследования. Термин «М.» первоначально возник в
математике и логике в значении: формализованный язык, средствами к-рого
исследуются свойства соотв. предметных (или объектных) теорий,
разграничиваются уровень самих описываемых объектов и n-й уровень их
описания.
… язык, средствами которого проводится описание структурных,
дедуктивных или семантических свойств какого-либо другого (обычно
формализованного)
языка,
являющегося
предметом
изучения
соответствующей метатеории.
[Wikipedia]
МЕТАЯЗЫК
[ЛЭС]
[БСЭ]
Таблица. Определения понятия метаязык по данным словарей
… «сверхязык»; язык, предназначенный для описания языка. Понятие
метаязыка используется: в лингвистике, при описании естественных языков
– метаязык как язык для описания языка. Естественный язык может являться
своим же метаязыком (например, для описания русского языка можно
использовать тот же русский язык), или отличаться лишь частично,
например
специальной
терминологией
(русская
лингвистическая
терминология – элемент метаязыка для описания русского языка); в
классической философии – как понятие, фиксирующее логический
инструментарий рефлексии над феноменами семиотического ряда; в
философии постмодернизма, при выражении процессуальности вербального
продукта рефлексии над процессуальностью языка. Постмодернистская
трактовка метаязыка восходит к работе Р. Барта «Литература и метаязык»
(1957); при исследовании языков различных логико-математических
исчислений …; в информатике – доп. данные (метаданные), служащие для
описания имеющихся.
- 233 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Отметим также, что перечисленные свойства приводят к
необходимости учёта нескольких любопытных явлений, например:
«… логика учит нас плодотворному разграничению языка-объекта и
метаязыка. Язык-объект – это сам предмет логического исследования, а
метаязык – тот неизбежно искусственный язык, на котором такое
исследование ведется. Логическое мышление как раз и состоит в том, что
отношения и структуру реального языка (языка-объекта) я могу
сформулировать на языке символов (метаязыке)» [1].
Как видно из этой цитаты, Р. Барт в одном тексте объединяет все
перечисленные выше признаки и указывает на необходимость
разграничения метаязыка и языка-объекта. Но в реальности провести
это разграничение бывает иногда очень трудно, и смешение языкаобъекта и метаязыка может приводить к противоречиям и парадоксам:
«Метаязык
как
орудие
метатеоретического
исследования
формализованных языков, допускающих достаточно богатые в логическом
отношении интерпретации, должен быть во всяком случае “не беднее”
своего предметного языка (т.е. для каждого выражения последнего в
метаязыке должно иметься его имя-“перевод”) и должен содержать
выражения более высоких “логических типов”, нежели язык-объект. … При
невыполнении этих требований (что заведомо имеет место в естественных
языках, если специальными соглашениями не предусмотрено противное)
возникают семантические парадоксы» [4].
Трудности
разграничения
метаязыка
и
языка-объекта
приобретают особенное значение в метаязыке лингвистики, в который
входят терминология, общенаучная лексика, свойственная научной
литературе вообще в любой отрасли знания, буквенная символика и
графика. Графический метаязык включает таблицы, схемы, графики,
графы, матрицы и так далее. Графические средства имеют
вспомогательный характер и должны сочетаться с вербальными.
Поскольку метаязык языкознания в значительной части строится на
основе единиц языка-объекта, он выступает одновременно и как часть
естественного языка [8]. При анализе языка следствием этого
оказывается исключительная сложность реального разграничения
метаязыка и языка-объекта, потому что границу между ними не всегда
возможно найти. Результатом может стать то, что исследователь
перестаёт «видеть» язык, который он описывает. Эти отношения можно
было бы сравнить с феноменом, о котором писал Нильс Бор в статье
«Философия естествознания и культура народов»:
«При самонаблюдении, очевидно, невозможно чётко отличить сами
явления от их сознательного восприятия. … Мы все знаем старое
высказывание, гласящее, что если мы пробуем анализировать наши
переживания, то мы перестаём их испытывать» [3: 284].
- 234 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
Можно провести параллель между психическим феноменом
чувствования / попытками описать чувства и феноменом языка /
попытками его описать, так как мы «сами являемся одновременно и
актёрами, и зрителями драмы жизни» [цит. раб.: 398], т.е. мы являемся
одновременно и исследователями, и носителями языка.
При изучении любого естественного языка для его описания
используется естественный язык, поэтому существует опасность
ошибки, связанная с тем, что это описание получится дополнительным
(в терминологии Н. Бора), т.е. неполным. Это не значит, что имеющиеся
описания языка «неправильны», а лишь подчёркивает, с одной стороны,
их ограниченность определённым более или менее узким подходом, а с
другой стороны, свидетельствует о необходимости дальнейшего поиска
более отвечающего его задачам метаязыка языковедения. Тем не менее,
метаязык – одно из основных понятий современной теоретической
лингвистики, используемое при исследовании языков различных
логико-математических исчислений, естественных языков, для описания
отношений между языками различных «уровней» и для характеристики
отношений между рассматриваемыми языками и описываемыми с их
помощью предметными областями. Метаязык является средством /
инструментом изучения структуры выражений языка-объекта,
доказательства теорем о его выразительных (и других, например,
дедуктивных) свойствах, об отношении его к другим языкам и т.п.
Для обозначения изучаемого языка используется также термин
«предметный язык». Как предметный язык, так и метаязык могут быть
обычными (естественными) языками. Метаязык может отличаться от
языка-объекта (например, в учебнике английского языка для русских
русский язык является метаязыком, а английский – языком-объектом),
но может и совпадать с ним или отличаться лишь частично, например
специальной терминологией (русская лингвистическая терминология –
элемент метаязыка для описания русского языка; семантические
множители – часть метаязыка описания семантики естественных
языков) [6]. Метаязык сам может являться объектом лингвистического
исследования. Так, исследуется национальная специфичность метаязыка
лингвистики [2] и через сопоставление лингвистических терминов в
современном английском и русском языках делаются выводы относительно особенностей выбора языковых единиц для научного описания
«в рамках национальной традиции» и о том, что «отечественная
лингвистическая терминосистема является своеобразным зеркалом, в
котором отражаются самые различные и иногда противоречивые
направления исследований» и «нуждается в дальнейшем уточнении и
тщательном лексикографическом описании» [цит. раб.: 16]. Вопросы
метаязыка широко обсуждаются и в зарубежной науке в связи с теорией
метаязыка науки и обучения языкам (см., например, [12–15]).
- 235 -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вестник ТвГУ. Серия "Филология". 2014. № 2.
В последнее время появились новые трактовки термина
«метаязык».Так, понятие метаязыка рассматривается в связи с
проблемами воздействия и языкового воздействия с приписыванием
метаязыку функция управления сознанием человека. Язык рекламы, PRагентств, туристических фирм и торговых представительств наполнен
рядом особенных сверхъязыковых «шифров», воздействующих на
человека на подсознательном уровне. И мало кто задумывается, что дело
не просто в хитрости или смекалке представителей компании и
промоутеров, а в целой науке общения – «метаязыке». В сети Интернет
можно найти большое количество сайтов, на которых обсуждаются
связанные с этим аспектом метаязыка проблемы, например,
возможность создания универсального языка «без слов» (http://gornovalex.livejournal. com/3233.html), применения метаязыка для решения
проблем перевода (http://andreyshvetsru.blogspot.ru/2012/09/blog-post.
html) и для извлечения общего смысла текста (http://tests.pp.ru/ library/
books/06A.phtml); эти вопросы активно обсуждаются и в социальных
сетях (например, http://vk.com/topic-24986735_24892622). Такое толкование имеет прямое отношение к одному из главных свойств метаязыка:
способности выражать любые смыслы за счёт чёткой структуры и
жёстких правил использования составляющих его элементов.
Среди этих сайтов, форумов и пр. можно обнаружить такие, на
которых проблемы метаязыка обсуждаются в связи с необходимостью
создания универсального языка международного общения (http://gornovalex.livejournal.com/3233.html; http://vk.com/ topic-24986735_24892622;
http://www.mental-engineering.com/2013/03/ blog-post_3760.html и др.).
Наличие подобных идей и дискуссий наводит на мысль о современном
варианте решения проблемы универсального языка (формализованных
языков). Идея искусственных языков, разрабатываемая в