close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

653.Вестник Томского государственного университета. История №4 2011

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ
ВЕСТНИК
ТОМСКОГО
ГОСУДАРСТВЕННОГО
УНИВЕРСИТЕТА
ИСТОРИЯ
TOMSK STATE UNIVERSITY JOURNAL OF HISTORY
Научный журнал
2011
№ 4 (16)
Свидетельство о регистрации средства массовой информации:
ПИ № ФС77-29498 от 27 сентября 2007 г.
Международный стандартный номер сериального издания (ISSN 1998-8613).
Подписной индекс 44014 в объединённом каталоге «Пресса России».
Журнал входит в «Перечень российских рецензируемых научных журналов и изданий, в которых
должны быть опубликованы основные научные результаты диссертации на соискание
ученой степени доктора и кандидата наук» Высшей аттестационной комиссии. Полный "Перечень..."
(редакция: 26 марта 2010 г.)
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
НАУЧНАЯ РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА
«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА.
ИСТОРИЯ»
Зиновьев Василий Павлович – председатель научной редакции, профессор, д.и.н., зав. кафедрой отечественной истории, декан исторического факультета, тел. 529-796, 529-836 e-mail: vpz@tsu.ru; Грибовский Михаил Викторович – ответственный секретарь, доцент, к.и.н.; Кулемзин Владислав Михайлович, д.и.н., профессор; Ларьков Николай Семёнович, профессор, д.и.н., зав. кафедрой истории и документоведения; Могильницкий Борис Георгиевич, профессор, д.и.н.; Румянцев Владимир Петрович,
доцент, к.и.н., зав. кафедрой новой, новейшей истории и международных отношений; Тимошенко Алексей Георгиевич, доцент, к.и.н., зав. кафедрой мировой политики; Фоминых Сергей Фёдорович, профессор, д.и.н., зав. кафедрой современной отечественной истории; Харусь Ольга Анатольевна, профессор,
д.и.н.; Черняк Эдуард Исаакович, профессор, д.и.н., зав. кафедрой музеологии; Чиндина Людмила
Александровна, профессор, д.и.н.; Шерстова Людмила Ивановна, профессор, д.и.н., зав. кафедрой востоковедения.
© Томский государственный университет, 2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СОДЕРЖАНИЕ
I. ПРОБЛЕМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ
Белянин Д.Н. Мероприятия правительства по устройству «непричисленных» переселенцев Западной Сибири
на рубеже XIX–XX вв. ................................................................................................................................................................................ 5
Колдаков Д.В. Геоинформационные технологии в изучении поселенческой сети Алтая в 1920-е гг. ............................................... 11
Кисельникова Т.В. Этика в социальных отношениях............................................................................................................................ 15
Логачев В.А. «…В хлебном районе Западной Сибири»: от пролетарской революции к крестьянскому мятежу.............................. 19
Сосковец Л.И. Положение Русской православной церкви в период «хрущевской оттепели»............................................................ 29
Калинов В.В. Становление концептуальных основ инновационной политики Российской Федерации............................................ 36
II. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ
Кудряшев В.Н. Российские либералы XIX века о взаимодействии национального и общечеловеческого в историческом
прогрессе...................................................................................................................................................................................................... 44
Румянцев П.П. Критический взгляд на замечания Г.Н. Потанина о рабочем вопросе в сибирской золотодобывающей
промышленности в XIX в. .......................................................................................................................................................................... 50
Мирзаянов Р.А. Современная историческая литература о развитии общественно-политической жизни
в Башкирской АССР в 50–80-х гг. XX в.................................................................................................................................................... 53
Давыдов М.Е. Идеологический подход к истокам холодной войны в современной западной историографии ................................ 56
III. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ НАУКИ И ТЕХНИКИ
Турнаев В.И. Г.-Ф. Миллер и корпоративное движение в Петербургской академии наук: годы реакции ........................................ 61
Дятчин Н.И. Взаимодействие науки, техники и производства в истории развития техники на этапе машинизации ....................... 71
Саксельцев Г.И. Режимный авиаинженер, конструктор и учёный В.Г. Саксельцев ...............................................................................75
IV. ПРОБЛЕМЫ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
Кривец Е.А. Некоторые проблемы современной коптской церкви ....................................................................................................... 79
Aноп А.Ф. Обсуждение ближневосточной политики в британском парламенте и прессе в 1921 г. ................................................... 85
Долгушев Д.В. Конфликт энергетических интересов России и США в Центральной Азии и Каспийском регионе ........................ 90
Ниязов Н.С. Взаимоотношения Азербайджана и ОДКБ в 1994–2011 гг............................................................................................... 98
Савкович Е.В. Развитие сотрудничества КНР с государствами Центральной Азии в 2000-х гг. ....................................................... 107
Огнева А.В. Политические фонды ФРГ и их вклад в развитие международного диалога .................................................................. 113
V. ПРОБЛЕМЫ ЭТНОЛОГИИ, АНТРОПОЛОГИИ И АРХЕОЛОГИИ
Николаева Н.А. Индоевропеизация Кавказа (по данным лингвистики, археологии).......................................................................... 119
Самарина Н.Г. Кочевое скотоводство и оседлость тувинцев в советский период............................................................................... 123
Митюков Н.В. К вопросу об идентификации останков «Рейны Рехенте»............................................................................................ 127
VI. МУЗЕЕВЕДЕНИЕ
Родионова Т.В. Участие Г.Н. Потанина в деятельности Музея прикладных знаний в Томске........................................................... 131
VII. ПРОБЛЕМЫ ОБРАЗОВАНИЯ
Войтеховская М.П. Развитие начального образования в Западно-Сибирском учебном округе в связи с планами
введения всеобщего обучения.................................................................................................................................................................... 134
Радченко О.Е., Зиновьева В.И. Влияние социального знания на формирование толерантности в отношении инвалидов ............ 141
VIII. ДИСКУССИИ И РЕЦЕНЗИИ
Шемякин Я.Г., Шемякина О.Д. Староверы-странники в свете цивилизационного подхода к истории России.
Размышления над книгой Е.Е. Дутчак ...................................................................................................................................................... 144
Кальмина Л.В. В поисках «национальной» идеи. Рец.: Нам И.В. Национальные меньшинства
Сибири и Дальнего Востока на историческом переломе (1917–1922 гг.). Томск: Изд-во Том. ун-та, 2009. 500 с. 300 экз ............... 161
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ ..................................................................................................................................................................... 164
АННОТАЦИИ СТАТЕЙ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ ..................................................................................................................... 166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
CONTENTS
I. PROBLEMS OF RUSSIAN HISTORY
Belyanin D.N. Actions of the goverment on device "not ranked" of immigrants of the western Siberia on boundary
XIX–XX centuries ........................................................................................................................................................................................ 5
Koldakov D.V. Geoinformation technologies in the study the settlement network of the Altai in the 1920s............................................... 11
Kiselnikova T.V. Ethics in social relation .................................................................................................................................................... 15
Logachev V.A. «…In the grain district of the West Siberia»: from the proletarian revolution to the peasant revolt.................................... 19
Soskovets L.I. The position of the Russian Orthodox Church during the Khrushchev’s «thaw» ................................................................. 29
Kalinov V.V. Becoming a conceptual framework of innovation policy in the Russian Federation .............................................................. 36
II. PROBLEMS OF HISTORIOGRAPHY AND SOURCE
Kudriashev V.N. Russian liberals of the XIX century on the interaction of national and universal in the historical progress..................... 44
Rumiancev P.P. Critic view of Potanin’s marks about Siberian gold industry workers in the 19th century ................................................. 50
Mirzajanov R.A. The review of the contemporaneous literature coveraging the history of the socio-political life in the Bashkir
republic from the fifties to the eighties of the twentieth century ................................................................................................................... 53
Davidov M.E. Ideological approach to the origins of the Cold War in contemporary western historiography............................................. 56
III. PROBLEMS OF HISTORY OF SCIENCE AND TECHNIQUES
Turnaev V. I. G. F. Muller and corporate movement in the Petersburg academy of Sciences: the years of reaction ................................... 61
Dyatchin N.I. Interaction of a science, techniques and manufacture in the history of techniques development
at a stage machinization ................................................................................................................................................................................ 71
Sakseltsev G.I. V.G. Sakseltzev as a mode aircraft engineer, designer and scientist.................................................................................... 75
IV. PROBLEMS OF WORLD HISTORY
Krivets E А. Certain problems of Modern Coptic Church ........................................................................................................................... 79
Anop A.F. The discussion of Near and Middle Eastern policy-making in British Parliament and press in 1921 ........................................ 85
Dolgushev D.V. Conflict of the energy interests between Russia and USA in Central Asia and Caspian region ......................................... 90
Niyazov N.S. Interaction between Azerbaijan and the CSTO in 1994–2011 ................................................................................................ 98
Savkovich E.V. Cooperation between Central Asian States and the People’s Republic of China in 2000-s ................................................ 107
Ogneva A.V. German Political Foundations and Their Contribution to the International Dialog................................................................. 113
V. PROBLEM OF ETHNOLOGY, ANTROPOLOGY AND ARCHEOLOGY
Nikolaeva N.A. Indo-European expansion into the Caucsus ....................................................................................................................... 119
Samarina N.G. Nomadic cattle breeding and settled way of life of Tuvinians during the Soviet period ..................................................... 123
Mitiuckov N.W. About identification of "Reina Regente's" wreck .............................................................................................................. 127
VI. MUSEOLOGY
Rodionova T.V. G.N. Potanin`s contribution to the development of Tomsk museum of applied knowledge .............................................. 131
VII. PROBLEM OF EDUCATION
Voitekhovskaya M.P. The development of elementary education in Western and Sibirian educational district in connection
with introduction of general education .......................................................................................................................................................... 134
Radchenko O.E., Zinovyeva V.I. Impact of social knowledge on formation of tolerance towards people with disabilities ....................... 141
VIII. ДИСКУССИИ И РЕЦЕНЗИИ
Shemyakin Y.G., Shemyakina O.D. Old Believers-pilgrims in the context of civilizational approach to the Russian history.
Reflections on the book of E.E. Dutchak. ..................................................................................................................................................... 144
Kalmina L.V. In Search of the “National” Idea. REVIEW: Nam I.V. National Minorities of Siberia
and Far East during the Historical Crisis (1917-1922). Tomsk: Tomsk University publishes, 2009. 500 p. ................................................................ 161
INFORMATION ABOUT THE AUTHORS ............................................................................................................................................ 164
ABSTRACTS............................................................................................................................................................................................... 166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
I. ПРОБЛЕМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ
УДК 94 (571.1): 332.021.8
Д.Н. Белянин
МЕРОПРИЯТИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА ПО УСТРОЙСТВУ «НЕПРИЧИСЛЕННЫХ»
ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ НА РУБЕЖЕ XIX–XX вв.
Рассматривается проблема непричисленных переселенцев в Западной Сибири на рубеже XIX–XX вв. На основе архивных
источников, впервые введенных в научный оборот, автор исследует правительственные мероприятия по устройству
самовольных переселенцев.
Ключевые слова: непричисленные переселенцы, столыпинская переселенческая политика, Западная Сибирь.
Во второй половине XIX в. размеры крестьянских переселений значительно выросли. Особенно
заметным был рост переселений после постройки
Сибирской железной дороги. По оценкам многих
специалистов, в большей степени это было самовольное переселение. По оценкам Г.Ф. Чиркина, с
конца 50-х до начала 80-х гг. XIX в. самовольное
переселение вообще было почти единственной
формой русской колонизации. Из переселившихся
за Урал в 1881–1889 гг. 65–75% шли самовольно
[1. С. 87, 89]. Подобное положение стало следствием неоднозначной политики правительства. С
одной стороны, закон 1889 г. был явно ориентирован на развитие и стимулирование переселений, с другой – в реальности переселенцев ожидали значительные трудности при получении
разрешения на переселение. Так, 14 декабря
1896 г. вятский губернатор в докладе отмечал,
что из 100 семей, подавших прошения о переселении в Сибирь, Губернское присутствие удовлетворило лишь 18, но и этим 18 семьям было объявлено, что в текущем году они переселиться не
смогут, так как запас земель для переселенцев
истощен [2]. В 1903 г. было отказано в переселении в Туркестанский край крестьянину А. Синицыну и крестьянке Е. Гулиной из Пермской губернии. Даже в случаях, когда крестьяне желали
переселиться из одной сибирской губернии в
другую, со стороны администрации могли возникнуть возра-жения [3].
Росло число самовольных переселений. Так, в
1896–1905 гг. в пределы Томской губернии (по
моим подсчетам) проследовало 443 147 переселенцев, из которых только 276 462 имели проходные свидетельства [4. С. 56], В результате на рубеже XIX–XX вв. в Западной Сибири сложилась
значительная по численности категория «неустроенных» переселенцев из числа тех, кто не смог (не
захотел) устроиться на переселенческих участках
и не получил официального приемного приговора
от старожильческих обществ. По данным
Г.П. Жидкова, к 1906 г. только на Алтае было около 200 тыс. переселенцев, живших без причисления [5. С. 199]. Многочисленные ведомственные
циркуляры и распоряжения, касающиеся таких
неустроенных переселенцев, также носят двойственный характер. Например, Тобольский губернатор в 1894 г. издал предписание, где предлагал
крестьянским чиновникам «безотлагательно приступить к водворению на переселенческих участках» всех самовольных переселенцев, как прибывших в 1893 г. и 1894 г., так и тех, кто еще может прибыть до 1 января следующего года [6.
С. 93–94]. В том же году МВД издало конфиденциальное предписание губернаторам, где подчеркивалось, что самовольные переселенцы «должны
быть задерживаемы и возвращаемы по этапу на
родину». Двойственность этого документа особенно подчеркивается тем, что тремя строчками
ниже говорится о возможности проявлять к самовольным переселенцам заботу. Ранее в том же документе есть разрешение губернаторам устраивать
на свободных участках тех переселенцев, которые
направлялись в «более отдаленные места Сибири», но по каким-либо причинам прекратили свой
путь [7]. Также неоднозначным по смыслу выглядит и постановление Томского губернского управления от 15 апреля 1896 г. о борьбе с самовольным
водворением в Алтайском округе [6. С. 96–98].
Несмотря на отсутствие ясного, прописанного
правительственного курса, по данным Г.П. Жидкова, в 1896–1899 гг. на Алтае было наделено землей 184 тыс. переселенцев из числа самовольных
[8. С. 374]. Положением от 26 апреля 1906 г. крестьяне и мещане, самовольно переселившиеся в
Змеиногорский и Кузнецкий уезды Алтайского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
Д.Н. Белянин
округа, подлежали причислению по местам их водворения [9. С. 52].
Политика массовых переселений правительства П.А. Столыпина привела к росту самовольных
переселений и к увеличению числа неустроенных.
Так, в 1906–1914 гг. в Тобольскую губернию самовольно проследовало 52 699 человек [10; 13]. В
Томскую губернию только в 1906–1909 гг. без
проходных документов (т.е. самовольно) проследовало, по моим подсчетам, 362 625 человек [4.
С. 56–57], а на 1 июля в Томской губернии проживало 224 000 неустроенных, в ТургайскоУральском, Акмолинском и Семиреченском районах – 106 500. В других переселенческих районах
численность неустроенных была незначительной
[11].
Особенно много неустроенных переселенцев
оказалось на Алтае. Положение таких неустроенных
часто было довольно тяжелым. Значительная их
часть осела в старожильческих селах без приемных
приговоров в качестве полетовщиков, с которых
старожилы, как правило, брали большую плату. Например, бралась арендная плата за право пасти скот,
за усадьбу и земельные угодья. Кроме денежных
сборов: 6 рублей оклада, 8 рублей за пользование
десятиной пашни, 10 рублей за усадьбу, по 3 рубля
за каждую голову рогатого скота, «непричисленные»
отбывали еще и натуральные повинности – ремонт и
постройку мостов, дорог, городьбу поскотин [12.
С. 74]. По данным А.В. Минжуренко, при раскладке
«неприписной» уплачивал почти в 10 раз больше
приписного [13; 55]. За право жить в деревне семья
переселенца платила 20–60 рублей, платились деньги за право проезда по дорогам, пользование водопоями и т.п. [14. С. 289]
Эти факты широко описаны многими исследователями. Мы же обратим внимание на два факта.
Во-первых, неустроенные переселенцы ехали на
Алтай целенаправленно и абсолютно осознанно.
Это следует хотя бы из того, что движение самовольных переселенцев на Алтай стабильно продолжалось в течение нескольких десятилетий XIX
и XX вв. Кроме того, на Алтае расселение самовольных не было равномерным. Большая часть из
них приезжала в Барнаульский уезд. Например, в
деревне Решетовой этого уезда в 1907 г. проживало 417 д.м.п. неустроенных, в деревне Индерская
того же уезда – 120 д.м.п. Для сравнения – в 22
деревнях Бачатской волости Кузнецкого уезда в
том же году было всего 67 человек неустроенных
[15]. Крестьянский начальник 5-го участка Барнаульского уезда 23 сентября 1911 г. отмечал, что на
его участке проживает 8 551 д.м.п. приписного
населения и 2 571 – «неприписного» [16].
Правительство П.А. Столыпина пыталось ограничить поток самовольного переселения на Алтай путем привлечения крестьян в другие районы,
а также путем ограничения полной свободы переселений в 1908–1909 гг. Например, Б.А. Васильчиков и Г.В. Глинка в циркуляре 14 марта 1908 г.
отмечали, что ввиду отсутствия запаса переселенческих участков правительство вынуждено прекратить выдачу ходаческих свидетельств. А губернатор Бессарабской губернии Харузин отдал
распоряжение: «Примите все меры к предотвращению самовольного переселения и вообще увлечения переселением» [17]. В официальных изданиях для ходоков и переселенцев подчеркивалось,
что «самовольные» переселенцы никакими льготами в Сибири пользоваться не будут. В памятке
ходаческих свидетельств упоминалось, что свободных земель больше всего в восточных районах
Сибири, а в степных частях Томской губернии (на
Алтае) свободных участков очень мало [18]. В
1908 г. на железнодорожных станциях были расклеены объявления Томского губернатора, в которых переселенцы оповещались, что свободные
земли на Алтае отсутствуют. Поэтому «переселенцы, направляющиеся сюда, извещаются, что
отвода участков и сдачи земель им не будет» [19].
Таким образом, самовольные переселенцы хотя бы
в общих чертах представляли себе, что на Алтае
абсолютно свободных земель почти нет, и, несмотря на это, десятками тысяч ежегодно ехали
именно в этот район. Так, к началу 1911 г. 67,49%
неустроенных переселенцев Томской губернии
проживало именно в Барнаульском уезде [20.
С. 284].
Следует отметить, что переселенцы считали
свое пребывание в качестве «полетовщиков» временным этапом, в ходе которого они выискивали
более выгодные места для устройства. Целью
большинства крестьян, самовольно ехавших на
Алтай, было устройство в старожильческих селах
либо по приемным приговорам, либо в ходе землеустройства. Согласно «Правилам поземельного
устройства крестьян, водворившихся на Алтае, и
инородцев», «полетовщики» имели право на получение надела при землеустройстве района, в котором они проживали. Главным условием получения
надела было наличие самостоятельного земледельческого хозяйства, пусть даже эти полетовщики и не получили приемных приговоров от старожилов. Поэтому переселенцы стремились стать
полетовщиками в Барнаульском уезде, где землеустроительные работы еще не были завершены
[21. С. 67–68]. По соглашению зав. землеустройством Алтайского округа и зав. Томским пересе-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мероприятия правительства по устройству «непричисленных» переселенцев
ленческим районом от 1 июня 1908 г. было решено ввиду большого числа лиц, «не водворенных и
не причисленных» в поселках, признать подлежащим наделению все наличное население на одинаковых основаниях со старожилами [22]. Практика
наделения землей неустроенных нередко вызывала недовольство старожильческих обществ. Например, поземельно-устроительная комиссия
включила в список наделяемых с. Осколковского
35 «непричисленных». Крестьяне этого села потом
подали протест, утверждая, что общество на это
своего согласия не давало. Но комиссия нашла,
что эти «непричисленные» ведут самостоятельное
хозяйство и потому имеют право на наделение
землей. Общее присутствие позже действия комиссии признало правомочными [23]. Аналогичным образом без согласия общества в с. Георгиевском были включены в список наделяемых землей
73 д.м.п. неустроенных [24].
Всего за время землеустройства на Алтае было
наделено землей 198 105 д.м.п. неустроенных, а
также оставлено в пользовании старожилов душевых долей на 77 168 д.м.п. с условием допринятия
на эти земли переселенцев [25]. Эти примеры позволяют сделать вывод, что чиновники в процессе
землеустройства могли отстаивать интересы «непричисленных» переселенцев иногда даже в
ущерб интересам старожилов. По оценке В.Г. Тюкавкина, переселенцы, получившие землю в ходе
землеустройства, выгодали по сравнению с остальными, так как получили земли в более благодатном краю [26. С. 244]. Если учесть качество
алтайских земель и неизбежные преимущества
при водворении в старожильческие общества, то с
этим мнением трудно не согласиться.
Во-вторых, имеющиеся факты позволяют утверждать, что «непричисленные» переселенцы в
1906–1914 гг. отнюдь не были брошены на произвол судьбы правительством. В правительственных
кругах фактически существовало два подхода к
проблеме неустроенных переселенцев. Первый
был обозначен П.А. Столыпиным, который достаточно критично признавал, что наличие таких переселенцев – признак неправильной постановки
переселенческого дела. Но, с его точки зрения,
устроить «неприписных на пустующих землях –
значит достигнуть немногого», поскольку на место устроенных придут другие самовольные. Так,
с 1 января по 1 июля 1910 г. было водворено или
ушло обратно 50 тыс. д.м.п. неустроенных, а на их
место явилось 49 тыс. [27. С. 71]. Иной взгляд на
эту проблему обозначил глава ГУЗиЗ Б.А. Васильчиков, который считал, что неустроенных переселенцев предпочтительнее как-нибудь устроить
7
[28. С. 199–203]. На практике именно этот подход
стал определяющим в политике правительства.
Так, ежегодно с 1909 г. проводились переписи
«непричисленных» во всех районах Азиатской
России, выяснялись их экономическое положение
и дальнейшие планы по устройству. По первой
переписи на 1 января 1910 г., в Томской губернии
находилось 80 746 семей (454 142 души обоего
пола). После обнародования этих цифр вопрос об
их устройстве стал предметом особой заботы Переселенческого управления [29]. В дальнейшем
губернские чиновники и сотрудники Переселенческого управления приложили значительные усилия для устройства «непричисленных». Например,
в 1910 г. для них было выделено 30 429 душевых
долей. Была разрешена выдача ходаческих свидетельств на Дальний Восток [30]. В итоге в 1910 г.
в Томской губернии было устроено 27 956 семей.
В конце 1910 г. повторная перепись выявила
48 832 семьи неустроенных (268 619 душ обоего
пола). В 1911 г. из фонда в 102 000 долей для их
обустройства было выделено 34 000 долей. В результате третья перепись в конце 1911 г. определила число «непричисленных» в 33 233 семьи
(181 801 человек) [31].
Такая политика правительства получила неоднозначную оценку в отечественной исторической
науке. Например, меры по наделению самовольных землями из колонизационного фонда
И.В. Островский оценил как «полностью бесплодные». Аргумент: по переписи 1910 г. по сравнению с 1909 г. численность переселенцев в губернии уменьшилась ненамного и составила 264 760
человек [32. С. 141–142].
Такой подход, на наш взгляд, является неверным. И.В. Островский не учитывал, что ежегодно
численность неустроенных переселенцев, получавших земельные наделы, была довольно значительной. Например, на переселенческих участках
в 1909 г. за Уралом водворено 43 182 д.м.п.
(16 347 семей) переселенцев, прошедших по паспортам (т.е. самовольно) [33. С. 7]. В 1911 г. в
Томском районе было устроено 46 037 д.м.п. самовольных переселенцев, а в 1912 г. – 27 740
д.м.п. [34. С. 32] В итоге статистическое обследование зарегистрировало к 1 января 1914 г. в
пределах Томской губернии 23 818 хозяйств
(129 305 д.м.п.) неустроенных [35]. Тот факт, что
между переписями 1909 и 1910 гг. цифры уменьшились ненамного, является следствием большого притока новых самовольных переселенцев в
1910 г.
Следует также обратить внимание, что даже в
случаях самовольных (т.е. незаконных) захватов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
Д.Н. Белянин
неустроенными переселенцами пустующих земель
реакция правительственных чиновников бывала
неоднозначной. Можно найти примеры, когда чиновники использовали административную власть
или даже полицейский аппарат, чтобы «выдворить» самовольных переселенцев с незаконно занятых земель. Так, в 1909 г. были выселены из
Ломовской дачи (Каменская волость, Томский
уезд) 350 человек из числа переселенцев и разночинцев, проживающих в г. Новониколаевске. Постановлением Томского губернатора данных самовольцев приговорили к 3 месяцам тюремного
заключения и высылке из Томской губернии [36].
Но немало и других примеров. Так, переселенцы, самовольно осевшие в Бобровском бору
Кабинета, подали томскому губернатору прошение о наделении их землями этой дачи, причем
губернатор П. Гран счел возможным официально
возбудить об этом дело [37]. Нередкими были
случаи, когда самовольные переселенцы получали
под тем или иным предлогом землю в аренду, обустраивались, селили рядом своих родственников и
знакомых, а затем возбуждали требование об отводе им земель из расчета по 15 десятин на д.м.п.
[38. С. 14]. Часто переселенцы самовольно селились на казенно-оброчных или кабинетских землях, а затем начинали ходатайствовать об образовании из уже занятых ими земель переселенческого участка. Например, в 1906 г. 109 д.м.п. переселенцев из Черниговской губернии самовольно поселились на оброчной статье «Опалихинская» и
подали прошение об образовании из этой статьи
переселенческого участка. Примечательно то, что
зав. переселенческим делом в Томском районе
просил управляющего госимуществами в той же
губернии «не отказать в данной просьбе» и дать
свое согласие на образование переселенческого
участка [39]. Другой пример: в 1907 г. на переселенческом участке Марайский (Тюменский уезд)
самовольно поселилось несколько переселенцев, а
сам участок был образован и утвержден позже –
21 ноября 1909 г. [40] В этом случае примечательно еще и то, что многие переселенцы (6 домохозяев из 14 в списке) имели проходные свидетельства, датированные 1908 г., хотя год водворения
указан как 1907. Этому несовпадению есть одно
объяснение: в 1907 г. эти переселенцы не имели
необходимых документов, а проходные свидетельства получили уже после водворения на
участке.
А вот другой пример. На казенных землях самовольно водворилось несколько семей эстонцев,
что причиняло неудобство крестьянам с. Богословского и с. Михайловского (Зыряновская во-
лость, Мариинский уезд). Меры, предпринятые
Управлением госимуществ Томской губернии по
выдворению этих эстонцев, не дали результата
«вследствие оказанного этими эстонцами вооруженного сопротивления уездной полиции». Реакция того же Томского губернатора на эти события
была такой: в переписке с начальником Управления земледелия и госимуществ Томской губернии
он задает вопрос: «Прошу… о сообщении мне
сведений о том, в каком положении в настоящее
время находится вопрос об оставлении в пользовании крестьян-эстонцев Г. Михкельсона, Ю. Роза, Я. Меуса и др. земли, уже занятой ими в качестве переселенцев, – в пределах Зыряновской и
Колыванской волостей Мариинского уезда». Далее от управляющего земледелием и госимуществами Томской губернии последовал запрос Закийскому лесничему (июль 1913 г.): «Ввиду… большого домообзаводства эстонцев… не представляется ли возможным устроить эстонцев на занятых
ими землях?». В том же деле есть данные, что указанные эстонцы не только оказали вооруженное
сопротивление, но и большинство из них занималось самовольным винокурением, но «…благодаря
тому, что эстонцы оказывают вооруженное сопротивление, их пока оставляют в покое». Несмотря
на явные нарушения закона, 26 октября 1913 г.
Управление земледелия и госимуществ сочло возможным оставить самовольно поселившихся эстонцев на занятых ими землях на правах аренды
[41].
Вопреки устоявшимся в отечественной науке
стереотипам, мы можем привести примеры искренней заботы чиновников о самовольных неустроенных переселенцах. Так, в циркуляре ГУЗиЗ
заведующему переселенческим делом в Тобольском районе (1912 г.) отмечалось: «От работы чиновников наших по водворению зависит успешное
устройство сотен хозяйств и удача их дальнейшей
судьбы. Обращаю внимание ваше на всю важность
самого энергичного и внимательного отношения
подрайонных к водворению… желающих получить устройство в районе. Именно эту работу заведующих подрайонами я считаю главным мерилом их служебного усердия». Далее в циркуляре
приводится пример Акмолинского района, где для
«непричисленных» были особые объявления о
свободных участках с адресами чиновников, а
также списки участков со свободными долями.
«Пример этот достоин подражания», – завершает
чиновник. В циркуляре зав. переселенческим делом в Тобольском районе от 30 июля 1912 г. было
отмечено, что зачисление и водворение пришедших по паспортам и временно проживающих в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мероприятия правительства по устройству «непричисленных» переселенцев
районе (т.е. «самовольных») должно совершаться
безотлагательно и притом по возможности на тех
именно участках, об устройстве на которых ходатайствуют просители [42]. Зав. переселением и
землеустройством в Томском районе 24 августа
1913 г. направил крестьянским начальникам и переселенческим чиновникам своего района циркуляр, где заметил, что неустроившиеся переселенцы нуждаются «в особой о себе заботе со стороны
чинов, заведующих водворением». При этом было
подчеркнуто, что чиновники «обязаны не только
разъяснять безземельному населению, что они могут рассчитывать на устройство в областях и губерниях, где имеется большой запас свободного
земельного фонда, но и оказывать им возможное
законное содействие» [43]. 21 февраля 1913 г. вышел Высочайший манифест, по которому все крестьяне-домохозяева, переселившиеся без надлежащего разрешения и получившие в Сибири земельное устройство, получали все льготы легальных законных переселенцев [44, 45].
Все эти факты наглядно показывают, что нельзя оценивать деятельность чиновников в 1906–
1914 гг. только негативно. По крайней мере, часть
правительственных служащих считала своим долгом принимать все меры по устройству самовольных переселенцев. Безусловно, несмотря на все
старания чиновников, полностью устроить всех
неустроенных до 1914 г. не удалось. Но это было и
следствием нежелания самих «непричисленных»
покидать понравившиеся им места. Значительная
часть таких переселенцев имела собственное жилье, частичное, а иногда и полное домообзаводство. Некоторые семьи держали скот, в том числе и
крупный рогатый. Многие имели свой покос и посев, причем посевная площадь иных «непричисленных» не уступала размерам наделов некоторых
легальных переселенцев или старожилов [20; 289–
292]. Таким переселенцам трудно было оставить
свое домообзаводство с тем, чтобы переводвориться уже на правах легальных переселенцев на
переселенческих участках. Так, в 1909 г. для самовольных во всех районах Азиатской России был
предоставлен фонд емкостью в 200 374 душевые
доли, но они зачислили за собой менее половины –
93 735. Из проживавших к 1 августа 1909 г. в Тургайско-Уральском районе из 30 663 д.м.п. «непричисленных» зачислили за собой землю на предоставленных им переселенческих участках лишь
15 354 д.м.п. Остальные 15 309 д.м.п. этим шансом
не воспользовались, предпочитая (как многие из
них заявляли) выжидать более благоприятного
момента, когда им будут предоставлены для зачисления доли в местах их проживания [33; 4–5].
9
Таким образом, можно сделать следующий
вывод: в правительственной политике на рубеже
XIX–XX вв. следует выделить противоречивое
отношение к самовольным переселенцам. Формально правительство пыталось бороться против
самовольных переселений, фактически в секретных циркулярах предписывалось наделять (хотя и
с оговорками) неустроенных землей. В годы столыпинской переселенческой политики правительство продолжило этот курс. Для устройства самовольных переселенцев выделялся значительный
колонизационный фонд, многие из них получили
землю в ходе землеустройства в старожильческих
селениях. Результатом этого стало значительное
сокращение численности неустроенных переселенцев. Полностью эту категорию населения устроить не удалось во многом по причине нежелания самих переселенцев покидать понравившиеся
им районы.
ЛИТЕРАТУРА
1. Чиркин Г.Ф. Очерк колонизации Сибири второй половины XIX века и начала XX века // Очерки по истории колонизации Севера и Сибири. Пг., 1922. С. 83–136.
2. Российский государственный исторический архив
(РГИА). Ф. 391. Оп. 2. Д. 20. Л. 35.
3. Государственный архив Томской области (ГАТО). Ф. 3.
Оп. 46. Д. 1102. Л. 80–80об, 92–92об, 117–117об.
4. Турчанинов Н. Итоги переселенческого движения за
время с 1896 по 1909 г. СПб., 1910. 85 с.
5. Жидков Г.П. Кабинетское землевладение (1747–1917).
Новосибирск, 1973. 264 с.
6. Сибирские переселения. Документы и материалы.
Новосибирск, 2003. Вып. 1. 198 с.
7. ГАТО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 107. Л. 15–16.
8. Жидков Г.П. Переселенческая политика Кабинета в
1865–1905 гг. // Вопросы истории Сибири досоветского периода. Новосибирск, 1973. С. 365–374.
9. Сборник законов и распоряжений по переселенческому
делу и по поземельному устройству в губерниях и областях
Азиатской России (по 1 августа 1909 года). СПб., 1909. 698 с.
10. Захарова Н.В. Колонизация Тобольской губернии в
период столыпинской аграрной реформы (1906–1914 гг.): автореф. дис. …канд. ист. наук. Воронеж, 2004. 23 с.
11. Российский государственный исторический архив
(РГИА). Ф. 1278. Оп. 2. Д. 3006. Л. 35–35об.
12. Тютькин В.И. Социально-экономическое и правовое
положение неприписанных переселенцев на Алтае в 1907–
1914 гг. // 250 лет горного производства на Алтае. Барнаул,
1977. С. 74.
13. Минжуренко А.В. Непричисленные переселенцы Сибири (конец XIX – начало XX вв.) // Вопросы формирования
русского населения Сибири в XVII – начале XIX вв. Томск,
1978. С. 40–70.
14. Горюшкин Л.М. Сибирское крестьянство на рубеже
двух веков. Новосибирск, 1967. 412 с.
15. Центр хранения архивного фонда Алтайского края
(ЦХАФАК). Ф. Д-4. Оп. 1. Д. 2853. Л. 4, 6.
16. ГАТО. Ф. 3. Оп. 47. Д. 640. Л. 279–279об, 314.
17. РГИА. Ф. 1291. Оп. 54. Д. 47а. Л. 19, 132–132об.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д.Н. Белянин
10
18. Государственное учреждение Тюменской области
«Государственный архив Тюменской области» (ГУТО ГАТО).
Ф. И-49. Оп. 1. Д. 1567. Л. 71–71об., 122.
19. Сибирская газета. 1908. 10 окт.
20. Нагнибеда В.Я. Не приписанные переселенцы Томской губернии в 1910 году // Вопросы колонизации. 1912.
№ 11. С. 289–292.
21. Томский переселенческий район в 1907 году // Сибирские вопросы. 1908. № 23–24. С. 66–79.
22. ГАТО. Ф. 3. Оп. 70. Д. 460. Л. 421.
23. ЦХАФАК. Ф. Д-65. Оп. 1. Д. 227. Л. 9–9об.
24. ЦХАФАК. Ф. Д-65. Оп. 1. Д. 225. Л. 54.
25. РГИА. Ф. 468. Оп. 44. Д. 645. Л. 30.
26. Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и столыпинская аграрная реформа. М., 2001. 304 с.
27. Кривошеин А.В., Столыпин П.А. Поездка в Сибирь и
Поволжье. СПб., 1911. 170 с.
28. Сидельников С.М. Аграрная реформа Столыпина.
Сборник документов и материалов. М., 1973. 335 с.
29. ГАТО. Ф. 239. Оп. 1. Д. 93. Л. 7–7об.
30. РГИА. Ф. 1278. Оп. 2. Д. 3006. Л. 35.
31. ГАТО. Ф. 239. Оп. 1. Д. 93. Л. 8–8об.
32. Островский И.В. Аграрная политика царизма в
Сибири периода империализма. Новосибирск, 1991. 309 с.
33. Итоги зачисления и водворения переселенцев за
1909 год. СПб., 1910. 183 с.
34. Переселение и землеустройство за Уралом в 1912 г.
СПб., 1913. 331 с.
35. ГАТО. Ф. 239. Оп. 13. Д. 2. Л. 3.
36. ГАТО. Ф. 3. Оп. 13. Д. 1794. Л. 8, 20–21.
37. РГИА. Ф. 1284. Оп. 47. Д. 42. Л. 51–52об.
38. К вопросу о землеустройстве на Алтае и земельной
политике Кабинета ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. Барнаул, 1912.
25 с.
39. ГАТО. Ф. 240. Оп. 1. Д. 550. Л. 73.
40. ГУТО ГАТО. Ф. И-49. Оп. 1. Д. 184. Л. 38–44.
41. ГАТО. Ф. 240. Оп. 1. Д. 43. Л. 23–24, 28, 52, 73об.
42. Государственный архив Омской области (ГАОО).
Ф. 48. Оп. 1. Д. 1. Л. 28–28об., 111–111об.
43. ГАТО. Ф. 315. Оп.1. Д. 5а. Л. 146–146об.
44. ГАТО. Ф. 239. Оп. 9. Д. 25. Л. 77–77об.
45. ГАОО. Ф. 47. Оп. 1. Д. 9. Л. 100–100об.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94(47).084.3
Д.В. Колдаков
ГЕОИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ИЗУЧЕНИИ ПОСЕЛЕНЧЕСКОЙ СЕТИ
АЛТАЯ В 1920-е гг.
Рассматривается размещение объектов поселенческой сети на территории современного Алтайского края в 1926 г.
Продемонстрированы возможности геоинформационных систем для анализа процессов освоения юга Западной Сибири в
1920-е гг.
Ключевые слова: геониформационные системы, базы данных, населенные пункты, Алтай.
Выявление пространственных закономерностей освоения территорий в настоящее время
трудно представить без использования ГИСтехнологий, которые, как отмечает В.Н. Владимиров, «наряду со статистическим анализом, технологиями баз данных, математическим моделированием и другими продвинутыми методиками и
техниками исследования, стержнем которых является применение компьютера, становятся неотделимым компонентом творческой лаборатории историка» [1. С. 33]. Для такого региона, как юг Западной Сибири отметим исследования размещения переселенцев, прибывших на территорию Алтайского округа в 1889–1905 гг. [2. С. 174–183],
реконструкцию территории приходов Барнаульского духовного правления [3], анализ образования населенных пунктов на территории Алтая [4.
С. 25–44], разработку ГИС по существующим населенным пунктам Алтайского края [5. Вып. 11.
С. 76–85]. Приведенные примеры геоинформационных систем достаточно наглядно иллюстрируют
возможности компьютерного картографирования
в исторических исследованиях.
В 1920-е гг. поселенческая сеть на Алтае в количественном отношении достигает своих максимальных размеров, и сельские заселения охватывают
практически всю территорию современного Алтайского края. Отметим, что в изучении системы заселения Алтая в этот период определенные шаги уже
сделаны. Так, А.Г. Баландиным проанализирована
типология населенных пунктов, осуществлен анализ
развития сети сельских поселений и выявлено влияние на него роли административно-политического
фактора, а также обозначены некоторые другие факторы, действовавшие в указанный период [6. С. 124–
177, 7. С. 10–13]. Вместе с тем пространственные
аспекты размещения населенных пунктов изучены,
на наш взгляд, пока еще недостаточно. В данной
статье мы остановимся на возможностях геоинформационных технологий для изучения поселенческой сети Алтая в 1920-е гг.
Одно из важнейших достоинств ГИС – возможность связывания данных различных видов и
типов – собственно географической информации,
которая может быть почерпнута из различных источников, а также внешних данных, хранящихся в
формате электронных таблиц и баз данных. Составной частью любой геоинформационной системы является компьютерная географическая карта-основа. Для исторических ГИС географическая
информация может быть взята и из современных
географических представлений определенной части пространства, и из старых карт. Мы использовали цифровую карту Алтайского края в масштабе
1:500000, переданную для научных целей Институтом водных и экологических проблем СО РАН.
Она была положена в основу вышеупомянутой
ГИС по существующим населенным пунктам региона (реализованной с использованием пакета
MapInfo 7.8), на базе которой, в свою очередь, решено было проанализировать размещение населенных пунктов в 1920-х гг.
Использование уже существующей ГИС был
обусловлено наличием в ней такого подключенного информационного массива, как база данных
«Населенные пункты Алтайского края» (свидетельство РФ № 2007620001 от 09.01.2007, авторы
Колдаков Д.В., Владимиров В.Н., Силина И.Г.,
Чибисов М.Е.), созданная на основе списка, составленного известным исследователем и краеведом Ю.С. Булыгиным в 1997–1999 гг. В этой базе
данных есть сведения об объектах поселенческой
сети, существовавших в 1920-е гг., однако дополнительной атрибутивной информации для полноценного анализа системы расселения явно недостаточно. Заметим также, что в этой базе сейчас
геокодированы только те населенные пункты, которые отражены на используемой цифровой карте.
Вообще, географическая локализация населенных
пунктов, уже не значащихся в списках существующих, – очень непростая задача. В большинстве
случаев это приходится делать вручную, основы-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
Д.В. Колдаков
ваясь на картографическом материале и имеющихся описаниях их расположения. В частности,
такие сведения присутствуют в известном «Списке населенных мест Сибирского края», подготовленном Сибирским краевым статистическим отделом и изданным в г. Новосибирске в 1928 г. [8].
Как отмечал Ю.С. Булыгин, недостатки этого источника (прежде всего по датировке возникновения населенных пунктов) «никоим образом не
ла создана база данных (методика ее разработки
более подробно представлена в одной из наших
работ [11. С. 37–46]), которая может соединяться с
базой данных, уже подключенной к ГИС по существующим населенным пунктам Алтая. Отметим,
что в этих базах сопоставлены и связаны данные
по 5012 объектам поселенческой сети, относящимся к территории Алтайского края (из 5408 находящихся в Барнаульском, Бийском, Славгород-
Рис. 1. Распределение районов по количеству населенных пунктов, учтенных в 1926 г.
отвергают большого значения “Списка населенных мест Сибирского края”, основанного на материалах переписи 1926 г., пожалуй, самой подробной
переписи, проводившейся на территории Алтая» [9.
C. 22]. Упомянем также еще одно издание, сведения
которого также могут быть полезны для анализа
системы расселения и локализации населенных
пунктов – «Списки населенных мест 41-й районной
волости» [10], однако они охватывают только часть
современной территории Алтайского края.
Мы остановили свой выбор на «Списке населенных мест Сибирского края». На его основе бы-
ском, Каменском и Рубцовском округах), и только
для 29 этого сделать пока не удалось. Таким образом, для ГИС стали доступны сведения о числе
хозяйств, численности населения и национальном
составе и др. Геокодирование же исчезнувших населенных пунктов с учетом имеющихся данных
представляется перспективной задачей. В настоящем исследовании анализируемой единицей будет
являться в первую очередь современная территория административного района края.
В 1920-е гг. интенсивное образование населенных пунктов наблюдалось во всех без исклю-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Геоинформационные технологии в изучении поселенческой сети Алтая в 1920-е гг.
чения районах Алтая. Наибольшее их количество – 185 – появилось в Смоленском районе, наименьшее – 5 – в Немецком национальном. Вместе
с тем разброс по числу учтенных в 1926 г. населенных мест очень большой – от 19 в Романовском районе до 240 в Залесовском.
На рис. 1 отражено, как распределяются районы по количеству населенных пунктов, существовавших в 1926 г., а также показаны селения,
появившиеся в первой половине 1920-х гг. и, несмотря на все перипетии XX столетия, дожившие
до начала третьего тысячелетия. На рис. 2 показано распределение районов по численности населе-
13
рост объектов поселенческой сети. В этом регионе
появляется много выселков и поселков, коммун,
хуторов и заимок. Районы данной части Алтая были достаточно освоены, в каждом из них проживало более 50 тыс. человек. Тем не менее лишь
очень незначительная часть из вновь образованных тогда селений смогла устоять перед натиском
времени.
В восточных районах – Солтонском и Красногорском – численность населения несколько ниже
и колеблется от 40 до 50 тыс. человек. Там также
появляется множество поселков и хуторов, меньше – заимок.
Рис. 2. Численность населения по районам Алтайского края в 1926 г.
ния в 1926 г., а также те населенные пункты, которые, по сути, можно считать каркасом поселенческой системы региона прошедшего столетия: они
учтены в «Списке…» и просуществовали до наших дней.
С точки зрения плотности поселенческой сети
явно выделяются несколько групп районов
(рис. 1). Одна из наиболее весомых – северовосточная. Эта территория – плацдарм первоначального расселения на Алтае. Она и в рассматриваемый период демонстрирует значительный при-
Четко выделяются на общем фоне и предгорья
Алтая, включающие ряд юго-восточных и южных
районов. Поселенческая сеть там тоже представлена большим количеством выселков, хуторов, но
особенно много заимок (например, их 138 только
в Смоленском районе). В южных районах, однако,
увеличивается доля возникших поселков, многие
из которых существуют и поныне.
Очень заметно выделяется один из центральных районов края – Шипуновский. На его территории проживало более 67 тыс. человек и интен-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
Д.В. Колдаков
сивно образовывались селения – за 1921–1926 гг.
появляются 92 новых объекта. Восемь из них (это
товарищества, коммуны и поселки, ими бывшие),
исчезли уже до 1926 г. Здесь абсолютное преобладание поселков – их 51, из них 47 появляется в
рассматриваемый период. Рост поселенческой сети здесь почти такой же, как в северо-восточных
районах.
Центральные районы Алтая заселены достаточно плотно, и их поселенческая сеть в первой
половине 1920-х гг. прирастает в основном поселками, однако в Петропавловском районе рост происходит за счет мельниц и коммун, а в УстьПристанском возникает много заимок, век большинства которых оказался недолог.
Западные районы Алтайского края стали осваиваться достаточно поздно, и это определенным
образом сказалось на структуре их поселенческой
сети. Как видно из рис. 1 и 2, более плотная поселенческая сеть наблюдается в северо-западных
районах, менее – в западных, хотя по численности
населения в 1926 г. западные районы, наоборот,
преобладают. В 1921–1926 гг. здесь в основном
образуются поселки, хотя в Кулундинском, Немецком национальном и Славгородском районах
немало хуторов, а в Егорьевском, Михайловском и
Угловском количество появившихся заимок
больше, чем поселков.
Вместе с тем районы, где количество населенных пунктов в 1926 г. не превышало 25 (Романовский, Советский, территория, подчиненная г. Барнаулу), по численности населения обходят другие
территории. И если с г. Барнаулом это вполне очевидно, то в Советском районе располагались
10 сел и 2 деревни с населением от 1 до 5 тыс. человек, в Романовском – 8 сел, в которых проживало от 1,3 до 4,9 тыс. чел., а также ряд поселков, где
было от 140 до 725 жителей.
Таким образом, к середине 1920-х гг. территория Алтая была заселена достаточно равномерно,
за исключением ряда западных и юго-западных
районов. Применение геоинформационных технологий позволяет по-новому взглянуть на освоение
этого региона, предоставляя широкие возможности для пространственного анализа размещения
объектов поселенческой сети и системы расселения в целом.
ЛИТЕРАТУРА
1. Владимиров В.Н. Историческая геоинформатика: геоинформационыне системы в исторических исследованиях.
Барнаул, 2005. С. 33.
2. Владимиров В.Н., Силина И.Г. Размещение переселенцев на территории Алтайского округа в 1889–1905 гг.: историко-картографический анализ // Круг идей: историческая информатика на пороге XXI века. М.; Чебоксары, 1999. С. 174–
183.
3. Владимиров В.Н., Силина И.Г., Чибисов М.Е. Приходы
Барнаульского духовного правления в 1829–1864 гг. (по материалам клировых ведомостей). Барнаул: Изд-во Алт. ун-та,
2006. 140 с.
4. Владимиров В.Н., Колдаков Д.В. Образование населенных пунктов Алтайского края: история во времени и пространстве // История. Карта. Компьютер: Сб. науч. статей.
Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1998. С. 25–44.
5. Колдаков Д.В., Силина И.Г., Чибисов М.Е. Пространственно-географический подход к изучению истории населенных пунктов Алтая // Информационные технологии в гуманитарных исследованиях. Новосибирск, 2006. Вып. 11. С. 76–85.
6. Баландин А.Г. Развитие системы сельского расселения
на территории Алтайского края в 1920-х гг. // Алтайская деревня в первой половине XX века. Барнаул, 2007. С. 124–177.
7. Баландин А.Г. Развитие системы сельских населенных
пунктов на территории Алтайского края в советский период //
Известия АГУ. 4–1(60). 2008. С. 10–13.
8. Список населенных мест Сибирского края. Т. 1: Округа
юго-западной Сибири. Новосибирск, 1928. 832 с.
9. Булыгин Ю.С. Образование и развитие населенных
пунктов Алтайского края (к оценке репрезентативности источниковой базы» // История. Карта. Компьютер. Барнаул:
Изд-во Алт. ун-та, 1998. C. 22.
10. Списки населенных мест 41-й районной волости Алтайской губернии. На 10-е апреля 1924 г. Барнаул, 1924. 51 с.
11. Колдаков Д.В. «Список населенных мест Сибирского
края» как источник по истории населенных пунктов Алтая //
Пятые научные чтения памяти Ю.С. Булыгина: Сборник научных трудов / под ред. Ю.М. Гончарова, В.А. Скубневского.
Барнаул, 2009. С. 37–46.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 305:947.083
Т.В. Кисельникова
ЭТИКА В СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ
Современность с ее неолиберальной глобализацией на фоне продолжающейся технологической революции выводит на
первый план необходимость не только возвращения политике ее морального измерения, но и выработки механизма рационального обоснования этических норм универсального характера. В связи с этим анализируются точки зрения известных социальных теоретиков: В.М. Чернова, Карла-Отто Апеля и В.Б. Пастухова.
Ключевые слова: этика, модернизация, социальные отношения, неонародничество, неомарксизм.
Политика и мораль – в разное время предметом дискуссий выступают разные аспекты этой
темы. В наши дни все большее внимание ученых
привлекает вопрос: возможна ли «научная этика»?
В условиях возрождающегося интереса к марксизму со стороны мыслителей различных идейных предпочтений [1–10] целесообразно будет, по
нашему мнению, рассмотреть ее в соотнесении с
марксистской традицией. Среди работ подобного
плана, причем написанных в разное время, наше внимание привлекли тексты В.М. Чернова,
К.-О. Апеля, В.Б. Пастухова.
Немецкий философ Карл-Отто Апель ставит
следующие вопросы: «Возможно ли «рациональное обоснование этики в век науки»? и в рамках
какой философской традиции возможно решение
этой проблемы»? На первый вопрос он отвечает
утвердительно, на второй – что это возможно
лишь в рамках недогматического марксизма. Ограниченные размерами статьи, мы вынуждены
отсылать заинтересовавшихся аргументацией К.О. Апеля к тексту немецкого автора (1972 г.) и
ограничиться кратким изложением его выводов.
К.-О. Апель убежден, что логика, а с ней одновременно все науки и технологии, предполагают этику в качестве условия собственной возможности,
потому что «логическая значимость аргументов не
может быть доказана, если в принципе
не предполагается сообщество мыслителей, способных к интерсубъективному взаимопониманию
и формированию консенсуса. Даже фактически
одинокий мыслитель в состоянии объяснить и доказать свою аргументацию лишь постольку, поскольку он может в критическом разговоре «души
с самой собой» (Платон) интериоризировать диалог потенциального аргументационного сообщества» [11. С. 301].
В таком случае становится ясным, что в диалоге «аргументирующих» не только «производятся
ценностно нейтральные высказывания о положени-
ях дел, но еще эти высказывания, по меньшей мере
имплицитно, сочетаются с коммуникативными
действиями, с действиями, которые выдвигают моральные требования ко всем членам коммуникативного сообщества». Основной же принцип коммуникативной этики, по Апелю, звучит так: «Стремиться к соглашению с целью формирования солидарной воли». И именно эта «основная норма обеспечивает моральную обязанность отдельным соглашениям, то есть субъективные решения индивидов теперь априори опосредованы требованиями
интерсубъективной значимости» [11. С. 287, 302–
303, 331]. Однако, уточняет К.-О. Апель, «соль нашего априори заключается в том, что оно характеризует принцип некоей диалектики (по сю сторону)
идеализма и материализма. Ведь кто аргументирует, тот всегда предлагает уже две вещи: во-первых,
реальное коммуникативное сообщество, членом
которого сделался он сам в процессе социализации,
а во-вторых, идеальное коммуникативное сообщество, которое принципиально должно быть
в состоянии адекватно понимать смысл его аргументов и окончательно выносить суждения об их
истинности...». Разрешения этого диалектического
противоречия можно ждать, полагает К.-О. Апель,
только от «исторической реализации идеального
коммуникативного общества в реальном» [11.
С. 328–331].
И вот здесь, в этом пункте, указывает
К.-О. Апель, его методологический подход «...в состоянии наделить стратегию неортодоксального, не
догматически детерминистского, а гуманистически
эмансипированного, в какой-то степени гипотетически – экспериментального марксизма, а точнее
говоря, неомарксизма, некоей этически обоснованной функцией. Ибо ясно, что в задаче реализации
идеального коммуникативного сообщества, с точки
зрения теории коммуникации, сформулировано еще
и упразднение классового общества, имплицировано устранение всяческой социально обусловленной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
Т.В. Кисельникова
асимметрии межличностного диалога» [11. С. 331–
332].
Суждения К.-О. Апеля, с которыми мы в принципе согласны, перекликаются и дополняют идеи
выдающегося социального философа современности
Юргена Хабермаса о делиберативной демократии
как форме демократии, возможной «в рамках политически интегрированного общества, охватывающего большие территории, а тем более – в пределах
всемирной коммуникационной сети». «Солидарная
общественная жизнь», утверждает Ю. Хабермас,
возможна только при формировании (в том числе
институционально) процессов публичной коммуникации, потому что лишь они могут привести «к
обоснованной презумпции разумности и эффективности» [12. С. 168; 13. С. 322–324]. К.-О. Апель конкретизирует механизмы выработки этических решений, предложенных Ю. Хабермасом в рамках его
теории коммуникации.
Б.М. Чернов – теоретик неонароднического
течения в России начала XX в. – предложил в свое
время не менее интересный и, на наш взгляд, достаточно аргументированный способ рационального создания этических норм. Речь идет о его концепции «научной этики», анализ которой позволяет утверждать, что и В.М. Чернов, и К.-О. Апель
исходили из положения, что марксизм «предполагает некую эксплицитно еще не разработанную
этику, которую следовало бы эксплицировать в
интересах недогматического самопонимания» [11.
С. 293].
Основой «научной этики В.М. Чернов считал
социальный идеал (не абсолютный, а исторический), поэтому подробно рассматривал его (идеала) социальные функции и сам механизм его формулирования. Среди важнейших функций социального идеала В.М. Чернов называл следующие:
идеал является ориентиром для общественного
движения и критерием оценки общественных преобразований; он – основа научной этики; он наполняет смыслом жизнь человека, стимулируя его
на полное раскрытие лучших свойств своей личности; социальные действия таким образом ориентированных личностей и групп придают прогрессивный характер общественному развитию.
Процесс же получения научного общественного идеала, по мнению В.М. Чернова, представляет
собой ряд следующих последовательных этапов:
1. Началом процесса должно стать изучение «психологии чувствований и психологии потребностей». Это даст исходный пункт для формирования идеала – «теорию нормального, здорового,
гармонического удовлетворения потребностей...»
[13. С. 138, 139]. 2. Далее следует изучение «соци-
альных форм, учреждений, установлений (экономических, правовых, политических)» в их отношении к такому (нормальному) развитию личности. Результатом должно стать «выведение такой
комбинации данных форм и учреждений (или
только их отдельных сторон и элементов, которая
способствовала бы гармоничному развитию личности». 3. Заключительная ступень – это изучение
«существующих форм жизни и поведения отдельных лиц и их групп в их отношении к социальному идеалу» [13. С. 139].
В результате, полагал В.М. Чернов, полученные представления об идеале будут представлять
собой «высшее обобщение всех активных тенденций и потребностей человеческого духа, а конкретное содержание исторического идеала будет
определяться научным знанием связи между субъективными потребностями человека и объективными (т.е. имеющимися) средствами их удовлетворения» [13. С. 139]. В.М. Чернов специально
подчеркивал, что речь идет о научной процедуре
выявления основных черт и формулирования содержания исторического научного социального
идеала, который только в силу своей «научности»
может стать основой «научной» (в смысле рационально обоснованной) этики. Поэтому он считал,
что разработка проблем научных социальных
идеалов – дело наук, и прежде всего – социологии
и психологии. [15. С. 121; 16. С. 74–84]. Идентичную позицию занимает и Карл-Отто Апель, подчеркивая, что «стратегия освобождения в век науки также должна будет пользоваться научным инструментарием... При этом в первую очередь, попрежнему придется думать об историко-герменевтических науках о взаимопонимании... Правда, –
добавляет он, – традиционных гуманистических
наук о духе в качестве научного инструментария
стратегии освобождения недостаточно... Эта задача («рефлексивное самопонимание человека, способствующее освобождающему прорыву сквозь
преграды») выпадает на долю критическиосвободительным наукам – психоанализу и критике идеологии...» [11. С. 333–334].
Любопытный момент здесь – выбор наук с
«критически-освободительным» потенциалом: в
начале XX в. – социология и психология; 60 лет
спустя – психоанализ и «критика идеологии».
Очевидно, что речь в обоих случаях идет об одних
и тех же дисциплинах. Точнее, К.-О. Апель указывает на субдисциплины в рамках тех же психологии и социологии по вполне понятным причинам:
конкретизируются задачи «стратегии освобождения» и выбирается соответственный «научный
инструментарий».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Этика в социальных отношениях
Статья В.Б. Пастухова примечательна стремлением возродить интерес к российской общественной мысли начала XX в., в частности, к «легальному марксизму» и «новой» религиозной философии. Он считает, что их синтез может стать современным содержанием «русской идеи». В истории России, по Пастухову, было две национальных идеи – «православие и коммунизм» («русский
марксизм») и главная их отличительная черта – то,
что они «были ответом не только на собственную
боль, но и на те вызовы, с которыми сталкивалось
человечество... Русская национальная идея, – подчеркивает он, – всегда была теснейшим образом
связана с сущностью русской культуры и всегда
лежала на пересечении главных тенденций развития российской и мировой цивилизации» [17.
С. 99–102]. По его мнению, в ХХ в. и даже дольше – «...до последнего момента именно он («русский марксизм» – «причудливая смесь передовых
европейских теорий своего времени с русским
атеизмом, который, в свою очередь, был антитезой
русского православия») формировал национальное
сознание» [17. С. 98].
Поэтому, полагает В.Б. Пастухов, новая национальная идея (без которой Россия не сможет
преодолеть системный кризис и найти свое место
в мире) «…может родиться только из его преодоления, из философского отрицания» [17. С. 102].
В.Б. Пастухов предлагает и наиболее приемлемый,
с его точки зрения, вариант дальнейшего развития
идей «русского марксизма» в «русский неомарксизм» – синтез аутентичного марксизма, в котором акцент должен быть сделан не на философском материализме, как ранее, а на диалектике, с
«русской религиозной философией» – «первой
робкой попыткой русской духовной реформации»,
на рубеже XIX–XX вв. проигравшей исторический
спор с «русской революционно-демократической
мыслью», но имеющей, как представляется автору, все шансы на успех сегодня [17. С. 103–104].
Заинтересовавшихся его аргументацией своевременности интереса к религиозной философии мы
отсылаем к статье В.Б. Пастухова, а внимание обратим на итоговый вывод этого автора. «В основание
социальной теории русского неомарксизма, – настаивает он, – может быть положена культура. Культура должна занять то место, которое ранее в теории
русского марксизма было отведено обществу. Это –
исходная точка формирования новой картины социального мира, построенной на взаимодействии и вероятности. Такое изменение философской парадигмы соответствует как логике внутреннего развития
русской мысли, так и тенденциям развития мировой
социальной науки» [17. С. 107].
17
Сразу скажем, что, по нашему мнению, «русский неомарксизм» с его православной основой
вряд ли может стать равноценной заменой «русскому марксизму», поскольку православие – лишь
одно из течений в христианстве, а христианство –
лишь одна из мировых религий. То есть «русский
неомарксизм» в варианте В.Б. Пастухова теряет
универсальность со всеми вытекающими отсюда
последствиями, ослабляющими его эффективность. Но мы согласны с В.Б. Пастуховым в том,
что действительно наступает время, когда системообразующая роль культуры в социальных отношениях возрастает и социальные теории современности должны учитывать это обстоятельство.
С точки зрения интересующей нас проблемы разработки В.Б. Пастухова представляют интерес,
потому что основой самой культуры является
нравственность и, следовательно, в его статье речь
идет о возрастании роли этики в качестве социального регулятора.
Сходство взглядов трех социальных теоретиков ХХ в. на регулятивную функцию этики в общественных отношениях, конечно же, является не
случайным, а отражает тенденцию, усиливающуюся объективно. Между тем в социальной концепции, разрабатываемой одним из ведущих критических марксистов в России А.В. Бузгалиным
(как и в Западной Европе – А. Негри и М. Хардтом), этика в таком плане не рассматривается, хотя ее влияние на социальное поведение человека и
социальных групп признается [2, 3].
На наш же взгляд, разрешение одной из важнейших проблем – проблемы определения субъекта прогрессивных социальных преобразований –
возможно при условии, когда этика ставится в ряд
ведущих объективных факторов, под влиянием
которых осуществляется социальное развитие. Не
требует особых доказательств факт, что роль
субъекта таких преобразований могут сыграть индивиды с развитым чувством собственного достоинства, поскольку именно оно позволяет остро
ощущать социальную несправедливость. Данное
утверждение не вступает в противоречие с тезисом об объективном характере процесса складывания субъекта социального творчества. Проблема
нам видится в другом – неясен механизм пробуждения нравственного чувства в широких массах.
Думается, здесь (если учитывать опыт развития социальных движений), нельзя не признавать
правоту теоретиков народнического и неонароднического толка относительно просветительной
функции не просто интеллигенции, а «внеклассовой интеллигенции» (особой социальной группы
внутри интеллигенции вообще), что именно она
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т.В. Кисельникова
18
способна определять магистральные тенденции
развития общества, способна помочь социальным
группам, чьим делом должны стать соответствующие социальные преобразования, осознать
свои интересы и преобразовательный потенциал,
содействовать воспитанию как можно большего
числа «критически мыслящих личностей», могущих стать «ускорителями» социального прогресса.
Полагаем, что пришло время включить в научный
оборот все ценное из творческого наследия
В.М. Чернова, Н.Э. Шишко, Н.В. Пешехонова,
Р.В. Иванова-Разумника, в частности, их суждения
о проблемах, связанных с функциями социальных
идеалов, местом и ролью интеллигенции в социальном развитии. Причем работа эта должна проводиться в рамках междисциплинарного синтеза
(в особенности плодотворным может быть сотрудничество с социологами и социальными психологами, но обязательно на поле истории) и методологического плюрализма. Здесь уже имеется
определенный научный задел: все больше исследователей обращаются к идеям В.М. Чернова
(О. Коновалова, Н. Куренкова, В. Белоус) и важно
не сузить цели этого обращения и не потерять связи с современностью.
ЛИТЕРАТУРА
1. Гайдар Е., Мау В. Марксизм: между научной теорией и
«светской религией». Либеральная апология // Вопросы экономики. 2004. № 5, 6.
2. Бузгалин А.В., Калганов А.И. Нужен ли нам либеральный марксизм? (о статье Е. Гайдара и В. Мау «Марксизм: между научной теорией и “светской религией”») // Вопросы экономики. 2004. № 7.
3. Хардт М., Негри А. Империя. М.: Праксис, 2004.
4. Марксизм в пространстве культуры: материалы дискуссии // Свободная мысль. XXI. 2004. № 12.
5. Каллиникос А. Антикапиталистический манифест. М.:
Праксис, 2005.
6. Самир А. Вирус либерализма: перманентная война и
американизация мира. М.: Европа, 2007.
7. Негри А. Маркс и Манифест коммунистов, 1848–2008 //
Свободная мысль. XXI. 2008. № 5.
8. Кулаев М.А. Маркс как критик Вестфальского миропорядка // Свободная мысль. XXI. 2009. № 10.
9. Науменко Л.К. Идеология и общество. Доказательства и
опровержения // Альтернативы. 2010. № 2.
10. Краус Т. Трансформации в постсоветском пространстве: к проблеме исторической интерпретации уроков смены общественного строя // Альтернативы. 2011. № 1.
11. Апель К.-О. Априори коммуникативного сообщества и
основания этики. К проблеме рационального обоснования
этики в век науки // Трансформация философии. М.: Логос,
2001.
12. Хабермас Ю. Догоняющая революция и потребность в
пересмотре левых идей. Что такое социализм сегодня // Политические работы. М.: Праксис, 2005.
13. Хабермас Ю. Постнациональная констелляция и будущее демократии // Политические работы. М.: Праксис, 2005.
14. Чернов В.М. Субъективный метод в социологии и его
философские предпосылки // Русское богатство. 1901. № 12.
15. Чернов В.М. Сентиментальная этика и научная этика //
Заветы. 1913. № 6.
16. Чернов В.М. Этика и политика (очерки) // Заветы.
1912. № 2.
17. Пастухов В.Б. Русский неомарксизм // Общественные
науки и современность. 2004. № 4.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94(470) «1917/1921»
В.А. Логачев
«…В ХЛЕБНОМ РАЙОНЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ»: ОТ ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
К КРЕСТЬЯНСКОМУ МЯТЕЖУ
Исследуются причины восстания крестьян Западной Сибири в 1921 г. Раскрыты его экономические предпосылки на материале петропавловского Приишимья, условия и ход хлебных заготовок в 1917–1920 гг. Показаны эволюция позиции сибирского крестьянства от поддержки пролетарской власти к антагонизму с ней, перерастание Гражданской войны в
борьбу между городским и сельским трудовыми классами. Аргументируется утверждение об особой роли ЗападноСибирского крестьянского восстания в принятии большевиками решения о переходе к новой экономической политике.
Ключевые слова: продовольственная политика большевиков, крестьянские восстания, экономическая история Сибири.
На рубеже 1910–1920-х гг. в России главным
ресурсом выживания населения и государственной
власти был хлеб. Задача заключалась в том, как
его взять у производителей. Рыночный механизм
изъятия хлеба по свободным ценам умер еще до
1917 г. Деньги обесценились. Царское правительство приняло решение о создании механизма продовольственной разверстки. Хлеб должен был
изыматься по твердым ценам. Возник разрыв между ценами на продовольствие и промышленные
товары. Производители продовольствия встали в
оппозицию к правительству. Крестьяне Томской
губернии заявляли, что они не будут давать хлеб
городам, «пусть сами себе достают», хлеб дадут
только для армии [1. С. 130]. Пришедшее на смену
царскому Временное правительство тоже было
вынуждено признать нерыночный механизм
снабжения города продовольствием: 25 марта
1917 г. был принят закон о государственной хлебной монополии. Но применить на практике власть
его не решалась, потому что это требовало силовых мероприятий, ущемления интересов крупных
собственников. Стабильное снабжение города
хлебом так и не наладили, городской пролетариат
продолжал искать власть, которая обеспечит его
материальные интересы. Крестьяне держали нейтралитет, пустые деньги им были не нужны ни от
какой власти. И это правительство тоже прекратило существование.
Новая власть бесплатно дала крестьянам землю и рассчитывала на возмездное снабжение города и армии хлебом, промышленности – сырьем.
Первое время, пока в стране были остатки товарных запасов, крестьяне были согласны, хотя обмен
был явно неэквивалентным. Но когда промтоварные запасы закончились, встала дилемма – массовый голод или принудительное изъятие хлеба у
производителей. Урок двух предыдущих правительств придал большевикам уверенности в своей
правоте, и началась кампания массового бесплат-
ного изъятия хлеба по механизму продовольственной разверстки. Идея такого механизма сформировалась у А.Г. Шлихтера во время Омской
экспедиции за хлебом в начале 1918 г.: «Ленин,
узнав о методе заготовок, примененном мною в
Сибири, высказал мысль, что надо организовать
показательную заготовку хотя бы в одном какомлибо уезде» [2. С. 102]. Шлихтера отправили проверить метод в хлебную экспедицию в Вятскую
губернию. После этого распространили омский
опыт на всю Советскую республику, введя продразверстку декретом СНК от 11 января 1919 г.
В условиях военных действий на Украине и
Северном Кавказе главным стабильным поставщиком хлеба в Центр становилась Западная Сибирь: Алтай, степная полоса Енисейского края,
Прииртышье, Акмолинская губерния и ряд уездов
Тобольской губернии, в особенности Ишимский.
Тогда Прииртышье (Семипалатинск, УстьКаменогорск, Павлодар) и Акмолинская губерния
(с центром в Омске, с 1920 г. в Петропавловске)
были частью Сибири. Центральные власти, моля и
требуя сибирского хлеба, подразумевали в первую
очередь именно эти районы (позднее отошедшие к
Казахстану и поэтому выпавшие из ведения историков Сибири). А. Г. Шлихтер, первый нарком
земледелия, бывший некоторое время и наркомом
продовольствия, вспоминал: в начале января
1918 г. «я вел переговоры главным образом с Сибирью, с Омским областным Советом. Было известно, что в Сибири имелись еще огромные запасы не тронутого, даже необмолоченного хлеба.
Все взоры Петрограда были обращены на Сибирь,
которая могла прокормить всю Россию» [2. С. 99].
Лидеры большевиков признавали, что сибирский хлеб спас революцию, то есть власть пролетарской диктатуры. В декабре 1917 г. нарком по
военным и морским делам Н. И. Подвойский в беседе с председателем краевого продовольственного Совета П.И. Воеводиным говорил: «Только Си-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
В.А. Логачев
бирь может спасти страну и армию от наступающего голода» [3. С. 62]. В декабре же председатель ВЦИК Я. М. Свердлов телеграфировал Исполкому Советов Сибири (Центросибирь): «Сибирские товарищи должны знать, что нам нужен
хлеб. Лучше всего его можно достать в Сибири.
Для этого… поставьте задачу – подбросить угля
недостающим районам степной полосы, особенно
на участке Омск–Тюмень, Oмск–Петропавловск.
Задача это боевая. Питерские рабочие готовы
снять последнюю рубаху, чтобы обменять ее на
хлеб. Надо подготовиться, чтобы начать организованную переброску сибирского хлеба. Для этого
будет срочно брошен товарный эквивалент
...Главная продовольственная работа должна быть
сосредоточена в Западной Сибири, с базой в Омске … Томск должен помогать ей усиленной переброской своего угля. Исполнение не затягивайте.
Петроград, Mocква, промышленные районы и
фронт встyпили в полосу голода» [4. С. 27–28].
В конце января в Сибирь отправляют
А.Г. Шлихтера, перед отъездом с ним беседует
В.И. Ленин и вручает мандат на принятие экстренных мер по вывозу хлеба из Сибири в Петроград и другие промышленные районы. 19 марта
1918 г. Совнарком РСФСР назначает Шлихтера
чрезвычайным комиссаром по продовольствию в
Сибири [5. С. 4]. Обо всех действиях Шлихтер отчитывался перед Лениным, слал телеграммы ему в
Совнарком: «Узнав сейчас об опасности, угрожающей Петрограду, бегу приказать немедленно
отправить из Петропавловска 300 вагонов овса в
Петроград и Москву уже готовых. Имеются еще
запасы в Омске пшеницы – тоже немедленно погружу» [6. С. 72]. В апреле 1918 г. Шлихтер заявил
на продовольственном съезде Западной Сибири:
«Итоги четырехмесячной работы налицо. Нам
удалось спасти от голода революционные центры». За первый квартал 1918 г. из Омской области, включая Петропавловский уезд, было отправлено свыше 4 млн пудов хлеба [7. С. 73]. Всего же
из Сибири за первое полугодие 1918 г. вывезено
по линии Наркомпрода около 12 млн пудов хлеба
[6. С. 82].
Под руководством Шлихтера из грузовых автомашин, собранных в городах Западной Сибири
и Урала, был создан автомобильный отряд, который вывозил хлеб к железнодорожной станции
Петропавловск. На перевозку хлеба было мобилизовано местное население с гужевым транспортом.
Конечно, под это дело власти выписывали товарный эквивалент, но он не возмещал трудовых затрат. Гужевая повинность была не меньшей тяготой для крестьянина, чем труды по выращиванию
изымаемого бесплатно хлеба. Но в этом деле принуждение было неизбежно по чисто экономической причине: в Сибири отсутствовала развитая
сеть железных дорог.
Еще до революции специалистам была понятна эта проблема, экономически обоснованы и разработаны проекты строительства дороги в Южной
Сибири – от Оренбурга до Прииртышья, но правительство в мирное время не нашло средств. Большевикам пришлось решать эту проблему в военных условиях. В районах, которые находились
дальше от Транссибирской магистрали, резко возрастали расходы на транспортировку хлеба, поэтому торговать им было нерентабельно. Богатые
в природно-климатическом отношении возможности выращивания хлеба не означали, что это экономически выгодно. Пуд пшеницы стоил в 15 раз
дешевле пуда экспортного масла, тогда как провоз
его от Новониколаевска до Риги был дешевле
только в 2 раза [8. С. 63]. В августе 1909 г. заведующий переселенческим делом в Акмолинском
районе сообщал в докладной записке: «Везти же
хлеб к линии Сибирской железной дороги на 500 и
далее верст не представляется возможным, ввиду
дороговизны подобной доставки, которая в среднем обходится в 45 коп. с пуда», а на участке от
Атбасара до ближайшего пункта железной дороги
(Петропавловска) – до 60 коп. с пуда, тогда как
средняя цена пшеницы, собираемой с полей Петропавловского уезда, редко превышала 75 копеек
[9. С. 148]. Из-за этого в зажиточных хозяйствах
копились многолетние запасы хлебных излишков:
в урожайном 1917 г. излишки в Сибири составили
674 млн пудов, превышая годовой сбор [8. С. 61].
Выгоднее было скармливать зерно скоту, что давало прирост производства мяса и масла. Главными статьями вывоза со станции Петропавловск
были скот, мясо, масло, но не хлеб. Таким образом, проблема принудительного изъятия хлеба
была обусловлена экономически – нерентабельностью акмолинского хлеба из-за бездорожья. Не
какие-то доктринальные заскоки, не антирыночная
утопия, а антирыночная реальность, чистая экономическая целесообразность допускала в этот
момент, в этом районе только один способ – принудительное изъятие хлеба, в лучшем случае –
неэквивалентный обмен с выдачей небольшого
количества промтоваров взамен хлеба.
Снять эту проблему можно было только экономическим способом – но это вовсе не лозунги о
«свободном рынке», а строительство железной
дороги Петропавловск–Кокчетав. Только так
можно было понизить издержки производства
(включая транспортировку) хлеба, а на этой мате-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«…В хлебном районе Западной Сибири»: от пролетарской революции к крестьянскому мятежу
риальной основе смог бы заработать и рыночный
механизм стимулирования производителя. Свободная торговля могла обеспечить только движение хлеба в рамках местного сибирского рынка, а
везти хлеб за Урал можно было только по спекулятивно высоким ценам, недоступным для рабочих. И тогда уже рабочие стали бы выступать против Советской власти. Большевики выбрали другой вариант: пойти на обострение отношений с
крестьянством, но сохранить свой статус партии и
власти рабочего класса. Справедливости ради надо подчеркнуть, что такой выбор произошел не
сразу после захвата власти, а после некоторого
периода добровольной сдачи хлеба крестьянами.
Уже 30 марта 1918 г. на заседании Совнаркома
был обсужден вопрос о подвозе продовольствия
по узкоколейным дорогам, Ленин внес поправку к
сумме ассигнований на срочную постройку железнодорожного пути от Петропавловска до Кокчетава, который соединит Кокчетавский хлебный
уезд Западной Сибири с Омской железной дорогой [10. Т. 5. С. 347]. 2 апреля 1918 г. Ленин подписывает «Декрет о продовольственных железных
дорогах». Конкретно в нем поименована только
Петропавловско-Кокчетавская линия «в хлебном
районе Западной Сибири с выходом на Омскую
железную дорогу» [5. Т. II. С. 48–49].
Но эта работа была прервана с июня 1918 по
октябрь 1919 г., когда в регионе установилось антибольшевистское правление, подтвердившее, что
необходимость изъятия хлеба не зависела от политического цвета власти. Колчаковцы занимались
реквизициями хлеба, как и большевики. Временная сибирская власть объявила военное положение, издала приказ о взыскании в трехдневный
срок недоимки с крестьян за 1914–1918 гг. Зерно
насильно забирали в казенные хранилища, и в феврале – марте петропавловские крестьяне упрашивали
военных чиновников вернуть им зерно, так как нечем было засевать поля. Первые оппозиционные
действия крестьян власти ощутили уже осенью
1918 г. В сентябре каратели расстреляли 12 участников вооруженных выступлений крестьян в с. Михайловское. В декабре расстреляли более 100 партизан в
пос. Всесвятское: здесь крестьяне вообще изгнали
колчаковскую администрацию, во главе с коммунистом Мироновым восстановили советские порядки
[11. С. 134]. В апреле – мае 1919 г., подавляя восстание в Марииновке Атбасарского уезда, колчаковцы
убили 1500 крестьян. К весне 1919 г. развернулось
партизанское движение в Петропавловском, Омском, Кокчетавском, Атбасарском уездах Акмолинской (Омской) области.
21
24 октября 1919 г. в речи перед слушателями
Свердловского университета, отправляющимися
на фронт, Ленин говорил о крестьянах петропавловского Приишимья и омского Прииртышья:
«Сибирская линия охранялась и поляками, и чехами, были и итальянцы, и американские офицерыдобровольцы. Все, что могло бы парализовать революцию, все пришло на помощь Колчаку. И все
это рухнуло, потому что крестьяне, сибирские
крестьяне, которые менее всего поддаются влиянию коммунизма … получили такой урок от Колчака, такое практическое сравнение (а крестьяне
любят сравнения практические), что мы можем
сказать: Колчак дал нам миллионы сторонников
Советской власти в самых отдаленных от промышленных центров районах, где нам трудно было бы их завоевать» [12. Т. 39. С. 241]. «Наши
войска погнали [Колчака] в Сибирь, и вы знаете,
что мы подходили к Петропавловску и Иртышу, и
Колчаку пришлось распределить свои силы иначе,
чем он предполагал ... Но сведения, которые мы
получаем из колчaковского тыла, говорят, что у
него несомненный развал, а население восстает
против него поголовно, даже зажиточные крестьяне. И мы подходим к тому, что последний оплот
сил Колчака будет сломлен» [12. Т. 39. С. 241].
Здесь последним оплотом Ленин называет центры
колчаковской власти: административный – Омск и
военный – Петропавловск. Здесь же, в районе
Омск–Петропавловск–Ишим концентрировались
хлебные заготовки. Взятие этого района Красной
армией было решающим не только в военном, но
и экономическом поражении Колчака. Подтверждение этой оценки можно найти в мемуарах
главного колчаковского экономиста Г. К. Гинса:
«Я был в центре Акмолинской области и мог удостовериться, что если большевики подойдут к ее
границам, то население перейдет на их сторону.
Как председатель Экономического Совещания я
мог засвидетельствовать, что после взятия Омска
продовольствие армии станет задачей для Сибири
непосильной» [13. С. 394].
16 августа 1919 г., когда Красная армия еще
была в Зауралье, ВЦИК и СНК уже публикуют
обращение к трудящимся Сибири за подписью
В.И. Ленина и М.И. Калинина: «Необходимо, чтобы Сибирь помогла русским рабочим и крестьянам хлебом. Только тогда, когда Сибирь выполнит
этот свой долг по отношению к рабочим Петрограда, Mocквы и других городов, эти рабочие смогут дать сибирскому крестьянскому хозяйству все
необходимое в виде мануфактуры, железа и прочего» [14. С. 56].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
В.А. Логачев
После взятия Петропавловска 30 октября
1919 г. колчаковцы уже неостановимо покатились
на восток, оставляя богатые трофеи, в том числе
заготовленный хлеб на складах. А следом за 5-й
Красной армией двигались хлебозаготовители.
9 ноября заместитель наркома продовольствия,
член Совета Обороны Н. П. Брюханов, незадолго
до того назначенный уполномоченным Совета
Обороны на Урале и в Сибири по продовольственным заготовкам, телеграфировал Ленину: «В
районе станции Курган до Петропавловска включительно в станционных пакгаузах, так же в пристанционных складах (село Макушино) захвачено
заготовленного Колчаком хлеба около семисот
тысяч пудов, а именно: Макушино – 200, Петухово – 300, Петропавловск – 180, прочих станциях –
20. Кроме того, на мельницах и ссыппунктах на
расстоянии от станций двадцать – пятьдесят верст –
около 300 тысяч. …Заготовки в указанном районе,
так же в тяготеющих к нему Кокчетавском и Атбасарском уездах и отправка мяса Центру могут вестись после наступления стойких морозов почти в
неограниченных размерах. В Петропавловске обнаружены запасы кожи и шерсти не менее тысячи
вагонов. Шлите подвижной состав, паровозы. Во
всем районе от Тобола до Ишима, по показаниям
местных людей, подтверждаемых личными наблюдениями, около четверти хлеба осталось на
корню, половина осталась в снопах и кучах, очень
многие казацкие станицы поголовно покинуты.
Рабочих рук, лошадей нет. Задачи реализации
урожая, в значительной части обреченного на гибель, представляют неимоверные трудности. Устроенное мною в Петропавловске многолюдное
совещание кооператоров ясно показало большую
разбивность их аппарата, невозможность рассчитывать на его большую помощь, при абсолютном
отсутствии людского материала для построения
нового аппарата, для усиления кооперативного»
[15. С. 60–61]. Ленин ответил: «Снабжение голодных уральских рабочих необходимо настоятельно.
Сообщите, что сделали, насколько обеспечили,
нельзя ли направить этих рабочих для сбора хлеба
за Курганом» [12. Т. 51. С. 82–83], т.е. в Петропавловском уезде.
Вывезя хлеб, заготовленный колчаковцами,
Наркомпрод принимает дополнительное решение
о заготовках на территории освобождаемой Сибири около 113,5 млн пудов [14. С. 56]. Сначала
высший орган Советской власти в Сибири – Сибирский революционный комитет (Cибpeвкoм)
отказался от введения здесь продразверстки и
применения принудительных мер для изъятия
хлеба в надежде на «естественный подъем загото-
вок». Этот метод заготовок называли «самотеком», рассчитывая, что при обильных запасах хлеба крестьяне добровольно повезут его на ссыпные
пункты сдавать государству. Меры государственного воздействия – убеждения и агитация. 23 сентября 1919 г. Сибревком принял приказ № 5 «О
порядке частной торговли», который разрешал
свободную торговлю продовольственными продуктами на территории Зауралья и Сибири [14.
С. 57]. Тогда как в Центральной России свободная
торговля уже запрещена.
Крестьяне поначалу сдавали хлеб, но не получали в обмен желаемого количества товаров, а к
обесценивающимся деньгам они потеряли доверие
со времен добольшевистской власти. Продорганы
Сибири располагали нужными крестьянам товарами в количестве всего 4 % от потребности; причина очевидна – почти полная остановка производства промышленных товаров народного потребления. В декабре 1920 г. на 1-й уездногородской конференции РКП(б) в Петропавловске
говорилось, что крестьяне заявляют: «Нет мануфактуры, спичек, мыла, керосина, грошовой пуговицы и то не купишь, а приходится отдавать все
зерно, сено, масло… взамен не получая ничего»,
«деревня тяготится продразверсткой» [4. С. 53].
Поэтому «самотек» продолжался только до лета 1920 г. Таким способом в Сибири было заготовлено до начала 1920 г. более 4 млн пудов хлеба
и зернофуража, а за первую половину 1920 г., до 1
июля – 19,7 млн пудов хлеба [15. С. 58, 61]. Тогда
как у Наркомпрода имелись данные о 110 млн пудов излишков от урожаев прошлых лет, и к тому
же урожай 1919 г. был вполне удовлетворительным. Хлеб стали скармливать скоту, перегонять на
самогон. 12 июня 1920 г. на 2-м Всероссийском
совещании ответственных организаторов по работе в деревне Ленин говорил: «В Москве вы можете
встретить рабочих, которые изнемогают от голода
у станка… Гибнут люди здесь, тогда как на Украине, на Северном Кавказе и в Сибири мы имеем
неслыханные богатства, которые могут накормить
голодных рабочих и восстановить промышленность» [12. Т. 41. С. 146–147]. Преувеличенное
представление о «неслыханных богатствах» предопределило жесткость требований Ленина к действиям Наркомпрода в Западной Сибири.
10 мая 1920 г. Омский губпродкомиссар сообщал: «В исполнение боевого приказа Предсовобороны т. Ленина, наркомпрода т. Цюрупы о принятии мер для срочного подвоза продгрузов с внутренних ссыппунктов к железнодорожным станциям, водным пристаням путем проведения трудовой и гужевой повинности сообщаю, что… даны
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«…В хлебном районе Западной Сибири»: от пролетарской революции к крестьянскому мятежу
боевые приказы для образования комиссии «Тройка» с указанной целью в уездах Акмолинском, Атбасарском, Кокчетавском, Петропавловском, Тюкалинском и Татарском, в которых в настоящее
время в общем имеется 5 000 000 пудов хлеба,
подлежащего вывозке на линию железной дороги»
[16. С. 283].
А с 1 июня 1920 г. высшие сибирские органы
запрещают свободную торговлю нормированными
продуктами, от самотека перешли к принудительному изъятию излишков и применению вооруженной силы в случае сопротивления. В тот же
день в Москве Совнарком постановил направить в
Сибирь из центральных районов страны специальные продовольственные отряды и бойцов продармии в 3 тыс. человек для содействия в обмолоте старых запасов хлеба, для изъятия излишков
хлеба нового урожая, а также для сдачи всякого
сырья.
Продовольственная разверстка в Сибири была
введена декретом Совнаркома РСФСР от 20 июля
1920 г. «Об изъятии хлебных излишков в Сибири». Сибири дано задание собрать по продразверстке 110 млн пудов хлеба, подлежащих сдаче до
1 марта 1921 г. Из них 20 млн пудов приходилось
на долю нынешнего Ceвepнoго Казахстана (Петропавловский, Кокчетавский, Акмолинский и
Атбасарский районы) [14. С. 151]. Центр планировал завышенные нормы вывоза хлеба (100 млн пудов в 1920 г.) и других продуктов, исходя из мнения о зажиточности сибирского крестьянина и неточных статистических данных о свободных запасах хлеба в Сибири. Позднее, в отчете перед партийным активом коммунистов Сибири, председатель Сибревкома И.Н. Смирнов признал: «Задание
по разверстке было 110 миллионов пудов, но цифра эта была в значительной мере случайна... Самое
большее, на что мы могли рассчитывать, – это на
70 миллионов» [17. С. 91].
Академик АН КазССР С. Муканов, бывший
бойцом ЧОН в 1920 г., писал в мемуарах: «Акмолинская область обещала товарищу Калинину собрать три миллиона пудов зерна. Четвертую часть
этого хлеба должен был сдать наш Пресногорьковский райпродком. Ленину комиссар нашего
райпродкома обещал выполнить продразверстку к
десятому января. Между тем сбор продовольствия
в pуccкиx селах, где основное население занимается преимущественно хлебопашеством, проходил
гораздо труднее, чем в казахских аулах. Кулаки в
селах и станицах отказывались молотить оставленный на зиму в скирдах хлеб, и продотряды нередко молотили хлеб сами… Всю тяжесть продразверстки в ауле несли бедняки, потому что
23
председателями волостных ревкомов были почти
сплошь баи» [12. С. 313].
Казаки Петропавловского и Кокчетавского
уездов вообще саботировали выполнение продразверстки. Провозглашенный Лениным классовый
принцип продразверстки на деле не соблюдался.
Именно это создало массовую базу для крестьянского восстания 1921 г. Омский губпродкомиссар
в мае 1920 г. отмечал, что в с. Токуши Петропавловского уезда «ход заготовки хлеба в зимний период обнаруживает, что преимущественными
сдатчиками хлеба являлась крестьянская беднота и
середняк. Хлеб почти не сдавался кулаками» [4.
С. 51]. В декабре особоуполномоченный по продразверстке по Явленскому району писал в докладной в Петропавловский уездный исполком: «Приходится отметить и то ненормальное явление среди как Волисполкомов, так и Сельисполкомов –
совершенно не принимается принцип классового
разделения» [19. Л. 17]. По данным Сибпродкома,
ошибочно, без учета эконономических возможностей было назначено около 40 % продовольственных заданий [20. С. 706].
Летом 1920 г. началось сопротивление крестьян политике выкачивания хлеба, пока в форме
разрозненных действий «зеленых банд». В конце
августа в д. Сорочинской крестьяне прогнали
уездного уполномоченного, отказываясь от сдачи
обязательных поставок. Прибывший продотряд
встретила защитная полоса из женщин и детей, и
отряд отступил. Затем в село для ведения следствия прибыл член губполитбюро и исполкома Петропавловска чекист Л.Н. Дульский и обнаружил
кулацкий заговор «зеленых», зерно взяли силой.
26 августа председатель Акмолинского губревкома В. Барлебен телеграфировал из Петропавловска
в Омск: «В селе Всесвятское неожиданно напали
на двух ответственных сотрудников по заготовке
продовольствия, расстреляли районного комиссара, толпа арестовала и обезоружила красноармейцев. За этим во Всесвятское введены дополнительно 50 человек с двумя пулеметами, и умелым
ведением боя восстание подавлено» [21. S. 67].
1 сентября Л. Дульский докладывал из станицы
Пресногорьковской: «Восстание подавлено, некоторые зачинщики арестованы. Красноармейский
отряд прочесал степь, бандиты спаслись бегством,
продолжаем их преследовать. Самому необходимо
задержаться еще, выяснить, сколько осталось в
деревнях бандитов» [21. S. 69]. Дульского убили
во время февральского мятежа в Петропавловске.
А в декабре 1920 г., объехав весь Петропавловский уезд в качестве уполномоченного по
продразверстке, он представил доклад уездному
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
В.А. Логачев
исполкому, парткому и политбюро, в котором
анализировал тяжелые ошибки властей всех уровней в проведении продполитики: «Кулачество определенно сказало товарищам: «Посмотрим, что
вы возьмете теперь у нас и как мы будем с вами
считаться»… (из слов партийных товарищей Пресногорьковской станицы). …В селе Всесвятском
узнаю, что “было продовольственное восстание в
Сорочинском”. Захожу в райпродком, чтобы узнать подробно и на мой вопрос “как и что случилось” получаю ответ от райпродкомиссара (в то
время тов. Воеводин): “Такая история будет не в
одной Сорочинке, но и в каждом селе нашего района, что неизбежно это должно быть при наших
работах”. Меня удивил этот вопрос… решил созвать партийных товарищей Всесвятского и узнать, в чем именно дело и как они смотрят на происходящее и будущее. На собрании оказалось, что
ни один из товарищей не знал продовольственной
политики Советской власти, т. е. никто им не говорил, что значит сия разверстка: не указывают
норм на семена и корм, забирают весь хлеб, сырье
и т.д., словом, выходило, что приходят к крестьянину, берут хлеб молча и все, дальше крестьянин
спрашивает у “своих” коммунистов (деревни),
“Как это так, забирают все, как же будем жить потом?” “Свой” коммунист ответа не находил, и, естественно, создавалась постепенная злоба, этим
воспользовалась кулаческая контрреволюция и
произошло Сорочинское восстание …На собрании
было решено создать “тройки” и приступить к работе без продагентов и “штыка”. По селу Всесвятскому была выполнена минимальная разверстка
имеющегося наличия … т. Медведь райпродкомиссар Всесвятскаго района сказал: “Я тоже не
совсем знаю продполитику, ибо работаю по приказам и телеграммам, вам же лучше там в городе
известно, что и как”…
Самый корень восстания в селе Сорочинском
кроется (на мой взгляд)… в бестактности, непонимания и необъяснения продовольственной политики гражданам и даже местным ячейкам… Неумение завербовать эту массу своевременно вылилось в нежелательное последствие. Правда, здесь
руководили быть может, эсеровцы, но, спрашивается, почему такой революционный район, как
Всесвятский, где сотни могил расстрелянных Колчаком покрыли дороги, пролетариат этих мест
пошел с кулаком? При желании и энергии можно
взять массу под свой коммунистический контроль,
в этом я убежден» [19. Л. 7–10].
Работа по заготовкам осложнялась отсутствием квалифицированных кадров, о чем говорил еще
Брюханов в своей телеграмме Ленину. Работники
кооперации разбежались или попрятались, новых
специалистов еще не подготовили, посылали на
заготовки простых коммунистов, а иногда случайных людей.
В декабре 1920 г. особоуполномоченный по
продразверстке в Пресногорьковском районе, член
уисполкома М. Басков (весной 1921 г. исполнял
обязанности председателя Акмолинского губисполкома) в докладе Петропавловскому уисполкому подчеркивал тенденцию к предельному обострению отношений соввласти с крестьянством, в
том числе с беднотой. «Большинство посланных
со мною товарищей я почти не знал и познакомился с ними ближе во время пути… все они почти
новички в продовольственном деле, сумели расшевелить деревню и провести частично ея расслоение на две группы, т. е. имеющих излишки
хлеба и не имеющих таковых. На первых порах и
вполне естественно возникали мелкие трения и
недоразумения с находившимися уже на местах
продработниками, и, конечно, не с рядовыми, а с
разными комиссарами этих отрядов… В данное
время, помимо уполномоченных, в районе работают три московских продотряда… Рядовые продармейцы почти раздеты и разуты, и в связи с холодами их использовать в должной мере нельзя
…Сделано все, что возможно, в каждом поселке
произведены тщательные обыски у кулаков, по
указанию бедняков и комячеек, правда давшие
очень незначительные результаты. Взято все, что
можно, говорить об оставлении нормы или полунормы не приходится... С этим приходится не считаться при самой интенсивной выкачке хлеба, по
приблизительному счету (необмолочен. хлеба) с
Пресногорьковскаго района взято около 250000
пуд. Т. е. 20 % разверстки. Повторяю – взято все,
что можно и, конечно, не излишки, а гораздо
больше чем они. …
При отправке уполномоченных в район в задачу им ставится, помимо расслоения деревни, еще
внушить населению, что выполнение разверсток
является для них обязанностью по отношению к
пролетариату центра и власти. Эта-то задача,
можно сказать, почти не выполнена: …такое сознание крестьянам оказалось невозможным и вряд
ли, что всецело по вине крестьян, причин много
других, совершенно не зависящих от населения.
Первое: при объезде по району обнаруживается
полная бессистемность всех разверсток, не приняты во внимание местные условия сельского хозяйства, нет общего плана обоснований на те или
иные разверстки, а от этого получается много ненормальностей. Крестьяне, например, прекрасно
знают, что на деревни в 100 дворов Курганского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«…В хлебном районе Западной Сибири»: от пролетарской революции к крестьянскому мятежу
уезда, где население зажиточное, наложено 10–
12 тыс. пудов, а на таковую же деревню Петропавловского уезда уже не менее 25–30 тыс. пуд.
Второе – некоторые разверстки наложены слишком поздно… А самое главное, при разверстке не
учитывалось, чем данный район более богат, чем
другой, и наоборот…
Все эти мелочи создают на месте всевозможные
трения и недоразумения между агентами продорганов и населением, вызывают недоверие, а иногда и
создают конфликты, чем, естественно, тормозится
работа, а главное создает у населения впечатление, что разверстка налагается не Соввластью, а
что каким-то отдельным агентом продоргана или
комиссаром по личному его усмотрению, а может,
и по злобе за что-либо. Вот в этом-то разубедить
очень трудно…
В заключение нужно сказать, что сибирский
крестьянин, в частности Петропавловского уезда,
в общем и целом отдал и отдает Республике все
что можно. Он без особых затруднений, сознавая,
что Соввласть – его власть, выполняет все разверстки полностью... Нельзя сказать, что хлеба нет в
уезде совсем – это будет неправда, он есть, но все
же его недостаточно, чтобы выполнить полную
разверстку. Еще раз от имени всех 25 Уполномоченных, посланных со мною в Пресногорьковский
район, заявляю, что нами сделано все, что можно,
изъят весь хлеб. Мы в районе твердо помним наказ нам – не поддаваться слезам и уверениям населения, что у них нет хлеба и т. д., а делали свое
дело, твердо помня катастрофическое положение
центра в продовольственном отношении, и в тех
селах, где хлеб был не молоченный приняты все
меры к обмолоту его… Нельзя скрыть того факта,
что многие кулаки в проведении разверсток заблаговременно еще летом сплавили хлеб киргизам, но
сделали все это незаметно для своих сельчан, а у
киргиз найти его – задача непосильная.
Теперь очередь за сибирским рабочим поднять
производительность труда на заводах и фабриках»
[19. Л. 11–13].
21 ноября 1920 г. в Петропавловск с агитпоездом «Октябрьская революция» прибыл председатель ВЦИК М. И. Калинин. В своих выступлениях
в депо перед железнодорожниками и на объединенном заседании членов Петропавловского совета с парторганизациями и профсоюзами он уделил
особое внимание выполнению продразверстки: это
«прямое укрепление Советской власти». «Ваш город имеет своеобразное положение, он заброшен
среди азиатских степей и соприкасается с одним
из больших народов, населяющих огромные равнины азиатского материка, эта народность – кир-
25
гизы. Может быть, многим покажется это смешным, что от работы одного из заброшенных городов азиатского материка… зависел успех или неуспех общей, окончательной победы социалистической революции... Общегосударственная задача
возлагается на вас, – это выполнение государственных разверсток. Это одна из труднейших повинностей… Обязанность рабочего-коммуниста –
… сказать крестьянину: если хочешь быть богатым, нужно отдать хлеб бесплатно в долг Советской власти... Обязанность местных товарищей
разъяснить крестьянам Петропавловского уезда,
какая тесная связь имеется между богатством и
благополучием местного крестьянина с благополучием северного крестьянина и благополучием
рабочего центрального района. Нужно рассказать,
как фабрики и заводы стоят без работы, как у
станков стоят рабочие центра с поджатыми от голода животами … а после этого надо призвать выполнить государственную разверстку» [22. С. 242,
246, 247–248].
Калинин полагал, «что нет уже недовольства
разверсткой, высказывается лишь недовольство
против количества разверстки, высказывается недовольство против того, что отбираемые продукты
плохо сохраняются» [22. С. 250], но это дело исправимое. Однако Ленин чувствовал, что напряженность отношений власти с крестьянами растет.
22 декабря 1920 г. по его просьбе Калинин созыделегатов
вает
совещание
беспартийных
VIII съезда Советов. Ленин внимательно слушает
выступления, делает заметки о прениях и заявлениях, а потом направляет их «к осведомлению цекистов и наркомов». В частности, он записал такое: «Киргреспублика. Хлеб собирали под метлу.
Ничего не осталось. Скотоводам надо помочь. Хозяйство разрушено войной. Пропаганда нужна»
[12. С. 382, 385]. О встрече с Лениным в дни съезда оставил краткие воспоминания П. Жуков, представитель Кокчетавского уезда в составе делегации Омской губернии: Ленин расспрашивал о положении в уезде, структуре сельского хозяйства,
сколько могли бы дать хлеба, сколько верст от Петропавловска до Кокчетава, на какие расстояния
приходится крестьянам возить хлеб, какая нужна
помощь [23. С. 19–20].
А в январе – феврале разразился мятеж, «известный
под
названием
ПетропавловскоИшимского» [24. Т. 4. С. 155] (сегодня именуемый
Западно-Сибирским). К 8 февраля весь район между северной и южной ветвями Транссиба и долинами рек Ишима и Тобола был захвачен мятежниками. С целью прекратить вывоз хлеба они разрушали пути и мосты на ж.-д. магистрали Омск–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
В.А. Логачев
Челябинск, вследствие чего железнодорожная и
телеграфная связь с Центральной Россией была
прервана на три недели.
С 13 по 16 февраля Петропавловск был захвачен отрядами повстанцев. Разграбили продовольственные склады. Убивали коммунистов и «идейных», работников профсоюзов, государственных
органов; убивали изуверски. Свидетель писал:
«Вот – ответственный секретарь, член президиума
Уисполкома, коммунист тов. Гозак, над которым
издевалось кулачество русского казачества станицы Новопавловской. Живому отрезали ноги поперечной пилой. Коммунист Соленик Василий – в
гробу лежал кусок порезанного мяса. Райпродкомиссар Петуховского района коммунист тов. Соловейчик – живот был разрезан, куда была насыпана пшеница, на груди вырезана цифра 100 %.
(Это надо понимать: выполнил план хлебозаготовок)» (Цит. по: [11. С. 157]). Убитых собирали
весной, так как не было возможности собрать всех
из-под снежных заносов. В докладной председателю губревкома В. Барлебену от 6 марта сообщалось, что из лавок на базарной площади и в других
местах города «всего изъято труппов 220. Остальные трупы на овраги за линией остались под
снежным заносом... так что ввиду не одного трупа», «10 трупов оставленных ввиду их зверски
изуродованности бандитами для фотографирования и зарыты» [25. Л. 23]. Базарные лавки, пустовавшие в условиях запрета торговли, наполнились
мертвецами. В с. Корнеевка обнаружено до 200
зверским образом убитых коммунистов и членов
их семей. То же самое в других населенных пунктах. Подавлен был мятеж тоже кровавым образом.
«По данным председателя Сибревкома И.Н. Смирнова, к 12 марта 1921 только в Ишимском и Петропавловском уездах было убито около 22 тыс.
повстанцев» [26. С. 583–584].
10 февраля 1921 г. Ленин получает телеграмму
замнаркома путей сообщения В.В. Фомина из
Oмcкa о захвате бандитами участков ж.-д. дороги
Ишим – Тюмень, о мерах для подавления бандитского выступления, о местонахождении эшелонов
с продовольствием, отправленных из Петропавловска, Татарской, Каргата и Омcкa. Фомин просит Ленина подтянуть Военное ведомство, усилить борьбу с бандами и поставить вопрос об этом
на заседании СТО [10. Т. 10. С. 102–103]. 18 февраля 1921 г. председатель Сибревкома И.Н. Смирнов сообщал председателю СНК В.И. Ленину:
«Кулацко-казацкое восстание в районе Ишима –
Петропавловска подавляется успешно. Движение
поездов и телеграфная связь от Омска до Петропавловска и 80 верст западнее Ишима и до
ст. Мамлютка восстановлены. От желдороги движение отходит в сторону и, вероятно, выразится в
разгромлении продовольственных складов в Кокчетавском уезде, в котором неспокойно. Движение
проходит под лозунгами: «Учредительное собрание», «Свободная торговля» и «Уничтожение
коммунистов» [16. С. 60].
1 марта 1921 г. Ленин пишет записку Фомину:
«Очищен ли путь Омск–Челябинск?». Тот отвечает: «У нас пока сведений нет. По северной части
Омской продовольствие двинулось» [12. Т. 52.
С. 87, 372–373]. Железнодорожное сообщение
Омск–Челябинск было восстановлено в первых
числах марта.
Сообщая в ЦК о начавшихся крестьянских
восстаниях, которые из Ишимского уезда Тюменской губернии перекинулись на территорию Петропавловского, Кокчетавского и Омского уездов,
Сиббюро ЦК в то же время подчеркивало необходимость сохранения «нажима на крестьян»:
«впредь до выполнения 70 % разверстки никаких
ослаблений продовольственной политики и нажима допущено быть не может» [27. С. 76–77].
24 февраля в речи на собрании партактива Москвы Ленин говорил: «Сейчас из Сибири подвоза
нет, так как кулацкими повстанцами прервана железнодорожная линия. Наши сибирские товарищи
говорили о возможности кулацкого восстания, но
размеры его определить очень трудно. …Мы
пришли к выводу, что имеется недовольство общего характера. Это недовольство надо ловить
снизу, если нельзя быстро через советские аппараты, прямо через аппараты партии …Надо двинуть
в учреждения пролетарский элемент …Вот трудности вследствие бандитизма и перерыва сообщения с Сибирью. Сообщение Смирнова говорит о
том, что там справятся с бандитизмом, но не ручаются за улучшение подвоза хлеба» [12. Т. 42.
С. 348–349].
Ленин признает, что фактором восстания был
неправильный расчет центральными властями потребления хлеба городом: «Прошлый год мы тратили в первом полугодии хлеба по 15 миллионов
пудов, во втором – по 8 миллионов… Очевидная
ошибка в том, что мы неправильно распределяли
хлеб в первом полугодии; мы не должны были
увеличивать расход его до 25 миллионов». «Мы
этот год, главным образом, жили теми ресурсами,
которые давали Сибирь и Северный Кавказ» [12.
Т. 42. С. 348, 364]. Желая улучшить питание горожан, рабочих по сравнению с военным периодом, власти усиливали нажим на деревню. И перешли границы терпимого. В этом признавался
сам Ленин: «Своеобразный «военный коммунизм»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«…В хлебном районе Западной Сибири»: от пролетарской революции к крестьянскому мятежу
состоял в том, что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а
часть необходимого для крестьянина продовольствия, брали для покрытия расходов на армию и
на содержание рабочих. Брали большей частью в
долг…» [12. Т. 43. С. 219–220].
Против власти восстали все социальные слои
региона. Большевиков поддержали только рабочие. Они сформировали в Петропавловске вооруженный отряд, активно действовали в городе, когда в него вошли мятежники, а в район железнодорожного вокзала и строительного участка дороги Петропавловск – Кокчетав мятежников вообще
не подпустили.
Сибирский крестьянин колебался между позициями союза и войны с рабочим классом.
«…Сначала – за большевиков, когда они дали
землю и демобилизованные солдаты принесли
весть о мире. Потом – против большевиков…
Диктатура пролетариата не понравилась крестьянам особенно там, где больше всего излишков
хлеба, когда большевики показали, что будут
строго и властно добиваться передачи этих излишков государству по твердым ценам» (Ленин)
[12. Т. 40. С. 16–17]. Советские историки писали
только о союзе трудящихся классов, который пытались-де подорвать эсеры-недоброжелатели. Теперь же, наоборот, можно встретить мнение о злонамеренности большевиков, которые задумали-де
истребить крестьянство – цвет русского народа –
по непонятным мотивам; здесь игнорируется объективная сторона происходившего. Ленин как
будто отвечал и тем и другим: «Итак, мы начинаем применять нашу новую тактику. Не нужно
нервничать… Мы ведем теперь войну с мелкой
буржуазией, с крестьянством, войну экономическую, которая для нас гораздо опаснее, чем прошлая война» [12. С. 60]. С одной стороны, Ленин
признает, что в данный момент идет война с крестьянством, причем более опасная для господствующей партии, но с другой – подчеркивается
ее временный, тактический характер; уничтожать
целый класс не собирались, а воевать пришлось –
в целях сохранения единства страны, сбережения
рабочего класса и промышленности как основы
экономического могущества страны. Гражданская война в Сибири не закончилась изгнанием
Колчака. В отличие от советских историков, ее
содержание надо раскрывать не только в «борьбе
трудящихся классов с эксплуататорами», но и
между трудящимися классами – городским пролетариатом и крестьянством. В Западной Сибири
это была война за основной экономический ресурс – хлеб.
27
Менее изученное по сравнению с Кронштадтским и Тамбовским восстаниями, Петропавловско-Ишимское, на наш взгляд, стало переломным
моментом, сыграло решающую роль в окончательном принятии Лениным решения о переходе
от продразверстки к продналогу. Потому что в
этом восстании значение имеет не только его политическая сторона, но и особая роль этого района
страны как главного на тот момент снабженца Центра продовольствием. На эту специфику сибирского хлебного района в политике большевиков справедливо указывает В.И. Шишкин: «Мятеж временно лишил руководство советской республики сибирского продовольствия и поставил коммунистический режим на край пропасти» [26. С. 583–584].
Наиболее дальновидные большевики (не только
Ленин, но и на местах) понимали, что одним военным подавлением мятежников не обойдешься, надо
менять экономическую политику.
В советское время, да и сегодня, многие историки не придают такого значения Петропавловско-Ишимскому, шире – Западно-Сибирскому, восстанию, отдавая приоритет Кронштадскому мятежу. Вот типичное утверждение:
«Лишь после кровавого опыта Кронштадтского и
Тамбовского восстаний состоялось решение об
изменении экономической политики» [28.
С. 131]. Эта проблема в сегодняшней исторической литературе является дискуссионной. Хотя
очевидно, что восстание моряков с линкоров
«Севастополь» и «Петропавловск» было в марте,
тогда как идея отказа от продразверстки уже зимой не раз была обсуждена и Лениным с представителями сибирских крестьян, и между разными группами властвующих большевиков (см.
известную работу Э. Б. Генкиной [27]). А первый
документ, намечающий переход к новой экономической политике, написан Лениным на заседании Политбюро ЦК 8 февраля 1921 г.: «Удовлетворить желание беспартийного крестьянства о
замене разверстки (в смысле изъятия излишков)
хлебным налогом» [12. Т. 42. С. 333]. В это время
восстание в Сибири разгоралось и двигалось из
Ишимского уезда в Петропавловский; первое нападение повстанцев на участки дороги Челябинск – Омск отмечены на другой день после записи Ленина, 9 февраля: разобран путь, прервано
движение поездов [11. С. 155]. Оно становилось
угрожающим, теряя только местное значение.
Думаю, следует прислушаться и к компетентному мнению самого Ленина о том, какие события
сыграли в его решении определяющую роль –
кронштадтские или западносибирские: «Кризис
начался, мне кажется, в феврале 1921 года. Уже
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В.А. Логачев
28
весной того же года мы единогласно решили…
перейти к новой экономической политике» [12.
Т. 44. С. 159].
Парадокс истории в том, что, доказав властям
неизбежность отказа от продразверстки, акмолинско-петропавловские крестьяне от перехода страны к нэпу весной 1921 г. ничего не выиграли.
План по продразверстке хлеба на 1920–1921 г. по
Омской губернии был выполнен только на 55,5 %.
Поэтому от крестьян потребовали досдавать долги
по разверстке одновременно с собиранием нового
продналога. К этому времени Петропавловский и
южные уезды Акмолинской губернии вывели из
ведения Сибревкома и включили в состав Киргизской (Казахской) автономии (до 1936 г. находившейся в рамках РСФСР). Началась новая, еще более трудная кампания лета – осени 1921 г. по изъятию Центром акмолинско-петропавловского хлеба, которая привела к голоду в этом «хлебном
районе Западной Сибири».
ЛИТЕРАТУРА
1. Боженко Л.И. О продовольственном положении в Западной Сибири накануне социалистической революции //
Проблемы истории Октябрьской революции и гражданской
войны в СССР. Томск, 1975.
2. Шлихтер А. Ильич, каким я его знал. Кое-что из встреч
и воспоминаний. М., 1970.
3. Печенкин М.Д. Сибирь в ленинском плане построения
социализма 1917–1924 гг. Новосибирск, 1988.
4. Северо-Казахстанская область в 1917–1957 гг. АлмаАта, 1957.
5. Декреты Советской власти. М., 1959. Т. II.
6. Познанский В.С. В.И. Ленин и Советы Сибири (1917–
1918). Новосибирск, 1977.
7. Петропавловск / АН КазССР; Ин-т истории, археологии и этнографии. Алма-Ата, 1985.
8. Горюшкин Л.М. Социально-экономические предпосылки социалистической революции в сибирской деревне. Новосибирск, 1962.
9. Духин Я.К. Южно-Сибирская магистраль: история проектирования // Вопросы истории. 2006. № 6.
10. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. М.,
1974. Т. 5; М., 1979. Т. 10.
11. Северо-Казахстанская область: страницы летописи
родного края. Алматы, 1993.
12. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Изд. 5-е.
13. Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный
момент русской истории 1918–1920 гг. (Впечатления и мысли
члена Омского Правительства). М., 2008.
14. Из истории социалистического строительства в Сибири. Томск, 1984.
15. Ленин и Южное Зауралье. Телеграммы и документы
В.И. Ленина, письма трудящихся, резолюции, воспоминания.
Челябинск, 1970.
16. Сибирский революционный комитет (Сибревком). Август 1919 – декабрь 1925. Сб. документов и материалов. Новосибирск, 1959.
17. Познанский В. С. Социальные катаклизмы в Сибири:
голод и эпидемии в 20–30-е годы ХХ в. Новосибирск, 2007.
18. Муканов С. Школа жизни. Кн. 2. Алма-Ата, 1965.
19. Государственный архив Северо-Казахстанской области. (ГАСКО). Ф. 55. Оп. 1. Д. 27.
20. Шишкин В.И. Продразверстка // Историческая энциклопедия Сибири. Новосибирск, 2009. Т. 1.
21. Harms I. Viktor Barleben: Leben und Tatigkeit in
Petropavlovsk in den Jahren 1920–1921. Alma-Ata, 1988.
22. Калинин М.И. Избр. произв.: в 4 т. Т. 1: 1917–1925 гг.
М., 1960.
23. Ленин и Северный Казахстан. Петропавловск, 1990.
С. 9–20.
24. История Сибири с древнейших времен до наших
дней. Л., 1968. Т. 4.
25. ГАСКО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 93.
26. Шишкин В.И. Западно-Сибирский мятеж // Историческая энциклопедия Сибири. Новосибирск, 2009. Т. 1.
27. Генкина Э. Б. Государственная деятельность
В.И. Ленина. 1921–1923. М., 1969.
28. Коган Л.А. Военный коммунизм: утопия и реальность // Вопросы истории. 1998. № 2.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК: Э372-3
Л.И. Сосковец
ПОЛОЖЕНИЕ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В ПЕРИОД «ХРУЩЕВСКОЙ ОТТЕПЕЛИ»
Анализируется ситуация, в которой оказалась Русская православная церковь в конце 1950-х – начале 1960-х гг., выясняются причины ужесточения государственно-церковных отношений, показаны основные направления, по которым государство вело борьбу с церковью в данный период: закрытие и снятие с регистрации православных храмов, монастырей,
финансовое давление на приходы и священнослужителей, ограничение обрядовой деятельности, вмешательство в организационно-управленческую деятельность, расширение антирелигиозной пропаганды…
Ключевые слова: Русская православная церковь, антицерковная политика.
Обозначенное в названии статьи время является частью периода отечественной истории, устойчиво определяемого как «хрущевская оттепель».
Хрестоматийно его чертами считаются некоторое
ослабление тоталитарной власти, появление отдельных элементов свободы слова, творчества,
демократизации общественной жизни, немыслимых ранее. На этом общем фоне либерализации,
значение и масштабы которой нельзя преувеличивать, не вполне логично выглядит политика, которая осуществлялась советским государством в
указанные годы в отношении религиозных организаций. Она характеризовалась новым резким
наступлением на религию, церковь и верующих,
значительной активизацией антирелигиозной пропаганды. Размах и глубина этих гонений не могут
сравниваться с ситуацией 1920–1930-х гг., но наступление на религию и церковь и в это время было весьма ощутимым, сопровождалось уменьшением и без того ограниченного правового пространства, в котором могли действовать религиозные организации в стране. Считается, что наиболее значительный урон понесла Русская православная церковь (РПЦ), хотя и другие конфессии,
разрешенные советским государством, в этот период значительно пострадали. На самом деле, потери Русской православной церкви от «хрущевских гонений» выглядели наиболее значительными еще и потому, что за период сталинской политики либерализации в отношении церкви именно
РПЦ удалось восстановиться больше других.
В чем же конкретно выразилось ухудшение
положения РПЦ в конце 1950-х – начале 1960-х гг.
и что явилось причиной этому? В высшем руководстве страны всегда были разногласия в том, как
«решить религиозный вопрос» в СССР. Даже в
период осуществления сталинского курса на так
называемую либерализацию государственноцерковных отношений некоторые партийногосударственные функционеры, особенно регионального и местного уровня, считали, что госу-
дарство чрезвычайно много сделало для религиозно-церковного возрождения. После смерти И. Сталина дискуссия по поводу выбора основных
средств и путей «религиозной политики» среди
тех, кто за нее отвечал, значительно оживилась.
Очевидным отражением неоднозначности таких
подходов стал выход в 1954 г. сразу двух постановлений ЦК КПСС по атеистической пропаганде,
которые, если и не противоречили друг другу
полностью, то по крайней мере содержали смысловые несоответствия [1. С. 69–65; 75–80]. Но
тогда перейти к широкомасштабному наступлению на религиозные объединения не удалось, хотя
уже с конца 1940-х гг. никакого институционального прироста у официально признанных церквей
в СССР и так не было.
Заметная активизация антирелигиозной борьбы
началась с 1958 г. Связано это было, на наш взгляд, с
несколькими обстоятельствами. Одно из них выглядело несколько парадоксально: антицерковное наступление вполне укладывалось в русло десталинизации, которую продолжал в этот период Н.С. Хрущев, и исходило из его стремления хотя бы частично
отказаться от преемственности политики, проводимой И.В. Сталиным. Выбрана в данном случае была
его линия на стабилизацию государственно-церковных отношений, осуществлявшаяся им с 1943 г.
Почему именно в этом аспекте государственной политики решено было сделать существенную корректировку? Во-первых, потому, что вопрос о положении религии и церкви в стране к середине 1950-х гг.
не находился в центре общественного интереса и
был не особенно актуальным. Изменение курса в
данной части не потрясло бы никаких устоев политической системы и даже у сталинистов не могло
вызывать заметного отторжения. Кроме того, можно
было говорить о возвращении к ленинскому пониманию, как надо осуществлять политику в отношении церкви и религии, что тогдашнее партийногосударственное руководство охотно делало [2.
Л. 34].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
Л.И. Сосковец
Другим, не менее важным, фактором, предопределившим очередное наступление на религиозные объединения, явилась активная подготовка
партийных документов, определявших курс на
«окончательное» построение коммунистического
общества, включавших третью Программу КПСС,
материалы к съезду партии, на котором планировалось ее одобрить и принять. До объявления данного курса надо было провести определенную работу по ликвидации хотя бы части тех институтов,
которым в коммунистическом обществе в соответствии с догматами марксизма-ленинизма места не
было. Полагалось, что с религией и церковью
управиться будет легче, чем, скажем, с созданием
общества полного изобилия или ликвидацией различий между городом и деревней, умственным и
физическим трудом. Таким образом, в принятии
той или иной стратегии и тактики относительно
религии и церкви не было, что называется, ничего
личного. Ни Сталин не был более религиозен, когда в разгар войны принял решение о восстановлении церкви, ни Хрущев не был более атеистичен, когда в конце 1950-х гг. дал команду на антицерковное наступление. Каждый из них руководствовался иными соображениями, и их политика
в религиозном вопросе была вполне прагматична:
первому надо было выиграть войну и сплотить для
этого народ, а церковь могла помочь в этом, второму – построить коммунизм, и церковь была
препятствием для этого.
Новый антицерковный поход начался с выхода
нескольких партийно-государственных документов, которые определяли ряд мер, направленных
на ограничение религиозно-церковной жизни в
стране. Сначала секретное (т.е. не опубликованное
в печати и не ставшее достоянием общественности) постановление секретариата ЦК КПСС «О
записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС
по союзным республикам «О недостатках научноатеистической пропаганды» от 4 октября 1958 года» обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки» [3.
Л. 13–15]. Секретариат в своем постановлении
критически оценил состояние дел в стране с антирелигиозной работой, нашел ее запущенной, а в
некоторых местах и отсутствующей. Одновременно и в противовес этому много акцентировал внимания на активизации религиозных объединений,
которые якобы усилили миссионерскую деятельность, стали больше готовить кадров, получать
доходов от продажи предметов культа, чаще использовать массовые богослужения, больше заботиться об убранстве церквей. Попутно, дескать,
священнослужители не забывали улучшать свое
материальное положение, лицемерно используя
при этом патриотические чувства верующих. Особо
негативно оценивалась в партийном документе активность так называемых сектантских групп, но,
как видно из постановления, чрезмерно окрепнувшая Русская православная церковь тоже вызывала
раздражение властей. Поэтому те потребовали от
соответствующих государственных органов и учреждений осуществить мероприятия административного характера, направленные на ужесточение
условий существования религиозных общин [3].
16 октября 1958 г. Совет Министров СССР
принял постановления «О монастырях в СССР» и
«О повышении налогов на доходы епархиальных
предприятий и монастырей», а в ноябре 1958 г. постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым святым местам» [4]. И
названия постановлений, и, главное, их содержание
свидетельствовали о том, что начинается новый
этап партийно-государственной политики в отношении религиозных организаций и что основной ее
целью будет всемерное ослабление РПЦ.
Для этого предусматривалось действовать в
четырех основных направлениях: 1) добиться значительного сокращения числа действовавших
приходов и монастырей; 2) ослабить материальнофинансовую базу церкви; 3) уменьшить количество действовавших духовных учебных заведений и,
стало быть, уменьшить численность подготовленных кадров духовенства; 4) усилить вмешательство в административно-управленческую деятельность церкви и тем самым добиться еще большего
контроля над ней [5. С. 218–224]. Для реализации
поставленных целей на совещании уполномоченных Совета по делам РПЦ перед ними были поставлены следующие задачи: 1) разобраться в сети
церквей и наметить конкретные меры по их сокращению; 2) продумать и осуществить мероприятия по ликвидации «затухающих» приходов и
приписных церквей; 3) снять с учета давно не действовавшие церкви и быстрее занять их под культурные цели; 4) запретить обслуживание одним
священником двух и более церквей; 5) добиваться
недопущения к службе монахов в качестве священнослужителей; 6) принять меры к недопущению приема в монастыри молодых людей;
7) употребить все меры по ослаблению экономической базы церкви; 8) прекратить паломничество
к «святым местам». Кроме того, предусматривалось сокращение епархий, уменьшение числа монастырей, духовных учебных заведений и т.д. [6.
Л. 31–32]. Таким образом, между выходом в свет
упомянутых партийно-государственных постанов-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Положение Русской православной церкви в период «хрущевской оттепели»
лений и началом их энергичной реализации не
было никакой длительной паузы.
С 1959 г. началось повсеместное и деятельное
закрытие церквей и молитвенных домов РПЦ и
других официально разрешенных в стране конфессий. С этого времени и без того явно недостаточное количество действовавших церквей стало
быстро сокращаться. Для сравнения можно привести следующие цифры. До революции в распоряжении Русской православной церкви имелось
77767 культовых зданий, в 1961 г. их число составляло 13008, а в 1968 г. осталось 7420 [7. Л. 9–
10]. Параллельно с закрытием церквей проходила
ликвидация монастырей, которых и так по сравнению с дореволюционным периодом было немного.
Часть из них была просто закрыта, в лучшем для
церкви случае две-три обители сливались в одну
при общем сокращении их насельников, а у уцелевших монастырей активно подрывали их экономическую базу: уменьшались площади земель,
которые принадлежали монастырям, в сотни раз
увеличивался налог на остававшуюся землю, запрещалось нанимать людей для обработки монастырских угодий. От Патриархии потребовали не
дотировать монастыри, не принимать в них людей
моложе 30 лет. Монахам и монашкам категорически запрещалось разъезжать по стране с целью
сбора средств. За период с 1960 по 1968 г. было
закрыто 28 монастырей из 40 имевшихся на
1960 г., в том числе и Киевско-Печерская лавра,
самый первый в истории русской христианской
церкви монастырь, просуществовавший почти тысячу лет до этого [8. С. 18].
Сложнее властям было выполнять постановление ЦК КПСС от 28 ноября 1958 г. «О мерах по
прекращению паломничества к так называемым
святым местам», но и здесь у них были определенные успехи. На местах стали активно собирать
сведения о том, кто из верующих и духовенства
посетил или планирует отправиться в КиевскоПечерскую лавру, в Оптину пустынь, почитаемые
православными местности под Москвой и в других регионах страны. С паломниками начали проводиться интенсивные воспитательные мероприятия, включая санкции, их буквально снимали с
поездов и отправляли назад. В известных местах
паломничества вдруг начали проводить строительные, восстановительные работы, и зона этих
работ закрывалась для посещений. Поскольку, помимо общепризнанных в российском православии
«святых мест», во многих местностях были и свои,
локальные «святые» ключи, озера и др., то началась работа по их ликвидации: путем распахивания, огораживания и т.д. [9. С. 168–169]. Как уже
31
стало понятно, ослабление финансовой базы РПЦ,
отдельных приходов и священнослужителей было
одной из целей начавшегося наступления на церковь, но оно стало и средством ограничения и
снижения до минимума религиозной активности в
стране. Наиболее существенным оказалось увеличение налога на свечное производство, что нанесло тяжелый финансовый урон РПЦ, о чем на
приеме у председателя Совета по делам РПЦ
Г. Карпова в феврале 1958 г. заявил Патриарх
Алексий [10. Л. 26].
Другим направлением борьбы с церковью с
конца 1950-х гг. стала политика ограничения численности профессионального духовенства. Это
было связано еще и с тем, что по традиции приход
и храм РПЦ не могли функционировать, если у
них не было священника. Нередко поэтому в то
время одним из поводов для снятия православной
общины с регистрации было то, что в их храме
долгое время не проводились богослужения ввиду
отсутствия в нем настоятеля. Помимо, ставшей
уже стабильной практики снятия с регистрации
священников или отказа в регистрации тем, кто
намеревался заниматься духовной деятельностью,
власти стали работать на «перспективу», стремясь
ограничить возможности для получения специального семинарского образования и, соответственно, последующего получения сана. Стали закрывать семинарии и духовные академии, которых
тоже было немного в сравнении с досоветским
временем – всего 8 по всей стране. Но даже такое
их количество раздражало власти. С 1959 г. они
решили довести численность образовательных
учреждений РПЦ до минимума. В справке, подготовленной Советом по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР, отмечалось, что духовные школы окрепли материально и
содержательно, активно готовят кадровое пополнение, что среди семинаристов есть представители
рабочего класса, лица со средним и высшим образованием и даже бывшие комсомольцы. В связи с
этим последовал ряд мер: сокращение набора в
духовные учебные учреждения, уменьшение семинаристских стипендий, прекращение заочного
обучения, запрет на прием в дузы лиц с высшим
образованием, тех, кто не служил в армии, и тому
подобное. В 1960 г. были закрыты семинарии в
Киеве, Ставрополе, Саратове, в 1964 г. перестали
действовать Минская и Волынская. К середине
1960-х гг. действовали только 3 семинарии РПЦ,
количество семинаристов сократилось в 44 раза
[11. С. 111].
Еще одним способом борьбы с религией и
церковью партия и советское государство считали
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
32
Л.И. Сосковец
работу по предотвращению распространения и
сокращению религиозной обрядности. За годы
советской власти были апробированы разные методы ликвидации церковных праздников и обрядов: запреты на некоторые из них, высмеивание и
прямое преследование людей, их совершавших,
интенсивное внедрение так называемой советской
обрядности и др. Не забывали про такую работу и
в рассматриваемый период, но именно тогда придумали совершенно новый способ ограничения
обрядовой активности, ставший своеобразным
апофеозом бюрократического вмешательства в
церковную жизнь. В начале 1960-х гг. власти
пришли к выводу, что в деле совершения треб и
обрядов священники преследуют не столько чисто
религиозные
цели,
сколько
материальнокорыстные. Дескать, священники понимали и подсчитали, чем больше обрядов они совершат, тем
больше денег положат не только в церковную кассу, но и в собственный карман. Поэтому власти
настояли на том, чтобы Патриархия перевела всех
священников на «твердые оклады», т.е. чтобы получаемая священником заработная плата была
фиксированной и не зависела от количества выполненных им треб. Считалось, что такой мерой,
во-первых, ударят по материальному достатку духовенства, который находили слишком высоким,
а, во-вторых, снизят их заинтересованность в совершении обрядов и таинств.
Одновременно с конкретными мероприятиями,
направленными на ограничение церквей и религиозных организаций, государство вносило изменения в соответствующие законы и постановления,
что было призвано сделать легитимным новое тотальное наступление на религиозные объединения. Во-первых, были отменены некоторые решения правительства, принятые в годы войны и облегчавшие тогда процедуру открытия церквей. Отменено было постановление СНК от 28.01. 1945 г.,
в котором речь шла о «Положении об управлении
РПЦ». Внесены были изменения в постановление
Совета Министров от 3 декабря 1946 г. «О порядке обложения налогами служителей религиозного
культа». Правительство сочло, что духовенство,
особенно высшее, живет в непозволительной роскоши. Во-вторых, было установлено, что во все
церковные учреждения беспрепятственно должны допускаться должностные лица государственных органов к периодическому осмотру имущества и проверке расходно-приходной документации. В-третьих, началась активная работа местных властей по ограничению колокольного звона.
Чтобы хоть как-то оправдать это, стали активно
обсуждать идею о том, что в целях создания бла-
гоприятной обстановки для отдыха населения ведется всеобщая борьба с разного рода шумами, а
звон церковных колоколов – это один из видов
вредного для здоровья людей шума [12. Л. 11, 14–
15].
В январе 1960 г. было принято очередное постановление ЦК КПСС «О мерах по ликвидации
нарушения духовенством советского законодательства о религиозных культах» [12. Л. 16]. Помимо того, что постановление уже в своем названии обозначило, кто является нарушителем закона
о религиозных культах, так в нем еще содержался
ряд практических указаний, как должно бороться
и с нарушениями, и с нарушителями. В нем указывалось на необходимость пресечь «незаконную»
практику строительства молитвенных домов, приобретения церквами автомобилей, дач, квартир и
другого имущества; изжить благотворительную
деятельность церкви, практику религиозной проповеди вне храма, сократить паломничество и
продолжить работу по сокращению религиозной
сети. К этому времени начиная с 1958 г. уже было
снято с регистрации 1775 религиозных общин [12.
Л. 17]. Обсуждая данное постановление, совет по
делам РПЦ обратил внимание на то, что в церковных хорах на платной основе поет много неверующих, в том числе госслужащих. «Мы не можем мириться, – негодовал В. Куроедов, – чтобы
наши кадры, получившие образование за счет государства, сотрудничали за «серебряники» с попами. С людьми, чуждыми нам по своей идеологии» [12. Л. 20]. В постановлении ЦК КПСС «О
мерах по ликвидации нарушения духовенством
советского законодательства о религиозных культах» была проанализирована также деятельность
советов по делам РПЦ и по делам религиозных
культов за 16 лет существования и дана им была
не очень-то позитивная оценка. Было заявлено,
что «главная ошибка Совета по делам православной церкви заключалась в том, что он непоследовательно проводил линию партии и государства в
отношении церкви и скатывался зачастую на позиции обслуживания церковных организаций. Занимая защитнические позиции по отношению к
церкви, Совет вёл линию не на борьбу с нарушениями духовенством законодательства о культах, а
на ограждение церковных интересов» [12. Л. 20].
В 1961 г. (16 марта) Совет Министров СССР
принял постановление № 263 «Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах». Постановление предписывало провести полный учет религиозных объединений, молитвенных
зданий и имущества, находившегося в пользовании церковных органов [13. Л. 9]. К проведению
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Положение Русской православной церкви в период «хрущевской оттепели»
учета привлекался широкий круг государственных
и общественных структур, начиная с ЦСУ и заканчивая комсомольско-профсоюзным активом. В
зону внимания «учетчиков» попадали все религиозные объединения, как зарегистрированные, так
и незарегистрированные, как разрешенных к существованию конфессий, так и запрещенных. Требовалось учесть все молитвенные помещения, как
действовавшие, так и закрытые, как официально
действовавшие, так и подпольные, вплоть до выявления всех мест проведения богослужебных собраний (квартиры, кладбища). В ходе учета скрупулезно фиксировались все предметы, предназначенные для отправления культа (иконы, облачения, покрывала, сосуды и др.), а также предметы
обихода (люстры, ковры, мебель, хозяйственная
утварь) [13. Л. 12]. В учетную карточку заносились транспортные средства, строения, мастерские, жилые дома и автомобили, являвшиеся личной собственностью служителей культа и других
лиц, находившихся в руководстве религиозными
обществами. Столь тщательный учет необходим
был, во-первых, для того, чтобы можно было обвинить религиозные организации и духовенство в
чрезмерном стремлении к материальному обогащению, а, во-вторых, при ликвидации религиозного общества практически все его имущество доставалось государству, так что тому был резон
знать, чем оно могло «поживиться».
В апреле 1961 г. по инициативе Совета по делам РПЦ при Совете Министров СССР и под его
давлением Собором архиереев было принято новое «Положение об управлении Русской православной церкви», которое пришло на смену аналогичному документу, утвержденному в 1945 г. Данное «Положение…» означало еще одну победу
государства над церковью и было еще одним свидетельством ее униженного состояния. Достаточно сказать, что этот важнейший церковный документ, призванный регламентировать ее внутреннюю жизнь, устройство и управление, был практически полностью разработан в недрах Совета по
делам РПЦ. Не случайно Совет считал его принятие своей важнейшей заслугой [12. Л. 13]. Навязывание епископату такого решения являлось частью государственного наступления на церковь,
предпринятого партией и правительством в конце
1950-х – начале 1960-х гг. Только теперь удар наносился не извне, а изнутри, руками Патриарха,
Синода и Архиерейского Собора
Официальная позиция светских властей, которую представлял и озвучивал Совет, по поводу
необходимости отмены прежнего и принятия нового «Положения об управлении РПЦ» заключа-
33
лась в том, что «Положение …» 1945 г., принято
было в достаточно специфических условиях и определенной спешке и потому, дескать, изначально
некоторыми своими пунктами «явно» противоречило советскому законодательству о культах. В
качестве примера такого несоответствия приводилось, что оно (Положение 1945 г.) предусматривало возможность служителю культа единолично
управлять делами религиозного общества и распоряжаться его средствами и имуществом, в то время как Декретом «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» и другими советскими законами право решения всех вопросов внутренней жизни религиозной общины принадлежало
самим верующим. Власти доказывали, что новым
документом об управлении РПЦ не только восстанавливалось советское законодательство о культах, но и демократическая форма самоуправления
религиозного объединения, что якобы соответствовало общепринятой советской практике устройства и управления общественных организаций [14.
Л. 94]. Так, председатель Совета по делам РПЦ
В. Куроедов заявил Патриарху и нескольким митрополитам, бывшим у него на встрече, что, дескать, сами верующие «справедливо» недовольны
сложившимся положением с управлением религиозной общиной», что «… в нашей подлинно демократической стране, в которой управление государством осуществляет народ, сохранившаяся в
религиозных общинах диктатура власти одного
лица недопустима» [13. Л. 13].
«Положение…» 1961 г. лишало священников
руководства приходом, в частности, административной и финансово-экономической сторонами
его жизни. Внесенное изменение, не существенное
и не принципиально важное для постороннего
взгляда, на самом деле формировало новую ситуацию не только в первичном звене православной
церкви – общине, но и в целом влияло на нее как
на социальный институт. Отныне священнослужители становились лицами, которых община мирян,
в первую очередь в лице ее «двадцатки», нанимала
для удовлетворения религиозных нужд, устанавливала оклад, как окажется впоследствии, довольно произвольно, могла отказать иному клирику в
месте и т.д.
Таким образом, подвергалась существенному
изменению вся система организации и управления
в РПЦ по линии: патриархия (Патриарх) – епархия
(епископ) – приходская община (настоятель). Поскольку община выпадала из сферы руководства
настоятеля, то, соответственно, ослабевало влияние на нее со стороны епископа. Также значительно ослаблялась связь между мирянами и клирика-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
Л.И. Сосковец
ми, поскольку последние исключались из обсуждения и участия в разрешении хозяйственноадминистративных дел прихода. Отныне священник приходил в церковь, проводил службу и по
окончании ее должен был отправляться домой.
Приход же фактически оказывался под руководством гражданской власти, в первую очередь в
лице уполномоченного, поскольку тот не только
давал разрешения на проведение собраний общины, ремонта, покупку необходимых для церкви
вещей, но и непосредственно влиял на формирование состава исполнительного органа общины,
имел право на отводы тех или иных кандидатур
[14. Л. 95].
Власти не просто навязали новое положение
об управлении приходом, но яростно взялись проводить его в жизнь, в очередной раз продемонстрировав бесцеремонное вмешательство во внутренние дела религиозных органов. Одновременно
с формированием нового состава «двадцаток»,
исполнительных органов осуществлялась, опять
под контролем уполномоченных, передача руководства финансово-хозяйственной деятельностью
от настоятелей к исполнительным органам, состав
которых был полностью подотчетен местным властям. Были составлены все документы на передачу
имущества церкви, переоформлены штампы и печати, денежные средства общин были переведены
из сберкасс в государственные банки [15. Л. 110].
Многочисленные архивные данные подтверждают, что в члены церковных «двадцаток» уполномоченные старались подбирать тех, кто хотя бы
был послушен и неинициативен. В руководители
церковных советов также проводились те, кто им
был нужен.
Итак, положение Русской православной церкви в СССР в конце 1950-х – начале 1960-х гг.
вновь оказалось весьма сложным. Государство
предприняло против нее ряд мер, существенно
ограничив возможности ее жизнедеятельности.
Произошло новое масштабное сокращение числа
православных храмов, монастырей, учебных заведений. Далеко от канонической традиции оказалась система организации и управления церковью.
Проводилась активная антирелигиозная и антицерковная пропаганда. В таких условиях РПЦ не
смогла оказывать новому натиску властей сколько-нибудь серьезного сопротивления. Ресурс ее
противостояния советскому государству был уже
давно исчерпан, а опыт приспособления к жизнедеятельности в советских условиях давно отлажен,
тем более, что на сей раз не было физических репрессий против священства и верующих, не трогали ни руководство Патриархии, ни местный епи-
скопат. Правда, Патриарх Алексий попытался озвучить Совету по делам РПЦ свое недоумение по
поводу столь масштабных и разнообразных ударов по вверенной ему церкви, но эти вопросы остались без ответа. Были проявления недовольства
политикой, развернувшейся в 1950–1960-е гг., и в
среде церковной общественности, но они не переросли в массовые.
Надо отметить, что в рассматриваемый период
и рядовые верующие более активно реагировали
на новую политику по отношению к церкви. На
сей раз властям с большим трудом удавалось объяснять им, почему их храм закрывается, а община
распускается. В большинстве случаев прихожане
пытались хоть как-то противодействовать ликвидации действовавших церквей: устраивали дежурство у намечавшихся к закрытию молитвенных
зданий, требовали объяснений и писали «бесконечные» жалобы в разные инстанции, требуя найти управу на местные власти, которые, по их мнению, и были главными зачинщиками наступления
на церковь. Писем и заявлений было столько, что
в августе 1964 г. Совет по делам РПЦ при Совете
Министров СССР был вынужден отреагировать на
данную ситуацию. Им было принято постановление «О работе по рассмотрению жалоб верующих». В нем отмечалось, что поток жалоб на незаконное закрытие церквей и административное
вмешательство во внутренние дела приходов, дискриминацию верующих постоянно нарастал. При
этом письма шли в высшие партийные и государственные органы, другие центральные учреждения, редакции газет и журналов [16. Л.171]. Совет
по делам РПЦ был вынужден признать, что большинство жалоб вполне справедливы, а дальше всю
ответственность переложил на уполномоченных
Совета и местные администрации. Причем ответственность не за собственно незаконные закрытия
храмов, а за то, что пренебрежительно относятся к
жалобам верующих, потому те и вынуждены были
обращаться выше. Было предложено внимательнее
реагировать на обращения, находить подобающие
объяснения, но не было ни одного намека на то,
что надо бы вновь отрыть церкви [16]. И действительно, несмотря на имевшееся недовольство и
представителей духовенства, и мирян, ни один
православный храм, закрытый в период с конца
1950-х гг., так и не возобновил своей работы
ЛИТЕРАТУРА
1. О религии и церкви. Сборник высказываний классиков
марксизма-ленинизма, документов КПСС и советского государства. М.: Политиздат, 1981. 176 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Положение Русской православной церкви в период «хрущевской оттепели»
2. Государственный архив Российской Федерации
(ГАРФ). Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1842.
3. Центр документации новейшей истории Томской области (ЦДНИТО). Ф. 607. Оп. 1. Д. 2650.
4. Российский государственный архив социальнополитической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 117. Д. 946, 110.
5. Панков Г. О политике советского государства в отношении Русской православной церкви на рубеже 50–60-х годов // Религия и демократия. М.: Прогресс, 1993.
6. Центр хранения архивного фонда Алтайского края
(ЦХАФАК). Ф.1692. Оп. 1. Д. 47.
7. ЦХАФАК. Ф. 1692. Оп. 1. Д. 199.
8. Гордун С. Русская православная церковь в период с 1943
по 1970 год // Журнал Московской патриархии. 1993. № 1.
35
9. Горбатов А.В. Государство и религиозные организации
Сибири в 1940–1960-е гг. Томск: Изд-во Том. гос. пед. ун-та,
2008. 408 с.
10. ГАРФ. Ф. 6691. Оп. 2. Д. 254.
11. Сосковец Л.И. Религиозные организации и верующие
в советском государстве. Томск: ТМЛ-Пресс, 2008.
252 с.
12. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1842.
13. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 308.
14. Религиозные конфессии Западной Сибири в 40–60-е
годы ХХ века. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2003. 348 с.
15. Государственный архив Кемеровской области
(ГАКО). Ф. 964. Оп. 2. Д. 42.
16. ЦХАФАК. Ф. 1692. Оп. 1. Д. 67.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
ББК 65.9(28)
В.В. Калинов
СТАНОВЛЕНИЕ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ ОСНОВ ИННОВАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Осуществлен анализ концептуальных основ государственной инновационной политики в Российской Федерации. Выявлены основные направления, сильные и слабые стороны современной российской инновационной политики.
Ключевые слова: инновации, инновационная экономика, национальная инновационная система, инновационная политика,
экономика знаний, наука, университеты, интеграция.
Исследование механизмов активизации инновационных процессов, определения приоритетов,
форм и направлений деятельности государственных структур по модернизации научно-технического комплекса страны, реформированию
высшего технического образования позволяет выявить сегодняшние достижения и противоречия в
этой области. Дальнейшая концептуальная разработка государственной инновационной политики,
осуществляемая в настоящее время, еще более актуализирует проблему исследования и обусловливает потребность в аккумуляции не только отечественного, но и западного опыта.
Ряд исследователей утверждают, что инновационная система была создана еще в СССР, и сейчас речь может идти о её трансформации, способах внедрения достижений науки в производство в
условиях рынка [1. С. 60].
К числу преимуществ советской инновационной системы С.П. Ряполов, в частности, относит
способность государства в достаточно короткие
сроки мобилизовывать значительные научнотехнические и интеллектуальные ресурсы на нужных ему направлениях и возможность заниматься
научными разработками за счет государства, что
давало возможность вести фундаментальные исследования. В то же время исследователь утверждает, что большая часть этих достижений реализовывалась в ВПК, предприятия не были материально заинтересованы в использовании более совершенной техники, слабо стимулировалось ее
производство, бюрократические методы управления и ведомственные барьеры усложняли установление связей между различными отраслями
науки, плановое распределение продукции заменяло рыночный спрос на инновационную продукцию. Сравнительно низким был процент реализации завершённых научных разработок. Лишь 55–
60% исследовательских работ внедрялось в производство. Недостаточной была экономическая эффективность выполняемых научных исследова-
ний. Так, за годы XI пятилетки затраты на исследовательские работы комбината «КМАруда» составили 270 тыс. рублей, а экономический эффект − всего 330 тыс. рублей [1. C. 73]. На многих
предприятиях не стремились активно использовать вычислительную технику и АСУ.
Авторский коллектив под руководством
Е.П. Велихова придерживается подобной точки
зрения: в советский период «триада промышленность – наука – образование», действительно,
представляла собой единый взаимоувязанный национальный комплекс, ориентируемый на достижение мирового военного лидерства. Плановая
«экономика знаний» СССР опиралась на «культ
знаний», особенно в области точных наук, который государству в результате целенаправленной
политики удалось сформировать и поддерживать в
общественном сознании практически до 1991 г.
Эксперты полагают, что «Америка сегодня
только мечтает о создании таких структур и механизмов федерального стимулирования процессов
естественнонаучного образования, которые долгие
годы успешно функционировали в системе математического образования СССР и частично продолжают работать в России, вопреки сигналам,
приходящим с федерального уровня» [2. С. 10]. В
указанной коллективной монографии справедливо
говорится, что сохранившаяся к настоящему времени часть промышленной компоненты этой
триады не только обеспечивает военный паритет
России на мировой арене, но и демонстрирует высокую эффективность в нынешних, рыночных условиях. Действительно, в 2004 г. доля России на
мировом рынке экспорта вооружений составила
18,4% (6,4 млрд долл.), а в 2006-м достигла 21,6%
(8,7 млрд долл.), что среди экспортеров вооружений обеспечило России второе место после США.
На мировом рынке космических услуг доля России составляет 11% (благодаря ракетно-космическим системам, разработанным в результате государственных инвестиций почти полувековой
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Становление концептуальных основ инновационной политики РФ
давности в конструкторские бюро Королева и Челомея). Значительна доля России и на высокотехнологичном мировом рынке авиационного титана:
титановая губка − 30%, прокат − 25%. Во многом
это тоже результат инвестиций, осуществленных
еще в СССР. Подобные удачные инвестиции советских времен будут еще долго действовать. Например, в начале 2009 г. госкорпорация «Ростехнологии» подписала с Airbus контракт до 2020 г. стоимостью 4 млрд долл. на поставку титана для производства самолетов с предприятий «ВСМПО-Ависмы»,
контролируемый корпорацией [2. С. 11]. Впрочем, в
настоящее время 70 % экспорта России – это все же
сырьевые товары [3]. Е.П. Велихов и соавт. считают,
что к началу 1990-х гг. в России имелись все необходимые предпосылки для создания «рыночной экономики знаний» путем реформирования только промышленной компоненты триады − научная и образовательная компоненты триады в принципе были на
весьма высоком уровне.
Е.В. Семенов, в свою очередь, полагает, что к
этому времени были заложены концептуальные и
законодательные основы инновационной политики. В частности, под руководством Председателя
ГКНТ СССР академика Н.П. Лаверова была разработана «Концепция совершенствования управления научно-техническим прогрессом в условиях
радикальной экономической реформы» (1990 г.).
Выполненный в целом в советском формате документ тем не менее содержал совершенно новую
терминологию и фразеологию. Так, в Концепции
говорилось об инновационной деятельности и
«инновационном цикле», о предпринимательстве
и стимулировании предпринимательства, конкуренции в сфере науки, приоритетных направлениях, конкурсах, вневедомственной и независимой
экспертизе, ликвидации «монопольного воздействия господствующих научных школ» [4. С. 22–23].
29 декабря 1989 г. было принято постановление
Совета министров СССР о создании Инновационного фонда при Государственном комитете СССР
по науке и технике с целью «эффективного использования
имеющегося
научно-производственного потенциала объединений, предприятий,
научных организаций и высших учебных заведений, создания необходимых условий для осуществления оригинальных научно-технических проектов, оказания содействия ученым, исследователям,
изобретателям и рационализаторам в их деятельности, направленной на ускорение социальноэкономического развития общества» [5]. Значимым событием стало утверждение основ законодательства «Об инвестиционной деятельности в
СССР» [6], законов «Об изобретениях в СССР» и
37
«Об инвестиционной деятельности в РСФСР» [7,
8]. Сформированный при Председателе Совета
министров РСФСР Инновационный совет определял в специальном разъяснении инновационную
деятельность как «деятельность по созданию и
использованию интеллектуального продукта, доведению новых оригинальных идей до реализации
их в виде готового товара на рынке». К ней, в частности, были отнесены: «организация экспертиз,
внедрение и тиражирование изобретений, «ноухау», научно-технических разработок, научных
произведений, открытий, промышленных образцов… на которые распространяются международно признанные права, относящиеся к интеллектуальной собственности в сфере науки и техники, а
также создание опытных образцов, проведение
опытных испытаний, создание и передача новых
образцов техники, технологий и научнотехнической документации, подготовка производства; проведение научно-исследовательских, проектных, опытно-конструкторских, маркетинговых
исследований с целью создания образцов новой
техники и технологий; патентно-лицензионная
деятельность» [8]. Но в 1990-е гг. командноплановая система внедрения достижений науки в
производство была разрушена, оказались разорванными связи внутри сферы НИОКР, связи науки с производством, резко снизилась инновационная активность, распалась отраслевая наука.
В эволюции государственной инновационной
политики современной России представляется
возможным выделение двух этапов. Первый этап
(1991–2001 гг.) – период становления концептуальных основ инновационной политики. В 1990-е гг.
предпринимались попытки формулирования национальной инновационной политики РФ: был создан Инновационный комитет в рамках Высшего
экономического совета при Президиуме Верховного Совета (1992 г.), приняты «Патентный закон
Российской Федерации» (1992 г.) [9], «Об авторском праве и смежных правах» (1993 г.) [10], Федеральный закон №88-ФЗ «О государственной
поддержке малого предпринимательства в РФ»
(1995 г.) [11], создан Фонд содействия малым предприятиям научно-технической сферы
(1994 г.), включен в федеральную программу «Реформирование и экономическое развитие РФ в
1995−1997 гг.» (1995 г.) раздел «Инновационная и
научно-техническая политика» [12]. Впервые были введены понятия «федеральная инновационная
политика» и «государственная инновационная политика Российской Федерации».
Эксперты справедливо полагают, что первым
концептуальным документом в области формиро-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38
В.В. Калинов
вания современной государственной научнотехнической политики явились «Основные положения концепции развития науки и техники Российской Федерации в 1992–1993 гг.», определившие семь новых приоритетов государственной
научной политики, в том числе избирательная,
выборочная поддержка научных исследований и
научных организаций; сохранение лучших российских научных школ за счет стабильного бюджетного финансирования; демилитаризация и
конверсия сферы НИОКР; разгосударствление и
адаптация к рыночным принципам сферы НИОКР;
переход от финансирования научных организаций
к финансированию целевых проектов и программ;
обеспечение множественности источников финансирования; создание региональных фондов поддержки научно-технического развития [13; 4.
С. 22–23.]. В этом документе были сформулированы приоритетные направления инновационной
политики, и сейчас не утратившие своей актуальности: работы межотраслевого характера по созданию, освоению и распространению техники и
технологий, приводящих к кардинальным изменениям в технологическом базисе страны; работы по
крупным отраслевым научно-техническим проектам, требующие масштабной концентрации ресурсов, которые не под силу отдельным предприятиям; научно-техническое обеспечение реализации
социальных целей, включая развитие здравоохранения, образования, культуры, окружающей среды, инфраструктуры; направления научнотехнического прогресса, «связанные с международным разделением труда и внешнеэкономической деятельностью государства» [4. С. 22].
Во второй половине 1990-х гг. были утверждены еще два важных концептуальных документа: «Концепция реформирования российской науки на период 1998–2000 гг.» [14] и «Концепция
государственной политики Российской Федерации
в области международного научно-технического
сотрудничества» (одобрена Постановлением Правительства РФ от 20 января 2000 г.) [15]. По мнению И. Дежиной и С. Егерева, причина появления
Концепции состояла в том, что, несмотря на все
постановления и указы, ситуация в науке и научно-технической сфере оставалась «застойнобезнадежной» [16].
Тем временем в начале ХХI в. Россия продолжала «сползать» в сторону сокращения высокотехнологичной сферы. По оценкам экспертов, доля России на мировых рынках высоких технологий едва достигала 0,2–0,3% (6–9 млрд долл.), что
для высокотехнологичного мирового рынка практически незаметно [17. С. 56–67]. За период 1992–
1998 гг. удельный вес предприятий и организаций,
осуществляющих разработку и использование нововведений, сократился в 3,4 раза [18. С. 17]. На
рубеже веков спрос на технологические инновации со стороны отечественных предприятий попрежнему оставался низким. Причем в 2002 г. из
2066 инновационно активных российских предприятий лишь 2,5% использовали разработки академических НИИ в качестве источника своей инновационной деятельности, 2,2% таким источником называли научно-технические работы вузов
[19. С. 13].
В марте 2002 г. начинается новый этап в эволюции государственной инновационной политики.
«Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до
2010 года и дальнейшую перспективу» (от
30.03.2002 г. № Пр-576) [20] стали важнейшим
документом, обозначившим переход от политики
сохранения научно-технического потенциала к его
воспроизводству в условиях становления национальной инновационной системы. Сфера науки и
технологий была отнесена к числу высших приоритетов РФ. Глобальной целью государственной
политики в области развития науки и технологий
является переход страны на инновационный путь
развития. В документе изложены задачи государственной политики в области науки и технологий,
этапы и важнейшие направления развития, способы реализации, основные меры государственного
стимулирования инновационной деятельности. Но
только для первого периода (2002–2006 гг.) были
четко расписаны меры (экономические, правовые,
финансовые, кадровые), направленные на оптимизацию и стимулирование научной, научнотехнической и инновационной деятельности. С
2006 по 2010 г. планировалось завершить формирование национальной инновационной системы и
целостной, эффективной структуры научнотехнического комплекса. Были определены приоритеты: ИТК, индустрия наносистем и новых материалов, живые системы, энергетика и энергосбережение, рациональное природопользование,
авиационные и космические системы, транспортные, безопасность и борьба с терроризмом, военная и специальная техника [21].
В 2003 г. и начале 2004 г. Президент РФ в своих выступлениях неоднократно подчеркивал роль
и значение сферы НИОКР и высоких технологий
для России. Проблема инерционности российской
экономики явилась предметом широкого обсуждения на парламентских слушаниях и организованных думскими комитетами «круглых столах».
Так, участники «круглого стола» «Инновационная
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Становление концептуальных основ инновационной политики РФ
экономика − фактор экономической безопасности
и гарантия стабильного развития Российской Федерации», состоявшегося под эгидой Комитета по
экономической политике, предпринимательству и
туризму 17 апреля 2007 г., сформулировали перспективные направления совершенствования государственной политики по развитию инновационных секторов экономики, предложения в адрес
органов законодательной и исполнительной власти [22. Л. 6–14].
Правительством РФ в 2004 г. были приняты
постановления «Об инновационном агентстве»,
«Об инновациях в промышленности», «Об инновациях в космосе», «О промышленных инновациях» [23. Л. 124–126]. В этом же году был принят
закон о поправках ко многим ранее принятым законам и разработана Концепция участия Российской Федерации в управлении имущественными
комплексами государственных организаций, осуществляющих деятельность в сфере науки [24.
Л. 49–54]. Ее авторами был сделан вывод о том,
что необходимо оптимизировать размер и структуру государственного сектора науки с целью обеспечить перевод экономики страны на инновационный путь развития [24. Л. 51]. Концепцией было
запланировано создание к 2008 г. сети государственных, научных и научно-образовательных организаций, оснащенных на мировом уровне, укомплектованных квалифицированными кадрами, финансово устойчивых. Реорганизация государственных научных организаций призвана была ускорить создание и развитие таких элементов инновационной инфраструктуры как технопарки и бизнес-инкубаторы. Предусматривалось создание федерального «Фонда фондов» для становления системы венчурного финансирования в регионах [24.
Л. 52–53]. Концепция, прежде всего, из-за
намерения
приватизировать
ряд
научных
учреждений вызвала негативную реакцию у части
научного сообщества, депутатов Государственной
Думы и в итоге не была принята.
Утвержденным оказался документ под названием «Основные направления политики Российской Федерации в области развития инновационной системы на период до 2010 года» [25] (2005г.),
определяющий цель, направления, задачи государственной инновационной политики, механизмы и основные меры по ее реализации. В этом документе намечалось к 2010 г. осуществление
структурных преобразований в экономике, обеспечивающих рост доли в валовом внутреннем
продукте наукоемких высокотехнологичных отраслей экономики. Документ содержал толкования таких понятий, как инновационная деятель-
39
ность, инновационная система, инфраструктура
инновационной системы и т.п. Был разработан и
утвержден ряд федеральных целевых программ:
Федеральная целевая научно-техническая программа «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки и техники»
на 2002–2006 гг.; Федеральная научно-техническая программа «Электронная Россия»; Федеральная целевая программа (ФЦП) «Исследования
и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России
на 2007–2012 гг.»; Федеральная программа развития наноиндустрии в Российской Федерации до
2015 года. Предусматривалась реализация конкретных мер с целью создания благоприятной
экономической и правовой среды в отношении
участников инновационной деятельности; формирования инфраструктуры инновационной системы; становления системы государственной поддержки процесса коммерциализации результатов
интеллектуальной деятельности.
В «Стратегии развития науки и инноваций в
Российской Федерации на период до 2015 года»
(утверждена Межведомственной комиссией по
научно-инновационной политике 15 февраля
2006 г.) предусматривалось проведение конкретных мероприятий по реализации первоочередных
задач и обозначались индикаторы, позволяющие
оценить результат. Стратегия является одним из
важнейших концептуальных документов, легших
в основу формирования НИС РФ. В ней определялась стратегическая цель: формирование сбалансированного сектора исследований и разработок и
эффективной инновационной системы, обеспечивающих технологическую модернизацию экономики и повышение ее конкурентоспособности,
значимым явился комплекс инструментов и мер по
достижению этой цели [26].
В 2005 г. был принят Федеральный закон от
22 июля 2005 г. № 116-ФЗ «Об особых экономических зонах в Российской Федерации», в котором
предусматривается порядок создания и деятельности на территории Российской Федерации технико-внедренческих особых экономических зон [27].
В Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации, принятой в 2006 г., среди основных направлений реализации перехода страны на инновационный путь
развития, в частности, предусматривалось: формирование мощного научно-технологического
комплекса, обеспечивающего глобальную специализацию России на высокотехнологичных рынках;
достижение и поддержание лидерства в научных
исследованиях и технологиях по ряду приоритет-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
40
В.В. Калинов
ных направлений (нанотехнологии, ядерная энергетика, авиация, судостроение, космос, программное обеспечение); структурная диверсификация
экономики на основе повышения конкурентоспособности перерабатывающей промышленности, высокотехнологичных отраслей и «экономики знаний»;
улучшение условий предпринимательской деятельности и создание благоприятного инвестиционного
климата; создание механизмов обеспечения инновационной активности компаний и т.д.
Исследование показало, что на региональном
уровне также были разработаны соответствующие
концептуальные и нормативно-правовые документы по развитию инновационной деятельности, например: «О мерах по развитию инновационной
деятельности в Республике Башкортостан»; Республиканская инновационная программа на 2008–
2012 гг. в Бурятии; «Об инновационной деятельности и научном инновационном обеспечении
развития экономики в Республике Дагестан»; «Об
инновационной деятельности в Алтайском крае»;
«О стратегии развития науки, научно-технической
и инновационной деятельности в Мурманской области на период до 2015 г.» и др. Только за период
2003–2007 гг. в субъектах Российской Федерации
было принято более 60 нормативно-правовых документов по инновационной деятельности [28].
Для формирования НИС РФ представляются
важными инициированные в 2005 г. официальные
программы частно-государственного партнерства.
Так, в Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную
перспективу (2006–2008 гг.), утвержденной Правительством Российской Федерации, были определены сферы взаимодействия государства и бизнеса. Первоочередными задачами были названы
такие, как повышение конкурентоспособности
отечественных промышленных предприятий, развитие венчурного финансирования коммерциализации технологий, повышение уровня промышленного дизайна и др.
Особый интерес представляет ФЦП «Научные
и научно-педагогические кадры инновационной
России на 2009–2013 гг.» [29]. От реализации этой
программы ожидаются повышение качества возрастной и квалификационной структуры кадрового потенциала сферы науки, высшего образования
и высоких технологий; создание эффективной
системы воспроизводства, продвижения и обновления научных и научно-педагогических кадров
для организаций государственного сектора науки
и образования и высоких технологий; повышение
уровня внебюджетного софинансирования научно-исследовательской и педагогической деятель-
ности; повышение количества и качества научных
публикаций, в том числе мирового уровня, патентов и других объектов интеллектуальной деятельности, принадлежащих российским ученым; повышение количества ученых и педагогов, использующих передовой опыт ведущих мировых университетов.
Несомненно, в последние годы Правительство
России стало уделять больше внимания формированию нефинансовых институтов инновационного
развития (технопаркам, бизнес-инкубаторам и
т.д.), развитию малых и средних предприятий. С
2008 г. активизировалась работа Государственной
Думы по рассмотрению вопросов, связанных с
инновационной деятельностью. Так, условия и
проблемы перехода российской экономики к модели инновационного развития, механизмы стимулирования инновационной деятельности, нормативно-правового регулирования научно-технической и инновационной деятельности явились
предметом обсуждения на «круглом столе» на тему «Инструменты государственной инновационной политики. Проблема подготовки кадров для
инновационной сферы. Нормативно-правовые аспекты», который состоялся в Государственной
Думе 11 апреля 2008 г. Его участники среди проблем становления инновационной системы России, в частности, выделили: отсутствие системы
финансирования инновационных проектов на начальном этапе, базовых механизмов инвестирования в венчурные проекты; недостаточную готовность нормативно-правовой базы к ведению инновационной деятельности; отсутствие механизмов
выхода отечественных высокотехнологичных товаров/услуг на международный рынок; «кадровый
голод» в научной и инновационной сферах [30].
Тема инновационного развития страны явилась ключевой в обращении Президента РФ
Д.А. Медведева к гражданам России в известной
статье «Россия − вперед!»: «В течение ближайших
десятилетий Россия должна стать страной, благополучие которой обеспечивается не столько сырьевыми, сколько интеллектуальными ресурсами:
«умной» экономикой, создающей уникальные
знания, экспортом новейших технологий и продуктов инновационной деятельности» [31].
Пять направлений инновационного развития
российской экономики определил Д.А. Медведев
на первом заседания комиссии по модернизации
экономики, которая была созвана в знаковом месте − в «Лаборатории Касперского»: энергоэффективность и энергосбережение, в том числе вопросы разработки новых видов топлива, ядерные технологии, космические технологии, медицинские
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Становление концептуальных основ инновационной политики РФ
технологии, стратегические информационные
технологии. Космические технологии, по словам
президента РФ, «прежде всего, связаны с телекоммуникациями, включая, конечно, и ГЛОНАСС,
и программы развития наземной инфраструктуры». По словам президента, для продвижения проектов «необходимы и новые инструменты, и эффективное использование тех инструментов, которые уже созданы, на нормативном уровне утвердили, «но которые работают пока вполсилы». «Я
имею в виду такие, как венчурные фонды, особые
экономические зоны и технопарки», − пояснил он
[32].
Таким образом, на втором этапе инновационная политика в Российской Федерации приобрела
концептуальную проработанность в целом, соответствие провозглашенных принципов, целей и
задач как общемировым, так и общенациональным
требованиям и тенденциям развития. В то же время блокирующими факторами для ее практической реализации явились: сохранение прежней
управленческой модели в сфере исследований и
разработок, ведомственно-корпоративный подход
к принятию решений, неразвитость интеграционных процессов между наукой и производством,
низкая инновационная восприимчивость промышленного сектора, квалификационные и возрастные
диспропорции в кадровой сфере. В нормативноправовой и законодательной базе функционирования национальной инновационной системы до сих
пор отсутствует закон «Об инновационной деятельности». Так, в январе 1998 г. проект федерального закона «Об инновационной деятельности
в Российской Федерации» был принят к рассмотрению Государственной Думой, но содержал много неточностей и поэтому был отозван. Второй
законопроект «Об инновационной деятельности и
государственной инновационной политике» прошел все этапы рассмотрения и чтения в Государственной Думе, был одобрен Советом Федерации,
но в январе 2000 г. был отклонен В.В. Путиным
[33. С. 33–37].
Динамика инновационного развития как ключевого направления модернизации в целом невысока. Данные недавних опросов свидетельствуют
о сохранении тенденции: инновационная активность промышленных предприятий, особенно
средних (численностью до 250 человек), упала.
Как показал опрос 1000 крупных и средних предприятий восьми отраслей промышленности, проведенный в 2009 г. [34], только 3% предприятий,
попавших в выборку, ориентируются на уровень
мирового рынка; в большинстве среднетехнологичных отраслей инновации были новыми только
41
для внутреннего российского рынка, а в низкотехнологичных преобладают имитаторы. Соответственно, сократилось и число предприятий, финансирующих НИОКР, − с 54,8% в 2005 г. до 36% в
2009 г. [35. С. 6]. Такой результат только отчасти
можно объяснить влиянием кризиса.
Отрицательной является динамика по наукоемкому бизнесу. Так, если в 2001 г. в России насчитывалось 44 тыс. предприятий и организаций
наукоемкого бизнеса [36], то в 2004 г. их стало
уже 28 тыс., а в 2006 г. − 22 тыс. Между тем эксперты полагают, что для перехода к экономике
знаний должно функционировать не менее 2 млн
таких структур [36]. Эксперты указывают также
на то, что в стране зарегистрировано 250 тыс. действующих патентов на изобретения, полезные модели и промышленные образцы, а также товарных
знаков и знаков обслуживания, в том числе
120 тыс. технологий из них готовы к продаже. Но
в 2005 г. в России было зарегистрировано всего
2,1 тыс. договоров о торговле лицензиями и уступке прав на патенты (2004 г. − 2,5 тыс.), что
крайне мало по сравнению с развитыми странами
[37. С. 41].
Для функционирования инновационной среды
важны: экономическая свобода; отсутствие коррупции; отсутствие бюрократических барьеров;
совокупность условий для развития малого бизнеса; конкурентоспособность; доступность венчурного капитала; лояльное отношение общества к
коммерческому успеху; защищенность от криминала и произвола чиновников; механизмы исполнения контрактов.
Практически по всем перечисленным аспектам
у России имеются серьезные проблемы. К числу
негативных аспектов следует также отнести: низкую эффективность государственных институтов;
недостаточно разработанную и неэффективно действующую законодательную базу (прежде всего, о
защите интеллектуальной собственности); ежегодную убыль населения (по прогнозам Всемирного банка, к 2025 г. население России сократится
на 30%), что вызвано не только падением рождаемости, но и плохим здоровьем людей и отсталой
системой здравоохранения. Так, в ежегодном докладе Программы развития ООН в 2010 г. Россия
оказалась на 65-м месте в мировом рейтинге человеческого развития; экономика России не диверсифицирована, прямые иностранные инвестиции
концентрируются преимущественно в энергетических отраслях; бизнес мало восприимчив к инновациям и характеризуется малой инновационной
восприимчивостью; отечественная экономика в
целом характеризуется ограниченным спросом на
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
42
В.В. Калинов
инновации из-за низкой конкуренции, монополизации во многих секторах хозяйственной жизни. В
свою очередь, низкий внутренний спрос обусловливает экспортную ориентацию отечественных
инноваций (ВПК, например); ограничен и внешний спрос на инновации, что является следствием
сырьевой специализации России, отсутствия национальных стратегий развития и экспорта брендов; отсутствие консалтинго-инвестиционных
фирм, осуществляющих инжиниринг всего маршрута продвижения разработок − от идеи до инновации; неконкурентоспособность патентнолицензионной системы: патентно-лицензионные
службы существуют только на десятках российских предприятий инновационного цикла. За рубежом Россия патентует в 100 раз меньше, чем
США, и в 50 раз меньше, чем Германия. Даже в
советское время подавалось более 3000 заявок в
год, сейчас − менее 500 заявок [44]. Лидерами по
числу патентных заявок на изобретения являются
Япония − 486 тысяч, США − 381 тысяча, Германия −
310 тысяч, Великобритания − 285 тысяч. От Испании и Швейцарии в 2007 г. было подано более 250
тысяч заявок [39]; существуют отдельные элементы
НИС, но отсутствует цельная конструкция; в целом
российское общество, российские предприниматели,
в частности, не ориентированы на инновационную
деятельность, представляется достаточно низким
уровень инновационной культуры. От решения этих
и других проблем зависит, насколько быстро страна
построит эффективный рынок знаний, новшеств,
технологий, новых продуктов.
Главной проблемой, на которую в последнее
время постоянно обращает внимание правительства президент Д.А. Медведев, является неблагоприятный инновационный климат в стране. К числу факторов, блокирующих активизацию инновационных процессов, можно отнести также слабую
координацию правительства и бизнеса, недостаточное инвестирование инновационных процессов, низкую инновационную активность промышленного производства, отсутствие систем реальной защиты прав интеллектуальной собственности, практическое отсутствие национальной системы венчурного финансирования, неразвитость
информационной среды, низкие темпы коммерциализации проектов, недостаточную мотивацию
научного труда, «утечку умов», возрастную и квалификационную деформацию кадрового потенциала НИС, не отвечающую современным требованиям материально-техническую оснащенность,
слабость интеграционных процессов, неэффективность системы налогового стимулирования вложений в инновационную деятельность, практиче-
ское отсутствие системы консалтинговых услуг,
неразвитость научного потенциала предприятий
и т.д.
Между тем внушают оптимизм усилившаяся
правительственная поддержка идеи инновационной активности, разработка значительного числа
концептуальных документов, попытки интегрировать в единую стратегию все элементы инновационной системы, осуществление комплексного прогнозирования, появление так называемые ядра
роста НИС. Одновременно без более активного
взаимодействия федерального центра с региональными властями в ходе реализации инновационной политики, формирования региональных ИС,
без особого внимания и поддержки инновационных процессов в энергосырьевом комплексе, макроэкономической стабилизации, ликвидации недобросовестной конкуренции, активной борьбы с
коррупцией, осуществления эффективных антимонопольных мер, становления полноценной системы защиты прав интеллектуальной преодоление
этих угроз невозможно.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ряполов С.П. Государственная политика по развитию
научно-технического потенциала областей Центрального Черноземья во второй половине XX века: достижения, просчёты,
перспективы: дис. … канд. ист. наук. Воронеж, 2004.
2. Велихов Е.П. и др. Промышленность, инновации, образование и наука в России. М., 2009.
3. Модернизация: пути и средства. Эксперты «РГ» о проблемах реализации задач, поставленных в Послании президента // Российская газета. Федеральный выпуск. 2009. №5050
(226). 27 нояб.
4. Семенов Е.В. Концептуальные основы государственной научной политики в постсоветской России // Вестник международных организаций. 2008. №1 (16).
5. Постановление Совета министров СССР от 29 декабря
1989 г. №1174 «Об инновационном фонде при государственном комитете СССР по науке и технике» // Архив ГД ФС РФ.
Ф.10100. Оп. 15 п-IV. Д. 71. Л. 105.
6. Основы законодательства об инвестиционной деятельности в СССР. Приняты Верховным Советом СССР 10 декабря 1990 г. №1820-1 // Архив ГД ФС РФ Ф. 10100. Оп. 15 п-IV.
Д. 71. Л. 105.
7. Закон №2213-1 «Об изобретениях в СССР» от 31 мая
1991 г. // Архив ГД ФС РФ Ф. 10100. Оп. 15 п-IV. Д. 71.
Л. 106.
8. Закон №1488-1 Об инвестиционной деятельности в
РСФСР от 26 июня 1991 г. // Архив ГД ФС РФ Ф. 10100. Оп.
15 п-IV. Д. 71. Л. 106.
9. [Электронный ресурс]. URL: http:// www. copyrighter.
ru/ full/index.html?patent.htm (дата обращения 01.02.2011 г.).
10. Ведомости Съезда народных депутатов Российской
Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993.
№ 32. ст. 1242 (были внесены изменения в 1995 г., см. Собрание законодательства Российской Федерации, 1995, № 30,
ст. 2866; в 2004 г. − см. Федеральный закон Российской Федерации от 20 июля 2004 г. № 72-ФЗ «О внесении изменений в
Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных
правах» // Российская газета.2004. №3536. 28 июля.).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Становление концептуальных основ инновационной политики РФ
11. О государственной поддержке малого предпринимательства в РФ. Федеральный закон от 14 июня 1995 г. №88ФЗ // Деловая неделя. [Электронный ресурс]. URL: http://www.
dnspb.ru/docs/feder/15.html (дата обращения 01.02.2011 г.).
12. Прогноз социально-экономического развития Российской Федерации на 1995 год. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.budgetrf.ru/Publications/1995/Budgeting/Federal/Prog
nosis/fedmineco1995 anformsep/fedmineco 1995anformsep000.
htm#HL_20 (дата обращения 01.02. 2011 г.).
13. Основные положения концепции развития науки и
техники Российской Федерации в 1992–1993 гг. // Курьер российской академической науки и высшей школы. 1992. № 4.
14. Концепция реформирования российской науки на
период 1998–2000 гг. М., 1998. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.csrs.ru/Public/Others/Conception.htm
15. Концепция государственной политики Российской
Федерации в области международного научно-технического
сотрудничества. М., 2000. [Электронный ресурс]. URL: http://
www.csrs.ru/Public/Others/Conception1.htm
16. Дежина И., Егерев С. Реформа науки или реформа
концепций?// «НГ-Наука». 1998. № 6. [Электронный ресурс].
URL: http://ntp.ed.gov.ru/ text/magaz/newpaper/ messedu/
cour9867/ 2900.html (дата обращения 25.03.2010 г.).
17. Кузык Б. Инновационное развитие России: сценарный подход // Экономические стратегии. 2009. №1.
18. Пильщикова И.Ю. Институциональные риски и угрозы реализации государственной инновационной политики:
дис. …канд. политол. наук. Ростов н/Д, 2010.
19. Шереги Ф.Э., Стриханов М.Н. Наука в России: Социологический анализ. М., 2006.
20. Текст документа представлен на официальном сайте Государственного Совета РФ. [Электронный ресурс]. URL:
http://www.kremlin.ru/text/stcdocs/2002/03/94283.shtml (дата обращения 18.01. 2009 г.).
21. Экономика образования сегодня // [Электронный ресурс]. URL: http://www.eed.ru/higher_education/ (дата обращения 17.03. 2009 г.).
22. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100. Оп. 19п-IV. Д. 307.
23. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100. Оп. 15 п-IV. Д. 71.
24. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100. Оп. 15 п-IV. Д. 77.
25. [Электронный ресурс]. URL: http://www. dnpp.ru/
page.php?id=129 (дата обращения 25.03. 2010 г.).
43
26. [Электронный ресурс]. URL: http://www1. fips.ru/
wps/wcm/connect/content_ru/ru/about/strateg/str_rf (дата обращения 03.03.2009 г.).
27. Федеральный закон от 22 июля 2005 г. № 116-ФЗ
«Об особых экономических зонах в Российской Федерации» //
[Электронный ресурс]. URL: http://www.legis.ru/misc/doc/4162/
(дата обращения 24.03.2011 г.).
28. Перечень нормативно-правовых документов и избранная библиография. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100.
Оп. 196п-5. Д. 25. Л. 151–160.
29. Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–
2013 гг. // Официальный сайт. URL: http://www.fcpk.ru/
30. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100. Оп. 202п-5. Д. 6. Л. 78–
81.
31. Медведев Д.А. Россия − вперед! [Электронный ресурс]. URL: http://www.gazeta.ru/ comments/2009/ 09/10_ a_
3258568.shtml (дата обращения 25.03.2010 г.).
32. Инновации и предпринимательство. [Электронный
ресурс]. URL: http://www.innovbusiness.ru/ content/ document_
r_0A790A09-99B2-4E87-9948-0E2765E0A16F.html (дата обращения 18.03.2011 г.)
33. Барабаш А.В. Современная политика Российского
государства в области развития инновационной системы //
Экономические науки. 2009. № 12.
34. Гончар К. Инновационное поведение промышленности: разрабатывать нельзя заимствовать // Вопросы экономики. 2009. № 12.
35. Дежина И.Г. Большие проекты как стимул инновационного развития России // Инновации. 2010. №6 (140).
36. Проблемы и перспективы развития наукоемкого
бизнеса в России. // Национальный институт системных исследований проблем предпринимательства. Официальный
сайт. [Электронный ресурс]. URL: http://www.nisse.ru/ work/
press/press_182.html (дата обращения 03.04.2011 г.).
37. Сапрыкин М.В. Основы правового регулирования
инновационной деятельности. Ярославль, 2010.
38. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100. Оп. 202 п.-5. Д. 6. Л. 15–
16.
39. Архив ГД ФС РФ. Ф. 10100. Оп. 19п-IV. Д. 307.
Л. 39.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
II. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИОГРАФИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ
УДК 94(47+57) «1861–1917»
В.Н. Кудряшев
РОССИЙСКИЕ ЛИБЕРАЛЫ XIX ВЕКА О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ НАЦИОНАЛЬНОГО
И ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОГО В ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОГРЕССЕ
Анализируются воззрения российских либералов на проблему соотношения уникального (национального) и универсального
(общечеловеческого) в развитии как отдельных народов, так и человечества в целом. Прослеживается трансформация
их позиций от учения об исторических народах, бывших исключительными носителями прогрессивных идей, к признанию
ценности любого народа как субъекта всемирного прогресса.
Ключевые слова: исторические народы, национальное, общечеловеческое, всеединство, сверхнациональное.
Одним из наиболее дискуссионных вопросов в
общественной мысли XIX в. была проблема соотношения национального и общечеловеческого,
определявшая формат участия национальностей в
общечеловеческом прогрессе. Основоположником
либеральной традиции в исследовании данной
проблемы являлся В. Г. Белинский. По его мнению, именно многообразие личностей (людей)
создает возможность для существования различных типов человеческих сообществ (племен, народов). Но точно так же и индивидуальность народов позволяет объединиться им в человечество,
создавая его многогранность [1. С. 35]. Мыслитель
не находил противоречий в идее одновременно
прогрессивного развития отдельных народов и
человечества в целом, т.е. общечеловеческого и
национального начала. Более того, эти процессы
взаимосвязаны и дополняют друг друга. Прогресс
народа невозможен без заимствования опыта, достижений других народов, их несхожесть делает
такие заимствования возможными и желательными. Взаимовлияние народов не ведет к утрате национальных черт, опыт Европы, по мнению
В.Г. Белинского, свидетельствовал, что XIX в.,
ставший веком сближения культур, только усилил
национальную идентичность европейцев: «Борьба
человечества с национальным есть не больше как
риторическая фигура, но в действительности ее
нет. Даже и тогда, когда прогресс одного народа
совершается на заимствовании у другого, он тем
не менее совершается национально. Иначе нет
прогресса» [2. С. 29–30]. Таким образом, прогресс
человечества в целом есть производная от развития отдельных народов.
Многогранность человечества – результат
влияния многих, но не всех народов. Следуя воззрениям Гегеля об исторических и неисторических
народах, публицист в само понятие «человечест-
во» включал не все когда-либо существовавшие
сообщества, а только народы, являвшиеся выразителями одной из сторон общечеловеческой идеи,
внесшие вклад в дело прогресса [1. С. 35]. Наличие у народа субстанции было неким потенциалом, который он мог реализовать. Но удавалось
это не всем.
Значительная часть этнических групп под воздействием внешних факторов в результате особенностей собственного развития вели «внешнюю
жизнь», не оставляя следа в истории человечества
и исчезали, попадая в орбиту влияния «исторических» народов: «Обычно они бывают добычею
более их сильных народов и, смешиваясь со своими завоевателями, теряют свой язык, веру и обычаи, не производя никакой перемены в народе,
который поглотил их» [3. С. 657]. И только немногие народы, совершив прорыв в духовной организации, культуре, государственном устройстве,
становились выразителями мировой идеи, внося
вклад в прогресс человечества, приобретали «всемирно историческое значение» [3. С. 658]. Если же
народ застывал в своем развитии, он утрачивал
связь с мировой идеей, и статус «исторического»
переходил к другому. Таковыми, по мнению
В.Г. Белинского, были китайцы, индийцы, итальянцы. Их вклад в общечеловеческую культуру неоспорим, и с этой точки зрения они народы исторические, но ко времени В.Г. Белинского они перестали быть таковыми с точки зрения современного ему прогресса [3. С. 658]. Большое значение
в исторических конструкциях В.Г. Белинского
имел географический фактор. Он четко выделял и
противопоставлял два исторических идеала (при
том, что идея единства человеческой цивилизации
для Белинского безусловна) – Европу и Азию.
Различия между Европой и Азией возникли изначально, с момента формирования здесь первых
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Российские либералы XIX века о взаимодействии национального и общечеловеческого в прогрессе
народов, т.е. носили субстанциальный характер.
В.Г. Белинский не стремился умалить роль и значение Востока, подчеркивая влияние древнейших
цивилизаций Индии, Китая на историю человечества [4. С. 100]. Но Азия для него – мир, где отсутствовал прогресс, где общество застыло на тысячелетия. Он считал, что у азиатских народов отличные от европейцев менталитет, межличностные, семейные отношения, остановившиеся на начальной стадии, что религия, в частности ислам,
стала духовным консерватором уже сложившейся
цивилизации, препятствуя любой возможности
развития мысли [4. С. 100–101]. Европа для Белинского безусловная антитеза Азии: «Все великое, благородное, человеческое, духовное, взошло,
расцвело пышным цветом и принесло роскошные
плоды на европейской почве… Все человеческое
есть европейское и все европейское – человеческое» [4. С. 105]. В.Г. Белинский, очевидно, идеализировал ситуацию в Европе, рассматривая ее
как некий образец общественных, в том числе
межнациональных, отношений.
Итак, взгляды В.Г. Белинского на соотношение национального и общечеловеческого можно
резюмировать следующим образом. Прогресс человечества рассматривался им как высшая ценность, смысл и содержание исторического развития, который осуществляется каждой нацией самостоятельно. Все народы В.Г. Белинский в соответствии с гегелевской градацией делил на «неисторические» и «исторические», т.е. развивающиеся в русле прогресса и являющиеся его двигателем. Эти народы, ставшие нациями, сумели создать свои национальные государства. Народы
«неисторические» не смогли стать субъектами
прогрессивного развития и остались «племенами»,
попали в орбиту влияния «исторических» народов,
вошли в их государства. Человечество есть совокупность «исторических» народов. Каждый «исторический» народ выражает какую-либо сторону,
идеи человечества. Исторические нации не меняют свою субстанцию при общении с другими народами. Национальность их выражена тем ярче,
чем значительнее их развитие.
Либеральное направление в изучении различных аспектов участия наций в общечеловеческом
прогрессе в 1850–1870-е гг. развивалось в значительной степени в рамках «государственной школы». Рассматривая вопрос о взаимоотношении народного (национального) и общечеловеческого,
Б.Н. Чичерин указывал на активную роль народов
в истории. Да, народности формировались как результат наложения исторических обстоятельств на
физиологические племенные качества. Но также
45
народности выступали главными творцами истории, именно они были основными субъектами исторического процесса. Ученый возражал против
гегелевской теории, четко связывавшей этапы развития человечества с лидерством определенного
исторического народа [5. С. 357]. Представление о
том, что народы Востока, миновав в древности
этап активного участия в прогрессе человечества,
обречены на стагнацию, он считал неверным. Уже
вне рамок определенного Г. Гегелем этапа доминирования Востока, в эпоху появления христианства и позже, здесь появились новые религии, оказавшие влияние на судьбу всего человечества. Обращаясь к примеру Японии, Чичерин предвидел
активизацию Востока, возможно, с восприятием
элементов европейской цивилизации. Собственно,
и современная европейская цивилизация стала результатом синтеза античности и «варварских» народов [5. С. 357]. Поэтому Б.Н. Чичерин видел
развитие человечества как динамичный процесс, в
котором нет признанных лидеров и аутсайдеров.
Народы меняются под воздействием исторических
обстоятельств, заимствуя элементы культуры у
других народов или становясь источником заимствований, а в результате также изменяется и их
участие в общих процессах. «В этом живом взаимодействии народов заключается весь смысл новой истории. Каждый из них настолько является
историческим народом, насколько они участвуют
в общем процессе, и, наоборот, настолько остается
на низшей ступени, насколько он уединяется в
своей особенности» [5. С. 359–360]. Стремление
абсолютизировать ценность определенных черт и
качеств, выдавая их за народные (национальные),
отрицая значение общечеловеческих ценностей,
ученый характеризовал как «квасной патриотизм»,
чрезвычайно вредный и опасный. Народность развивается, только реализуясь в общих процессах
человечества.
Стержнем национальной концепции А.Д. Градовского можно считать его трактовку соотношения национального и общечеловеческого. Он не
отказывался от понятия общечеловеческой цивилизации, но не в качестве конечной цели исторического развития, когда будут стерты различия
между нациями. Ученый, очевидно, не был сторонником гегелевской трактовки цивилизации как
вне- и наднационального явления, реализующегося поэтапно в деятельности исторических народов.
Для него общечеловеческая цивилизация была
совокупностью достижений, всего лучшего, что
создавалось народами в процессе их развития. То
есть развитие цивилизации осуществлялось через
развитие отдельных народов, достижения которых
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
46
В.Н. Кудряшов
становились достоянием человечества и могли
использоваться другими народами.
Следовательно, по А.Д. Градовскому, прогресс
мировой цивилизации всегда происходил национально, и все его достижения имели конкретное
национальное происхождение (греческая философия, римское право), как результат культурноисторического развития определенного народа [6.
С. 110]. Поэтому идея о стирании национальных
различий как условии прогресса и о формировании в результате мировой цивилизации представлялась ему не только ошибочной, но и опасной.
Денационализация неизбежно ведет к уничтожению главного источника прогресса – народного
(национального) творчества [7. С. 14–15]. Залог
прогресса человечества заключался в участии
возможно большего числа народов, в непохожести
и многообразии их цивилизаций. Итак, логика
рассуждений ученого приводит к следующему выводу: общечеловеческая цивилизация являлась
результатом развития национальных, была их совокупностью и не существовала вне- или над ними. Тем самым А.Д. Градовский фактически дезавуировал свое признание существования общечеловеческой цивилизации, что подтверждается его
предложением сделать объектом исследования не
общечеловеческую цивилизацию, а «общечеловеческое в цивилизации» [8. С. 174]. Реальными
субъектами исторического развития признавались
национальные цивилизации и проблема взаимодействия общечеловеческого и национального
трансформировалась в вопрос о том, какие идеи,
элементы культуры могут заимствоваться у других народов. А.Д. Градовский трактовал данную
проблему достаточно определенно. Общечеловеческое – это отдельные ценности, приобретавшие
универсальный характер, усвоение которых способствовало прогрессу народа. К ним ученый относил элементы общественного строя, правовой
системы (свободу совести, свободу мысли и слова,
правосудие, здравоохранение и т.д.), экономику,
технику. Все это определялось как совокупность
внешних условий жизни народа, всегда носивших
вторичный характер [8. С. 176–177].
Содержание народной жизни – его культура,
духовная среда вырабатывались самим народом и
не могли заимствоваться. Навязывание чужой
культуры угрожало потерей национальной индивидуальности [8. С. 178]. Народ-подражатель всегда будет уступать народу-творцу, поскольку первый не создавал уникальные элементы культуры,
искусства, политической системы, опираясь на
собственный исторический опыт. Наложение же
этих черт на другой народ всегда грозит несовпа-
дением с его национальной матрицей, ведущим к
искажению оригинала. Способность народа к сопротивлению духовной экспансии, навязыванию
чуждых моделей, ассимиляции зависела от уровня
национального самосознания, развития национальной культуры. Идея многовекторности развития мировой цивилизации как основы прогресса
человечества противостояла учению о мессианской роли какого-либо народа как носителя передовых идей, оправдывавшему экспансию против
других народов выполнением цивилизаторской
функции. «Ни одна цивилизация не имеет права на
безусловное владычество над чуждыми национальностями, потому что ни одна из них не заключает в себе абсолютной истины» [6. С. 128].
Данный тезис великолепно иллюстрировался
А.Д. Градовским на примере истории Германии. В
начале XIX в., будучи объектом французской экспансии, она поднимает на щит идеи И. Фихте о
национальном достоинстве, праве народа на духовную свободу. Фихте утверждал, что превосходство политической и экономической модели не
дает нации права на порабощение других народов
и народы отсталые имеют право на свободу и самостоятельное развитие [6. С. 128].
B.C. Соловьев, оставаясь, в целом, в рамках
либерального контекста, занимал особую позицию, поскольку проблемы национальностей рассматривал через призму движения человечества к
единству на основе христианства: «Задача христианской религии – объединить весь мир в одно живое тело, в совершенный организм богочеловечества» [9. С. 28]. Он неоднократно подчеркивал,
что христианство не отрицает национального деления и последнее сохранится в процессе реализации христианского всеединства, более того, это
движение будет реализовываться через приобретение новых качеств не только отдельными личностями, но и народами: «Действительное усвоение истинной религии с содержащимся в ней безусловным началом должно многое уничтожить в
жизни народной (как и личной), но все это, подлежащее уничтожению в силу высшего принципа,
не составляет положительной особенности или
характера» [10. С. 318] .
Развитие сверхнародного предполагало увеличение в жизни каждого человека роли универсальных общечеловеческих ценностей. Так и каждый
народ, развиваясь к сверхнародному, все больше
будет ориентироваться на общечеловеческое. Национальные черты не являлись для B.C. Соловьева
абсолютной ценностью, поскольку они могли содержать отрицательные качества: «Бывает дурная
собирательная воля, ложное направление народ-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Российские либералы XIX века о взаимодействии национального и общечеловеческого в прогрессе
ной жизни и деятельности, бывают исторические
грехи, тяготеющие над народною совестью; ото
всего этого нужно освободиться, но такое освобождение может только укрепить народность, усилить и расширить проявление ее положительного
характера» [10. С. 318]. Но кто и на основе каких
критериев определял позитивные и негативные
черты народности? Исходя из логики философа,
годность национальных черт зависела от соответствия общечеловеческим христианским качествам.
Христианское единение, по мысли философа,
не уничтожало национальных особенностей, национальные различия «должны пребыть до конца
веков». Народы остаются обособленными членами
«вселенского организма», но и всемирная цивилизация должна существовать не в виде отвлеченной
идеи или идеала далекого будущего, а в виде реального социального тела, способного выступать
как «явная и непрестанная центростремительная
сила», которая могла бы противодействовать
множеству центробежных сил, раздирающих человечество» [11. С. 240].
Национальность (народность) B.C. Соловьеву
интересна как основная форма объединения людей
на современном ему этапе, как общность, в рамках
которой будет развиваться христианское всеединство человечества. Но в истории человечества народность выступала как сила, дифференцировавшая и разделявшая, а значит, противоречащая
«всеединящим нравственным началам христианства» [12. С. 6].
Новый смысл существования наций в условиях движения к всеединству философ пытался выявить через определение понятия и содержания
национальной идеи. Он понимал сложность задачи
поиска идеи, способной объединить совокупность
разнонаправленных интересов множества личностей, разделенных религиозно, политически, социально. Национальная идея не должна была содержать сиюминутных задач, а ориентировать нацию
на длительный исторический период. Мнение отдельного человека, социальной группы и целого
народа может быть ошибочным. Соловьев приводил исторические примеры, когда целые народы,
заблуждаясь в понимании своего места в истории,
расплачивались за ошибки потерянными эпохами
и своим будущим [11. С. 227]. Поэтому он обращается в своих поисках не к общественному мнению, а к христианству как носителю высших ценностей: «Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о
ней в вечности» [11. С. 220]. С этой точки зрения
цель любого народа заключалась в возможности
реализовать свои силы и особые дарования через
47
участие в жизни вселенской Церкви, в развитии
«великой христианской цивилизации» [1. С. 228],
а национальная идея трактовалась как «органическая функция, которая возложена на ту или другую нацию в этой вселенской жизни» [11. С. 220].
Чтобы изменить свою сущность и стать источником интеграции, христианская нация в своем бытии должна подчиниться вселенскому началу. Поскольку всеобщее единение человечества в «живом теле Христовом» является конечной целью
исторического прогресса, то нация становилась,
по мнению философа, реальной силой земной истории, только когда включалась в осуществление
этой единой цели: «...народность не есть высшая
идея, которой мы должны служить, а есть живая
сила, природная историческая, которая сама
должна служить высшей идее и этим служением
осмысливать и оправдывать свое существование»
[9. С. 25]. Но одновременно любая народность обретает понимание собственной значимости, своего
национального Я, только если она органически
входит в человеческое единство. В концепции
«христианского всеединства» национальная идея
должна подчиняться вселенской христианской
идее достижения «совершенного богочеловечества». Национальное призвание B.C. Соловьев определял как служение ради вселенского блага. Только оно придавало смысл национальному существованию [13. С. 14].
Самобытность народа философ считал источником «великой земной силы», потенциала, для
реализации которого необходимо внешнее воздействие. Без приобщения к достижениям человечества народ обречен на стагнацию и гибель. Поэтому народ должен быть открыт для воздействия
извне [9. С. 27]. Готовность к восприятию благотворного «просвещающего и оживляющего»
внешнего влияния требует национального самоотречения, которое нельзя трактовать как отказ от
сущности народности – «родной почвы», но как
отказ от принципа абсолютной самодостаточности
народа, от надежды на его самобытность как основной или единственный источник развития.
Только отбросив национальный эгоизм, нация
сможет реализовать истинную цель своего существования – всеединство человечества. Национальное самоотречение можно считать состоявшимся, когда всеобщее благо отождествляется с
национальным благом. Народность при этом не
исчезает, но перестает воспринимать себя самоценной и исторически незаменимой [9. С. 27–28].
Итак, национальная идея определяла цель и
смысл существования нации. Конечной же целью
национального развития философу представлялась
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48
В.Н. Кудряшов
самореализация народности как полноправного
участника процесса движения к всеединству через
обретение сверхнациональных интересов. Категория сверхнационального использовалась B.C. Соловьевым для определения состояния, которого
достигают «христианские нации» при условии
следования христианским этическим ценностям.
Сохраняя внешние атрибуты национальности,
внутренне они перерастают рамки народности и
уходят «в жизнь всемирно-историческую» [14.
С. 384]. Соловьев объявил своим идеалом «христианскую нацию», которая удовлетворяла главному критерию – избавлению от национальной
замкнутости и работала на развитие всего человечества. Это ставит под сомнение универсальность
его футуристических построений. Провозглашая
межнациональную толерантность важнейшим условием движения к всеединству, философ включал в нее и принцип свободы совести. Но при этом
он всегда связывал идею прогресса с христианством, и будущая целостность человечества представлялась ему возможной только в рамках христианского всеединства. Само всеединство предполагало достижение конфессионального компромисса только внутри христианства и распространение его принципов на все человечество. Да и
сам национальный вопрос он рассматривал исключительно в рамках Европы, допуская оформление национальностей только на основе европейских народов [9. С. 28]. Восток B.C. Соловьев
представлял лишенным исторической перспективы, пребывающим в стагнации столетия. При этом
акцентировалась пагубная роль ислама, все достижения восточных народов объявлялись либо
заимствованием у Европы, либо сохранившимся
вопреки ему наследием доисламского периода [15.
С. 228–229]. Отрицание способности Востока к
развитию ставило под сомнение возможность его
самостоятельного движения по пути реализации
богочеловечества. Кроме того, во второй половине
XIX в., атеистическое мировоззрение приобрело
массовый характер. В связи с этим вставал вопрос
о добровольности присоединения нехристианской
части человечества к создаваемому на основе христианства новому сообществу.
В свое время скепсис по этому поводу откровенно выражал Е.Н. Трубецкой, которому трудно
было представить свободное сосуществование в
составе теократической христианской империи
представителей других конфессий и атеистов. Он
был уверен, что для нехристиан теократия станет
«внешней насильственной нормой». Тем более,
В.С. Соловьев видел государство – «мирскую,
принудительную организацию» частью церкви,
«социальным телом христовым». Все это приводило исследователя к убеждению, что реализация
идей Соловьева может создать ситуацию, когда
человек будет участвовать в создании богочеловечества «вопреки своим убеждениям – не как верующий, а как подданный» [16. С. 468]. Мыслитель, возможно, понимая, что данное противоречие путям реализации свободной теократии будет
воспринято как претензия на всеобщее господство, принадлежность к христианству характеризовал не как вхождение в христианскую церковь,
но как принятие христианству по духу: «Дух дышит, где хочет. Пусть даже враги служат ему» [17.
С. 392]. Соловьев допускал существование «христиан по имени» и «христиан по духу». В эпоху
упадка веры прогресс человечества не остановился. Его осуществляли люди, не верующие в бога.
Таким образом, неверующие нехристиане, вопреки своим помыслам, выполняли волю Господа,
будучи «христианами по духу»: «Христа они не
могли обидеть своим неверием, но они обидели ту
самую материальную природу, во имя которой
многие из них действовали» [17. С. 392]. Но кризис веры породил и неверующих христиан, в том
числе и среди клира, сопротивлявшихся прогрессу
и бывших христианами только по имени. Соловьев приходил к мысли, что неверующие, даже заблуждаясь в своем неверии, пытались достигнуть
солидарности и составляли действительную движущую силу социально-нравственного и духовного прогресса [17. С. 391–393].
Таким образом, трактовка русскими либеральными мыслителями проблемы соотношения национального и общечеловеческого трансформировалась от классического гегельянства с его учением об исторических народах как олицетворении
прогресса к признанию ценности любого народа
как субъекта всемирного прогресса. Наиболее
контрастными были позиции В.С. Соловьева и
А.Д. Градовского. Первый, признавая определенную самодостаточность национального существования, смыслом его все равно считал участие в
общечеловеческом процессе и постепенную универсализацию духовных ценностей на основе христианства. Сохранение национальных особенностей и отличий воспринималось им как препятствие на пути к всеединству, которое следовало целенаправленно преодолевать. А.Д. Градовский
видел в нациях не только главную силу развития
человечества, но и основную форму человеческого
единства. Он настаивал на необходимости защиты
уникальности национальных черт и предполагал
сохранение национальной организации в будущем, не видя ей альтернативы. В то же время в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Российские либералы XIX века о взаимодействии национального и общечеловеческого в прогрессе
трудах русских либералов сохранилась западническая традиция находить только в Европе средоточие прогрессивных идей и процессов, представляя
Восток оплотом косности и застоя. Здесь, пожалуй, только Б.Н. Чичерин смог предвидеть скорое
«пробуждение» азиатских стран и выход их на историческую арену в качестве самостоятельной и
активной силы.
ЛИТЕРАТУРА
1. Белинский В.Г. Литературные мечтания // Полн. собр.
соч.: в 13 т. М.: Изд-во АН СССР, 1953. Т. 1. С. 20–104.
2. Белинский В.Г. Взгляд на русскую литературу 1846 г. //
Полн.собр.соч.: в 13 т. М.: Изд-во АН СССР, 1956. Т. 10. С. 7–
50.
3. Белинский В.Г. Общий взгляд на народную поэзию и ее
значение. Русская народная поэзия // Полн. собр. соч.: в 13 т.
М.: Изд-во АН СССР, 1954. Т. 5. С. 654–659.
4. Белинский В.Г. Деяния Петра Великого // Полн. собр.
соч.: в 13 т. М.: Изд-во АН СССР, 1954. Т. 5. С. 91–153.
5. Чичерин Б.Н. Курс государственной науки. Ч. II. М.:
Тип. Кушнерев и К0, 1896. 437 с.
6. Градовский А.Д. Возрождение Германии и Фихте
Старший // Собр. соч. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1901.
Т. 6. С. 107–159.
49
7. Градовский А.Д. Постановка национального вопроса по
отношению его к политике // Собр. соч. СПб.: Тип.
М.М. Стасюлевича, 1901. Т. 6. С. 7–27.
8. Градовский А.Д. Первые славянофилы // Собр. соч.
СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1901. Т. 6. С. 160–224.
9. Соловьев B.C. О народностях и народных делах России // Собр. соч.: в 8 т. СПб.: Тип. Просвещение, 1914. Т. 5.
С. 24–38.
10. Соловьев В.С. Оправдание добра // Собр. соч.: в 8 т.
СПб.: Тип. Просвещение. 1914, Т. 8. С. 3–519.
11. Соловьев B.C. Русская идея // Соловьев B.C. Соч. М.:
Правда, 1989. Т. 2. С. 219–246.
12. Соловьев В.С. Национальный вопрос в России. Предисловие // Собр. соч.: в 8 т. СПб.: Тип. Просвещение, 1914.
Т. 5. С. 3–6.
13. Соловьев В.С. Нравственность и политика. Исторические обязанности России // Собр. соч.: в 8 т. СПб.: Тип.
Просвещение, 1914. Т. 5. С. 7–23.
14. Соловьев B.C. Мир Востока и Запада // Собр. соч.:
в 8 т. СПб.: Тип. Просвещение, 1914. Т. 7. С. 381–384.
15. Соловьев B.C. Три силы // Собр. соч.: в 8 т. СПб.:
Тип. Просвещение, 1914. Т. 1. С. 227–239.
16. Трубецкой Е.Н. Владимир Соловьев и его дело //
Книга о Владимире Соловьеве. М.: Советский писатель, 1991.
С. 456–472.
17. Соловьев B.C. Об упадке средневекового миросозерцания // Собр. соч. СПб.: Тип. Просвещение, 1914. Т. 6.
С. 381–393.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94(470) «16/19»
П.П. Румянцев
КРИТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЗАМЕЧАНИЯ Г.Н. ПОТАНИНА О РАБОЧЕМ ВОПРОСЕ
В СИБИРСКОЙ ЗОЛОТОДОБЫВАЮЩЕЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ В XIX В.
На основе привлечения статистических данных о состоянии золотого промысла в крае в указанное время и исторических
исследований по формированию и развитию сибирской золотопромышленности предпринята попытка критически осмыслить содержащиеся в работах Г.Н. Потанина основные выводы о положении рабочих и рабочем вопросе на золотых
промыслах в Сибири.
Ключевые слова: Г.Н. Потанин, Сибирь, XIX в., золотопромышленность, рабочие, служащие.
В творческом наследии Григория Николаевича
Потанина можно найти статьи, где отражены мысли публициста о развитии золотой промышленности в Сибири, а также представлено его мнение о
так называемом рабочем вопросе – о положении
рабочих и служащих на золотых промыслах в Сибири, основной отрасли промышленного производства в дореволюционной истории края. К таковым принадлежит статья «О рабочем классе в
ближней тайге», которую можно считать одной из
первых проб пера Потанина. Опубликована она в
6-м номере журнала «Русское слово» за 1861 г. В
очерке «Ближняя тайга», вышедшем в 1884 г. в
журнале «Живописная Россия», также присутствует информация о золотопромышленности в Сибири. Размышления о состоянии золотого промысла в Сибири встречаются также в воспоминаниях публициста. Эти очерки не содержат какойлибо статистической информации о золотодобывающей отрасли производства, а повествуют о положении рабочих и служащих на золотых промыслах, характере взаимоотношений между ними и в
общих словах описывают технологию добычи благородного металла. В настоящей статье предпринята попытка критически оценить некоторые взгляды
Потанина на данную отрасль производства.
Следует сразу оговориться, что Потанин писал
как о состоянии золотой промышленности, так и о
положении рабочего класса касательно Западной
Сибири, которая к моменту опубликования его
первого очерка (1861 г.) уступила свои лидирующие позиции по добыче благородного металла
восточной части Сибири, куда и сместился основной центр разработки золотых месторождений
всей Российской империи, а вместе с тем и сосредоточилась большая часть работников золотодобывающей отрасли. Так, в 1861 г. на золотых промыслах Западной Сибири было добыто 63 пуда
золота, в то время как в Восточной Сибири – 1116
пудов [1. С. II]. На золотых промыслах Мариин-
ской системы в 1860 г. находилось 1806 рабочих, а
в Енисейском горном округе насчитывалось 15359
рабочих [2. Т. 1. С. 537, 539.]. Сам же Потанин
утверждал, что знаком с состоянием дел только на
одном прииске, расположенном в Мариинской
тайге, но он был убежден, что большую часть его
наблюдений можно отнести и к другим золотопромышленным предприятиям [3. С. 2].
Потанин, в отличие от большинства публицистов, писавших на популярную тему о развитии
золотого промысла в Сибири, получавших сведения через вторые руки и использовавших относящиеся к этой рискованной отрасли производства
различные слухи и легенды, лично был знаком со
многими нюансами золотопромышленного дела.
Дело в том, что молодой Григорий Потанин, недавно вышедший в отставку и нуждавшийся в
средствах к существованию, в 1858 г. прибыл на
золотой прииск Онуфриевский, расположенный
по р. Яя в Мариинской золотоносной системе, с
целью получения работы у хозяина промысла барона фон Гильзена, приходившегося Потанину
дальним родственником. Однако последний не дал
молодому человеку никакой работы, заявив, что
«начальником стана или материальным экономом
вы не можете быть, у вас нет опыта; нарядчиком
вы сами не захотите быть, ведь это значит стоять с
кнутом в руках над рабочими, копающими землю
в разрезе, и следить, не заснул ли кто, чтобы разбудить его ударом кнута» [4. С. 100]. Потанин тем
не менее остался на прииске и смог познакомиться
как с процессом добычи золота, так и с экономическим положением работников, а также с характером отношений между ними и начальством.
Потанин в своем первом произведении проводит деление приисковых работников в соответствии с выполняемыми ими работами. В отдельную
категорию Потанин выделяет конюхов, называя их
рабочими, следящими за лошадьми, хорошо
знающими тайгу, и потому начальство именно им
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Критический взгляд на замечания Г.Н. Потанина о рабочем вопросе в золотодобывающей промышленности
доверяет поимку убежавших с приисков рабочих
[3. C. 8]. Однако публицист не поясняет, почему
конюхи, будучи рабочими, участвуют в поимке
своих беглых товарищей. Следовательно, их можно отнести к разряду приискового служебного
персонала, как это делали писавшие о сибирской
золотопромышленности другие публицисты [5.
С. 104].
Основной источник пополнения рабочих на
золотых промыслах Потанин видел в ссыльнопоселенцах, о чем писал и в 80-х гг. XIX в. С этим
утверждением трудно согласиться. Если на начальном этапе возникновения золотого промысла
в Сибири действительно большинство рабочих
происходило из ссыльных, то к 80-м гг. XIX в.
среди них преобладали уже выходцы из других
слоев. Так, в первые десятилетия развития золотой
промышленности в Сибири ссыльнопоселенцы
составляли костяк рабочей команды золотых промыслов: в 1834 г. их число достигало 82%, в то
время как крестьян насчитывалось 18%. В дальнейшем их численность снизилась, но все равно
оставалась существенной: к моменту посещения
Потаниным золотых промыслов Сибири (1858 г.),
ссыльнопоселенцев и крестьян было поровну – по
50% [6. С. 235]. Отмена крепостного права стала
импульсом для экономического развития страны и
освободила огромную армию рабочих рук, которая пополнила в том числе ряды приисковых рабочих. Поэтому не случайно, что начиная с
60-х гг. XIX в. именно выходцы из крестьянского
сословия стали основным источником пополнения
рабочего прииского люда. В 1880 г. на золотых
промыслах Западной Сибири на долю крестьян и
мещан приходилось 68% рабочих, ссыльнопоселенцев – 18,6%, инородцев – 10,8%, а разночинцев – 2,6% [2. Т. 2. С. 866].
Критически стоит относиться к сведениям Потанина о размере заработной платы приисковых
рабочих. В последнем по времени написании
очерке «Ближняя тайга» автор писал, что средняя
величина заработка забойщика на золотых промыслах составляет 5 руб. в месяц, в то время как
съемщик торфа получает еще меньше – 4 руб. [7.
С. 306]. Заработная плата и рабочих и служащих
золотых промыслов во многом зависела от размеров и богатства разрабатываемого месторождения
золота, а также характера выполняемых работ. По
подсчетам отечественного исследователя С.Ф. Хроленка, заработная плата рабочих на золотых промыслах западной части Сибири в 40–50-е гг.
XIX в. равнялась от 70 до 100 руб. за промысловую операцию (до 8 месяцев), в восточной части –
от 100 до 350 руб. [8. С. 55]. При дальнейшем раз-
51
витии золотого дела в Сибири наблюдался постепенный рост заработной платы приисковых рабочих. Из отчета о состоянии золотопромышленности на золотых промыслах Восточной Сибири за
1879 г. видно, что средний заработок рабочих за
промысловую операцию равнялся 160 рублям [9.
Л. 1058]. Указанный Потаниным размер заработной платы мог быть только при штрафовании рабочих, тогда они на руки и могли получить названную сумму. Однако сам Потанин не поясняет:
размер заработка указан при учете штрафов или
без них.
Говоря о сложившихся отношениях между рабочими и служащими на золотых промыслах в
Сибири, Потанин занимал позицию рабочих. Так,
он утверждал, что приказчики не радеют за добро
своих хозяев, а держатся своих интересов, поэтому золотопромышленникам выгоднее было бы
передать все управление на промыслах в руки рабочего народа, который «всегда и без стараний
золотопромышленника искренне сочувствуют его
успехам, тогда как приказчики всегда равнодушны
к ним… Приказчик всегда заинтересован не
столько своим жалованьем, сколько доходами,
которые соединены с разными должностями» [3.
С. 5]. В качестве выхода из описанной ситуации
Потанин предлагал ввести артельное начало во
всей золотопромышленной организации. Владельцу золотого промысла осталось бы только нанять
персонал, который бы отвечал за техническую
сторону дела и распределение рабочей силы, а не
самих рабочих, что способствовало бы искоренению «приисковой бюрократии» [3. С. 8]. Таким
образом, можно увидеть утопические идеалы молодого публициста, освоившего только внешнюю
сторону приискового дела, считавшего, что простого контроля рабочих вполне достаточно для
успешной организации работ по добыче золота.
Атмосферу на золотых промыслах Потанин
оценивал как близкую к тюремной: «Была заведена строгая дисциплина, и от массы требовалось не
только исполнение работ, но и отдавание известных знаков почтения приисковому начальству» [7.
С. 304]. Однако данное замечание правомерно отнести к первым годам развития золотого промысла на сибирских землях, когда владельцы предприятий в погоне за быстрой прибылью мало уделяли внимание вопросам обустройства своих работников. При анализе основных форм протеста
приисковых рабочих видно, что самой популярной
формой были побеги рабочих, не выдерживавших
тяжелых условий быта и труда на промыслах. В
30–60-х гг. XIX в. из 24,6 тыс. рабочих, бежавших
с предприятий Сибири, около 15 тыс. являлись
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
52
П.П. Румянцев
приисковыми рабочими [10. С. 76]. В эти же годы
на золотопромышленных предприятиях зафиксировано 61 выступление рабочих, 23 из них были
направлены против условий контрактов, кабальных по своему содержанию, 19 – против низких
заработков, а 9 – против условий труда на производстве [10. С. 78]. В 60–70-х гг. XIX в. в мотивах
выступлений рабочих произошли изменения: в 20
выступлениях требовали повышения заработной
платы, в 18 – уважительного отношения к себе
приисковой администрации, в 17 – изменения условий контрактов, в 13 – улучшения условий труда и быта, в 12 – сокращения рабочего времени
[10. С. 80]. Приведенные цифры могут свидетельствовать, что на золотопромышленных предприятиях в Сибири к концу XIX в., во-первых, движение рабочих начало приобретать организованный
характер, а, во-вторых, в мотивах выступлений
наметилось преобладание экономическо-правовых
требований (сокращение рабочего дня, увеличение
заработной платы, соблюдение условий контрактов и т.п.), а вопросы бытового обустройства отошли на второй план.
Помимо тяжелых условий существования и
труда рабочих на сибирских золотых промыслах,
Потанин также описал положение служебного
персонала. Потанин отмечал, что приказчики золотопромышленников могли страдать от всесилия
своих хозяев так же, как и простые рабочие, особенно при расчетах, когда владельцы приисков
выставляли в счет жалованья служащим товары и
припасы, которые они в течение промысловой
операции не брали [3. С. 3]. Потанин верно подметил и слабую степень правовой защиты приисковых служащих, видную уже из того, что со многими служащими контракты о найме заключались
на слово и были такими же невыгодными, как и
письменные соглашения о приеме на работу, так
как они никак не защищали служащего от злоупотреблений работодателя, т.е. владельца золото-
го промысла [3. С. 15]. Таким образом, положение
служащих на золотых промыслах мало чем отличалось от положения обыкновенных рабочих.
Дальнейшие свои замечания о золотом деле
Потанин основывал на своих воспоминаниях, сведениях тех времен, когда он побывал на прииске,
поэтому они содержат во многом устаревшую информацию и нуждаются в осторожном использовании. Несмотря на сказанное, следует еще раз
отметить важность рассмотренных работ Потанина, в которых содержатся ценные сведения, почерпнутые из личного опыта во время пребывания
на золотопромышленных предприятиях в сибирской тайге и касавшиеся прежде всего механизма
найма рабочих на золотые промыслы, условий
существования и трудовых будней приискателей,
характера взаимоотношений рабочих со служебным персоналом, являясь важным источником по
исследованию этой стороны сибирской золотодобывающей промышленности.
ЛИТЕРАТУРА
1. Кеппен А.П. Историко-статистический обзор промышленности России. СПб., 1882.
2. Семевский В.И. Рабочие на сибирских золотых промыслах. СПб., 1898. Т. 1–2.
3. Потанин Г.Н. О рабочем классе в ближней тайге //
Русское слово. 1861. № 6.
4. Потанин Г.Н. Воспоминания // Литературное наследство Сибири. Новосибирск, 1983.
5. Берви-Флеровский В.В. Записки революционерамечтателя. М.; Л., 1929.
6. Зиновьев В.П. Формирование сибирского отряда рабочих России в XVIII – первой половине XIX в. // Современное
историческое сибиреведение XVII – начала XX вв. Барнаул,
2005.
7. Потанин Г.Н. Ближняя тайга // Живописная Россия.
СПб., 1884. Т. 11.
8. Хроленок С.Ф. Золотопромышленность Сибири (1832–
1917 гг.). Историко-экономический очерк. Иркутск, 1990.
9. Государственный архив Иркутской области (ГАИО).
Ф. 712. Оп. 1. Д. 598.
10. Рабочее движение в Сибири: историография, источники, хроника, статистика: в 3 т. Томск, 1988. Т. 1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94(470)
Р.А. Мирзаянов
СОВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА О РАЗВИТИИ
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ В БАШКИРСКОЙ АССР В 50–80-х гг. XX в.
Представлен обзор литературы по истории общественно-политической жизни в Башкирской АССР, рассматривается
социально-экономическая и культурная сфера развития Башкирии, раскрываются особенности последствий реформ и
нововведений, благоприятных и кризисных явлений в общественно-политической жизни башкир в 50–80-х гг. XX в.
Ключевые слова: историография, автономная республика, Башкирия, сталинизм, реабилитация, централизация, башкирское национальное движение.
Целью настоящей статьи является краткий обзор литературы по истории Башкирской АССР.
Актуальность изучения вышеуказанной темы обусловлена необходимостью дальнейшего исследования положения башкирского народа после окончания Второй мировой войны и эпохи сталинизма,
реформ и необдуманных нововведений 1953–
1964 гг., создавших неблагоприятные факторы в
духовной жизни башкир в 50–80-е гг. XX в., когда
в условиях воздействия массовой советской культуры происходили перемены в менталитете народа, свертывание национального образования и
другие негативные процессы [1. С. 279].
Научный интерес для нас представляет общественно-политическая жизнь башкирского народа
во второй половине ХХ в., когда наблюдалось
усиление зависимости регионов от центральных
властей СССР, управлявших экономикой, культурой, жизнью и даже сознанием людей [2.
С. 7]. Чтобы лучше понять ситуацию в Башкирской АССР послевоенного периода, целесообразно
коснуться событий 1917–1919 гг., взгляд на которые наиболее широко отражен в современной периодике.
Общеизвестно, что Башкирская АССР стала
одной из первых автономных республик, образованных в составе России из нескольких уездов
Оренбургской губернии [3]. По мнению Р. Рахматова, «возникновение автономии Башкортостана
венчало собой долгий и сложный процесс государственного оформления Башкирской республики» [4]. В 20–40-е гг. Башкирия вместе со всей
страной пережила период грандиозных социальноэкономических трансформаций: коллективизацию,
индустриализацию, политические репрессии, тяготы и героизм во время Великой Отечественной
войны, восстановительный период.
В общественно-политической жизни Башкирии, как и в СССР в целом, после смерти Сталина
(1953 г.) наступает краткий период так называемой «оттепели» [5]. Так, после ХХ съезда КПСС,
публично признавшего и осудившего беззаконие
времён «культа личности», началась официальная
реабилитация репрессированных. В частности,
Башкирии было реабилитировано 3138 человек
[6]. Среди репрессированных – партийные и государственные деятели, секретари обкома Я.Б. Быкин, А.Р. Исанчурин, председатель ЦИК БАССР
А.М. Тагиров, председатель СНК БАССР З.Г. Булашев, нарком просвещения БАССР И.Х. Абызбаев, секретарь Башкирского обкома ВЛКСМ
Ш. Тимергалина, известные писатели Д. Юлтый,
Т. Янаби, И. Насыри, Г. Амантай, Б. Ишемгулов,
Х. Давлетшина, Г. Давлетшин и многие другие [7].
Однако, несмотря на «оттепель», с середины
1960-х годов наблюдается свёртывание демократических преобразований. Следует отметить, что возобновился этот процесс только в конце 1980-х.
Свидетельство этому – принятое в конце 1980-х гг.
постановление Политбюро ЦК КПСС «О дополнительных мерах по завершению работы, связанной с
реабилитацией лиц, необоснованно репрессированных в 30–40-е годы и начале 50-х годов» [8]. К сожалению, по большому счёту, подобные постановления имели декларативный характер.
В связи с празднованием 400-летия присоединения Башкирии к Русскому государству (1957 г.)
в искаженном виде стала преподноситься история
башкирских восстаний конца XVII – первой половины XVIII в. Они были охарактеризованы как
реакционные, феодальные движения. С подобным
выводом ряда историков из центральных научных
учреждений страны не согласились местные исследователи, и в 1960-х гг. появились отдельные
статьи и книги, критически оценивающие подобный взгляд на это историческое событие. Тогда же
в ознаменование 400-летия присоединения Башкирии к Русскому государству республика во вто-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
54
Р.А. Мирзаянов
рой раз была удостоена ордена Ленина (1957 г.)
[9].
Если говорить об экономической, общественно-политической жизни Башкирской АССР, необходимо отметить, что в тот период росла сеть
школ, учреждений культуры, усилилась подготовка кадров, росло количество городов, посёлков и
др. В частности, как отмечает Г. Калимуллина, в
1950-е гг. на карте республики появились новые
города: Кумертау (1953 г.), Салават (1954 г.), Сибай
(1955 г.), Черниковск (1956 г.). В 1964 г. согласно
Указу Президиума Верховного Совета РСФСР было
образовано 4 новых района: Бакалинский, Калтасинский, Иглинский, Стерлибашевский [10]. Как отмечает Р.З. Янгузин, послевоенное управление было перестроено на конституционной основе, проведены демилитаризация, децентрализация, демократизация,
упразднение чрезвычайных органов [11. С. 183–185].
По мнению Р. Хазиева, в содержании общественнополитической жизни 1970-х – начала 1980-х гг. отражаются неопределённость, незавершённость едва наметившихся процессов, что в конечном результате
привело страну к кризису и застою [12. С. 3].
Как известно, термин «застой» ввел применительно к брежневскому периоду М.С. Горбачёв на
ХXVII cъезде ЦК КПСС: «… в жизни общества начали проступать застойные явления» не только в экономической, но и социальной сферах» [13]. В этот период в Башкирской АССР, как и по всему Союзу, стремительно вырос уровень коррупции, а инакомыслие,
свобода слова преследовались властями.
Однако, несмотря на некоторые достижения в
общественно-политической жизни башкирского народа, противоречия в общей системе управления и
планирования, во взаимоотношениях центра и регионов с каждым днём все более усугубляли общественно-политическую ситуацию. Большинство современных историков считают, что состояние централизованной системы управления регионами усугублялось преклонным возрастом и проблемами со
здоровьем руководителей наверху [14].
После апрельского (1985 г.) Пленума ЦК
КПСС начался очень сложный и противоречивый
процесс преобразований в СССР и регионах. По
мнению А. Денисова, «...после проведения политических реформ М.С. Горбачёва, направленных
на ускорение социально-политического развития
(передача трудовым коллективам права реального
распоряжения своими средствами, развитие
арендных отношений и индивидуально-трудовой
деятельности, восстановление кооперации), стремительно возросла социальная активность людей»
[15]. Доказательство этому – повышение уровня
этнического самосознания населения, усиление
внимания к истории, культуре, науке. Как подмечает З. Рахматуллина, также «заметно возрос интерес жителей СССР к вопросам государственноправового статуса республик, государственного
языка, изучения башкирского, татарского и других
родных языков в дошкольных учреждениях с целью их последующего преподавания в школах»
[16]. В тот период значительно возрос уровень
развития духовной жизни, активизировалась деятельность религиозных общин, что способствовало положительным изменениям в культурной
жизни Башкортостана.
Однако, несмотря на проведение реформ, в
общественно-политической жизни наблюдались
определённые сложности, ощутимыми были
столкновения интересов различных социальных,
политических и национальных групп. Как следствие – стремительное нарастание социальной и политической напряженности, заметное ухудшение
материального состояния населения в связи с его
имущественным расслоением и т.п. Как отмечают
М. Ямалов и Р. Алпаев, в эпоху «перестройки» в
БАССР возникли многочисленные общественные
организации и политические партии, которые уже
в конце 1980-х гг. обусловили активизацию башкирского национального движения [1. С. 8]. Следует подчеркнуть, что данный феномен, как и период перестройки в целом, нельзя воспринимать
однозначно. Это связано с тем, что взгляды современных историков, политиков и журналистов по
этому поводу отличаются субъективностью и политизированностью. По своей сущности башкирское национальное движение конца 80-х гг. прошлого века является совокупностью сложных противоречий общественно-политического и социокультурного планов. Говоря о национальном движении в БАССР второй половины 1980-х гг, прежде всего следует акцентировать внимание на деятельности башкирского народного центра
«Урал». В современных СМИ его принято определять как политическую организацию, которая не
только создала идеологию суверенитета Республики Башкортостан но и пыталась воплотить в
жизнь основные цели своей программы [17].
Следует отметить, что в годы «перестройки»
также активизировалась деятельность общественных организаций, члены которых открыто заявили
о необходимости решения проблем межнациональных отношений, социально-экономического и
политического положения народов республики и
т.п. Сначала эти организации возникали неформально на национальном уровне, но в процессе развития их деятельность приобрела политизированный характер [18]. Появились национальные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Современная историческая литература о развитии общественно-политической жизни в БАССР
центры со своими руководящими органами, которые занимались разработкой программ и уставов,
вели активную пропаганду своих идей среди жителей Башкирии и т.п. Всё это создавало предпосылки для оформления национального движения
за независимость Башкортостана в 1990-х гг.
ЛИТЕРАТУРА
1. История Башкортостана в ХХ веке: учебник / под. ред.
М.Б. Ямалова, Р.З. Алпаева. Уфа: БГПУ, 2007.
2. История и культура Башкортостана. Хрестоматия.
Уфа, ГУП РБ «Уфимский полиграфкомбинат», 2008.
3. История административно-территориального деления
Республики Башкортостан (1708–2001). Сборник документов
и материалов. Уфа: Китап, 2003.
4. Рахматов Р. И снова об автономии // БАШвестЪ. 11
ноября. 2010. URL. http://www. bashvest. ru/ showinf. php?
id=1005909
11. История Башкортостана (1917–1990 гг.): учебник /
под общ. ред. Р.З. Янгузина. Уфа, 1997.
5. История Республики Башкортостан. URL. http://www.
virtan.ru/02-respublika-bashkortostan/istoriya-respublikibashkortostan
6. Республика Башкортостан. URL. http://www. bashkortostan.ru/bashkortostan/history/?SHOWALL_1=1
7. Культурное строительство в Башкирии (1946–1965 гг.)
URL. http://www.oktb-tower.narod.ru/histor/bash26.htm
55
8. О дополнительных мерах по завершению работы, связанной с реабилитацией лиц, необоснованно репрессированных в 30–40-е годы и начале 50-х годов: Постановление Политбюро ЦК КПСС от 11 июля 1988 г. // Известия ЦК КПСС.
1989. № 1. С. 43.
9. Общественно-политическая жизнь Республики Башкортостан. URL. http://www.igpb.ru/forum/18-43-1
10. Калимуллина Г.Т. Справка об изменении в административно-территориальном делении Республики Башкиростан.
URL. http://www.gasrb.ru/shegere6.html
12. Хазиев Р. Капитальный труд по истории Башкиростана ХХ столетия. Уфа, 1998.
13. Горбачёв М.С. Политический доклад Центрального
Комитета КПСС ХХVII съезду Коммунистической партии
Советского Союза. Улан-Удэ. 25 февр. 1986.
14. История Республики Башкортостан. URL. http://
www.bg-znanie.ru/print.php?nid=12952
15. Денисов А.А. Глазами народного депутата СССР.
СПб.: Изд-во политехн. ун-та, 2006.
16. Рахматуллина З.Я. О концепции национального образования и принципов обучения на родных языках. Уфа, 2005.
17. Идеология и Политика: Башкирское национальное
движение // БНЦ «Урал» 20 лет. URL. http:// www. rb21 vek.
com/index.php?newsid=173
18. Идеология и Политика: Башкирию ожидает номенклатурный переворот // Идеология и политика. URL.
http://www.rb21vek.com/index.php?newsid=101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 930+94(4+7)+327(1-87)
М.Е. Давыдов
ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИСТОКАМ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ
В СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Рассматривается эволюция одного из современных западных подходов к генезису холодной войны. Обосновывается название данного подхода – «идеологический». На основании анализа данной концепции делается вывод о тенденциях развития современной западной историографии холодной войны: идеологизация и смещение предмета исследования в область ментальной истории.
Ключевые слова: холодная война, идеология, западная историография.
Проблема происхождения холодной войны сегодня продолжает оставаться в центре внимания
многих отечественных и западных историков. Одним из наиболее важных вопросов историографии
холодной войны на протяжении последних 20 лет
был вопрос о множественности подходов. Мозаичность взглядов, не имеющих общего знаменателя, породила ощущение недосказанности и некоего пробела в представлениях о зарождении биполярности. Эта ситуация привела к возникновению
все новых и новых интерпретаций генезиса холодной войны. Начнем анализ с того, что еще в начале 1990-х гг. термин холодная война в отечественных исследованиях использовался в основном в
кавычках. Написание без кавычек утвердилось в
российской историографии в конце 1990-х – начале 2000-х гг. Написание в кавычках редко, но еще
встречается в исследованиях конца 2000-х [1]. Основной тенденцией историографии холодной войны в 1990-х было обращение к комплексности.
Однако можно утверждать, что за прошедшие десять лет в историографии холодной войны начался
качественный сдвиг, выражающийся в переходе от
комплексности к новой методологии изучения холодной войны. Характерные черты этой методологии – использование теории самоорганизации и
синергетики при исследовании данной конфронтации, в сочетании с изучением ноосферных процессов, а именно идеологических и личностных
дискурсов и их динамики, в рамках политической,
социальной и дипломатической активности, которая рассматривается в целом как информационная
система принятия решений. Одним из таких направлений на Западе, стремящихся к целостному
охвату всех аспектов генезиса холодной войны,
является подход, который можно назвать «идеологическим».
Еще в 1991 г. А.М. Филитов [2] в своей классификации выделял «идеологическую модель»
возникновения холодной войны в западной исто-
риографии. Суть данной модели сводилась к ограниченному пониманию истоков холодной войны
американским истэблишментом: «Конфронтация
неизбежна, поскольку советская идеология предусматривает подрыв и уничтожение противоположной системы…» [2. C. 69]. Но в период завершения холодной войны наиболее распространенными подходами на Западе к возникновению холодной войны стали комплексные постревизионистские концепции. Главной особенностью данных
взглядов являлся отказ от вопросов виновности
СССР или США в генезисе холодной войны. Многие авторы (М.П. Леффлер, Г. Лундестад и др.)
брали за основу теорию политического реализма и
сосредоточивались на изучении национальных
интересов в процессе зарождения биполярности.
В результате развития постревизионизма и открытия архивов бывшего СССР в историографии
холодной войны возникает такое явление, как
«новая история холодной войны». Но на рубеже
2000-х в западной историографии в ходе дальнейшего развития «новой истории холодной войны»
вновь усиливается внимание исследователей к
идеологии и степени ее влияния на происхождение конфликта. Основой для формирования идеологического подхода стали постревизионистские
взгляды Дж. Л. Гэддиса, широко применявшего
сравнительно-исторический метод при анализе
истоков холодной войны. Его работы внесли значительный вклад в популяризацию той точки зрения, что начало холодной войны следует связывать не с 1945–1947 гг., а с 1917-м. И соответственно, истоки конфронтации связаны с разделением мира на два идеологических лагеря – коммунизма и либерализма. Дальнейшее развитие
«идеологического подхода» связано с деятельностью международной. Программы по изучению
холодной войны Центра изучения международных
отношений, дипломатии и стратегии Лондонской
школы экономической и политической науки [3].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Идеологический подход к истокам холодной войны в современной западной историографии
В 1998 г. данную программу возглавил
О.А. Вестад – скандинавский историк. Его редакция ряда работ, изданных в 2000 г. в рамках данной программы, получает положительную оценку
Дж.Л. Гэддиса. И в этом же году начинается создание монументального труда «Кембриджская история холодной войны» [4]. Его вторым редактором становится давний противник идеологических
воззрений Дж.Л. Гэддиса – М.П. Леффлер. В частности, в отечественной историографии А.О. Чубарьян отмечал спор середины 1990-х проходивший между историками: холодная война это идеологическое противостояние двух систем ценностей (Гэддис) или в ее основе все же лежали факторы геополитики и реальной политики (Леффлер)
[5. С. 628].
В ходе работы над трехтомником, продолжавшейся около 10 лет, вызревают основные аспекты
«идеологического подхода». Взгляды многих ученых, работавших над сборником (О.А. Вестада и
М.П. Леффлера и др.), к концу этой работы в значительной мере эволюционируют в сторону идеологизации истоков холодной войны, что отмечено
российскими историографами [1. C. 121, 125].
Таким образом, в 2010 г. «идеологический
подход» кратко выражается в следующей формулировке О. А. Вестада: идеи, сформулированные
Америкой и Россией, обладали огромной движущей силой, определяющей ход исторического развития. Они были универсальны и актуальны для
всех времен и народов во все времена: «холодная
война была столкновением идей и культур настолько же, насколько была военным и стратегическим конфликтом» [6. P. 13]. По сравнению с
«идеологизированными моделями», выявленными
А.М. Филитовым, «идеологический подход», набирающий обороты в конце XX – начале XXI в., предполагает более широкую трактовку истоков холодной войны, как конфронтации между различными
моделями развития (конфликт путей развития).
«Идеологическим» данный подход можно назвать не
только из-за повышенного внимания авторов к
идеологии в ходе возникновения холодной войны,
но и из-за того, что авторы рассматривают понятия
«свобода» и «справедливость» в качестве базовых
основ человеческого общества. Согласно трактовке
данных историков, смысл, вкладываемый людьми
в эти понятия, определяет путь общественного
развития. В рамках холодной войны и биполярности такой подход неизбежно приходит к рассмотрению истоков данной конфронтации именно в
контексте идейного противостояния. Основными
представителями этого подхода на Западе являются: Дж.Л. Гэддис (США), М.П. Леффлер (США),
57
В.М. Зубок (США), Д.Ц. Энгерман (США),
О.А. Вестад (Британия), В. Лот (Германия),
Б. Штовер (Германия) и др.
Можно назвать несколько причин появления
такого подхода именно на Западе:
1. Первой причиной является широкое использование сравнительно-исторического метода при
исследовании истории России и США в контексте
зарождения холодной войны. Так, например,
Дж.Л. Гэддис пишет: «Как Соединенные Штаты,
так и Советский Союз были рождены в революции. Обе страны были объяты идеологиями с глобальными чаяниями: то, что работало дома, как
предполагали лидеры, может быть распространено
на весь мир» [7. P. 7]. Похожим образом рассуждает М.П. Леффлер, однако используя данный
подход в сочетании с психологизацией истории и
сравнивая уже не страны, а опыт и историческую
судьбу Трумэна и Сталина: «В то время как Сталин боролся с царским режимом…Трумэн возделывал землю и баловался бизнесом...» [8. P. 37].
Что касается идеологии, то историк указывает, что
марксизм-ленинизм стал религиозной доктриной
Сталина, а его ритуальной практикой – «делать
революцию» [8. P. 12]. Идеологизация сознания и
предопределила расчет на конфликт в капиталистическом лагере. Сознание Трумэна также подверглось влиянию идеологии. Леффлер пишет, что
Трумэн был простым «про-американцем». «Он
любил свою страну. Он разделял ее заветные ценности: либерализм, индивидуализм и свободное
предпринимательство» [8. P. 39, 47].
2. О второй причине говорит В.М. Зубок. Открытие российских архивов в середине 1990-х для
западных исследователей и появление большого
количества источников (стенограмм заседаний
Политбюро, аналитических отчетов и донесений
послов, военных планов и т.д.) в открытом доступе, в конечном счете, вызвали новый всплеск интереса к холодной войне. Однако, как указывает
В.М. Зубок, советские архивы поразили западных
историков тем, что не преподнесли никаких сенсационных документов, а, наоборот, подтвердили
то, что советское руководство думало и действовало в соответствии с официальным курсом [9].
Эти выводы и навели западных историков на
мысль о том, что вряд ли можно говорить лишь о
приоритете национальных интересов, не учитывая
влияние идеологии на внешнюю политику СССР.
3. Называя третью причину, необходимо сказать, что «идеологический подход» является следствием обобщения исторического материала, наработанного его ведущими создателями. Так, например, и Дж.Л. Гэддис, и М.П. Леффлер на ру-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
М.Е. Давыдов
беже 1990-х гг. работали, как правило, над несколькими аспектами возникновения холодной
войны, рассматривая как широкие, так и узкие
проблемы в этой теме. Например, М. П. Леффлер
в двух разных работах анализировал экономические интересы политической элиты США и роль
коммунистической идеологии в политике СССР. А
ранее этот путь прошел Дж.Л. Гэддис – от изучения истоков конфронтации в целом к политике
«сдерживания» Кеннана и анализу всех дипломатических интриг, связанных с ее воплощением в
частности. Вероятно, и в том и в другом случае
переосмысление и формирование «идеологического подхода» связаны с синтезом общих и частных,
объективных и субъективных аспектов происхождения холодной войны и их включением в единую
целостную концепцию.
4. Наконец, появление данного подхода было
обусловлено одной общей особенностью западной
историографии и западной философии жизни:
сознание определяет бытие. После краха СССР и
отказа многих ученых от марксистско-ленинской
идеологии и методологии диалектического материализма у идеализма почти не осталось противников. При этом методология исследования холодной войны сочетает идеализм с теорией самоорганизации (синергетикой). Так, например,
Дж. Л. Гэддис, в своем философском труде обращает внимание на взаимозависимость всех элементов нашей Вселенной и постоянный процесс
превращения хаоса в порядок путем формирования и развития структур, через которые проходит
информация. Воплощенная в реальности организация материи в том или ином виде представляет
собой, по Гэддису, «окно возможности». Возможность может и не реализоваться, и здесь объективная реальность уже зависит от мышления и поведения конкретных субъективных людей, элиты,
лидеров [10. P. 78, 121]. Таким образом, доминанта мышления над реальностью, идеализм как общая философская основа работы западных историков предполагали существенный потенциал для
возникновения и развития данного подхода.
Характерные черты идеологического подхода – это, во-первых, определение сущности холодной войны как конфликта между различными пониманиями смысла общественного развития. Так,
например, М.П. Леффлер говорит, что в ходе конфронтации решался вопрос: «Кто победит в духовной битве за душу человечества после депрессии, войны и геноцида?» [8. P. 69–70]. По
Дж.Л. Гэддису, холодная война была не просто
геополитическим противостоянием атомных супердержав, а соревнованием в ответе на вопрос:
«Как лучше организовать человеческое общество?» [7. P. 84]. В.М. Зубок определяет холодную
войну как «войну нервов и ресурсов и в то же
время борьбу идей и ценностей» [11. P. IX]. В. Лот
указывает, что холодная война возникла из-за
«антагонизма во взглядах на то, как должно быть
организовано общество» [12. С. 9].
Во-вторых, авторы, придерживающиеся данного подхода, в различной степени расширяют
хронологические рамки происхождения холодной
войны. Обычно выделяют два этапа ее генезиса:
1917–1945 гг. – зарождение холодной войны и
1945–1947 гг. – непосредственно переход к биполярности. В конкретных исследованиях данные
периоды и их количество варьируются. Например,
согласно В. Лоту, основы для конфронтации возникают в период индустриализации XIX – начала
XX в. [12. С. 9]. С другой стороны, О. А. Вестад
считает, что поворот в сторону конфронтации
проявил себя позднее – в 1920-е гг. Использование
СССР Коминтерна в межвоенный период в качестве основного инструмента международного
влияния привело к тому, что коммунизм стал восприниматься американцами и европейцами как
угроза [13. P. 2].
Если О. А. Вестад делает акцент на деятельности Коминтерна, то Дж. Л. Гэддис говорит об экспансионизме Вильсоновской доктрины: «По
большому счету история двадцатого века произросла из столкновения этих двух идеологий Вильсоновской и Ленинской…». Так, автор приходит к
мнению, что «события 1917–1918 гг. стали символической точкой отсчета в конфликте между коммунизмом и капитализмом» [14. P. 6]. Б. Штовер
совмещает некоторые аспекты вышеуказанных интерпретаций. Историк указывает на идеологические
противоречия между Россией и США, которые зрели
еще в XIX в. Автор говорит, что обострение американо-российских отношений связано с реакцией и
угнетением революционного движения 1880-х гг.
после убийства Александра II. По Б. Штоверу, конфронтация вошла в активную фазу в 1917 г. Историк указывает: «Запад отказался от какого-либо признания большевиков», а «14 пунктов» Вудро Вильсона являлись, помимо всего прочего, также и программой, направленной против большевиков и «диктатуры пролетариата» [15. S. 29].
Наиболее необычную датировку происхождения холодной войны дает Д.Ц. Энгерман, также
участвовавший в создании «Кембриджской истории холодной войны». Он считает, что этот процесс растянулся на сорок пять лет (1917–1962) и
делится на два этапа. Первый этап генезиса историк называет «биполярностью» и датирует его на-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Идеологический подход к истокам холодной войны в современной западной историографии
чалом 1917 г. Данный этап – это выход двух держав на стартовые позиции [16. P. 25]. Поворотный
момент в переходе от «биполярности» к «глобальной конфронтации» происходит в 1945 г. после
разгрома фашистской Германии. Начинается второй этап генезиса холодной войны. Согласно Д. Ц.
Энгерману, его характерная черта заключается в
том, что в ходе данного отрезка времени идеология обеих стран все глубже проникала в страны
третьего мира. При этом конфликт имел место на
территории стран-членов противоборствующих
альянсов, но никак не внутри самих супердержав.
Обе стороны, по сути, становятся империями, но
разного сорта. В отношении Западной Европы Америка была «империей по приглашению, а в отношении Восточной Европы Советский Союз был «империей, навязавшей себя». Так, к 1962 г. в мире практически не осталось стран, не втянутых в противоборство в том или ином виде, или таких, куда не
проникла бы та или иная идеология [16. P. 41]. Таким образом, Д.Ц. Энгерман растягивает процесс
генезиса холодной войны, рассматривая в качестве
конечной точки процесса окончательный раздел
идеологических сфер влияния. В целом датировка,
принятая данными исследователями, относит начало
холодной войны ближе к началу XX в.
В-третьих, еще одной особенностью данного
подхода является тенденция к созданию аффективного образа Сталина. Можно сказать, что при
использовании сравнительно-исторического метода авторы не смогли до конца оставаться в стороне, и там, где речь идет непосредственно о Сталине и советских руководителях, прослеживается
тенденция к сохранению вопроса о виновности и
ответственности СССР и лично Сталина за начало
холодной войны. Подобные аспекты содержатся и
в работах, не относящихся к «идеологическому
подходу». Отличительной особенностью данного
подхода является, как правило, указание на существенную роль идеологической убежденности
Сталина и его верность коммунистическим идеям
при принятии решений.
Это заставляет многих историографов относить концепции того же Дж.Л. Гэддиса и других
историков или к ортодоксальным, или к неортодоксальным взглядам. Действительно, допущенное историком сравнение СССР с образом тоталитарной всеконтролирующей империи в романе
Оруэлла «1984» и аналогия между Сталиным и
диктатором «Большим Братом», который со своими приспешниками держит мир в состоянии перманентной войны [7. P. 2], не добавляет объективности современным исследованиям автора. Тем не
менее Дж.Л. Гэддиса вряд ли можно назвать нео-
59
ортодоксам в чистом виде, так как сравнительный
анализ СССР и США и проистекающие из него
выводы об идеологической, духовной природе холодной войны в его концепции доминируют.
М.П. Леффлер не демонизирует личность Сталина, но тем не менее тоже иногда указывает на его
параноидальность [8. P. 79].
Наиболее остро среди западных ученых критикует Сталина наш бывший соотечественник
В.М. Зубок. В отношении генезиса холодной войны автор говорит, что в целом мотивы советских
руководителей определялись так называемой революционно-имперской парадигмой. В 1945 г.,
считает он, советская политическая элита и Сталин действовали на международной арене в соответствии с потребностями безопасности СССР и
государственными интересами, но в то же время
Зубок говорит, что нельзя забывать, «как они [лидеры СССР] думали и кем они были» [11. P. X].
«Идеологический радикализм» большевиков и соответствующее мировоззрение Сталина стали
важнейшими причинами холодной войны.
Таким образом, сегодня можно говорить об
«идеологическом подходе» как о созревшей концепции, сложившейся преимущественно в западной историографии в ходе взаимодействия и дискуссии между такими крупными историками, как
Дж.Л. Гэддис, О.А. Вестад, М.П. Леффлер и др.
Стоит отметить, что данный подход является на
сегодняшний день наиболее оформленным с методологической точки зрения. Об этом свидетельствует выход философской работы Дж.Л. Гэддиса
[14]. Центром развития «идеологического подхода» стала «Кембриджская история холодной войны». Трехтомник отражает современное состояние
дискуссии по вопросам происхождения холодной
войны. Следует сказать, что «идеологический
подход» имеет свои региональные интерпретации
и различия. Главное здесь – это тенденция к поиску виновных в историографии США и практически полное отсутствие рассуждений о степени виновности той или иной стороны в европейской
историографии. Представленный материал дает
нам также возможность провести параллель между «идеологическим подходом» на Западе и советской историографией холодной войны, уделявшей
существенное внимание идеологии и пропаганде.
Ряд советских ученых (В.Л. Артемов, Д.А. Волкогонов и др.) считали американский либерализм и
антикоммунизм, а также «двойственность» западных стандартов мышления движущими силами
конфронтации. Данные концепции являются
взглядом на идеологические аспекты холодной
войны с точки зрения диалектического материа-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
М.Е. Давыдов
60
лизма, формационного подхода и теории классовой борьбы. Современный западный «идеологический подход» основывается на идеализме.
Если оценить место идеологического подхода
среди других концепций происхождения холодной
войны, то на Западе сравнимой по уровню развития является «личностная» концепция возникновения холодной войны, связанная с психологизацией истории (разрабатывалась М.П. Леффлером,
В.М. Зубком, В.Д. Мискэмбеллом и др.), а также
теории возникновения холодной войны, основанные на политическом реализме (Г. Лундестад).
«Идеологический подход», переводя истоки
конфронтации в метальную сферу, делает следующий шаг на пути изучения холодной войны.
На его основе, и при синтезе данного подхода с
«интерпретаторским подходом» (концепция ошибочного восприятия лидерами сверхдержав намерений друг друга как главная причина холодной
войны), в России и на Западе возникает новая
сфера применения исследовательских сил – ментальная история холодной войны (В.Л. Мальков,
Ж.-К. Ромер и др.) [17, 18]. Здесь в центре внимания историков не только идеологические основы
биполярности, но и культурные дискурсы, мешавшие возникновению полноценного диалога
Восток – Запад и сработавшие в качестве духовных причин конфронтации. Актуальность изучения этих проблем выходит далеко за рамки происхождения холодной войны, а результаты этих исследования могут быть применены в информационном пространстве для преодоления ментальных
барьеров в современном мире.
ЛИТЕРАТУРА
1. Егорова Н.И. «Новая История “холодной войны”» в
современных зарубежных исследованиях // Новая и новейшая
история. 2009. № 4.
2. Филитов А.М. Холодная Война: историографические
дискуссии на Западе. М., 1991.
3. URL: http://www2.lse.ac.uk/ IDEAS/programmes/ coldWarStudiesProgramme/Home.aspx (дата обращения: 31.05.
2011).
4. The Cambridge History of the Cold War. Ed. by Westad O.
A., Leffler M. P. Cambridge, 2010. Vol. 3.
5. Чубарьян А.О. Послесловие // Холодная Война 1945–
63. Историческая ретроспектива / под ред. Н.И. Егоровой и
А.О. Чубарьяна. М., 2003.
6. Westad O.A. The Cold War and the international history
of the twentieth century // The Cambridge History of the Cold
War. Ed.by Westad O. A., Leffler M. P. Cambridge, 2010.
Vol. 1.
7. Gaddis J.L. The Cold War. A New History. N. Y., 2005.
8. Leffler M.P. For the soul of mankind: the United States, the
Soviet Union, and the Cold War. N. Y., 2007.
9. Интервью В.М. Зубка медиагруппе Континент [сайт]:
http://www.kontinent.org/article_rus_486c4e10859d1.html (дата
обращения 31.05.2011).
10. Gaddis J.L. The Landscape of history How Historians
Map the Pas. Oxford, 2002
11. Zubok V.M. A Failed Empire: The Soviet Union in the
Cold War from Stalin to Gorbachev. UNC Press Books, 2007.
12. Лот В. Разрядка и преодоление холодной войны //
Холодная война и политика разрядки: дискуссионные проблемы / под ред: Н.И. Егоровой, А.О. Чубарьяна. М., 2003.
13. Hanhimäki J.M., Westad O.A. The Cold War: a history
in documents and eyewitness accounts. Oxford, 2004.
14. Gaddis J.L. We now Know: Rethinking the cold war.
Oxford, 1997.
15. Stöver B. Der Kalte Krieg 1947–1991: Geschichte eines
radikalen Zeitalters. München, 2007.
16. Engerman D.C. Ideology and the origins of the Cold
War 1917–1962 // The Cambridge History of the Cold War. Ed. by
Westad O.A., Leffler M.P. Cambridge, 2010. Vol. 1.
17. Мальков В.Л. Россия и США в XX веке: очерки истории межгосударственных отношений и дипломатии в социокультурном контексте. М., 2009.
18. Ромер Ж.-К. Холодная война или противостояние
Восток – Запад: некоторые методологические размышления // Холодная война и политика разрядки: дискуссионные
проблемы / под ред. Н.И. Егоровой, А.О. Чубарьяна. М.,
2003. Т. 1.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
III. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ НАУКИ И ТЕХНИКИ
УДК 930-051
В.И. Турнаев
Г.-Ф. МИЛЛЕР И КОРПОРАТИВНОЕ ДВИЖЕНИЕ В ПЕТЕРБУРГСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК:
ГОДЫ РЕАКЦИИ
Рассказывается о видном участнике корпоративного движения в Петербургской Академии наук первой половины
XVIII в. − Герарде-Фридрихе Миллере. Оценивая судьбу учёного как едва ли не самую сложную, самую противоречивую и
самую драматичную в истории русско-немецких научных связей, автор показывает на его примере, каким превратностям подчас подвергались западноевропейские учёные, отправлявшиеся в XVIII в. в Россию. Миллер вписал, по мнению
автора статьи, яркую страницу в гражданскую историю России. Описывается история преследований академическими
властями одного из лидеров демократического движения в Петербургской Академии наук.
Ключевые слова:Петербургская Академия наук, корпоративное движение учёных, демократическое движение, бюрократия, Герард-Фридрих Миллер.
О Герарде-Фридрихе Миллере, 300-летие со
дня рождения которого недавно было широко отмечено, написано немало. Мне хотелось бы остановиться на тех моментах биографии учёного, которые характеризуют его как участника корпоративного движения в Петербургской Академии наук, как человека, вписавшего яркую страницу в
гражданскую историю России [1]. Судьба
Г.-Ф. Миллера едва ли не самая сложная, самая
противоречивая и самая драматичная в истории
русско-немецких научных связей. Миллер, сын
ректора гимназии небольшого вестфальского городка Герфорд, приехал в Россию с честолюбивым
желанием сделать карьеру [2. Т. 6. С. 63–64; 3.
С. 308–430; 4. С. 20–46; 5; 6. С. 54–70]. Адъюнкт
без определённых занятий (формально он числился адъюнктом по классу истории), затем (с июля
1730 г.) профессор, он долго не расставался с мечтой и на этой почве даже сблизился с И.-Д. Шумахером – директором академической Канцелярии
[7. С. 116–117; 1. С. 66–68]. Однако научные интересы возобладали. Дружба с Шумахером переросла во вражду, и, спасаясь от гнева патрона, учёный
отправился в экспедицию по Сибири (как потом
оказалось, – почти на десять лет). «Никогда потом, – признавался впоследствии Миллер, – не
имел я повода раскаиваться в моей решимости...
Скорее, я видел в том как бы предопределение,
потому что благодаря этому путешествию впервые сделался по-настоящему полезным Российскому государству, и без этих странствий мне было бы трудно добыть приобретённые мною знания» [2. Т. 6. С. 271].
По возвращении из Сибири – это случилось
14 февраля 1743 г. – Миллер нашёл в Академии
иную обстановку, нежели та, которую оставил. С
приходом к власти Елизаветы многое в ней переменилось – позиции иностранцев были подорваны. Шумахер был отстранён от руководства Академией и угодил под следствие. Власть перешла к
русской партии. Учёный сразу оказался в гуще
событий. Как и большинство иностранцев, Миллер вступился за Шумахера, предав старые обиды
забвению, и много сделал для его реабилитации.
Однако, подобно другим учёным, он обманулся.
Шеф академической Канцелярии не оценил его
усилий. Из ревностнейшего защитника, каким он
показал себя в деле освобождения Шумахера изпод стражи, учёный (вторично!) становится его
заклятым врагом и активнейшим образом включается в движение, направленное против академической бюрократии. Считая себя, подобно
И.-Г. Гмелину, лично обиженным (он не получил
не только обещанного двойного жалованья за
Камчатскую экспедицию, но и оказался в неприятном положении обманутого), Миллер, по свидетельству М.В. Ломоносова, задолго до начала
движения показал себя непримиримым антагонистом Шумахера [8. С. 279]. Когда же борьба с
«шумахерщиной» вступила в решающую стадию,
Миллер принял на себя роль одного из её лидеров.
Он не только подписал все заявления в Сенат, но и
непосредственно участвовал в их составлении,
редактировании и даже доставке. Кроме того,
именно Миллер осуществлял перевод названных
документов на русский язык. Л. Эйлер в письме к
Шумахеру от 26 августа 1747 г. прямо указывал на
учёного как на одного из вождей движения. Гмелин, писал он, умно сделает, если «впредь оставит
союз с профессором Миллером и во всём послушен будет академическим учреждениям» [2. Т. 8.
С. 501; 9. С. 101]. Учёный, действительно, являлся
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
62
В.И. Турнаев
одним из главных организаторов войны против
Канцелярии.
О негативном отношении Миллера к академическим властям и его роли в событиях последнего
времени шефу академической Канцелярии (выполнявшему миссию усмирителя вышедших из
повиновения профессоров) было известно. Поэтому сразу после возвращения к руководству (это
случилось с приходом в Академию К.Г. Разумовского) он стал искать повод расправиться с учёным. В августе 1746 г. Шумахер (с согласия Разумовского) отклонил план Миллера по изучению
общей русской истории и заставил его заниматься
далёкой от его интересов историей Сибири [2.
Т. 8. С. 183–194, 212–213]. 19 февраля следующего
года учёному вторично было указано, чтобы он
поторопился с окончанием сибирской истории [2.
Т. 8. С. 384–385]. Наконец, осенью того же,
1747-го, года был поднят вопрос о новом контракте для Миллера.
Каково было содержание составленного Канцелярией документа, неизвестно, скорее всего, оно
повторяло то, которое было озвучено Канцелярией
позднее ― 10 ноября. [2. Т. 8. С. 595–596]. Известно лишь, что учёный «предложенный ему
контракт принять отказался» [2. Т. 8. С. 582]. Тогда в ход был пущен беспроигрышный приём ―
политика кнута и пряника. 1 ноября учёному было
приказано оставить все дела и приводить в порядок материалы Камчатской экспедиции «без отговорок и дальнейшего промедления» (в оригинале:
«представления». Вероятно, ошибка переводчика).
Вместе с тем было обещано вознаграждение за
участие в экспедиции и новый выгодный контракт
[2. Т. 8. С. 582]. Казалось, власти пошли на компромисс. Однако это было не так. Менее чем через
год произошли события, поставившие под сомнение искренность намерений академической администрации и заставившие думать об обратном.
Академическое руководство попыталось расправиться с Миллером, воспользовавшись делом о
переписке с Ж.-Н. Делилем – лидером движения
1745–1747 гг., изгнанным из страны и объявленным вне закона.
25 июня 1748 г. академической администрацией было издано распоряжение, строжайше запрещавшее профессорам и академическим служащим
сообщать кому бы то ни было за границу «об академических обстоятельствах и ...делах, касающихся до наук или художеств». «А особливо всем и
каждому повелевается, – подчёркивалось в циркуляре, – чтобы с Иосифом Делилем, бывшим профессором, для некоторых причин и его нечестных
поступок, никакого сообщения и переписки не
иметь, ниже ему или его сообщникам ни прямо, ни
посторонним образом ничего о академических делах ни под каким видом не сообщать. Напротив
того, ежели у кого имеются его, Делиля, какие
письма, чертежи, ландкарты и прочее, то б оное
всё принесть немедленно в Канцелярию, под
штрафом за неисполнение. А хотя у кого и ничего
нет, однако б от всех поданы были о том в Канцелярию репорты или подписки своеручные...»[10.
Л. 31–31 об.; 2. Т. 9. С. 273–274]. Выполняя распоряжение, Миллер, подобно другим профессорам,
подал в Канцелярию соответствующую «подписку», в которой неосторожно сообщил, что имел
переписку с Делилем ― получил от него два
письма и ответил на них [8. С. 634–635]. Признание дало повод для организации специального
расследования, продолжавшегося всю осень и едва
не стоившего учёному карьеры.
Миллер пережил несколько моментов самой
серьёзной опасности. Первый был связан с допросом, учинённым ему в Канцелярии в присутствии
членов специально учреждённой по этому поводу
следственной комиссии. В руки академической
Канцелярии каким-то образом попала копия одного из писем Делиля, адресованного Миллеру, в
котором речь шла о тайном сговоре учёных относительно какого-то совместного предприятия
(члены следственной комиссии пришли к выводу,
что это была договорённость о совместной публикации против академической администрации) [8. С.
635]. В «подписке», которую Миллер наряду с другими профессорами представил в Канцелярию, факт
наличия у него писем Делиля был скрыт. «Если
учесть ходившие в городе слухи о шпионской деятельности Делиля..., – пишут комментаторы десятого тома полного собрания сочинений М. В. Ломоносова, – и если принять во внимание, что 1748 год
был годом разрыва дипломатических отношений
между Россией и Францией, то станет понятна та
тревога, которую возбудил ...эпизод» [8. С. 635].
18 октября 1748 г. в заседании комиссии решено было допросить Миллера [8. С. 635]. На другой день, 19 октября, профессора «спрашивали».
Миллер не знал о том, что у членов комиссии имеется копия письма Делиля, и поначалу держался
уверенно. Но, когда обстоятельства дела открылись, «тогда он, Миллер, – свидетельствовали
члены комиссии, – пришёл в немалое изумление и
показал всеми своими минами великую в себе перемену, и просил времени, чтобы на то ответствовать, причём он Делиля бранил и говорил, что не
знает он, Миллер, никакого предприятия, в котором бы он с ним согласился» [8. С. 179–180]. «Ответы и представления» учёного были признаны,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.-Ф. Миллер и корпоративное движение в Петербургской Академии наук: годы реакции
однако, «за недовольные», и он «остался подозрителен» [8. С. 173–174, 180].
Второй момент был связан с обыском, производившимся на квартире у Миллера по распоряжению академической Канцелярии. Поскольку
учёный «оставил себя ...в крайнем подозрении» [8.
С. 173], в том же заседании следственной комиссии было решено произвести упомянутый обыск.
«Те письма, о которых он в ответе показал, что
имеются у него, – говорилось в «определении», –
без остатку взять в Канцелярию, да и, кроме тех,
все в доме его какие бы ни были письма на русском и иностранных языках, и рукописные книги,
тетрати и свертки, осмотря во всех его каморах,
сундуках, ящиках и кабинетах, по тому ж взять в
Канцелярию, которые запечатать канцелярскою
печатью» [8. С. 174]. «Ехать» на квартиру к учёному приказано было его вчерашним соратникам
по борьбе с академической бюрократией – профессорам В. К. Тредиаковскому и М. В. Ломоносову (которых должен был сопровождать секретарь Канцелярии Пётр Ханин) [8. С. 174]. Судя по
дате «репорта», представленного членами комиссии на другой день, то есть 20 октября [8. С. 175],
обыск производился в тот же день, когда было
принято соответствующее канцелярское «определение» – 19 октября. Учёному, таким образом, не
дали опомниться. «...Обыск на квартире у Миллера, – замечают комментаторы упомянутого тома
собрания сочинений М. В. Ломоносова, – затянулся до позднего вечера, а то и до ночи» [8. С. 636].
Изъятые материалы («два большие сундука и один
кулёк» [8. С. 175]) были доставлены в Канцелярию. Началось расследование.
Опасаясь, видимо, что могут открыться новые
свидетельствующие против него факты, учёный
21 октября направил в Канцелярию «оправдательное представление», которым пытался направить
преследователей по ложному следу. Делиль, заявил он, «за вышепомянутое согласие то, может
быть, почитает, что он говорил ему, Миллеру, о
предприятии, которое он, Делиль, имел [в виду],
чтобы, приехав во Францию, писать к некоторым
здешним министрам о Академии пространно, как
оною управлять должно...» [8. С. 180]. Учёный,
следовательно, сам признался в том, что дело касалось событий 1745–1747 гг. Члены следственной
комиссии пришли к заключению, что из представленных Миллером «многих резонов» «ни один
оправдать его не может»; напротив, «только то
весьма из них явствует, что он ...помянутое письмо нарочно утаил или истребил и имел крайнее
старание, чтобы Академии президент или Канцелярия о том не сведала» [8. С. 180–181].
63
Через неделю было окончено изучение объяснительных писем Миллера к асессору Г. Н. Теплову, которые учёный стал посылать последнему
после начала следствия. Вывод комиссии вновь
оказался неутешительным. Профессор, заключила
она, «подал великую причину о себе думать, что
его договор и предприятие с Делилем были не о
том, чтобы оставить у него, Миллера, некоторые
письма, как он объявлял в первом присутствии,
ниже о том, чтоб Делиль писал из Франции о
правлении Академии к здешним министрам, как
он же, Миллер, показал во втором присутствии, но
что договор их был о том, чтобы публиковать вне
государства чести академической предосудительные сочинения» [8. С. 181]. Ситуация становилась
безвыходной. Оправдаться не удавалось. Ответы и
объяснения учёного только усиливали подозрения.
28 октября от Миллера потребовали «краткой и
самой точной, истинной сказки» на русском языке
[8. С. 176, 181]. Учёный подчинился, «сказку»
представил, но вину признать вновь отказался [8.
С. 177, 637]. Тогда Канцелярия запросила «письменные мнения» членов комиссии, в которую, помимо Шумахера и Теплова, входили профессора
Я. Штелин, Х.-Н. Винсгейм, Ф.-Г. Штрубе де
Пирмонт, В.К. Тредиаковский и М.В. Ломоносов
[8. С. 176, 637]. Выводы комиссии, представленные в итоговом документе, свидетельствовали
против учёного и открывали новые подробности
его участия в движении 1745–1747 гг.
То, что Миллер «был друг или по последней
мере согласник Делиля», как установили члены
следственной комиссии, не было новостью. Не
только Миллер, но и действовавшие теперь против
него профессора Ломоносов, Тредиаковский,
Винсгейм и Штелин совсем недавно подписывали
вместе с Делилем совместные заявления в Сенат, в
которых выражали недовольство академическими
властями. Однако с тех пор четверо бывших участников движения (ставших теперь членами следственной комиссии) смирились с поражением и
стали пособниками своих врагов. Миллер же, боровшийся с демократически настроенными профессорами в далёкие 1720–1730-е гг. на стороне
Шумахера, защищал идеалы движения (теперь
уже на стороне Делиля) тогда, когда оно потерпело поражение! Солидарность с Делилем, свидетельствовали авторы документа, «предпочёл он
чести всей Академии» [8. C. 182].
«...Они были побеждены одною страстию, –
говорилось в итоговом документе по делу Миллера, – то есть не были никогда довольны академическим правлением и желали всегда быть сами
командирами, и для того имели всегдашние ссоры
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
В.И. Турнаев
с президентами Академии и нападали на них
письменно и словесно; и являли себя им преслушными, как то явствует из Делилевых писем и из
Миллерова удержания книг, до Сибирской экспедиции надлежащих...; сверх того имели опасные
намерения, старались оба нарушить порядок в
Академии: Делиль увещевает одного из своих товарищей Канцелярии не покоряться, а Миллер
другого неспокойного человека подкрепляет в
превратных и, может быть, в опасных предприятиях, как то довольно явствует из писанных к
Миллеру от Крузиуса бильетов и из переписки с
доктором Гмелиным» [8. С. 182]. «Бильетами» «от
Крузиуса» (во время событий 1745–1747 гг. адъюнкт Петербургской Академии наук) авторы документа называют письма (записки) профессора,
которые последний посылал Миллеру и которые в
числе других бумаг попали в руки членов следственной комиссии во время обыска. «...При сём
случае упомянуть надобно, ― сообщалось в том
же документе, – что между многими письмами
найдены [письма] его приятеля, профессора Крузиуса, который Миллеру так, как другу, открывает, сколь худое мнение и он о новом правлении
Академии имеет» [8. С. 180].
Нынешнее дело, заключают авторы документа,
подтверждает «их согласие и против академического правления никогда неутолимое негодование». «...Миллер знал довольно, что Делиль поехал отселе с великим неудовольствием о том, что
Е.В. изволила в Академию пожаловать такого президента, который в его противных и властолюбивых намерениях препятствовать будет, и, может
быть, истяжет и спросит отповеди в прежних его
делах...». Следовательно, он, Делиль, «не токмо
академического правления, но и самого» президента Академии «злобно ненавидел, а особливо
что при отпуске его употреблена была
...надлежащая строгость» [8. С. 183].
Не случайно, следовательно, Делиль не стал
открывать действительный маршрут своего движения из России. «Надлежащая строгость», проявленная академическим руководством при его
«отпуске», была, очевидно, недвусмысленным
предупреждением. Учёный не захотел рисковать.
«При отъезде Делилевом, – продолжают авторы
документа, – Миллер и сам был недоволен Академии правлением и президентом и посему с Делилем, конечно, имел согласие (следует ссылка на
злополучное письмо, послужившее поводом к расследованию). Сиё письмо получа, помянутый
Миллер старался утаить [его] всякими мерами,
...ибо оправдания его, для чего он оное письмо
таил, не имеют в себе никакой важности, и лучшее
из них ...никуды негодно...» [8. С. 183]. Поэтому
«из сего бесперерывного их согласия, а особливо в
неутолимом и всегдашнем негодовании на академическое правление, с великою вероятностию
следует, что он, Миллер, с помянутым Делилем,
видя, что им уже к их противным и властолюбным
предприятиям ...путь пресечён, согласились при
отъезде Делилевом сочинить письмо против Академии правления...» [8. С. 183–184]. Следует новая
серия аргументов, призванных доказать, что:
1) Миллер «всячески старался укрывать» письмо
Делиля и 2) больше дорожить дружбой с ним,
«нежели честь Академии и ее президента» хранить
[8. С. 184–185]. Примечательно, что среди прочих
фигурировал тот аргумент, что на позабывшего
«великие благодеяния» француза было «до семидесят тысяч рублёв истрачено» [8. С. 185].
Автором итогового документа был М. В. Ломоносов, которому, по свидетельству комментаторов десятого тома полного собрания его сочинений, в ходе следствия принадлежала «едва ли не
наиболее деятельная роль» [8. С. 635]. В 1764 г.,
когда создавалась «Краткая история о поведении
Академической Канцелярии», учёный иначе смотрел на события 1740-х гг., в том числе ― на описанный эпизод [8. С. 279–281]. Однако в период, о
котором идёт речь, он, надо признать, сыграл далеко не лучшую свою роль, став (как, впрочем, и
другие участники расследования) пособником реакции. По признанию самого Миллера, русский
учёный однажды заявил, что никогда не простит
ему того, что тот «действовал против него вместе
с другими профессорами во время его ссоры с г.
Винцгеймом, когда он был ещё адъюнктом…».
[11. С. 20]. Надо признать, Ломоносов сдержал
слово. Миллер, игравший в том деле главную роль
(о чём он «забыл» сообщить), получил, что называется, адекватный «расчёт». Такая метаморфоза в
поведении русского учёного (к которому присоединился другой русский учёный – Тредиаковский)
свидетельствовала о том, что настоящими выразителями идеалов движения 1745–1747 гг. были не
они. Над Миллером нависла смертельная опасность. Что предпринял учёный для своего оправдания, установить невозможно. Помогли, по всей
видимости, давние связи Миллера с влиятельным
петербургским дворянством, которыми он, как и
другие профессора, в разное время обзавёлся. Ломоносов свидетельствовал, что, как историограф,
Миллер специально «упражнялся в сочинении родословных таблиц в угождение приватным знатным особам», благодаря чему имел даже «при
дворе приятелей» [8. С. 287. 3. С. 311–312, 351–
352]. В Академии, конечно, знали об этих связях и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.-Ф. Миллер и корпоративное движение в Петербургской Академии наук: годы реакции
в отношениях с учёным соблюдали осторожность.
В отличие от большинства других участников
движения Миллер поэтому не понёс сурового наказания.
Однако (если верить А.-Л. Шлёцеру) учёный
сам себя наказал. Захваченный грандиозным проектом изучения русской истории, он неосторожно
согласился принять русское подданство и навсегда
отдал себя в руки своих врагов. О совершённой
ошибке Миллер сожалел всю жизнь. Когда у него
возникла мысль навсегда остаться в России, сказать трудно. Во всяком случае, не в 1747 г., когда
о решении впервые стало известно в Академии. С
русской историей Миллер ознакомился рано. Он
был первым в России издателем исторических материалов и исследований по русской истории [6.
С. 17–185]. Его «Sammlung russischer Geschichte»,
который А.-Л. Шлёцер называл «классическим»
[12. С. 3], появился ещё в 1732 г. Затем Миллер
уехал в Сибирь, где пробыл почти десять лет и
откуда вывез много новых, нередко совсем неизвестных исторических материалов. Там же он
приобрёл, по собственному признанию, необходимый опыт исследовательской работы [2. Т. 6.
С. 271].
В августе 1746 г. учёный просит разрешения
писать общую историю России и представляет
соответствующий план. Он, следовательно, считал
себя достаточно подготовленным для выполнения
столь ответственного дела, каким являлось написание русской истории. Однако Миллеру не повезло. Он примкнул к движению, поставившему
цели, противоречившие общественным устоям
России, и жестоко поплатился за это. Академическое руководство, против власти которого учёный
вместе с другими профессорами выступил, поставило его перед мучительной альтернативой: либо
получить возможность писать русскую историю
(необходимым условием чего являлось принятие
российского подданства и отказ от возвращения
на родину), либо сохранить за собой права свободного иностранца, но при этом навсегда отказаться от занятий русской историей. Беспрецедентное решение оправдывалось ссылкой на то,
что изучение русской истории сопряжено с государственными тайнами, которыми учёному, как
иностранцу, неизбежно пришлось бы овладеть [2.
Т. 8. С. 595].
Нажим на учёного, от которого потребовали
перехода в русское подданство, начался уже в ноябре 1747 г. Именно в это время появилось президентское решение относительно Миллера и его
новой должности [2. Т. 8. С. 587–588]. Учёному
предложили высокое жалованье – 1 200 рублей в
65
год – и обещали выплатить по 200 рублей компенсации за каждый год пребывания в Сибири. Обещана была также награда за заслуги: либо прибавка к жалованью, либо единовременная денежная
премия, либо чин. Жене и детям профессора, в
случае его смерти, предоставлялось право свободного выбора подданства и места жительства [2.
Т. 8. С. 595].
Любопытен ответ Миллера, составленный как
только ученый узнал о предложении. Он датирован 6 ноября. «...Я, – писал в нём Миллер, – уже
давно то намерение воспринял, ежели в России
мои услуги будут приятны и я по достоинству буду пожалован, чтоб никогда российской службы
не покидать. Я же, по долговременной здешней
службе уже к здешним обрядам привык, и, может
быть, иному государству не так полезные мои услуги будут, как Российскому, потому что я наибольше трудился в таких науках, которые особливо токмо России в пользу». Одно только меня беспокоит: «...буду ли я по моим заслугам так пожалован, чтоб я здесь по смерть свою мог жить с
удовольствием», ибо «такое обязательство между
учёными людьми не обычай, и я бы был первый во
всём свете, кто бы оное на себя дал» [2. Т. 8.
С. 588–589]. Как видим, шеф академической Канцелярии не ошибся, предлагая Миллеру материальный достаток и положение в обществе в обмен
на личную свободу. Страсть к титулам и богатству
не была чужда немецкому учёному. Уже на закате
жизни, в возрасте примерно шестидесяти лет, отдавший всю свою жизнь историческому исследованию и просветительской работе Миллер неожиданно обнаружил в себе тягу к администрированию и просил одного из своих высокопоставленных патронов похлопотать перед императрицей о
назначении его «в воронежские губернаторы» [3.
Т. 1. С. 393].
«В других государствах, ― продолжает учёный, ― и природных подданных к тому не принуждают, ведая, что от принуждения в науках ничего доброго не воспоследует». Если бы то, что
приказывается мне, одинаково распространялось
на всех иностранных профессоров, «то бы не было
мне о чём печалиться: я делал бы [то], что другие
делают, и остался бы без порекания; а ныне я
должен за особливое моё несчастие почесть, что
сиё требование токмо мне одному чинится. Должность историографа, к которой я объявил себя готовым, ни в котором государстве не признавается
за толь важную, чтоб для неё такое обязательство
от кого потребовать, и я оную на себя принять не
желаю, ежели сиятельнейший граф, господин президент, не изволит оное мне поверить так, как в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
66
В.И. Турнаев
других государствах между учёными людьми
обычай»[2. Т. 8. С. 589].
Принятие российского подданства как необходимое условие работы над русской историей Миллеру, таким образом, откровенно навязывалось.
Учёный начал колебаться. Он прожил в России
двадцать два года и успел, по собственному признанию, свыкнуться с её обычаями; он нашёл дело, которому готов был посвятить жизнь и которым – он отдавал себе отчёт в этом – успешно
можно было заниматься только в России; он собрал огромный фактический материал по русской
истории, который ещё только предстояло ввести в
научный оборот и который – он знал это – с нетерпением ожидают на Западе; он изучил современный и древний русские языки, овладел греческим, знал европейские; он прошёл хорошую историческую подготовку у Г.-З. Байера и много занимался вопросами методики и методологии исторического исследования самостоятельно; он,
наконец, приступил к работе практически, составив детальный план изучения русской истории. И
что же – от всего теперь надо было отказаться?
Драма учёного заключалась в том, что, в отличие
от других, он должен был заплатить за участие в
событиях 1745–1747 гг. самую высокую цену.
Этой ценой была личная свобода. Учёный и патриот своего отечества, свободный гражданин и
карьерист боролись в Миллере. Мучительная душевная пытка, придуманная для него шефом академической Канцелярии (который, по всей видимости, не находил иного способа наказать обидчика), острой болью вошла в сердце учёного, навсегда ожесточив его против Шумахера. М.В. Ломоносов, впрочем, определял эту перемену как
охлаждение [8. С. 283].
Отказавшись принять должность историографа на условиях, предложенных академической
администрацией, и настаивая на том, чтобы ему
«оное ...поверить так, как в других государствах
...обычай», Миллер со своей стороны потребовал
«милостивых награждений» уже за одно то, что он
вообще соглашается взяться за дело. Только
«сиё, – имея в виду «награждения», заявлял он, –
может то делать, чтоб здешнюю службу всем иностранных государств службам предпочитать; тем я
и к всяким делам более буду способен, нежели
чтоб письменным обязательством мысли мои,
весьма сомнительные, ещё более в сомнение привести» [2. Т. 8. С. 589]. Вместе с условием навсегда остаться в России учёный отметал требование
никогда не покидать академическую службу, также содержавшееся в проекте предложенного ему
договора [2. Т. 8. С. 589]. Очевидно, Разумовский
имел в виду Миллера, когда в заключительном
отчёте о событиях 1745–1747 гг. писал: «Я между
профессорами многими ничего иного не усматриваю, как желание одно: стараться всегда о прибавке своего жалования, получать разными путями
ранги великие, ничего за то не делать и не быть ни
у кого в команде, а делать собою, что кому вздумается, под тем прикрытием, что науки не терпят
принуждения, но любят свободность» [2. Т. 8.
С. 678]. Наряду с отказом подчиниться требованиям академической администрации, учёный попутно затронул темы оплаты труда представителей
его цеха и «свободности» наук [2. Т. 8. С. 589, 590,
590–591].
Твёрдость позиции учёного в вопросе о новой
работе только добавила раздражения академической администрации. 10 ноября от Миллера потребовали подписания контракта в ультимативной
форме, с непременным условием «из Российского
государства не выезжать по смерть ...и академической службы не оставить» [2. Т. 8. С. 595–596].
Очевидно, учёного пытались сломить и заставить
против воли принять условия, от которых он отказывался. Миллер, нападал на него Шумахер, «для
других причин тоё учинить отказывается»[2. Т. 8.
С. 597], и советовал проявить твёрдость в отношениях с несговорчивым профессором. В частности,
предлагалось не давать Миллеру звание историографа до тех пор, пока он не согласится навсегда
остаться в России, заключить с ним такой же контракт, как с Гмелином (имелись в виду пункты,
требовавшие безоговорочного подчинения академической Канцелярии и сохранения тайны в отношении всего, что касалось Камчатской экспедиции), с тем, однако, добавлением, чтобы он читал
лекции (чего Миллер во всю свою жизнь делать не
любил, отдавая предпочтение исследовательской
работе), а также запретить ему – пока «сибирских
дел» не окончит – всякую работу над общей историей России (которой учёный втайне от академической Канцелярии продолжал заниматься) [2.
Т. 8. С. 597].
Что предприняла академическая администрация для того, чтобы заставить учёного принять
кабальные условия, как реагировал на это Миллер – неизвестно. Известно лишь, что дело имело
прозаическое окончание: 20 ноября учёный подписал ненавистный контракт на условиях, выставленных академической администрацией, и, таким
образом, навсегда лишил себя возможности уехать
из России. «Я..., нижеподписавшийся, – читаем в
документе, – сим обязуюся, что по смерть мою
службы Её И В не покину и в силе заключённого
со мною в канцелярии академии наук контракта
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.-Ф. Миллер и корпоративное движение в Петербургской Академии наук: годы реакции
(текст которого предшествовал данному обязательству) [2. Т. 8. С. 607–609] и определения поступать и быть в академической службе должен, а
притом сиё обязательство не инако, как только
собственно до меня одного, а не моей фамилии, то
есть жены и детей, касающееся разумеется. Во
уверение чего подписуюсь своеручно Герард
Фридрих Миллер» [2. Т. 8. С. 609]. Сенатский
указ, окончательно закреплявший переход Миллера в российское подданство, появился, однако,
только 23 апреля 1750 г.. [2. Т. 10. С. 384]. Вместе
со свободой выезда из России учёный терял часть
жалованья: вместо обещанных ранее 1 200 рублей
он соглашался на 1 000 [2. Т. 8. С. 608]. Недостающие 200 рублей пошли, видимо, в счёт доплаты, обещанной ему за годы, проведённые в Сибири. Что заставило Миллера сдаться, сказать трудно. Был ли у Миллера иной выбор в той ситуации?
А.-Л. Шлёцер утверждает, что был и что о своём
решении Миллер сожалел как о совершённой
ошибке. «Вследствие ...формального обязательства, – рассказывал он об этом эпизоде жизни немецкого учёного, – он позволил связать себе руки
и этим самым предал себя своим врагам и лишил
себя единственного спасительного средства от их
преследования – отставки» [12. С. 76].
Свидетельству Шлёцера можно верить: Миллер, действительно, слишком поспешно отдал себя
в руки академической администрации, которая не
преминула этим воспользоваться. Уже в следующем году несчастья одно за другим стали валиться
на голову учёного. В июне 1748 г. в Академии
стало известно, что кто-то из профессоров в обход
президентского распоряжения, запрещавшего сообщать за границу сведения «о академических обстоятельствах и …делах», поддерживает запретные связи с Западом [2. Т. 9. С. 273–274]. Имени
Миллера при этом произнесено не было, однако
всем стало ясно, что подозрение пало на него,
добровольного узника, пытавшегося теперь компенсировать потерю личной свободы расширением контактов с Западом посредством переписки.
По всей видимости, это были именно те «приятельские письма», о которых упоминал М.В. Ломоносов и которые, по утверждению последнего,
повлияли на решение Гмелина не возвращаться в
Петербург.
А спустя несколько месяцев после очередного
скандала с утечкой информации об «академических обстоятельствах и …делах» подоспело самое
дело Гмелина, который в Россию «ехать совсем
отказался» [2. Т. 9. С. 431]. И вновь в случившемся стали обвинять Миллера. Если последнее соответствует действительности, если Миллер дейст-
67
вительно сначала помог Гмелину бежать из России, а затем – воздержаться от возвращения, то
такой его поступок следует признать в высшей
степени смелым и достойным уважения. Учёный,
конечно же, рисковал, однако не изменил дружбе
и идеалам движения. Участие Миллера в организации побега Гмелина из России, равно как и последующее участие в его судьбе, – одно из наиболее ярких проявлений солидарности учёных – участников событий 1745–1747 гг. От дела Гмелина
огонь преследований перекинулся на дело Делиля,
о котором выше также рассказывалось. Миллер
(которому инкриминировали тайный сговор с
«главным поносителем императорской академии»,
а также то, что он позволил Делиля «упустить из
государства») вновь оказался в критическом положении. Академическая администрация негодовала и выражала надежду, что «он, Миллер, придёт в чувство и свои худые намерения отменит»
[2. Т. 9. С. 556–557].
Описанные несчастья выпали на долю Миллера в 1748 г. А в следующем, 1749-м, году разгорелась нашумевшая дискуссия по вопросу о происхождении русского народа, имевшая самые печальные последствия для учёного. Не касаясь научной стороны спора ― она изучена достаточно
полно [13. С. 117–124; 14. С. 111–122; 15. С. 144–
159; 16. С. 39–48; 17. С. 105–116; 18. С. 21–35 и
др.], хочу обратить внимание на другой, ненаучный, точнее – околонаучный, её аспект, на который обращается внимания меньше, но который
позволяет существенно уточнить и дополнить общую оценку Миллера как борца за права учёных.
Вспомним обстановку, окружавшую учёного. С
одной стороны, он только что пережил мучительную внутреннюю драму, связанную с утратой
возможности вернуться на родину, с другой – стал
объектом изощрённых нападок. Один из лидеров
движения 1745–1747 гг. Миллер уже по одной
этой причине всегда давал повод думать о себе как
об опасном «возмутителе Академии». События
1747 и 1748 гг. укрепили академическое руководство в этом мнении. Учёный находился под неусыпным административным контролем и вынужден был скрывать свои мысли и действия. Всё это
ожесточило его, сделало мнительным и раздражённым. Он перессорился с профессорами, связанными с ним дружбой и совместной борьбой
против академической бюрократии, стал недоверчивым и малообщительным, старался держаться в
стороне от отравленной академической атмосферы. История с дискуссией о происхождении русского народа пришлась как раз на этот непростой
период.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
68
В.И. Турнаев
Неблагоприятной была не только общая ситуация в Академии; неблагоприятным было общественное мнение, созданное академическим руководством вокруг имени Миллера. Он, свидетельствовал Разумовский, «не точию канцелярии, но и
мне самому чинит недельными своими вымышлениями предосудительство и затруднения...» [2.
Т. 10. С. 585]. Не удивительно поэтому, что результаты дискуссии имели такие негативные последствия для учёного. Миллер был жестоко наказан. Наказан не за научные ошибки, которых в исследовательской практике избежать невозможно.
В этой связи не потерял актуальности вопрос: являлась ли концепция, представленная учёным, результатом научных ошибок (как утверждают одни) или тенденциозного подхода (как утверждают
другие)? Полагаю, он остаётся открытым. Нельзя
исключить того, что Миллер сознательно (так утверждал М.В. Ломоносов) выстраивал концепцию
на дискредитацию русского народа, быть недовольным властями которого у него имелось достаточно оснований. Но он был виноват уже потому,
что академическое начальство хотело видеть его
виноватым. Бросается в глаза абсурдность решения, принятого по «делу» Миллера. Учёного наказали за то, что он ...учёный. Как ни пытался Миллер объяснить своим оппонентам, что дискуссия
носит научный характер, его не слышали. В результате учёного осудили за то, что он имел собственную, отличную от других, точку зрения.
Участие в научной дискуссии обернулось, таким
образом, далеко не научным финалом [3. Т. 1.
С. LXVI]. Подобный поворот событий трудно было предусмотреть. Быть учёным в России становилось небезопасно.
Не случаен, далее, шум, поднятый вокруг этой,
в общем-то заурядной, истории – учреждение специальной комиссии по расследованию, назначение
в неё особо доверенных лиц – профессоров Тредиаковского и Ломоносова и адъюнктов Крашенинникова и Попова. Первое, несомненно, было
затеяно с расчётом подчеркнуть важность «преступления», совершённого строптивым профессором. Второе преследовало цель отдать решение
вопроса о виновности или невиновности учёного в
ангажированные руки. Миллер имел неосторожность двусмысленно отозваться о русском народе – пусть его судьбу решают «природные» россияне. Очевидно, что в данном случае академическая администрация манипулировала патриотизмом членов следственной комиссии, на что Миллер справедливо указывал. Канцелярия, заявил он,
«диссертацию его дала следовать тем только членам, которые ему противны» [2. Т. 10. С. 132]. На-
конец, имеются прямые свидетельства того, что
учёный стал жертвой закулисных интриг академического руководства.
Узнав о том, что диссертация Миллера задержана и на публичном торжестве слушаться не будет (чтение её, как и чтение «Похвального слова»
Ломоносова, с которым она по иронии судьбы была переплетена в одну книгу [2. Т. 10. С. 112], было приурочено ко дню восшествия на престол императрицы Елизаветы), шеф академической Канцелярии сообщал Г.Н. Теплову: «...Он хотел умничать! Habeat sibi! – дорого он заплатит за своё
тщеславие» [Цит. по: 11. С. 52]. Нет сомнений в
том, что разжалование Миллера в адъюнкты явилось конкретным воплощением этой угрозы. Вот
почему он потребовал обсудить свой труд «всем
Академическим собранием» [8. С. 288]. Он не
просто не верил в компетентность оппонентов
(химик Ломоносов, филолог Тредиаковский, ботаник Крашенинников, астроном Попов), заявляя,
что «ему никакой критики никто не показал...» [2.
Т. 10. С. 134], но и ясно понимал, что акция с исследованием его сочинения вдохновляется и направляется его тайными и явными недоброжелателями, окопавшимися в академическом руководстве и вокруг него.
Учёный тяжело переживал и даже, как свидетельствовала академическая администрация, заболел [2. Т. 10. С. 162]. Горькое, что и говорить,
время наступило для Миллера! Он лишился профессорских прав и должен был выполнять работу,
которая ранее возлагалась на помощников. Ему
стыдно было появляться в заседаниях Конференции (где он, согласно заведённому порядку, теперь
должен был садиться позади профессоров). Он
рассчитывал на «милостивые награждения» за
службу, а вместо этого должен был довольствоваться скромным жалованьем в 360 рублей. Он
являлся старейшим членом Академии, участником
знаменитой Камчатской экспедиции, ему, наконец, было 45 лет – возраст, с которым нельзя было
не считаться, – всё было забыто и перечёркнуто.
Дело дошло до абсурда – под сомнение была поставлена самая необходимость участия учёного в
Камчатской экспедиции. «Когда я вступил в правление академии, ― заявлял Разумовский, – то усмотрел, что его, Миллерово, путешествие в Сибирь совсем было с интересом Её И В ...не сходно...». Оказывается, профессор должен был «в
Камчатку сам ехать», а он «не ездил», притворившись больным и отправив туда «только российского студента». Истратив «напрасно» немало
средств, он «оттуда ничего иного не привёз, кроме ...копий с грамот, летописцев и других канце-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.-Ф. Миллер и корпоративное движение в Петербургской Академии наук: годы реакции
лярских дел... А оное самым бы малым иждивением можно было получить ч[е]рез указы правительствующего сената, не посылая его, Миллера, на
толь великом жалованье содержащегося» [2. Т. 10.
С. 582]. Не об этом ли времени вспоминал Миллер, когда в 1757 г. писал о приключившейся с
ним ранее «ипохондрической болезни» [19.
С. 328]? Для человека, лишившего себя возможности покинуть Россию, такой удар мог иметь и более серьёзные последствия.
И всё же учёный, кажется, легко отделался.
Ж.-Н. Делиль рассказывал, что член французской
Академии надписей Н. Фрере, публично выступивший в начале XVIII в. с утверждением о происхождении французского народа от германского
племени франков, по требованию аудитории прямо
из зала заседания был препровождён в Бастилию
[20. С. 39]. Таким образом, «российскому Фрере» –
Миллеру – относительно повезло: он не угодил в
Петропавловскую крепость. Опять же отважному
исследователю русской истории не повезло в другом: его «друг» и «согласник», поведавший о печальной истории, – профессор Делиль – покинул
Россию раньше, чем случилась «история» с Миллером. Он, следовательно, не успел предостеречь
Миллера от опрометчивого шага.
Сохранился документ – распоряжение Разумовского, – хорошо передающий состояние, в котором находился учёный. «Он..., Миллер, – говорится в нём, – ссылается на контракт свой, что ему
то должно делать, к чему он обязался, а то от него
отнято». Смысл этой фразы следовало понимать
так, что теперь – дело происходило в сентябре–
октябре 1750 г. – Миллер уже не профессор, с которым был заключён контракт, а только адъюнкт,
следовательно, не может требовать того, что было
оговорено в контракте. Он, вероятно, «забыл, что
он в вечном подданстве Её И[мператорского]
В[еличества] остался, и в таком случае уже не на
контракт смотреть надлежит, но того только слушать надобно, что от команды исполнять приказано ему будет. Однако он тому всему ослушен и
вместо других дел, кои бы ему по контракту исполнять следовало, в университете лекции читать
поныне не принимался и совсем упрямится, и всю
свою бытность в единых только ссорах недельных
и несогласиях по корпусу академическому препроводит и тем у себя и у своих товарищей каждого должность отправлять мешает и делает по канцелярии напрасные затруднительства» [2. Т. 10.
С. 584]. Учёный не сдавался даже в безнадёжно
проигранной ситуации!
Академическая администрация не оставляла в
покое Миллера до конца его пребывания в Акаде-
69
мии, пока, наконец, уставший от борьбы учёный
не покинул Петербург и не переехал в Москву.
Прямой и независимый характер Миллера мешал, и она делала всё для того, чтобы превратить
его жизнь в одну мучительную пытку. Шлёцер,
который встретился с Миллером в Петербурге в
начале 1760-х гг., застал учёного «подавленным»
и «запуганным», но не сломленным. «В его образе мыслей, – вспоминал он, – было что-то великое, правдивое, благородное. В отношении достоинства России, которая им до сих пор очень
пренебрегала, он был горячий патриот...» [12.
С. 26].
Как и к другим профессорам Петербургской
Академии наук – участникам корпоративного
движения 1745–1747 гг., – к Г.-Ф. Миллеру термин «подданный» применим лишь условно.
Учёный в настоящем смысле этого слова ощущал себя гражданином – человеком, права и
обязанности которого определяются договорными отношениями с обществом и государством. Сознание ответственности за дело, которое
он (вместе с другими участниками движения)
представлял, толкало учёного на постоянные
конфликты с властями, в которых он (опять же,
как и его соратники по борьбе за демократические свободы в Академии) видел главное препятствие на пути свободного развития наук. Эти
конфликты сопровождали Миллера всю жизнь,
закрепив за ним «славу» дежурного «возмутителя спокойствия в Академии» (выражение
М.В. Ломоносова). В основании конфликтов лежало развитое гражданское самосознание учёного, не находившего в стране, которую он, наряду с другими иностранными участниками
движения, избрал местом своей работы, адекватного понимания проблем науки и её представителей.
ЛИТЕРАТУРА
1. Турнаев В.И. У истоков демократических традиций в
российской науке. Очерки истории русско-немецких научных
связей. Новосибирск: Наука, 2003. 200 с.
2. Материалы для истории Императорской Академии наук. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1885–
1900. Т. 1–10.
3. Пекарский П. История Императорской Академии наук
в Петербурге. Т. 1. СПб.: Отд-ние русского языка и словесности Императорской Академии наук, 1870. 774 с.
4. Hoffmann P. Gerhard Friedrich Müller. Die Bedeutung
seiner geographischen Arbeiten für das Russlandbild des 18. Jahrhunderts: Phil. Diss. Brl., 1959 (Maschienenschrift). 302 S.
5. Hoffmann P. Gerhard Friedrich Müller (1705−1783). Historiker, Geograph, Archivar im Dienste Russlands. Frankfurt am
Main, Berlin, Bern, Bruxelles, New York, Oxford, Wien: Verlag
Peter Lang, 2005. 393 S.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
70
В.И. Турнаев
6. Белковец Л.П. Россия в немецкой исторической журналистике XVIII в. Г.-Ф. Миллер и А.Ф. Бюшинг. Томск: Изд-во
Том. ун-та, 1988. 286 с.
7. Копелевич Ю.Х. Основание Петербургской Академии
наук. Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977. 211 с.
8. Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. М.; Л.:
Изд-во АН СССР, 1957. Т. 10. 934 с.
9. Die Berliner und die Petersburger Akademie der Wissenschaften im Briefwechsel Leonhard Eulers. Teil II. Briefwechsel L.
Eulers mit Nartov, Rasumovskij, Schumacher, Teplov und der
Petersburger Akademie 1730–1763. / Unter Mitwirk. v. P. Hoffmann, T. N. Klado u. Ju. Ch. Kopelevič. Brl.: Akademie-Verlag,
1961. 463 S.
10. Санкт-Петербургский филиал Архива Российской
Академии наук, г. Санкт-Петербург (ПФА РАН). Ф. 21. Оп. 1.
Д. 18.
11. Пекарский П. Дополнительные известия для биографии Ломоносова // Записки Императорской Академии наук.
СПб., 1865. Т. VIII. Приложение № 7. С. 1–119.
12. Общественная и частная жизнь Августа Людвига
Шлёцера, им самим описанная. Пребывание и служба в России от 1761 до 1765 г. Известия о тогдашней русской литературе / Пер. с нем. с примечаниями и приложениями В. Кене-
вича // Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. СПб., 1875. Т. 13. 531 с.
13. Алпатов М.А. Неутомимый труженик. О научной деятельности академика Г.-Ф. Миллера // Вестник АН СССР. 1982.
№ 3. С. 117–124.
14. Белковец Л.П. Г.-Ф. Миллер в оценке отечественной
историографии // Вопросы истории. 1988. № 12. С. 111–122.
15. Каменский А.Б. Академик Г.-Ф. Миллер и русская историческая наука XVIII века // История СССР. 1989. № 1.
С. 144–159.
16. Каменский А.Б. Ломоносов и Миллер: два взгляда на
историю // Ломоносов. Сб. ст. и мат-лов IX. СПб.: Наука.
С.-Петерб. отд-ние, 1991. С. 39–48.
17. Шольц Б. Немецко-российская полемика по «варяжскому вопросу» в Петербургской Академии // Русские и немцы в XVIII веке: Встреча культур. М.: Наука, 2000. С. 105–116.
18 Фомин В.В. Ломоносов и Миллер: уроки полемики //
Вопросы истории. 2005. № 8. С. 21–35.
19. Билярский П.С. Материалы для биографии Ломоносова.
СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1865. 817 с.
20. Невская Н.И. Байер и астрономия стран Востока // Из
истории Петербургской Академии наук. СПб.: Изд-во ПИЯФ
РАН, 1996. С. 38–45.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 62 (09)
Н.И. Дятчин
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ НАУКИ, ТЕХНИКИ И ПРОИЗВОДСТВА
В ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ ТЕХНИКИ НА ЭТАПЕ МАШИНИЗАЦИИ
Анализируется взаимодействие науки, техники и производства в истории развития техники на этапе машинизации, когда производство переживало промышленную революцию и создавались основы современной индустрии
Ключевые слова: история, техника, наука, производство, машинизация.
Начало этапа машинизации (примерно 1800 г.)
совпадает, в соответствии с принятой периодизацией (рис. 1), с развертыванием Первой промышленной революции конца XVIII – начала XIX в.,
ознаменовавшей переход к машинному производству в результате победы капиталистических про-
Годы
Революции
1800
1-я пром-я
С. 554]. В ходе машинизации происходило дальнейшее сближение основных компоненентов
Т-системы (науки, техники и производства), завершившееся в конце этапа 3-й промышленной
революцией. Она переросла в научно-техническую революцию (НТР), представлявшую рево-
кон. XIX – нач. ХХ в.
2-я системная
1920–1940
3-я пром-я
1960
пром-я (1-я НТР)
Рис. 1. Циклы этапа машинизации в развитии техники:
1 –цикл этапа механизации; 2 –цикл этапа машинизации; 3 – цикл этапа автоматизации; 4 – цикл развития паровых машин; 5 – цикл
развития тепловых (газовых) машин; 6 – цикл развития электрических машин; 7 – цикл развития систем машин и комплексной
механизации (–– – –– глобальная кривая развития техники; /// – технические революции)
изводственных отношений и создания новой практической науки в ходе научной революции XVII в.
На рассматриваемом этапе еще одна из разряда
фундаментальных,
энергетическая
функция
(рис. 2) была отобрана у человека техническими
средствами, машиной, и он стал ее управляющим
«придатком». К. Маркс отмечал: «Капиталистический способ производства, первый способ производства, который ставит естественные науки на
службу непосредственному процессу производства, который выдвигает практические проблемы,
могущие быть разрешенными только научно» [1.
люцию в естествознании начала ХХ в. и переход к
техническому развитию только на научной основе,
научно-техническому развитию. Этот переход и
стал основой для смены (примерно в 1860 г.) этапа
механизации очередным этапом в истории развития техники – этапом автоматизации.
Первая промышленная революция началась в
1760-х гг. в Англии с изобретения механических
прядильных машин и ткацких станков, широкое
распространение которых, а также необходимость
откачки воды из шахт потребовали универсального двигателя, своевременно изобретенного Д. Уат-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
Н.И. Дятчин
Рис. 2. Модель человеко-технического комплекса удовлетворения потребностей на этапе машинизации:
Aи – вход (исходный материал, сырье); Aк – выход (конечный
продукт); S1(F1) – инструментальная (технологическая) система и функция; человеческие системы и функции: S2,(F2) –
механические; S3(F3) – энергетические; S4 (F4) – управляющие;
S5 (F5) – планирующие
том. Об этом событии Маркс писал: «Великий гений Уатта обнаруживается в том, что в патенте,
который он получил в апреле 1784 г., его паровая
машина представлена не как изобретение лишь
для особых целей, но как универсальный двигатель крупной промышленности» [2. С. 385]. «А
уже к 1835 г. в хлопковом производстве Англии
использовалось 30 тыс. л.с. энергии, произведенной за счет паровых двигателей, и только 10 тыс. –
полученных водной энергетикой», – отмечал акад.
Ю.В. Яковец [3. С. 94]. Так с наступлением этапа
машинизации разрешился в пользу парового двигателя назревший гидроэнергетический кризис,
связанный с недостатками и ограниченными возможностями водяного колеса, являвшегося основой энергетики на предшествующем этапе, этапе
механизации. На основе парового двигателя были
созданы пароход Р. Фултоном (1807) и паровоз
Дж. Стефенсоном (1814), началась революция на
транспорте – интенсивная машинизация водного и
железнодорожного транспорта.
Если развитие естествознания создало возможность появления теплотехники как науки, то
создание теплового двигателя дополнило эту возможность необходимостью. Теплотехника – это
первая отрасль науки и техники, в которой произошло смыкание науки и практики, естественнонаучных знаний и технических средств, ставшее
отправным пунктом в зарождении технических
наук. Их возникновение было обусловлено, с одной стороны, необходимостью использования естественнонаучных знаний, законов и теорий для
разработки технических средств и изучения происходящих в них явлений; с другой – необходимостью обобщения опыта создания этих средств, отдельных наблюдений и фактов технико-производственного характера. Этому способствовало становление экспериментального метода и проникновение науки в прикладную сферу, а также интенсивное развитие механики. Именно с механики и
других выделившихся из нее дисциплин механического цикла началось формирование технических наук, поскольку механическая форма движения материи была к тому времени наиболее широко вовлечена в человеческую практику и предшествовала постижению других, более сложных
форм движения материи [4. С. 131].
Но для того, чтобы наука в триаде «наука–
техника–производство» заняла ведущее положение, были необходимы определенные условия.
Академик А.И. Анчишкин отмечал: «Для превращения науки в абсолютное условие технического
развития необходим ряд предпосылок, связанных
с достигнутым уровнем производства, с конкретным состоянием науки и техники. Производство
должно столкнуться с такими проблемами, которые оказываются неразрешимыми методами частных улучшений, опирающихся лишь на практический опыт, а наука должна накопить такую сумму
знаний и эмпирических данных, когда решение
возникших проблем развития производства становится теоретически возможным. Что касается техники, то в этом «треугольнике» она должна объединить в себе производственную необходимость и
научную возможность с практической готовностью. Последняя означает в первую очередь технологическую готовность» [5. С. 170]. Именно по
мере созревания таких условий и начиналось затем развертывание НТР.
К концу XIX в., когда и паровой двигатель
также стал настигать кризис, вследствие его низкого к.п.д., К. Лавалем и Ч. Парсонсом были созданы паровые турбины, серийное производство
которых с 1898 г. развернула фирма «Вестингауз».
Они позволяли преобразовывать энергию пара во
вращательное движение вала непосредственно, без
промежуточных передач, поэтому имели и более
высокий к.п.д., а также отличались высоким числом оборотов. Но последнее обстоятельство и не
позволило паровой турбине превратиться в универсальный двигатель – она так и осталась в качестве скоростного привода электрогенераторов,
сохранившись еще на крупных судах и паровозах.
Так наступил кризис паровой техники, который
суждено было разрешить электротехнике и теплотехнике на базе двигателя внутреннего сгорания
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взаимодействие науки, техники и производства в истории развития техники на этапе машинизации
(д.в.с.). Как писал далее А.И. Анчишкин, «…смена
энергетической, точнее двигательной, основы
производства действительно означала техническую революцию. Она позволила преодолеть те
барьеры в развитии производительных сил, которые выросли на пути паровой машины» [5.
С. 185]. Таким образом, переход с пара на более
качественные энергоносители, электричество и
д.в.с. позволил от машин, созданных по преимуществу эмпирическими методами, перейти к техническим системам, максимально приближенным
к их научным моделям, и обеспечить условия производства, наиболее соответствующие требованиям науки. Это был результат 2-й промышленной
революции, ставшей этапом в процессе механизации и обеспечившей его основное содержание.
Касаясь значения электротехники, А.И. Анчишкин отмечал: «Превращение электромоторов в
элемент производственного оборудования – станков, прокатных станов, подъемно-транспортного
оборудования и т.п. – означало переход от группового привода к индивидуальному, более того, возможность большой дифференциации мощности
электродвигателей, делимость электроэнергии позволили обеспечить своим источником энергии
отдельные части оборудования: произошло сращивание машин с двигателем (системой двигателей). В результате технологические процессы
приобрели невиданную ранее гибкость и мобильность, что имело особое значение для машиностроения; возникли условия для создания массовопоточного производства» [5. С. 185].
Базирующаяся исключительно на науке электроэнергетика стала основой для: 1) развития
электрометаллургии для выплавки черных, цветных, высококачественных и тугоплавких металлов
и сплавов; 2) получения алюминия и др. металлов,
веществ и продуктов, нанесения покрытий и формообразования с помощью электролиза; 3) осуществления проводной телефонной и телеграфной
связи и беспроводной (радиосвязи и радиолокации); 4) развития городского (трамвайного и троллейбусного) и рельсового транспорта (электропоездов и электричек); 5) превращения в световую
энергию и развития светотехники; 6) создания
электроники и полупроводниковой техники. И
этот перечень не является исчерпывающим.
В отношении двигателя внутреннего сгорания
А.И. Анчишкин замечал: «Для мобильной техники
ту же роль, что электродвигатели для промышленности, сыграли двигатели внутреннего сгорания. На их основе был достигнут такой малый вес
единицы мощности, что он позволил одновременно и транспортировать запас топлива, и обеспечи-
73
вать необходимый полезный вес для рабочей части машин. Возможность увеличения мощности
дизелей и бензиновых моторов, в сочетании с высокой частотой их работы, обеспечили создание
скоростного транспорта» [5. С. 186]. Двигатель
внутреннего сгорания породил автомобильный и
авиационный транспорт, преобразовал водный и
железнодорожный, стал энергетической основой
мобильной сельскохозяйственной, строительной и
бронетанковой техники. Широкое его применение
потребовало резкого наращивания добычи минерального сырья и развития производства горючесмазочных материалов.
Исключительно благодаря развитию химической науки был обеспечен прогресс химической
промышленности, которая начала превращаться в
важную материалообразующую отрасль, обеспечивающую создание во все возрастающих объемах
новых искусственных (синтетических) материалов
(резины, пластмасс, красителей, минеральных
удобрений, лекарств и др.), заменяющих традиционные природные или имеющих новые полезные
свойства.
Другим важнейшим результатом второй промышленной революции стало развертывание производства машин с помощью машин, когда машиностроение, наконец, обрело свою собственную
технологическую и научную базу. Науки в машиностроении (технические науки) при этом разделились как бы на два ее основных слоя. Первым
таким слоем, непосредственно прилегающим к
производству и обслуживающим его через инженерную деятельность, стали инженерные дисциплины, связанные с исследованием, проектированием, расчетом, конструированием, изготовлением и
эксплуатацией машин – «теория машин и механизмов, сопротивление материалов, детали машин» и
др. Вторым слоем, подпитывающим первый, стали
фундаментальные науки академического характера,
обеспечивающие стратегические прорывы на научном фронте: машиноведение, гидротехника, теплотехника, электротехника и т.п. [6].
С развитием машиностроения, в важнейшую
прикладную науку, связывающую технологию с
производством и способную обеспечить технологическую готовность его перехода на научные
рельсы, стала превращаться «Технология машиностроения», которую акад. В.М. Севергин в свое
время определил, как «науку о ремеслах и заводах». Основоположник «Технология машиностроения» проф. А.П. Соколовский считал ее
«учением, которое родилось в цехе и не должно
порывать с ним связи, чтобы не стать академичной
и бесплодной». А в современных вузовских учеб-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
74
Н.И. Дятчин
никах она определена, как «наука об изготовлении
машин заданного качества в установленном производственной программой количестве и в заданные сроки при наименьших затратах живого и
овеществленного труда». С развитием «Технологии машиностроения» в результате дифференциации из нее в конце этапа машинизации стали выделяться в качестве самостоятельных научных
дисциплин: основы взаимозаменяемости, теория
резания, станки, режущие инструменты, производство заготовок, планирование и организация
производства в машиностроении и др. [7. С. 18–
22]. Технологический прогресс и бурное развитие
машинного производства «потребовали качественных изменений в составе и уровне квалификации рабочей силы. Резко возросло число ученых,
инженеров, техников, непосредственно включенных в процесс разработки, производства и использования сложной техники. Усилились требования
к квалификации рабочих. Все это привело к очередной революции в образовании» [3. С. 96].
Стремительное наращивание производства
машин резко повысило спрос на металлы, в первую очередь сталь и чугун, и потребовало совершенствования их механической обработки, перевода металлургических, заготовительных процессов и металлообработки на научные рельсы. На
смену слепой эмпирике в доменном производстве
пришла разработанная к 1925 г. проф. В.Е. ГрумГржимайло гидравлическая теория расчета печей,
основанная на законах физической химии [8].
Сменивший малопроизводительный метод «пудлингования» конвертерный способ, разработанный полуэмпирически Г. Бессемером (1854 г.) был
вытеснен «томасовским», который был создан в
1878 г. уже на строго научной основе. С начала
XIX в. начали закладываться основы металловедения – науки о металлах, тесно связанной с металлофизикой и представляющей научную основу для
получения металлов и сплавов с заданными свойствами. Истоками металловедения стали методы
металлографии и микроструктурного анализа, разработанные П.П. Аносовым, а также критические
точки фазовых превращений и стройная теория
кристаллизации Д.К. Чернова [9].
На смену эмпирике Ф. Тейлора, изложенной в
его книге «Искусство резать металлы», пришла
наука о резании материалов, основы которой были
заложены отечественными учеными И.А. Тиме,
К.А. Зворыкиным, Я. Усачевым и др. [10], а в разработку физики процесса резания весомый вклад
внесли представители томской школы проф.
Н.Н. Зорев, А.М Розенберг и др. во главе с акад.
В.Д. Кузнецовым [11].
Как отмечал А.И. Анчишкин, «…общая тенденция перевода техники производства на научную основу всегда складывалась таким образом,
что экспансия науки шла от производства и видов
труда, где господствуют относительно более простые формы движения материи, к более сложным,
требующим более высокого уровня научного познания» [5. С. 175]. На смену (но не взамен) классической механики Ньютона пришла основанная
М. Планком (1900) квантово-волновая механика,
позволившая понять и использовать в технике явления сверхтекучести, сверхпроводимости, ферромагнетизма и др.; а ее законы были положены в
основу ядерной энергетики, квантовой электроники и др. важных направлений техники. Другим
существенным дополнением стала теория относительности А. Эйнштейна, сначала (1905) специальная (пространства и времени), а затем (1916) и
общая (тяготения). А достижения атомной физики,
начавшиеся с открытия электрона (1897) и построения моделей атома (1903) Д. Томсоном, привели к овладению атомной энергетикой, созданию
атомной (1945) и водородной (1953) бомб и началу строительства атомных электростанций (1954),
что стало кульминацией научно-технических достижений этапа машинизации.
ЛИТЕРАТУРА
1.Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М.: Политиздат,
1961. Т. 20.
2.Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М.: Политиздат,
1960. Т. 23.
3.Яковец Ю.В. Циклы, кризисы. Прогнозы. М.: Наука,
1999.
4.Иванов Б.И., Чешев В.В. Становление и развитие технических наук. Л.: Наука, 1977.
5.Анчишкин А.И. Наука, техника, экономика. М.: Экономика, 1989.
6. Дятчин Н.И. Современные проблемы науки в машиностроении: учеб. пособие. Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 2005.
7. Дятчин Н.И. Технология машиностроения» и её развитие как науки // Сб. тез. Международной научно-технической
конференции «Современные технологические системы в машиностроении». Барнаул: Изд-во АлтГТУ, 2006.
8. Мезенин Н. А. Металлург Грум-Гржимайло. М.: Знание,
1977.
9. Мезенин Н. А. Повесть о мастерах железного дела. М.:
Знание, 1973.
10. Русские ученые – основоположники науки о резании
металлов / под ред. Г.И. Грановского. М.: Машиностроение,
1952.
11. Развитие науки о резании металлов / под ред.
Н.Н. Зорева. М.: Машиностроение, 1967.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 947+929. 2
Г.И. Саксельцев
РЕЖИМНЫЙ АВИАИНЖЕНЕР, КОНСТРУКТОР И УЧЕНЫЙ В.Г. САКСЕЛЬЦЕВ
Рассматривается научная и производственная деятельность видного отечественного авиационного инженера в области
создания ракетно-космических систем Виктора Гавриловича Саксельцева.
Ключевые слова: оборонная промышленность, боевые ракетные комплексы, МГТУ им. Н.Э. Баумана.
Мощь и величие советского оборонного комплекса СССР были достигнуты трудом, талантом и
разумом плеяды блестящих ученых и конструкторов, инженеров, квалифицированных рабочих. Эти
достижения стали возможны благодаря созданию
ряда закрытых конструкторских бюро и научноисследовательских институтов (НИИ). Понятно,
что их деятельность была засекречена, имена не
разглашались, о достижениях не сообщалось в открытой печати. Только в последнее время появилась возможность назвать имена, в том числе в области военной авиации и космонавтики. Определенные ограничения секретности дали возможность расширить представления о создании и укреплении оборонного комплекса страны и вкладе
людей, которые длительное время причислялись к
так называемым режимным специалистам [1.
С. 10]. В их числе был В.Г. Саксельцев.
Виктор Гаврилович Саксельцев род. 13 февраля 1906 г., в Царицыне. Его родители – отец Гавриил Федорович Саксельцев (1874–1945), мать
Анна Михайловна Голощапова (1876–1950) – были
служащими железной дороги в Ростове-на-Дону [2.
Л. 306об.], происходили из крестьян Саратовской
губернии. После службы в армии отец остался в
Царицыне. По архивным документам удалось найти корни Саксельцевых с XVII в., предки были крепостными крестьянами, а дедушка – участник войны с Турцией (1873–1874 гг.) [3. Л. 572–579]. После революции 1917 г. Саксельцевы переехали в
Ростов-на-Дону, где Виктор Гаврилович закончил
промышленно-экономический техникум. По окончании учебы был направлен техником-механиком
главных мастерских Северо-Кавказской железной
дороги. Стремясь продолжить техническое образование, он поступил в Ростовский индустриальный
техникум (позднее авиационный), где училась молодежь, увлеченная авиацией. Это было время
влюбленности в авиацию, авиастроение: «Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца
пламенный мотор», – пела молодежь страны Советов. Учёбу В.Г. Саксельцев совмещал с работой
конструктора управления «Стройпуть» НКПС.
Здесь и раскрылся его талант конструктора, изобретателя.
В 1927 г. молодой специалист был призван в
ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, служба проходила в авиационных мастерских СевероКавказского военного округа (СКВО), где он
столкнулся с низким качеством отечественных самолетов, которые были далеки от совершенства,
что приводило к большому количеству аварий и
катастроф [4. С. 169].
В.Г. Саксельцев, понимая, что ему не хватает
специальных знаний, продолжал учёбу без отрыва
от производства. В 1932 г. окончил Новочеркасский авиационный институт, получив специальность авиационного инженера-технолога [5. Л. 10–
11]. Продолжив свою деятельность в должности
инженера-конструктора, а затем начальника цеха,
он внедрял новые разработки и рационализаторские предложения, участвовал в совершенствовании специального оборудования самолетов, показал себя талантливым инженером, мечтавшим создать что-то принципиально новое, необходимое
для обороны страны. Достижению этой цели он
отдавал всю свою энергию, знания и силы. Им были разработаны: комплекс оборудования и приборов для ночных полётов самолетов, аппаратура и
методика подготовки лётчиков к слепым полетам;
система подвижных воздушных мишеней с автоматическим сбрасыванием; конструкция и технология серийного производства учебно-тренировочных бомб типа П-25; электрические бомбосбрасыватели, которыми были оборудованы бомбардировщики СКВО; автомат-снайпер для
стрельбы по самолётам противника; гировертикант на постоянном токе для бомбардировочных
прицелов. Создание и доработку новой техники
приходилось вести и на земле, и в воздухе, в результате чего был накоплен немалый производственный опыт, мастерские превратились в завод.
На молодого, талантливого авиационного специалиста и конструктора в 1935 г. во время одной из
своих поездок обратил внимание нарком обороны
К.Е. Ворошилов, в ходе инспекционной проверки
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
76
Г.И. Саксельцев
авиационных частей СКВО. В.Г. Саксельцев был
переведен в Москву в Особое конструкторское
бюро (ОКБ) Военно-Воздушной академии, где
вскоре стал заместителем начальника ОКБ. С 1935
по 1938 г. он прошел путь от начальника конструкторского отдела ВВА до начальника сборочного
цеха завода № 217, где собирались опытные образцы новых самолётов С.В. Ильюшина, А.С. Лавочкина, А.И. Микояна, А.С. Яковлева, выпускников
этой академии, с которыми В.Г. Саксельцев работал в тесном контакте. Работу ОКБ первоначально
курировал маршал М.Н. Тухачевский.
С началом Великой Отечественной войны все
рвались на фронт, но В.Г. Саксельцева, как ведущего специалиста и руководителя, эвакуировали
вместе с заводом № 217 в Свердловск. Рабочие цеха во главе с тридцатипятилетним начальником в
условиях суровой уральской зимы 1941/42 г. смонтировали оборудование на новом месте и регулярно перевыполнили плановые задания. Урал принял
большое число предприятий, оборонных КБ и
НИИ. Первое время было исключительно трудно.
Ощущалась нехватка продовольствия. Система
централизованных поставок лишь складывалась. Не
хватало жилья, люди ютились в землянках, бараках.
С перебоем работали бытовые учреждения: бани,
прачечные, парикмахерские, швейные мастерские
[7. С. 253]. В больницах недоставало медикаментов
и медицинского оборудования, медицинского персонала: врачи и сёстры были на фронте. Со временем социально-бытовые условия работников оборонных производств несколько улучшились. Благодаря героическому труду всего персонала завода
№ 217 день ото дня увеличивался выпуск приборов
для наведения на цель и прицеливания для бомбардировщиков и истребителей. За самоотверженный
труд большая группа лучших производственников
завода № 217 получила в 1942 г. правительственные награды, В.Г. Саксельцев также был награжден
орденом «Знак Почета» [8. С. 150].
В 1944 г. часть цехов завода № 217 была реэвакуирована в Москву. Здесь энергичного, хорошо
знающего производство В.Г. Саксельцева назначили главным технологом завода № 689. Во время
одной из поездок на него обратил внимание нарком вооружений СССР Д.Ф. Устинов, назначив в
1945 г. начальником производственно-технического отдела Министерства вооружений СССР. Необходимо отметить, что впоследствии дружеские
отношения, возникшие в военные годы между
этими двумя людьми, сохранились до последних
дней жизни.
В условиях холодной войны и гонки вооружений, необходимо было противостоять США,
создать потенциал сдерживания, требовалось новое совершенное оружие. Военные корпорации
США достаточно быстро развернули выпуск
стратегических бомбардировщиков для доставки
ядерного оружия, вели разработки новых, более
мощных атомных бомб. В Министерстве вооружений СССР сохранился ритм работы, установившийся ещё в годы войны. Жесткая требовательность была нормой жизни, что позволило быстро
наладить серийный выпуск автоматических систем
прицеливания и управления зенитным огнем, оснащение артиллерийских установок Военноморского флота СССР, которые отличались более
высокой надежностью и точностью поражения целей. При самом непосредственном участии
В.Г. Саксельцева начался серийный выпуск радиолокационных станций РЛС «РУС-2» [9. С. 104],
приборов управления артиллерийским зенитным
огнем (ПУАЗО), синхронных следящих приводов
для орудийной наводки. За комплекс работ по
обеспечению производства систем радиолокационного наведения зенитной артиллерии в 1946 г.
В.Г. Саксельцев был награжден орденом Красной
Звезды [8. С. 150]. За разработку и организацию серийного производства следящих приводов к 100-мм
зенитным орудиям, комплекты деталей которых
производил Юргинский машиностроительный завод
[10. С. 310], В.Г. Саксельцеву в 1950 г. была присуждена Сталинская премия [11]. Несмотря на загруженность, он нашел время для завершения работы
над кандидатской диссертацией.
В мае 1952 г. министр вооружения СССР
Д.Ф. Устинов назначил молодого ученого заместителем начальника нового Главного управления
Министерства вооружений СССР, в конце 1952 г. –
начальником данного управления (ставшего в
1953 г Министерством оборонной промышленности, а с 1958 г. – Государственным комитетом Совета Министров СССР по оборонной технике), поручив ему организацию и постановку научноисследовательских, опытно-конструкторских и
технологических работ для осуществления в предельно сжатые сроки серийного производства боевых ракетных комплексов. На этом этапе
В.Г. Саксельцеву довелось работать с такими
крупными фигурами отечественного ракетостроения, как академики С.П. Королев (первое
знакомство произошло на Урале), М.К. Янгель,
Н.А. Пилюгин, В.П. Глушко, А.А. Благонравов,
член-корр. АН СССР Г.И. Бабакин, главный конструктор двигателей А.М. Исаев. Будучи учёным с
широким кругозором и выдающимися организаторскими способностями, В.Г. Саксельцев умел
определить новые направления развития приклад-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Режимный авиаинженер, конструктор и ученый В.Г. Саксельцев
ных исследований, нацелить на их реализацию
своих учеников и целые коллективы КБ. При его
непосредственном участии успешно разрабатывались технические задания на первые ракетные комплексы и баллистические ракеты дальнего действия
(БРДД), проводились исследовательские работы
по отработке конструкции, технологии изготовления и испытаний восьми ракетных комплексов.
Так, 21 августа 1957 г. был осуществлён первый
пуск двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7а, которая полностью выполнила программу полёта, с 1960 г. поставлена
на боевое дежурство Советской Армии. Стартовые
комплексы были разработаны под руководством
конструктора В.П. Бармина [13. С. 326–334]...
К этому времени функции технического управления Министерства обороны СССР заметно расширились. Начали осуществляться комплексные научно-исследовательские работы. Был также проведен
комплекс научно-исследовательских, конструкторских и экспериментальных работ по испытанию новых видов оружия с новыми ракетами-носителями.
Результаты этой многогранной деятельности были
обобщены в ряде закрытых научных публикаций.
Правительство СССР высоко оценило работу
В.Г. Саксельцева, он был награжден орденом Трудового Красного Знамени, позднее – вторым орденом
Трудового Красного Знамени.
Накопленные знания и опыт необходимо было
передавать новым поколениям инженеров. В
1956 г. Виктор Гаврилович был приглашен на преподавательскую работу в МВТУ им. Н.Э. Баумана и
избран доцентом. Одновременно читал несколько
курсов в Академии промышленности вооружений,
созданной в 1948 г.
В начале 1958 г. В.Г. Саксельцев был направлен
в Китайскую Народную Республику. Целью служебной командировки была передача документации и выпуск одного из образцов военной техники, переданных Советским Союзом Китаю. За
выполнение этого задания В.Г. Саксельцев был
награжден «Орденом дружбы» и медалью «За боевое содружество» КНР. После возвращения из командировки он был утвержден в ученом звании
профессора в МВТУ и включился в решение очередных стратегических задач, поставленных перед
военно-промышленном комплексом и Министерством обороны СССР. Неоднократно участвовал в
испытаниях образцов ракетной техники. Одно из
таких испытаний 24 октября 1960 г. закончилось
взрывом ракеты на космодроме Байконур, в результате которого погиб главнокомандующий ракетными войсками стратегического назначения,
главный маршал артиллерии Н.М. Неделин и ещё
77
77 человек [14. С. 178–179], В.Г. Саксельцев был
тяжело ранен. После трагедии находился на длительном лечении. Но Виктор Гаврилович нашел
новое применение своим знаниям и навыкам:
окончательно перешел на постоянную работу в
МВТУ, стал уделять основное внимание подготовке
научных и инженерных кадров, развитию новых
перспективных технологий космического и ракетного машиностроения, позволяющих существенно
улучшить тактико-технические характеристики
военной техники.
Масштабность работ, в которых участвовал
В.Г. Саксельцев, позволила ему совместно с проректором МВТУ К.С. Колесниковым создать научно-исследовательский институт проблем машиностроения (НИИПМ). В.Г. Саксельцев стал его первым директором, совмещая с заведованием кафедрой № 8 – «Технологии ракетно-космического машиностроения» (1962–1982 гг.). Кафедра стала базовой по подготовке специалистов аналогичного
профиля для закрытых вузов страны. Перспективные студенты старших курсов, молодые специалисты вовлекались в научные исследования, что являлась естественным продолжением начатых ранее
работ по профилю кафедры. Около 30 аспирантов и
соискателей, у которых руководителем был
В.Г. Саксельцев, защитили кандидатские диссертации. Результаты исследований были обобщены
в двухтомной коллективной монографии, изданной в 1972 г. Закономерным итогом работы
В.Г. Саксельцева, проделанной на кафедре и в
НИИ проблем машиностроения (создан в 1972 г.),
стала защита в 1973 г. докторской диссертации, в
этом же году за заслуги в развитии науки и техники,
подготовке инженерных кадров он был награжден
третьим орденом Трудового Красного Знамени.
НИИПМ и кафедра В.Г. Саксельцева вели совместные работы с закрытыми НИИ Европейской
России, Урала и Сибири, включая и Томск. По ряду работ ракетно-артиллерийской тематики и бронебаллистики осуществлялось сотрудничество с
НИИ прикладной математики и механики (НИИ
ПММ) при Томском государственном университете, которое не прерывается до сих пор, но уже по
новой, космической программе.
Основная работа Виктора Гавриловича мало
оставляла времени на частную жизнь, исключением были редкие посещения театра. Его жена – Лидия Фёдоровна Шильд, коренная ростовчанка, профессиональный музыкант, была верной спутницей
до конца своих дней (умерла в 1982 г.). Детей не
было. В.Г. Саксельцев скончался 16 ноября 1984 г.
и похоронен на Троекуровском кладбище в Москве.
Близкие родственники после 1935 г. считали Вик-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.И. Саксельцев
78
тора Гавриловича репрессированным, так как после
его перевода в Москву связь с ним была утеряна.
В.Г. Саксельцев свою жизнь посвятил организации производства боевых ракетных комплексов,
средств для оснащения самолётов специальным
оборудованием с целью обеспечения эффективной
стрельбы, бомбометания и оснащения их системой
радиолокации, технологии космического и ракетного машиностроения, а в последние годы – подготовке научных и инженерных кадров. Его вклад в
оборону страны был высоко оценен Правительством: он удостоен звания лауреата Сталинской премии (1950) и заслуженного деятеля науки и техники РСФСР (1978), имеет 30 наград.
ЛИТЕРАТУРА
1. Режимные люди в СССР. История сталинизма / [Отв.
Ред. Т.С. Кондратьева, А.К. Соколов]. М.: РОССПЭН; фонд
Первого Президента России Б.Н. Ельцина, 2009.
2. Государственный архив Пензенской области (ГАПО).
Ф. 182. Оп. 11. Д. 117.
3. Российский государственный архив древних актов
(РГАДА). Ф. 350. Оп. 2. Д. 1930.
4. Большая советская энциклопедия. 3-е изд. / гл. ред.
А.М. Прохоров. М., 1970. Т. 1
5. Архив Министерства промышленности и энергетики
РФ. Ф. 298. Оп. 4. Д. 104.
6. Промышленность Южного Урала в XIX–XX веках:
Сборник научных трудов. М.: АИРО-ХХ. 2002.
7. Хомутова Н.С. Социальная политика на предприятиях
военно-промышленного комплекса Урала в 1945–1950 гг. //
Россия и регионы: социальные ориентиры политического и
экономического развития: Материалы ХХ Международной
научно-практической конференции (17–18 апреля 2003 г.) /
Урал. Соц.-экон. ин-т АТиСО. Челябинск, 2003. Ч. V.
8. Кашуба Л.А. Памяти В.Г. Саксельцева // Производство
конструкций ракетно-космической техники: Сб. науч. труд.
М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана. 2006. С. 150–155.
9. Ощепков П.К. Жизнь и мечта: Записки инженераизобретателя, конструктора и учёного / Предисл. Б.А. Остроумова. 4-е изд. М.,1984.
10. Галкин Н.В. История Юрги с древнейших времен до
наших дней. Кемерово, 2001.
11. Лауреаты Сталинской премии // Правда. 1950. 25 мая.
12.Николаев А.А. Структура военно-промышленного комплекса на Южном Урале (1945–1965 гг.) // Россия и регионы:
социальные ориентиры политического и экономического развития: Материалы ХХ Международной научно-практической
конференции (17–18 апреля 2003 г.) / Урал. Соц.-экон. ин-т
АТи СО. Челябинск, 2003. Ч. V.
13. Бармин И.В., Токарев Ю.М. Создатель стартовых систем и оборудования // Вестник РАН, 2009., № 4. С. 326–334.
14. Незабываемый Байконур / под общ. ред. генералполковника К.В. Герчика. М., 1998.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
IV. ПРОБЛЕМЫ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
281.71+316.4
Е.А. Кривец
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ КОПТСКОЙ ЦЕРКВИ
Коптская церковь занимает достойное место в семье древних восточных церквей, к которой принадлежат армянская,
эфиопская, сиро-яковитская и другие. Египтян называли коптами вплоть до завоевания Египта арабами и исламизации
населения. С тех пор египтяне, принявшие ислам, стали называться арабами, а сохранившие верность христианству –
коптами.
Религиозное рассеяние коптов во второй половине XX в. по всему миру и, соответственно, расширение влияние коптской
церкви связаны с новой волной возрождения религиозной жизни коптов.
Ключевые слова: коптская церковь, христианство, образование, возрождение.
В коптской церкви Папа-патриарх избирается
пожизненно на поместном соборе из самых известных монастырских духовников, много лет
проживших в пустыне. После этого он становится
лидером коптов и пользуется непререкаемым авторитетом. В настоящее время духовным лидером
коптской общины является 117-й коптский патриарх Шенуда III. Он родился в 1923 г. в г. Асьют.
После окончания начальной школы в Даманхуре
он учился в американской школе в Каире, затем на
историко-археологическом факультете Коптского
университета. В 1947–1948 гг. служил в армии. С
1949 г. совмещал издательскую деятельность в
церковном журнале с преподаванием в богословском институте. В 1954 г., приняв сан священника,
поступил в монастырь св. Марии (эс-Суриане)
пустыни Вади эн-Натрун. Жил отшельником в нескольких монашеских центрах западной пустыни.
В 1959 г. Папа Кирилл VI назначает его личным
секретарем, в 1962 г. он был избран епископом
Высшей школы теологии. Духовная и образовательная сферы деятельности Папы Шенуды определили направление современного движения
церкви. Он нёс ответственность за теологические
и церковные вопросы, для решения которых были
привлечены тысячи молодых людей. Шенуда является автором нескольких книг и множества статей по духовным вопросам и теологии.
До своего избрания патриархом в 1971 г. и будучи патриархом, Шенуда три дня проводит в
Каире, читая лекции и управляя делами епископата, а во вторую половину недели – в монастыре в
размышлении и молитве. Еженедельно в сопровождении епископата он проводит встречи с народом в соборе св. Марка. Громадный храм заполняется народом, папа садится за стол на солее, произносит духовное слово минут на 40 и затем около
часа без подготовки отвечает на записки, заранее
опущенные в специальный сосуд, стоящий в хра-
ме. Поэтому можно сказать, что Папа доступен,
особенно для людей, приехавших издалека.
Будучи духовным лидером египетских коптов,
Папа Шенуда III испытал на себе последствия
подъема в Египте в конце 70-х гг. исламских фундаменталистских настроений, следствием которого стали коптские погромы и столкновения на религиозно-общинной почве. Во главе с Папой копты обратились к президенту, выразив свой протест
разгулу жестокости. В результате в 1981 г. Шенуда III, 8 епископов и 24 священника по указу президента Анвара Садата были посажены под домашний арест. Патриарх был освобожден только в
1985 г.
В ноябре 2001 г. копты Египта отметили
30-летие возведения в сан главы коптской церкви
папы Шенуды III. Поздравления в связи с юбилеем ему прислали предстоятели церквей целого ряда стран Ближнего Востока. «За прошедшие 30 лет
Его святейшество не только проповедовал христианскую веру, но и сам жил в соответствии с ее установлениями. Он сделал Церковь ближе к людям,
а людей – к Церкви», – отмечается в послании,
направленном папе от имени Всемирного совета
церквей.
Понимая, что возрождение церкви зависит от
восстановления, прежде всего, монашества, Шенуда восстановил все монастыри в пустыне алВади Натрун и долине Нила. Глава египетских
коптов ведет активную внешнюю политику, его
знают далеко за пределами Востока. Приоритетом
во внешней политике коптских руководителей являются связи с представителями восточно-христианских церквей. Копты Египта входят в так называемый Ближневосточный Совет Церквей – региональную организацию, объединяющую 28 христианских конфессий и представляющую интересы около 20–25 млн христиан на Ближнем Востоке
и Северной Африке. Эта организация в своей дея-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
Е.А. Кривец
тельности старается реагировать на сложную обстановку, сложившуюся в регионе Ближнего Востока. Так, в апреле 2003 г., в самый разгар американской операции в Ираке генеральный секретарь
Ближневосточного Совета Церквей Рияд Джерджур обратился к арабам-христианам во всем мире
с призывом воздержаться от широкого празднования Пасхи. «Как мы можем праздновать Пасху в
то время, когда народ Ирака все еще хоронит своих погибших?» – говорилось в обращении Джерджура к пастве [1]. Следует заметить, что Пасха в
призыве воспринимается как праздник светский,
гражданский. Пасха – это праздник духовной радости христиан, в основе которой лежит жертва во
имя будущей жизни оставшихся живых. Поэтому
с христианской точки зрения страдания и гибель
иракцев тоже являются жертвой во имя будущей,
связанной с Богом, жизни народа.
Глава Совета церквей призвал арабов-христиан к солидарности со всем арабским миром. По
его словам, христиане должны проявить солидарность и с палестинцами на оккупированных территориях, которые подвергаются постоянной агрессии со стороны Израиля.
Став патриархом, Шенуда III особое внимание
уделил возрождению воскресных школ. Впервые
они появились в 1918 г., когда Хабиб Гиргиз, директор первого Коптского института Высшего
Теологического образования высказался за необходимость создания религиозных школ для молодежи. Единый комитет воскресных школ выработал программу для коптских церквей в Каире,
Дельте и Верхнем Египте. Успешная миссионерская образовательная деятельность американских
пресвитериан в Верхнем Египте, без сомнения,
способствовала ускорению процесса формирования
собственно коптских воскресных школ. Одна из
первых школ в Асьюте была открыта в 1930-х гг.
[2. C. 93–94]. Особую роль в коптском возрождении
в 1920-х гг. сыграли четыре центра воскресных
школ в Каире. Выпускники этих школ получили
хорошее теологическое образование, представление о благочестии и духовной атмосфере коптской
церкви.
Первый центр – церковь св. Антония – находился в восточной части района Шобра в Каире.
Школа выросла из общества Шиколани, основанного в 1934 г. известным коптом Сидчаком Тадрузом. Основной целью общества, а в дальнейшем
школы, было образование духовенства и мирян.
Официально школа была открыта в 1935 г. аввой
Авраамом, митрополитом Гизы, Файюма и Калюбии. Основной внимание в школе уделялось обучению молитве, аскетике, изучению жизни свя-
тых, мучеников. Руководители этой воскресной
школы должны были вести строгую духовную
жизнь молитвенников и преподавать аскетические
дисциплины в течение двух лет. Первые выпускники этой школы стали монахами и священниками. Будущая роль выпускников этих школ как религиозных лидеров была предопределена высоким
уровнем преподавания теологии и благочестием
этих школ. Второй центр находился в Гизе в коптской церкви св. Марка. Его целью было объединить малые общины в городах и деревнях, создать
прочные отношения с мусульманским большинством. Работа социальной службы, экуменистического отдела, возглавляемого епископом Самуэлем, организация межрелигиозного диалога с
представителями ислама – все это заслуга образовательного центра в Гизе. Третий центр Газират
Бадран и четвертый – церковь св. Михаила находились недалеко от первого – в восточной Шобре.
Их целью было вовлечение в социальную и религиозную жизнь церкви всех членов прихода. Программы этих воскресных школ были апробированы в школах Асьюта.
Помимо преподавания по традиционной программе, члены центров ходили на экскурсии, совершали паломничества в другие церкви и монастыри, организовывали совместный отдых, праздники, устраивали религиозные и общественные
фестивали. Новым в этих центрах было – религиозное и социальное образование девочек. Результаты деятельности воскресных школ были настолько впечатляющи, что протестанты Египта
приравняли их роль к значению деятельности организации «Братьев-мусульман». А сам факт возникновения школ объявили политической реакцией на появление самой организации «Братьевмусульман». Отвечая на эти заявления папа Шенуда напомнил, что как протестантская, так и англиканская церкви имеют воскресные школы во
всех своих приходах. Он сказал: «Воскресные
школы всегда были у коптов и всегда были образовательными религиозными центрами. Воскресные школы – это духовный труд церкви, никак не
связанный с политикой» [3. C. 3].
Воскресные школы являются в большей степени частью церковной системы, объектом церковной власти, чем независимыми школами. Уроки религии преподаются по Священным книгам,
изучаются доктрины, жития святых, церковные
гимны. Папа Кирилл VI сделал эти школы частью
епископального образования. Преподаватели в
таких школах несут ответственность только за религиозное образование. Поэтому каждого преподавателя воскресной школы отличают свой метод
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые проблемы современной коптской церкви
и особенности преподавания, продиктованные обстоятельствами собственной жизни. Главная духовная семинария коптской церкви, основанная в
1875 г., расположена в Каире недалеко от собора
св. Марка. Почти половина священников закончила эту семинарию. В ней и на богословском факультете Каирского университета многие миряне
на вечерних курсах изучают Священное Писание
и богословие. Расположенный на территории Патриархата Коптский институт высших исследований является экуменическим центром изучения
коптской христианской традиции.
С конца XX в. коптская церковь начала расширять свои границы, процесс этот продолжается
и в XXI в. Численность ее метрополий выросла до
80. Семь коптских епископов стоят во главе епархий в Иерусалиме, Судане, Западной Африке, Европе, Соединенных Штатах, Австралии. Еще в
начале 70-х гг. за пределами Египта действовало
только 7 коптских церквей в Канаде, США, Австралии, Англии. Сегодня насчитывается более 150
коптских объектов за пределами Египта, из которых в США находятся 65 церквей, монастырь и 2
семинарии. В Канаде – 15 храмов и коптский
культурный центр. В Австралии – два монастыря,
25 церквей, колледж, три средние школы, патронажная служба. Всего в Европе около 30 церквей
и два монастыря. В Англии – 6 церквей и коптский центр в Бирмингеме. Действующие коптские
церкви находятся в Ирландии, Шотландии, Уэльсе. В Германии 9 церквей, монастырь во Франкфурте и в Бренхаусе, основанный коптами в
1223 г. По нескольку храмов действуют во всех
европейских странах. В 1991 г. первая коптская
церковь открыта в Южной Америке, ведется проповедь в Вест-Индии, на Бермудских и Виргинских островах. 33 коптских церкви расположены
среди 12 африканских племен в различных странах Африки. Об оживлении коптской церковной
жизни в мире и росте ее влияния свидетельствует
факт принятия в 1994 г. небольшой Православной
Церкви Британских островов под юрисдикцию
Коптского патриархата в качестве отдельной
епархии, включающей Великобританию и Ирландию.
Так как коптские общины Канады и США
представляют собой две епархии под началом одного епископа, с 2002 г. в Канаде в качестве штабквартиры канадских коптов строится деревня, которая станет культурным и национальным центром коптов. Для молодого поколения строится
учебный центр и маленький музей, рассказывающие об истории коптов в Египте, начиная со времен фараонов; в воскресной школе при церкви
81
дети изучают историю церкви, ритуал, церковные
догмы, Священное Писание, духовную традицию.
Эта многочисленная община коптов находится в
центре проживания обширной китайской общины.
Многие китайцы не только интересуются коптской традицией, но и становятся христианами монофизитского толка. Объединенный светскоцерковный комитет, возникший в 1928 г., управляет коптскими епархиями за границей, наставляет по вопросам управления коптскими церковными вкладами в соответствии с законами Египта.
Жизнь коптов, живущих за границей, резко отличается от их собратьев в Египте. Проблемы иммигрантов в области веры становятся схожими с
проблемами европейцев в этой же области. Обеспеченная, спокойная жизнь приводит к тому, что
вопросы веры отступают на второй план. При сохранении внешней стороны обрядности утрачивается служение духу.
Многочисленные копты, проживающие в государствах Запада, адаптировались к западной политической и общественной жизни и начали выступать в качестве основателей движения за религиозную свободу. Вмешательство египетских коптов в область политической культуры западных
обществ внесло изменения в естественно сложившуюся политическую агитацию, основанную на
религиозных различиях между христианами и мусульманами. Новые условия жизни обусловили
новые формы деятельности коптов за пределами
Египта, пришедшими на смену традиционным.
Во-первых, диаспора пробует новые методы политической активности, которые на родине не распространены – социальное движение и узкоспециальный интерес стратегии лобби. Во-вторых, современные технологии делают протестную агитацию коптов более эффективной: статьи о религиозном преследовании в Египте на страницах западных газет, сайты, снабженные фотографиями и
интервью со свидетелями событий. В-третьих, на
современном этапе движение коптов приближается к политическому протесту, в котором западные
технологии объединяются с такими видами борьбы, как дискуссия и общественная солидарность,
практикуемыми ими на родине. Ясно, что развитие новых технологий обеспечит и новые возможности для роста политической активности коптов.
Пересмотрев свое отношение к политической активности, которая ранее ассоциировалась только с
западным мышлением и теологией, копты смогли
изменить свое мышление и утвердить свои интересы по мере их осознания.
Коптское лобби, находясь вне Египта, объединилось и смогло выразить протест по поводу ог-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
82
Е.А. Кривец
раничений домашних политических институтов.
Появление лобби является вызовом другим ранним формам объединения в египетской политике.
Будущее коптского лобби – в развитии обществ
диаспоры, новых коммуникативных форумов и
транснациональных политических организаций
[4]. Коптская церковь имеет серьезное влияние в
Эфиопии и Сирии.
Эфиопы приняли христианскую веру примерно в 328 г. н. э., после того как у их берегов потерпели кораблекрушение два коптских христианина
Фрументий и Эдезий. С тех пор эфиопы поддерживали тесные связи с Коптской церковью, приняв ее сторону во время Халкидонского раскола в
451 г. Все епископы в Эфиопии были египтянамикоптами, назначенными коптским патриархом.
Межцерковные связи коптской церкви с родственными церквями полностью зависели от отношений Египта с этими странами. В XIX в. в результате экспансии Египта в Судан и Эфиопию
взаимоотношения между мусульманским Египтом
и христианской Эфиопией ухудшились, что отразилось и на межцерковных связях двух стран. При
этом канонические связи церквей оставались
прежними: Эфиопская церковь сохраняла подчинение коптской, а коптских патриарх назначал в
Эфиопию митрополитов. Выполняя посреднические функции между египетскими и эфиопскими
правителями в XIX в., коптская церковь имела
возможность укрепить свои позиции в отношениях с египетским правительством. Однако после
коптско-эфиопского конфликта, связанного с монастырем Дейр ас-Султан, в середине XIX в., патриарху не удалось, не только успешно выполнить
традиционную посредническую роль в египетскоэфиопских отношениях, но и наладить отношения
с собственным правительством. Этому также стали мешать бурная миссионерская деятельность
иностранных государств и междоусобная борьба
правителей Эфиопии.
В XX в. отношения с Эфиопией носили традиционный характер: до 1959 г. эфиопская церковь
была частью коптской церкви. Затем эфиопская
церковь отделилась от коптской церкви – приобрела статус автокефалии и выбрала собственного
патриарха. Нарушение исторической связи между
церквями к концу века имело социальнополитические предпосылки, обусловленные началом новой эпохи. Эритрея, после получения независимости от Эфиопии, обратилась с просьбой о
пасторской опеке к папе Шенуде. К 1993 г. Шенуда создает священный Синод и автокефальную
эретрейскую церковь. В 1998 г. в Эритреи выбран
патриарх. В 1962 г. Институт Коптских исследо-
ваний в Аббасии (район Каира) открыл Африканское отделение для подготовки миссионеров. Впервые после VII в. копты стали готовить кадры для
миссионерской деятельности по всей Африке.
Вскоре открылись коптские приходы в Уганде, Кении, Танзании. С 1965 г. коптский патриарх стал
именоваться папа Александрии и всей Африки.
Отношения с сирийской православной (ортодоксальной) церковью всегда были дружественными. Еще в 3-м столетии существовал обмен синоидальными письмами между Антиохией и
Александрией. Сирийцы, пришедшие в Египет в
III–IV вв., стали заметны в своем влиянии в VII в.
вокруг и внутри Александрии. Сегодня сирийская
православная община очень маленькая. Сирийский епископ находится в Каире. В 1972 г. коптский патриарх Шенуда принял для коптских монахов и монахинь традиционный сирийский черный головной убор – куколь («qalansuwa») с тринадцатью желтыми и белыми крестами, символизирующими Христа и 12 апостолов.
Отношения с армянской церковью начались с
эпохи правления императора Юстиниана в VI в.
В правление Фатимидов армяне расселились по
всему Египту. Сегодня армянская община
уменьшилась в численности и влиянии, но активно участвует в конференциях нехалкидонских
церквей.
Россия завязала отношения с Коптской церковью лишь в XIX в. при Мухаммаде Али. Идея объединения восточных православных церквей под
покровительством русской церкви возникла благодаря деятельности архимандрита Порфирия, посетившего Египет от лица русского правительства
и Св. Синода, а также в силу натянутости отношений между коптским патриархом и египетским
правительством в тот период.
«Причина разрыва с православной церковью
заключается в догматическом разногласии», – такими представлялись причины отпадения коптов
от Вселенского Православия, такими их видел
Порфирий Успенский и видятся сейчас. Но вот,
познакомившись поближе с вероучением коптской
церкви, архимандрит Порфирий обнаруживает,
что копты, равно как и другие монофизиты прекрасно осведомлены о единогласном исповедании
и изречении святыми отцами двух естеств во Христе и по соединении их, и сами исповедуют то же
самое учение, и удивляются и сожалеют, когда
слышат, что им приписывается та ересь, которую
они прокляли [5]. Затем, при исследовании символов веры, вводимых для паствы собственной церкви коптскими патриархами (Шенути, патриарха
Мины II (958–976 гг.) уже после Халкидонского
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые проблемы современной коптской церкви
собора, преосвященный Порфирий нашел подтверждение словам Кирилла Александрийского о
соединении двух естеств Христа в одно без изменения их свойств.
Все эти находки ставили под сомнение принадлежность коптов, равно как и других единоверных им народов Ближнего Востока, к тому
классическому монофизическому вероисповеданию, которое отражено в трудах Православных
святителей V–VII вв. и в «Деяниях Вселенских
соборов». Эти открытия побудили преосвященного Порфирия во время второй его поездки на Восток в 1858 г. заявить представителям коптского
духовенства о том, что православные вместе с
коптами имеют один символ веры, а различия в
учении о Лице Богочеловека находятся в букве, а
не смысле его [6] .
Возглавивший тогда коптскую церковь патриарх Кирилл IV (1854–1861 гг.) и Александрийский
православный патриарх Каллиник (1859–1861 гг.)
не без влияния преосвященного Порфирия в
1861 г. согласились осуществить союз обеих церквей. Отрицание в коптских источниках того факта,
что инициатива о покровительстве России исходила именно от лица коптских иерархов, объяснялось опасением коптской церкви устанавливать
международные связи, что, естественно, могло
вызвать недовольство египетских властей и повлечь за собой разлад в церковно-государственных
отношениях. С другой стороны, само время определило начало вовлечения церкви в общественнополитическую жизнь Египта. Во взаимоотношениях коптской церкви с русской православной имелась одна особенность: в отличие от других монофизитских церквей, которые соблюдали с русской
определенную дистанцию, коптская церковь действительно хотела этого сближения. Во многом
такому стремлению способствовал тот факт, что
Россия не вела на Ближнем Востоке и в Египте, в
частности, активной религиозной политики, чем
снискала благосклонность восточных христиан.
Католическая же и протестантская религиозные
миссии стремились расколоть коптскую общину,
что, естественно, провоцировало рост недоверия к
этим церквям, мешавшего сближению с ними.
Деятельность коптской церкви, направленная
на сближение с Россией в XIX в., отразила общее
стремление коптской церкви к независимости от
государства в принятии решений, в том числе и об
установлении международных контактов и межцерковных связей. Египетские власти были не готовы принять заявление церкви о своей социально-политической самостоятельности, что и привело к гибели коптского патриарха Кирилла IV и
83
длительному перерыву в отношениях между коптской и русской церквями. Взаимоотношения между двумя церквями были возобновлены лишь по
окончании Второй мировой войны, когда православный митрополит Неврокопский Георгий вступил в переписку и прения с Коптскими патриархом Юсабом II и другими коптскими иерархами.
Юсаб II со вниманием отнесся к вопросу о сближении с православной церковью и создал особый
совет для изучения этой проблемы. Тогда же митрополит Георгий написал труд под названием
«Союз коптской церкви с православной», в котором впервые было выдвинуто утверждение, что
папа Диоскор I был осужден Халкидонским собором как еретик не за вопросы и разногласия в вероучении, а за нежелание явиться в Халкидон для
оправдания.
Послания с выражением любви и предложением установить сотрудничество и единство направляли коптам и Всеправославное совещание Святой
Горы в 1930-ом году, и Вселенская патриархия
(Константинополь) в 1951 г. в связи с 1500-летием
IV Вселенского собора, и другие Всеправославные
совещания. Совещание глав древних восточных
церквей в Аддис-Абебе в 1965 г. и заседание межправославного богословского совета по диалогу с
древними восточными церквями в 1971 г. там же
продемонстрировали решимость обеих сторон в
продолжении дела сближения.
Подписанные соглашения между православными и монофизитскими церквями в 1980–1990-х гг.
признали, что коптская церковь по догматике, богослужению и устройству очень близка русской
православной церкви и живет той же духовной
жизнью. Однако монофизиты по-прежнему не
признают четыре последних Вселенских Собора,
по-прежнему настаивают на своих собственных
мнениях. Все это вызвало бурную реакцию со стороны православных христиан, которые усматривали в этом попытку пересмотреть положения Вселенского собора и объединиться с монофизитами,
не дожидаясь от них покаяния. В противодействие
принятым соглашениям по монофизитам Иерусалимский и Московский патриархат высказал решительное несогласие с порядком проведения
диалога. После чего православные иерархи призвали к осторожности в поиске правильного пути
преобразования богословского диалога, который,
сохраняя неиспорченной православную веру, предоставил бы возможность безболезненного возвращения в нее монофизитов.
Современная жизнь коптской церкви ведет
свое развитие в двух основных направлениях. Вопервых, стремясь приобрести международный
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
Е.А. Кривец
церковный авторитет, коптский патриарх старается исправить то, что было осуждено (предано анафеме) католической и византийской церквями.
Огромное количество христологических, теологических дебатов и конференций с католиками, нехалкедонянами и православными ясно свидетельствует о желании коптов полно и недвусмысленно
считаться православными христианами во всем
христианском мире. Во-вторых, миссионерские
усилия коптов в Африке, которые привели к открытию коптских церквей по всей Африке и религиозное рассеяние во второй половине XX в., ознаменовавшееся образованием коптских диаспор в
европейских странах, – все это вывело коптскую
общину с национального уровня на уровень международный.
ЛИТЕРАТУРА
1. Мамед-заде И.Н. Религиозный фактор и международный имидж Египта. http://www.iimes.ru/rus/ stat/2004/31-0304.html.
2. Meinardus Otto F.A. “wo Thousand Years of Coptic Christianity, Cairo, 2000.
3. Shenouda III. Pope “Christianity and Politics” Addendum
2, 2004, http://www.sis.gov.eg/online/coptic/html/tcopt6.htm
4. The Egyptian Christian Diaspora and the External Lobby,
in “Egyptian government openly discriminates the Christians of
Egypt”, 2004, www.copts.net/detail.asp?id=79
5. Архимандрит Порфирий (Успенский). Вероучение, богослужение, чиноположение и правила церковного благочиния египетских христиан (коптов). СПб., 1856.
6. Корнилов А.П. «Вопрос о воссоединении Коптской
Церкви с Православием», http://anthropology.ru/ ru/texts / kornilov/treastj01_01.html
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94’’20’’
А.Ф. Aноп
ОБСУЖДЕНИЕ БЛИЖНЕВОСТОЧНОЙ ПОЛИТИКИ
В БРИТАНСКОМ ПАРЛАМЕНТЕ И ПРЕССЕ В 1921 г.
На фоне изменяющейся внутренней и внешнеполитической обстановки исследуется изменение позиций политических
партий и отдельных представителей правящих кругов по насущным вопросам ближневосточной политики Британии в
1921 г. Привлекаются материалы британской прессы, протоколы заседаний палаты общин, а также работы зарубежных и отечественных историков.
Ключевые слова: ближневосточная политика, Великобритания, 1920-е гг.
Одной из важных внешнеполитических проблем кабинета Ллойд Джорджа в 1921 г. оставался
вопрос о заключении мира с новым национальным
правительством Турции и отказ от устаревшего
Севрского договора, навязанного султанскому
правительству в 1920 г. и не ратифицированного
им. На это были направлены усилия Форин офис и
комитета, состоящего из ведущих министров кабинета, и с этой целью были проведены встречи с
союзниками. Однако к концу года решение проблемы не было достигнуто. Греко-турецкая война
продолжалась уже третий год, приводя к огромному напряжению с обеих сторон. Более того, политическое решение проблемы совместными усилиями союзников осложнялось не только их разногласиями, но и непримиримой позицией Греции, которая не желала идти ни на какие уступки и
стремилась во что бы то ни стало закрепить за собой оккупированные территории. Поддержка греческих устремлений оставалась неизменным направлением политики британского кабинета министров. Хотя полного единодушия по этому вопросу в кабинете не было. Высказывания против
его продолжения начали раздаваться в парламенте
и прессе. Противники этой политики стремились к
тому, чтобы признать новую Турцию и опираться
на нее. Важно, что к концу года эту точку зрения
разделяли влиятельные круги в консервативной
партии. «Они мало полагались на греков и начинали возвращаться к традиционному мнению о
турках… времен Дизраэли… Теперь о турках заговорили как о джентльменах», – писала в своем
дневнике секретарь Ллойд Джорджа [1. С. 144].
Критика ближневосточной политики Ллойд
Джорджа получила широкий размах в прессе и
парламенте, а также вызвала недовольство в таких
государственных департаментах, как Форин офис,
военное министерство, министерство по делам
Индии и министерство по делам колоний. В парламенте особое недовольство высказывалось рос-
том налогообложения и общественных расходов.
В поисках выхода из финансовых затруднений,
связанных с последствиями войны, правительство
сразу после войны повысило налоги. Несмотря на
это, в январе 1920 г. дефицит бюджета составил
473 млн ф. ст. [2. С. 83]. Повышение налогов, особенно на сверхприбыли, вызвало недовольство в
парламенте и вылилось в критику налоговой политики правительства, с которой выступили консерваторы, сторонники коалиции. Недовольство
высокими налогами перешло в критику государственных расходов, в частности затрат на оборону и
оккупацию Месопотамии. Экономическая депрессия, имевшая место в 1920–1921 гг., усилила эти
настроения [3. С. 22].
«Средние классы настаивают на резком сокращении налогов, и ничто не удовлетворит их на
следующий год, кроме действительного сокращения», – говорил Ллойд Джорджу Чемберлен, который занимал пост министра финансов [4. P. 35].
Требования об экономии средств на государственные расходы, рост которых отражался на положении налогоплательщиков, часто выдвигались в
парламенте. В марте 1921 г. военный министр
Уортингтон-Эванс запросил в палате общин ассигнования на содержание армии в 1921–1922 гг. в
сумме 106315 тыс. ф. ст. По сравнению с предыдущим годом эта сумма была меньше на
58345 тыс. ф. ст., но тот факт, что часть ассигнований на содержание войск в Месопотамии правительство хотело провести как ассигнования для
министерства по делам колоний, вызвал возмущение и протесты [5. Vol. 139. Col. 1287–1385].
Летом, когда в палате общин был поднят вопрос о Месопотамии, лейбористы и либералы высказали мнение, что именно политика правительства, «которое насадило там администрацию по
британскому образцу, чуждую арабам», привела к
восстанию в этой стране, и восстание может
вспыхнуть вновь. Были высказаны требования о
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
86
А.Ф. Аноп
том, чтобы Англия ушла из Месопотамии и Палестины, так как «состояние финансов не позволяет
ей нести непомерное бремя расходов в этом взрывоопасном районе» [5. Vol. 144. Col. 1529–1530].
Вопрос о заключении мира с Турцией поднимался в парламенте неоднократно. При этом обращалось внимание на то, что «провал политики
на Ближнем Востоке вызван нежеланием премьерминистра следовать политике, которая могла бы
нанести ущерб грекам». «Политика поощрения
амбициозных планов греческого правительства»
расценивалась как «ошибочная», а нейтралитет в
этой войне «был только притворством», отмечал
депутат Гиннес [5. Vol. 146. Col. 1264–1267]. Депутат от либеральной партии Кенуэрди призывал
правительство как можно скорее добиться мира в
Малой Азии. Греков следует заставить согласиться на эвакуацию Смирны и Фракии, а также последовать примеру итальянцев и французов и вывести войска из Константинополя. Кенуэрди обращал внимание на то, что Англия может еще
глубже втянуться в эту войну [5. Vol. 143.Col.
181–183].
Газета «Таймс» также неоднократно высказывалась против оккупации Месопотамии и повторяла требования о выводе войск из этой страны.
Газета подчеркивала, что политика в Месопотамии приводит к огромным финансовым расходам,
и содержание войск в этой стране отражается на
положении британских налогоплательщиков [6.
Feb. 2, 9, 23, 1921; March 12, 16, 1921; May 9, 1921;
June 14, 1921].
Газета замечала, что У. Черчилль планирует
создать слишком дорогостоящую империю. Получение Англией мандата на Ирак расценивалось
названной газетой как игнорирование общественного мнения и мнения парламента, так как вопрос
о принятии Англией мандата на Ирак не обсуждался в парламенте. Мандаты были представлены
лишь на рассмотрение Совета Лиги наций. Газета
также отмечала, что мандаты не имеют силы, так
как не ратифицирован Севрский договор и, более
того, присутствие английских войск в этой стране
является «прямым нарушением наших обещаний
арабам» [6. March 16, 1921; Feb. 4, 1921; March 22,
1921; July 18, 1921].
«Самым сильным упреком в адрес нынешней
политики в Месопотамии является то, что она оставила нас там, где мы были раньше», – отмечалось в статье. «Проблема создания Месопотамии,
связанной с нами тесными узами дружбы, не решена». Газета считала, что Фейсал держится в
стране только на британских штыках. «Наш уход
теперь ввергнет страну в хаос, которым быстро
воспользуются кемалисты и большевики. Скорейшее заключение мира с Турцией могло бы в
некоторой степени уменьшить трудность, но никогда еще необходимость эвакуации не была такой настоятельной и трудной. В этом вина политики, которая с самого начала была близорукой»
[6. Dec. 30, 1921]. Таким образом, «Таймс» настаивала на эвакуации войск из Месопотамии, так
как считала, что удержание страны силой является
дорогостоящей политикой, не дающей надежд на
возмещение денежных потерь.
Вопрос о необходимости мира с Турцией поднимался в газете не только в связи с политикой в
Месопотамии. Значительно изменилось отношение к Севрскому договору и ближневосточной политике. Если в начале года во время Лондонской
конференции газета подчеркивала, что «изменения
в договоре не должны стать поводом для полного
пересмотра», то после окончания конференции
внимание обращалось на то, что «полностью изменилась политическая ситуация со времени заключения Севрского договора. Когда греческий
народ призвал назад короля Константина… он
создал серьезную проблему, с которой союзники
вынуждены считаться». В Турции также «национальное движение составило фактор, который уже
нельзя игнорировать». В дальнейшем по мере того, как греческая армия терпела одно поражение за
другим, газета не раз напоминала, что необходимо
умерить претензии греков. Предложения сводились к тому, что для установления прочного мира
греки должны как можно скорее уйти из Малой
Азии и согласиться на возврат Смирны туркам [6.
Feb. 22, 1921; March 15, 1921; June 27, 1921; Nov.
5, 14, 28, 1921].
Осенью 1921 г. после разгрома греческой армии и известия о сепаратном франко-турецком
соглашении газеты предлагали пересмотреть
Севрский договор как устаревший. «Таймс» обращалась к правительству с призывом признать, что
«политика поощрения греков провалилась» и вызвала волнения на всем Среднем Востоке и Индии.
Правительству предлагалось исправить прошлые
ошибки и стремиться к скорейшему заключению
перемирия. «Время иллюзий прошло, а реальности
трудны и опасны… Единственным курсом для
союзников является предложить Мустафе Кемалю
совместно выработанные условия. Это будет, по
крайней мере, началом преодоления нынешнего
тупика», – такой вывод прозвучал в конце 1921 г.
[6. Nov. 23, 1921; Dec. 8, 1921].
14 июля 1921 г. лидер «независимых» либералов Асквит выступил в парламенте при обсуждении вопроса об ассигнованиях на политику для
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обсуждение ближневосточной политики в британском парламенте и прессе в 1921 г.
министерства по делам колоний. В своем выступлении он в основном повторил все те аргументы
противников этой политики, которые высказывались другими членами парламента [5. Vol. 144.
Col. 1519–1528].
Газета «Манчестер гардиан» заняла более решительную позицию. Ее корреспонденты неоднократно указывали, что Севрский договор должен
быть пересмотрен, так как не отвечает политическим реальностям [7. Feb. 24, 28, 1921; June 17,
1921; Aug. 4, 1921]. Часто звучала мысль, что
представителем Турции является кемалистское
правительство, а не сторонники султанского режима, и с этим фактом нужно считаться. В июне,
когда кабинет обсуждал вопрос о помощи Греции,
газета напоминала, что правительство должно извлечь урок из своей политики вмешательства во
внутренние дела России на стороне белых армий.
Газета предлагала «приложить нашу энергию на
прекращение затянувшейся войны на Ближнем
Востоке» [7. Feb. 24, 1921; June 17, 1921]. Было
заявлено, что турки сражаются за правое дело,
«так как союзники лишили их тех прав, которые
признали за народами Польши, Чехословакии и
Югославии. «Тот факт, что они сражались против
нас во время войны, не является основанием для
несправедливого отношения к ним в мирное время… Первоочередной необходимостью сейчас
является дать Турции возможность жить внутри
собственных границ. Она должна иметь выход к
морю для развития своей торговли. Когда мы сделаем это и освободим ее от пут, навязанных ей
Севрским договором, таких, как комиссия по вооруженным силам, финансовая комиссия и т. д., то
есть когда мы дадим ей возможность мира, процветания и порядка, у нее будет что-то, что она
будет бояться потерять, и, возможно, это остановит ее от попытки вернуть свои территории на
проливах», – такие аргументы за пересмотр Севрского договора приводились неоднократно [7. June
21, 1921: Feb. 24, 1921; Aug. 4, 1921].
Необходимость заключения договора с кемалистами была основной темой газетных выступлений. При этом особое внимание уделялось решению вопроса о проливах. «Что касается проливов
и бывших территорий Турции в Европе, где до сих
пор проживает большое число турок, с нашей точки зрения, уступок быть не может, и выдвинутое
ими требование о восстановлении границ ЭносМидия является неосуществимым. Это означало
бы вернуть туркам территории вдоль Дарданелл и
отдать под их контроль значительное греческое
население», – писала газета «Манчестер гардиан»
во время Лондонской конференции. «Свобода су-
87
доходства на проливах представляет международный интерес, а поэтому безопасность этого морского пути должна находиться под контролем международного органа – Лиги наций», – отмечалось
в другой корреспонденции [7. Feb. 24, 1921].
«Севрский договор закрепил на проливах военную
власть трех держав с помощью специальной комиссии. Но как теперь очевидно, такое решение не
является прочным и долговременным. Оно непременно должно привести к взаимной подозрительности и ссорам. Кроме этого, соглашение не учитывает интересы других держав, например России
и Германии», – отмечалось в газете.
По поводу заключения Анкарского соглашения газета отмечала, что «эти дипломатические
интриги наносят ущерб широким международным
интересам… Если французы забыли о своей союзнической солидарности, то наше правительство
несет ответственность за то, что не сдержало греческое наступление», – писала «Манчестер гардиан» [7. Aug4, 1921; Oct. 26, 1921].
Критическое отношение лейбористов к ближневосточной политике объяснялось тем, что идея
международной опеки над колониями была использована победителями для замаскированного
дележа военной добычи, а выдача мандата от имени Лиги наций превратилась в чистую формальность. Конференция лейбористской партии в 1921
г. заявила, что осуждает условия всех мирных договоров и политику империализма и милитаризма,
проводимую британским правительством и его
союзниками. Конференция подтвердила право народов на самоопределение [8. P. 4, 207].
Газета «Дейли геральд», как и либеральная
«Манчестер гардиан», критиковала империалистическую политику Англии и Франции на Ближнем Востоке. Она подчеркивала, что правительственная политика в Месопотамии является «нечестной и лицемерной»…Правительство заявляет о том,
что заботится о благе арабов, а на самом деле его
интересуют нефтяные богатства этой страны», –
писала газета. «Дейли геральд» осуждала вмешательство во внутренние дела Месопотамии, насаждение там чуждой арабам администрации, подавление выступлений местного населения с помощью английских войск [9. June 14, 15, 29, 1921].
«Правительство расходует десятки миллионов
на содержание войск в Месопотамии, но в то же
время сокращает мизерные пособия безработным», – отмечал редактор газеты. «Политика в
Турции принесла нам моральную дискредитацию
и поражение. Она поглотила сотни миллионов
общественных денег…оттолкнула от нас французов и сделала мусульман нашими врагами», – да-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
88
А.Ф. Аноп
вала общую оценку ближневосточной политики
правительства «Дейли геральд» в конце года [9.
June 11, 1921; Nov. 8, 1921].
Растущее недовольство ближневосточной политикой правительства происходило на фоне изменяющейся политической обстановки в стране,
когда коалиционный кабинет постепенно терял
поддержку и происходили важные изменения в
настроениях политических партий. Коалиционные
либералы, например, являясь правящей партией,
оказались в менее выгодном положении, чем независимые либералы. Их политическая организация
по стране в целом была слабее, а успехи на дополнительных выборах в парламент незначительными. Они были исключены из своей партии и не
чувствовали поддержки со стороны своего лидера.
Ллойд Джордж равнодушно относился к настроениям заднескамеечников, и его ближайшими коллегами, за исключением У. Черчилля, были консерваторы. Либералы в правительстве ощущали
все большую изоляцию [10. P. 84].
В трудном положении находились также и независимые либералы. Один из руководителей партии давал следующую оценку ее положения: «После 1918 года положение партии было подорвано
не только в палате общин, но и в стране в целом.
Местные организации распались или существовали только номинально. Массы наших лучших людей перешли к лейбористам, консерваторам или
стали независимыми… В избирательных округах
не было элементарной организации. Здесь не было
агентов, местные отделения исчезли, пропагандистская работа была слабой» [10. P. 82–84].
В то же время позиции Ллойд Джорджа как
премьер-министра в течение долгого времени оставались прочными. Многие консерваторы отдавали ему должное как национальному лидеру,
пользующемуся большой популярностью. Лидеры
консерваторов были убежденными сторонниками
коалиции. Близкими и благожелательными партнерами самого Ллойд Джорджа были такие министры из числа консерваторов, как Бонар Лоу и
сменивший его на посту лидера партии О. Чемберлен, лорд-канцлер Биркенхед, министр иностранных дел в 1919 г. Бальфур, военный министр
Уортингто-Эванс и министр финансов с марта
1921 г. Хорн. Лорд Дерби, считавшийся видной
фигурой в партии, в январе 1921 г. выразил мнение, что было бы ошибкой пытаться восстановить
однопартийное правительство. В разговоре с
Ф. Сассуном, членом парламента и близким советником Ллойд Джорджа, он отмечал большую
популярность премьер-министра, а несколько
позднее заверял Бонар Лоу, что коалиция пользу-
ется абсолютной поддержкой в избирательном
округе, который он представлял [11. P. 94].
К концу года, однако, стало ясно, что положение изменилось. Во многих местных партийных
организациях консервативной партии усилилось
критическое отношение к коалиции, а в некоторых, как на юге, преобладала оппозиция. Многие
члены парламента вынуждены были обещать своим избирателям, что на следующих выборах откажутся от поддержки коалиции. Рядовые консерваторы все более и более настаивали на независимости [12. P. 144].
Консервативная оппозиция в парламенте представляла уже реальную силу. В нее входило несколько десятков так называемых твердолобых в
палате общин и палате лордов. Признанным лидером оппозиции был лорд Солсбери. Он использовал свое имя и связи с тем, чтобы сплотить эту
группу. Они называли себя «свободными консерваторами». Бросая вызов официальной партии,
они создали офис и предоставляли средства и помощь своим сторонникам на дополнительных выборах. Их главный аргумент против коалиции состоял в том, «что сам факт ее существования был
чреват тем, что в конечном итоге мог привести к
власти лейбористов, поскольку рабочие никогда
не понимали коалицию… и считали ее союзом
капиталистов, направленным против рабочих» [12.
P. 148–149].
В действительности, зарождение оппозиционных настроений в среде аристократической верхушки, к которой принадлежал Солсбери, объяснялось их стремлением оказывать большее влияние на политику консервативной партии. Разгром
рабочего движения в 1921 г. способствовал оживлению деятельности оппозиции, которая стала активно добиваться скорейшего разрыва коалиции.
Оппозиционные настроения распространились
также в среде промышленной и финансовой буржуазии, которая после окончания войны стала все
более тяготиться опекой со стороны государства и
стремилась вернуться к политике свободного
предпринимательства, настаивая на том, «чтобы
правительство ушло из сферы бизнеса» [13.
C. 105, 123].
Английский историк К.О. Морган много пишет о личности Ллойд Джорджа и методах его
правления. Он замечает: «После своего возвращения из Парижа в июле 1919 г. он все более напоминает министра всех департаментов, который
принимал все портфели по очереди и не считался
с традиционной формой ответственности» [14.
P. 82]. Более всего это проявилось в области
внешней политики. Отводя второстепенную роль
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обсуждение ближневосточной политики в британском парламенте и прессе в 1921 г.
министру иностранных дел и игнорируя протесты
Керзона по этому поводу, Ллойд Джордж попрежнему опирался на близких помощников.
Вмешательство Ф. Керра и Э. Грига во внешнюю
политику и дипломатию было бесконтрольным. В
другой работе К. О. Морган отмечает, что Керзона
особенно возмущало личное вмешательство премьер-министра в ближневосточную политику.
Керзон лишь случайно узнал о секретных переговорах Ф. Керра и представителя греческого министерства иностранных дел, которые вовлекли Англию в военные и финансовые обязательства перед
греческой армией в марте 1921 года. О вопросах,
связанных с работой репарационной комиссии,
Керзон также узнал от берлинского посла и из
германской прессы. Керзон жаловался, что против
него ведется кампания, возглавляемая Ллойд
Джорджем, поддерживаемая Биркенхедом, Черчиллем и Бальфуром и имеющая целью удалить
его из Форин офиса [14. P. 82–87].
Керзону вторил Монтегю, который в письме
Ридингу в ноябре жаловался: «Политическое положение в стране ужасно. Нами управляет премьер-министр, который доверяет только Чемберлену, Ф.Э. и Хорну и считается только с Уинстоном по необходимости. Ф.Э. стал за последние
месяцы весьма заметной фигурой и в действительности является правой рукой премьерминистра. Кабинет почти не созывается, а если это
и происходит, то только для того чтобы зарегистрировать решения. Все важные дела поручают одному из этих людей…» [14. P. 204–205]. Сосредоточив в своих руках большую власть и подчинив
своему влиянию многих членов кабинета, Ллойд
89
Джордж тем не менее ощущал свою зависимость
от консервативной партии. Эта зависимость стала
более ощутимой после смены партийного руководства консерваторов в 1921 г.
ЛИТЕРАТУРА
1. Walder D. The Chanack Affair. L.: Hutchinson, 1969. X.
379 p.
2. Klieman A.S. Foundation of the British Policy in the Arab
World. The Cairo Conference of 1921. Baltimore-London: John
Hopkins press, 1970. XVI. 322 p.
3. Трухановский В. Г. Внешняя политика Англии на первом этапе общего кризиса капитализма (1918–1939). М.: Издво ИМО, 1962. 411 с.
4. Darwin J. Britain, Egypt and the Middle East. Imperial
policy in the aftermath of War. 1919–1922. N.Y: St. Martin’s
press, 1981. XVII. 333 p.
5. Parliamentary Debates. House of Commons. Official Report. Vol. 142–146. L. 1919–1921.
6. Times. 1921.
7. Manchester Guardian 1921.
8. Report of the 21st Annual Conference of the Labour Party.
Brighton. 1921. Rev. text of resolutions. L.: 1921. 256 p.
9. Daily Herald. 1921.
10. Cook C.A. A Short History of the Liberal Party. L.: Basingstoke, Macmillan, 1976. VIII. 178 p.
11. Kinner M. The Fall of Lloyd George. The Political Crisis of 1922. L.: Basingstoke, Macmillan, 1973. XIII. 317 p.
12. Ramsden J. A History of the Conservative Party. The
age of Balfur and Baldwin Vol. III. L. N.Y.: Longman, 1978. XIV.
413 p.
13. Алпатова Г. М. Рабочий класс и эволюция двухпартийной системы Великобритании в 20-е годы XX в. Проблемы
британской истории / Ред. коллегия: Н.А. Ерофеев (отв. ред.).
М.: Наука, 1974. 267 с.
14. Morgan K. O. Consensus and Disunity: the Lloyd
George Coalition Government 1918–1922. Oxford Clarendon
press, 1979. IX, 436 p.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94 «19»
Д.В. Долгушев
КОНФЛИКТ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ РОССИИ И США В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ
И КАСПИЙСКОМ РЕГИОНЕ
Дается анализ ситуации в Центральной Азии, в которой после обретения независимости странами региона возобновился
конфликт между Россией и англо-саксонскими государствами за контроль над природными ресурсами этого района мира, прежде всего за углеводородное сырье.
Ключевые слова: Россия, США, энергетический конфликт.
Расклад ситуации на мировой арене показывает, что в XXI в. в глобальной политике и экономике возрастает роль стран Центральной Азии и
Каспия. Этот регион являлся традиционным объектом интенсивного геополитического соперничества
великих держав, в том числе и России, в ходе всей
Новой и Новейшей истории. Однако если раньше
борьба в основном шла за сельскохозяйственную
продукцию, азиатские рынки сбыта и транспортные
пути, то с начала XXI в. на первый план вышли месторождения углеводородного сырья.
Ещё в начале 90-х гг. XX в. регион Каспийского моря стал новым центром притяжения интересов государств Запада и Востока. Распад СССР
открыл регион для освоения его энергетических
ресурсов странами международного сообщества.
Разведанные и доказанные запасы углеводородного сырья, в особенности нефти, стали объектом
исключительного внимания мирового нефтяного
бизнеса. Надо отметить, что большая часть нефтеи газосодержащих геологических бассейнов Каспийского моря до конца ещё не исследована.
В любом случае эти запасы в 25–50 раз меньше,
чем во всех государствах Ближнего и Среднего Востока. Однако, с вероятностью в 50 %, в Каспийском
регионе могут быть обнаружены дополнительные
прогнозные ресурсы нефти, что сопоставимо с нефтяными ресурсами Саудовской Аравии [1].
По оценкам международных консалтинговых
фирм, устойчивое поступление на мировые рынки
каспийской нефти требует инвестиций в размере
не менее чем $ 5–12 млрд. Всего же в полномасштабную транспортировку каспийской нефти и
газа необходимо вложить до $ 150–200 млрд. Пока
добыча и транспортировка каспийской нефти в
Западную Европу и США обходятся почти в 10
раз дороже стоимости сырья из расконсервированных скважин Мексиканского залива или месторождений Северного моря [2]. Именно стоимо
стные ограничения – главная причина того, что
каспийские месторождения наиболее выгодным
станет разрабатывать не ранее чем через 15–
20 лет. Особо значимыми каспийские углеводороды могут стать к середине следующего десятилетия, когда добыча и экспорт нефти и газа Северного моря начнут падать. Энергоресурсы Каспия могут быть привлекательными как для Европы, так и
для азиатского рынка.
После обнаружения огромных месторождений
нефти и газа Каспийское море стало ареной
столкновения интересов, во-первых, пяти прибрежных государств (Азербайджан, Иран, Туркменистан, Казахстан, Россия) по вопросу определения правового статуса моря и способов его
дальнейшего разграничения; во-вторых, прикаспийских и соседних государств, таких, как Иран,
РФ, Грузия, Украина, вокруг транспортировки
сырья; в-третьих, крупнейших транснациональных энергетических корпораций США, Европы,
России, Китая и других стран. То есть Каспий
превратился в один из важнейших регионов, где
одновременно пересекаются геополитические,
экономические и военно-стратегические интересы главных региональных и мировых держав [3.
C. 119].
В большой зависимости от энергетического
сотрудничества между государствами Прикаспийского региона на данном историческом этапе находятся и российско-американские отношения. В
1997 г. США официально объявили Каспийский
регион зоной своих стратегических интересов.
Одной из причин активизации политики США в
регионе стала необходимость защитить экономические интересы американских нефтяных компаний, заключивших в 1993–1994 гг. крупные контракты с правительствами Азербайджана и Казахстана. Кроме того, по мере появления новых, гораздо более оптимистичных экспертных оценок
ресурсов Каспия в Вашингтоне заговорили о важности этого региона с точки зрения энергетической безопасности США и стали рассматривать
разработку энергоресурсов Каспия как один из
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конфликт энергетических интересов России и США в Центральной Азии и Каспийском регионе
возможных способов диверсификации источников
мировых поставок энергоносителей.
Постоянно возрастающее внимание США и их
союзников к этой зоне связано не только с тем,
что этот богатый энергетическими ресурсами регион представляет собой альтернативу поставщикам из ОПЕК, но и с тем, что здесь находится
важнейшее пересечение мировых энергетических
коммуникаций по направлениям Север – Юг, Европа – Азия. Активность США на Каспии связана
также со стремлением установить контроль над
распределением энергетических ресурсов в мире в
целом. Именно это повлияло на политику США в
урегулировании грузино-абхазского, грузиноосетинского, армяно-азербайджанского, чеченского, и других конфликтов с целью усиления своего
влияния в новых государствах. Как заявил в ноябре 1998 г. тогдашний министр энергетики США
Б. Ричардсон: «Речь идет об энергетической безопасности Америки... Речь идет о стратегическом
сдерживании тех, кто не разделяет наших ценностей. Мы стараемся подтолкнуть новые независимые страны к Западу... Мы хотели бы, чтобы они
зависели от коммерческих и политических интересов Запада, а не других сторон. Мы вложили
значительные деньги в Каспий, и теперь для нас
очень важно, чтобы нефтепроводы и политика
шли в нужном направлении» [4].
По словам З. Бжезинского, каспийская нефть –
наилучший инструмент для того, чтобы геоэкономически вывести Среднюю Азию и Закавказье на
мировые рынки, оторвать их от России и тем самым навсегда ликвидировать возможность постсоветской имперской реинтеграции [5. C. 49].
В 1990-е гг. стратегия США заключалась в вытеснении России из этого региона. Агрессивная
нефтегазовая и «трубная» дипломатия США в
этом богатом углеводородами регионе, сопоставимом по своим запасам с Персидским заливом,
привела к созданию совершенно новой геополитической ситуации в отношениях с Россией. В администрации США при президенте Дж. Буше-мл.
шла интенсивная борьба между представителями
двух школ политической мысли. Правые, поддерживаемые Конгрессом США и консервативными
исследовательскими центрами, ратовали за игнорирование российских интересов в регионе и утверждение американского доминирования посредством реализации крупных международных нефтегазовых проектов преимущественно с участием
американских компаний. Другая школа, представляемая в основном демократами и нефтяным лобби, считала, что Россию лучше не провоцировать
и что следует проводить в жизнь политику много-
91
вариантного нефтегазового сотрудничества и
«трубной» дипломатии, которая предполагает участие в этих проектах России. С приходом к власти
президента Б. Обамы эта школа получила поддержку «сверху».
Так, к примеру, детализация и корректировка
американской политики в Каспийском регионе
даётся в исследовании Совета по международным
отношениям США «Стратегические вызовы энергетической политики XXI века», выполненном в
апреле 2001 г., где отмечается, что США не в состоянии достичь энергетической независимости и
предлагается перейти к «переоценке роли энергетики во внешней политике США». Конкретно это
означает «облегчение доступа к новым источникам нефти и газа», а также «устранение политических препятствий на мировых рынках энергоресурсов», это касается России и стран Каспийского
бассейна, обещающих стать ключевыми поставщиками углеводородов, обладающих 27% разведанных мировых запасов нефти» [6].
В рамках программы каспийских исследований Гарвардского университета положен тезис о
необходимости ликвидации нефтяной зависимости США от арабских нефтедобывающих стран.
Рекомендовано строить стратегию США по отказу
от своей зависимости от ОПЕК, в первую очередь
за счет активизации своего влияния в России и Казахстане. Однако следует отметить, что стратегия
привлечения каспийских углеводородных ресурсов
на американский рынок противоречит нормам рыночной экономики, являясь чрезвычайно дорогостоящим проектом. По всем показателям естественным рентабельным рынком для каспийской
нефти является европейский, куда и направляют
американские фирмы казахстанскую нефть [7].
Следовательно, вашингтонская стратегия преследует другие, далеко идущие цели. Они заключаются в интенсификации фактора каспийской
нефти для мировых рынков. Основной целью в
этом смысле является разрушение монополии
ОПЕК на ценообразование на нефтяном рынке и
создание так называемого свободного рынка цен
на нефть, под которым подразумевается диктат
американских компаний на нефтяном рынке, то
есть то, что уже наблюдалось в 60-е гг. ХХ в. Естественными партнерами в этой игре могут выступать только такие реальные крупные производители нефти, как Россия, или потенциальные, как
Казахстан. Исходя из новой стратегии американской внешней энергетической политики целью
США в Центральной Азии является: установление
контроля над добычей и транспортировкой нефти
и газа из бассейна Каспийского моря; создание
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
92
Д.В. Долгушев
условий для возможной сырьевой блокады Китая;
усиление своего военного присутствия в регионе
[8. P. 14].
США стремятся любыми средствами не допустить дальнейшего российского экономического
и политического доминирования на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Приоритетами региональной политики Вашингтона являются создание
«курируемых» госдепартаментом устойчивых военно-политических и экономических связей между центральноазиатскими республиками и странами Южной Азии, их отрыв от интеграционных
процессов с Россией и Китаем, последовательное
ослабление влияния Шанхайской организации по
сотрудничеству (ШОС) и Организации Договора о
коллективной безопасности (ОДКБ).
Не менее важная задача, как считают в Вашингтоне, – постепенное вытеснение остаточных
постсоветских политических элит и замена их новой генерацией молодых политиков, «устойчиво
ориентированных на Запад и на распространение
демократических принципов». Для усиления позиций США и Запада в политической жизни и
экономической сфере стран Центральной Азии
предлагается организовать их дозированный допуск к западным политическим и экономическим
институтам наряду с сознательным частичным
игнорированием местной коррупции и системных
правонарушений со стороны представителей национальных, проамерикански настроенных правящих элит. Предусматривается также усиление
финансово-экономической зависимости этих государств от международных фондов, находящихся
под патронатом США, путем выдачи им целевых
кредитов, обусловленных требованиями снижения
уровня сотрудничества с Россией и Китаем.
Судя по высказываниям ряда политических
лидеров США в последние годы пропагандистским прикрытием данного курса может стать расширение взаимодействия США с центральноазиатскими странами в вопросах международной
безопасности, прежде всего стабилизационных
мероприятий в Афганистане, совместной охраны
границ, регулярных военных учений под эгидой
НАТО и борьбы с различными глобальными вызовами. Такой подход, как уже видно, сопровождается навязыванием проведения более глубоких
прозападных политических реформ, а также формированием новых и совершенствованием сети
уже созданных, так называемых демократических
общественно-политических организаций и движений, активно субсидируемых из иностранных источников [9. C. 19]. Анализ ситуации в энергетической сфере стран Каспийского региона и Цен-
тральной Азии показывает, что в конце 1990-х гг.
Россия явно проигрывала США в борьбе за влияние в этом регионе, к 2001 г. США фактически
вышли на второе после России место по влиянию
в регионе [10. C. 47].
Лидеры стран Центральной Азии видели в
этот период в Америке главного инвестора. Прикаспийские государства делали ставку на добычу
и экспорт углеводородного сырья как на фактор
будущего процветания, экономической и политической независимости. Вместе с тем они натолкнулись на зависимость от иностранного капитала,
которому оказывается серьезная поддержка со
стороны правительств США, стран ЕС и Турции.
Иностранные правительства через свои транснациональные нефтегазовые компании ставят целью
минимизировать влияние Российской Федерации в
регионе. Так, три крупнейших нефтяных месторождения в Казахстане – Кашаганское, Карачаганакское и Тенгизское – разрабатываются крупными
иностранными консорциумами, среди которых
большая доля принадлежит американским корпорациям: «Экссон-Мобил», «Коноко-Филипс»,
«Шеврон-Тексако». Хотя эти западные инвестиции и обеспечивают Казахстану значительную
часть необходимых ему капиталов и технологий,
но они не дают готовых решений проблемы
транспортировки казахстанской нефти и газа – для
этого необходимо сотрудничество с Россией [11.
С. 37].
Помимо экономических способов вытеснить
Российскую Федерацию с прикаспийской арены,
используется политическое давление на руководство большинства стран региона. В частности,
реализация тех или иных инвестиционных, гуманитарных проектов ставится в зависимость от уступчивости этих правительств международным
нефтегазовым компаниям, которые и определяют
основные экспортные маршруты. Если в России
американское присутствие в нефтедобывающих
предприятиях означает лишь увеличение американских компаний в Российской Федерации, то в
Каспийском регионе и Центральной Азии это же
означает переориентацию местных правящих элит
на США и антироссийский курс во внешней и
внутренней политике. В силу того, что Россия сама зависит от мирового энергетического рынка,
противодействие американскому присутствию в
этом регионе во многом зависит от позиций местной управленческой элиты. Поэтому угрозой российским интересам является двойная лояльность
постсоветских лидеров. Пример тому – Казахстан.
Так, по словам бывшего советника министра обороны США Р. Перла, само руководство Казахстана
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конфликт энергетических интересов России и США в Центральной Азии и Каспийском регионе
не стремится к военному присутствию США в
республике [12. C. 8]. Но не прочь видеть американскую активность в противовес деятельности
Москвы и Пекина [13. P. 240].
Правительства бывших советских республик
проводят многовекторную политику, пытаясь получить выгоду от сотрудничества с Россией, Китаем, США, Европой и, где возможно, манипулировать их интересами. В последние годы следует
отметить активизацию взаимоотношений стран
Центральной Азии с исламским миром. Происходит не просто развитие межгосударственных связей и многосторонних отношений, а интеграция
центральноазиатских государств в общность мусульманского ареала. Во всём этом политические
деятели Казахстана, Узбекистана и ряда других
стран видят положительную тенденцию, так как,
по их мнению, это уравновешивает геополитическое влияние на формирующиеся независимые
страны СНГ со стороны разносторонних внешних
сил. Следует отметить, что в странах Центральной
Азии, Закавказья и южных регионах России ислам
имеет глубокие исторические корни. В настоящее
время интерес к этой религии неуклонно растёт, а
на территории тех стран, где в течение многих веков были сформированы исторические пласты мусульманской культуры наблюдается рост религиозных исламских институтов.
Так, страны Центральной Азии рассматривают
участие в работе ОИК (Организация «Исламская
Конференция») как одну из возможностей, с одной стороны, расширить поле сотрудничества с
регионами Азии, Африки и Латинской Америки,
где имеются государства, консолидируемые идеей
единой исламской солидарности. С другой стороны, участие в процессе интеграции под эгидой
ОИК позволяет её новым членам (странам СНГ)
находить политическую поддержку у сообщества
стран исламского мира в случае оказания на них
геополитического давления со стороны влиятельных мировых центров силы. Центральная Азия, в
свою очередь, раскрывает для мусульманского
мира новые перспективы, особенно в распределении энергетических ресурсов. Учитывая, что в
политическом отношении исламская солидарность
может оказать в перспективе огромное влияние на
трансформацию геополитической конфигурации
глобального мира, России следует более вдумчиво
и целеустремлённо проводить как внешнюю, так и
энергетическую политику в странах мусульманского мира.
В настоящее время весь Центральноазиатский
регион является, скорее, объектом игры мировых
держав, чем субъектом. Из стран этого региона
93
можно выделить Казахстан, который пытается выработать собственную позицию в мировой политике, о чём свидетельствует его председательство
в ОБСЕ в 2010 г. Огромный интерес к государствам Центральной Азии, кроме России, США, исламских стран, проявляет и Китай. В будущем он
может стать центром геополитического соперничества между этими четырьмя силами. Не исключено, что в игру вступит и Европейский Союз.
Каспийский регион в силу его геостратегического положения, политических, экономических,
экологических, гуманитарных и иных факторов
имеет важное значение для Российской Федерации, в том числе и в плане обеспечения национальной безопасности военно-политического и
социально-экономического характера. Российская
Федерация пытается играть ключевую роль в регионе, учитывая как энергетический, так и геополитический фактор. Именно в постсоветских государствах Центральной Азии Россия как нигде эффективно использует в качестве краеугольного
камня новой геополитики энергетический фактор.
За последние годы энергетические компании России укрепили взаимодействие со своими партнёрами и в газовом, и в нефтяном, и в гидроэнергетическом секторах. Всё это вписывается в общую
программу по восстановлению российского влияния в Центральноазиатском регионе, в рамках которой развитие экономического сотрудничества
лишь часть пакета мер по обеспечению гарантий
безопасности.
Геополитические интересы России в этом регионе можно определить следующим образом:
максимальный контроль над транзитом центральноазиатских нефти и газа, чтобы они не стали альтернативой российскому сырью; сохранение своего присутствия в регионе, чтобы не допустить его
исламизации, чреватой проникновением исламских радикалов в Россию; недопущение усиления
позиций США в регионе путем так называемого
экспорта демократии; блокирование возможности
превращения Китая в доминирующую силу в регионе.
Энергетическая стратегия страны ориентируется на масштабное вовлечение в топливноэнергетический баланс России углеводородных
ресурсов центральноазиатских стран СНГ, включая страны Каспийского региона, а также решение
таких проблем, как скорейшее заключение пятисторонней Конвенции по правовому статусу Каспийского моря как фактора стабильности в регионе; минимизация влияния третьих стран на государства прикаспийского региона, в том числе по
вопросам ТЭК; сохранение и усиление сущест-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
Д.В. Долгушев
вующих позиций Российской Федерации в качестве основной транзитной территории для энергоресурсов Каспийского моря; обеспечение свободного недискриминационного доступа к ресурсам
Каспия и рынкам сбыта для российских энергетических компаний; создание инструментов эффективного сотрудничества в рамках СНГ в сфере
ТЭК.
Правовой основой двустороннего энергетического сотрудничества с бывшими союзными республиками являются долгосрочные правительственные соглашения по различным направлениям.
Энергетическая дипломатия России стремится находить взаимоприемлемые и жизнеспособные решения по проблемам, которые обозначились в связи с переводом на рыночную основу условий поставок и транзита энергоносителей в отношениях
России с другими партнёрами по СНГ. Одной их
приоритетных задач российской политики является содействие реализации ряда крупных нефтегазовых проектов, включая строительство новых
стратегических трубопроводов.
Следует отметить, что выбор путей переброски энергетических ресурсов из прикаспийских
стран на мировые рынки стал объектом острой
конкуренции не только между Россией и США, но
и между региональными и внерегиональными
странами – странами ЕС, Турцией, Ираном, Грузией, Украиной, Арменией, а также крупными
компаниями. Это связано с тем, что за каждым
маршрутом существующих или проектируемых
трубопроводов стоят геополитические и экономические интересы конкретных стран, а также коммерческие интересы крупных национальных компаний. В настоящее время дипломатическая борьба ведется за две группы нефтепроводов – это
маршруты транспортировки нефти из Казахстана
и России, а также маршруты транспортировки
нефти с каспийских месторождений, правовой
статус которых еще не определен. Непосредственное отношение к перспективам развития нефтепроводных систем региона имеют проблемы морской транспортировки каспийской нефти, связанные с проходом танкеров через Черноморские
проливы.
Фактически до 2000 г., когда Азербайджанская
международная операционная компания (АМОК)
ввела в эксплуатацию трубопровод для транспортировки нефти из Баку в порт Супса на грузинском побережье Черного моря, Россия оставалась
монополистом в области транспортировки каспийской нефти [14. C. 5].
В июне 1992 г. правительствами Казахстана,
России и Омана был основан Каспийский трубо-
проводный консорциум (КТК) специально для
строительства нефтепровода, предназначенного
для экспорта казахстанской нефти из Тенгиза к
Черному морю и для ее дальнейшего экспорта в
страны Европы и в Соединенные Штаты. Половина акций КТК принадлежит правительствам России, Казахстана и Омана, а другая половина –
восьми компаниям, среди которых «ШевронТексако», «Экссон-Мобил» и др. Ход реализации
этого проекта показывает, насколько сложно России и США принимать взаимоприемлемые решения, так как они, зачастую, противоречат их интересам.
Более четырех лет американская и российская
стороны не могли согласовать вопрос о расширении КТК до 67 млн. т нефти ежегодной пропускной способности. Причина заключается в том, что,
по мнению российской стороны, организационноправовая структура КТК нарушает российское законодательство об акционерных предприятиях, поскольку в уставе КТК, который был принят как международный правовой документ, сказано, что он
юридически превалирует над национальным законодательством. В соответствии с этим оператор
может заблокировать любое решение, в том числе
инициированное правительством России, как другим главным акционером Консорциума. На заседании акционеров в ноябре 2009 г. большинством
голосов все-таки было принято решение об увеличении пропускной способности трубопровода.
Еще одна проблема, которая особенно обострилась в последние годы, возникла в связи с тем,
что цены на нефть резко выросли, а кредитные
процентные ставки в западных банках, наоборот,
снизились. К примеру, КТК были выданы многомиллионные кредиты на условиях для конца 90-х
годов, что было справедливо для тех лет, но никак
не может быть оправдано сегодня. В этой связи
Россия, по заявлению АК «Транснефть», которая
представляет с прошлого года в Консорциуме Российскую Федерацию и управляет его пакетом, не
получает достаточно дивидендов и прибыли, так
как они поглощаются процентными ставками кредитов. КТК является важнейшим для России трубопроводным проектом. С его расширением связано дальнейшее развитие и разработка Тенгизского месторождения в Казахстане. Кроме того,
строительство обходного нефтепровода «Бургас –
Александрополис», решение о котором принято
еще в прошлом году, напрямую зависит от расширения КТК. Стороны пока не могут договориться,
хотя в последнее время наметилась положительная тенденция. Скорее всего, американские участники проекта уступят и согласятся на реструкту-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конфликт энергетических интересов России и США в Центральной Азии и Каспийском регионе
ризацию долгов КТК и изменение его устава в соответствии с российским законодательством. Но
процесс явно затянулся и однозначно вредит продвижению в целом российско-американского
энергетического сотрудничества.
США всячески стремятся избавиться от зависимости от российской трубопроводной системы,
поскольку КТК усиливает позиции РФ как в регионе в целом, так и на мировом энергетическом
рынке. Администрация США более десяти лет активно лоббировала проект нефтепровода Баку –
Тбилиси – Джейхан. Он создавался как альтернатива не только российским интересам, но и иранским, причем последним даже в большей степени.
Американская администрация, при содействии
Баку, Тбилиси, Анкары, настолько политизировала проект, что, несмотря на доводы финансирующих его компаний о несовместимости строительства и непосильном бремени затрат, была не в состоянии дать задний ход [15]. Американцы стремятся не допустить монопольного положения какого-либо из прикаспийских государств, которое
бы позволило ему беспрепятственно диктовать
свои условия экспортных поставок. Настаивая на
реализации этого дорогостоящего проекта, даже
при явно проблематичной загрузке трубопровода,
США видели в этом большие выгоды для себя.
Основная цель строительства нефтепровода заключалась в создании независимого от России пути транспортировки нефти из Азербайджана (а
впоследствии и Казахстана) на мировые рынки.
США и Великобритания, лоббировавшие и финансировавшие проект, в качестве его обоснования выдвинули идею о необходимости диверсификации маршрутов экспорта энергоносителей и
стабилизации мирового энергетического рынка.
Строительство трубопровода БТД не только
создаёт альтернативу российским трубопроводам,
но и укрепляет связи между каспийскими странами и Западом. С началом его работы в очередной
раз существенно изменилась геополитическая расстановка сил в обширном регионе, охватывающем
Центральную Азию, Кавказ и акваторию Каспийского моря. Экономические потери России от появления нового пути транспортировки каспийской
нефти зарубежные эксперты оценивают в 200 млн
долларов в год [16. P. 21]. При этом «вторжение
американцев» на Каспий угрожает оборонным интересам России [17]. Подтверждением этого стали
события в Южной Осетии в 2008 г. Вторжение
Грузии в Южную Осетию поставило под угрозу
срыва транзит нефти и газа через Закавказье. Военный конфликт повлиял на энергетическую ситуацию во всем Каспийском регионе, а заодно – на
95
динамику стоимости нефти на мировом рынке.
Эту ситуацию российское правительство оценило
как проявление огромных рисков, которые несет в
себе политика Вашингтона и Брюсселя по построению коридоров экспорта центральноазиатских энергоносителей в обход России.
Такое положение дел, возможно, заставит
страны региона, стремящиеся к диверсификации
сбыта, наталкиваясь на политические и военные
ограничители, более тщательно взвешивать риски
нефтегазовых инфраструктурных проектов, а также более лояльно относиться к испытанным и стабильным маршрутам через территорию России. В
2007 г. президенты РФ и РК Владимир Путин и Нурсултан Назарбаев достигли договоренности об участии Казахстана в проекте строительства нефтепровода «Бургас – Александруполис», призванного
обойти Черное море и снизить транспортировку
нефти танкерами через перегруженные проливы
Босфор и Дарданеллы [18. C. 123]. Этот нефтепровод – альтернатива трубопроводам БТД и Самсун –
Джейхан, проходящим по турецкой территории.
В 2007–2008 гг. российско-американское противостояние в Каспийском регионе несколько активизировалось. Об этом свидетельствует проталкивание со стороны США строительства газопровода «Набукко», который должен пройти в обход
России и связать Европу с Азией [19]. В июле
2009 г. в Анкаре премьер-министрами Турции,
Австрии и Венгрии и министрами энергетики Болгарии и Румынии подписано многостороннее соглашение о строительстве газопровода «Набукко».
Туркмения, Казахстан и Узбекистан отказались
подписывать декларацию по «Набукко». Однако
не исключено, что туркменский газ всё-таки пойдет именно в этот газопровод, так как для Туркмении это способ оказать давление на Россию, добиваясь каких-либо преференций [20. C. 106].
Россия не просто выступает против «Набукко», а предпринимает активные шаги по реализации газового проекта по дну Черного моря –
«Южный поток», который должен перетянуть на
себя те объемы прикаспийского газа, на который
рассчитывают сторонники «Набукко». Договор о
строительстве газопровода «Южный поток» подписан в ходе визита президента России В. Путина
в Софию в январе 2008. То есть газ из Центральной Азии в Европу пойдет, но не через Каспийское море, Иран или Турцию, а через существующие коммуникации по территории России, а также
новый маршрут по российскому побережью Каспийского моря. Более того, это позволит поставлять значительные объемы центральноазиатского
и российского газа в страны ЕС в обход госу-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
96
Д.В. Долгушев
дарств, лоббирующих американские энергетические инициативы.
В последние годы активность России в Центральной Азии связана с решением ряда экономических проектов в рамках ШОС. В июне 2006 г.
была выдвинута идея создания энергетического
клуба ШОС, реализация которой способствовала
бы укреплению энергетической безопасности государств-участников данного объединения. Для
России и ее партнеров весьма выгодна также реализация предложения, выдвинутого в августе
2007 г. в Бишкеке, о создании энергетического
агентства и энергетической биржи Шанхайской
организации сотрудничества (ШОС) [9. C. 23].
Россия поддерживает также идею создания Организации Каспийского Экономического Сотрудничества (ОКЭС), одним из основных направлений
которой могла бы стать реализация многосторонних энергетических проектов.
В целях закрепления позиции России в данном
регионе «Газпром» в ноябре 2005 г. заключил
5-летний контракт, дающий ему возможность контролировать все поставки природного газа через
территорию Казахстана для обеспечения постоянных поставок на европейские рынки. С 2007 г.,
когда истёк срок контракта на поставку туркменского газа на Украину, «Газпром» стал единственным монополистом по поставкам туркменского
газа в Россию, согласно заключенному в апреле
2003 г. 25-летнему контракту [21. C. 4]. Успехом
российской дипломатии можно считать достигнутую в декабре 2007 г. договоренность с Казахстаном и Туркменистаном о строительстве Прикаспийского газопровода и модернизации ещё советской системы транспортировки газа из Центральной Азии через Россию. В марте 2008 г. принято
совместное решение «КазМунайГаза», «Узбекнефтегаза» и «Туркменгаза» о переходе с 2009 г.
на европейские цены при закупке газа в странах
Центральной Азии. Это может уничтожить стимулы для поиска альтернативных путей поставки
«голубого топлива» в Европу, равно как и уменьшить шансы ЕС и США на работу с центральноазиатскими странами-членами ЕврАзЭС по прямым
контрактам [9. C. 23].
Большое значение для укрепления позиции
России в Центральной Азии имеет формирование
Таможенного союза между Россией, Казахстаном
и Белоруссией. При этом Казахстан и Беларусь
получают более льготные условия по доступу к
инфраструктуре России, что позволяет экспортёрам этих стран более оптимально использовать
возможности транспортной и трубопроводной инфраструктуры РФ. О вступлении в состав Тамо-
женного союза задумались в Кыргызстане, Армении, Таджикистане и Украине. В связи с активной
и целенаправленной внешней политикой России
по этому вопросу Вашингтон начинает понимать
необходимость учёта национальных интересов
России и предоставления странам этого региона
возможности принятия самостоятельных решений
о наиболее оптимальных путях транспортировки
энергоресурсов. Администрация Обамы высказала
намерение считаться с интересами России и постепенно уходит от односторонней безусловной
поддержки Грузии как своего главного союзника в
этом регионе. Однако пока преждевременно говорить об окончательном переломе негативных для
России тенденций.
Ещё в феврале 2008 г. в ходе одного из заседаний Комитета Сената США по иностранным делам было внесено предложение по введению новой должности – специального посла по энергетическим вопросам. Американская инициатива создания нового поста координатора родилась не
только как реакция на осуществление Россией
проекта «Южный поток». Задача его деятельности
куда перспективнее, что дала понять бывший госсекретарь США Кондолиза Райс в своем выступлении в комитете американского Сената. Она заявила, что через него будет осуществляться мониторинг использования нефти и газа в политических целях [9. C. 21]. Цель США очевидна – ограничить влияние России в азиатских республиках
СНГ, а также постоянно противодействовать российскому контролю над поставками нефти и газа
из Центральной Азии. В практической плоскости
данное назначение предусматривает, прежде всего, активизацию инвестирования в сферу добычи и
строительства новых трубопроводов за пределами
России. Предлагается создать многоцелевой энергетический транспортный коридор Восток – Запад
(East – West Energy Corridor), который бы включал
ряд новых нефте- и газопроводов, охрана которых
должна быть возложена на специальные мобильные подразделения НАТО и соответствующие
структуры специально для этого сформированной
проамериканской «Организации за демократию и
экономическое развитие» (ГУАМ) с участием
Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии.
Кроме того, в зоне «коридора», соединяющего
Центральную Азию с Европой, предусматриваются при обязательном прямом участии американского капитала создание новых военных баз и
коммерческих морских портов, комплексная модернизация всех систем телекоммуникаций, интенсивное развитие наземного транспорта, предприятий нефтегазовой и горно-добывающей от-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конфликт энергетических интересов России и США в Центральной Азии и Каспийском регионе
раслей, международная координация распределения гидроэнергетических ресурсов. Планируется
также строительство ЛЭП с выходом на Афганистан, Пакистан и Индию [8. C. 14]. Бывший директор ЦРУ У. Вебстер отметил, что американцы заинтересованы в укреплении сотрудничества с Россией и Китаем по отдельности, но очень не хотят
укрепления подобных связей между Россией и Китаем, особенно на территории третьих стран, в
Центральной Азии [12. C. 8]. Американцы боятся,
что когда они истощат свои силы в «партнерском
противостоянии» с Россией на территории Центральной Азии, их место займет Китай. Поэтому в
ближайшее время следует ожидать усилий со стороны американской дипломатии, направленных на
укрепление пошатнувшихся позиций Вашингтона
в Центральной Азии.
ЛИТЕРАТУРА
1. Mann S., Ambassador, Senior Advisor Caspian Basin
Energy Diplomacy, Department of State. Update on Caspian Basin
Energy Policy // Foreign Press Center Briefing. Washington, DC.
October 18, 2002.
2. Гусейнов В. Каспийская нефть. Экономика и
геополитика. М.: Олма-пресс, 2002. 316 c.
3. Салыгин В., Сафарян А. Современные международные
экономические отношения в Каспийском регионе. МГИМО
(У). 2005.
4. Monbiot G. A discreet deal in the pipeline // The Guardian.
2001. February 15.
5. Бжезинский З. Европейцы – в Ирак! // Internationale
Politik. 2003. № 4.
6. Morse E.L., Jaffe A.M. Strategic Energy Policy Challenges
for the 21st Century. Report of an Independent Task Force
97
Cosponsored by the James A. Baker III Institute for Public Policy
of Rice University and the Council on Foreign Relations 2001.
7. Coe C. Russia-Kazak deal to divide north Caspian gains
US approval // Alexander’s Oil and Gas connections. News and
Trends: Central Asia. volume 7, issue № 12. Thursday. 2002. June
13.
8. U.S. Interests in Central Asia: Policy Priorities and
Military Roles. // RAND. Project Air Force. Prepared for the
United States Air Force. 2005.
9. Грозин А., Корнеев А., Ершов Ю., Симония Н.,
Симонов К. «Защита Лугара»: американская администрация
бросает очередной «энергетический вызов» России // Нефть
России. 2008. № 5.
10. Россия в Средней Азии: как преодолеть негативные
тенденции // Содружество НГ. 2001. № 1.
11. Олкотт М. Дружба народов в мире энергетики // Pro
et Contra. 2006. № 2–3.
12. Сигов Ю. Американское ускорение казахстанских
реформ // Деловая неделя. 2005. 28 окт. № 41.
13. Olcott M. Central Asia’s Second Chance //
Carnegie Endowment for International Peace, Washington, D.C.,
2005.
14. Лукьянов С., Перфилов М. Война маршрутов //
Коммерсант. 2001. 30 авг.
15. Александров Ю., Орлов Д. Баку–Тбилиси–Джейхан:
где нефть? // Независимая газета. 2002. 4 окт.
16. Letter before 19 th World Petroleum Council in Spain
2008 // World Petroleum Council.
17. Региональная система безопасности на Каспии.
Между Caspian Guard и CASFOR. URL. http:// nomos.
com.ua/content/view/126/77/
18. Кавказский транзит // Нефть и Газ Казахстана. 2008.
№3.
19. Lugar Energy Report. The Nabucco Pipeline. July
2009 // US Senator R Lugar Energy Papers.
20. «Набукко» тормозит дефицит ресурсов // Нефть и газ
Казахстана. 2008. № 1.
21. Зейхан П. Россия: торжество реализма // Республика
KZ. 2005. 24 нояб.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94
Н.С. Ниязов
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ АЗЕРБАЙДЖАНА И ОДКБ В 1994–2011 гг.
Полномасштабная война с Арменией из-за контроля над Нагорным Карабахом вынудила Азербайджан выдвинуть на
первый план национально-государственного строительства вопросы военной безопасности. Ради укрепления боевого потенциала своих вооруженных сил и освобождения оккупированных частей своей территории Азербайджан начал планомерно сотрудничать с различными странами в военной области. Одновременно, военное и политическое руководство
Азербайджана вынуждено было всегда держать в поле зрения взаимоотношения как с НАТО, так и с ОДКБ. При этом
было очевидно, что взаимоотношения Азербайджана и ОДКБ, в отличие от взаимодействия Азербайджана и НАТО,
развиваются с большим трудом.
В статье освещены основные этапы взаимодействия Азербайджана и ОДКБ в 1994–2011 гг., рассмотрены факторы,
препятствующие сближению АР и ОДКБ.
Ключевые слова: Азербайджан, ОДКБ, Карабахский конфликт, военная безопасность.
В мае 2011 г. Азербайджана вступил в ряды
Движения неприсоединения. Для многих это стало
полной неожиданностью, а некоторые сочли этот
шаг даже «странным» [1]. И это при том, что азербайджанское политическое руководство за последние годы неоднократно заявляло о том, что
страна в обозримом будущем не желает становиться членом того или иного военного блока. На
наш взгляд, одной из причин, побудивших официальный Баку принять это решение, были его
сложные отношения с Организацией договора
коллективной безопасности (ОДКБ).
Практически сразу после обретения независимости Азербайджан оказался втянутым в военный
конфликт с Арменией из-за Нагорного Карабаха.
К весне 1994 г. под контролем армянских вооруженных сил оказалось почти 20% территории
Азербайджана. Еще за несколько месяцев до этого
Азербайджан, рассчитывая на помощь России в
урегулировании карабахской проблемы, присоединился к ДКБ. Кроме того, вступая в ДКБ, Азербайджан рассчитывал на помощь организации в
реформировании своих вооруженных сил, а также
на приобретение у России современных систем
вооружения.
Однако внешняя политика тогдашнего российского руководства в отношении государств Южного Кавказа продолжала оставаться недальновидной. Правда, в какие-то моменты у Москвы
могло родиться ощущение, что проводимая ею
политика является более чем эффективной. Так, в
конце первой декады сентября 1993 г. было обнародовано распоряжение Президента России
№ 623-рпс «О посредничестве Российской Федерации в урегулировании конфликта в Нагорном
Карабахе» [2], согласно которому вводились ограничения на поставки вооружений Азербайджану и
Армении. Хотя документ формально не давал
возможности обеим сторонам конфликта наращивать свою боевую мощь, в Баку сочли, что он направлен, прежде всего, против Азербайджана,
вооруженные формирования которого как раз в
это время испытывали острую нужду в боевой
технике и боеприпасах для сдерживания наступательных действий армянской стороны. Кроме того, в Баку заявляли, что, несмотря на появление
названного документа, Россия продолжает снабжать Армению техникой и вооружением.
Тем не менее, несмотря на эти заявления,
Азербайджан присоединился к ДКБ. Нельзя исключить, что в этот момент у Москвы родилась
иллюзия, что Баку неспособен к проведению независимой военной политики, и по этой причине
Россия не нашла нужным менять свое отношение
к сторонам конфликта. Пожалуй, только этим
можно объяснить тот факт, что тогдашнее высшее
политическое и военное руководство России продолжало усиленно поддерживать армянскую сторону в конфликте, наращивая поставки техники и
вооружения Армении.
Как пишет в своей книге «Генштаб без тайн»
бывший пресс-секретарь Министерства обороны
России полковник В.Н. Баранец, «Несмотря на то,
что азербайджанские власти и их спецслужбы неоднократно информировали Москву о своей озабоченности нарастающим количеством поставок
российских вооружений в Армению, высшие государственные и военные руководители России
отнеслись к этому с удивительным равнодушием
(да, наверное, по-другому и не могло быть, если,
судя по директивам Генштаба, все делалось под
патронажем правительства и его главы)… И очень
возможно, что такое положение сохранялось бы
до сих пор, если бы на своих местах оставались
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взаимоотношения Азербайджана и ОДКБ в 1994–2011 гг.
премьер Виктор Черномырдин, министр обороны
Павел Грачев и НГШ Михаил Колесников. Но всю
«малину» испортил честный русский генерал –
Лев Рохлин» [3].
Начало расследования незаконных поставок
российского оружия армянской стороне в 1992–
1996 гг., которым занялась специальная парламентская комиссия под руководством председателя Комитета Госдумы по обороне генерала Льва
Рохлина, вновь давало Баку надежду на то, что
политика России в отношении карабахского конфликта не будет столь однобокой, но после трагической гибели генерала в июле 1998 г., и при продолжающейся поддержке, которую Россия оказывала Армении в военной, экономической и политической областях, надежды Азербайджана на
«восстановление справедливости» окончательно
рухнули. Как следствие, интерес Азербайджана к
участию в ОДКБ начал стремительно падать.
Практически в это же время НАТО начало
усиливать свою деятельность по включению бывших советских республик в орбиту своего влияния. Показательно, что в 1998 г. повышать уровень
боеготовности своей армии на западные деньги не
отказывалась даже Россия. Так, в сентябре 1998 г.
под Ташкентом в рамках программы «Партнерство
во имя мира» прошли учения «Центразбат-98». Сообщалось, что расходы на проведение учений составили почти 5 млн долларов США. При этом отмечалось, что «почти за все заплатит командование
НАТО, придающее маневрам огромное значение.
США профинансировали участие в учениях Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Грузии и России, а
азербайджанские военные прибыли в Центральную
Азию на турецкие деньги»[4].
При таких обстоятельствах Москве становилось сложно убедить Баку, что участие в ДКБ отвечает его национальным интересам. Опять же,
Россия, как создатель и главный спонсор ДКБ, не
стремилась найти некие стимулы, позволяющие ей
удержать Азербайджан в рядах организации. Вместо этого она заняла позицию обиженной стороны,
обвиняя Баку в отказе от сотрудничества в военной области. Азербайджан же, отчаявшись наладить реальное, а не декларируемое, сотрудничество с ДКБ и Россией, все больше и больше стал
разворачиваться лицом к западу в вопросах военного строительства. К тому же именно в это время стало известно, что чуть ранее Россия передала
Армении оружия и боеприпасов на гигантскую,
даже по меркам сегодняшнего дня, сумму – 1 млрд
долларов США.
Следствием сказанного стало то, что 2 апреля
1999 г. Азербайджан, наряду с Грузией и Узбеки-
99
станом, отказался от дальнейшего участия в ДКБ,
которая, в свою очередь, именно тогда трансформировалась в ОДКБ. Однако выход из организации не означал, что Азербайджан категорически
рвет с этой структурой и государствами, являющимися ее членами. Наоборот, Баку стал наращивать интенсивность диалога в военной сфере со
всеми членами ОДКБ, за исключением, естественно, Армении. Как следствие, уже в 2006 г. армянские эксперты с тревогой отмечали соответствующий реальности факт, что «страны ОДКБ вооружают противника Армении» [5].
Налаживание взаимовыгодного двухстороннего военно-политического сотрудничества со странами, входящими в ОДКБ, способствовало появлению у ряда азербайджанских экспертов мнения,
что страна могла бы возобновить свое участие в
ОДКБ. Однако в большинстве своем такого рода
идеи не находят поддержки у политического и военного руководства страны. Хотя на первый
взгляд может показаться, что членство в организации может дать стране определенные плюсы.
Российские эксперты склонны считать, что в
этом случае Азербайджан смог бы приобретать
большее количество систем вооружения у российской стороны по льготным ценам. Однако реальность такова, что Баку сегодня в основном удовлетворил свои потребности в закупке «традиционных» видов оружия и боевой техники и сейчас его
больше интересуют или перспективные боевые
системы, или же оружие, обладающее исключительными тактико-техническими характеристиками, а такие системы оружия Москва не готова
продавать Азербайджану.
Сильно раздражают азербайджанскую сторону
и некорректные, а зачастую грубые, шаги политиков различного уровня в России, направленные на
«насильственное» возобновление членства Азербайджана в ОДКБ. Так, в декабре 2005 г., будучи в
Ереване, тогдашний председатель комитета Совета Федерации по делам СНГ Вадим Густов в ряду
разнообразных высказываний о ситуации на Южном Кавказе заявил, что «нефтяные ресурсы – одна из причин отказа Азербайджана от участия в
ОДКБ» [6].
Непонятно, какую цель преследовал В. Густов,
делая это заявление, но ответ азербайджанской
стороны, озвученный заведующим сектором политических исследований общественно-политического отдела администрации президента Азербайджана Фуадом Ахундовым, однозначно гласил,
что главная причина отказа Баку от возобновления
своего членства в ОДКБ заключается «в том, что
член ОДКБ – Армения – оккупировала 20% терри-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
100
Н.С. Ниязов
тории Азербайджана» и далее «не только Азербайджан, но и любая другая страна, будучи в аналогичной ситуации, не смогла бы даже и помышлять о вступлении в военно-оборонительную организацию вместе со страной, оккупировавшей ее
территорию» [7]. Еще более негативную реакцию
у Баку вызывают заявления нынешнего генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи. Особенно, когда в них содержится угроза использовать
потенциал ОДКБ для помощи Армении в случае
возобновления боевых действий в зоне Карабахского конфликта.
Так, в июле 2008 г., будучи в Ереване, генсек
ОДКБ, комментируя слова азербайджанского руководства о том, что в случае провала переговорного процесса начало войны за Карабах станет
неизбежным, «в несколько завуалированной форме фактически предостерег Азербайджан от силового варианта решения армяно-азербайджанского
конфликта, пригрозив вмешательством сил
ОДКБ». В частности, он сказал, что «согласно Договору о коллективной безопасности, агрессия
против одного государства-члена организации
рассматривается как агрессия против всех членов
ОДКБ» [8]. При этом в мае того же года в эксклюзивном интервью азербайджанскому информационному порталу «Day.az» Н. Бордюжа стремился
убедить азербайджанскую общественность, что
«организация для достижения своих целей отдает
приоритет политическим средствам … В Организации существует единое мнение относительно
того, что эти конфликты должны разрешаться в
рамках уже существующих форматов исключительно мирным путем. Вопрос о задействовании
потенциала ОДКБ в урегулировании замороженных конфликтов на повестке дня Организации не
стоит» [9]. Примечательно, что это интервью было
обнародовано и на официальном сайте ОДКБ, как
бы свидетельствуя о возможности сближения
ОДКБ и Азербайджана [10].
Естественно, слова Н. Бордюжи были с восторгом встречены в Ереване и, подхваченные
средствами массовой информации Армении, быстро стали известны и в Азербайджане. В Баку
слова генерального секретаря ОДКБ сочли «неуместными и показателем его излишней болтливости» [11]. Более развернутую оценку словам
Н. Бордюжи дал азербайджанский политолог Ильгар Мамедов в интервью сотруднику газеты
«Эхо». В частности, он сказал: «Все это не может
не вызывать в Азербайджане раздражения, а как
минимум непонимания… Если это делается сознательно, именно сейчас, в Армении и в контексте
нагорно-карабахского конфликта, то это означает,
что в России отношение к Азербайджану не изменилось с 90-х годов прошлого столетия… Неужели Россия не может найти более аккуратного
представителя на эту должность в ОДКБ, чтобы не
болтал языком такое, что обоснованно враждебно
воспринимается в Азербайджане» [Цит по.: 11].
Сложно сказать, чем руководствовался
Н. Бордюжа, делая вышеприведенные заявления.
Возможно, таким образом, он хотел «поощрить»
армянскую сторону за ее участие в ОДКБ, возможно, одновременно пытался намекнуть азербайджанской стороне, что её возвращение в лоно
организации поможет Баку усилить свою систему
военной безопасности, а возможно, Н. Бордюжа
действительно считает, что ОДКБ может принять
участие в Карабахской войне на стороне Армении.
Примечательно, что Устав организации
(ОДКБ) не содержит пункта, в котором прямо говорится о том, что «агрессия против одного государства-члена организации рассматривается как
агрессия против всех членов ОДКБ». В пункте 3-м
главы второй Устава говорится следующее: « Целями Организации являются … защита на коллективной основе независимости, территориальной
целостности и суверенитета государств-членов,
приоритет в достижении которых государствачлены отдают политическим средствам» [12]. Положение об агрессии содержится в статье 4-й «Договора о коллективной безопасности», и оно действительно гласит, что «если одно из государствучастников подвергнется агрессии со стороны какого-либо государства или группы государств, то
это будет рассматриваться как агрессия против
всех государств-участников настоящего Договора», но именно эта статья содержит еще очень
важное положение, а именно, что «при осуществлении этих мер государства-участники будут придерживаться соответствующих положений Устава
ООН» [13]. А с этой точки зрения как раз Устав и
резолюции ООН, призывающие Армению освободить оккупированные территории, дают Азербайджану право на использование силы в Карабахском конфликте.
Опять же нельзя сбрасывать со счетов того обстоятельства, что в 2002 г. участники Договора о
коллективной безопасности преобразовали это
аморфное объединение в полноценную международную организацию, а одним важнейшим признаком международной организации, после наличия суверенных участников, создавших ее, является как раз наличие устава, который «создает международную организацию», а также «устанавливает права и обязанности участников» [14].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взаимоотношения Азербайджана и ОДКБ в 1994–2011 гг.
Кроме того, опять же согласно Уставу организации, ее Генеральный секретарь не является лицом, в полномочия которого входит принятие решения об использовании военной силы Организации в том или ином случае. Генеральный секретарь является лишь «высшим административным
должностным лицом Организации и осуществляет
руководство Секретариатом» [12], а ключевые
решения принимаются Советом коллективной
безопасности, Советом министров иностранных
дел, Советом министров обороны, а также Комитетом секретарей советов безопасности на основе
консенсуса. Если же обратиться к Договору о коллективной безопасности, то там говорится о том,
что «решение об использовании Вооруженных
Сил в целях отражения агрессии в соответствии со
статьей 4 настоящего Договора принимается главами государств-участников» [13].
Несомненно, в Баку осознают, что и от позиции Генерального секретаря ОДКБ многое зависит. Может, именно по этой причине азербайджанская сторона опасается, что его заявления
могут спровоцировать напряженность в отношениях России и Азербайджана, в чем Баку категорически не заинтересован. В то же время азербайджанское политическое руководство уже в 2002 г.
могло записать в свой актив то обстоятельство,
что, развивая тесные партнерские отношения с
другими государствами-участниками ОДКБ, в том
числе военной сфере, оно фактически создало ситуацию, при которой стало невозможным принятие членами ОДКБ коллективного решения об использовании потенциала Организации в войне
против Азербайджана на стороне Армении. В
свою очередь, и августовская война 2008 г. со всей
очевидностью показала, что члены организации,
включая и Армению, не всегда готовы безоговорочно поддерживать политику Москвы на постсоветском пространстве.
Видимо, по этой причине в Азербайджане
вполне спокойно восприняли информацию о том,
что ОДКБ планирует создать Коллективные силы
оперативного реагирования (КСОР), но в то же
время в Баку с самого начала давали четко понять,
что деятельность ОДКБ и его КСОР не будет рассматриваться как угроза национальной безопасности страны, если новая структура ОДКБ не станет
инструментом защиты Армении. Так, в феврале
2009 г. руководитель пресс-службы МИД Азербайджана Хазар Ибрагим в интервью Интернетпорталу «1news.az» заявил: «Азербайджан против
конфронтации и обострения ситуации, причиной
чего может стать вступление в один из военных
блоков, но, с другой стороны, соседняя страна-
101
агрессор Армения является членом ОДКБ, и мы
надеемся, что создание КСОР не станет причиной
продолжения агрессивной политики со стороны
официального Еревана» [15].
Необходимо отметить, что в это время и российская сторона стремилась убедить Баку, что
создание КСОР не направлено против Азербайджана. В марте 2009 г. тот же Н. Бордюжа во время своей пресс-конференции в Ереване на вопрос
журналиста о возможности использования КСОР в
Карабахском конфликте ответил: «В случае возобновления военных действий в зоне карабахского конфликта, коллективные силы оперативного
реагирования Организации договора о коллективной безопасности (КСОР ОДКБ) использоваться
не будут» [16].
Более того, в марте 2009 г. генеральный секретарь ОДКБ вновь предложил Азербайджану вступить в возглавляемую им организацию. В Баку
данное приглашение вновь было встречено довольно прохладно, так как Азербайджан «требует
признания Армении страной-агрессором со стороны государств, входящих в организацию, и лишь
после этого готов рассмотреть сделанное предложение» [17]. Несмотря на это, реакция Баку на
создание КСОР продолжала оставаться адекватной и после того, как 14 июня 2009 г. на сессии
Совета коллективной безопасности государств
ОДКБ процесс юридического формирования этой
структуры ОДКБ перешел в завершающую стадию. Тогда же большинство азербайджанских военных экспертов сошлись на том, что для Баку
«создание коллективных военных сил оперативного реагирования в ОДКБ не явится причиной возникновения в будущем какой-либо серьезной
опасности» [18].
Казалось бы, во взаимоотношениях Азербайджана и ОДКБ наконец-то наступила определенная стабильность, и ни одна из сторон не хочет
разрушить с таким трудом достигнутое состояние
покоя, но подобная ситуация, как и следовало
ожидать, длилась недолго, и причина этого опять
заключалась в неразрешенном Карабахском конфликте.
В августе 2009 г. посол Азербайджана в РФ
Федерации П. Бюльбюль оглу в своем интервью
азербайджанской прессе заявил, что «если посреднические усилия Российской Федерации, а также
других сопредседателей МГ ОБСЕ не дадут исчерпывающего эффекта и переговоры вновь зайдут в тупик, то останется только один вариант. И
названия такому варианту придумывать не придется. Оно уже вошло в международный политический лексикон: «Принуждение к миру» [19]. Не-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102
Н.С. Ниязов
обходимо отметить, что общий тон этого интервью был направлен на то, чтобы поднять авторитет России и ее Президента Дм. Медведева в азербайджанском общественном мнении, показать населению Азербайджана, что Россия кровно заинтересована в скорейшем и справедливом решении
Карабахского конфликта.
На следующий день, словно перечеркивая утверждения посла, что Россия хочет справедливого
решения конфликта, Генеральный секретарь
ОДКБ, комментируя слова азербайджанского посла, заявляет, что ОДКБ «основывается на Договоре о коллективной безопасности, где есть четвертая статья, в которой написано, что агрессия
против одного из государств-членов ОДКБ рассматривается как агрессия против каждого… Исходим из этого, все остальное – слова, которые в
такой сложной обстановке, как разрешение нагорно-карабахского конфликта, только вредят, а не
приносят пользу» [20]. Таким образом, в очередной раз отношения между ОДКБ, а точнее сказать,
его Генеральным секретарем и Азербайджаном, к
радости армянской стороны, вновь обострились. В
ноябре 2009 г. армянский политолог А. Манасян
уже всерьез брался утверждать, что очередной визит Н. Бордюжи в Ереван – это «намек официальному Баку на август прошлого года [август 2008]»
[21]. Правда, при этом он никак не брался объяснить, почему сам Генеральный секретарь ОДКБ,
комментируя выступление И. Алиева, говорил уже
не о том, что ОДКБ придет на помощь Армении в
случае возобновления войны в Карабахе, а о том,
что «это было не что иное, как заявление, ориентированное на стимулирование достижения соглашения с Арменией по Карабаху, не более того.
Пока интенсивность встреч говорит о том, что
есть нацеленность руководства Армении и Азербайджана на достижение взаимоприемлемого решения по очень сложной проблеме, этот процесс
идет и это самое главное» [22].
Примирительный тон руководителя Секретариата ОДКБ позволил уже депутату азербайджанского парламента, председателю Единой партии
народного фронта Азербайджана (ЕПНФА) Гудрату Гасангулиеву выступить со следующим предложением: «…в случае признания Россией полного права Азербайджана на Нагорный Карабах мы
можем даже вступить в ОДКБ, допустить размещение российской военной базы в Азербайджане… Все это нужно ради урегулирования нагорнокарабахского конфликта». Свою позицию Г. Гасангулиев подкреплял тем, что, будучи членом
Парламентской Ассамблеи НАТО, понял, что «от
них [НАТО] никакой помощи ждать не стоит»
[23]. Однако предложение депутата было в штыки
воспринято большинством населения и частью
политической элиты.
Хотя депутат призывал пойти на вступление в
ОДКБ и заключение с Россией договора о «межгосударственном
стратегическом
партнерстве»
только в том случае, если Москва открыто поддержит Баку, его позиция оказалась проигрышной
[24], даже несмотря на то, что Г. Гасангулиев находил нужным отметить, что «если предложение
не будет принято, придется потратить все средства
из Нефтяного фонда Азербайджана на обеспечение нашей армии наисовременнейшим оружием,
создание профессиональной армии и освободить
свои земли, не испугавшись и не отступив даже
перед союзом Россия – Армения» [25].
Удивительно, что практически в то самое время, когда Г. Гасангулиев подталкивал Азербайджан к укреплению военных связей с Россией и
агитировал за присоединение к ОДКБ, в Армении
стали раздаваться голоса тех, кто стал призывать
политическое и военное руководство этой страны
порвать с ОДКБ и начать активное сотрудничество с НАТО с целью, в конечном итоге, влиться в
ряды этой организации. Вот мнение эксперта армянского центра политических и международных
исследований Рубена Меграбяна, озвученное армянскому сайту «News.am» и затем перепечатанное азербайджанским информационным агентством «Day.az»: «доселе Россия по понятным причинам выполняла цементирующую роль в ОДКБ,
то развертывание стратегического сотрудничества
с Турцией и Азербайджаном делает ОДКБ бессмысленной и бесцельной структурой... Если проводимую Россией политику посчитать примерной
также для стран-членов ОДКБ, то уместен риторический вопрос: зачем нам нужна такая бесцельная организация, неужели недостаточно было
служить панацеей для фантомных болей прежней
империи? … Находящиеся в Европе Южный Кавказ, как и Армения, могут быть в безопасности,
мире и благоденствии лишь в составе НАТО. Однако до этого мы должны урегулировать наши отношения с нашими соседями, без чего нашу безопасность не гарантируют ни Россия, ни НАТО, ни
даже Всевышний» [26].
К концу 2009 г. стало очевидно, что проблема
взаимоотношений ОДКБ и Азербайджана будет,
как и раньше, рассматриваться через призму Карабахского урегулирования. В середине декабря
российский аналитик Иван Сафранчук так оценивал поведение сторон в случае возобновления боевых действий: «ОДКБ не вмешается в конфликт,
хотя политически займет позицию в поддержку
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взаимоотношения Азербайджана и ОДКБ в 1994–2011 гг.
одного из членов организации, но какое-либо военное вмешательство практически исключено. Что
касается НАТО, то, я думаю, что оно непосредственно в конфликт не вмешается, но поддержка,
даже политическая, Азербайджану будет скромной» [27].
Практически в этот же день СМИ Армении
распространили фрагмент интервью министра
обороны этой страны Сейрана Оганяна армянской
газете «Азг», в котором он на вопрос о возможной
помощи ОДКБ Армении в Карабахском противостоянии заявил: «В случае военных действий против Армении ОДКБ обязана оказать нам военную
помощь» [28]. Естественно, это заявление практически тут же было прокомментировано азербайджанскими военными экспертами и политологами.
Самым интересным при этом является то, что
азербайджанская сторона, стараясь опровергнуть
слова армянского министра обороны, не позволила себе чрезмерно критических замечаний в адрес
не только ОДКБ, но и главы его секретариата, более того, один из популярных в Азербайджане военных экспертов Узеир Джафаров в интервью сайту «Vesti.az» стал даже «защищать» Н. Бордюжу, в
частности, сказав: «Насколько я знаю… Николай
Бордюжа никогда не заявлял о том, что ОДКБ будет защищать Армению в случае начала боевых
действий. Он всегда говорил, что эта организация
выступает за мирное решение Карабахского вопроса. В случае… боевых действий, ОДКБ… кроме
мер дипломатического воздействия на Азербайджан ничего не сможет сделать, и я не думаю, что
солдаты Казахстана и других стран, входящих в эту
международную организацию безопасности, будут
воевать в Карабахе непонятно за что» [29].
В свою очередь, обозреватель Европейской
редакции азербайджанского информационного
портала «Trend News» Эльмира Таривердиева
также в своей публикации делает упор на то, что
интересы ОДКБ и Еревана в военной области не
являются тождественными, кроме того, она указывает на то, что, за исключением Армении, у
Азербайджана дружественные отношения со всеми членами ОДКБ и что даже если «Армения от
имени Нагорного Карабаха обратится к ОДКБ с
просьбой о вмешательстве, вряд ли страныучастницы организации пренебрегут дружескими
отношениями с Азербайджаном. Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Белоруссия и Узбекистан –
страны, которые традиционно видят в Азербайджане главного партнера и союзника на Южном
Кавказе» [30].
Что касается России, то бесспорно, что в конце
2009 г. она еще была не готова отказаться от тра-
103
диционного восприятия ситуации на Южном Кавказе и признаться Еревану, и даже себе, что у нее
появился огромный политический и экономический интерес к Азербайджану. Хотя только слепой
бы не заметил, как быстро развиваются отношения
между Москвой и Баку в энергетической сфере. А
с учетом того, что в Армении за процессом российско-азербайджанского сближения наблюдают
вполне профессиональные люди, неудивительно,
что ряд официальных лиц этой страны стали в
ультимативной форме требовать от России, чтобы
та перестала сотрудничать с Азербайджаном. Так,
глава парламентской комиссии Армении по обороне, национальной безопасности и внутренним
делам Грайр Карапетян считает, что «страны, которые считают себя партнерами Армении, не могут иметь тесные отношения с Азербайджаном».
Более того, он заявил: «Мы замечаем, что наши
партнеры по ОДКБ заключают двусторонние соглашения с нашим противником, а это неприемлемо» [31].
Бросается в глаза, что как в Азербайджане, так
и в Армении ОДКБ воспринимается не как авторитетная международная организация, а как инструмент внешней политики России. Именно по
этой причине любое заявление генерального секретаря организации или возглавляемого им секретариата воспринимаются и в Ереване, и в Баку как
полуофициальная позиция Москвы. В очередной
раз это доказали события рубежа 2009–2010 гг.
29 декабря 2009 г. посол Азербайджана в России Полад Бюльбюль оглу в интервью азербайджанскому телеканалу «ANS» сказал: «время урегулирования нагорно-карабахского конфликта уже
настало. Каждый азербайджанец должен принять
участие в освобождении земель». Далее он добавил: «Если кто-то думает отсидеться дома, пока
армия отвоюет оккупированные земли, так не будет. Вся страна, все общество, весь народ должен
подняться и, объединившись как кулак, должен
поддержать своего президента и освободить земли». В этом же интервью Полад Бюльбюль оглу
вновь приложил все усилия, чтобы показать азербайджанской общественности, что Россия не является врагом Азербайджана, а поэтому ОДКБ не
будет использоваться для сохранения контроля
Армении над оккупированными территориями. В
частности, он сказал: «Российские власти неоднократно заявляли о признании территориальной
целостности и нерушимости границ Азербайджанской республики», также он отметил, что «ОДКБ
может вмешаться лишь в том случае, если Азербайджан нарушит территориальную целостность
Республики Армения»[32].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
104
Н.С. Ниязов
Не успело высказывание посла стать достоянием широкой общественности, как 30 декабря в
средства массовой информации России поступило
сообщении пресс-службы секретариата ОДКБ, в
котором говорилось, что «высказывания посла
можно трактовать как неверие в политикодипломатические методы урегулирования, подстрекательство к военному решению проблемы.
Тем более странно это звучит из уст известного
творческого деятеля, человека искусства, идеалами которого должны быть достижение гармонии и
мира» [33].
Данное заявление было воспринято в Баку
как нежелание России способствовать решению
Карабахской проблемы. А заявление секретариата ОДКБ было расценено как желание «военного блока, сформированного несколькими
пророссийски
ориентированными постсоветскими странами, открыто продемонстрировать
поддержку Армении» [34]. Неслучайно поэтому,
что на этот раз противостояние с секретариатом
ОДКБ вызвало резкую реакцию Баку, и 14 января 2010 г. посольство Азербайджана в России
направило МИД РФ, а также в посольства странчленов ОДКБ, расположенные в Москве, ноту
протеста [33]. В документе, в частности, отмечалось, что «в высказываниях Посла содержался призыв не к войне, как то превратно было истолковано Секретариатом, а к освобождению
захваченных в результате агрессивной войны
международно признанных, в том числе всеми
членами ОДКБ, кроме Республики Армения,
территорий Азербайджанской Республики».
Также азербайджанская сторона сообщала, что
«Посольство расценивает сообщение для СМИ
Секретариата ОДКБ как крайне неуместное, выходящее за рамки компетенции Секретариата и
как попытку вмешательства во внутренние дела
Азербайджанской Республики» [35].
Обострения отношений Азербайджана и России, несомненно, каждый раз вызывали удовлетворение в Армении, хотя общий уровень российско-армянских отношений армянские военные
специалисты склонны считать неудовлетворительным. Так, отставной генерал-майор Аркадий
Тер-Тадевосян отмечал, что «несмотря на наши
стратегические отношения, Россия не простила
нам долгов, взамен чего получила от нас ряд объектов, которые до сих пор пребывают в полумертвом состоянии, и неизвестно, когда они будут задействованы. А были обещаны золотые горы». В
то же время он, уповая на Россию, считает, что
«Россия, создав военный блок ОДКБ, фактически
обеспечила безопасность Армении. И государства-
члены ОДКБ в случае необходимости тут же отреагируют и окажут поддержку Армении» [36].
Уверенности армянской стороне, несомненно,
прибавляет и то, что генеральный секретарь ОДКБ
продолжает делать заявления, которые истолковываются в Баку как недружественные, а в Ереване – как обещания о помощи в случае начала войны. Так, 8 января 2010 г. Н. Бордюжа в очередной
раз заявил о том, что «Российская Федерация рассматривает вооруженное нападение на государство-члена ОДКБ как агрессию против всех государств-членов ОДКБ и осуществит в этом случае
меры в соответствии с Договором о коллективной
безопасности» [37]. Несмотря на это, политическое руководство Азербайджана не склонно драматизировать ситуацию. Так, даже после приведенного выше заявления Генерального секретаря
ОДКБ, заведующий общественно-политическим
отделом Администрации Президента Азербайджана Али Гасанов, в интервью «Vesti.Az» нашел
возможным завить, что если была бы гарантия того, что в случае вступления Азербайджана в ОДКБ
армянские войска уйдут с оккупированных территорий, страна могла вступить в эту организацию.
Правда, при этом он нашел нужным отметить:
«Никто же таких гарантий не дает». Также он обратил внимание на то обстоятельство, что «ОДКБ
заявляет, что не намерена вмешиваться в конфликты, имеющиеся между членами организации.
Спрашивается тогда: от кого эта организация собирается защищать Азербайджан? Пока что на
этот вопрос никто не дает вразумительного ответа» [38].
В отличие от руководства секретариата ОДКБ,
так или иначе поддерживающего армянскую сторону в ее военно-политическом противостоянии с
Азербайджаном, главы большинства государств,
входящих в ОДКБ, не скрывают, что они не позволят использовать потенциал организации в интересах Армении. Так, в конце 2010 г. на заседании Совета коллективной безопасности ОДКБ
президент Узбекистана И. Каримов после выступления президента Армении С. Саргсяна заявил,
что «назначение ОДКБ – это прежде всего защита
стран-членов ОДКБ от внешней угрозы, а не участие в решении противостояний и различных разборок между государствами ОДКБ и на пространстве СНГ» [39], а весной 2011 г. уже президент
Белоруссии А. Лукашенко во время встречи с первым заместителем премьер-министра Азербайджана Я. Эюбовым откровенно заявил: «Что бы
мне ни говорили о наших отношениях с Азербайджаном, в том числе в ОДКБ, в других структурах,
вы – та страна, которая в трудную минуту подста-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взаимоотношения Азербайджана и ОДКБ в 1994–2011 гг.
вила нам свое плечо. Мы обязаны ответить вам
добром» [40].
Тем не менее взаимоотношения между Азербайджаном и ОДКБ продолжают оставаться сложными. «Большая заслуга» в этом принадлежит не
только руководству Секретариата ОДКБ, но и отдельным генералам Министерства обороны России, которые часто, делая те или иные заявления,
не утруждают себя необходимостью соотносить
свои слова ни с общей внешнеполитической линей
своего государства, ни других государств-членов
ОДКБ. Так, в июне 2011 г. азербайджанская общественность была возмущена словами начальника
главного оперативного управления Генштаба МО
России генерал-лейтенанта Андрея Третьяка, который в интервью армянскому информационному
ресурсу «panarmenian.net» заявил о том, что в случае войны в Карабахе ОДКБ придет на помощь
Армении [41]. Как следствие, послу России в
Азербайджане пришлось отвечать на неприятные
вопросы журналистов, особо подчеркивая, что
Москва стремится наряду с другими сопредседателями МГ ОБСЕ добиться мирного разрешения
конфликта [42].
Возможно, азербайджанская сторона не стала
бы обращать столь пристальное внимание на интервью российского генерала, если бы оно не было сделано накануне встречи президентов России,
Азербайджана и Армении в Казани, которая, как
предполагается, может дать реальный толчок карабахскому урегулированию.
Все вышесказанное позволяет сделать вывод,
что взаимоотношения между ОДКБ, а точнее его
Секретариатом, и Азербайджаном в обозримом
будущем вряд ли радикально изменятся в лучшую
сторону. Одна из причин этого заключается в том,
что союзники России по ОДКБ не будут участвовать в военной операции против Азербайджана на
стороне Армении, даже если на подобный шаг
вдруг решится Россия. Но в этом случае Россия
рискует поставить под удар будущее ОДКБ, что,
естественно, не отвечает ее интересам в Центральноазиатском регионе. По этой причине Армении «вряд ли стоит ожидать появления на карабахском фронте на стороне Армении солдат и
офицеров Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Белоруссии или же Киргизии» [43].
В свою очередь, Азербайджан и дальше будет
обращать серьезное внимание на заявления официальных лиц Секретариата ОДКБ, в том числе на
проармянские или призывающие к сохранению на
неопределенное время статус-кво в зоне Карабахского конфликта. Следствием этого может стать
то, что Баку начнет постепенно отказываться от
105
тесного сотрудничества с Россией в военной сфере, так как в Азербайджане считают, что ОДКБ без
финансового и экономического покровительства
России просто несостоятельна, а поэтому именно
Москва должна «сдерживать» Секретариат ОДКБ
от непродуманных заявлений. В случае, если это
не будет сделано, Россия потеряет остатки своего
влияния на военно-политическую ситуацию внутри Азербайджана, который, в конечном итоге, отказался вступать в ОДКБ, в том числе и из-за агрессивной риторики чиновников этой организации. На наш взгляд, Россия не должна позволять
себе такой роскоши – терять богатых и влиятельных союзников, слабые же союзники только отвлекают на себя ресурсы РФ.
ЛИТЕРАТУРА
1. Азербайджан присоединился к неприсоединившимся //
http://www.ng.ru/editorial/2011–05-27/2_red.html
2. Богатырев А. Укрепляя взаимное доверие // Красная
звезда. 2003. 1 марта.
3. Баранец В.Н. Генштаб без тайн. М., 1999. //
http://militera.lib.ru/research/baranets1/02.html
4. Черногаев Ю. НАТО оплачивает защиту СНГ // Коммерсант. 1999. 23 сент. // http://www. kommersant.ru/ doc. aspx?
fromsearch=0031f631-8eb6-4ccf-8920-542031291f74 & docsid=
205621
5. Мартиросян С. Страны ОДКБ, вооружают противника Армении // http://www.noravank.am/ ru/?page = analitics
&nid=478
6. Вадим Густов: США сделают все возможное, чтобы
вырвать Грузию из СНГ // www.regnum.ru/news/557824.html
7. Азербайджан не вступает в ОДКБ из-за Армении? //
www.regnum.ru/news/559139.html
8. Азербайджан купается в нефтедолларах // http:// www.
rol.ru/news/misc/newssng/08/07/29_140.htm
9. Николай Бордюжа: «Если бы Азербайджан сейчас решил стать государством-членом ОДКБ, его собственная политика и практические действия внутри Организации были бы
направлены на укрепление коллективной безопасности» //
http://www.day.az/news/politics/118441.html
10. http://www.dkb.gov.ru/start/index.htm
11. Рзаев С. Неуместное заявление // http://echo-az.info/
politica07.shtml
12. Устав Организации Договора о коллективной безопасности // http://www.dkb.gov.ru/start/index.htm
13. Договор о коллективной безопасности // http:// www.
dkb.gov.ru/start/index.htm
14. Живарев В.Е. Международное право // http://www.ecollege.ru/xbooks/xbook079/book/index/index.html?part011*page.htm
15. Гусейнов Р. Создание КСОР ОДКБ никоим образом не
повлияет на стремление Азербайджана любым путем освободить оккупированные земли // http://1news.az/ interview/
20090216100056680.html
16. В случае войны в Карабахе коллективные силы оперативного реагирования ОДКБ использоваться не будут //
http://www.milaz.info/ru/news.php?id=2919
17. Генеральный секретарь Организации Договора о коллективной безопасности Николай Бордюжа предложил Азербайджану вступить в военный блок, где присутствует Армения // http://news.bakililar.az/news_ bordyuja_xochet_ videt_
22586.html
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
106
Н.С. Ниязов
18. Создание единого военного контингента странучастниц ОДКБ не окажет серьезного влияния на безопасность Азербайджана // http://www.milaz.info/news.php?id=4226
19. Баяндурлу И. Останется только один вариант – принуждение к миру, если Армения сорвет переговоры //
http://azembassy.msk.ru/
20. Смилян М. Москва защитила Карабах от агрессии
Азербайджана // http://www.gzt.ru/topnews/politics/253229.html
21. Визит Бордюжи – это намек официальному Баку на
август прошлого года// http://www.panorama.am/ ru/ politics/
2009/11/25/hrayr-karapetyan2
22. Генсек ОДКБ не верит, что Азербайджан пойдет на
силовое решение карабахского конфликта // http:// news.
bakililar.az/news_gensek_odkb_ne_28077.html
23. Депутат Гудрат Гасангулиев: «Ради урегулирования
нагорно-карабахского конфликта даже можно допустить размещение российской военной базы в Азербайджане» //
http://informer.az/news/politics/261120092621.shtml
24. Предложение депутата о вступлении Азербайджана в
ОДКБ воспринято неоднозначно // http://ru.apa.az/news_ Предложение_депутата_о_вступлении__148377.html
25. Гудрат Гасангулиев: «Даже если мы договоримся с
Арменией, но этого не захочет Россия, конфликт не разрешится» // http://ru.apa.az/news_Гудрет_ Гасангулиев:_» Даже_ если__148264.html
26. Армянский эксперт: «ОДКБ стала бессмысленной и
бесцельной структурой» // http://www.day.az/news/ armenia/
183106.html
27. Рустамов Э. Российский военный эксперт: «ОДКБ не
станет вмешиваться в случае начала войны в Карабахе» //
http://1news.az/interview/20091215110139840.html
28. http://www.nv.am/ index.php?option=com_ content &
view=article&id=2865:2009-12-17-09-52-45&catid= 12:2009-0609-11-59-24; http://karabakh-news.com/6215-sejran-oganyan-vsluchae-voennyx-dejstvij-protiv-armenii-odkb-obyazana-okazatnam-voennuyu-pomoshh.html
29. Бабаев Р. ОДКБ никогда не осмелится идти против
Баку http://www.vesti.az/news.php?id=26340
30. Таривердиева Э. Армении пора понять, что ОДКБ – не
панацея от всех проблем с соседями // http:// ru.trend.az/
regions/scaucasus/armenia/1606920.html
31. Грайр Карапетян требует осудить российско-азербайджанский договор о военном сотрудничестве // http://
news.bakililar.az/news_armyan_bespokoit_interes_29402.html
32. Абдулрагимов Э. Посол: «Настало время урегулирования нагорно-карабахского конфликта» // http:// anspress. com/
index.php?a=3&lng=ru&pid=20066
33. Азербайджан направил ноту протеста странам-членам
ОДКБ // http://www.gazeta.ru/ news/lenta/ 2010/01/15/n _
1445084.shtml
34. KTMT Azərbaycan səfirinin müsahibəsinə münasibət
bildirdi // http://www.milaz.info/news.php?id=8906
35. Заявление Посольства Азербайджанской Республики в
Российской Федерации // http://azembassy.msk.ru/
36. Внешняя политика Армении продолжает спать мирным сном, не замечая вокруг ничего // http:// armtoday.
info/default.asp?Lang=_Ru&NewsID=20516
37. Россия придет на помощь Армении в случае войны с
Азербайджаном – выводы из слов Бордюжи //
http://news.bakililar.az/news_rossiya_pridet_na_31683.html
38. Меджидли М. Али Гасанов: «Азербайджан давно бы
стал членом ОДКБ, если бы были гарантии» //
http://www.vesti.az/news.php?id=31975
39. Каримов призвал ОДКБ к осторожности при вмешательстве в конфликты внутри стран Организации // http://
www.newskaz.ru/politics/20101210/984938.html
40. Темников Р. Лукашенко благодарит Азербайджан за
поддержку Беларуси в трудную минуту // http://www.
newsazerbaijan.ru/politic/20110519/296013084.html
41. Батыев Б. Российский генерал выступил с угрозой в
адрес Азербайджана // http://www.vesti.az/news.php?id=79505
42. Батыев Б. Посол России высказал свою позицию по
поводу угроз российского генерала в адрес Азербайджана
http://www.vesti.az/news.php?id=79624
43. Ниязов Н.С. Единой политики военной безопасности
стран СНГ не существует // www.milaz.info
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94
Е.В. Савкович
РАЗВИТИЕ СОТРУДНИЧЕСТВА КНР С ГОСУДАРСТВАМИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В 2000-х гг.
Рассматриваются основные направления развития сотрудничества Китайской Народной Республики с государствами
Центральной Азии в 2000-х годах. Особое внимание было уделено последствиям мирового финансового кризиса, а также
рассмотрению его влияния на региональную экономическую и политическую ситуацию. Кроме того, выделены существенные изменения региональной подсистемы международных отношений, произошедшие в данный период. В перспективе
перечисленные ниже направления сотрудничества, а также новые политические конфигурации в Центральной Азии будут оказывать существенное влияние на развитие всех видов связей.
Ключевые слова: мировой финансовый кризис, Центральная Азия, Китай, торгово-экономическое сотрудничество, международные отношения.
К концу 2000-х гг. в региональной политике
КНР и государств Центральной Азии произошли
значительные изменения, которые оказали существенное влияние на динамику двусторонних и
многосторонних отношений. Оказалось, что иногда стороны не успевают отреагировать на быстрые изменения геополитической ситуации. Кроме
того, собственно регион продолжает оставаться
далеким от стабильности. На этом фоне Китай
расширяет региональное влияние за счет реализации новых двусторонних и многосторонних проектов.
Итак, попробуем выделить основные изменения, произошедшие в мировой и региональной
политике к концу 2000-х гг., которые отразились
на отношениях по линии КНР – Центральная
Азия. В данном случае мы попытаемся обобщить
основные направления исследований китайских
авторов, изучающих региональную политику Китая в Центральной Азии.
В задачи исследования не входит рассмотрение степени влияния того или иного события на
региональную подсистему международных отношений, внимание сосредоточено лишь на аспектах
двустороннего взаимодействия.
Главным фактором, который повлиял на региональное экономическое взаимодействие, стал
мировой финансовый кризис. В основном он сказался на двусторонней торговле. При этом для
КНР и государств Центральной Азии появились и
новые возможности (в частности, продолжился
поиск новых моделей, форм и сфер сотрудничества). Параллельно государства искали собственные
варианты выхода из кризиса. Китайская экономика при значительных вливаниях продемонстрировала возможности сохранения достаточно высоких
темпов экономического роста. Государства Центральной Азии (кроме Узбекистана и частично –
Туркменистана) пострадали значительно. Особен-
но сильное воздействие кризис оказал на более
«открытые экономики», в частности Республики
Казахстан (РК) [1. С. 55]. Казахстан долгое время
оставался лидером в регионе по многим макроэкономическим показателям, в частности, по темпам роста ВВП, которые в 2000–2007 гг. составляли более 10% [2], однако в 2008 г. упали до 3,2%.
Прогнозы на 2009 г. были еще хуже – около 1%.
За первые 9 месяцев 2009 г. внешняя торговля сократилась на 40,7% по сравнению с предыдущим
годом [2]. Пострадал и тесно связанный с РК товарный рынок Синьцзян-Уйгурского автономного
района (СУАР) КНР – его показатели по внешней
торговле также демонстрировали примерно аналогичную картину (сокращение внешней торговли
на 40,2%) [3]. Однако уже во второй половине года наметилось некоторое «оживление» общей экономической ситуации.
Экономике Республики Узбекистан благодаря
выбранной экономической модели развития удалось не только справиться с кризисом, но и выйти
на новые показатели роста – так, за первую половину 2009 г. было привлечено иностранных инвестиций на сумму более 1,2 млрд долл. [4. C. 315].
Рост ВВП в первом полугодии 2009 г. составил 8%
[5], в итоге за год достигнув цифры в 8,1% [6. C. 1].
Рост промышленного производства достиг 9%, для
машиностроения и металлообработки динамика
составила 17,4% в химической и нефтехимической
отрасль – 11% [6. C. 3]. Инвестиции в основной капитал выросли на 24,8% [7. C. 71]. Общая сумма
товарооборота составила 21,2 млрд долл. при небольшом сокращении импорта. Сократилось положительное сальдо внешнеторгового баланса – с
4,07 млрд до 2,33 млрд долл. [7. C. 3].
Что касается экономики Республики Кыргызстан, то часть показателей имела тенденцию к
росту, в то время как другая – к снижению. Снизились инвестиции в капитальное строительство,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
108
Е.В. Савкович
сократились объемы внешней торговли, однако на
0,9% сократился ВВП. Как отмечают китайские
специалисты, за последние несколько лет это случилось с Кыргызстаном впервые [8]. Правительство приняло неотложные меры, часть из которых
дала результат уже к концу 2009 г. Объем прямых
иностранных инвестиций (ПИИ) достиг 153 млн
долл. (рост к предыдущему году – 30%), рост в
строительной отрасли составил 30%, связи –
15,7%, пассажирских перевозках – 7%. Однако
промышленность пострадала сильнее [4. C. 317].
Существенное сокращение основных показателей продемонстрировала в 2009 г. и экономика
Республики Таджикистан. В промышленности было остановлено 16% производственных мощностей, из 800 предприятий остановилось 130. Производство на оставшихся составляло 40–50% от
имеющихся мощностей. Темпы роста ВВП снизились на половину от 2008 г. Выросли внутренние
цены на отдельные виды товаров, например, на
бензин – сразу на 61,6%, на газ – на 89,5%, на
электричество – на 56,3%. Существенно снизился
и товарооборот: по сравнению с прошлым годом –
на 27,2%. Кроме того, сократились и доходы «отходников» – сразу же на 35%, что существенно
отразилось на благосостоянии их семей, проживающих в республике. При этом Таджикистан получил помощи от иностранных государств и организаций на сумму около 1,5 млрд. долл., что составило около 32,6% ВВП [4. C. 317]. Кроме того,
МВФ и Азиатский банк развития предоставили
помощи на сумму 30 и 40 млн долл. соответственно [4. C. 317–318].
На Туркменистане влияние кризиса практически не сказалось. В основном это связано с независимой финансовой политикой и стратегией экономического развития. Задача роста ВВП на уровне 10,7% сохранилась. В основном это было достигнуто за счет притока иностранных инвестиций,
а также ускорения капитального строительства,
роста экспорта нефти, газа и электроэнергии.
Взаимодействие в период кризиса, как отмечают
китайские специалисты, продолжало осуществляться по формуле «взаимное доверие в политике, взаимопомощь в экономике, взаимодополняемость в ресурсной сфере» («чжэнчжи хусинь, цзинцзи хучжу,
цзыюань хубу») [4. C. 317]. Китай на саммите ШОС в
Екатеринбурге летом 2009 г. озвучил размер помощи, которую он может предоставить для борьбы с
кризисом, – до 10 млрд долл. [9]. За несколько месяцев до этого помощь была предоставлена в виде
кредита Казахстану (17 апреля 2009 г. во время визита в КНР главы республики Н. Назарбаева) в объеме 10 млрд долл., из которых 5 млрд было на-
правлено на нужды нефтегазового сектора республики, а остальное – банку развития Республики
Казахстан [10]. Основная задача данного кредита –
поддержание валютной системы. В самом начале
2010 г. был подписан протокол с «ЭксимБанком»
Китая об открытии кредитной линии странамучастницам ШОС.
На фоне развития кризиса объем торговли КНР
с государствами Центральной Азии в первой половине 2009 г. сократился несущественно, составив
10,4 млрд долл. [4. C. 318]. Китай оказался одним
из крупнейших торговых партнеров всех государств Центральной Азии, кроме Туркменистана.
Китай – крупнейший торговый партнер Республики Узбекистан. Объем торгово-экономического сотрудничества между Узбекистаном и
Китаем в 2009 г. достиг рекордного показателя. За
первые 9 месяцев 2009 г. двусторонний товарооборот составил 1,45 млрд долл. (рост к предыдущему году – 18,8%), а за год – 1,91 млрд долл.
(рост – 19,8%) [11]. Продолжился рост и в 2010 г.
Узбекистан является вторым в мире экспортером
хлопка-сырца, на него приходится 11% его мирового экспорта. Однако Китай является лишь вторым по величине импортером с объемом импорта
около 30%. На территории Узбекистана действует
107 предприятий с китайским капиталом (совместные предприятия), сумма вложений которых
составила 360 млн долл. [4. C. 316].
В торговле с РК за первые 8 месяцев 2009 г. КНР
занимала 2-е место, после Италии (15,1%), став вторым экспортным рынком (13,6%), а также вторым
импортером (14,4%) после России (30,6%). Кроме
того, Китай стал крупнейшим инвестором Казахстана, в общем объеме привлеченных инвестиций
(23 млрд долл.) на Китай приходится 13 млрд, Республику Корея – 5 млрд, Россию – 3 млрд, Францию
– 2 млрд долл. В настоящее время на территории РК
действует около 1500 предприятий с китайским капиталом, более 70 казахстанских предприятий – на
территории КНР [4. C. 314].
Что касается китайско-киргизского сотрудничества, КНР – это второй поставщик иностранных
инвестиций и второй импортер. Объем ПИИ в
2009 г. возрос на 4,2%. Кыргызстан – третий в
ШОС торговый партнер КНР [4. C. 315]. Стороны
развивают сотрудничество в сферах связи, транспорта, добычи полезных ископаемых, строительстве и т.д. КНР – первый торговый партнер Таджикистана по импорту. Объем двустороннего товарооборота за первое полугодие 2009 г. составил
474 млн долл. (рост к предыдущему году – 67,7%).
Во втором полугодии существенно вырос импорт
Китая из республики [4. C. 315].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Развитие сотрудничества КНР с государствами Центральной Азии в 2000-х гг.
Сотрудничество КНР с Туркменистаном в
основном проявляется в нефтегазовой сфере (в
декабре 2009 г. запущена первая очередь газопровода «Центральная Азия – Китай»), в других
сферах сотрудничество менее развито, в том
числе в сфере внешней торговли. С середины
2009 г. основные макроэкономические показатели стран Центральной Азии начали демонстрировать тенденцию к росту. Остальные изменения в региональной системе международных
отношений были связаны с проблематикой, в основном оставшейся от предыдущего периода
взаимодействия – конца 1990-х – начала 2000-х гг.
Кроме того, следует оговориться, что частично
данные изменения затрагивали и другие регионы
либо выходили за рамки собственно региона
Центральной Азии.
По-прежнему по периметру юго-западной границы КНР продолжает существовать целый
спектр проблем, в частности, связанный с ядерной
программой Ирана. Для Китая Иран является связующим звеном между Центральной Азией и
Ближним Востоком, кроме того, он оказывает
влияние на страны Центральной Азии. Не останавливаясь конкретно на сути проблемы, отметим,
что Китай не устраивает новое появление в регионе Талибана, однако одновременно не устраивает
и присутствие США в непосредственной близости
от границ, которые в этом случае продолжают
реализацию стратегии «окружения Китая»
(«чжаньлюэ фэнсо»). Нестабильность возрастает
как при очередных «успехах» Ирана в осуществлении ядерной программы, так и при очередном
давлении на него со стороны стран Запада и ООН.
Государства Центральной Азии представляются
здесь как государства-транзитеры, через регион
Китай может получить наземный доступ к региону
Ближнего Востока и его нефти. Кроме того, любая
дестабилизация одномоментно скажется на обоих
регионах. Что касается Афганистана, то здесь
также продолжают существовать проблемы и для
КНР, и всего региона. Во-первых, озвученная американским президентом 1 декабря 2009 г. стратегия «Афганистан и Пакистан» пока может только
усложнить региональную ситуацию. «Управляемый хаос», или «балканизация Афганистана» [12],
не нужны ни Китаю, ни странам Центральной
Азии. Пакистан, являющийся давним партнером
Пекина, сейчас выступает, скорее, как объект региональной политики и не намерен мириться с
такой ролью. При известной экскалации конфликта в Афганистане талибы вновь могут появиться
на южной границе КНР с китайским оружием в
качестве освободителей «Восточного Туркестана».
109
Безусловно, российско-грузинский конфликт
произошел в другом регионе (Кавказ), однако повлиял и на ситуацию в Центральной Азии. Вопервых, в КНР началась полномасштабная переоценка роли России на постсоветском пространстве, а также всей внешней политики Путина –
Медведева [13–15]. Конфликт назван возобновлением «Большой игры» РФ и США, которая после
«революции роз» в Грузии временно переместилась на Кавказ [1. C. 52]. Китайские исследователи
называют его «самым значительным событием для
отношений России и США после холодной войны» [1. C. 52]. Для Китая сам конфликт произошел
«не вовремя» – КНР была глубоко погружена в
Олимпийские игры в Пекине. Полномасштабные
исследования и подробный анализ конфликта и
его влияния на КНР и региональную ситуацию
появились лишь в конце 2008 и 2009 г. [16]. С одной стороны, КНР признавал территориальную
целостность и суверенитет Грузии в рамках «пяти
принципов», неоднократно его подтверждая, в том
числе с режимом Саакашвили [17], с другой – не
мог пойти на открытую конфронтацию со стратегическим партнером – Россией. Так, «Голос Америки-мобайл» на китайском языке для китайской
же аудитории привел несколько позиций: «Некоторые СМИ в своих докладах отмечают, что вооруженный конфликт в Грузии привел в замешательство США и Запад. Им стало сложно сформулировать долгосрочные стратегии в отношении
России… сам конфликт создал новый очаг напряженности в двусторонних отношениях» [18]. Автор также делал вывод о том, что «из создавшейся
ситуации Китай может «получить легкие выгоды»,
если воспользуется возможностью «поймать на
аркан Россию» и «повысить свое место в международных отношениях» [18]. Однако конфликт
привел в замешательство и сам Китай. Этот же
источник приводит мнение профессора Дэнверского университета Чжао Суйшэна, который сказал следующее: «Пока российские природные ресурсы представляют для Китая жизненную необходимость»… «отношения Китая с Россией следует рассматривать в контексте отношений Китая с
США и ЕС (великими державами, «даго»)». Кроме
того, он отметил, что «хотя Китаю необходимо
поддерживать с Россией хорошие отношения, Китай не желает, чтобы Россия в этом регионе (Кавказ. – Авт.) усиливала собственную мощь, и он
должен выступить в качестве посредника между
великими державами». Также он полагает, что Китай столкнется с еще одной сложной проблемой, а
именно – с признанием Россией территорий Абхазии и Южной Осетии независимыми: «…у Китая
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
110
Е.В. Савкович
вызывает опасение ситуация…если сепаратисты
получат признание извне. Именно потому, что в
Китае существует проблема сепаратизма, у нас нет
возможности следовать за Россией по вопросу
предоставления независимости» [18]. В итоге,
анализируя ситуацию, профессор Чжао приходит к
выводу о том, что «Россия может продолжить
«цепляться» за Китай. Китай не может участвовать в мирном урегулировании между Россией и
Западом, но может сыграть в рамках нахождения
хрупкого равновесия интересов сторон. И это более привлекательно для Китая» [18]. Еще один
автор (представитель Гонконгского информационного агентства Хэ Лянлян) считает, что Китай
начал переосмысливать свое геополитическое положение и в грузинском конфликте столкнулся с
дилеммой, однако «при любом развитии событий
возможно поддерживать «активный нейтралитет»«. Кроме того, он отметил: «Если в события не
вовлечен Китай, то он даже может пойти на уступки России и принять участие в восстановлении
Южной Осетии». Здесь же Хэ Лянлян приводит
еще одну точку зрения: «Совершенно очевидно,
что вопрос о независимости Южной Осетии и Абхазии не может оказать никакого влияния на тайваньский, тибетский и уйгурский вопросы, потому
что мировое сообщество не так относится к ним.
На практике это не имеет никакого отношения к
независимости Тайваня, Тибета или СУАР, так как
в этом случае за их спиной стоит великая держава,
в противном случае все их усилия обречены на
неудачу». Высшие руководители в Пекине достаточно внимательно следили за развитием ситуации в регионе, в основном использовали стратегию, предложенную Дэн Сяопином, «до поры
скрывать свои силы, держаться в тени» («таогуан
янхуэй»). Соответственно, Китай не был вовлечен
в конфликт, в котором не заинтересован [18].
28 августа 2008 г. состоялся 8-й саммит ШОС
в Душанбе (Таджикистан), который стал первым
международным форумом, на котором можно было обсудить уже итоги конфликта. За два дня до
этого Россия признала независимость Южной
Осетии и Абхазии. Лидеры Запада опасались начала новой «холодной войны», в которой Россия
может сблизиться с Китаем. Россия и сама ожидала поддержки своих действия участниками ШОС,
однако этого не произошло – большинство государств ШОС не поддержало движение к сепаратизму, самоопределению и нарушению территориальной целостности и суверенитета.
Что касается ситуации в Киргизии, то она настолько быстро менялась, что ни китайское правительство, ни другие центры силы не успевали реа-
гировать. При этом не отреагировали и региональные организации – ШОС и ОДКБ, что показывает
их слабость в свете кризисных ситуаций в регионе. Что-то подобное может произойти и просто
при любой передаче власти в центральноазиатских
республиках. Соответственно, даже часть прогнозов ведущих аналитиков, например исследователей из Академии общественных наук КНР, оказалось несвоевременными, да и просто не сбылись.
Появились достаточно взвешенные оценки «новой
киргизской революции» только по прошествии
полугода. Прежде всего, революция была вызвана
внутренними причинами, а также – слабостью
всех государственных структур, созданных в республике, клановостью. Кроме того, страна уже
успела «заболеть демократией» [1. C. 56]. Нестабильность в государстве будет сохраняться и
впредь, так как при существовании любой государственной власти в ней будет сохраняться элемент нелегитимности (вариант президентской
республики либо смешанной). К варианту парламентской республики страна просто не готова.
Апрельские события в Киргизии показывают также и слабость всех созданных механизмов (формальных и неформальных) на пространстве Центральной Азии, по-прежнему очень быстрым может быть откат от «демократии» к исламизму. События в более крупной стране региона (Казахстан
или Узбекистан) отразятся на безопасности всего
региона и Китая, вплоть до превращения в «новый
Афганистан».
Несмотря на то, что соглашение было подписано в ноябре 2009 г., создание Таможенного союза России, Республики Казахстан и Республики
Беларусь не получило полноценного анализа со
стороны китайских исследователей, они ограничились информационными сообщениями с элементами аналитики [19]. С точки зрения Китая,
Таможенный союз (ТС) организован государствами-не членами ВТО, что снижает его значимость.
Существенное влияние создание и деятельность
ТС может оказать на двустороннюю торговлю
КНР (СУАР) с Республикой Казахстан. Кроме того, Украина заявила о возможном вступлении в
ТС. Кыргызстан в настоящее время проводит исследование возможности вступления в ТС. По сути, это еще один вариант развития экономического сотрудничества в рамках постсоветского пространства при участии наиболее мощных экономик стран СНГ. Частично проект – это еще и «отрывание» более слабых стран Центральной Азии
от «формирующегося интеграционного ядра», которым КНР может предложить создание собственных региональных структур. Провал или «тор-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Развитие сотрудничества КНР с государствами Центральной Азии в 2000-х гг.
можение» проекта приведет к большей заинтересованности в китайских проектах региональной
интеграции – созданию зоны свободной торговли
(ЗСТ).
События в Урумчи 5 июля 2009 г. оказали огромное влияние на все сферы развития СУАР – на
импорт и экспорт, международный туризм и на
сферу привлечения иностранных инвестиций. Летом 2009 г. произошло резкое сокращение количества туристов, практически полностью прекратились поступления и от связанных с туризмом отраслей. При этом внешние инвесторы заняли выжидательную позицию. Единственная сфера, на
которой не сказалось «5 июля» – это вывоз капитала из СУАР. Так, в 2009 г. сумма инвестиций
СУАР в государства Центральной Азии составила
325 млн долл., продемонстрировав рост к предыдущему году в 2,3 раза [4. C. 318]. Именно инвестиционное сотрудничество может вывести государство и регион в новую фазу развития и сыграть
решающую роль в ближайшей перспективе.
В целом, следует констатировать, что возросла
активность Китая в регионе. Наиболее активно
Китай поддерживает несколько региональных
проектов, которые можно назвать «новыми» направлениями взаимодействия КНР с государствами Центральной Азии, обозначившимися в «нулевых годах». Собственно, «новизна» заключается в
полном или частичном пересмотре степени важности каждого из данных направлений, прежде
всего для китайской стороны, а также в новых региональных инициативах и проектах:
– развитие собственной территории – Синьцзян-Уйгурского автономного района на платформе «транзитного моста», соединяющего Запад и
Восток страны, и одновременно – крупного регионального центра (инфраструктурного, финансового и т.д.), «переднего края» сотрудничества в
формате «СУАР КНР – государства Центральной
Азии» Так, в «документе № 32 (2007) «Некоторые
предложения Госсовета о стимулировании развития экономики и общества в СУАР» встречаются
такие формулировки: СУАР – это «основная точка
экономического роста на Западе КНР», «сырьевая
база», «хаб, открытый на Запад» и «стратегическое прикрытие Китая на Северо-западе»; развитие инфраструктурного сотрудничества со странами региона (в рамках большего круга – экономического сотрудничества, меньшего – энергетики
и транспортных коммуникаций); развитие гуманитарного сотрудничества.
Фактически данные направления находят отражение и в формате ШОС. Для КНР ШОС попрежнему является единственным работоспособ-
111
ным многосторонним механизмом, который после
разрешения пограничных проблем перешел в новую фазу своего существования («пятеркаШОС»). Однако такой механизм все чаще оказывается недостаточным.
Во-первых, одно из государств, являясь частью региона Центральной Азии, не входит в
ШОС (Туркменистан). Это осложняет реализацию
общерегиональных проектов, а также обусловливает низкий уровень торгово-экономического сотрудничества. При этом китайская сторона хотела
бы видеть Туркменистан в данной региональной
организации в перспективе [20. C. 196].
Во-вторых, в рамках региона по-прежнему
существует ряд нерешенных проблем, как общерегиональных (трансграничная преступность, наркотраффик и т.д.), так и двусторонних (например,
недавно обострившиеся проблемы между Таджикистаном и Узбекистаном).
В-третьих, часть государств-членов ШОС просто не в состоянии в полном объеме выполнять
взятые на себя обязательства (например, отказ Узбекистана от участия в проекте «Университет
ШОС»).
В-четвертых, организация так и не выработала
единого подхода к революционной смене власти в
государствах региона. Имеется в виду Кыргызстан, в котором в среднем каждые семь лет власть
меняется именно таким образом (несмотря на
подписанные соглашения по «трем угрозам»).
При наличии очевидных политических угроз
существованию ШОС в ее нынешнем виде и появлении новых китайская сторона продолжает активно применять локальный вариант «мягкой силы». Кроме того, для реализации конкретных задач КНР снова приходится спускаться на уровень
двустороннего сотрудничества либо заново конструировать многосторонние проекты (проект газопровода «Центральная Азия – Китай»).
ЛИТЕРАТУРА
1. Фань Чжипин. 2008–2010: Синьцзян чжоубянь синьшитай (СУАР: Ситуация по периметру границ в 2008–2010
гг.)//Синьцзян шэхуэй кэсюэ (Вестник Академии общественных наук СУАР). 2010. №5.
2. Данные Межгосударственного статистического комитета СНГ. – http://www.cisstat.com/, 12.05.10.
3. 2009 нянь Синьцзян дуйвай маои чшисюй сяцзян (В
2009 году внешнеторговый оборот СУАР продолжает снижаться) // Национальный Комитет КНР по развитию и реформе. http:// dqs.ndrc.gov.cn/ gzdt/t20100119_ 325462.htm 03.10.
2010.
4. Чжунго юй ЧжунъЯ гоцзя гуаньси куайсу фачжань
(Быстрое развитие отношений КНР и государств Центральной
Азии). Гоцзи синши хэ Чжунго вайцзяо. Ланьпишу. 2009–
2010. (Международная ситуация и дипломатия Китая, 2009–
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
112
Е.В. Савкович
2010 гг. Синяя книга). – Пекин: Шицзи чжиши чубаньшэ,
2010.
5. ВВП Узбекистана в I полугодии 2009 года составил
более 18,3 трлн сум // Сообщение информационного агентства
«Аdvanta.uz» от 19 августа 2009 г. http://www.advanta.uz/ sections/main/297-vvp-uzbekistana-v-i-polugodie-2009-goda-sostavil.
html 17.03.10
6. Макроэкономика. Анализ макроэкономической ситуации по итогам 2009 года. 1 марта 2010 г. Ташкент: «Avesta
Investment Group», 2010.
7. Социально-экономическая и политическая ситуация в
российском «поясе соседства» в 2009 году / Отв. ред. проф.
С.П. Глинкина. М.: Институт экономики РАН, 2010.
8. СНГ 2009: полный набор кризисных сценариев // Сообщение информационного агентства «РосФинКом» от
10.03.2010. – http://rosfincom.ru/ macroeconomic/ allanalytics/
555832.html
9. Саммит ШОС в Екатеринбурге узаконил доминирование Китая в экономике региона // Сообщение информационного агентства «Newsru.com». Новости экономики. 16.06.2009 –
http://www.newsru.com/finance/16jun2009/shos2.html03.09.2010.
10. Визит Председателя КНР Ху Цзиньтао позволит расширить сотрудничество между Казахстаном и Китаем в стратегических отраслях // Сообщение Министерства транспорта и
коммуникаций Республики Казахстан от 14.06.2009. –
http://www.mtk.gov.kz/?mod=news&lng=rus&opt=viewnews&id=
3632 03.09.2010.
11. Общий товарооборот между КНР и Узбекистаном в
2009 году составил 1,91 млрд долл. http:// bank.uz/uz/ publish/doc/text51968_obshchiy_tovarooborot_mejdu_knr_i_uzbekist
anom_v_2009_godu_sostavil_usd_191_mlrd 03.09.2010.
12. Фань Чжипин. Синьцзян чжоубянь гоцзя шитай (Ситуация по периметру границ СУАР), Урумчи: Синьцзянское
народное издательство, 2009.
13. У Дахуэй. Бэйюэ дункуо, Э-Гэ чунту юй Элосы вайцзяо бяньсин (Изменение российской внешней политики:
Расширение НАТО на Восток и российско-грузинский конфликт) // Элосы Дуноу ЧжунъЯ гоцзя фачжань баогао (2009)
(Отчет о развитии России, Восточной Европы и Центральной
Азии в 2009 году). Пекин: Издательство Академии общественных наук КНР, 2009. С. 48–55.
14. Сюй Хунфэн. Э-Гэ чунту дуй Элосы юй сифангоцзя
гуаньси дэ инсян (Российско-грузинский конфликт и его
влияние на отношения России с Западом) // Элосы Дуноу
ЧжунъЯ гоцзя фачжань баогао (2009) (Отчет о развитии России, Восточной Европы и Центральной Азии в 2009 году).
Пекин: Издательство Академии общественных наук КНР,
2009. С. 55–66.
15. Ван Хайюнь. Э-Гэ чунту дуй гоцзи гуаньси тисидэ инсян // Элосы Дуноу ЧжунъЯ гоцзя фачжань баогао (2009) (Отчет о развитии России, Восточной Европы и Центральной
Азии в 2009 году). Пекин: Издательство Академии общественных наук КНР, 2009. С. 66–73.
16. Чжао Хуэйсун, У Хунвэй, Су Чан. Э-Гэ чунту цзици
дуй ЧжунъЯ дицюй дэ инсян (Конфликт России и Грузии и
его влияние на регион Центральной Азии) // Элосы Дуноу
ЧжунъЯ гоцзя фачжань баогао (2009) (Отчет о развитии России, Восточной Европы и Центральной Азии в 2009 году).
Пекин: Издательство Академии общественных наук КНР,
2009. С. 39–48.
17. Традиционная дружба между Китаем и Грузией укрепляется – 15-я годовщина установления дипломатических
отношений между странами // «Жэньминь жибао» он-лайн. –
http://russian.people.com.cn/31521/5840911.html 20.11.2008.
18. Ду Лин. Чжунго дуй Гэлуцзия личан инци гоцзи гуаньчжу (Китайская позиция по отношению к Грузии привлекла международное внимание) // Голос Америки-мобайл. –
Электронная версия. – http://www.voanews.com/ chinese/ mobile
/ index.cfm 13 сентября 2008.
19. Э Бай Ха саньго гуаньшуй тунмэн цидун (Стартовал
Таможенный союз трех государств – России, Белоруссии и
Казахстана // Сообщение информационного агентства «Международная жизнь онлайн», http://www.leshan.cn/ system/
2010076/000386036.html 06.07.2010
20. Чжао Хуашэн. Чжунгодэ ЧжунъЯ вайцзяо (Дипломатия Китая в Центральной Азии). Пекин: Шиши чубаньшэ,
2008.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 327.82
А.В. Огнева
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ФОНДЫ ФРГ И ИХ ВКЛАД В РАЗВИТИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ДИАЛОГА
Институт политических фондов является неотъемлемой частью германской политической культуры и не имеет аналогов в мире. Его формирование происходило в послевоенной Германии и преследовало цель развития общественного плюрализма, политического диалога, зарубежных проектов в сфере политики, образования, культуры. Политические фонды
ФРГ сегодня являются ярким примером организаций, вносящих вклад в развитие международного диалога вне стен министерств и ведомств, хотя финансово и идеологически привязанных к ним.
Политические фонды рассматриваются с точки зрения «инструментов» официальной внешней политики ФРГ.
Ключевые слова: политические фонды, политические партии, МИД ФРГ, внешняя политика Германии, инструменты
внешней политики, концепция политического образования.
Среди широкого круга тем, связанных с политикой ФРГ, большое значение отводится изучению так называемой «политики на высшем уровне», а также функционированию правительств. На
этом фоне заметным становится отсутствие исследований, посвященных неправительственным организациям, деятельность которых направлена на
развитие гражданского общества, а в его контексте – на усиление общественного плюрализма,
расширение политического диалога, реализацию
проектов политического образования. К организациям подобного рода и относятся политические
фонды ФРГ. Одновременно с развитием внешней
политики в области культуры и образования, а
также программ помощи развивающимся странам,
начиная с 60-х гг. XX в., происходит окончательное оформление трех крупных политических фондов ФРГ – им. К. Аденауэра (ФКА), Г. Зайделя
(ФГЗ) и Ф. Наумана (ФФН). В настоящее время
существует 6 политических фондов по количеству
представленных в Бундестаге ФРГ политических
партий. Первый германский политический фонд –
Фонд им. Ф. Эберта – был основан в 1925 г. и назван в честь первого президента Веймарской республики Ф. Эберта в соответствии с его завещанием; в 1933 г. запрещен НСДАП; возобновил свою
деятельность после окончания Второй мировой
войны.
Тогда же государство впервые передает фондам ряд функций в области внешней политики,
охватывающих политическое образование, консультирование, развитие правового диалога и некоторые гуманитарные проекты. В 80–90 гг. XX в.
создаются еще два политических фонда – Фонд
им. Г. Бёлля и Фонд им. Р. Люксембург (ФРЛ).
Система германских политических фондов, ассоциированных с политическими партиями, уникальна и не имеет в мире аналогов. В Великобритании, Австрии и Нидерландах существуют сход-
ные организации, но политические фонды были
созданы именно в ФРГ. Финансирование фондов
из госбюджета также впервые было введено именно в ФРГ в 1967–1968 гг.
Ведя разговор о широком спектре задач, стоящих перед политическими фондами ФРГ, необходимо отметить, что все они служат единой цели,
закрепленной в их уставах, – «содействовать демократическому образованию немецкого народа и
развивать международное сотрудничество в духе
демократии» [1. С. 3]. Для ее достижения политическими партиями ФРГ была разработана емкая
концепция политического образования, направленная на «предоставление гражданам возможности развить свои знания и деловые качества, дабы
ориентировать их на поиск альтернатив общественного развития» [2]. В ее рамках был заявлен
ряд следующих задач: поощрение стипендиями
наиболее одаренных молодых ученых как в Германии, так и за ее пределами. Два крупнейших
фонда ФРГ – ФФЭ и ФКА – оказывают финансовую поддержку более чем 3 тыс. студентов и ученых в год. На предоставление стипендий немецким и иностранным студентам каждый фонд выделяет ежегодно до 8 млн евро [3]. Другие политические фонды, несмотря на значительно меньшие объемы государственного финансирования,
тоже поддерживают данное направление; создание
учебных центров и проведение практических мероприятий, направленных на развитие демократического мышления людей и международного сотрудничества. Так, например, ФФЭ содержит
шесть образовательных центров [4. С. 5], ФКА –
пять [5].
Мероприятия, направленные на развитие политического диалога (широкий обмен идеями,
знаниями, мнениями), проходят в форме конгрессов, конференций, семинаров, круглых столов,
дискуссионных раундов. Большое внимание уде-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
114
А.В. Огнева
ляется проведению мероприятий, собирающих
представителей определенной социальной группы
или сферы деятельности. Так, с середины 80-х гг.
ФФЭ и ФКА проводят международные семинары
по тематике равноправия полов. В середине 90-х
была принята Стратегия содействия правам женщин для НПО, которая была взята на вооружение
и политическими фондами. С этого момента они
начинают заниматься гендерными исследованиями [6]. Особенно активно в этом направлении действуют ФФЭ, ФГБ и ФРЛ. Это вполне объяснимо:
требования равенства мужчины и женщины в социал-демократии имеют долгую историю. Еще
20 октября 1891 г. СДПГ в своем Эрфуртском уставе выдвинула требование равноправия полов и
участия женщин в политических выборах. Что касается ФГБ, то он был создан на волне экологического и женского движений, что нашло выражение
и в его уставе.
Представляется важным отметить, что для успешного воплощения в жизнь поставленных целей
и проведения соответствующих мероприятий политические фонды привлекают широкий спектр
партнеров: близстоящие политические партии,
профсоюзы, университеты, министерства, Бундестаг и т.д. Примечательно, что при выборе партнеров тот или иной политический фонд учитывает
свою партийную ориентацию. Так, ФФЭ активно
сотрудничает с представителями профсоюзов и
поддерживает рабочее движение, ФГБ – экологические организации и женские НПО, ФРЛ – организации более левого толка и женское движение.
Фонды финансируют проведение семинаров и
конференций за рубежом, цель которых, в первую
очередь, – «содействие экономическому и политическому развитию зарубежных стран, а также углубление взаимного согласия и культурного диалога» [7]. Особым инструментом политического
образования являются проводимые фондами выставки, которые зачастую сопровождаются педагогическими программами. Так, например, в связи
с тем, что 2001 г. в ФРГ был объявлен годом
К. Аденауэра, фонд провел ряд посвященных ему
выставок в Берлинской академии ФКА, Боннском
доме истории, а также около 300 мероприятий в
честь К. Аденауэра за рубежом [8]. Своеобразным
материалом о проведении мероприятий и представлении этой информации общественности служат публикации политических фондов, распространяемые также за рубежом. Помимо этого,
фонды имеют свои печатные издания: ФФЭ –
журналы «Инфо», «Евроколлег», «Нуева Сошиедад» (на испанском языке); ФКА – журналы «Политическое образование», «Женщина в наше вре-
мя», «Ауслендише информационен», «Комментарии из ФРГ» (на английском языке); ФФН – журнал «Либерализм».
Еще одной задачей политических фондов в
рамках концепции политического образования является содействие развитию искусства и культуры
«как части действенной демократии» [9] путем
проведения докладов и выставок на основе собственных и иностранных экспонатов. Активную позицию здесь занимает ФГЗ, учредивший ряд призов
молодым специалистам в области искусства, культуры и публицистики. Ежегодно фонд вручает премию им. Ф.-Й. Штрауса за достижения в сфере политики, экономики и культуры.
Подводя итог деятельности политических
фондов ФРГ, стоит еще раз оговориться, что осуществление ими своих задач, служащих достижению общей цели – развитой демократии, – тесно
связано с идеалами близстоящих партий. Так, в
Уставе ФФЭ записано, что он выполняет свои задачи «исходя из идеалов СДПГ, т. е. демократии и
социальной справедливости» [1]. При этом девизом Фонда являются крылатые слова первого немецкого президента: «Без демократии нет свободы» [10]. ФКА ведет свою деятельность, «стремясь к достижению свободы и справедливости»
[11]. Слова Г. Белля являются лозунгом Фонда,
носящего его имя: «Участие граждан в общественной жизни – единственная возможность внести
вклад в развитие демократии и оставаться реалистами» [12].
По целям и задачам, стоящим перед фондами,
их деятельность очень схожа. Все они являются
институтами политического образования, и этим
определяются основные направления их работы:
проведение встреч в форме конференций, симпозиумов, круглых столов, мероприятий обмена политиками и экспертами, осуществление функций
интеллектуальных и консультационных центров,
поддержки и публикации исследовательских проектов. Международная деятельность отвечает задаче активного представления немецкой культуры
за рубежом и углубления политических контактов
между странами. Наконец, одна из основных целей, которой фонды обязаны своим существованием, – поддержка идеи демократии и укрепление
форм правового и демократического государства в
мире.
В международной деятельности фондов наиболее ярко прослеживаются три обстоятельства,
которые дают повод рассматривать фонды как
часть внешнеполитического инструментария, как
«действенные и надежные инструменты немецкой
внешней политики» [10]. Представляется важным
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политические фонды ФРГ и их вклад в развитие международного диалога
рассмотреть их более подробно. Во-первых, фонды дополняют официальную внешнюю политику
ФРГ на территории других государств, проводя
мероприятия политического характера. Подобные
мероприятия становятся все более эффективными
во многом благодаря особому статусу фондов, которые, с одной стороны, выступают в качестве
НПО, с другой стороны, связаны с государственными институтами (а в случае, если близстоящая
партия находится у власти, то и с федеральным
правительством). В области европейских и трансатлантических отношений подобная деятельность
не только дополняет официальную политику, но и
избавляет ее от значительного числа проблем. В
развивающихся странах, странах ЦВЕ и СНГ эта
функция политических фондов проявляется в сотрудничестве с теми политическими силами, которые по своему потенциалу представляют важность для немецкой политики, но контакты с которыми на официальном уровне нежелательны по
дипломатическим причинам. Во-вторых, фонды
делают возможным воплощать в жизнь долгосрочные внешнеполитические приоритеты в тех
областях, на которые невозможно оказывать влияние с помощью классических средств внешнеполитического ведомства и где достаточно тяжело
приживаются другие донорские организации. В
действительности, благодаря своей гибкости,
фонды могут действовать там, где этого не удается
классической дипломатии. И более того, благодаря своему неправительственному статусу во многих развивающихся государствах и странах, переживающих трансформационные процессы, политические фонды могут действовать в тех областях,
где прямая помощь федерального правительства
может быть расценена как вмешательство во
внутренние дела этих государств. Примером может служить Зимбабве, власти которой не признаются Европейским Союзом, но где неправительственные организации продолжают работу, и
МИД ФРГ заявляет о нежелательности сворачивания контактов, прежде всего по линии политических фондов. Они действуют во всех важных сферах политики и общества и, несмотря на это, за
рубежом не конкурируют между собой. Их консультации проходят на плюралистичной основе
[13]. Однако, по мнению сотрудника университета
Бонна С.В. Погорельской, данный факт легко оспорить: «В 70-е годы были случаи, когда фонды
поддерживали в проектных странах противостоящие друг другу политические силы, тем самым
конкурируя между собой. После этого, ФМЭСР
выдвинуло требование координации их совместной работы. Споры о зарубежной деятельности
115
фондов отразились и на внутриполитических дискуссиях в Германии» [14. С. 165]. Это позволяет
политическим фондам – если в стране присутствия
представлены все политические фонды и сложились условия демократического развития – работать со всеми политическими силами. Там, где,
например, ФГЗ поддерживает контакты с правительством, ФФЭ работает с оппозицией. Если в
стране представлен лишь один политический фонд
ФРГ или подобные консультации по каким-либо
причинам невозможны, ими предпринимаются
попытки вести работу на основе как можно более
широкого консенсуса, в качестве посредников между соперничающими демократическими силами.
Фонды осуществляют свою деятельность не
только в странах, где востребованы подходы демократического развития или где возникла заинтересованность в западной, прежде всего немецкой, общественно-политической модели, но и там,
где в них нуждается Федеральное правительство.
Готовность к диалогу они встречают в тех странах, где они выдвигают привлекательные предложения, встречаемые с благосклонностью даже авторитарными правителями. Например, ФГЗ нередко критикуется в Германии в связи с проведением
проектов профессионального образования в некоторых проблемных странах третьего мира. Но в
некоторых странах (прежде всего, в африканских)
существовали такие режимы, которые вообще
могли работать лишь с ФГЗ, а, следовательно, у
него появлялась хоть некоторая, но возможность
влияния на их демократическое развитие.
В ряде стран у политических фондов не было
возможности начать работу в области политического
образования, поскольку их правительства не шли на
диалог. Там они начинали проекты в культурной и
научной областях, устанавливали контакты с информационными центрами и университетами. Это
были достаточно устойчивые позиции, на которые
фонды всегда имели возможность опереться, если
политические проекты потерпят неудачу, но внешнеполитические интересы ФРГ будут диктовать необходимость присутствия в данной стране.
В-третьих, помимо двух вышеобозначенных
функций, фонды выполняют еще одну для немецкой внешней политики – консультативную. Она
иногда оценивается дипломатами как «побочный
эффект» деятельности фондов и играет немаловажную роль при разработке внешнеполитических
концепций. Это обусловлено тем фактом, что в
результате длительного присутствия в так называемых «серых зонах» политики проектных стран
они имеют доступ к информации, подчас закрытой
для официальных дипломатических каналов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
116
А.В. Огнева
Сами работники фондов не имеют дипломатического иммунитета, но они привлекают меньше
внимания и меньше известны контрразведывательным структурам страны пребывания. К тому
же их обвинение во «вмешательстве в дела страны» формально не позволяет предъявлять какихлибо претензий к посольству. Как правило, фонды
делают обобщенные отчеты о политической, экономической ситуации в проектных странах и предоставляют их в распоряжение МИДа ФРГ. Проходит обмен информацией и с другими ведомствами, с посольствами ФРГ на местах; сотрудники
МИДа ФРГ нередко посещают мероприятия политических фондов. Основной поток информации от
фондов в немецкие политические структуры осуществляется через информационно-аналитическую работу, проводимую немецкими политическими фондами для близстоящих партий. Подобная деятельность дает политическим фондам возможность называть себя «системой раннего предупреждения тенденций мирового развития, с целью сохранения Германией достойного места в
мировом сообществе» [15].
Многочисленные возможности действий фондов на международной арене вытекают из их положения в системе политических институтов Германии, из параллельных связей с близстоящими
партиями, парламентом, отдельными министерствами и – это, прежде всего, относится к фонду
партии, находящейся в данный момент у власти –
с федеральным канцлером. В результате этого существует значительное число участников, извлекающих выгоду из международной деятельности
фондов и, следовательно, заинтересованных в их
дальнейшей работе. Связь с партиями, прежде
всего, проявляется на индивидуальном уровне.
Как правило, во главе правления фонда находится известный представитель близстоящей партии. Помимо этого, все члены правления состоят
из партийных, федеральных и земельных политиков. И наоборот, представители фондов относятся,
так или иначе, к определенным органам близстоящей партии. Близость к партии выражается,
прежде всего, в программном и мировоззренческом направлении работы фонда, в его целевых
установках, а также в выборе партнеров за рубежом. В результате долгосрочного присутствия в
зарубежных странах каждый фонд создал собственную сеть контактов, которая предоставляется в
распоряжение близстоящей партии и используется
для налаживания двусторонних отношений. Это
выражается в подготовке и проведении зарубежных поездок партийных деятелей, функционеров и
служит также налаживанию транснационального
межпартийного диалога. Однако при выполнении
своих международных задач фонды руководствуются не только интересами близстоящих партий.
Зачастую большую роль играют личные стечения
обстоятельств или меняющееся положение партий
в федеральном масштабе.
Связи фондов с бундестагом определяются тем
фактом, что парламент в рамках ежегодных консультаций по бюджету принимает решение о
бюджете фондов. Это означает, что представленные в бундестаге партии принимают решение о
финансировании близстоящих им фондов с участием представителей последних. Эта практика
своего рода «самообслуживания», сложившаяся в
послевоенные годы и подвергаемая критике, дает
политическим фондам по отношению к другим
негосударственным политическим участникам
привилегированный статус. В то же время «рука
партии» не может защитить бюджет фонда от сокращения государственных дотаций. Представители фондов в качестве экспертов также часто
принимают участие на заседаниях и слушаниях
парламентских комитетов. Зачастую фонды задействованы в подготовках и проведении заграничных поездок комитетов и групп парламентариев.
Институтами, ответственными за международную работу фондов, являются федеральное
министерство экономического сотрудничества и
развития (ФМЭСР) и министерство иностранных
дел (МИД). ФМЭСР финансирует большую часть
иностранных проектов фондов, прежде всего, проекты в области политического образования, поддержки социальной структуры развивающихся
стран, а также общественно-политические мероприятия в странах Центральной, Юго-Восточной
Европы и бывшего СССР [16]. Контакты фондов с
министерством достаточно тесны и осуществляются как в институциональных рамках, так и на
неформальной основе. Они касаются распределения средств и проектных задач в рамках предварительной сметы бюджетных статей предназначенных фондам, о которых ФМЭСР уведомляет министерство финансов; обсуждения проектов фондов, проверку которых ФМЭСР осуществляет с
точки зрения политики развития. ФМЭСР осуществляет также одновременную оценку проектов
фондов, рассматривает конкретные тренды развития в отдельных странах и регионах и концептуальные вопросы политики развития.
Отношения между фондами и МИДом не менее интенсивны, хотя и объем финансирования по
сравнению со средствами, выделяемыми ФМЭСР,
является значительно меньшим. Дотации МИДа
составляют примерно десятую часть всего бюдже-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политические фонды ФРГ и их вклад в развитие международного диалога
та фондов, предусмотренного на международную
деятельность. В 1999 г. она была наиболее высокой и составила 48 млн марок, в 2005 г. она сократилась до 22 млн евро [17]. Комиссия ЕС также
финансирует некоторые проекты фондов, правда в
очень незначительном объеме. Причина этого состоит в том, что МИД не принимает решений по
конкретным проектам фондов, рассматривая уже
готовые к финансированию по линии ФМЭСР. (В
случае положительной оценки МИДа ФМЭСР
продвигает дальше проектные предложения политических фондов. Это проходит при подключении
немецкого посольства в соответствующей стране,
которое осуществляет контроль с внешнеполитической точки зрения. Возражений, как правило, по
подобным вопросам не возникает.) Связи фондов
с МИДом ФРГ по своей форме и содержанию
очень сходны с контактами по линии ФМЭСР. В
целях обмена мнениями и информацией представители фондов участвуют во внутриведомственных беседах МИДа на основе ad-hoc [18. С. 192]. С
другой стороны, работники зарубежных представительств фонда в своей ежедневной работе находятся в более тесном контакте с посольствами
ФРГ на местах, нежели с находящимся в Берлине
ФМЭСР.
Сотрудничество между посольствами и фондами играет на самом деле очень важную роль. Об
открытии представительства политического фонда
в какой-либо стране и об одобрении новой проектной линии посольство ФРГ в стране пребывания делает запрос в МИД. Были случаи, когда посольства выражали сожаление об отсутствии
представительств политических фондов в стране,
особенно если в ней были сферы, где они могли
бы успешно осуществлять свою деятельность. Как
правило, в зарубежной работе посольства и политические фонды ссылаются друг на друга. Посольства получают подробную информацию о деятельности фондов: при некоторых посольствах
создаются специальные круглые столы для представителей политических фондов. Обычно фонды
и посольства работают вместе в рамках одного и
того же проекта, если его финансирует МИД ФРГ.
Подобное сотрудничество в развивающихся странах проходит, как правило, в рамках проекта содействия демократии [19. С. 36]. В качестве примера может быть названо осуществление независимого контроля за политическими выборами в
проектных странах.
К важнейшим институтам сотрудничества для
фонда, близстоящего к правящей партии, относится также ведомство федерального канцлера. Каждый канцлер на своем посту старается использо-
117
вать близстоящий политический фонд в качестве
биржи контактов и источника информации. Например, Гельмут Коль, будучи федеральным
канцлером, сам возглавлял правление политического фонда (ФКА).
Оценивая вклад политических фондов в реализацию германских внешнеполитических интересов, стоит отметить, что без них осталась бы вне
поля зрения важная сфера сотрудничества в международных отношениях. Они – яркий пример организаций, вносящих вклад в развитие международного диалога вне стен государственных учреждений, хотя официально и привязанных к ним.
Влияя на ход политических процессов в партнерских странах, фонды следуют правилам внешней
политики ФРГ, но при этом их инструментарий
значительно отличается от методов, применяемых
внешнеполитическим ведомством Германии. Они
содействуют тому, что такая внешняя политика
исходит не из примата силы в традиционном понимании XIX в., а, скорее, из принципа «гибкой
силы», которая играет столь большое значение в
глобальном информационном веке. Термины
«гибкая сила» и «гибкая власть» были введены в
научный оборот американским политологом, деканом школы государственного управления
им. Дж. Кеннеди Дж. Наем [20].
ЛИТЕРАТУРА
1. Satzung der FES. Publikation der Friedrich-Ebert-Stiftung.
1989. 8 Dezember.
2. Wittich E. Politische Bildung der Rosa-LuxemburgStiftung // ttp://www.rosaluxemburgstiftung.de/ schwerpunkte/
polbildung.htm, abgerufen am 03.04.01.
3. Die Konrad-Adenauer-Stiftung: Wir über uns. // http://
www.kas.de/stiftung/index.html, abgerufen am 26.01.02, abgerufen am 21.08.2011.
4. Politische Bildung der FES. Bonn: Informationsstelle der
FES, 1998.
5. Die KAS: Wir über uns. // http:/ /www. kas.de/ stiftung/ index.html. 21.08.2011.
6. Leitlinien der Frauenförderung in den NROs. http://
orae.fes.de:8084 /aktivfelder_mitarb /frauen.html. 01.03.01.
7. Regionale Schwerpunkte und Auslandstrukturen der HBS.
http://www.boell.de/ausland/ausland.asp, abgerufen am 12.10.
2010.
8. KAS eröffnet das Konrad-Adenauer-Jahr. //http:// www.
kas.de, abgerufen am 11.10.2010.
9. Jahresbericht der KAS. Sankt Augustin, 2009.
http://www.kas.de, abgerufen am 12.10.2010.
10. Herzog R. Rede im Rahmen einer Veranstaltung zum
siebzigjährigen Bestehen der FES am 8. März 1995. –
http://orae.fes.de:8084/fes/docs/rede_herz1.htm, abgerufen am
01.03.2010.
11. Jahresbericht der KAS. Sankt Augustin, 2009.
http://www.kas.de, abgerufen am 12.10.2010.
12. Die HBS. http://www.hbs.de/foyer/stiftung.htm, abgerufen am 11.10.2010.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
118
А.В. Огнева
13. Интервью автора с руководителем представительства Фонда им. Г. Зайделя в Москве К. Форстнером. 5.04.2003.
14. Погорельская С.В. Свободные от гнета повседневной
политики. Зарубежная деятельность политических фондов
Германии // Полис. 16.03.1999. С. 162–169.
15. Rinsche Günther. Reiheit und Demokratie, Gerechtigkeit
und Selbsthilfe – die entwicklungspolitischen Ziele der KonradAdenauer-Stiftung. Rede anlässlich der Bundespressekonferenz in
Bonn zum Thema «Aufgaben der politischen Stiftungen in der
Entwicklungszusammenarbeit» am 26. Februar 1997 // KASPresseinformationen vom 26.02.1997.
16. Aufgaben und Aufbau des BMZ. http://www. bmz.de/
about01.html.
17. Интервью автора с руководителем представительства Фонда им. К. Аденауэра в Москве М.: Ингенлатом.
28.08.2005.
18. Bartsch Sebastian, Politische Stiftungen: Grenzgänger zwischen Gesellschafts- und Staatenwelt, in: Wolf-Dieter
Eberwein/Karl Kaiser, Deutschlands neue Außenpolitik, Bd. 4:
Institutionen und Ressourcen. München, 1998. S. 185–198.
19. Pogorelskaja S. Politische Stiftungen als Akteure und
Instrumente der deutschen Außenpolitik // Aus der Politik und
Zeitgeschichte. B 6–7. Februar 2002. С. 29–38.
20. Най Джозеф С. Гибкая власть: как добиться успеха
в мировой политике. Н.: ФСПИ «Тренды», 2006. 224 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
V. ПРОБЛЕМЫ ЭТНОЛОГИИ, АНТРОПОЛОГИИ И АРХЕОЛОГИИ
УДК 902/904
Н.А. Николаева
ИНДОЕВРОПЕИЗАЦИЯ КАВКАЗА (ПО ДАННЫМ ЛИНГВИСТИКИ, АРХЕОЛОГИИ)
Доказывается присутствие «древнеевропейцев» (предков славян. балтов, германцев, кельтов, италиков) на Северном
Кавказе, начиная с середины III тыс. до н.э., на основании сравнительной типологии форм инвентаря новосвободненской
и кубано-терской культур Кавказа и культур воронковидных кубков, шаровидных амфор и шнуровых керамик Центральной Европы, а также древнеевропейской лингвистической атрибуции последних, исходя из концепции В.А. Сафронова о
4 прародинах индоевропейцев. Этот вывод поддерживается индоевропеизмами в картвельских и осетинском языках, по
Г.А. Климову и В.И. Абаеву.
Ключевые слова: индоевропейские прародины, миграции, зооморфные скипетры, новосвободненская культура, кубанотерская культура, Северный Кавказ, картвело-индоевропейские и скифо-европейские изоглоссы.
Индоевропеизация Северного Кавказа началась во второй половине III тыс. до н.э. По данным
археологии, предгорные районы западной и центральной части Северного Кавказа были заселены
в указанный период носителями центральноевропейской культурной традиции. В начале III
тыс. до н.э. в Центральной Европе формируются
новые культурные группы на основе культуры воронковидных кубков (КВК), культуры шаровидных амфор (КША) и позже культуры шнуровых
керамик (КШК), этнолингвистическая атрибуция
которых определена как индоевропейская. Эти
археологические культуры, согласно проведенному анализу [1], получают статус «индоевропейских» на основе 70% совпадения с керамическим
комплексом «материнской» индоевропейской пракультуры (КВК+Лендьел), поскольку керамика
составляет основное содержание культур рассматриваемой эпохи IV–III тыс. до н.э. и является их
главной этнической характеристикой. В.А. Сафронов [1; 2; 3] разработал концепцию 4 прародин
праиндоевропейцев (далее ПИЕ), очертил их ареалы и определил археологические культурыэквиваленты каждой значимой хронологической
фазе развития индоевропейского праязыка, которые кратко могут быть охарактеризованы следующим образом [4].
I. Карпато-Полесская прародина евразийцев
/праиндоевропейцев
на
территории
ЮгоВосточной Польши, Белоруссии; дата – XII–
IX тыс. до н.э. [2]; (лингвистический источник –
бореальный язык [5. С. 3–10]; археологический
эквивалент – свидерская культура [6].
II. Малоазийская/ восточносредиземноморская
прародина ранних праиндоевропейцев; дата VIII–
V тыс. до н.э (лингвистический источник – раннепраиндоевропейский праязык [7]; археологиче-
ский эквивалент – тахунийская культура; Иерихон
Б и восточный холм Чатал Гуюка [3. С. 118–140].
III. Балкано-дунайская прародина праиндоевропейцев среднего периода; дата – вторая половина V–V/IV тыс. до н.э.; лингвистическая база –
индоевропейский праязык [8. С. 1117–1247]; археологический эквивалент – древнейшая цивилизация Старого Света: Винча А/В, Боян Болинтяну;
Дудешти; Градешница С; Триполье А-Прекукутени, Гумельница).
IV. Центрально-европейская прародина праиндоевропейцев позднего периода; дата – вторая
половина V–V/IV тыс. до н.э.; лингвистическая
база – позднеиндоевропейский праязык [8.
С. 1117–1247]; археологический эквивалент, культура Винча С/D и Лендьел I, II-Триполье В; производная от Лендьел – КВК А/В) [9. С. 3–5; 1.
С. 71–93].
Распад ПИЕ общности определяется всем IV
тыс. до н.э., по данным лингвистов [8]. Последнее
разделение поздней ПИЕ общности сопровождалось продвижением праиндоевропейцев КВК на
север. Поскольку область распространения северной ветви позднеиндоевропейской общности совпадает с ареалом индоевропейской гидронимии от
Рейна до Вислы, для которого Г. Крае ввел термин
«древнеевропейский», поэтому «древнеевропейской» стали называть лингвистическую общность
IV–III тыс. до н.э. в этом ареале, а «древнеевропейскими» народами – кельтов, италиков, иллирийцев, германцев, балтов, славян, проживающих
на этой территории в исторические времена [1.
С. 93–155, рис. 24, 25, 28, 31].
«Древнеевропейская» прародина носителей
диалектов ИЕ праязыка – прародина исторических
кельтов, германцев, италиков, иллирийцев, балтов,
славян; лингвистическая база – древнеевропейские
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
120
Н.А. Николаева
гидронимы рек, впадающих в Балтийское море, по
Г. Крае; дата – III тыс. до н.э. [1. С. 93–135] (археологический эквивалент – культура воронковидных кубков, культура шаровидных амфор,
культура шнуровых керамик).
В связи с аридизацией климата земледельческое население севера Центральной Европы (КВК)
продвигается на юг и смешивается с южной ветвью ПИЕ. Появляются новые культуры (КШК и
КША) и складываются временные вторичные ареальные союзы носителей индоевропейских диалектов. Одним из таких стал и грекоиндоиранский союз, который просуществовал,
вероятно, некоторое время в Потисье.
Греко-индоиранская прародина в Потисье, в
Среднем Подунавье; время – первая половина III
тыс. до н.э. [1. С. 179–217]; (лингвистическая база – реликты индоарийского в Северном Причерноморье [14]; арио-уральские изоглоссы [13]; археологический эквивалент – горизонт ДЯК–
Болераз-Баден). Это объединение занимает территорию от Судет до Балкан и от Альп до Восточных Карпат, территорию культуры Винча и ее
производных. ДЯК – условное обозначение подкурганных погребений по древнеямному обряду в
могилах, перекрытых плахами.
Носители «древнеевропейских» и индоиранских диалектов пришли в движение во второй половине III тыс. до н.э., достигли Северного Кавказа к XXIII в. до н.э. и дали импульс к формированию бронзового века в этом регионе. Археологическая концепция происхождения и периодизации
бронзового века Северного Кавказа изложена монографически автором [10].
Первыми мигрантами из Европы на Северном
Кавказе стали пастухи-скотоводы, символом которых стали «конеголовые» скипетры. Центр исхода
этого населения установить трудно, поскольку по
мере движения они смешивались с автохтонами, и
по этой причине комплекс их культуры неустойчив. Для керамики, орнаментированной выдавленными изнутри «жемчужинами», на поселениях
«предмайкопского» горизонта можно усматривать
аналогии и в культуре Михельсберг (вариант
КВК), и в нарвской культуре, и в лесостепных
культурах Восточной Европы (среднестоговскохвалынская КИО и репинская культура) [11].
Происхождение из районов Центральной Европы и «древнеевропейскую» атрибуцию Новосвободной определяет сходство по 30 признакам
керамики, погребального обряда КША и дольменов Новосвободной [1. С. 217–242]. К такому же
результату приводит и сравнительно-типологический анализ керамики, погребального обря-
да, могильных конструкций кубано-терской культуры (КТК) Северного Кавказа и КША, КШК
Польши и Прикарпатья. Происхождение КТК мы
установили по 23 элементам погребального обряда, по 35 формам керамики, имеющим аналогии в
основных типах керамики КША и КШК [10.
С. 512–517].
Древнеевропеизмы в картвельских языках, о
существовании которых можно судить благодаря
лингвистическому анализу [12], по нашему мнению, являются несомненным доказательством
присутствия на Кавказе «древнеевропейцев», к
тому же по соседству с индоариями. В работе
Г.А. Климова «рассматриваются 15 параллелизмов, претендующих на общекартвельский характер (т.е. датированных ранее XIX в. до н.э.);
40 параллелизмов грузинско-занского хронологического уровня; 40 параллелизмов более позднего,
но все еще «доисторического» уровня, т.е. до появления армян, греков, персов». Существование
общекартвельского (южнокавказского) языка
Г.А. Климов датирует IV–III тыс. до н.э., распад
праязыка– XIX в. до н.э.
Из 15 параллелизмов между пракартвельским
и индоевропейскими языками корнесловы ‘сердцевина, ядро плода’ имеет продолжение в германских, балтских и славянских языках; корнеслов‘четыре’ отражает развитие, имеющее место
в кельтских и германских языках [12. С. 62]; корнеслов ‘игла, колючка’ находит продолжение в
кельтских, балтских, славянских языках [12.
С. 93]; картвельская основа ‘стоять’ (о засухе,
жаре) имеет аналогичное продолжение в кельтских и германских языках. Эти лингвистические
данные позволяют датировать появление «древнеевропейцев» на Северном Кавказе не позже XIX в.
до н.э., поскольку соответствующая древнеевропейцам культурно-историческая общность КВК,
КША, КШК сохранялась в Европе до XX в.
до н.э., после которого выделяются фатьяновскобалановская диния КШК+КША, прикарпатская
КШК, линия развития КША+КШК+катакомба
(Злота, раннекатакомбный горизонт).
В отмеченных 40 параллелизмах грузинскозанских и индоевропейских языков наиболее
близкие аналогии для грузинско-занской основы
‘бурдюк, сума’ зафиксированы в германских языках. Другой грузинско-занский архетип ‘безрогий
бык’ имеет аналогии в балтийских диалектах [12.
С. 99].
Грузинско-занский корнеслов ‘виноградная
лоза’ сопоставляется непосредственно с диалектным славянским корнесловом [12. С. 108]. ‘Самец,
баран’ в формальном и семантическом плане со-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Индоевропеизация Кавказа (по данным лингвистики, археологии)
поставим с продолжением индоевропейского архетипа в латинском и балтийских языках [12].
‘Жаба’ представлена балто-славянскими, германскими соответствиями (по выражению Г.А. Климова, «является диалектным североевропейским
соответствием картвельскому архетипу») [12.
С. 111]. ‘Поросенок’ в грузинско-занском имеет
соответствия в литовских и славянском языках;
‘тина’ имеет аналогии в литовском; ‘лиса’ – в
германском и кельтских языках [12. С. 124].
‘Пыль’ имеет аналогии в германских языках [12.
С. 126]. ‘Медь’ имеет отчетливые параллели с латинской и литовской формами, которые переводятся как ‘светить, сверкать’ [12. С.
133].Особого внимания заслуживает грузинскозанская основа ‘обух топора’, имеющая аналогии
в кельтских, италийских, германских и балтославянских ветвях индоевропейского праязыка
[12. С. 156], а ‘журавль’ в грузинско-занском
языке фонетически и семантически особенно близок к славянскому, а также к латинскому и балтийским языкам [12. С. 163].
Таким образом, 18 из 40 параллелизмов между
грузинско-занским и индоевропейскими языками
находят точные аналогии в кельтских, италийских,
германских, балтийских, славянских языках, т.е.
языках, выделившихся из «древнеевропейской»
лингвистической общности. Эти индоевропеизмы
были усвоены грузинско-занским языком не позже
конца II тыс. до н.э., по Г.А. Климову. Остальные
индоевропейские корнесловы грузинско-занского
языка представлены в иранских, индоарийских,
греческих и хеттском языках.
Существование древнейших индоевропеизмов
в грузинско-занском языке эквивалентно появлению куро-аракских форм сосудов в кубанотерской культуре и, наоборот, кубано-терских
артефактов в куро-аракских памятниках (Дзуарикау 1/15, 2/2) [10. С.469, 472], поскольку куроаракская культура рассматривалась как эквивалент
картвельской лингвистической общности и занимала среднегорье в центральной части Северного
Кавказа [1].
Индоевропеизмы в осетинском языке, названные «скифо-европейскими изоглоссами» [13], являются исключительно важным доказательством
присутствия на Северном Кавказе «древнеевропейцев», среди которых были будущие славяне.
В.И. Абаевым подчеркивается обособленное положение осетинского языка в иранской группе индоевропейских языков и считается, что осетинский язык противостоит всем индоиранским языкам и по ряду признаков – лексических, фонетических, грамматических – порывает с другими иран-
121
скими языками и смыкается с европейскими языками: германскими, балтскими, италийскими,
кельтскими, славянскими. Это выражается более
чем в 40 лексических изоглоссах, 3 фонетических
и 2 грамматических изоглоссах [13. С. 3–4]. Эти
индоевропеизмы (а точнее, «древнеевропеизмы»),
в которых доминируют аналогии из славянских
языков, относятся к разным аспектам деятельности человека, элементам окружающего мира. Это
слова, связанные с климатом и ландшафтом («непогода», «снег», «мерзнуть», «таять», «море», «гора», «ложбина», «долина»); это – словесная характеристика растительного и животного мира («ольха», «кабан», «поросенок», «кобель», «щенок»,
«лосось», «блоха», «моль»); сельскохозяйственная
терминология и описание продуктов земледелия
(«серп», «ярмо», «болт между ярмом и дышлом»,
«пара упряжных быков», «спица в колесе», «зерно», «колос», «овес», «пиво»). Об уровне металлургии и о ремесленной деятельности можно судить по термину «кузнец». Социальная терминология представлена словами «незнатный, простой», «муж», «судилище, суд, суждение». Некоторые обозначения частей тела, таких как «рука»,
«горло», «мошонка», относятся к категории слов,
которые нет необходимости заимствовать из другого языка. Если устанавливается древнеевропейская этимология 40 слов осетинского словаря, то
следует сделать вывод, что они принадлежат
группе населения, попавшего на Кавказ в результате миграции из Древней Европы III тыс. до н.э. и
дожившего до появления в начале I тыс. н.э. алан,
предков осетин, пришедших на Кавказ из Средней
Азии. По мнению В.И. Абаева, «особенно многочисленны и значительны изоглоссы, связывающие
осетинский со славянскими языками. Здесь мы
имеем не только лексические, но и некоторые
важные грамматические связи, что указывает на
особую длительность и интимность контактов»
[13. С. 4]. Например, ос. tajan примыкает к ст.слав. tajo, русск. таять, а на индоиранской почве
корень *ta- не распознается [13. С. 15]. Другой
пример: ос. tarxon «обсуждение, «судилище» неотделимо от ст.-слав. tъlkъ, русск. толк, толковать.
Имеет параллели в литовском, германских, древнеиндийском, хеттском, возможно, этрусском, но
иранских соответствий не отмечено. Другое слово
осет. kur сопоставляется с элементом kur в русском кур-носый, кургузый, корнать («обрезать»).
Слово в осет. kurd «кузнец» В.И. Абаев сближает с
древнерусским кърчии [13. С. 19, 20, 23].
Следовательно, данные сравнительно-исторического осетинского языкознания подтверждают
европейскую атрибуцию памятников кубано-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.А. Николаева
122
терской культуры Северного Кавказа и показывают древнеевропейскую основу в сложении осетинского этноса.
Таким образом, на основании индоевропеизмов в картвельских и осетинском языках, имеющих общие корни во всех «древнеевропейских»
языках, мы делаем единственно возможный вывод, что следует говорить не о миграции отдельных племен-носителей диалектов древнеевропейских языков – германцев, балтов, славян, кельтов,
а о сдвиге из Малополыши, Прикарпатья на Северный Кавказ части массива слабо дифференцированных «древнеевропейцев» как еще некоего
целого. Такая формулировка отвечает нашему
предположению, что кубано-терская культура
складывалась во времени на Северном Кавказе из
нескольких групп, мигрировавших из западных
районов Восточной Европы, и в дальнейшем принимала миграционные импульсы из тех же районов Центральной и Восточной Европы.
ЛИТЕРАТУРА
1. Сафронов В.А. Индоевропейские прародины. Горький:
Волго-Вятское изд-во, 1989. 402 с.
2. Николаева Н.А., Сафронов В.А. Истоки славянской и
евразийской мифологии. М.: Белый волк. 1999. 310 с.
3. Сафронов В.А., Николаева Н.А. История Древнего Востока в Ветхом Завете. М.: Русская панорама, 2003. 423 с.
4. Николаева Н.А. Четыре прародины индоевропейцев в
концепции В.А. Сафронова // Индоевропейская история в свете новых исследований. М.: Изд-во Моск. гос. обл. ун-та, 2010.
С. 58–73.
5. Андреев Н.Д. Гипотеза о бореальном праязыке // Лингвистические исследования 1988. Проблематика взаимодействия языковых уровней: Сборник научных трудов Ленинградского отделения Института языкознания АН СССР. Л., 1988.
С. 3–10.
6. Зализняк Л.Л. Охотники на северного оленя Украинского Полесья эпохи финального палеолита. Киев: Наукова
Думка, 1989. 178 с.
7. Андреев Н.Д. Раннепраиндоевропейский язык. Л., 1986.
327 с.
8. Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и
индоевропейцы. Тбилиси, 1984. 1328 с.
9. Николаева Н.А., Сафронов В.А. Винча – древнейшая
цивилизация Старого Света // Балканы в контексте Средиземноморья. Материалы к симпозиуму. М., 1986. С. 3–6.
10. Николаева Н.А. Этнокультурные процессы на Северном Кавказе в III–II тыс. до н.э. в контексте древней истории
Европы и Ближнего Востока. М.: Изд-во Моск. гос. обл. ун-та.
2011. 536 с.
11. Николаева Н.А. Юго-Восточная Европа и Кавказ:
культурно-исторические связи в середине III тыс. до н.э. (проблема датировки «конеголовых» скипетров) // Вестник Московского государственного областного университета. 2011.
№ 1. С. 99–110.
12. Климов Г.А. Древнейшие индоевропеизмы картвельских языков. М., 1994. 249 с.
13. Абаев В.И. Скифо-европейские изоглоссы. М.: Наука,
1965. 166 с
14. Трубачев О.Н. Indoarica в Северном Причерноморье.
М.: Наука, 1999. 319 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 94(470) «19»
Н.Г. Самарина
КОЧЕВОЕ СКОТОВОДСТВО И ОСЕДЛОСТЬ ТУВИНЦЕВ В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД*
Описывается процесс седентаризации тувинцев, обращается внимание на прочность кочевых традиций среди тувинцев,
прослеживается роль русских поселений и модернизации сельского хозяйства на оседлость. Приводится сравнение с соседними национальными регионами (Бурятия, Хакасия), утверждается, что кочевое скотоводство на территории Тувы
в советский период не исчезло и после распада СССР произошла номадизация образа жизни скотоводов.
Ключевые слова: кочевое скотоводство, оседлость, седентаризация, Тува.
Тува, как известно, была испокон веков регионом, где ведущую роль играло кочевое скотоводство в его традиционной форме, с соответственно
приспособленным укладом жизни населения.
Ландшафты степного пояса представляли собой
природно-антропогенные комплексы, сформировавшиеся в результате культурного преобразования пространства кочевыми народами. В Туве же
этому в еще большей степени способствовали
природно-климатические условия региона: очень
засушливый климат, сравнительно небольшое количество осадков.
Большая часть территории Тувы – это степная
зона с бедной растительностью. Все, начиная от
домашней утвари, одежды и, конечно же, жилище
(юрта), было приспособлено под кочевой образ
жизни. На сравнительно небольшой территории
Тувы (170,5 тыс. кв. м) здесь исторически сложились три хозяйственно-культурных типа: кочевые
скотоводы горностепной зоны (95%), кочевые и
полукочевые скотоводы горно-таежной зоны (2%),
охотники-оленеводы таежной зоны (3%). Тувинцы
сложились в один народ с общей территорией,
культурой, языком.
Оседлость предполагает проживание человека,
семьи, рода на одном определенном месте. Часто с
оседлостью связывают занятие земледелием, что,
конечно же, привязывает человека к определенному месту, к земле. Тувинцы занимались земледелием еще до прихода советской власти в районе
Улуг-Хемской долины, о чем свидетельствуют
найденные археологами оросительные каналы, но
это никогда не было их основной деятельностью,
и, как правило, этим занимались только определенные члены семьи. Выращивали просо, ячмень в
небольших количествах. В летний период семьи
оставались в этих местах. Это можно определить
как полуоседлый образ жизни. Стоит подчеркнуть,
что данная форма ведения хозяйства была распространена среди тувинцев.
Кочевое скотоводство стало трансформироваться после образования Тувинской Народной Республики (1921–1944 гг.), когда были начаты попытки
провести коллективизацию в сельском хозяйстве с
целью перевести кочевников на оседлость. В Туве с
1927 по 1944 г. создавались простейшие объединения, так называемые товарищества по совместной
обработке земли (ТОЗы), товарищества по улучшению животноводства (ТУЖи) и Товарищества по
общественному развитию животноводства и земледелия (ТОЖЗЕМы) [1. С. 250].
По сути дела, это были формальные структуры, поскольку объединялись члены нескольких
кочевых общин – аалов. В ТОЗах общими считались рабочий скот, в ТУЖах – сельхозинвентарь, в
ТОЖЗЕМах – и то и другое, однако весь скот оставался в частной собственности кочевниковчабанов. По этой причине вышеназванные объединения не могли быть полноценными коллективными хозяйствами. Для перевода тувинских аратов на оседлость принимались различные меры на
государственном уровне: строились стационарные
помещения, жилые дома, школы, больницы, дома
культуры и т.д. Несмотря на принимаемые меры, в
момент вхождения Тувы в состав СССР (1944 г.)
коллективными объединениями было охвачено
только 19% тувинцев-кочевников. Немаловажную
роль в процессе седентаризации имели все более
тесные торговые отношения, которые складывались между тувинцами и русскими. Активизация
процессов сельского хозяйства пришлась на 1949–
1953 гг. Считается, что к 1953 г. процесс сендентаризации был завершен – бывшие кочевники стали членами колхозов и совхозов, большая часть –
оседлым населением, пополнив ряды рабочих
колхозов и совхозов.
* Статья выполнена при финансовой помощи РФФИ по программе мобильность молодых ученых по теме: «Полуоседлые и оседлые формы хозяйства Тувы».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
Н.Г. Самарина
С приходом советской власти в Туву многое
изменилось. Советская власть активно действовала среди коренного населения, стремительно переселяя тувинцев в новую, совершенно чуждую им
обстановку. Сам процесс оседания трактовался
ими как естественное следствие прогрессивной
эволюции тувинского кочевого общества. Среди
советского руководства бытовало мнение, что необходимо строить рубленые дома барачного типа
на несколько семей, в целях создания коллективного хозяйства. Тувинцы долго не могли привыкнуть к оседлой жизни. И вплоть до середины
ХХ в. многие чабаны оставались жить в юртах,
особенно в наиболее отдаленных от центра районах, противясь советской власти. Тувинцы так и
не смогли полностью отказаться от традиционного
кочевого образа ведения хозяйства. Хотя, надо
признать, коллективное колхозно-совхозное производство оказалось более продуктивным. С процессом индустриализации и модернизации сельского хозяйства происходила ломка образа жизни,
но не стереотипов. Часто народ противился инновациям, причинами чего называли конфликт между тувинцами и русскоязычным населением.
До настоящего времени продолжается дискуссия и по вопросу: были ли у номад перспективы
дальнейшего развития либо это тупиковый способ
производства. Так, С.А. Плетнева выделила три
стадии эволюции кочевой цивилизации, причем
«третья стадия кочевания – оседлость» [2. С. 61].
Эта позиция была поддержана многими историками и этнографами. По мнению Г.Е. Маркова, хозяйство и социальная структура номадизма являлись тупиковым вариантом социальной эволюции,
нарушение же традиционного экстенсивного скотоводства, патриархально-племенных отношений
приводило лишь к тому, что кочевникискотоводы, лишавшиеся средств существования,
переходили к оседлости, а кочевое общество распадалось. При этом бывшие кочевники вовлекались в систему классовых отношений в государстве [3. С. 288–290]. На современном этапе историки, особенно в национальных регионах, придерживаются мнения, что кочевая цивилизация не
исчерпала себя, и данный тип хозяйства необходимо сохранять, поддерживать, консервировать,
включать как составную часть в политические и
социально-экономические структуры.
При изучении образа жизни сельского населения необходимо охарактеризовать совокупность
объективных и субъективных факторов его жизненной активности, структурных элементов. Теоретическое осмысление седентаризации может
быть реализовано путем комбинации двух подхо-
дов: понимания изнутри (например, логика традиционной культуры) и объяснения через сравнение
с образом жизни других субъектов в рассматриваемый период или с образом жизни и культурой
современного, модернизированного общества.
Существует теория модернизации традиционного
общества (А.Г. Вишневский, Б.Н. Миронов и др.)
[4. С. 460]. Она трактует важнейшие процессы и
события ХХ в. как всеобъемлющий процесс инновационных мероприятий, знаменующий переход
от традиционного (кочевого) к современному (индустриальному) обществу. Согласно этой теории,
кочевая система хозяйства сначала уступила полукочевой. Со временем оно приобрело отгонный
характер. Смена образа жизни сопровождалась
переходом населения к оседлости. Однако это не
значит, что произошла полная смена уклада жизни. Даже в середине XX в. сохранились выезды
отдельных хозяйств на летовки. Одновременно
продолжали существовать разнотипные элементы
культуры, в том числе кочевых и оседлых поселений.
Переезд русских крестьян еще со времен столыпинской реформы на тувинскую землю частично сужал места кочевок тувинцев. Получается, что
тувинцы теряли сначала часть земли, а затем и вся
земля постепенно стала собственностью государства. А раз государство владело основным средством труда – землей, оно и распоряжалось всеми
процессами, и кочевники были отчуждены от земли. Русские же повсеместно образовывали села,
города. Для многих тувинцев все было в новинку.
Когда начали строить школы, медицинские пункты, дома культуры, многие тувинцы увидели
больше перспектив в оседлости и стали перебираться в образовавшиеся населенные пункты, быстро впитывая культуру русских. Эта часть тувинцев получила образование, жилье, новый быт. Однако стоит отметить, что кочевой образ жизни не
прекратил своего существования. Тувинцы не целыми семьями переселялись в села, старшее поколение оставалось жить в юртах. Часто это была
необходимость хоть как-то выжить в тяжелых условиях. И даже когда повсеместно шло ограничение на содержание личного хозяйства, тувинцы не
прекращали ведение его и зачастую скрывали от
властей истинное количество скота у себя на подворье.
Кочевое скотоводство в Туве не перестало существовать в 1950-х гг. Факты свидетельствуют,
что и при колхозах и совхозах работали чабаны.
Совхозные чабанские стоянки это, конечно же, не
совсем традиционный кочевой образ жизни тувинцев. В основном это были летние перекочевки,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кочевое скотоводство и оседлость тувинцев в советский перод
тем не менее с их существованием связано сохранение основ и опыта кочевого скотоводства. В
конце 1970-х гг., когда снимались ограничения на
ведение личного подсобного хозяйства, в каждой
крупной семейной общине была чабанская стоянка, которая выращивала скот, и всегда, как это
принято в традиционном обществе, шла взаимопомощь, в частности, по схеме село – город – село.
В 1980-е гг. государство стало активно поддерживать и поощрять рост количества скота, содержащегося в личных хозяйствах. Связано это было с
дефицитом продуктов животноводства (мясо, молоко) из-за очень слабой кормовой базы в регионе.
И, конечно же, на этом этапе вновь начинается
возрождение кочевого скотоводства. При этом государство учитывало потребности чабанов, постоянно проводился медицинский осмотр чабанских
семей, ветеринарные выездные обследования скота, электрификация чабанских стоянок, устраивались ярмарки продовольственных товаров по районам и селам, где чабаны могли приобрести необходимые им товары, и так далее. Нередки были
социалистические соревнования, награждение
лучших чабанов. Все это свидетельствует о том,
что советская власть в 1980-е гг. нисколько не
противилась традиционному кочевому скотоводству, уже наблюдалась обратная тенденция – его
поощрения.
Происходила трансформация структуры социальных отношений среди тувинцев. При переходе
к оседлости решающим фактором в социальной
структуре стало образование. Вплоть до 1980-х гг.
у тувинцев среди всех сельскохозяйственных профессий преобладала профессия чабана, которую
получали в средних специальных учебных заведениях Тувы. Причем в группе занятых умственным
трудом были ориентации на традиционные профессии – медик, учитель, воспитатель. По сравнению с соседними регионами среди коренного населения низок был уровень специалистов с высшим образованием,.
В Туве на протяжении ХХ в. активно шли миграционные процессы, причем стоит отметить, что
сюда приезжали русские, которые, как правило, и
были основателями сел и деревень республики.
Уже к середине ХХ в. русское население большей
частью жило в городах и районных центрах. В Туве в это время активно шла модернизация сельского производства и индустриализация, и коренное
население активно стало внедряться в эти процессы, приобретая новые профессии, работу, опыт.
При этом основная часть коренного населения оставалась жить на селе. Если сравнить динамику
сельского населения Тувы в 1959–1987 гг. с со-
125
седними регионами Хакасией и Бурятией, можно
сделать вывод, что Тува в меньшей степени подвергалась процессу миграции населения из села в
город, и к концу 1980-х гг. большая часть населения (54%) были сельскими жителями. В Хакасии
27%, в Бурятии 37% сельского населения от общего количества жителей. В этот же период удельный вес коренного населения от всего населения
автономии среди тувинцев составлял в среднем
60%, в то время как в Хакасии – 11%, в Бурятии –
36%. Тувинцы как никакой другой народ обнаруживает исключительную привязанность к своей
территории, согласно переписи 1979 г., 97,7%
тувинцев проживали в Туве, а в современный
период до 90% коренного населения остаются
жить в республике. Коренное население Тувы
обладает низкой миграционной подвижностью
за пределы региона. В 1979–1987 гг. прирост
сельского населения из всех сибирских национальных регионов наблюдался только в Туве,
хотя темпы его снижались. Коренное население
оставалось преимущественно сельским. В сельской местности проживало алтайцев 92,3%, хакасов 82%, бурят 76,5%, тувинцев 84,1%. В отличие от бурят, которые еще в ХIХ в. повсеместно вели полуоседлый образ жизни, часть жили
в домах, часть в юртах, хакасов, которые не
только стали оседлыми, но и многие приняли
христианство, тувинцы, как никакой другой народ Сибири, остаются приверженными своему
образу жизни [6. С. 380–416].
В течение 1960–1990-х гг. численность тувинского населения увеличилась практически в 2 раза,
в то же время доля русского населения сократилась в 1,4 раза. Это было обусловлено тем, что
еще в 1980-е гг. начался миграционный поток русского населения из республики, сначала уезжали
из сел Тувы, потом из самого региона. Связан этот
поток русского населения с неудовлетворительными условиями жизни, особенно слабой обеспеченностью села, отсутствием перспектив. А с развалом совхозной системы у тувинцев все с большей силой начинается возрождение традиционного типа хозяйства – кочевого скотоводства.
С началом модернизации кочевники оказались
неспособными конкурировать с индустриальной
экономикой. Кочевники стали вовлекаться в модернизационные процессы в качестве подчиненной стороны. В результате стало меняться кочевое
хозяйство, деформировалась общественная организация, начались болезненные аккультурационные процессы. В ХХ в. в социалистических странах были сделаны попытки провести насильственную коллективизацию и седентеризацию, у кото-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
126
Н.Г. Самарина
рых имеются и негативные последствия, такие как
частичная утрата культурных ценностей. После
распада социалистической системы во многих регионах бывшего СССР произошла номадизация
образа жизни скотоводов, возврат к полунатуральным методам ведения хозяйства. В 1990-е гг.
с внедрением рыночной экономики процессы
адаптации кочевников также происходили очень
болезненно, сопровождаясь разорением скотоводов, эрозией пастбищ, ростом безработицы и нищеты.
ЛИТЕРАТУРА
1. Шойгу С.К. Урянхай: Тыва дептр: Антология научной и
просветительской мысли о древности тувинской земле и ее населениях (II тыс. до н.э. – перв. пол. ХХ в.): 7 т. М.: Слово, 2008.
2. Плетнева С.А. От кочевий к городам. М.: Наука, 1967.
3. Марков Г.Е. Кочевники Азии. М.: Изд-во Моск. ун-та,
1976. 316 с.
4. Миронов М.Б. Социальная история России периода
империи (XVIII – начало ХХ вв.). СПб., 1999. Т. 1–2; и др.
5. Вишневский А.Г. Демографическая модернизация России, 1900–2000 гг. М.: Новое изд-во, 2006. 599 с.
6. Крестьянство и сельское хозяйство Сибири. 1960–
1980-е гг. Новосибирск: Наука. Сиб. отд-е, 1991. 493 с.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
УДК 902.4.034: 355.49
Н.В. Митюков
К ВОПРОСУ ОБ ИДЕНТИФИКАЦИИ ОСТАНКОВ «РЕЙНЫ РЕХЕНТЕ»
Дается анализ имеющихся данных, связанных с идентификацией найденного в 2002 г. в районе мыса Трафальгар затопленного корпуса, предположительно принадлежащего крейсеру «Рейна Рехенте». Излагается история скандала в министерстве обороны Испании летом 2009 г., история обнаружения корпуса, составленная на основании опубликованных
данных и опроса участников, а также описание видеосъемки погружения. Описаны основные сложности при планировании новой экспедиции к обнаруженному корпусу.
Ключевые слова: подводная археология, военно-морская история, затонувший объект, Испания.
Министерство обороны Испании во главе с
К. Чакон, похоже, преследует чреда громких газетных дел. Так, еще летом 2009 г. она обнародовала договор с министерством культуры, по которому до конца лета планировалось найти останки
крейсера «Рейна Рехенте», без вести пропавшего
со всем экипажем весной 1895 г. И поскольку о
полученных результатах не сообщалось, испанская «он-лайновая» газета ECD выступила с критикой министерства, дескать, зачем ее надо было
искать, если, по данным Митюкова, русские водолазы нашли крейсер еще семь лет назад [1]. Ссылка на монографию, вышедшую в 2006 г. [2], в которой оказались неверно переведенные или истолкованные сведения, заставляет более подробно
рассмотреть все аргументы за и против того, что
обнаруженный в 2002 г. «Российским подводным
обществом» корпус затопленного корабля у мыса
Трафальгар действительно принадлежит «Рейне
Рехенте». Ранее автор уже поднимал вопрос об
идентификации останков на конференции [3], а
также в несколько беллетризированной форме в
книге [4].
В качестве бесспорного довода, говорящего о
том, что найденные останки принадлежат «Рейне
Рехенте», авторы публикации в ECD привели фотографию, опубликованную в монографии [2]. Но
дело в том, что эта фотография была заимствована
из ранее вышедшей статьи М. Тихонычева [5],
ссылка на которую была дана в списке литературы. Как оказалось, редакторы «Подводного клуба»
самовольно, без уведомления автора решили иллюстрировать статью фотографией, на которой
изображен совершенно другой корабль. Разумеется, незнание этих подробностей и привело к повторной публикации ложных сведений.
22 июня 2002 г. 10 членов «Российского подводного общества» вылетели в Испанию, где к
ним присоединилось несколько испанцев. Общество не ставило перед собой глобальных планов,
предстояло лишь исследовать останки затонувших
кораблей, погибших в Трафальгарском сражении.
Однако получилось не совсем так, как задумали.
Температура воды достигала 14–17 ºС, а видимость доходила лишь до 10–15 м. Все это усугублялось сильными течениями и сложным подводным рельефом. Словом, время и место были выбраны далеко не самые удачные. Показателен
факт, что местные рыбаки в этом районе даже сети
боялись ставить. Так что от первоначальных планов пришлось отказаться и перебазироваться в
соседний район, и именно здесь 24 июня 2002 г.
дайверам улыбнулась удача: металлодетектор показал крупный подводный объект.
Поскольку глубоководного оборудования
«Российское подводное общество» с собой не
имело, а нормативы PADI позволяют нырять на
глубины до 40 м, дайверы шли на явный риск и
нарушение инструкций (глубина объекта была
свыше 50 м). В связи с этим было выполнено всего
два рекогносцировочных погружения, а под водой
водолазы вели себя крайне осторожно. Первой
шла русская группа с испанским гидом, оператор
которой из-за сильного течения не смог использовать свою камеру. Второе погружение совершала
испанская группа, которая произвела съемку. Вот
вкратце вся история нашумевшей подводной экспедиции. К сожалению, не желая себе неприятностей в свете упомянутого газетного скандала, водолазы не хотели бы называть свои имена. А поскольку на упомянутой пленке видны лица дайверов, они также не хотели бы ее обнародования.
Тем не менее автору этих строк было разрешено
опубликовать часть наиболее интересных кадров.
Судя по съемке, в погружении приняли участие четыре человека, пробыв на палубе подводного объекта около 15 минут. За это время они
обследовали не более 20 м корпуса в длину. Останки находятся в крайне разрушенном состоянии,
поэтому говорить со стопроцентной уверенностью, что они принадлежат «Рейне Рехенте», невозможно. Но если это она, то водолазы попали в
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
128
Н.В. Митюков
Дайвер пытается очистить от ракушек хорошо сохранившийся кнехт
Фрагмент вспомогательной паровой машины
Вскрытый участок палубы с хорошо видимой подачной
трубой на переднем плане
Вскрытый участок палубы с хорошо видным силовым набором корпуса
Вскрытый участок палубы с хорошо видным силовым
набором корпуса
Палубная лебедка, придавленная рухнувшей мачтой
Палуба, заваленная обломками мачт и ростров
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К вопросу об идентификации останков «Рейны Рехенте»
Вероятно, крыло мостика с неясно виднеющимся скорострельным орудием
район кормовой площадки, где размещались
240-мм орудия. К сожалению, самих орудий не
видно – палуба в этом месте с левого борта провалилась, а с правого буквально завалена элементами конструкций (мачтами, рострами, листами обшивки). К сожалению, не видны ни фундаменты
от орудий, ни круглая направляющая рельса, характерная станкам Вавассера. Но несколько раз в
объектив попадает объект, похожий на горловину
подачных труб.
В первых кадрах съемок видна конструкция,
очень напоминающая рухнувшую мачту с боевым
марсом. Однако она находится вдалеке от оператора, так что судить об этом с полной уверенностью невозможно.
Далее оператор делает несколько кругов над
упомянутой орудийной платформой. Два раза в
объектив попадает паровая лебедка, с помощью
которой приводились в движение кран-балки гротмачты. Она также наполовину завалена рухнувшими элементами конструкций. Наконец, на
пленке хорошо виден ют. Как и у «Рейны Рехенте», он практически пустой: ни вооружения, ни
каких-либо палубных конструкций здесь не располагалось. У левого борта на протяжении примерно десятка метров палуба вскрыта, так что
видны силовые элементы корпуса. Поскольку некоторые листы лежат неподалеку, эти разрушения
корабль получил, уже находясь на дне. Наконец,
уже при всплытии в объектив попало крыло мостика, на котором виден неясный силуэт скорострельного орудия. Вот краткое описание снятого
фильма.
129
«Российское подводное общество» с 2002 г.
искало пути для проведения повторной экспедиции. Но здесь друг на друга наложились два условия, не позволившие ей реализоваться. Дело в том,
что аренда глубоководного оборудования далеко
не дешева, поэтому голый энтузиазм, как это было
в 2002 г., здесь просто неуместен. Но попытки
взять гранты под будущие исследования не увенчались успехом. Получался замкнутый круг. Потенциальные спонсоры, зная сложности испанского законодательства при обследовании объектов,
которые можно идентифицировать как воинские
захоронения, требовали сначала получение разрешения. А испанские структуры, как правило, требовали гарантии, что это именно «Рейна Рехенте»,
а без повторного осмотра это сделать было невозможно. Наконец, замученные хождением по инстанциям дайверы уже были готовы передать все
материалы в Мадридский университет культуры с
условием привлечь их к будущей экспедиции, но
там от такой сделки отказались. Вообще, создалось ощущение, что до лета 2009 г. «Рейна Рехенте» Испании была не нужна.
Традиционная российская практика научила
дайверов не афишировать координаты находки,
пока они не произведут полный объем исследований. В качестве примера можно привести собственный горький опыт. В 1985 г. в районе мыса
Фиолент на Черном море был обнаружен затопленный в войну советский тральщик. Но когда в
2005 г. автор этих строк попытался погрузиться на
него, его ждало полное разочарования: всего за 20
лет тральщик полностью растащили на сувениры,
цветной металл и т.п. А события с судном «Одиссей» 2009 г., когда буквально под носом испанских властей зарубежные водолазы смогли похитить ценный груз с одного из кораблей, находившегося в испанских территориальных водах, показали что и Испания не защищена от подобных
проблем. Речь идет о нашумевшем погружении
черных археологов на фрегат «Мерседес», входивший в эскадру Бустаманте и потопленный англичанами 5 октября 1804 г. с грузом серебра.
Кстати, испанские журналисты недоумевают,
зачем делать тайну из братской могилы 412 человек. Но это лишь на первый взгляд захоронение, а
на самом деле, на крейсере можно собрать большой «урожай» сувениров. Учитывая печальную
известность и «неуловимость» крейсера, а также
то, что они пролежали на дне более ста лет, цена,
например, обычной тарелки или простой матросской вещи может получиться немаленькая, а, кроме того, на корабле до сих пор находится корабельная касса. Правда, все эти ценности имеют
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
130
Н.В. Митюков
более культурную ценность, поскольку вряд ли
они способны окупить затраты на экспедицию.
Хотя, кроме официальных обращений, попытка организовать будущую экспедицию дайверы
никаких не делали, слухи о том, что русские в
2002 г. нашли крейсер, распространились в Испании. По крайней мере, на меня не раз выходили
испанские коллеги с просьбой рассказать подробности. Выводы таковы: к настоящему времени
нельзя ни утверждать со стопроцентной вероятностью, ни опровергнуть, что найденный у мыса
Трафальгар корпус принадлежит «Рейне Рехенте»;
тезис о том, что «русские нашли испанский крейсер», следует пересмотреть, поскольку из восьми
водолазов, побывавших на затопленном объекте,
лишь трое – граждане России, иное дело, что первым сообщение о находке опубликовал российский журнал «Подводный клуб».
ЛИТЕРАТУРА
1. Un académico ruso, experto en historia naval, deja en
evidencia a Defensa: una expedición localizó hace siete años al
‘Reina Regente’ en Cádiz (y España lo sabe) // ECDpolítica URL:
http://www.elconfidencialdigital.com/Articulo.aspx?IdObjeto=219
08.
2. Митюков Н.В. Броненосные крейсера типа «Рейна Рехенте». М.: Морская коллекция, 2006. 32 с.
3. Митюков Н.В. К вопросу о гибели «Рейны Рехенте» //
Тез. докл. I Междунар. конф. «Подводное культурное наследие: перспективы изучения и сохранения в XXI веке» (Вел.
Новгород, 4–6 декабря 2007 г.). Вел. Новгород: Печатный двор
Великий Новгород, 2007. С. 23.
4. Митюков Н.В., Коробейников А.В. Из опыта ижевских
дайверов: подводная археология, экология, мониторинг водоемов. Ижевск: Изд-во КИГИТ, 2009. 136 с.
5. Тихонычев М. Крейсер, который исчез // Подводный
клуб. 2002. № 6. C. 78–80. URL: http://www.diving-club.ru/ issue/issue.php?id=5640.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
2011
История
№4(16)
VI. МУЗЕЕВЕДЕНИЕ
УДК 13.51.09
Т.В. Родионова
УЧАСТИЕ Г.Н. ПОТАНИНА В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МУЗЕЯ ПРИКЛАДНЫХ ЗНАНИЙ В ТОМСКЕ
Раскрывается роль Г.Н. Потанина в деятельности Музея прикладных знаний в г. Томске. Музей был открыт в 1892 г.
Обществом попечения о начальном образовании, но испытывал немалые трудности из-за слабости финансирования и
недостатка специалистов. Поселившись в Томске в 1902 г., Г.Н. Потанин вскоре занял должность хранителя музея. Он
добился расширения финансирования, занимался работой по сохранению и пополнению фондов, по подготовке каталога,
по привлечению посетителей. Г.Н. Потанин проработал в Музее прикладных знаний не более 3–4 лет, но Общество попечения о начальном образовании высоко ценило его деятельность, а некоторые историки считают его одним из основателей Томской музейной сети.
Ключевые слова: Г.Н. Потанин, музейное дело, Музей прикладных знаний в Томске.
Вклад Г.Н. Потанина в музейное строительство в Томске кратко затронут в работах
Н.М. Дмитриенко и М.В. Шиловского [1. С. 176–
177; 2. С. 452; 3. С. 602–603], но тема эта ввиду ее
важности требует более полного раскрытия. Особое внимание нужно обратить на роль Г.Н. Потанина в создании и деятельности Музея прикладных знаний в Томске.
Музеи прикладных знаний, как и промышленные музеи, были популярны в России во второй
половине XIX – начале ХХ в., в них собирались и
изучались экспонаты, позволявшие демонстрировать различные машины, а также образцы изделий
и сырья. Эти музеи способствовали расширению
знаний о новой технике и отраслях производства,
о достижениях технических наук [4. С. 112;. 5.
С. 118–119]. Именно поэтому в 1887 г. в Обществе
попечения о начальном образовании в Томске была высказана идея создать Музей прикладных знаний. Для разработки плана музея была создана
специальная комиссия, в состав которой вошли
А.В. Адрианов, Д.А. Клеменц, С.К. Кузнецов,
И.П. Кузнецов и др., то есть исследователи и специалисты, и профессионально занимавшиеся и
изучением Сибири, и знакомые с музейным делом
[6. 19 апр.]. Важно отметить, что, по крайней мере,
два самых влиятельных члена этой комиссии –
А.В. Адрианов и Д.А. Клеменц – были близкими
сотрудниками и друзьями Г.Н. Потанина, вместе с
ним участвовавшими в устройстве и пополнении
Минусинского, Иркутского, Кяхтинского музеев.
Работа комиссии Общества попечения завершилась созданием проекта Устава музея, который
был отправлен по инстанциям – от томского губернатора в Министерство внутренних дел, оттуда – в Министерство народного просвещения. На
запрос из министерства попечитель Западно-Си-
бирского учебного округа В.М. Флоринский писал
3 ноября 1889 г.: «Предполагаемое учреждение в
г. Томске Музея прикладных знаний я нахожу, с
своей стороны, полезным, а проект устава его –
составленным удовлетворительно, почему и полагал
бы ходатайство по сему предмету совета Общества
попечения о начальном образовании признать заслуживающим полного уважения» [7. Л. 2].
По сообщению газеты «Сибирский вестник»,
Устав музея был окончательно утвержден в Министерстве внутренних дел 7 мая 1890 г. В 1891 г.
на пожертвования И.М. Сибирякова, П.В. Михайлова и собственные средства Общества попечения
была возведена пристройки к зданию Бесплатной
библиотеки [8. 24 июля, 9 окт.]. Первоначальное
намерение открыть музей летом 1892 г., когда отмечалось 10-летие Общества попечения, было отложено до более благоприятных времен, поскольку в Томске свирепствовала эпидемия холеры.
Единственное, что было сделано, – 2 августа
1892 г. освятили выстроенное музейное здание [8.
5 авг.]. На устройство и оборудование музея собирались пожертвования. Так, от графини СанДонато Е.П. Демидовой была получена 1 тыс. руб.
Поступали первые коллекции [9. 20 авг.]. Заведующая Бесплатной библиотекой Н. Давидович
установила контакты с Императорским Русским
техническим обществом, Русским географическим
обществом, Московским обществом антропологии, откуда было получено более 300 книг для музейной библиотеки. Силами сотрудников Императорского Томского университета Е.С. Образцова,
В.В. Сапожникова, П.Н. Крылова была разработана программа комплектования фондов, нацеленная
на сбор музейных коллекций по сельскому хозяйству, лесоводству, крестьянским промыслам [6.
4 июня]. Позже программа была расширена. В се-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132
Т.В. Родионова
редине 1890-х гг. Музей прикладных знаний был
открыт, но работал с большими перерывами, поскольку в нем не было постоянного сотрудника.
Перебравшись в 1902 г. в Томск, Г.Н. Потанин, судя по всему, сразу же вошел в круг забот
о музее. Так или иначе, 29 мая 1902 г. он был избран в совет Общества попечения о начальном
образовании и, предположительно, участвовал в
составлении особой записки, в которой указывалась, что положение и деятельность любого сибирского музея зависят от того, есть ли в нем постоянный сотрудник-хранитель [10. 31 мая; 11.
31 мая]. По-видимому, не без влияния этой записки в составе Общества попечения была создана
музейная комиссия, председателем которой стал
С.П. Швецов. Примерно через месяц председателем был избран Г.Н. Потанин [11. 5 июля]. На
первом же заседании музейной комиссии было
принято решение о создании «поучительных»
коллекций по зоологии, ботанике и геологии, чтобы возродить музей и превратить его в учреждение просветительного характера [12. C. 62].
Нужно отметить особую заинтересованность
Общества попечения о начальном образовании в
том, чтобы Г.Н. Потанин взял «бразды правления»
музеем в свои руки. Учитывались и предшествовавший опыт его музейной работы, а главным образом – авторитет выдающегося исследователя и общественного деятеля Сибири. Недаром почти сразу
после вхождения Г.Н. Потанина в совет Общества
попечения был поставлен вопрос об учреждении
именной Потанинской премии. Предполагалось,
что премией имени Потанина будут поощряться
научные работы по сибиреведению – о колонизации Сибирского края, о населении и его быте, народном эпосе [10. 1 июня]. К сожалению, учрежденная премия так и не была вручена никому.
Став сотрудником-хранителем Музея прикладных знаний в первых числах января 1903 г.,
Г.Н. Потанин много сделал для его восстановления. Конечно, сначала музей произвел на него довольно тяжелое впечатление, поскольку, по его
словам в письме к Д.А. Клеменцу, в то время работавшему в Императорском Русском музее в Петербурге, от прежних коллекций «ничего не осталось; всепожирающее пламя времени все истребило и сохранилось из прежнего богатства одно
только картонное сердце…» [13. C. 65].
Г.Н. Потанин серьезно обдумывал возможные
пути комплектования и пополнения фондов музея,
связывая их с планами открытия в Томске СреднеСибирского отдела Императорского Русского географического общества, а также с получением
дубликатов из других музеев. Так, он обращался к
Д.А. Клеменцу с предложением: «Когда у нас за-
кипит работа, мы вступим с Вами в более живые
отношения. А пока подумайте, чем бы Вы могли
быть полезными нашему музею. Если не средствами Вашего музея, то знакомством с заведующими отделениями музея Академии наук» [13. C. 65;
14. C. 60]. Г.Н. Потанин обдумывал структуру Музея прикладных знаний, считал, что в нем нужны
образовательный, технический, сельскохозяйственный, археологический, этнографический и
культовый отделы. Последний был необходим, по
его мнению, для воспитания веротерпимости в
сибирском населении.
Серьезную проблему для Музея прикладных
знаний создавала, конечно, слабость финансирования. Тем более, что некоторые члены Общества
попечения не понимали ценности музея, утверждая, что это роскошь, а не просветительное учреждение. Так, при обсуждении сметы на содержание музея на 1903 г. адвокат Р.Л. Вейсман напомнил о том, что ранее приобретенные для музея
коллекции шкурок животных сгнили, и с сарказмом замечал, что скоро будут выставляться унтермарковские печи, в то время как ученики будут
замерзать в школах [10. 26 нояб.]. Правда, Томская городская дума субсидировала на развитие
музея 600 руб. после того, как Г.Н. Потанин лично
явился в думу и доказал необходимость такой
суммы. Ситуация с денежным обеспечением несколько изменилась в лучшую сторону в 1904 г.,
когда Г.Н. Потанин стал