close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

660.Тихоокеанский медицинский журнал №3 2010

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ISSN 1609-1175
PACIFIC MEDICAL JOURNAL
2010, № 3
РЕЦЕНЗИРУЕМЫЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ
Основан в 1997 году
Выходит один раз в три месяца
ИНФЕКЦИОННАЯ ПАТОЛОГИЯ В ПРИМОРСКОМ КРАЕ
Издательство
МЕДИЦИНА ДВ
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Главный редактор В.Б. Шуматов
Редакционная коллегия:
Н.Н. Беседнова, Б.И. Гельцер, А.И. Дубиков, Е.В. Елисеева, Ю.В. Каминский, Е.В. Крукович, Ю.В. Кулаков,
В.Н. Лучанинова, Е.В. Маркелова (отв. секретарь), В.И. Невожай, В.А. Невзорова (зам. главного редактора),
В.А. Петров, В.Б. Туркутюков, Ю.С. Хотимченко, В.М. Черток (зам. главного редактора), В.В. Шапкин,
А.Д. Юцковский
Редакционный совет:
А.С. Белевский (Москва), А.Ф. Беляев, А.В. Гордеец, Ю.И. Гринштейн (Красноярск), С.Е. Гуляева,
Н.А. Догадина, В.А. Иванис, Ю.И. Ишпахтин, В.П. Колосов (Благовещенск), Д.Б. Ларионова, В.Ю. Мареев
(Москва), В.Я. Мельников, П.А. Мотавкин, А.Я. Осин, А.А. Полежаев, Б.Я. Рыжавский (Хабаровск),
Л.М. Сомова, Г.И. Суханова, Н.Д. Татаркина, Л.Н. Трусова, Г.И. Цывкина, Jin Liang Hong (КНР), Moon oh Riin
(Республика Корея), Yamamoto Masahary (Япония), Zhao Baochang (КНР)
Научный редактор О.Г. Полушин
Ответственный редактор номера Л.М. Сомова
«Тихоокеанский медицинский журнал», 2010, № 3 (41)
Тихоокеанский медицинский журнал
Учредители:
Владивостокский государственный
медицинский университет,
Департамент здравоохранения
администрации Приморского края,
НИИ эпидемиологии
и микробиологии СО РАМН,
Краевой клинический центр
охраны материнства и детства
Свидетельство о регистрации
Министерства РФ по делам печати,
телерадиовещания и средств массовых
коммуникаций
ПИ № 77–13548 от 20.09.2002 г.
Адрес редакции:
690950 г. Владивосток, пр‑т Острякова, 4,
Владивостокский государственный
медицинский университет
Тел./факс: (4232) 45-77-80
Редактор
О.Н. Мишина
Зав. редакцией Л.В. Бирилло
Технический редактор
А.В. Яунвалкс
Тел.: (4232) 45-56-49
Корректор О.М. Тучина
Издательство
«МЕДИЦИНА ДВ»
690950 г. Владивосток,
пр‑т Острякова, 4; тел.: 45-56-49
Сдано в набор 02.03.2010 г.
Подписано в печать 20.04.2010 г.
Печать офсетная. Формат 60×90/8
Усл. печ. л. 12,5. Заказ № 822
Тираж 1000 экз.
Отпечатано ИД «Принт-Восток»
в типографии № 1 г. Харбин (Китай)
Цена свободная
Выпуски «Тихоокеанского медицинского журнала» доступны на сайтах http://elibrary.ru и http://www.vgmu.ru
Правила оформления статей и сведения об авторах публикаций находятся на сайте http://www.vgmu.ru
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Передовые статьи
Плехова Н.Г., Сомова Л.М.
Роль моноцитов/макрофагов в патогенезе
вирусных инфекций ........................................................................... 5
Обзоры
Кизей И.Н., Наумчик Г.А., Середа Н.Б.
Современные представления об этиопатогенезе
папилломавирусной инфекции ..................................................... 10
Лекции
Мельников В.Г.
К вопросу о болезнетворности условно-патогенных
микроорганизмов ............................................................................. 15
Леонова Г.Н.
О нозологической однородности и эволюции
клещевого энцефалита .................................................................... 19
Оригинальные исследования
Беликов С.И., Леонова Г.Н., Кондратов И.Г.,
Романова Е.В., Е.В. Павленко
Анализ геномов штаммов вируса
клещевого энцефалита, обладающих
различной вирулентностью для человека .................................. 23
Чаусов Е.В., Терновой В.А., Протопопова Е.В.,
Леонова Г.Н., Локтев В.Б.
Молекулярно-генетический анализ генома
высокопатогенного штамма Глубинное/2004
вируса клещевого энцефалита . ..................................................... 27
Павленко Е.В., Леонова Г.Н., Радченко Л.П.,
Борисова О.Н.
Клинико-эпидемиологическая характеристика
клещевого энцефалита в Приморском крае . ..............................31
Слонова Р.А., Кушнарева Т.В., Компанец Г.Г.,
Максема И.Г., Иунихина О.В., Кушнарев Е.Л.
Связь эпидемического процесса хантавирусной
инфекции в популяции мышей рода Apodemus......................... 34
Кушнарева Т.В., Слонова Р.А., Иунихина О.В.,
Кушнарев Е.Л.
Хантавирусы во внешней среде в природных
очагах хантавирусной инфекции .................................................. 37
Компанец Г.Г., Максема И.Г., Иунихина О.В.,
Кушнарева Т.В., Хоменко Т.В., Мурначев Г.П., Слонова Р.А.
Особенности функционирования смешанного
очага хантавирусной инфекции на территории
Владивостокского городского округа .......................................... 40
Максема И.Г., Компанец Г.Г., Иунихина О.В.,
Кушнарева Т.В., Слонова Р.А.
Характеристика заболеваемости геморрагической
лихорадкой с почечным синдромом
в Приморском крае в 1999–2008 гг. .............................................. 43
Иванис В.А., Максема И.Г., Афанасьева В.И.,
Слонова Р.А.
Клинико-иммунологические особенности
геморрагической лихорадки с почечным
синдромом при тяжелом течении с благоприятным
и летальным исходами в Приморском крае . ............................. 46
Яковлев А.А., Карамова С.Н., Сергиенко Н.И.,
Пожарская И.Н.
Интеграционный подход к изучению
пространственного распространения гепатита А
и дизентерии Флекснера в Приморском крае .............................51
3
Филонова Н.В., Запорожец Т.С., Ермолицкая С.А.,
Лебедева Л.В., Пожидаева И.А., Звягинцева Т.Н., Кусайкин М.И.
Функциональная активность лимфоцитов
периферической крови у пациентов с хроническим
вирусным гепатитом С при включении в комплекс
лечения фукоидана из Fucus evanenscens ..................................... 55
Шуматова Т.А., Приходченко Н.Г., Григорян Л.А.,
Павлова Я.Е.
Нитроксидергические механизмы в патогенезе
персистирующих диарей у детей первого года жизни ............ 59
Скляр Л.Ф., Маркелова Е.В., Боровская Н.А.,
Зима Л.Г., Гапоненко Е.К.
Клинико-иммунологические особенности
герпесвирусных заболеваний при ВИЧ-инфекции .................. 62
Боровская Н.А., Маркелова Е.В., Скляр Л.Ф.
Клиника и диагностика острой инфекции,
вызванной вирусом Эпштейна–Барр . ......................................... 65
Сомова Л.М., Плехова Н.Г., Дробот Е.И.,
Недашковская Е.П., Тимченко Н.Ф.
Патоморфологические изменения
при экспериментальной токсинемии, вызванной
термолабильным токсином Yersinia pseudotuberculosis . ........... 67
Тимченко Н.Ф., Елисейкина М.Г., Айздайчер Н.А.
Взаимодействие Yersinia pseudotuberculosis
с морскими одноклеточными водорослями . ............................. 72
Долматова Л.С., Заика О.А., Недашковская Е.П.,
Тимченко Н.Ф.
Исследование механизмов апоптозмодулирующего
влияния термостабильного токсина Yersinia
pseudotuberculosis и корригирующего действия
экстракта из дальневосточных видов голотурий
на нейтрофилы крыс in vitro .......................................................... 76
Терентьева Н.А., Тимченко Н.Ф., Персиянова Е.В.,
Рассказов В.А.
Характеристика воздействия термолабильного
летального токсина Yersinia pseudotuberculosis
на эмбриогенез и биосинтез ДНК, РНК и белка
в эмбрионах морского ежа Strongylocentrotus intermedius ...........81
Методика
Портнягина О.Ю., Вострикова О.П., Новикова О.Д.,
Исаева М.П., Стенкова А.М., Гузев К.В.,
Малашенкова В.Г., Хоменко В.А., Сидорова О.В.,
Горбач Т.А., Соловьева Т.Ф.
Разработка и апробация высокоэффективных
тест-систем для диагностики иерсиниозов ................................ 85
Наблюдения из практики
Леонова Г.Н., Ченцова И.В., Петухова С.А.,
Сомова Л.М., Беликов С.И., Кондратов И.Г.,
Крылова Н.В., Плехова Н.Г., Павленко Е.В., Романова Е.В., Мацак В.А., Смирнов Г.А.,
Новиков Д.В.
Впервые выявленный летальный случай
лиссавирусной инфекции в Приморском крае . ........................ 90
Информация
Результаты лабораторной диагностики
энтеровирусной инфекции в 2008 г. ............................................. 95
Тезисы докладов 5-й научно-практической конференции
«Инфекционная патология в Приморском крае».
Владивосток, 19–20 мая 2010 г. ...................................................... 96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Contents
4
Editorials
Plekhova N.G., Somova L.M.
The role of monocytes/macrophages
in pathogenesis of viral infection ........................................................ 5
Reviews
Kizey I.N., Naumchik G.A., Sereda N.B.
Contemporary knowledge of ethiopathogenesis
of papillomavirus infection ................................................................10
Lectures
Melnikov V.G.
On pathogenicity of opportunistic pathogens . ............................... 15
Leonova G.N.
On nosological homogeneity and evolution
of tick-bone encephalitis .................................................................... 19
Original researches
Shumatova T.A., Prikhodchenko N.G., Grigoryan L.A.,
Pavlova Ya.E.
Nitroxidergic mechanisms in pathogenesis
of persistent infants’ diarrhea ............................................................ 59
Sklyar L.F., Markelova E.V., Borovskaya N.A.,
Zima L.G., Gaponenko E.K.
Clinical and immunological features
of herpesviral diseases in case of HIV-infection ............................. 62
Borovskaya N.A., Markelova E.V., Sklyar L.F.
Clinical picture and diagnostics of acute
Epstein–Barr virus infection . ............................................................ 65
Somova L.M., Plekhova N.G., Drobot E.I.,
Nedashkovskaya E.P., Timchenko N.F.
Pathomorphological changes in case of experimental
toxemia caused by thermolabile toxin Yersinia
pseudotuberculosis ............................................................................... 67
Belikov S.I., Leonova G.N., Kondratov I.G.,
Romanova E.V., Pavlenko E.V.
Analyzing genomes of tick-bone encephalitis
virus strains with various human virulence .................................... 23
Timchenko N.F., Eliseikina M.G., Aizdaicher N.A.
Interaction of Yersinia pseudotuberculosis
and marine unicellular algae . ............................................................ 72
Chausov E.V., Ternovoy V.A., Protopopova E.V.,
Leonova G.N., Loktev V.B.
Molecular genetic analysis of genome
of Glubinnoe/2004 high virulent strain
of tick-bone encephalitis .................................................................... 27
Dolmatova L.S., Zaika O.A., Nedashkovskaya E.P.,
Timchenko N.F.
Studying mechanisms of apoptosis-modulating activity
of thermoresistant toxin Yersinia pseudotuberculosis
and corrective effect of Far-Eastern holothurians-derived
extract in rat neutrophils in vitro ...................................................... 76
Pavlenko E.V., Leonova G.N., Padchenko L.P., Borisova O.N.
Clinical and epidemiological characteristic
of tick-bone encephalitis in Primorsky krai .................................... 31
Slonova R.A., Kushnareva T.V., Kompanets G.G.,
Maksema I.G., Iunikhina O.V., Kushnarev E.L.
Epidemiology of Hantavirus and epizootic process
in Apodemus genus mice populations .............................................. 34
Kushnareva T.V., Slonova R.A., Iunichina O.V., Kushnarjev E.L.
Hantaviruses in environment of natural
hantaviral infection foci ..................................................................... 37
Kompanets G.G., Maksema I.G., Iunikhina O.V., Kushnareva T.V., Khomenko T.V., Murnachev G.P., Slonova R.A.
Features of mixed hantavirus infection
in Vladivostok municipal district . ....................................................40
Maksema I.G., Kompanets G.G., Iunikhina O.V.,
Kushnareva T.V., Slonova R.A.
Morbidity rate of hemorrhagic fever with renal
syndrome in Primorsky krai in 1999–2008 ..................................... 43
Ivanis V.A., Maksema I.G., Afanasieva V.I., Slonova R.A.
Clinical and immunological features of hemorrhagic
fever with renal syndrome under severe course
with favorable and lethal outcomes in Primorsky krai .................. 46
Yakovlev A.A., Karamova S.N., Sergienko N.I., Pozharskaya I.N.
Integration approach for studying spatial distribution
of hepatitis A and Flexner’s dysentery in Primorsky krai .............. 51
Filonova N.V., Zaporozhets T.S., Ermolitskaya S.A., Lebedeva L.V., Pozhidaeva I.A., Zvyagintseva T.N., Kusaikin M.I.
Functional activity of lymphocytes in peripheral blood
of patients with chronic viral hepatitis C in case of comprehensive
treatment with Fucus evanescens-derived Fucoidan ....................... 55
Terentyeva N.A., Timchenko N.F., Persiyanova E.V.,
Rasskazov V.A.
Characterizing effect of thermolabile lethal toxin Yersinia
Pseudotuberculosis on embryogenesis and biosynthesis
of DNA, RNA and protein in embryos of sea urchin
Strongylocentrotus Intermedius ...........................................................81
Methods
Portnyagina O.Yu., Vostrikova O.P., Novikova O.D.,
Isaeva M.P., Stenkova A.M., Guzev K.V.,
Malashenkova V.G., Khomenko V.A.,
Sidorova O.V., Gorbach T.A., Soloviova T.F.
Development and approval of high-efficiency
test systems intended for diagnosing yersiniosis ............................ 85
Practice observations
Leonova G.N., Chentsova I.V., Petukhova S.A.,
Somova L.M., Belikov S.I., Kondratov I.G.,
Kryilova N.V., Plekhova N.G., Pavlenko E.V.,
Romanova E.V., Matsak V.A., Smirnov G.A., Novikov D.V.
First diagnosed lethal case of Lyssavirus
infection in Primorsky krai ................................................................90
Baranov N.I., Gorelikov V.N., Tsoy O.V., Kozhan V.N.,
Kosenok E.V., Yarovenko G.M., Ananyev V.Yu.
Results of laboratory diagnostics
of enterovirus infection in 2008 ........................................................ 95
Abstracts from the 5th Workshop Conference
Infection-induced pathology
in Primorsky krai, May 19–20, 2010 ................................................. 96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Передовые статьи
5
УДК [616.98:578]:612.112.95
РОЛЬ МОНОЦИТОВ/МАКРОФАГОВ В ПАТОГЕНЕЗЕ ВИРУСНЫХ ИНФЕКЦИЙ
Н.Г. Плехова, Л.М. Сомова
НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: моноциты, макрофаги, вирусные инфекции, патогенез.
Обзор, посвященный актуальному вопросу – участию клеток
моноцитарного ряда в развитии вирусных инфекций. Эти
клетки могут осуществлять противовирусный эффект, кото‑
рый включает поглощение, обезвреживание и элиминацию
вирусов и инфицированных ими клеток. При этом моноци‑
ты/макрофаги активизируются и продуцируют цитокины.
Также эти клетки могут обладать и отрицательным воздей‑
ствием, когда происходит диссеминация фагоцитированных
ими вирусов в различные органы и тем самым образование
местных очагов воспаления. При этом возникает как депрес‑
сия функциональной активности макрофагов, так и прояв‑
ление нежелательных последствий их чрезмерной активации,
что приводит к уничтожению здоровых клеток в месте вос‑
паления за счет продукции активных радикалов кислорода
и оксида азота.
Функциональные свойства клеток моноцитарного
происхождения настолько многообразны, что их
неполноценность, как следствие или причина пато‑
логического процесса, со временем неизбежно фор‑
мирует системное поражение организма [5]. После
выхода из костного мозга и циркуляции в крови в
течение трех дней моноциты мигрируют в ткани и
органы, где дифференцируются в тканевые (рези‑
дентные) макрофаги. При этом в процессе диффе‑
ренцировки из промиелоцита в моноцит на поверх‑
ности их плазматической мембраны образуются
многочисленные рецепторы, принимающие участие
в процессах адгезии, эндо- и фагоцитоза, межкле‑
точном взаимодействии и восприятии регулятор‑
ных воздействий [5]. На мембране макрофага экс‑
прессированы различные рецепторы, специфичные
как для каждого класса иммуноглобулинов – FcR,
так и для фракций активированного комплемента –
CR1, CR3, CR4. При этом Fc-R опосредуют антите‑
лозависимую клеточную цитотоксичность, которая
играет определенную роль при вирусных инфекци‑
ях [23]. Лектиноподобные рецепторы макрофагов
идентифицируют и связывают сахаридные группы
глюкозы, галактозы, фруктозы, маннозы фагоци‑
тируемогго объекта, играют определенную роль в
процессе присоединения группы вирусов, имеющих
гликопротеиновую оболочку. Триггерные рецепторы
миелоидных клеток (TREM-1) образуются макрофа‑
гами в присутствии инфекционных агентов, в том
числе вирусов. Соединение их с лигандами молекул
на поверхности вирусных частиц активирует гене‑
рацию активных форм кислорода и продукцию про‑
Плехова Наталья Геннадьевна – д-р биол. наук, заведующая лабо‑
раторией патоморфологии и электронной микроскопии НИИЭМ СО
РАМН; тел.: 8 (4232) 44-24-34, e-mail: pl_nat@hotmail.com
воспалительного цитокина – интерлейкина-8 (ИЛ-8).
Toll-подобные рецепторы, соединяясь с липополи‑
сахаридными и другими лигандами патогена, инду‑
цируют выработку цитокинов и устранение самого
носителя [2].
С помощью специфических сывороток, включая
моноклональные антитела гибридомного происхо‑
ждения, на мембране моноцитов человека выявлены
два антигена, названные Мо-1 и Мо-2, которые экс‑
прессированы не только на 75% моноцитов, но и на
макрофагах лимфатических узлов, селезенки и кост‑
ного мозга [5]. При этом популяция моноцитов у че‑
ловека идентифицируется по экспрессии специфич‑
ного для бактериального липополисахарида кластера
дифференцировки (Claster of Differentiation – CD) –
рецептора CD14. Но на настоящий момент класси‑
фикация этой популяции клеток расширена за счет
дифференцированного подхода к степени экспрес‑
сии CD14 и CD16 (FcγRIII) на мембране клеток [30].
Особую роль при вирусных инфекциях играют ре‑
цепторы – интегрины LFA-1, Mac-1 и β2 группы VLA,
распознающие белки внеклеточного матрикса.
Для прикрепления к адгезивным молекулам (In­
ter­cel­lu­lar Adhesion Molecules – ICAMs) внешней
поверхности мембраны клеток вирусы различных
видов имеют различные рецепторы. Для проник‑
новения в клетки-мишени хантавирус и вирусы
семейства Picornaviridae – ECHO 1, Коксаки A21 и
В3 – используют гликопротеины – интегрины, со‑
стоящие из различных комбинаций α- и β-цепей, а
энтеровирусы 70 и ЕСНО 7 – рецептор CD55 (DecayAccelerating Factor – DAF), наличие которых отмеча‑
ется на поверхности моноцитов/макрофагов [8, 18,
19]. Флавивирусы могут связываться с гепарансуль‑
фатным протеогликаном – рецептором, обнаружен‑
ным на поверхности моноцитов/макрофагов [11].
Определена зависимость адгезии вирусов от стадии
дифференцировки этих клеток. Так, при заражении
хантавирусом перевиваемой линии клеток THP-1,
являющейся предшественником моноцитов, и моно‑
цитов/макрофагов первичной культуры цитокин- и
хемокинпродуцирующая активность последних бо‑
лее выражена [22].
Необходимо отметить, что конкретные механиз‑
мы активации макрофагов при различных вирус‑
ных инфекциях неидентичны и на данный момент
находятся в стадии интенсивного изучения. Для
фагоцитов характерны два хорошо различаемых
функциональных состояния: исходное, с низким
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6
уровнем протекания метаболических процессов, и
активированное, переход в которое обусловлен вза‑
имодействием клеток с различными стимуляторами
[1]. Известно, что активация и процесс фагоцитоза
сопровождаются выраженными изменениями кле‑
точного метаболизма: возрастают потребление кис‑
лорода и продукция молочной кислоты, усиливается
метаболизм глюкозы, активируется гексозомоно‑
фосфатный шунт, усиливается синтез липидов мем‑
браны, снижается активность 5’-нуклеотидазы [17].
По современным представлениям, микробицидное
и цитотоксическое действие профессиональных фа‑
гоцитов, в частности моноцитов/макрофагов, осу‑
ществляется двумя механизмами: кислородзависи‑
мым и кислороднезависимым [30]. Известно, что
оптимальная защитная реакция этих клеток дости‑
гается путем комбинации конечных продуктов кис‑
лородзависимых и кислороднезависимых путей ме‑
таболизма. Мгновенная кислородзависимая реакция
фагоцитов на внедрение агентов получила название
«дыхательного или метаболического взрыва», в ре‑
зультате которого происходит быстрое образование
больших количеств активных метаболитов кисло‑
рода (АМК или ROI) [1]. В состав активных мета‑
болитов кислорода входят: молекулярный кислород
(О2), супероксидный анион-радикал (О2–), перекись
водорода (H2О2), пероксидный радикал (НО2), пе‑
роксидный ион (НО2–), синглетный кислород (О21),
гидроксильные радикалы (НО–) и их производные:
HOCI, R-NCI.
В последнее десятилетие определено, что наряду
с АМК в стимулированном макрофаге образуются
оксид азота и его метаболиты [13]. Образование ок‑
сида азота происходит при участии фермента – ин‑
дуцибельной нитроксидсинтазы (iNOS). Этот фер‑
мент в макрофагах солокализован с мембранными
структурами, его концентрация в норме очень низ‑
ка, и его высокая активность индуцируется цито‑
кинами и другими биологически активными веще‑
ствами [6]. Изучение роли нитроксидобразующей
активности макрофагов при вирусных инфекциях
начато относительно недавно. Определено, что эн‑
догенный оксид азота может ограничивать репли‑
кацию вируса иммунодефицита человека и других
вирусов [9]. В исследованиях Т.R. Kreil и М.М. Eibl
[20] было показано, что инфицированные вирусом
клещевого энцефалита макрофаги мышей значи‑
тельно снижают продукцию оксида азота. Введение
в культуру инфицированных этим вирусом макро‑
фагов γ-интерферона увеличивало нитроксидобра‑
зующую активность клеток, а комбинация интер‑
ферона с фактором некроза опухоли α приводила к
ее угнетению, что, вероятно, осуществлялось через
индукцию синтеза фагоцитами β- и α‑интерферона.
Высокие уровни образования оксида азота in vitro
не оказали ингибирующего воздействия на репли‑
кацию этого вируса, тогда как при заражении попу‑
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
ляций моноцитов/макрофагов вирусом Западного
Нила определено его стимулирующее воздействие
на нитроксидпродуцирующую активность этих кле‑
ток [25]. Также под воздействием вируса японского
энцефалита в макрофагальной культуре наблюдался
внутри- и внеклеточный стимулирующий эффект
γ-интерферона в отношении нитроксидобразующей
активности клеток. Причем в этих фагоцитах уста‑
новлено NO-опосредованное ингибирующее дей‑
ствие на репликацию данного вируса. Наряду с уве‑
личением уровня оксида азота, выделяемого моно‑
цитами крови больных, инфицированных вирусом
Денге in vitro, в этих же клетках установлена экс‑
прессия индуцибельной нитроксидсинтазы и дока‑
зано, что для полноценного антивирусного действия
макрофагов необходима активация кислородзави‑
симой ферментной системы [24]. В этом случае при
одномоментной продукции активных метаболитов
кислорода и оксида азота происходит образование
пероксинитрита, который в свою очередь усиливает
цитотоксичность макрофагов в отношении вируса
Денге [10].
Таким образом, очевидно, что способность моно‑
цитов/макрофагов к продукции оксида азота имеет
определенное значение в патогенезе вирусных ин‑
фекций. Представляет интерес, каким образом это
соединение может подавлять репродукцию вируса, –
либо оказывая действие на процесс его синтеза, либо
опосредованно через активацию защитных механиз‑
мов клетки. Действительно, на различных клеточных
культурах было продемонстрировано, что оксид азо‑
та в равной степени влияет как на репликацию ви‑
руса, так и на инфицированные клетки. На модели
макрофагальной культуры, зараженной вакцинным
ДНК-содержащим вирусом, выявлено, что индуциру‑
емый под влиянием γ-интерферона оксид азота через
инактивацию рибонуклеиновой редуктазы клеток
воздействует на поздние стадии репликации вируса,
включая ДНК-синтез, синтез белков и созревание ви‑
рионов [10].
Моноциты/макрофаги относятся к одним из глав‑
ных клеток иммунной системы, способных к усилен‑
ной продукции провоспалительных (ИЛ-1α, ИЛ-1β,
ИЛ-6, ИЛ-8, gro-α, фактор некроза опухоли α, коло‑
ниестимулирующие факторы), а также противовос‑
палительных (ИЛ-10, трансформирующий фактор ро‑
ста β) цитокинов [2]. Установлено, что многие вирусы,
в частности филовирусы Марбург и Эбола, вызывают
повышенную продукцию макрофагами провоспали‑
тельных цитокинов ИЛ-1, ФНОα и ИЛ-6, хемокинов
ИЛ-8 и gro-α, а также противоспалительного цито‑
кина ИЛ-10, который оказывает влияние на проник‑
новение вируса в эндотелиоциты [14]. Значительное
увеличение уровня ИЛ-10, продуцируемого под влия‑
нием вируса иммунодефицита человека моноцитами,
коррелирует с повышением в них уровня белка, ока‑
зывающего влияние на миелоидную дифференциров‑
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Передовые статьи
ку клеток, тем самым обеспечивая возрастание пула
зрелых моноцитарных клеток [12].
Известно, что клетками в стадии некроза и моно‑
цитами/макрофагами, активированными различ‑
ными инфекционными агентами, продуцируется
высокомобильная группа ядерных белков 1 (Nuclear
Protein High Mobility Group Box 1 – HMGB1). Эти
протеины оказывают влияние на экспрессию макро‑
фагальными клетками провоспалительных цитоки‑
нов, хемокинов и молекул адгезии. Многие вирусы,
в том числе вирус Западного Нила, индуцируют пас‑
сивную реализацию ядерных белков, что указывает
на определенную роль этой группы соединений в
патогенезе вирусных инфекций. По мнению неко‑
торых авторов, данные протеины можно отнести
к группе цитокинов, способных воздействовать на
клетки врожденного иммунитета, тем самым ини‑
циируя усиление иммунного ответа организма при
вирусных инфекциях, что было показано у больных
вирусным гепатитом [28].
Помимо цитокинов, макрофаги активно синте‑
зируют группу секреторных гликопротеинов – ин‑
терфероны (ИФН). Известно более 20 интерферонов,
различающихся по структуре и функциональной ак‑
тивности, которые объединены в два типа: I (ИФНα,
ИФНβ) и II (ИФНγ) [2]. Моноцитами/макрофагами
синтезируются 24 подтипа, различающиеся по струк‑
туре ИФНα, а в стимулированном состоянии они на‑
чинают продуцировать ИФНγ. Стимуляторами обра‑
зования последнего могут выступать вирусы, поэто‑
му это соединение относят к первой линии противо‑
вирусной защиты организма.
Механизмы противовирусного действия интер‑
феронов многогранны. Если ИФН II типа блокиру‑
ют проникновение и депротеинизацию вирусных
частиц путем угнетения процесса трансляции их
мРНК, то ИФН I типа α и β воздействуют на син‑
тез вирусных белков, включая отпочковывание на
поверхности клеток дочерних популяций вируса.
При этом интерфероны не влияют на ранние этапы
репликативного цикла (адсорбцию, пенетрацию и
«раздевание»), их противовирусное действие прояв‑
ляется даже при заражении клеток инфекционными
РНК. В результате связывания ИФН со специфиче‑
скими для них рецепторами на поверхности клетки
внутри нее происходит активация генов, локализо‑
ванных в 21-й хромосоме. Некоторые из этих генов
кодируют образование ферментов, оказывающих
прямое антивирусное воздействие, – протеиназы и
олигоаденилатсинтетазы. Эти соединения принима‑
ют участие в расщеплении белков и РНК как клеток,
так и вирусов. Также ИФН индуцируют образование
серинтреониновой киназы Р1, которая принима‑
ет участие в процессе фосфорилирования фактора
elF, тем самым подавляя транскрипцию клеточных
и вирусных белков. ИФН способны активировать
и фосфодиэстеразу, которая расщепляет тРНК, ре‑
7
зультатом чего является нарушение процесса сбор‑
ки белковых молекул вируса [2].
Противовирусная активность интерферонов мо‑
жет реализоваться через повышение устойчивости
клеток. Так, α-интерферон стимулирует синтез Мхбелков, которые, взаимодействуя с компонентами
РНК-полимеразного комплекса, повышают устойчи‑
вость клеток к инфицированию РНК-содержащими
вирусами. ИФНγ активирует нитроксидсинтазу, тем
самым повышая внутриклеточное содержание ме‑
таболитов оксида азота, ингибирующего синтез ви‑
русов, а также стимулирует эффекторные функции
натуральных киллеров, Т-лимфоцитов, моноцитов,
тканевых макрофагов и гранулоцитов, проявляющих
антителозависимую и независимую цитотоксичность.
Кроме того, γ-интерферон способен индуцировать
апоптоз нормальных, инфицированных и трансфор‑
мированных клеток.
В современной литературе потенциальные анти‑
вирусные функции макрофагов классифицируются
как прямые и опосредованные [6]. Прямая анти‑
вирусная активность определяется способностью
макрофагов нарушать вирусную репликацию, и в
таком случае макрофаг является невосприимчивой
для вирусной репликации клеткой. Опосредованная
антивирусная активность определяется способно‑
стью макрофага внеклеточно влиять на вирус, что
препятствует его репликации в окружающих вос‑
приимчивых клетках. При этом отмечается, что при
развитии некоторых вирусных инфекций активи‑
рованный макрофаг приобретает способность раз‑
личать инфицированные и интактные клетки [10].
Таким образом, значение моноцитов/макрофагов
при вирусных инфекциях определяется их функцио‑
нальным состоянием. С одной стороны, зараженные
вирусом моноциты, взаимодействующие в первую
очередь с инфекционным агентом, при их преоб‑
разовании в макрофаги могут служить для проник‑
новения данного возбудителя в различные органы,
а с другой стороны, для вирусов, инактивируемых
макрофагами, эти клетки являются биологическим
барьером, препятствующим распространению воз‑
будителя из первичного очага инфекции. Особен‑
ное значение приобретает вопрос моноцитарномакрофагального воздействия именно в первые
часы и сутки после заражения, причем необходимо
учитывать, что конкретные механизмы активации
этих клеток при различных вирусных инфекциях
неидентичны и на данный момент находятся в ста‑
дии интенсивного изучения.
С другой стороны, определено, что не все виру‑
сы в одинаковой степени чувствительны к действию
ферментных систем фагоцитов [28]. Одни легко инак‑
тивируются макрофагами (группа I), а другие рези‑
стентны к действию макрофагов (группа II). Многие
представители последней группы способны к актив‑
ной и нередко длительной репродукции в организме,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8
тогда как для вирусов, легко инактивируемых макро‑
фагами, эти клетки являются препятствием для рас‑
пространения в организме и защищают от заражения
высокочувствительные клетки центральной нервной
системы и паренхиматозных органов. В случае, если
размножающийся в макрофагах вирус обладает ци‑
топатической активностью в отношении клеток жиз‑
ненно важных органов (мозг, печень), обычно разви‑
вается острая инфекция, как правило, с летальным
исходом. При отсутствии деструктивной активности
вирусов в отношении макрофагов и других клеток
формируется персистентный тип инфекции. Резуль‑
таты опытов, выполненных in vitro, свидетельствуют
о том, что вирусы одинаково легко проникают в на‑
тивные и стимулированные макрофаги, и доказано,
что источником инфекции в организме могут ста‑
новиться и те макрофаги, которые являются непер‑
миссивной системой для вируса. Так, показано, что
в макрофагах крыс in vitro вирус гриппа А быстро
обезвреживается [20]. Этот процесс связывают с на‑
рушением синтеза вирусных полипептидов. В то же
время, по данным E. Li et al. [21], перитонеальные ма‑
крофаги крыс, адсорбировавшие на своей мембране
этот вирус, приобретали способность инфицировать
монослой чувствительных к нему клеток конъюнкти‑
вы человека. Также немаловажно, что при размноже‑
нии различных вирусов в макрофагах (в частности,
вируса иммунодефицита человека) их цитопатиче‑
ское воздействие морфологически не выявляется, но
определяется снижение бактерицидного потенциала
и синтезирующей активности клетки. Это в после‑
дующем может выражаться в реализации потенциала
макрофагов как инициаторов иммунного ответа ор‑
ганизма.
В настоящее время различными исследователями
определено, что многие вирусы способны инфициро‑
вать моноциты/макрофаги, в том числе возбудители
геморрагических лихорадок, такие как вирусы Денге,
Хунин, Хантаан, а также вирус клещевого энцефалита.
При этом функциональное состояние клеток макро‑
фагального ряда влияет на развитие резистентности
организма [4]. При использовании различных попу‑
ляций моноцитов/макрофагов человека и животных
было доказано, что эти клетки являются мишенями
для инфицирования многими флавивирусами. При‑
чем к одному из уникальных свойств этих вирусов
относится способность заражать популяции моно‑
цитов/макрофагов вне зависимости от стадии их
дифференцировки. К таким вирусам принадлежат
вирусы Денге, Хунин, японского и клещевого энцефа‑
литов [29], притом, что скорость размножения других
вирусов, например вируса иммунодефицита человека
и цитомегаловируса, коррелирует со степенью зрело‑
сти фагоцитов [26]. Необходимо отметить данные о
подавлении функциональной активности моноцитов
крови у больных клещевым энцефалитом при дли‑
тельной и стабильной виремии [3].
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Сообщалось, что из общей популяции мононукле‑
арных клеток периферической крови больных энте‑
ровирусными инфекциями, включающей лимфоциты,
гранулоциты и моноциты, изолируются возбудители
этих заболеваний, при этом некоторые энтеровирусы
способны размножаться в данных клетках [15]. Так,
выход вирусных частиц из мононуклеарных клеток
крови был установлен в отношении вирусов ECHO
5 и 11, при этом титр вируса в зараженных вирусом
ECHO 9 клетках выявлялся на постоянном уровне в
течение всего наблюдаемого периода [26]. Молекуляр‑
ная основа такого различия до конца неясна. В экс‑
периментах in vitro после заражения вирусом Cox­sa­
ckie 3 мононуклеарных лейкоцитов периферической
крови человека, клеток костного мозга и отдельно –
популяции гранулоцитов выявлен внутриклеточный
синтез вирусных белков, но образования инфекци‑
онного вируса не обнаружено. При этом отмечалось
различие в чувствительности популяций гемопоэти‑
ческих клеток к инфицированию этим вирусом, что
предполагает зависимость его распространения от
стадий созревания и дифференцировки иммуноком‑
петентных клеток [27].
Несмотря на то, что для полиовируса определен
специфический рецептор CD155, механизм, с помо‑
щью которого вирус вызывает развитие паралитиче‑
ского заболевания, до конца не установлен. Ранее было
показано, что CD155 экспрессирован на первичных че‑
ловеческих моноцитах и эти клетки способны поддер‑
живать низкий, но статистически значимый уровень
репликации полиовируса ex vivo без предшествующего
культивирования. Тем не менее на настоящий момент
известно, что полиовирус инфицирует клетки гемопо‑
этических линий, а также клетки лимфоидных, моно‑
цитарных и гранулоцитарных линий [26].
Таким образом, исходя из вышеизложенного, не‑
обходимо отметить важность клеток моноцитарного
ряда в развитии вирусных инфекций. Так, моноци‑
ты/макрофаги могут осуществлять положительный
противовирусный эффект путем поглощения, обез‑
вреживания и элиминации вирусов и инфицирован‑
ных ими клеток, что ведет к их активации, системной
и локальной продукции цитокинов. Наряду с этим
данные клетки могут обладать и отрицательным воз‑
действием. В первичном иммунном ответе оно выра‑
жается в том, что при репродукции фагоцитирован‑
ных вирусов посредством макрофагов происходит
диссеминация их в различные периферийные органы.
В таком случае данные фагоциты выступают в роли
своеобразного троянского коня, тем самым опосре‑
дуя образование локальных очагов воспаления. При
этом возникает как депрессия функциональной ак‑
тивности клеток, так и проявление нежелательных
последствий их изменений, приводящих к уничто‑
жению здоровых клеток в месте воспаления за счет
чрезмерной продукции активных радикалов кисло‑
рода и оксида азота.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Передовые статьи
В свою очередь, способность вирусов инфицировать
моноциты/макрофаги и размножаться значительно за‑
висит от их вида. Преимущественно РНК-содержащие
вирусы резистентны к действию макрофагов и способ‑
ны к внутриклеточной репродукции в их цитоплазме.
Такая репродукция вирусов в макрофагах может за‑
канчиваться в случае продуктивной инфекции об‑
разованием полноценных вирионов, а в случае абор‑
тивной – формированием вирусных компонентов. И в
том, и в другом случае реакция макрофагов оказывает
влияние на защитный ответ организма.
Литература
1. Гамалей И.Ф., Клюбин И.В. Перекись водорода как сигнальная молекула // Цитология. 1996. Т. 38, № 12. С. 1223–1247.
2. Литвитский П.Ф., Синельникова Т.Г. Врожденный иммунитет: механизмы реализации и патологические синдромы //
Вопросы современной педиатрии. 2009. Т. 8. С. 95–101.
3. Пирогова Н.П., Михайлова О.В., Карпова М.Р. и др. Особенности фагоцитарной активности лейкоцитов в периферической крови у больных клещевым энцефалитом //
Бюллетень экспериментальной биологии и медицины. 2002.
Прил. 1. С. 82–85.
4. Плехова Н.Г. Ультраструктурная и цитохимическая
характеристика макрофагов, инфицированных РНКсодержащими вирусами: дис. … д-ра биол. наук, 2009. 350 с.
5. Тотолян А.А., Фрейдлин И.С. Клетки иммунной системы.
СПб: Наука, 2000. 220 с.
6. Baskin H.S. Herpes simplex virus type 2 synergizes with interferon-y in the induction of nitric oxide production in mouse macrophages through autocrine secretion of tumour necrosis factor-α
// Gen. Virol. 1997. Vol. 78. P. 195–203.
7. Belge K.U., Dayyani F., Horelt A. et al. The proinflammatory
CD14+CD16+DR++ monocytes are a major source of TNF // J.
Immunol. 2002. Vol. 168. P. 3536–3542.
8. Bergelson J.M., Cunningham J.A., Droguett G. et al. Isolation of a
common receptor for Coxsackie B viruses and adenoviruses 2 and
5 // Science. 1997. Vol. 275. P. 1320–1323.
9. Blond D., Raoul H., Grand R., Dormont D. Nitric oxide synthesis enhances human immunodeficiency virus replication in
primary human macrophages // J. Virol. 2000. Vol. 74, No. 19.
Р. 8904–8912.
10. Chaturvedi U.C., Nagar R., Shrivastava R. Macrophage & Dengue
virus: Friend or foe? // Ind. J. Med. Res. 2006. Vol. 124. P. 23–40.
11. Chen Y.-C., Wang S.-Y. Activation of terminally differentiated human monocytes/macrophages by dengue virus: productive infection, hierarchical production of innate cytokines and chemokines,
and the synergistic effect of lipopolysaccharide // J. Virol. 2002.
Vol. 76. P. 9877–9887.
12. Coleman C.M., Wu L. HIV interactions with monocytes and
dendritic cells: viral latency and reservoirs // Retrovirology. 2009.
Vol. 6. P. 51–62.
13. Fang F.C., Vazquez-Torres A. Nitric oxide production by human
macrophages: there›s NO doubt about it // Am. J. Physiol. Lung
Cell. Mol. Physiol. 2002. Vol.282, No. 5. Р. 941–943.
14. Feldmann H., Bugany H., Mahner F. et al. Filovirus-induced endothelial leakage triggered by infected monocytes/macrophages //
J. Virol. 1996. Vol. 70, No. 4. P. 2208–2214.
15. Freistadt M.S., Eberle K.E. Poliovirus receptor on human blood
cells: a possible extraneural site of poliovirus replication J. Virol.
1996. Vol. 70. P. 6486–6492.
16. Gavrilovskaya I.N., E.J. Brown, M.H. Ginsberg et al. Cellular
entry of hantaviruses which cause hemorrhagic fever with renal
syndrome is mediated by beta3 integrins // J. Virol. 1999. Vol. 73,
No. 5. P. 3951–3959.
17. Greenberg S., Grinstein S. Phagocytosis and innate immunity //
Curr. Opin. Immunol. 2002. Vol. 14. P.136 145.
9
18. Helmy K.Y., Katschke K.J. Jr., Gorgani N.N. et al. CRIg: a macrophage complement receptor required for phagocytosis of circulating pathogens // Cell. 2006. Vol. 124. P. 915–927.
19. Jin M., Park J., Lee S. et al. Hantaan virus enters cells by clathrindependent receptor-mediated endocytosis // Virol. 2002.
Vol. 294, No. 1. P. 60–69.
20. Kreil T.R., Eible M.M. Nitric oxide and viral infection: NO antiviral activity against a flavivirus in vitro, and evidence for contribution to pathogenesis in experimental infection in vivo // Virol.
1996. Vol. 219. P. 304-306.
21. Li E., Stupack D., Bokoch G.M., Nemerow G.R. Adenovirus endocytosis requires actin cytoskeleton reorganization mediated by
Rho family GTPases // J. Virol. 1998. Vol. 72. P. 8806–8812.
22. Markotić A., Hensley L., Daddario K. et al. Pathogenic hantaviruses elicit different immunoreactions in THP-1 cells and
primary monocytes and induce differentiation of human monocytes to dendritic-like cell // Coll. Antropol. 2007. Vol. 31, No. 4.
P. 1159–1167.
23. Nauwynck H.J., Duan X., Favoreel H.W. et al. Entry of porcine
reproductive and respiratory syndrome virus into porcine alveolar
macrophages via receptor-mediated endocytosis // J. General. Virol. 1999. Vol. 80. P. 297–305.
24. Neves-Souza P.C., Azeredo E.L., Zagne S.M. et al. Kubelka Inducible nitric oxide synthase (iNOS) expression in monocytes during
acute Dengue Fever in patients and during in vitro infection //
BMC Infect. Dis. 2005. Vol. 18, No. 5. P. 64–67.
25. Shen J., Devery J.M., King N.J. Adherence status regulates the primary cellular activation responses to the flavivirus West Nile //
Immunol. 1995. Vol. 84. P. 254–264.
26. Tuthill T.J., D. Bubeck, D.J. Rowlands, J.M. Hogle Characterization of early steps in the Poliovirus infection process: receptordecorated liposomes induce conversion of the virus to membraneanchored entryintermediate particles // Virol. 2006. Vol. 80, No. 1.
P. 172–180.
27. Vuorinen T., Vainionpa R., Heino J., Hyypia T. Coxsackievirus B3
infection in human leukocytes and lymphoid cell lines // J. Gener.
Virol. 1999. Vol. 80. P. 921–927
28. Wang H., Ward M. F., Fan X.-G. et al. Potential role of high mobility group box 1 in viral infectious diseases // Viral. Immunol.
2006. Vol.19, No. 1. P. 3–9.
29. Yang K.D., Yeh W.-T., Chen R.-F. et al. Macrophages and other
nonspecific defenses: role in modulating resistance against herpes
simplex virus // J. Gen. Virol. 2004. Vol. 85. P. 635–642.
30. Ziegler-Heitbrock H.W. Definition of human blood monocytes //
J. Leukoc. Biol. 2000. Vol. 67. P. 603–606.
Поступила в редакцию 01.03.2010.
THE ROLE OF MONOCYTES/MACROPHAGES IN PATHOGENESIS
OF VIRAL INFECTION
N.G. Plekhova, L.M. Somova
Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS (1 Selskaya St.
Vladivostok 690087 Russia)
Summary – Review is dedicated to actual question of the mono‑
cyting derivative cells participation in development of viral infec‑
tion. These cells can realize positive antiviral effect, which include
the ingesting, killing and elimination of viruses and infecting cells.
Herewith monocytes/macrophages are actuated and produced of
cytokine. Aside from this, these cells can possess and negative in‑
fluence, when are occur the dissemination of phagocyting these
viruses in different organs and, hereunder, the formation of new
local inflammation foci. For this reason appears as depression of
cells functional activity, so and manifestation of undesirable con‑
sequence their overweening activation, as follows, they can de‑
stroy the sound cells in inflammation foci, produced the active
radicals of the oxygen and nitric oxide.
Keywords: monocytes, macrophages, viral infections,
pathogenesis.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 5–9.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
УДК [616.98:578]:616-006.52:612.017.1
СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБ ЭТИОПАТОГЕНЕЗЕ ПАПИЛЛОМАВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ
И.Н. Кизей, Г.А. Наумчик, Н.Б. Середа
Владивостокский государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: папилломавирусная инфекция, вирусология, патогенез, иммунитет.
Обзор литературы, посвященный основным этиологическим
аспектам папилломавирусной инфекции, биологическим
свойствам вируса папилломы человека, а также механизмам
развития продуктивной и интегрированной формы этой ин‑
фекции. Детальное понимание иммунной и цитокиновой ре‑
гуляции при папилломавирусной инфекции позволит расши‑
рить и оптимизировать диагностические и терапевтические
подходы, снизить риск рецидива заболевания и вероятность
малигнизации.
В последние годы большое внимание исследователей
и практикующих специалистов привлекают вопросы
своевременной диагностики и эффективного лече‑
ния папилломавирусной инфекции (ПВИ) человека,
что связано с неуклонным ростом ее распространен‑
ности, высокой контагиозностью и доказанной онко‑
генностью [10, 13]. Вирус папилломы человека (ВПЧ)
обусловливает многообразие поражений кожи и сли‑
зистых оболочек. Полагают, что ПВИ носит оппор‑
тунистический характер, и манифестация болезни
происходит на фоне изменений в иммунной системе,
которая становится несостоятельной в распознава‑
нии и элиминации трансформированных вирусом
клеток [10, 31]. В то же время, несмотря на широкое
распространение инфекции и большое количество
посвященных ей исследований, до настоящего време‑
ни мало изучены факторы, лежащие в основе реци‑
дивирования ПВИ, изменений специфической и не‑
специфической реактивности организма.
Этиологические аспекты ПВИ
ВПЧ относится к роду Papillomavirus. По классифи‑
кации вирусов, принятой на VII Международном
конгрессе по таксономии, папилломавирусы образу‑
ют семейство Papillomaviridae. Семейство включает
следующие роды: Al­pha­pa­pil­lo­ma­vi­rus, Be­ta­pa­pil­lo­ma­
vi­rus, Gam­ma­pa­pil­lo­ma­vi­rus, Del­ta­pa­pil­lo­ma­vi­rus, Ep­si­
lon­pa­pil­lo­ma­vi­rus, Ze­ta­pa­pil­lo­ma­vi­rus, Eta­pa­pil­lo­ma­vi­
rus, Thetapapillomavirus, Iota­pa­pil­lo­ma­vi­rus, Kap­pa­pa­
pil­lo­ma­vi­rus, Lambdapapillomavirus, Mupapillomavirus,
Nupapillomavirus, Xipapillomavirus, Omi­kron­pa­pil­lo­ma­
vi­rus, Pipapillomavirus. Члены рода Al­pha-, Beta-, Мupa-,
Nupa- и Xipapapillomavirus наиболее часто поражают
слизистые оболочки и кожу человека. Общим типом
хозяина для других вирусов папилломы являются
позвоночные животные (шимпанзе, макаки резус,
коровы, олени, собаки, лошади, овцы, слоны, лоси,
опоссумы, мыши, черепахи, зяблики, попугаи) [26].
На сегодняшний день в таксономию введено более
Кизей Ирина Николаевна – заочный аспирант кафедры патологи‑
ческой физиологии ВГМУ; тел.: 8 (4232) 26-08-29.
140 различных типов папилломавируса, для 75 из них
проведено молекулярное клонирование и полноге‑
номное секвенирование [2, 22, 26]. Типирование ВПЧ
основано на ДНК-гомологии в соответствии с после‑
довательностью нуклеотидов, где каждый тип более
чем на 10% отличается от ближайшего генетического
родственника. Типы ВПЧ пронумерованы в порядке
идентификации. В пределах каждого типа имеются
подтипы, которые отличаются на 2–10%, и варианты,
отличающиеся только на 1–2% [22].
ВПЧ по форме икосаэдрический, 55 нм в диаметре,
имеет капсид, состоящий из 72 капсомеров, организо‑
ванных по симметрии Т=7, и включающий в себя цир‑
кулярную двухцепочную ДНК генома [30]. Геном вируса
содержит около 7900–8000 пар оснований. В структуре
одной из нитей ДНК декодированы 9 открытых рамок
считывания (Open Reading Frames), их последователь‑
ность определяет синтез трансмиссионных белков, ко‑
торые в зависимости от времени экспрессии в цикле
репликации подразделяются на ранние (Early – E) и
поздние (Late – L). Из них гены Е1, Е2, Е4 относятся к
регуляторным, отвечающим за транскрипцию и репли‑
кацию вируса. Белок, кодируемый геном Е1, отвечает за
поддержание персистенции вирусного генома в эписо‑
мальной форме. Белок Е2 в процессе вирусной транс‑
крипции подавляет активность промотора гена Е6/Е7,
нарушая интеграцию вируса в геном клетки хозяина.
Белок Е4 посредством взаимодействия с цитоплазмати‑
ческими нитями кератиноцита, способствует вирусно‑
му распространению. Белки Е5, Е6 и Е7 обладают транс‑
формирующим потенциалом. Белок Е5 локализуется в
клеточной мембране, приводит к процессу ацидифи‑
кации в эндосомах. Эта извне индуцированная стиму‑
ляция меняет активность рецептора эпидермального
фактора роста (Epi­der­mal Growth Factor Receptor), через
фосфокиназу С и митогенактивирующий белок активи‑
руя онкогены c-jun и c-fos и, следовательно, протеин-1
(АР-1), приводящий к онкогенной трансформации ке‑
ратиноцита. Кроме того, белок Е5 может прямо активи‑
ровать киназу антигенактивирующего белка. Белки Е6
и Е7 относятся к ядерным, им отводят главную роль в
процессе онкогенной трансформации.
Цинксодержащий белок Е6 встраивается непо‑
средственно в двухцепочную ДНК. В связи с белком
АР комплекс Е6-АР взаимодействует с белком р53,
приводя к его разрушению. Белок р53 обусловливает
торможение клеточного цикла в фазе G1. На сегодняш‑
ний день идентифицировано более сотни генов, явля‑
ющихся мишенями транскрипционных активностей
р53. Важнейшим из них является белок p21Waf1/Cip1 –
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обзоры
ингибитор циклинзависимых киназ из семейства Cip/
Kip. Повышение его экспрессии вызывает остановку
клеточного цикла в поздней фазе G1, что обусловлива‑
ется связыванием этим белком комплексов циклинза‑
висимой киназы, подавлением их способности фосфо‑
рилировать белки семейства ретинобластомы (рRb) и
освобождать транскрипционные факторы E2. Кроме
того, белок р53 инициирует процессы апоптоза путем
подавления гена bcl2 и активацией гена bax. Разруше‑
ние белка р53 приводит к неконтролируемой пролифе‑
рации клетки и торможению апоптоза.
Цинксодержащий белок Е7 в процессе интеграции
приводит к дефосфорилированию белка pRB, что не‑
посредственно влияет на клеточную пролиферацию.
Белок pRB, взаимодействуя с фактором транскрипции
Е2F и белком DP1 (Differentiation-Regulated Trans­crip­
tion Factor 1 Protein), приводит к торможению клеточ‑
ного цикла в фазе G1. Белок Е7, взаимодействуя с pRBзависимыми белками, оказывает триггерный эффект
в отношении прогрессии клеточного цикла и также
непосредственно блокирует ингибиторы циклинзави‑
симой киназы (p21WAF1/CIP1 и p27KIP1), что нару‑
шает процесс фосфорилирования и инактивирования
белка pRB и приводит к прогрессии клеточного цикла.
Таким образом, благодаря белкам Е6 и Е7 активи‑
руются процессы транскрипции, их суммарный эф‑
фект подобен действию протеина-1, приводящему к
онкогенной трансформации клетки. Взаимодействие
белков Е6 и Е7 с белками p53 и pRB определяет биохи‑
мические механизмы реализации онкогенной транс‑
формации, итогом которой являются хромосомная
нестабильность, мутации, анеуплоидия.
Гены L1 и L2 относятся к структурным, определя‑
ющим «самосборку» вирусного капсида. Главный кап‑
сидный белок L1 составляет 80–83% от структуры кап‑
сида, имеет молекулярную массу 55–56 кДа, капсидный
белок L2 имеет молекулярную массу 76–77 кДа [27]. На
участке открытых рамок считывания между генами
L1 и E6 расположен участок URR (Upst­ream Re­gu­la­to­
ry Region), необходимый для вирусной репликации и
транскрипции. Строение белков – регуляторов URR
не расшифровано [17].
По потенциальной возможности приводить к ма‑
лигнизации вирусы папилломы разделяют на типы
высокого и низкого онкогенного риска. К вирусам
высокого онкогенного риска относятся типы 16, 18,
31, 33, 35, 39, 45, 51, 52, 56, 58, 66, 73 и 82 [14]. Среди
ВПЧ высокого онкогенного риска, поражающих сли‑
зистые оболочки, чаще всего встречаются 16, 18, 31,
33 и 45-й типы. Близкими по структуре к 16-му типу
ВПЧ считаются 31, 33, 35, 52 и 58-й типы, к 18-му типу
ВПЧ близки 39, 45, 59 и 68-й типы [17]. К настоящему
времени установлена ведущая роль папилломавиру‑
сов в патогенезе таких заболеваний, как рак шейки
матки, аденокарцинома, рак влагалища, полового
члена и т. д. [15, 16]. Доказана также роль ВПЧ в раз‑
витии плоскоклеточного рака кожи и кишечного па‑
пилломатоза [3]. Показано, что не менее чем в 70%
11
случаев доброкачественные (себорейный кератоз,
кератоакантома), предраковые (актинический кера‑
тоз, болезнь Боуэна) и злокачественные (базально‑
клеточный рак, плоскоклеточный рак) эпителиаль‑
ные опухоли кожи ассоциированы с двумя и более
видами ВПЧ рода beta. Причем в предраковых и зло‑
качественных новообразованиях преобладают beta 1
и beta 2 виды рода beta. Количественные измерения
показали достоверное повышение вирусной нагрузки
в образцах эпителиальных опухолей по сравнению с
нормальной кожей, что позволяет сделать вывод об
активации ВПЧ и предположить его важную роль в
этиологии и/или патогенезе опухолей кожи [8, 23].
Достаточно большая часть типов ВПЧ может суще‑
ствовать одновременно и на слизистых оболочках, и на
кожном покрове, в том числе некоторые типы, относя‑
щиеся к группе высокого онкогенного риска (51, 56 и
64-й). ВПЧ кожи с высоким онкогенным риском – 5-й
и 8-й типы – основная причина развития карцином
дермы у пациентов с бородавчатой эпидермодиспла‑
зией и у пациентов в состоянии хронической иммуно‑
супрессии, в том числе ятрогенной после транспланта‑
ции органов [2, 27, 29]. Н.В. Кравец (2006) в биоптатах
папиллом кожи детектировал вирус папилломы чело‑
века 16-го и 18-го типов, высокого онкогенного риска
[9]. Также известно, что потенциальный риск перси‑
стенции и прогрессии ВПЧ-инфекции зависит от типа
и/или вида ВПЧ, а также от совместной инфициро‑
ванности клеток эпителия генотипами одного или не‑
скольких видов этого вируса [24].
Таким образом, вирусы папилломы человека – ши‑
роко распространенная и вариабельная группа возбу‑
дителей, обладающих онкогенным потенциалом. ВПЧ
является эпителиотропным, передается при тесном
контакте с инфицированным эпителием. Кроме того,
отмечено, что он способен передаваться от матери к
плоду и приводить к развитию папилломатоза гортани
у ребенка, также возможно поражение клеток трофо‑
бласта, что приводит к спонтанным абортам [12, 24, 28].
Инкубационный период при ПВИ составляет от 3
недель до 9 месяцев, в среднем 3–4 месяца. Клеткамимишенями являются незрелые делящиеся эпителио‑
циты кожи и слизистых оболочек. Предполагается,
что в базальном слое находятся чувствительные (пер‑
миссивные) к папилломавирусу клетки и достаточ‑
но единичных частиц вируса, чтобы триггировать
инфекционный процесс [4]. ВПЧ является облигат‑
ным внутриклеточным паразитом, который обычно
присутствует в эписомальной форме, т. е. находится
в цитоплазме клетки. Однако при репродукции он
может мигрировать в ядро (интеграция). Известно,
что только интегрированная форма ВПЧ способна к
злокачественной трансформации, так как вирусная
ДНК осуществляет контроль над клеточным гене‑
тическим материалом, что необходимо для произ‑
водства ВПЧ-кодированных белков. Наступление
интеграции возможно даже через 20 лет от начала ин‑
фицирования, что определяется не только вирусом,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12
но и генами хозяина и другими кофакторами. Не‑
интегрированная инфекция является продуктивной,
так как в этом случае производятся неповрежденные
вирусные частицы. На этой стадии ПВИ часто бес‑
симптомна, является высококонтагиозной и может
легко распространяться на другие ткани и органы.
В случае интеграции ДНК ВПЧ вирусные частицы не
воспроизводятся: непродуктивная ВПЧ-инфекция.
Соответственно, продуктивная инфекция приводит
к образованию доброкачественных новообразований
кожи [15]. Результатом трансформирующего воздей‑
ствия являются дисплазии тяжелой степени, прогрес‑
сирующее развитие которых приводит к раку [1, 15].
Процессы репликации вируса, сборки вирусных
частиц и их высвобождения из клетки полностью не
установлены. В одной клетке вирус может одновре‑
менно существовать и в интегрированной, и в эпи‑
сомальной форме. При попадании вируса в организм
хозяина его эписомальная репликация начинается
после внедрения в клетки базального слоя эпидерми‑
са с незначительным синтезом вирусных копий (от 20
до 50 на одну клетку). В течение продуктивной фазы
вирусной инфекции идет каскад генной экспрессии,
который согласуется с программой дифференциров‑
ки кератиноцита, но не зависит от клеточной диффе‑
ренцировки. Этот процесс приводит к акантозу, кой‑
лоцитозу, паракератозу, гиперкератозу – характер‑
ным гистологическим маркерам ПВИ [17]. По резуль‑
татам детальных исследований популяций клеток, в
которых наблюдается синтез вирусной ДНК уже в
стадии развитой инфекции, а не при первичном ин‑
фицировании, клетки шиповатого слоя эпидермиса
при переходе в гранулезный оказываются наиболее
активными в синтезе вирусной ДНК. Эта фаза жиз‑
ненного цикла ВПЧ включает в себя второй этап ре‑
пликативной диссеминации внутри эпидермиса. При
этом экспрессия поздних генов L1 и L2 на этом этапе
отсутствует. Она наступает только на конечной ста‑
дии дифференцировки в ороговевающем слое, где и
наблюдаются активная сборка зрелых вирусных ча‑
стиц, их выделение из клеток и почкование прямо на
поверхности кожи. Эти участки кожи и опасны в от‑
ношении контактного заражения. Последовательное
размножение ВПЧ в отдельных слоях эпидермиса с
окончательным почкованием в отживающих клетках
ороговевающего слоя представляет собой особый
случай тесного сопряжения жизненного цикла виру‑
са с физиологическим процессом дифференцировки
и смены эпителиальных клеточных элементов эпи‑
дермиса или слизистых оболочек соответствующей
локализации. Такой механизм репликации и распро‑
странения ВПЧ в значительной мере объясняет от‑
сутствие эффективности терапии, направленной на
удаление поверхностных слоев эпидермиса без воз‑
действия на клетки базального слоя [4].
Папилломавирусы вызывают трансформацию
клеток путем взаимодействия их онкобелков с кле‑
точными белками-регуляторами клеточной пролифе‑
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
рации. Наиболее известными клеточными белками с
подобной функцией являются белки р53 и Rb. Белок
р53 является фактором транскрипции, который акти‑
вирует гены, кодирующие ингибитор G1-зависимых
киназ. Этот ингибитор прекращает фазу G1 клеточ‑
ного цикла. Белок Rb образует комплекс с фактором
транскрипции E2F, образование которого приводит
к тому же эффекту, что и действие белка р53, – пре‑
кращению фазы G1 и, соответственно, задержке фазы
S (фазы синтеза клеточных нуклеиновых кислот) [7,
17, 21].
Механизмы противовирусного иммунитета при ПВИ
Двумя главными антиген-эффекторными система‑
ми для вирусных инфекций являются антитела и
Т-клетки. Антитела распознают свободный вирус и
зараженные вирусом клетки. Они контролируют ин‑
фекцию, нейтрализуя вирусные частицы и убивая
инфицированные клетки посредством комплементнаправленной цитотоксичности или антителозависимой клеточной цитотоксичности. Основные
белки, против которых направлены антитела, – по‑
верхностные гликопротеины или капсидные наруж‑
ные белки, но антитела образуются и к внутренним,
и к неструктурным белкам. Антитела связываются на
поверхности клеток с вирусными гликопротеинами,
а также могут снижать экспрессию вирусного генома
внутри зараженной клетки.
Клеточный медиаторный иммунный ответ
осуществляется
посредством
цитотоксических
Т-лимфоцитов и Т-лимфоцитов хелперов. Чужерод‑
ные пептиды, состоящие из 8–10 аминокислот, об‑
разующиеся путем протеолиза вирусных белков в
цитоплазме клетки, встраиваются в эндоплазмати‑
ческом ретикулуме в синтез молекул главного ком‑
плекса гистосовместимости класса I. Этот комплекс
с вирусным пептидом и β2-микроглобулином ми‑
грирует на клеточную поверхность, где распознается
цитотоксическими Т-лимфоцитами. Активирован‑
ные Т-лимфоциты убивают вирусзараженную клетку
двумя путями: секреторным и мембранолитическим.
В первом случае в процесс вовлекаются такие бел‑
ки, как гранзимы и перфорины, а во втором – имеет
место взаимодействие с рецептором фактора некро‑
за опухоли. Кроме того, Т-клетки, экспрессирующие
CD8*, контролируют размножение вируса, проду‑
цируя цитокины. Т‑клетки CD4+ также продуци‑
руют противовирусные цитокины, вовлекаются в
активацию и движение макрофагов и способствуют
цитокин-опосредованной помощи в образовании
антител и CD8+-цитотоксического ответа. Следо‑
вательно, CD4+-клетки играют центральную роль в
антивирусном иммунитете. Процесс презентации
антигена с участием молекул главного комплекса ги‑
стосовместимости класса II может иметь несколько
* CD (от англ. cluster of differentiation, cluster designation) – кластер
дифференцировки, номенклатура дифференцировочных антигенов
лейкоцитов человека.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обзоры
путей. Прямой путь активации представляется мало‑
вероятным, так как ранние генные белки экспресси‑
руются в цитоплазме и ядре клетки и презентируются
для молекул главного комплекса гистосовместимости
класса I. Для активации молекул класса II необходимо
попадание антигенов во внеклеточное пространство,
что наблюдается при гибели кератиноцита. Поэто‑
му при наличии цервикальной интраэпителиальной
неоплазии II–III степени и рака шейки матки опреде‑
ляется значительное количество молекул главного
комплекса гистосовместимости класса II. Такая си‑
туация возможна при тканевом разрушении путем
травмы или операции. В этих случаях регистрируется
лимфоидная инфильтрация зоны повреждения. В на‑
чальной стадии процесса при цервикальной интраэ‑
пителиальной неоплазии I степени и доброкачествен‑
ных новообразованиях кожи наблюдается отсутствие
погибших клеток и местной воспалительной реакции.
По результатам многих исследований было по‑
казано, что цитокиновый профиль больных мани‑
фестными формами ПВИ соответствует преобла‑
данию клеточного варианта иммунного ответа на
инфекцию. Наглядные проявления преобладания
цитокинов Т-хелперов 1-го типа были показаны при
кандиломатозе вульвы, влагалища и шейки матки, а
также при папилломатозе кожи. Наличие цитокинов
этого профиля способствует спонтанной элимина‑
ции вируса [10, 11, 18]. Транзиторное течение латент‑
ной ПВИ урогенитального тракта сопровождается
иммунопротективными реакциями, которые про‑
являются достоверным повышением относительно‑
го числа Т-лимфоцитов (CD3+) и цитотоксических
Т-лимфоцитов CD8+, повышением уровня клеток
CD4+ и CD16+ и увеличением концентрации иммуно‑
глобулина M в сыворотке крови. Также значительно
повышаются уровни сывороточного α-интерферона
и фактора некроза опухоли-α по сравнению с показа‑
телями у здоровых и у лиц с персистирующим течени‑
ем ПВИ. Число клеток, несущих CD19, повышается в
1,5 раза по сравнению с показателями у здоровых [11].
У больных ПВИ c цитологически определяемой
интраэпителиальной неоплазией легкой степени
преобладает гуморальный вариант иммунного от‑
вета, являющийся предикторным фактором злока‑
чественного перерождения тканей. Присутствие ци‑
токинов Т-хелперного 2-го типа профиля позволяет
прогнозировать длительное рецидивирующее тече‑
ние инфекционного процесса с вероятной злокаче‑
ственной трансформацией тканей [10, 14]. Клиникоиммунологический профиль больных папилломами
кожи был изучен в работах Н.В. Кравец (Екатеринбург,
2006), И.В. Измайловой (Москва, 2005), где также была
показана девиация цитокиновой регуляции с откло‑
нениями преимущественно в гуморальном звене им‑
мунитета при различном течении ПВИ у больных с
осложненными формами поражения кожи [6, 9].
Особенностью ПВИ являются латентное течение
и слабовыраженный иммунный ответ. Выделяют не‑
13
сколько механизмов «ускользания вируса». К одному
из них относится ограничение цитолитического эф‑
фекта. Репродукция ВПЧ отличается ограничением
экспрессии вирусного генома, что снижает литические
потенции вируса и способствует тому, что заражен‑
ная клетка не лизируется и не распознается иммунной
системой ее хозяина. Также характерно отсутствие
стадии виремии. Локализация ВПЧ в базальном слое
кожи, который является пермиссивным (чувствитель‑
ным) для вируса, определяет развитие латентной ин‑
фекции до тех пор, пока в окружении клеток не прои‑
зойдут такие изменения, как повреждение, клеточная
дифференциация и т. д. Механизмы перехода вируса из
латентного или персистентного состояния в продук‑
тивную инфекцию неизвестны. Считают, что основны‑
ми стимулами для этого являются иммуносупрессия,
гормональные изменения, стресс, повреждение нерва,
ультрафиолетовое облучение и т. д. [7]. Механизм со‑
хранения генома ВПЧ в клетке связан с сохранением
вирусной ДНК в виде замкнутой молекулы – плазми‑
ды. При делении клетки происходит репликация не
только своего генома, но и вирусного. Продуктивный
цикл вируса папилломы встречается только в диф‑
ференцирующихся кератиноцитах; ороговевшие же
клетки (в виде бородавок) содержат вирусные частицы
очень долго, так как они отделены от остальных клеток
соединительнотканной мембраной и недоступны для
иммунного ответа хозяина. Также имеет место вмеша‑
тельство в презентацию антигена: вирус не реплици‑
руется в антигенпрезентирующих клетках иммунной
системы, в результате чего последние не активируются.
Уменьшение или прекращение экспрессии комплекса с
участием молекул главного комплекса гистосовмести‑
мости класса I на мембране клетки происходит за счет
его связи с белком Е5, который удерживает комплекс
в эндоплазматическом ретикулуме [23]. Белки Е6 и Е7
оказывают супрессорное влияние на механизмы ин‑
терфероновой защиты, также наблюдается экспрессия
белков, инактивирующих апоптоз цитотоксических
Т-лимфоцитов. Нарушается Т-клеточное распознава‑
ние за счет супрессии клеточно-поверхностных моле‑
кул. ПВИ не индуцирует выраженного антительного
ответа. Отсроченная выработка поздних капсидных
белков L1 и L2 в базальных слоях эпителия приводит
к медленному антительному ответу через 3–12 месяцев
от начала инфекционного процесса, к 18-му месяцу
только у 50% пациентов определяются антитела в низ‑
ких титрах. Антитела иммуноглобулина G L1, L2 VLPs
связывают с существующей инфекцией, иммуноглобу‑
лина G Е6, Е7 – с излеченной инфекцией [5, 7, 17].
Таким образом, папилломавирусная инфекция за‑
трагивает многие компоненты иммунитета на систем‑
ном и локальном уровнях. Учитывая тропность ВПЧ к
многослойному плоскому эпителию, важное значение
имеет система местной защиты. Кожные покровы и
слизистые оболочки являются механическим и функ‑
циональным барьером. В системе местной защиты при‑
нято выделять гуморальные факторы (интерфероны,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
14
интерлейкины, лизоцим, иммуноглобулины) и клеточ‑
ные факторы (макрофаги, Т- и В-лимфоциты). В защи‑
те от папилломавирусной инфекции важная роль при‑
надлежит мононуклеарным клеткам и клеткам Лангер‑
ганса. По имеющимся данным, эффективность их ан‑
тигенпрезентирующей функции определяется уровнем
экспрессии молекул адгезии и типом антигенов глав‑
ного комплекса гистосовместимости, которые участву‑
ют в презентации вирусных антигенов Т-лимфоцитами
[16, 19, 20]. Активация клеточного звена иммунной си‑
стемы при папилломавирусной инфекции, по мнению
некоторых исследователей, может выражаться как в
активации лимфопролиферативного ответа монону‑
клеарных клеток периферической крови, так и в при‑
влечении в очаг инфекции клеток, формирующих вос‑
палительный инфильтрат [20]. В настоящее время ак‑
тивно изучается механизм миграции в очаг ПВИ ма‑
крофагов и других эффекторных клеток. Имеются
противоречивые данные о том, какую роль в защите
организма от ВПЧ и развитии неопластических про‑
цессов играют гуморальные факторы, к числу которых
относятся иммуноглобулины. В клинической практике
наиболее часто используется оценка количества общих
иммуноглобулинов, однако наиболее показательным
представляется определение антител, специфичных по
отношению к ВПЧ, так как имеются данные о значи‑
мом повышении содержания иммуноглобулинов A и
G к белкам ВПЧ типа 16 у пациенток с цервикальной
интраэпителиальной неоплазией.
Иммунная система обладает широкими возмож‑
ностями маневрирования в организации защитных
реакций, восполняя недостаток одних факторов дру‑
гими и управляя сложным ансамблем элементов для
достижения наибольшего эффекта при наименьшей
«цене» защиты. Однако течение и исход одной и той же
инфекции имеют множество вариантов, зависящих от
генотипа хозяина. В последние годы особое внимание
направлено на выявление наследственных особенно‑
стей цитокиновой сети, определяющих интенсивность
и качество иммунного ответа. Дефицит γ-интерферона
может быть обусловлен дефектами генов его рецепто‑
ров, цитокинов семейства интерлейкина-12, их рецеп‑
торов или молекул, участвующих в передаче сигнала от
рецепторов γ-интерферона. Обнаружены, например,
мутации гена интерлейкина-12RB1, ведущие к наруше‑
нию рецепции интерлейкина-12 и интерлейкина-23 и
резкому снижению продукции γ-интерферона. Поли‑
морфизм этого гена влияет на функциональное состоя‑
ние рецепторов для упомянутых интерлейкинов. Гене‑
тические различия в системе цитокинов, по-видимому,
вносят существенный вклад в разнообразие клини‑
ческих форм вирусных инфекций. Функциональный
полиморфизм генов цитокинов, связанный с заменой
единичных нуклеотидов, определяет интенсивность
синтеза продуктов этих генов и тем самым влияет на
выраженность защитных реакций [5, 25]. Наличие ге‑
нетических факторов, воздействующих на ПВИ, опи‑
сано для фокальной гиперплазии эпителия (болезнь
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Хека) и бородавчатой эпидермодисплазии. Фокальная
гиперплазия эпителия, связанная с ВПЧ 13-го и 32-го
типов, и бородавчатая эпидермодисплазия, связанная с
ВПЧ 5-го типа, являются широко распространенными
заболеваниями среди американских индейцев и эски‑
мосов, но практически не встречаются среди людей
кавказской национальности. ВПЧ 5-го типа наиболее
распространен среди людей, страдающих псориазом.
Необходимы дальнейшее изучение и анализ меха‑
низмов иммунного дисбаланса, нарушений в иммун‑
ной системе и цитокинового профиля как топически
ориентированных, так и системного характера, что
позволит индивидуализировать схемы комплексного
лечения таких больных с использованием наиболее
рациональных иммунокорригирующих препаратов.
Литература
1. Аполихина И.А., Денисова Е.Д. Папилломавирусная инфекция гениталий: актуальная проблема современной гинекологии и пути ее решения // Вопросы гинекологии, акушерства и перинатологии. 2007. Т. 6, № 6. С. 70–75.
2. Гончарова Я.А. Современный подход к лечению образований,
обусловленных вирусом папилломы человека // Эксперим. и
клин. дерматокосметология. 2007. № 6. С. 49–52.
3. Гончарова Я.А. Папилломавирусная инфекция и иммунитет
// Эксперим. и клин. дерматокосметол. 2008. № 5. С. 4–7.
4. Дмитриев Г.А., Биткина О.А. Папилломавирусная инфекция. М.: Медицинская книга, 2006. 80 с.
5. Железникова Г.Ф. Механизмы взаимодействия возбудителя
инфекции и иммунной системы хозяина // Инфекционные
болезни. 2006. Т. 4, № 3. С. 69–77.
6. Измайлова И. В. Эффективность криохирургического метода лечения папилломавирусной инфекции кожи: автореф.
дис. … канд. мед. наук. М., 2005. 24 с.
7. Киселев В.И., Киселев О.И. Вирусы папилломы человека в
развитии рака шейки матки. М.: Медицина, 2003. 42 с.
8. Кладова А.Ю. Ассоциация эпителиальных опухолей кожи
с вирусами папилломы человека: автореф. дис. ... канд. мед.
наук. М., 2007. 28 с.
9. Кравец Н.В. Клинико-иммунологический профиль больных
папилломами кожи и направления коррекции рецидивов заболевания: автореф. дис. ... канд. мед. наук. Екатеринбург,
2006. 32 с.
10. Кубанов А.А. Современные подходы к лечению папилломавирусной инфекции кожи и слизистых оболочек // Вестник
дерматологии и венерологии. 2005. № 4. С. 8–11.
11. Кузнецова Ю.Н. Латентная папилломавирусная инфекция урогенитального тракта женщин, обусловленная ВПЧ
16‑го и 18‑го типов. Варианты течения, тактика ведения:
автореф. дис. … канд. мед. наук. Екатеринбург, 2003. 24 с.
12. Левицкая С.К., Елиневская Г.Ф. Некоторые аспекты внутриутробного инфицирования новорожденного // Акушерство и гинекология. 1991. № 11. С. 10–15.
13. Молочков В.А., Кисилев В.И., Рудых И.В. и др. Папилломавирусная инфекция, клиника, диагностика, лечение. М.: Издво РГМУ, 2004. 43 с.
14. Прилепская В.Н., Роговская С.И., Кондриков Н.И. и др. Папилломавирусная инфекция: диагностика, лечение и профилактика (пособие для врачей) М., 2007
15. Роговская С.И. Папилломавирусная инфекция нижних отделов гениталий: клиника, диагностика, лечение: автореф.
дис. … доктор. мед. наук. М., 2003. 38 с.
16. Семенов Д.М., Занько С.Н., Дмитраченко Т.И. Папилломавирусная инфекция (клинико-патогенетические особенности, лечение, профилактика). СПб., 2008. 374 с.
17. Троицкая О.Г. Современные методы диагностики и лечения папилломавирусной инфекции шейки матки у женщин
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекции
репродуктивного возраста: автореф. дис. … канд. мед. наук.
Санкт-Петербург, 2008. 32 с.
18. Ушакова И.Г. Сравнительная оценка эффективности иммунотерапии при папилломавирусной инфекции гениталий у
женщин: автореф. дис. … канд. мед. наук. Курск, 2009. 36 с.
19. Akgül B., Cooke J.C., Storey A. HPV-associated skin disease // J.
Pathol. 2006. Vol. 208. No. 2. P. 165–175.
20. Buchanan J., Nieland-Fisher N.S. Role of immune function in human papillomavirus infection // Journal Amer. Med. Assoc. 2001.
Vol. 286, No. 10. P. 1173–1174.
21. Cripe Т. , Alderboru A., Anderson R. Human papillomavirus and
cervical cancer // New Biologist. 1995. Vol.199. Р. 450–463.
22. De Villiers E.M., Fauquet C, Broker T.R. et al. Classification of
papillomaviruses // Virology. 2004. Vol. 324. Р. 17–27.
23. Forslund O., Ly H., Reid C. A broad spectrum of human papillomavirus types is present in the skin of Australian patients with
non-melanoma skin cancers and solar keratosis // Brit. J. Dermatol. 2003. Vol. 149, No. 1. Р. 64–73.
24. Gottsching M., Stamatakis A., Nindl I. Multiple evolutionary
mechanisms drive papillomavirus diversify cation // Mol. Biol.
Evolution. 2007. Vol. 24. Р. 1242–1258.
25. Grassegger A., H?pfl R. Significance of the cytokine interferon
gamma in clinical dermatology // Clin. Experim. Dermatol. 2004.
Vol. 29, No. 6. P. 584–588.
26. Fauquet С. М., Mayo MA., Maniloff J. Version 4 is based on Virus
Taxonomy, Classification and Nomenclature of Viruses, 8th 1CTV
// Report of the International Committee on Taxonomy of Viruses.
Academic Press, 2005. 1259 p.
27. Jenson A.B., Geyer S., Sundberg J.P. Human papillomavirus and
skin cancer // J. Investig. Dermatol. Symposium Proceedings / The
15
Society For Investigative Dermatology, Inc. [And] European Society For Dermatological Research. 2001. Vol. 6, No. 3. Р. 203–206.
28. Koromilas A.E., Li S., Matlashewski G. Control of interferon signaling in human papillomavirus infection // Cytokine & Growth
Factor Reviews. 2001. Vol. 12 (2–3). P. 157–170.
29. Meyer T, Arndt R., Nindl I. Association of human papillomavirus
infections with cutaneous tumors in immunosuppressed patients
// Transplant International: Official Journal Of The European Society For Organ Transplantation. 2003. Vol. 16 (3). P. 146–153.
30. Wu R., Sun S., Steinberg B.M. Requirement of STAT3 activation
for differentiation of mucosal stratified squamous epithelium //
Mol. Med. 2003. Vol. 9 (3–4). Р. 77–84.
Поступила в редакцию 25.02.2010.
Contemporary knowledge of ethiopathogenesis
of papillomavirus infection
I.N. Kizey, G.A. Naumchik, N.B. Sereda
Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av., Vladivostok,
690950, Russia)
Summary – The paper overviews bibliography devoted to main aeti‑
ological aspects of papillomavirus infection, biological properties
of human papillomavirus infection, and pathogenesis of produc‑
tive and integrated papillomavirus infection. More comprehensive
knowledge of the immune and cytokine regulation in case of papil‑
lomavirus infection will allow broadening and optimizing diagnos‑
tic and therapeutic approaches, lowering risk of recurrences and
probability of malignant transformation.
Key words: Papillomavirus infection, virology, pathogenesis,
immunity.
Pacific medical Journal, 2010, No. 3, p. 10–15.
УДК 579.87
К ВОПРОСУ О БОЛЕЗНЕТВОРНОСТИ УСЛОВНО-ПАТОГЕННЫХ МИКРООРГАНИЗМОВ
В.Г. Мельников
Международный научно-технический центр (127473 г. Москва, ул. Краснопролетарская, 32–34, а/я 20)
Ключевые слова: условно-патогенные организмы, морфология, патогенный потенциал.
Лекция, посвященная механизмам реализации условнопатогенными микроорганизмами болезнетворных свойств.
Собственные исследования показали, что у актиномицетов
полости рта признаки патогенности проявляются на ранней
стадии развития микробной популяции. Предполагается, что
микроорганизмы, населяющие в норме слизистые оболочки и
кожу, характеризуются завершенным циклом развития и по‑
тому авирулентны для хозяина. Под воздействием факторов
среды обитания происходит накопление особей с незавершен‑
ным циклом развития, способных к реализации патогенного
потенциала. Переход от резидентного к патогенному состоя‑
нию у актиномицетов и других условно-патогенных микроор‑
ганизмов, по мнению автора, может быть обусловлен измене‑
нием регуляции цикла их развития.
В современном мире значительная часть патоло‑
гии человека связана с так называемыми условнопатогенными микроорганизмами (УПМ). Изучение
механизмов реализации данными микроорганизма‑
ми болезнетворных свойств представляет собой не‑
простую задачу. В первую очередь это объясняется
тем, что между патогенным и апатогенным состоя‑
Мельников Вячеслав Геннадьевич – канд. мед. наук, доцент, глав‑
ный куратор проектов Международного научно-технического центра;
тел.: +7 (495) 982-31-32, e-mail: melnikov@istc.ru
ниями УПМ не наблюдается существенных различий.
В очагах поражения и в здоровых тканях, как прави‑
ло, выявляются морфологически, физиологически и
генетически неотличимые варианты УПМ. Установ‑
ление маркеров патогенного состояния позволило
бы продвинуться в деле оценки их роли в развитии
заболеваний. Определенный прогресс в этой области
достигнут при исследовании патогенеза воспалитель‑
ных заболеваний пародонта.
Известно, что патологический процесс в тканях
пародонта развивается в результате нарушения взаи‑
моотношений между микрофлорой полости рта и ма‑
кроорганизмом. Воспаление инициируют Actinomyces
nae­slun­dii – актиномицеты, составляющие значитель‑
ную часть микрофлоры зубной бляшки. При микро‑
скопии зубной бляшки у человека, хомяков и крыс с
клинически здоровым пародонтом обнаруживаются
только палочко- и кокковидные бактерии. У больных
гингивитом людей и животных в зубной бляшке со‑
держится огромное количество нитевидных бакте‑
риальных клеток [18]. Нитевидные клетки, очевидно,
принадлежат актиномицетам, поскольку только они
обладают диморфизмом – способностью образовывать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16
как палочковидные, так и нитевидные ветвящиеся
клетки. От здоровых и от больных гингивитом лю‑
дей и животных выделяются только палочковидные
S-формы (smooth) актиномицетов, образующие глад‑
кие колонии маслянистой консистенции. Отсутствие
нитевидных форм при высеве из очага поражения ис‑
следователи объясняют тем, что подобное состояние
актиномицетов возникает в результате фенотипиче‑
ской изменчивости, связанной с условиями микро‑
окружения в зубной бляшке, и теряется при высеве
бактерий на питательные среды [19].
Нами было проведено сравнительное изучение со‑
става актиномицетов у людей со здоровым пародон‑
том и больных гингивитом. Материал зубной бляшки
высевали на модифицированную питательную среду,
селективность которой обеспечивалась добавлени‑
ем сульфата кадмия [8, 9, 17]. От здоровых людей при
этом выделялся S-вариант A. naeslundii. От всех паци‑
ентов с гингивитом, наряду с типичными гладкими
S-колониями, впервые были выделены шероховатые,
плотные R-колонии (rough) A. naeslundii, состоящие из
нитевидных клеток. Отсутствие нитевидных вариан‑
тов актиномицетов при высеве на неселективные сре‑
ды может объясняться подавлением их роста стрепто‑
кокками, которые всегда обнаруживаются на поверх‑
ности нитевидных клеток в материале зубной бляш‑
ки в виде так называемых кукурузных початков [10].
Поскольку между усилением нитевидности микро‑
флоры зубной бляшки и интенсивностью клинических
проявлений гингивита прослеживается отчетливая
взаимосвязь [20], важным условием понимания этио‑
логии и патогенеза заболеваний пародонта является
определение таксономического положения нитевид‑
ных бактериальных клеток, которые обнаруживаются
у больных гингивитом. С этой целью материал зубной
бляшки исследовали в реакции непрямой иммуно­
флюоресценции с помощью кроличьих иммунных сы‑
вороток, содержащих в высоком титре антитела про‑
тив цельных клеток соответственно S- и R-вариантов
A. naeslundii. Установлено, что нитевидные клетки,
составляющие строму наддесневой зубной бляшки
у больных гингивитом, реагируют только с сыворот‑
кой к R-варианту A. naeslundii [4]. Следовательно ни‑
тевидные образования, ассоциируемые с поврежде‑
нием тканей пародонта, представляют собой клетки
R-варианта A. naeslundii. На основании приведенных
данных можно предположить, что нитевидность акти‑
номицетов является признаком их патогенности. Под‑
тверждением этому является способность нитевидного
R-варианта A. naeslundii, в отличие от палочковидного
S-варианта, вызывать образование множественных
абсцессов при внутрибрюшинном заражении мышей
[3]. Нитевидные варианты A. is­rae­lii, A. bovis, Arachnia
propionica также оказались значительно более пато‑
генными для мышей, чем их палочковидные формы
[14]. Здесь уместно упомянуть и о том, что штамм A.
naeslundii T14V, образующий мицелиальные скопления
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
при росте на жидкой питательной среде, является вы‑
соковирулентным и вызывает активный пародонтит у
крыс, а штамм A. naeslundii T14аV, представленный па‑
лочковидными клетками, авирулентен [23].
Вопрос о сущности различий между S- и
R-вариантами микроорганизмов до сих пор остается
нерешенным. В. Браун [1] указывал, что коррелятив‑
ные изменения морфологии колоний, антигенных
свойств и вирулентности бактерий, наблюдаемые
при S–R диссоциации, часто обусловлены одним
основным изменением, которое происходит в обо‑
лочке микробной клетки. У различных грамполо‑
жительных микроорганизмов S–R-переход сопрово‑
ждается утратой капсулы. Результаты электронномикроскопических исследований свидетельствуют о
том, что S-вариант A. naeslundii обладает отчетливо
выраженным капсульным слоем. Клетки R-варианта
не имеют никаких зкстрацеллюлярных образований
[7]. Присутствием гликокаликса на поверхности
S-клеток можно объяснить многие различия между
S- и R-вариантами A. naeslundii: а) по культуральным
признакам – слизистый капсульный слой устраняет
«сдерживающее» влияние плотной среды на деля‑
щиеся клетки и обусловливает перераспределение
клеток внутри колонии, тем самым способствуя об‑
разованию гладкого типа колоний; б) по антигенной
структуре и вирулентности – капсульный слой экра‑
нирует поверхностные антигенные детерминанты и
факторы патогенности. Однако наличием капсуль‑
ного слоя на поверхности бактерий невозможно
объяснить различия в морфологии клеток и хими‑
ческой структуре микробных биополимеров. Био‑
химические исследования показали, что между S-и
R-вариантами A. naeslundii в структуре липотей‑
хоевой кислоты, компонента клеточной стенки и
возможного фактора патогенности актиномицетов
полости рта имеются количественные и качествен‑
ные отличия – по содержанию моно- и аминосаха‑
ридов, лизина, орнитина и ненасыщенных жирных
кислот [5].
Среди возможных механизмов диссоциации у
бактерий называют внутригеномные перестройки:
мутации, рекомбинации и др. [22]. Однако, учиты‑
вая изменение большого числа признаков в процессе
фазовой вариации у A. naeslundii и их сцепленность,
объяснить высокую частоту встречаемости S–Rпереходов случайной перестройкой генетического
материала бактерий весьма затруднительно.
Как уже упоминалось, актиномицеты полости рта
имеют более сложный цикл развития, чем другие бак‑
терии. Диморфизм данных бактерий проявляется в том,
что палочковидные клетки, попадая в свежую питатель‑
ную среду, образуют на начальной стадии роста (в lagфазу) первичный мицелий. Затем наступает фрагмен‑
тация нитевидных ветвящихся клеток, и в дальнейшем
размножение культуры происходит путем простого де‑
ления палочковидных форм с образованием S-колонии
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекции
[21]. Для решения вопроса о возможном сходстве
между R-вариантом A. naeslundii и S-вариантом на
ранней стадии роста по антигенной структуре были
использованы иммунные сыворотки к клеткам этих
вариантов. Культуру палочковидного S-варианта
клеток A. naeslundii выращивали на тонком слое пи‑
тательной среды, нанесенном на предметное стекло.
Рост культуры останавливали на стадии образования
мицелия. Стекла обрабатывали кроличьей сыворот‑
кой к R- или S-варианту A. naeslundii, а затем – анти‑
телами против иммуноглобулинов кролика. Установ‑
лено, что культура S-варианта, находящаяся в ранней,
нитевидной фазе роста, взаимодействует с сыворот‑
кой к поверхностным антигенам R-варианта и не
реагирует с сывороткой к антигенам исходного па‑
лочковидного S-варианта [6]. Следовательно, между
S-вариантом на ранней стадии роста и R-вариантом
A. naeslundii имеется сходство не только по морфо‑
логии клеток, но и по антигенной структуре их по‑
верхностных компонентов. Поскольку нитевидное
состояние актиномицетов, вероятно, связано с их
болезнетворным действием, можно предположить,
что S-вариант A. naeslundii тоже является патоген‑
ным для макроорганизма, но только на ранней ста‑
дии развития. Такое предположение оказывается
справедливым в отношении других групп актиноми‑
цетов и грибов. B. Beaman и S. Moring [13] устано‑
вили, что штамм Nocardia asteroides в период ранней
(мицелиальной) стадии развития обладает значи‑
тельно большей патогенностью для мышей, чем в
период стационарного (фрагментированного) роста.
Причем изменения в вирулентности сопровождают‑
ся структурными изменениями бактериальной по‑
верхности, аналогичными таковым S- и R-вариантов
A. naeslundii. Клетки Candida albicans в патологиче‑
ском материале от больных кандидозом животных
реагируют только с моноклональными антителами
против антигенов ростовых трубок, свойственных
ранней стадии развития микробной популяции [15].
Складывается впечатление, что вирулентные вари‑
анты актиномицетов, а возможно, и других УПМ,
отличаются от исходных резидентных форм неза‑
вершенностью цикла развития.
Феномен блокирования морфогенеза микро‑
организмов на одной из стадий известен довольно
давно [1]. В.Н. Егорова и К.Л. Лахчев [2], исследуя
процесс S–R‑диссоциации у грибов, обнаружили,
что R-вариант обладает одинаковыми свойствами с
S-вариантом, находящимся на ранней (мицелиаль‑
ной) стадии развития. Авторы полагают, что при
блокировании морфогенеза у грибов имеет место
своеобразная фиксация различных свойств и при‑
знаков, присущих определенным этапам развития
данных микроорганизмов. Аналогичную картину
стойкого нарушения регуляции генов, ответственных
за микробный онтогенез, мы наблюдаем у R-варианта
A. naeslundii. Скорее всего, он представляет собой
S-вариант бактерий, у которого цикл развития бло‑
17
кирован на ранней стадии при сохранении способно‑
сти клеток к размножению. Недифференцированный
R-вариант обладает такими наследственно закре‑
пленными признаками, как нитевидная форма кле‑
ток, шероховатые и плотные колонии, особые биохи‑
мические и антигенные свойства, патогенность.
Вышеизложенное наводит на мысль о том, что
именно ранняя стадия роста микроорганизмов яв‑
ляется наиболее важной с точки зрения механизмов
реализации ими патогенного потенциала и вместе
с этим наименее изученной. Основная трудность в
изучении lag-фазы роста связана с невозможностью
накопления в достаточном количестве микробной
биомассы, поскольку культура на этой стадии не раз‑
множается.
Для объяснения природы процессов, происходя‑
щих с микробной клеткой в lag-фазу, попытаемся
привлечь закономерности, свойственные многокле‑
точным системам. В последние годы появляется все
больше данных в пользу общности процессов разви‑
тия эу- и прокариотических организмов [16].
По существующим в настоящее время представ‑
лениям, клетки периодической микробной культуры
в lag-фазу не размножаются вследствие того, что они
адаптируются к новым условиям роста. Тем не менее
микробные клетки в этот период растут, то есть уве‑
личиваются в размерах, и порой очень существенно
[21]. Для lag-фазы характерно проявление «гигантиз‑
ма юных форм» с наличием нитевидных бактерий, что
обусловлено многократной репликацией ДНК в этой
фазе роста периодической культуры, предшествующей
активному делению микроорганизмов [11]. Lag-фаза
начинается с момента внесения микроорганизмов в
свежую питательную среду. Если для пересева исполь‑
зуют клетки, находящиеся в стационарной фазе роста,
то это означает, что в питательную среду вносятся зре‑
лые, специализированные микробы, которые приспо‑
соблены к длительному существованию (сохранению
вида) в неблагоприятных для роста условиях.
Согласно общебиологической закономерности
дифференцированные клетки не способны к делению.
Они выполняют свою функцию, а затем отмирают. И
все же некоторые дифференцированные клетки, на‑
пример В-лимфоциты, сохраняют способность к раз‑
множению. После встречи с чужеродным антигеном
В-лимфоциты делятся и превращаются в плазмати‑
ческие клетки, образующие антитела к данному ан‑
тигену. Но прежде чем В-лимфоцит начнет размно‑
жаться, он подвергается процессу обратного развития,
дедифференцировке, поскольку только недифферен‑
цированные клетки могут быстро делиться. Этот про‑
цесс превращения В-лимфоцита в крупную бластную
клетку носит название бласттрансформации [12]. По
всей вероятности, подобный процесс образования
«бластных клеток» имеет место и в микробной куль‑
туре. Зрелые, дифференцированные микробные
клетки, будучи помещены в свежую питательную сре‑
ду, размножаться не могут. Прежде чем приступить
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18
к делению, они должны подвергнуться дедифферен‑
цировке. Процесс превращения зрелой микробной
клетки в «бласт» занимает определенное время, оче‑
видно, совпадающее с lag-фазой роста. В итоге зрелая
клетка преобразуется в крупную «эмбриональную»,
или «стволовую», недифференцированную клетку,
обладающую в этом состоянии патогенным потенци‑
алом. Итак, ключевым в нашей гипотезе является по‑
ложение о том, что патогенные свойства проявляются
на определенной (ранней) стадии развития УПМ. Та‑
кое состояние фиксируется под влиянием факторов
среды обитания (например, агрессии со стороны ор‑
ганизма хозяина). Отмена внешнего воздействия
приводит к восстановлению цикла развития условнопатогенного микроорганизма, что делает его непато‑
генным. У некоторых особей происходит стойкое, на‑
следуемое нарушение дифференцировки, которое со‑
храняется и в отсутствие внешнего воздействия.
Предположение об образовании особых «бластных»
форм на ранней стадии роста популяции УПМ пол‑
ностью согласуется с результатами изучения роли ак‑
тиномицетов полости рта в развитии воспалительных
заболеваний пародонта [4].
Учитывая упомянутые выше особенности мор­
фофизиологических, биохимических, антигенных
и вирулентных свойств УПМ, находящихся на ран‑
них стадиях развития популяции, их сходство со
свойствами микроорганизмов, выявляемых в пора‑
женных тканях человека и животных, специальный
интерес приобретают углубленные исследования
lag-фазы микробного роста, а также недифферен‑
цированных культур бактерий и грибов, подобных
R-варианту A. naeslundii. В результате проведения
таких исследований могут быть усовершенствованы
методы контроля заболеваний, вызываемых УПМ,
а также описаны процессы, лежащие в основе эво‑
люции данных микроорганизмов, поскольку, следуя
общебиологической закономерности повторения
филогенеза в онтогенезе, в процессе индивидуаль‑
ного развития микробной культуры в lag-фазе роста
могут экспрессироваться «древние» гены.
Литература
1. Браун В. Генетика бактерий / пер. с англ. М.: Мир, 1968. 446 с.
2. Егорова В.Н., Лахчев К.Л. Генетический контроль морфологии дрожжевой клетки // Генетика. 1994. Т.30. С. 1036–1042.
3. Кудряшова Е.Б., Мельников В.Г. Сравнительное изучение патогенности Actinomyces spp. на белых мышах // Бюллетень
ВИЭВ. 1990. Т. 71. С. 61–64.
4. Мельников В.Г. Изучение роли актиномицетов в развитии
воспалительных заболеваний пародонта: автореф. дис. ...
канд. мед. наук. М., 1990. 28 с.
5. Мельников В.Г. Амфипатические полимеры Actinomyces
naeslundii. Деп. ВИНИТИ 05.02.90. 642-В90. 4 с.
6. Мельников В.Г. Признаки и факторы патогенности актиномицетов полости рта // Материалы 6-го Всеросс. конгр.
эпидемиол., микробиол., паразитол. Н. Новгород, 1991.
С. 262–263.
7. Мельников В.Г. Изучение характера клеточной поверхности вирулентного и авирулентного вариантов Actinomyces
naeslundii // Проблемы стоматологии. 1994. № 1. С. 69–72.
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
8. Мельников В.Г., Олейник И.И. Ориентировочная идентификация актиномицетов полости рта по комплексу ключевых морфофизиологических признаков // Журн. микробиол.,
эпидемиол., иммунобиол. 1989. № 12. С. 15–22.
9. Мельников В.Г., Олейник И.И., Лернер Л.Е. Питательные
среды для ферментирующих актиномицетов // Лабораторное дело. 1990. № 5. С. 67–70.
10. Олейник И.И., Мельников В.Г. Роль актиномицетов в развитии патологических процессов в полости рта // Стоматология. 1990. Т. 69. С. 92–95.
11. Сомова Л.М., Бузолева Л.С., Плехова Н.Г. Ультраструктура патогенных бактерий в разных экологических условиях.
Владивосток: Медицина ДВ, 2009. 200 с.
12. Ярилин А.А., Добротина Н.А. Введение в современную иммунологию. Н. Новгород, 1997. 237 с.
13. Beaman B.Z. Moring S.E. Relationship among cell all composition,
stage of growth, and virulence of Nocardia asteroides GUH-2 //
Infect. Immun. 1988. Vol. 56. P. 557–563.
14. Behbehani M.J., Jordan H.V. Comparative pathogenicity of Actinomyces species in mice // J. Med. Microbiol. 1982. Vol. 15.
P. 465–473.
15. Fortier B. Hopood V., Poulain D. Electric and chemical fusions
for the production of monoclonal antibodies reacting with the invivo growth phase of Candida albicans // J. Med. Microbiol. 1988.
Vol. 27. P. 239–245.
16. Hooshangi S., Bentley E. From unicellular properties to multicellular behavior// Curr. Opin. Biotechnol. 2008. Vol. 19. P. 550–555.
17. Kornman K.S., Loesche W.J. New medium for isolation of A. viscosus and A. naeslundii from dental plaque // J. Clin. Microbiol.
1978. Vol. 7. P. 514–518.
18. Listgarten M.A. Structure of the microbial flora associated with
periodontal health and disease in man. A light and electron microscopic study // J. Periodontol. 1976. Vol. 47. P. 1–18.
19. Listgarten M.A. The role of dental plaque in gingivitis and periodontitis // J. Clin. Periodontol. 1988. Vol. 15. P. 915–922.
20. Loesche W.J., Syed S.A. Bacteriology of human experimental gingivitis: effect of plaque and gingivitis score // Infect. Immun. 1978.
Vol. 21. P. 830–839.
21. The Prokariotes. A Handbook on the Biology of Bacteria. 3rd
Ed: Vol. 3: Archaea. Bacteria: Firmicutes, Actinomycetes. Ed. by
Dworkin M., Springer, 2006.
22. Van Woude M., Baumler A.J. Phase and antigenic variation in
bacteria // Clin. Microbiol. Rew. 2004. Vol. 17. P. 581–611.
23. Yeung M.K., Raqsdale P.A. Synthesis and function of Actinomyces naeslundii T14V type 1 fimbriae require the expression of additional fimbria-associated genes // Infect. Immun. 1997. Vol. 65.
P. 2629–2639.
Поступила в редакцию 17.03.2010
On Pathogenicity of Opportunistic Pathogens
V.G. Melnikov
International Science and Technology Centre (pob 20, 32—34
Krasnoproletarskaya St. Moscow 127473 Russia)
Summary – This lecture discusses mechanisms of activation of
disease-causing properties in the opportunistic microorganisms.
The author’s studies indicate that the signs of pathogenicity of ac‑
tinomycetes known to inhabit the oral cavity appear at the early
development stage of microbial population. As supposed, the mi‑
croorganisms known to inhabit mucous tunic and skin are charac‑
terized by full life cycle, and therefore are host-avirulent. Exposed
to the environment, there is evident accumulation of microorgan‑
isms with incomplete life cycle capable of activating pathogenic
potential. In author’s opinion, transformation in actinomycetes
and other opportunistic microorganisms from resident into
pathogenous state can be caused by changes in regulation of their
life cycle.
Key words: opportunistic microorganisms, morphology,
disease‑causing potential.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 15–18.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекции
19
УДК 616.831-002-022:578.833
О НОЗОЛОГИЧЕСКОЙ ОДНОРОДНОСТИ И ЭВОЛЮЦИИ КЛЕЩЕВОГО ЭНЦЕФАЛИТА
Г.Н. Леонова
НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: клещевой энцефалит, вирус, молекулярная характеристика, нозология.
Лекция, посвященная вопросу нозологической однородности
клещевого энцефалита, широко распространенного на тер‑
ритории Евразийского континента. Показано, что внедрение
новых методов молекулярно-генетических исследований по‑
зволило объединить все варианты клещевого энцефалита, вы‑
зываемые тремя субтипами вируса (дальневосточным, запад‑
ноевропейским и сибирским), в единую нозоформу при опре‑
деленных количественных различиях в частоте тех или иных
клинических проявлений, регистрируемых в разных регионах.
История изучения клещевого энцефалита (КЭ) нача‑
лась в 1934 г. с описания А.Г. Пановым тяжелейших
форм неизвестного тогда заболевания в Приморском
крае. Им в течение мая–августа было выявлено 56
случаев болезни, из которых 37,5 % закончились ле‑
тальными исходами и 25,2 % – последствиями в виде
парезов плечевого пояса, шеи, реже центральных
гемипарезов. А.П. Иерусалимский, начиная с 1937 г.,
приводил данные о существенных различиях клини‑
ческих проявлений инфекции в различных регионах
ареала КЭ. Если акцентировать внимание на показате‑
лях летальности, то в Приморском крае, как указывал
А.П. Иерусалимский [8], число смертельных случаев
в 1937 г., по данным А.Г. Панова, достигало 29,2 %, а
в 1956 г., по данным Р.М. Гурарий, – 20 %. В Хабаров‑
ском крае, по сводным данным В.М. Кантер за 24 года
(1939–1962), КЭ давал 21,2 % смертельных исходов. В
других эндемичных регионах страны этот показатель
составлял не более 1–4 %. Как известно, первооткры‑
ватель нового заболевания Л.А. Зильбер назвал его
дальневосточным клещевым энцефалитом [6].
До настоящего времени многолетняя дискуссия об
единообразии нозологической формы КЭ от берегов
Тихого океана до Атлантического не закончена. Глав‑
ным оппонентом М.П. Чумакова о единстве КЭ до на‑
стоящего времени остается В.И. Вотяков, который вы‑
деляет три самостоятельные нозологические формы:
клещевой вирусный энцефаломиелит (для Дальнего
Востока), клещевой вирусный серозный менингит (для
европейского региона), клещевой вирусный менинго‑
энцефалит (для сибирского региона) [3, 4, 15].
Большие надежды на решение этого непростого
вопроса ученые возлагают на изучение возбудите‑
ля КЭ с помощью новых молекулярно-генетических
методов. В сравнительной характеристике штаммов
вируса, видимо, находится ключ к отгадке различий
тяжести течения инфекции в разных регионах Евра‑
зийского континента.
Леонова Галина Николаевна – д-р мед. наук, профессор, заведующая
лабораторией клещевого энцефалита НИИЭМ СО РАМН; тел.: 8 (4232)
44-07-12, e-mail: galinaleon@mail.primorye.ru
Начиная с 1990-х годов, стали проводиться ши‑
рокие исследования по изучению генетической и
молекулярно-эпидемиологической характеристики
штаммов вируса КЭ, циркулирующих на территории
всего ареала инфекции в России [1, 7, 10]. С помощью
молекулярной гибридизации было изучено несколь‑
ко сотен штаммов, но полученные данные указывали
лишь на их генетическую вариабельность.
В последующем с помощью секвенирования не‑
большого фрагмента, состоящего из 160 н.о. белка Е
вируса, изолированного из иксодовых клещей – пере‑
носчиков возбудителя, было показано, что все штам‑
мы разделены на три субтипа: дальневосточный, за‑
падный и сибирский [7]. Фрагмент генома белка Е с
аминокислотной позицией 206 маркирует генотип
возбудителя: сирин – дальневосточный, лейцин – си‑
бирский и валин – западный. Пожалуй, это главное до‑
стижение 1990-х годов относительно генетической ха‑
рактеристики вируса КЭ, на которую некоторые авто‑
ры возлагали огромные надежды, связанные с раскры‑
тием основ его вирулентности. Тяжесть клинического
течения болезни и генетическое разнообразие вируса
в разных регионах явились основанием для возобнов‑
ления В.И. Вотяковым дискуссии о нозологической
множественности КЭ [3, 4]. На первый взгляд, такое
утверждение очень хорошо укладывается в понима‑
ние молекулярно-эпидемиологических и клинических
различий КЭ на территории Евразийского континента.
Однако более углубленные молекулярно-генетические,
вирусологические и клинические исследования опять
разрушают эту стройную теорию.
Изучение нуклеотидных последовательностей
фрагмента гена Е 24 дальневосточных штаммов ви‑
руса КЭ, изолированных непосредственно от людей
с различными формами инфекции на территории
Приморского края, убедило нас в том, что генетиче‑
ская характеристика штаммов неоднородна [9, 10].
Все штаммы были разделены на две группы, в одну из
которых вошли те, которые вызвали инаппарантную
форму, в другую – штаммы манифестных форм КЭ.
Полученные нуклеотидные последовательности были
проанализированы по показателю среднего процен‑
та гомологии, который составил 98 % для «инаппа‑
рантных» и 94 % для «манифестных» штаммов. Такое
различие получило объяснение более выраженной
генетической неоднородностью представителей по‑
следней группы. В полученных последовательностях
было обнаружено 13 локусов в группе «инаппарант‑
ных» штаммов и 25 локусов в группе «манифестных»
штаммов, по которым произошли нуклеотидные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20
замены относительно штамма Sofjin [2, 9]. Филогене‑
тический анализ показал, что все возбудители, вы‑
звавшие инаппарантную форму КЭ, представляли
монолитную группу и были объединены в один кла‑
стер. В этот же кластер вошел штамм Oshima 5-10 ви‑
руса дальневосточного субтипа. Расположение штам‑
мов на дендрограмме указывало на их более близкое
филогенетическое родство со штаммом Oshima 5-10,
по сравнению со штаммом Sofjin [11].
Штамм Oshima 5-10 – первый изолят вируса КЭ,
выделенный в 1995 г. из крови собаки на о. Хоккай‑
до [19]. Работы по изучению природных очагов КЭ в
Японии были связаны с появлением первого случая
(27.10.1993 г.) менингоэнцефалита у жены фермера мо‑
лочной фермы на о. Хоккайдо (больная выздоровела).
Этот первый случай КЭ в Японии был верифицирован
с помощью серологических тестов [22]. Японские уче‑
ные развернули широкие исследования по выявлению
вируса КЭ на о. Хоккайдо. В настоящее время имеется
коллекция очень близких по молекулярной характери‑
стике штаммов, которые отнесены к дальневосточно‑
му субтипу вируса. Они образовали группу Oshimaподобных штаммов и были изолированы из крови со‑
бак, грызунов и клещей Ixodes ovatus, обитающих на о.
Хоккайдо [19, 23, 24 ]. Изученные нами штаммы, неза‑
висимо от степени вирулентности для людей, образо‑
вали, по крайней мере, два крупных кластера: штаммы,
подобные Sofjin, и штаммы, подобные Oshi­ma 5-10. На
основе этих исследований был сделан главный вывод:
все случаи заболевания людей инаппарантной, стер‑
той, лихорадочной и очаговыми формами КЭ с ле‑
тальными исходами были вызваны штаммами вируса
дальневосточного субтипа. Причем в рамках проана‑
лизированного фрагмента белка Е (190–242 а.о.) не
обнаружено мутаций, которые влияли бы на степень
вирулентности дальневосточных штаммов. Допол‑
нительно на основе секвенирования более длинного
участка белка Е (1–505 н.о.) пяти аналогичных штам‑
мов вируса, выделенных от пациентов с разными фор‑
мами КЭ, получено подтверждение вышесделанного
заключения о том, что, несмотря на выраженную неод‑
нородность, все региональные штаммы принадлежат к
одному дальневосточному субтипу [11, 21].
В настоящее время для понимания вопросов виру‑
лентности огромное значение придается сравнитель‑
ному изучению полногеномной структуры вируса КЭ.
Уже известны работы российских и зарубежных ис‑
следователей по расшифровке первичной структуры
генома нескольких его штаммов [13, 16–19]. Эти дан‑
ные не дополнили сведения по таксономии возбуди‑
теля КЭ. Показано, что вирусные белки имеют заме‑
ны аминокислот, позволяющие достоверно различить
три субтипа вируса, а также аминокислотные замены
у штаммов одного субтипа, определяющие генетиче‑
скую неоднородность его популяции.
Нами впервые проведено полногеномное секвени‑
рование 16 штаммов вируса КЭ, вызывавших инап‑
парантную и манифестные формы инфекции [12].
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Показано, что штаммы 1-й группы кластрируются с
японским штаммом Oshima 5-10. Однако сюда вошли и
два штамма (Р-86 и Р-90), вызвавшие очаговую форму
заболевания. В то же время штаммы вируса КЭ, изо‑
лированные от больных с манифестной формой ин‑
фекции, образовали два самостоятельных кластера –
Софьин-подобные (Р-89, Р-94, Р-87, Р-73), а также по‑
добные китайскому штамму Senzhang (Глубинное, Р-85,
Р-679). Следует отметить, что штаммы, не вызывавшие
манифестную форму КЭ, выделяли преимущественно
из крови людей, заразившихся после укуса клеща на
очаговых территориях, прилежащих к Владивостоку, а
также в южных районах Приморского края. Штаммы,
изолированные из мозга умерших, регистрировали на
всей территории Приморского края, но чаще всего за‑
ражение происходило в отдаленных таежных районах,
где сохраняются древние очаги инфекции. Подробный
анализ молекулярно-генетической характеристики та‑
ких штаммов представлен в статье С.И. Беликова и др.
в настоящем номере журнала.
Важно отметить, что расхождение по молекуляр‑
ным часам дальневосточного штамма Sofjin и сибир‑
ского штамма Vasilchenko составляет приблизитель‑
но 1700–2100 лет [19]. Для штамма Глубинное время
дивергенции равняется 320–490 [25], а для штаммов
Sen­zhang, Р-85 и Р-679 – 300–490 лет. Самую моло‑
дую группу сформировали Oshima-подобные штам‑
мы, куда вошли все наши «инаппарантные» вариан‑
ты. Время расхождения штаммов Oshima, по данным
D. Haya­sa­ka et al. [19], находится в пределах 260–430 лет.
Японские исследователи считают, что вирус КЭ, рас‑
пространяясь с запада на восток, попал на о. Хоккайдо
с территории Дальнего Востока путем переноса зара‑
женных вирусом клещей птицами, грызунами и дру‑
гими животными. Судя по этим данным, многолетние
слухи, которые до настоящего времени обсуждаются в
СМИ и периодически – в медицинских кругах, о заносе
вируса КЭ в 1930-х годах на территорию Дальнего Вос‑
тока из Японии абсолютно не обоснованы.
Интересные наблюдения сделаны D. Hayasaka et al.
[20]. При изучении вирулентности дальневосточных
штаммов, выделенных в Хабаровском крае и вблизи
Владивостока, а также сибирских штаммов, выделен‑
ных недалеко от Иркутска (в сравнении с Oshi­ma 5‑10),
оказалось, что самую высокую вирулентность для бе‑
лых мышей проявили сибирские, а самую низкую –
японские штаммы вируса КЭ.
Не случайно появились публикации, доказываю‑
щие, что вирус КЭ сибирского субтипа способен вы‑
зывать у людей весь спектр клинических проявлений
инфекции, свойственный и вирусу дальневосточного
подтипа, – от субклинических до тяжелых очаговых
форм с летальным исходом [14]. Так, в Ярославской,
Вологодской, Читинской областях и в Красноярском
крае описаны тяжелейшие очаговые формы КЭ, вы‑
званные штаммами сибирского субтипа. В Европе
клиническое течение КЭ не ограничивается сероз‑
ным менингитом, тяжелые паралитические формы
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекции
регистрируются также в Австрии, Германии, Фран‑
ции и в других странах.
Как же нам относиться к дальневосточному КЭ –
это особый вариант болезни или часть единой нозо‑
формы? На протяжении всего периода изучения КЭ
в Приморском крае летальные исходы регистрирова‑
лись ежегодно в пределах 5–39 %. Особенное несоот‑
ветствие показателей заболеваемости и летальности
было отмечено в 1980-х годах: на фоне резкого сниже‑
ния заболеваемости (в отдельные годы менее 1 на 100
тыс. населения) последовало значительное повыше‑
ние летальности (до 39 %). Это несоответствие вряд
ли свидетельствует о наступившем благополучии.
Такая ситуация возможна только в случаях гиподиаг‑
ностики инфекции, основанной на клинической ве‑
рификации в основном тяжелых форм с летальными
исходами.
Начиная с 1990-х годов наступил новый этап в ре‑
шении проблемы КЭ, стали внедрять современные ме‑
тоды лабораторной диагностики, и это, в первую оче‑
редь, касалось иммуноферментного анализа. Во всех
регионах нашей страны число регистрируемых случаев
резко возросло, что отразилось на картине заболевае‑
мости как в РФ, так и в Приморском крае. Некоторые
клиницисты пытались «исправить» уровень заболе‑
ваемости КЭ в Приморском крае, не учитывая случаи
с легким течением инфекции [5]. Однако, как показала
история изучения заболевания, занижение показате‑
лей заболеваемости ведет к искусственному завыше‑
нию показателей летальности при этой инфекции.
За 2000–2009 гг. из числа зарегистрированных 746
случаев КЭ летальный исход наступил в 10,2 %. Ле‑
тальность в этот период колебалась от 5,3 до 13,1 %.
Конечно, эти показатели значительно ниже таковых
в начальном периоде изучения инфекции, а также
1980‑х годов, но все же они достаточно высоки по
сравнению с другими регионами, где заболеваемость
КЭ значительно выше, чем в Приморском крае.
При филогенетическом анализе полногеномных
структур региональных штаммов вируса КЭ, вызвав‑
ших тяжелейшие формы инфекции с быстрым насту‑
плением летальных исходов, мы обратили внимание на
то, что наиболее древняя по молекулярным часам груп‑
па объединена в общий кластер с китайским штаммом
Senzhang. Этот штамм был изолирован в 1953 г. из моз‑
га умершего больного в провинции Хэйлунцзян, КНР.
В качестве примера можно представить описание
клинической картины, характеризующей типичное
течение дальневосточного КЭ. Именно такие фор‑
мы инфекции в первую очередь привлекли внимание
первооткрывателей новой болезни на Дальнем Восто‑
ке в 1934 г. (А.Г. Панов) и затем в 1937 г. (Л.А. Зильбер).
Больной Б., 15 лет, постоянно проживавший в с. Новопо‑
кровка Красноармейского района Приморского края, заболел
остро 08.06.2004 г. (медицинская карта № 6320). Из анамнеза
установлено, что, находясь в тайге неподалеку от с. Глубинное
Красноармейского района, 30.05.2004 г. обнаружил двух при‑
сосавшихся клещей в области правого бедра и левого плеча.
21
Удалив самостоятельно клещей, Б. за медицинской помощью
не обратился. Ранее против КЭ не вакцинировался.
Спустя 9 дней после укусов у Б. появились головная боль,
озноб, общая слабость, боль в шейно-воротниковой области,
повышение температуры тела до 39 °С. Госпитализирован
9 июня в Красноармейскую ЦРБ. Несмотря на инфузионную и
дезинтоксикационную терапию и введение противоклещевого
иммуноглобулина, состояние больного прогрессивно ухуд‑
шалось, и 11 июня санитарной авиацией он был доставлен в
отделение реанимации и интенсивной терапии Приморской
краевой клинической больницы № 1.
При поступлении состояние тяжелое, пациент вялый, ади‑
намичный, сознание нарушено (умеренное оглушение), не ори‑
ентируется в месте и во времени, выполняет только простые
команды. Менингеальные симптомы: ригидность затылочных
мышц на 2 поперечных пальца, симптом Кернига 150° с обеих
сторон. Выявлены симптомы поражения черепно-мозговых
нервов: мелкоразмашистый горизонтальный нистагм, сла‑
бость конвергенции, легкая сглаженность левой носогубной
складки. Глотание и фонация не нарушены. Мышечный тонус
в конечностях снижен, парезов нет. Глубокие рефлексы в обе‑
их конечностях оживлены, симметричные. Выявлен патоло‑
гический рефлекс Бабинского с двух сторон, нарушений чув‑
ствительности не зарегистрировано.
Назначена терапия, включавшая введение противоклещевого
иммуноглобулина (по 10 мл в/м 3 раза в день), коррекцию водноэлектролитных нарушений и гипертермического синдрома. Одна‑
ко в течение суток состояние больного ухудшилось за счет нарас‑
тания общемозговой симтоматики с углублением нарушения со‑
знания до комы и появления дыхательных расстройств. Возникла
необходимость интубации трахеи и проведения респираторной
поддержки. Сохранялась гипертермия (39,5°С), общемозговая
симптоматика продолжала нарастать. С целью санации трахео‑
бронхиального дерева и проведения искусственной вентиляции
13.06.2004 г. проведена трахеостомия. 15.06.2004 г. появились сим‑
птомы сердечно-сосудистой недостаточности (гипотония до 60 и
40 мм рт. ст., тахикардия 110–120 ударов в мин.), что потребовало
применения кардиотонических препаратов. Несмотря на интен‑
сивную терапию, 17.06.2004 г. произошла остановка сердечной
деятельности. Через 30 мин реанимационных мероприятий была
констатирована биологическая смерть.
Клинический анализ крови: гемоглобин – 166 г/л, гема‑
токрит – 49 %, эритроциты – 5×1012/л, лейкоциты – 10,6×109/л:
эозинофилы – 1 %, палочкоядерные – 31 %, сегментоядерные –
35 %, лимфоциты – 26 %, моноциты – 7 %; СОЭ – 18 мм/час. Био‑
химический анализ крови: глюкоза – 5,4 ммоль/л, мочевина –
4,5 ммоль/л, общий белок – 64,0 г/л, АСТ – 0,12 Ед/л, АЛТ –
0,25 Ед/л, общий билирубин – 14 мкмоль/л. Результат иссле‑
дования сыворотки крови к вирусу КЭ в иммуноферментном
анализе от 11.06.2004 г.: обнаружены ранние антитела класса
иммуноглобулина M, поздние антитела иммуноглобулина G не
обнаружены.
Заключительный клинический диагноз: «Клещевой энцефа‑
лит, менингоэнцефалитическая форма, острая стадия, крайне
тяжелое течение. Отек и гипоксия головного мозга. Двухсторон‑
няя пневмония. Острая сердечно-сосудистая недостаточность».
Из мозга умершего был выделен штамм вируса КЭ,
получивший название «Глубинный». Молекулярногенетическая характеристика этого штамма описана
в статье Е.В. Чаусова и др. в данном номере журна‑
ла. Авторы связывают его высокую патогенность с
необычайно высокой скоростью репликации вируса,
т. е. с быстрым достижением высоких показателей его
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22
титра в мозге умершего. Это, по-видимому, явилось
причиной бурного развития болезни, крайне тяжело‑
го течения и быстрого наступления (на 8-е сутки) ле‑
тального исхода, несмотря на интенсивную терапию.
Таким образом, анализируя особенности КЭ в При‑
морском крае, можно с уверенностью сказать о том,
что здесь наряду с крайне тяжелыми формами заболе‑
вания, зачастую ведущими к летальному исходу, как
это описано выше, все же большая часть случаев (до
65 %) представлена стертыми и лихорадочными фор‑
мами инфекции. Но чаще всего при укусе клеща в слу‑
чаях заражения людей вирусом КЭ наблюдается инап‑
парантная форма инфекции. На протяжении многих
лет успешное выявление таких случаев проводится в
лаборатории КЭ НИИЭМ СО РАМН. Трудно сказать,
почему диагностика стертых и лихорадочных форм КЭ
на протяжении нескольких десятилетий была неадек‑
ватной. Это породило миф о том, что при КЭ на Даль‑
нем Востоке фатальный исход почти неизбежен.
Мы склонны поддержать мнение В.В. Погоди‑
ной и др. [14] о том, что развитие новых методов
молекулярно-генетических исследований позволило
укрепить позицию, согласно которой все три субти‑
па вируса КЭ обусловливают единую нозоформу при
определенных количественных различиях в частоте
тех или иных клинических форм болезни.
Коллектив НИИЭМ СО РАМН выражает благодарность сотрудникам неврологического отделения ПККБ № 1 (заведующий
В.Д. Новиков) и инфекционного отделения ПККБ № 2 (заведующая О.Б. Дададова) за многолетнюю совместную работу, особенно по выявлению тяжелых, труднодиагностируемых случаев нейроинфекций, встречающихся в Приморском крае.
Работа выполнена при поддержке гранта МНТЦ № 4006
2010–2011 гг.
Литература
1. Беликов С.И., Леонова Г.Н., Джиоев Ю.П., Злобин В.И. Анализ гетерогенности популяции вируса клещевого энцефалита на основе гибридизации РНК с олигонуклеотидными
зондами и построения топологических деревьев // Тихоокеанский. мед. журн. 2001. № 2. С. 43–46.
2. Беликов С.И., Леонова Г.Н., Кондратов И.Г. и др. Анализ полногеномных последовательностей штаммов дальневосточного субтипа вируса клещевого энцефалита, обладающих
различной нейровирулентностью для человека // Бюлл. СО
РАМН. 2007. № 4. С. 22–28.
3. Вотяков В.И., Протас И.И., Жданов В.М. Западный клещевой энцефалит. Минск: Белорусь, 1978. 255 с.
4. Вотяков В.И., Злобин В.И., Мишаева Н.П. Клещевые энцефалиты Евразии. Новосибирск: Наука, 2002. 437 с.
5. Гуляева С.Е., Овчинникова А.А., Афанасьева Н.Б., Гуляев С.А.
Клещевой энцефалит. Владивосток: Уссури, 2004. 154 с.
6. Зильбер Л.А. Эпидемические энцефалиты. М.: Медгиз, 1946.
255 с.
7. Злобин В.И., Беликов С.И., Джиоев Ю.П., Демина Т.В. Молекулярная эпидемиология клещевого энцефалита. Иркутск:
РИО ВСНЦ СО РАМН, 2003. 272 с.
8. Иерусалимский А.П. Клещевой энцефалит. Новосибирск:
Наука, 2001. 360 с.
9. Кулакова Н.В. Молекулярно-генетическая характеристика
дальневосточных штаммов вируса клещевого энцефалита,
изолированных от людей с различными формами инфекционного процесса: автореф. дис. … канд. биол. наук. Владивосток. 2003. 24 с.
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
10. Леонова Г.Н., Беликов С.И., Кулакова Н.В. и др. Молекулярное
типирование штаммов вируса клещевого энцефалита, выделенных от людей с различной степенью тяжести инфекции
на территории юга Дальнего Востока России // Журн. молекул. генетика, микробиол. и вирусол. 2004. № 2. С. 32–37.
11. Леонова Г.Н., Беликов С.И., Павленко Е.В. и др. Биологическая
и молекулярно-генетическая характеристика дальневосточной популяции вируса клещевого энцефалита и ее патогенетическое значение // Вопр. вирусол. 2007. № 6. С. 13–16.
12. Леонова Г.Н., Беликов С.И., Кондратов И.Г. и др. Современные достижения в проблеме клещевого энцефалита, вакцинопрофилактика // Мед. вирусол. 2009. Т. ХХVI. С. 107–108.
13. Плетнев А.Г. Структура, организация и детекция генома
вируса клещевого энцефалита: автореф. дис. … докт. хим.
наук. М., 1990. 48 с.
14. Погодина В.В., Левина Л.С., Карань Л.С. и др. Развитие идей
М.П. Чумакова в области этиологии клещевого энцефалита, нозогеографии и изменчивости возбудителя // Мед. вирусол. 2009. Т. ХХVI. С. 123–128.
15. Чумаков М.П., Беляева А.П. Этиологическое единство клещевого весенне-летнего энцефалита в восточных и западных зонах СССР // Тез. IV науч. сессии Ин-та неврологии
АМН СССР. М., 1949. С. 3–7.
16. Ecker V., Allison S.L., Meixner T., Heinz F.X. Sequence analysis
and genetic classification of tick-borne encephalitis viruses from
Europe and Asia. // J. Gen. Virol. 1999. Vol. 80. P. 179–185.
17. Gritsun T.S, Lashkevich V.A., Gould E.A. Tick-borne encephalitis
// J. Antiviral. Res. 2003. Vol. 57. Р. 129–146.
18. Gritsun T.S., Frolova T.V., Zhankov A.I. Characterization of a
Siberian Virus Isolated from a Patient with Progressive Chronic
Tick-Borne Encephalitis // J. Virol. 2003. Vol. 77. Р. 25–36.
19. Hayasaka D., Suzuki Y., Kariva H. et al. Phylogenetic and virulence analysis of tick-borne encephalitis viruses from Japan and
far-eastern Russia // J. Gen.Virol. 1999. Vol. 80. Р. 3127–3135.
20. Hayasaka D., Ivanov L., Leonova G. et. al. Distribution and characterization of tick-borne encephalitis viruses from Siberia and
Far-eastern Asia // J. Gen. Virol. 2001. Vol. 82. Р. 1319–1328.
21. Leonova G.N., Ternovoi V.A., Pavlenko E.V. et al. Evalution of
vaccine Encepur ® adult for induction of human neutralizing antibodies against recent Far Eastern subtype strains of tick-borne
encephalitis virus // Vaccine. 2007. No. 25. Р. 895–501.
22. Takashima I., Morita K., Chiba M. et al. // A case of Tick-Borne
Encephalitis in Japan and Isolation of the Virus // J. Clin. Microbiol. 1997. Vol. 35, No. 8. Р. 1943–1947.
23. Takeda T., Ito T., Chiba M. et al. Isolation of tick-borne encephalitis virus from Ixodes ovatus (Acari: Ixodidae) in Japan // J. Med.
Entomol. 1998. Vol. 35, No. 3. Р. 227–231.
24. Takeda T., Ito T., Osada M. et al. Isolation of tick-borne encephalitis
virus from wild rodents and a seroepizootiologic survey in Hokkaido, Japan // Am. J. Trop. Med. Hyg. 1999. Vol. 60, No. 2. Р. 287–291.
25. Ternovoi V.A., Protopopova E.V., Chausov E. V. et al. Novel variant of Tick-borne Encephalitis Virus, Russia // Emerging infect.
Dis. 2007. Vol. 13, No. 10. P. 1574–1578.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
On Nosological Homogeneity and Evolution of TickBone Encephalitis
G.N. Leonova
Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia)
Summary – This lecture discusses issues of nosological homoge‑
neity of tick-bone encephalitis known to be widespread within the
Eurasian continent. As the author indicates, new methods of molec‑
ular genetic testing allow uniting all forms of tick-bone encephalitis
caused by three viral sub-types (Far Eastern, West European and
Siberian ones) into a single nosological form with due regard to
certain quantitative differences in the frequency of any given clini‑
cal manifestations observed in various regions.
Key words: tick-bone encephalitis, virus, molecular characteristics,
nosology.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 19–22.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
23
УДК 578.833:57.063.8:575.224.234
АНАЛИЗ ГЕНОМОВ ШТАММОВ ВИРУСА КЛЕЩЕВОГО ЭНЦЕФАЛИТА,
ОБЛАДАЮЩИХ РАЗЛИЧНОЙ ВИРУЛЕНТНОСТЬЮ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА
С.И. Беликов1, Г.Н. Леонова2, И.Г. Кондратов1, Е.В. Романова1, Е.В. Павленко2
1 Лимнологический
2 НИИ
институт СО РАН (664033 г. Иркутск, ул. Улан-Баторская, 3),
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: вирус клещевого энцефалита, геном, секвенирование.
Штаммы вируса клещевого энцефалита дальневосточного
субтипа способны вызывать заболевание различной тяжести.
Для определения связи между тяжестью заболевания и струк‑
турой генома вируса были определены полногеномные ну‑
клеотидные последовательности штаммов, выделенных как от
умерших людей (высоковирулентные штаммы), так и от лиц, у
которых отсутствовали симптомы заболевания (инаппарант‑
ные штаммы). Выявлено, что эти две группы штаммов виру‑
са находятся на филогенетическом древе в разных кластерах.
Кроме того, группы этих штаммов различаются по наличию
19 группоспецифичных мутантных сайтов в вирусных бел‑
ках. Четыре мутации приводят к существенному изменению
свойств аминокислотных остатков и, вероятно, являются клю‑
чевыми, определяющими патогенность штамма.
Клещевой энцефалит (КЭ) является одной из наиболее
значимых природно-очаговых вирусных инфекций,
переносимых клещами в лесной зоне Евразийского
континента. Заболевание регистрируют более чем в
25 странах Европы и 7 странах Азии. В Российской
Федерации КЭ встречается на 46 административных
территориях, в том числе на 18 территориях Сибири и
Дальнего Востока. Известно, что клиническое течение
заболевания существенно различается по регионам.
Так, в европейской части субконтинента КЭ зачастую
протекает в виде двухволновой лихорадки, в Сибири
превалируют лихорадочные и менингеальные формы,
а на Дальнем Востоке чаще, чем в других регионах,
регистрируют очаговые формы заболевания. Леталь‑
ность в разных регионах также варьирует в очень ши‑
роком диапазоне – от 0,03 до 20–35 % с максимальны‑
ми показателями на Дальнем Востоке. Разную степень
тяжести заболевания можно объяснить различиями в
субтипах вируса. Однако было показано, что прямой
корреляции между субтипом вируса, его вирулентно‑
стью и тяжестью КЭ не существует. Так, некоторые
варианты вируса дальневосточного субтипа могут
вызывать легкие формы заболевания, а варианты си‑
бирского субтипа – тяжелые случаи КЭ, приводящие
к гибели больных [1, 2]. Определение субтипа виру‑
са, получившее распространение в последнее время,
представляет интерес в теоретическом плане для изу‑
чения эволюции вирусной популяции.
В данной работе на большой выборке проведен
сравнительный анализ полногеномных последова‑
тельностей штаммов вируса КЭ, выделенных от лю‑
дей с различной тяжестью заболевания, с целью по‑
Леонова Галина Николаевна – д-р мед. наук, профессор, заведую‑
щая лабораторией клещевого энцефалита НИИЭМ СО РАМН; e-mail:
galinaleon@mail.primorye.ru
иска связи мутаций в геноме с вирулентностью воз‑
будителя для человека.
Материал и методы. Исследованы 9 штаммов, изо‑
лированных от больных КЭ, заражение которых про‑
изошло на территории Приморского края. Штаммы
Primorye-18, Primorye-69, Primorye-212, Primorye253, Primorye-270 и Primorye-332 были изолированы
на 2–3-й день после «укуса» клеща в лесной зоне юга
Дальнего Востока из крови людей, у которых не было
зарегистрировано клинически выраженного энце‑
фалита – так называемые инаппарантные штаммы.
Штаммы Primorye-94, Dalnegorsk, Kavalerovo были
изолированы из мозга умерших от КЭ (высоковиру‑
лентные штаммы).
Изоляцию вируса проводили на двухсуточных не‑
инбредных белых мышах, которых заражали внутри‑
мозговым и подкожным способами 10 %-ной суспен‑
зией мозга умерших от КЭ, а также кровью людей
после укуса клеща. В работе использовали штаммы
5–8-го пассажей.
Суммарную РНК выделяли из головного мозга
больных мышей-сосунков с помощью набора «РибоЗоль-А» («АмплиСенс», Россия) согласно протоколу
изготовителя. Препараты суммарной РНК хранили
после выделения в виде суспензии в 50 %-ном изопро‑
паноле при –20 °С.
Реакцию обратной транскрипции проводили с по‑
мощью набора «Реверта-L-100» («АмплиСенс», Рос‑
сия) согласно протоколу изготовителя. Амплифика‑
цию фрагментов ДНК выполняли с помощью 22 пар
праймеров на амплификаторе DNA Engine DYAD (MJ
Research, США). Условия амплификации: плавление
комплекса – 95 °С, 30 с, отжиг праймеров – 58 °С, 5 с,
элонгация ДНК – 72 °С, 40 с (количество циклов –
35). Реакцию осуществляли в 20 мкл реакционной
смеси, содержащей 65 мМ Tris-HСl (pH 8,8), 20 мМ
(NH4)2SO4, 0,01 % Tween-20, 10 пмоль каждого прай‑
мера, 0,5 ед. Taq-полимеразы, 0,2 мМ каждого dNTP
и 0,1–2 мкл препарата кДНК. Амплифицированные
фрагменты ДНК визуализировали электрофорезом
в геле 0,8 % агарозы с добавлением бромистого эти‑
дия в ультрафиолетовом освещении с длиной вол‑
ны 360 нм. Ампликоны из геля выделяли методом
вымораживания посредством нескольких циклов
замораживания–оттаивания.
Терминирующие реакции проводили с помощью
набора Genome Lab DTCS-Quick Start Kit (Beckman
Coul­ter, США) согласно протоколу производителя.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
24
Получение продуктов терминирующих реакций
осуществляли на секвенаторе CEQ-8800 (Beckman
Coulter, США). Анализ полученных нуклеотидных и
аминокислотных последовательностей осуществля‑
ли с помощью пакета программ BioEdit и ClustalW
[5]*. Филогенетический анализ проводили методом
neighbor-joining с использованием пакета программ
TREECONW [5, 9]. Bootstrap-анализ выполнен для
1000 выборок.
Результаты исследования. Определены полные ну‑
клеотидные последовательности геномов штаммов
вируса КЭ, которые депонированы в GenBank под
номерами GQ228395, EU816453, EU816450, EU816451,
EU816452 и AY169390 для штаммов Primorye-18,
Primorye-69, Primorye-212, Primorye-253, Primorye270 и Primorye-332 соответственно, выделенных из
крови людей с субклиническим течением заболевания.
Штаммам Primorye-94, Dalnegorsk и Kavalerovo, изо‑
лированным из мозга умерших от энцефалита людей,
присвоены номера EU816454, FJ402886 и FJ402885 со‑
ответственно. Длины геномов варьировали в преде‑
лах 10875–11099 нуклеотидов, что согласуется с дли‑
ной геномов ранее описанных штаммов Oshima 5-10,
Sofjin-HO и Glubinnoe, имеющих длины 11100, 10894
и 10886 нуклеотидов соответственно. Кодирующая
часть геномов этих штаммов имеет высокую степень
гомологии и варьирует от 94 до 100 %, гомология со
штаммом Vasilchenko сибирского субтипа составляет
85 % (рис.).
Полипротеины штаммов Dalnegorsk, Kavalerovo,
Primorye-94, Primorye-69 имеют длину 3414 амино‑
кислотных остатков, что типично для всех известных
флавивирусов. Длина полипротеинов инаппарантных
штаммов Primorye-212, Primorye-332, Primorye-253,
Primorye-18, Primorye-270 короче в связи с делецией
аминокислоты в 111-й позиции полипротеина. Все
полипротеины имеют высокую степень гомологии,
причем 3320 а.о. идентичны (97,25 %), 47 а.о. (1,38 %)
являются строго подобными, 28 а.о. (0,82 %) – слабо
подобные и лишь 19 аминокислот (0,56 %) являются
различающимися. Большинство мутаций хаотично
распределяются по всему белку и, вероятно, относят‑
ся к случайным, но 19 различающихся мутаций яв‑
ляются характерными для изучаемых групп штаммов.
Из них четыре замены являются существенными, две
мутации приводят к менее существенному и большая
часть замен (13 мутаций) приводит к несущественно‑
му изменению свойств аминокислот (табл.).
Обсуждение полученных данных. В лесной зоне
России и сопредельных стран заболеваемость КЭ и
тяжесть течения болезни различаются по регионам.
Наиболее вероятной причиной таких различий могут
быть изменения в структуре вирусной популяции, од‑
нако до сих пор не выяснено, какие именно изменения
в геноме возбудителя влияют на тяжесть заболевания.
Основной причиной этого является отсутствие хоро‑
* Доступны по URL: http://www.mbio.ncsu.edu/BioEdit/bioedit.html и
http://npsa-pbil.ibcp.fr/cgi-bin/npsa_automat.pl?page=npsa_clustalw.html
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Рис. NJ-филогенетическое древо дальневосточных штаммов
вируса КЭ, выделенных от людей с различной тяжестью забо‑
левания:
а – инаппарантные штаммы; б – высоковирулентные штаммы.
шей биологической модели, при использовании кото‑
рой можно предсказать тяжесть заболевания человека.
Общепринятые характеристики штаммов, такие как
нейровирулентность для мышей и хомяков, темпы
репродукции роста вируса на культурах клеток при
разных температурах, плохо коррелируют с вирулент‑
ностью штаммов для человека. В связи с этим мы пред‑
ложили новый подход, основанный на полногеномном
секвенировании большой коллекции штаммов вируса
КЭ с известной вирулентностью для человека. Для об‑
легчения выявления ключевых мутаций, влияющих на
вирулентность, в анализ были взяты штаммы с диа‑
метрально различающейся вирулентностью, а имен‑
но высоковирулентные штаммы, выделенные из моз‑
га умерших от энцефалита людей, и инаппарантные
штаммы, выделенные из крови пациентов после укуса
клеща без признаков заболевания.
Из результатов анализа нуклеотидных последо‑
вательностей видно, что все проанализированные
штаммы, вне зависимости от их вирулентности, при‑
надлежат к дальневосточному субтипу вируса КЭ. Их
геномы различаются несущественно, за исключением
делеций различной длины в 3’-нетранслируемой об‑
ласти. Но ни величина, ни позиции этих делеций не
коррелируют с вирулентностью, и поэтому они далее
не рассматриваются. На основании анализа нуклео‑
тидной последовательности, кодирующей полипро‑
теин, было построено филогенетическое древо. По
этому параметру штаммы вируса КЭ четко разделяют‑
ся на группы инаппарантных и высоковирулентных.
Причем ближайшим родственником инаппарантных
штаммов является штамм Oshima 5-10, выделенный в
Японии. Высоковирулентные штаммы разделились на
два кластера, в один из которых входят штаммы Sofjin
и 205, а во второй – описанный ранее штамм Senzhang,
выделенный в Китае, и штамм Glubinnoe, выделенный
в Красноармейском районе Приморского края (рис.).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
25
Таблица
Ключевые группоспецифичные мутации в вирусных белках штаммов, вызвавших инаппарантную и очаговые формы клещевого
энцефалита в Приморском крае
Штамм
Strains
Sofjin
205
Glubinnoe
Senzhang
Dalnegorsk
Kavalerovo
P-94
Oshima
P-69
P-18
P-212
P-253
P-270
P-332
Capside protein
32
Q
Q
Q
Q
Q
Q
R
R
R
R
R
R
R
R
69
K
K
K
K
K
K
K
K
R
R
R
R
R
R
100
D
D
D
D
D
D
D
D
D
N
N
N
N
N
PrM
E
111 246 267 743
L
M
A
V
I
I
A
A
M
I
A
V
V
V
A
V
L
I
A
V
V
V
A
V
L
I
A
V
V
I
V
A
V
I
V
A
del V
V
A
del V
V
A
del V
V
A
del V
V
A
del V
V
A
NS1
NS2B
NS3
NS4A
NS4B
NS5
917 1466 1505 1534 2151 2354 2438 2472 3145 3188 3203 3235
S
F
R
S
K
M
V
A
S
G
I
A
S
F
R
S
K
M
V
V
S
R
I
A
S
F
R
S
K
M
V
A
S
R
I
A
S
F
R
S
K
M
V
A
S
R
I
A
S
F
R
S
K
M
V
A
S
R
I
A
S
F
R
S
K
M
V
A
S
R
I
A
S
F
R
S
K
M
V
A
S
R
I
A
S
F
R
F
K
M
V
A
T
R
V
A
G
F
K
F
K
M
V
V
T
K
V
S
G
V
K
F
R
V
A
V
T
K
V
S
S
V
K
F
R
V
A
V
T
K
V
S
G
V
K
F
R
V
A
V
T
K
V
S
G
V
K
F
K
V
A
V
T
K
V
S
G
V
K
F
R
V
A
V
T
K
V
S
Примечание. Черные блоки – с существенными различиями а.о., серые блоки – с менее выраженными различиями а.о., белые блоки – слабо
различающиеся а.о.
Такое деление штаммов на группы указывает на более
сложную структуру вирусной популяции, чем счита‑
ли ранее, и является важным для изучения ее проис‑
хождения и эволюции.
Более значимые результаты получены при ана‑
лизе транслированных аминокислотных последова‑
тельностей полипротеина. В геноме вируса КЭ, также
как и у других членов семейства Flaviviridae, имеется
одна протяженная открытая рамка считывания, ко‑
дирующая белок полипротеин длиной 3414 а.о. Этот
полипротеин в процессе трансляции внутри зара‑
женной клетки образует комплекс с мембранами эн‑
доплазматического ретикулума и затем разрезается
на 10 индивидуальных белков с помощью протеазы
клетки-хозяина и вирусной протеазы [3]. Последо‑
вательность расположения индивидуальных белков
в полипротеине является характерной для всех фла‑
вивирусов и может быть записана так: 5'-C-prM(M)E-NS I-NS2A-NS2B-NS3-NS4A-NS4B-NS5-3' [4]. Три
первых белка, капсидный белок С, матричный белок
prM(M) и поверхностный белок Е входят в состав ви‑
русной частицы, остальные семь белков являются не‑
структурными.
В транслированной аминокислотной последова‑
тельности инаппарантных штаммов, за исключением
Primorye-69, нами обнаружена делеция одной амино‑
кислоты, что впервые показано для вируса КЭ. Эта де‑
леция находится в С-концевой части капсидного белка
С, непосредственно перед концевым Gly112 в области
сигнального 13-членного пептида. Такая делеция мо‑
жет влиять на эффективность отщепления капсидно‑
го белка сигналазой клетки-хозяина и соответственно
влиять на патогенность штамма вируса КЭ.
В других последовательностях полипротеинов
найдено 94 мутантных сайта, которые хаотично раз‑
бросаны по геному и встречаются не у всех штам‑
мов. Исключение представляют 19 сайтов, мутации
которых являются специфичными для групп инап‑
парантных и высоковирулентных штаммов, кото‑
рые могут быть связаны с изменением патогенно‑
сти вируса. В таблице показаны позиции мутаций
в полипротеине относительно штамма Sofjn-HO и
отмечены индивидуальные вирусные белки, мута‑
ции которых выделены разным цветом. Мутантные
сайты, в которых замененные аминокислоты суще‑
ственно не влияют на физико-химические свойства
аминокислоты, например замена К→R (Lys→Arg),
M→V (Met→Val) или A→V (Ala→Val) и др., не вы‑
делены. Мутантные сайты, в которых замененные
аминокислоты различаются в большей степени, на‑
пример D100→N (Asp→Asn) или F1446→V (Phe→Val),
выделены серым. Мутантные сайты, в которых за‑
мененные аминокислоты существенно различаются
по свойствам, например S917→G (Ser→Gly), S1534→F
(Ser→Phe) или A3235→S (Ala→Ser), а также делеция,
выделены черным. В этих сайтах гидрофильная ги‑
дроксилсодержащая аминокислота серин, характер‑
ная для высоковирулентных штаммов, заменена у
инаппарантных штаммов на гидрофобные амино‑
кислоты, что может приводить к изменению кон‑
формации белка и, таким образом, изменять его
свойства. Можно предположить, что мутации, вы‑
деленные черным цветом, играют решающую роль в
изменении патогенных свойств вируса, хотя на дан‑
ном этапе исследования нельзя полностью исклю‑
чать возможное влияние остальных мутаций. Часть
обнаруженных мутаций может отражать эволюци‑
онную историю штамма и, вероятно, не связана с из‑
менением вирулентности. Для решения этого вопро‑
са требуется проанализировать большее количество
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26
штаммов с охарактеризованной вирулентностью
для человека.
Как показано выше, делеция 111-й аминокислоты
в капсидном белке обнаружена нами впервые для фла‑
вивирусов, поэтому возможность влияния этой мута‑
ции на изменение патогенных свойств ранее не была
показана. Хотя из анализа литературы и общеприня‑
того механизма сборки вирусных частиц следует, что
эта мутация может быть одной из ключевых, влияю‑
щих на патогенность вируса. Известно, что сборка ин‑
фекционной вирусной частицы начинается с образо‑
вания комплекса между вирусной РНК и капсидным
белком. Зрелый капсидный белок образуется из по‑
липротеина под действием двух протеаз – сигналазы
клетки-хозяина, которая отщепляет капсидный белок
от пре-М белка, и вирусной протеазы, которая отще‑
пляет сигнальную последовательность с образованием
зрелого капсидного белка [7]. Эти две протеазы долж‑
ны работать строго согласованно, в противном случае
происходит образование дефектных вирусных частиц,
не содержащих вирусной РНК, и поэтому неинфекци‑
онных [6, 11]. Протеаза вируса КЭ является комплек‑
сом двух неструктурных вирусных белков – NS2B и
NS3, и одна из обнаруженных нами ключевых мутаций
находится в домене протеазы белка NS3. Ранее было
показано, что мутации вблизи этого домена приво‑
дят к значительному снижению репликации вируса и
в результате к ослаблению его нейровирулентности [8].
Исходя из этих данных, можно предположить, что со‑
четание мутаций в капсидном белке и неструктурном
белке NS3 может действовать на процесс отщепления
и созревания капсидного белка и таким образом суще‑
ственно влиять на патогенность вируса КЭ.
Третьей ключевой мутацией является замена Ser917
у высоковирулентных штаммов на Gly у инаппарант‑
ных штаммов в неструктурном белке NS1. Данная
мутация не затрагивает известные функционально
значимые участки белка, такие как сайты гликозили‑
рования или остатки цистеина, образующие внутри‑
молекулярные и межмолекулярные дисульфидные
связи [10]. Поэтому в настоящее время возможный
механизм действия этой мутации на патогенность
остается невыясненным. Следует отметить, что ана‑
логичная мутация обнаружена у некоторых штаммов
сибирского субтипа вируса КЭ, однако влияние ее на
патогенные свойства для человека не определено.
Четвертой ключевой мутацией является замена
Ala3235 у высоковирулентных штаммов на Ser у инап‑
парантных штаммов в С-концевом домене неструк‑
турного белка NS5, являющегося полимеразой. Био‑
логическая роль этой мутации также пока неясна.
Таким образом, в геноме вируса КЭ дальневосточ‑
ного субтипа выявлено несколько ключевых мутаций,
которые могут быть связаны с изменением патоген‑
ных свойств его штаммов для людей. Данные мута‑
ции расположены вне гена оболочечного белка Е, по
характеристике которого проводится типирование
штаммов. Штаммы, обладающие различной виру‑
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
лентностью для человека, не имеют существенных
отличий в белке Е, в связи с чем необходимо разра‑
батывать новые подходы к их типированию с учетом
найденных ключевых мутаций.
Работа выполнена при финансовой поддержке междисциплинарного интеграционного проекта № 63 СО РАН, государственного контракта № П389 Федерального агентства по образованию и гранта МНТЦ № 4006.
Литература
1. Леонова Г.Н., Беликов С.И., Кулакова Н.В. и др. Молекулярное типирование штаммов вируса клещевого энцефалита, выделенных от людей с различной степенью тяжести
инфекции на территории юга Дальнего Востока России //
Мол. генетика, микробиол. и вирусол. 2004. № 2. С. 32–36.
2. Погодина В.В., Левина Л.С., Карань Л.С. и др. Летальные
исходы клещевого энцефалита, вызванного сибирским подтипом возбудителя в европейской части России и на Урале
// Мед. вирусол. 2009. Т. XXVI. С. 121–123.
3. Allison S.L., Stiasny K., Stadler C.W. et al. Mapping of functional
elements in the stem-anchor region of tick-borne encephalitis virus envelope protein E // J. Virol. 1999. Vol. 73. P. 5605–5612.
4. Chambers T.J., Hahn C.S., Galler R., Rice C.M. Flavivirus genome
organization, expression, and replication // Ann. Rev. Microbiol.
1990. Vol. 44. P. 649–688.
5. Combet C., Blanchet C., Geourjon C. Deleage G. NPS@:Network
Protein Sequence Analysis // TIBS. 2000. Vol. 25, No. 3. P. 147–150.
6. Lobigs, M., Lee, E. Inefficient signalase cleavage promotes efficient
nucleocapsid incorporation into budding flavivirus membranes //
J. Virol. 2004. Vol. 78. P. 178–186.
7. Mandl C.W. Steps of the tick-borne encephalitis virus replication
cycle that affect neuropathogenesis // Virus Res. 2005. Vol. 111,
No. 2. P. 161–174.
8. Rumyantsev A.A., Murphy B.R., Pletnev A.G. A tick-borne Langat
virus mutant that is temperature sensitive and host range restricted
in neuroblastoma cells and lacks neuroinvasiveness for immunodeficient mice // J. Virol. 2006. Vol. 80, No. 3. P. 1427–1439.
9. Van de Peer, Y., De Wachter, R. TREECON: a software package
for the construction and drawing of evolutionary trees // Comput.
Applic. Biosci. 1993. Vol. 9. P. 177–182.
10. Wallis T.P., Huang C.Y., Nimkar S.B. et. al. Determination of the
disulfide bond arrangement of dengue virus NS1 protein // J. Biol.
Chem. 2004. Vol. 279, No. 20. P. 20729–20741.
11. Yamshchikov V.F., Compans R.W. Processing of the intracellular form of the west Nile virus capsid protein by the viral
NS2B-NS3 protease: an in vitro study // J. Virol. 1994. Vol. 68.
P. 5765–5771.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Analyzing Genomes of Tick-Bone Encephalitis Virus
Strains with Various Human Virulence
S.I. Belikov1, G.N. Leonova2, I.G. Kondratov1, E.V. Romanova1,
E.V. Pavlenko2
1 Institute of Limnology, SB RAMS (3 Ulan-Batorskaya St.
Irkutsk 664033 Russia), 2 Research Institute of Epidemiology and
Microbiology, SB RAMS (1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia)
Summary – The FE-subtype tick-bone encephalitis strains are capa‑
ble of causing disease of various severities. To identify ties between
the disease severity and the virus genome structure, the authors
have detected full-genome nucleotide sequences of strains derived
from both dead persons (high virulent strains) and persons with no
evident symptoms of the disease (unapparent strains). These two
groups of the virus strains were on the phylogenetic tree in different
clusters. Besides, these groups varied by 19 available group-specific
mutant sites in virus proteins. Four mutations caused considerable
changes in the properties of amino acid residues and, were likely to
be key to identify the pathogenicity of the strain.
Key words: tick-bone encephalitis virus, genome, sequencing
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 23–26.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
27
УДК 578.833:57.063.8.575.224.234
МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ГЕНОМА ВЫСОКОПАТОГЕННОГО ШТАММА
ГЛУБИННОЕ/2004 ВИРУСА КЛЕЩЕВОГО ЭНЦЕФАЛИТА
Е.В. Чаусов1, В.А. Терновой2, Е.В. Протопопова2, Г.Н. Леонова1, В.Б. Локтев2
1 НИИ
2 ГНЦ
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1),
вирусологии и биотехнологии «Вектор» (630559 Новосибирская обл., Новосибирский р-н, п. Кольцово)
Ключевые слова: вирус клещевого энцефалита, штамм Глубинное/2004, молекулярно-генетический анализ.
Представлен молекулярно-генетический анализ последова‑
тельности генома высокопатогенного штамма Глубинное/2004
вируса клещевого энцефалита дальневосточного субтипа.
Сравнение его с геномом других штаммов дальневосточного,
сибирского и европейского субтипов показало, что штамм
Глубинное/2004 несет ряд мутаций в неструктурных вирусных
белках, сайтах процессинга вирусного полипротеина и промо‑
торных последовательностях генома. Эти мутации, вероятно,
могут способствовать ускоренной репликации и созреванию
вируса. Показано, что вторичная структура промоторной
5´-концевой области генома, а также расположение транс‑
мембранных доменов в белке NS2A отличают штаммы даль‑
невосточного субтипа от сибирского и европейского субтипов
вируса клещевого энцефалита.
Вирус клещевого энцефалита относится к роду
Flavivirus семейства Flaviviridae. К настоящему вре‑
мени известны три субтипа ВКЭ: дальневосточный,
сибирский и западноевропейский [5]. Клиническая
картина заболевания, вызываемого этим вирусом, в
ареале каждого субтипа варьирует. При этом возбу‑
дитель с высокой степенью нейропатогенности для
человека чаще встречается в группе штаммов дальне‑
восточного субтипа [1, 2].
Известно, что на патогенные и нейротропные
свойства вируса клещевого энцефалита оказывают
влияние нуклеотидные и аминокислотные замены в
различных частях генома, например в гене белка Е,
неструктурных белках или в нетранслируемых об‑
ластях генома [7–9, 11]. Молекулярно-генетический
анализ выосокопатогенных штаммов является важ‑
ной задачей для установления ключевых основ их
молекулярной биологии и патогенеза клещевого эн‑
цефалита.
Штамм Глубинное/2004 дальневосточного субти‑
па вируса клещевого энцефалита проявил высокую
патогенность для человека, вызвав особо тяжелую,
быстротекущую форму инфекции с летальным ис‑
ходом (см. в этом номере «Тихоокеанского медицин‑
ского журнала» статью Г.Н. Леоновой). Исследования
динамики накопления вирионов этого штамма в куль‑
туре клеток почки эмбриона свиньи, проведенные
Е.В. Протопоповой, показали, что он имеет высокую
скорость репликации [14]. На ранних сроках зара‑
жения клеток (12–24 часа) «урожай» инфекционного
вируса у этого штамма в 250 раз больше, чем у штам‑
Чаусов Евгений Владимирович – старший научный сотрудник
лаборатории клещевого энцефалита НИИЭМ СО РАМН; тел.: 8 (4232)
44-07-12, e-mail: evgchausov@gmail.com
ма 205. В этой связи штамм Глубинное/2004 является
интересным объектом для изучения нуклеотидных и
аминокислотных замен, ответственных за повышен‑
ную скорость роста и патогенность вируса клещевого
энцефалита.
Нами было проведено сравнение вторичных
структур РНК 5’-нетранслируемой области генома
(5’-НТО) штаммов вируса клещевого энцефалита
Глубинное/2004, 205 (дальневосточный субтип), За‑
усаев (сибирский субтип) и Neudoerfl (западноевро‑
пейский субтип). Для уточнения влияния аминокис‑
лотных замен на свойства белков вируса мы провели
анализ вторичной структуры белков и оценили изме‑
нения в трансмембранных доменах, а также изучили
различия в положении сайтов фосфорилирования, Oи N-гликозилирования.
Материал и методы. Полные нуклеотидные по‑
следовательности геномов штаммов вирусно‑
го клещевого энцефалита были взяты из базы
данных GenBank: Глубинное/2004 (DQ862460),
205 (DQ989336), Заусаев (AF527415), Neudoerfl
(U27495). Множественное сравнение последова‑
тельностей и филогенетический анализ проводили
с помощью программы MEGA 4 [13]. Для рекон‑
струкции вторичной структуры РНК использова‑
ли программу MFold v. 3.2 (http://www.bioinfo.rpi.
edu). Реконструкцию вторичной структуры бел‑
ков осуществляли с помощью программ PSIPRED
v. 2.6 (http://bioinf.cs.ucl.ac.uk/psipred /psiform.html)
и nnPredict (http://www.cmpharm.ucsf.edu/~nomi/
nnpredict.html). Для определения сайтов O- и
N-гликозилирования в белках использовали про‑
граммы NetOGlyc 3.1 (http://www.cbs.dtu.dk/services/
NetOGlyc/) и NetNGlyc 1.0 (http://www.cbs.dtu.dk/
services/ NetNGlyc), а для поиска трансмембран‑
ных доменов в белках – программу TMHMM Ser­ver
v. 2.0 (http://www.cbs.dtu.dk/services/TMHMM-2.0).
Результаты исследования. В выведенной аминокис‑
лотной последовательности штамм Глубинное/2004 в
сравнении со штаммом 205 имел 53 замены (табл. 1).
Так, в нуклеотидной последовательности 5’-НТО
штамма Глубинное/2004 выявлены замены Т30→С и
Т35→С в функционально важной области петли ле‑
вого плеча Y-структуры. Штаммы дальневосточного
субтипа при этом отличались от сибирского и евро‑
пейского по характерному виду Y-структуры 5’-НТО
(рис. 1).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
28
Рассчитанное расположение трансмембранных доменов
Вероятность
1,1
1,0
0,8
0,6
0,4
0,2
50
100
150
200
Штаммы 205, Глубинное/2004
Рассчитанное расположение трансмембранных доменов
Вероятность
1,1
1,0
0,8
0,6
0,4
0,2
Штаммы 205,
Глубинное/2004
Штаммы Заусаев,
Neudoerfi
Рис. 1. Вторичные структуры 5'-НТО ВКЭ.
При анализе выведенных последовательностей
вирусных белков были выявлены следующие особен‑
ности:
1) белок С/CTHD: у всех штаммов сайты протеолиза
С/CTHD и CTHD/prM различались (табл. 2). При
анализе вторичных структур, трансмембранных
доменов, сайтов O- и N-гликозилирования харак‑
терных отличий штамма Глубинное/2004 от других
штаммов выявлено не было;
2) белок prM/М: внутренний сайт протеолиза (pr/M),
распознаваемый протеазой фурином, имел оди‑
наковую последовательность SRTRR/SVLIP у
штаммов 205, Заусаев и Neudoerfl, но у штамма
Глубинное/2004 он отличался (SRTRR/SVLIR). Сайт
протеолиза prM/E был одинаков для всех четырех
штаммов (APVYA/SRCTH). При анализе вторич‑
ных структур, трансмембранных доменов, сайтов
O- и N-гликозилирования характерные различия
не выявлены;
3) белок E: во вторичной структуре, положе‑
нии трансмембранных доменов, сайтов O- и
N-гликозилирования, остатков цистеина, пептида
слияния и рецептора ламининсвязывающего белка
у всех штаммов характерные различия не зареги‑
стрированы;
4) белок NS1: в сайте процессинга полипротеина E/
NS1 штамм Глубинное/2004 имел замену (LGVGA/
DVGGA), у остальных штаммов – LGVGA/DVGCA.
В положении сайтов O- и N-гликозилирования и
остатков цистеина различий между штаммами не
было выявлено. Характерных изменений во вто‑
ричной структуре также не определялось;
50
100
150
200
Штаммы Заусаев, Neudoerfi
Рис. 2. Расположение трансмембранных доменов в белке NS2A.
5) белок NS2А: у штаммов дальневосточного субти‑
па (Глубинное/2004 и 205) найден потенциальный
сайт N-гликозилирования в позиции 100 а.о. У
штаммов Заусаев и Neudoerfl такой сайт отсутство‑
вал. Штаммы дальневосточного субтипа вируса
клещевого энцефалита отличались от сибирского
и европейского и по расположению трансмембран‑
ных доменов (рис. 2), при этом характерных отли‑
чий штамма Глубинное/2004 от штамма 205 не вы‑
явлено;
6) белок NS2B: у всех штаммов в положении трансмем‑
бранных доменов, сайтов O- и N-гликозилирования
различий не выявлено. При анализе вторичной
структуры белков у штамма Глубинное/2004 также
не найдено характерных особенностей;
7) белок NS3: при анализе потенциальных сайтов гли‑
козилирования у штамма Глубинное/2004 было об‑
наружено отсутствие сайта N-гликозилирования
в положении 499 а.о. и появление сайта
О-гликозилирования в положении 502 а.о. При
анализе вторичной структуры белков характер‑
ных особенностей у штамма Глубинное/2004 не
зарегистрировано;
8) белок NS4A: у всех штаммов различий во вторич‑
ной структуре в положении трансмембранных до‑
менов и сайтов O- и N-гликозилирования выявле‑
но не было;
9) белок NS4B: между штаммами вируса клещево‑
го энцефалита различий во вторичной структуре,
в положении трансмембранных доменов, сайтов
N-гликозилирования не обнаружено. У штам‑
ма Neudoerfl отсутствовал потенциальный сайт
О-гликозилирования в положении 108 а.о., имев‑
шийся у других штаммов;
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
29
Аминокислотные замены в полипептиде штамма Глубинное/2004 по сравнению со штаммом 205 ВКЭ
Измененные сайты процессинга
Всего замен
Глубинное/2004→205
Нет
Нет
0
A99*→V; I108→V; M111→I; M113*→V; F115*→L
C/CTHD (RGKRR/SAA*DW)
C/prM (GM*TF*A/ATVRK)
5
Ген
Аминокислотные замены Глубинное/2004→205
C
CTHD
Таблица 1
prM
Нет
Нет
0
M
R210*→P
prM/M (SRTRR/SVLIR*)
1
E
K508→R; I597→T; T646→N; V743→A
Нет
4
NS1
G780*→C; K883→R; S951→P; I1053→T
E/NS1 (LGVGA/DVGG*A)
4
NS2A
R1180→K; R1227→S; G1250→S; G1277→E; C1311→Y
Нет
5
NS2B
V1423→M
Нет
1
NS3
E1563→D; G1650→E; I1673→S; I1707→T; T1828→S; A1861→V; P1948→Q;
V1975→G; D1988→N; A2062→T
NS2B/NS3 (RTARR/SD*LVF)
10
NS4A
D2143→E ;V2165→A
Нет
2
NS4B
M2283→L; I2314→M; A2331→V; V2349→I; A2472→V
Нет
5
NS5
K2625→R; A2757→G; G2758→D; E3013→G; S3014→F; G3033→E; K3074→R;
V3080→I; S3187→G; P3251→R; V3260→I; I3297→V; V3342→I; K3389→E;
Y3402→D; N3406→E
Нет
16
Всего:
53
5
53
* Замены в сайтах процессинга полипротеина.
Таблица 2
Аминокислотные последовательности сайтов протеолиза
С/CTHD и CTHD/prM у штаммов ВКЭ
Сайт С/CTHD
Сайт CTHD/prM
Глубинное/2004
Штамм
RGKRR/SAVDW
GMTFA/ATVRK
205
RGKRR/SAADW
GVTLA/ATVRK
Заусаев
RGKKR/STTDW
GVAFA/ATVRR
Neudoerfl
RGKRR/SATDW
GMTLA/ATVRK
10) белок NS5: отличий между штаммами в положе‑
нии потенциальных сайтов О-гликозилирования
не обнаружено. Анализ вторичной струк‑
туры показал в районе 88–92 а.о. у штамма
Глубинное/2004 α‑спи­ра­лизованную структуру
вместо β‑складчатой, присутствовавшей у дру‑
гих штаммов.
Обсуждение полученных данных. Как было уста‑
новлено ранее, штамм Глубинное/2004 вируса кле‑
щевого энцефалита по антигенным свойствам ана‑
логичен штамму 205, но отличается от него повы‑
шенной скоростью накопления вируса в культуре
клеток [14]. По всей видимости, причина повышен‑
ной патогенности штамма для человека кроется в
комплексе мутаций, ускоряющих репликацию и со‑
зревание вирионов.
Основные отличия штамма Глубинное/2004 от
прочих (табл. 2) заключаются в выявленных мута‑
циях в последовательностях вирусных белков NS3
(вирусная геликаза и протеаза), NS5 (вирусная
РНК-зависимая РНК-полимераза) и функциональ‑
но важном домене CTHD белка С (5 замен на по‑
следовательность в 20 а.о.). В белке NS3 изменены
потенциальные сайты гликозилирования (отсут‑
ствует сайт N-гликозилирования в положении 499
а.о., но появился сайт О-гликозилирования в по‑
ложении 502 а.о.). В белке NS5 мутации привели к
преобразованию β-складчатой структуры в области
88–92 а.о. в α-спирализованную. Можно предпо‑
ложить, что мутации в белке NS3 могут влиять на
проявление его геликазной и протеолитической
функций, способствуя узнаванию модифицирован‑
ных сайтов процессинга вирусного полипротеина, а
мутации в белке NS5 могут влиять на проявление
его полимеразной активности, ускоряя репликацию
вируса клещевого энцефалита. Также важны заме‑
ны в районе 624–647 а.о. белка NS5, поскольку он у
флавивирусов является фрагментом структуры, от‑
ветственной за подавление синтеза интерферонов в
зараженной клетке [12], и даже незначительные му‑
тации в этой области могут заметно влиять на про‑
явление данной функции.
Кроме того, выявлены замены в сайтах процес‑
синга вирусного полипротеина C/CTHD, CTHD/
prM, prM/M, E/NS1, NS2B/NS3. Мутации в этих сай‑
тах влияют на скорость созревания вирионов. Этим
может объясняться ускоренная репликация штамма
Глубинное/2004 в культуре клеток. Особо важны,
вероятно, замены в белках С и CTHD, поскольку
структура N-концевой области белка С флавиви‑
русов имеет существенное значение для скорости
образования вирионов [4], а последовательность
CTHD играет ключевую роль в формировании ви‑
русного капсида.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
30
Y-структура в 5’-НТО является промотором ви‑
русной РНК-зависимой РНК-полимеразы флавивиру‑
сов, и, по данным литературы, ее последовательность
и вторичная структура радикально отражаются на
уровне репликации вируса [6]. Последовательность
и вторичная структура 5’-НТО у штаммов дальнево‑
сточного субтипа вируса клещевого энцефалита от‑
личны от штаммов сибирского и европейского суб‑
типов. Этим, возможно, объясняется повышенная
патогенность и нейровирулентность дальневосточ‑
ного субтипа в целом по сравнению со штаммами си‑
бирского и европейского субтипов вируса клещевого
энцефалита.
В нуклеотидной последовательности участка Р
Y‑структуры 5’-НТО у штамма Глубинное/2004 об‑
наружены замены Т30→С и Т35→С [3]. Вторичная
структура при этом осталась неизменной, однако му‑
тации именно в данной области способны существен‑
но влиять на уровень репликации вируса в клетках
[6]. Можно предположить, что данная мутация тоже
оказывает влияние на скорость репликации штамма
Глубинное/2004 и, как следствие, обусловливает его
высокую патогенность для человека.
Еще одним фактором, способным влиять на по‑
вышенную патогенность дальневосточного субтипа
вируса клещевого энцефалита, может быть различ‑
ное расположение трансмембранных доменов в белке
NS2А. Данный белок обеспечивает мембранную ло‑
кализацию репликативного комплекса флавивирусов
[10]. Можно предположить, что, пронизывая несколь‑
ко раз клеточные мембраны за счет своих трансмем‑
бранных доменов, он является своеобразным фунда‑
ментом, с которым связываются прочие белки репли‑
кативного комплекса и вирусная РНК. Следовательно,
можно предположить, что различия в расположении
трансмембранных доменов в белке NS2A у различных
субтипов вируса клещевого энцефалита (рис. 2) могут
сказаться на конформации фундамента и, как след‑
ствие, на стабильности репликативных комплексов,
скорости и эффективности экспрессии.
Таким образом, штамм Глубинное/2004 несет
целый комплекс замен в областях, жизненно важ‑
ных для репликации вируса клещевого энцефалита.
Определение влияния каждой из обнаруженных му‑
таций или их комплекса на биологические свойства
штамма требует дальнейшего углубленного изуче‑
ния путем создания методами обратной генетики
мутантных штаммов, несущих проверяемые заме‑
ны, с последующим сравнением их биологических
свойств в культурах клеток или на лабораторных
животных.
Литература
1. Леонова Г.Н. Клещевой энцефалит в Приморском крае. Владивосток: Дальнаука, 1997. 190 с.
2. Погодина В.В., Фролова М.П., Ерман Б.А. Хронический клещевой энцефалит. Новосибирск: Наука, 1986. 232 с.
3. Chausov E.V., Ternovoi V.A., Protopopova E.V. et al. Variability of
the Tick-Borne Encephalitis Virus Genome in the 5’ Noncoding Re-
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
gion Derived from Ticks Ixodes persulcatus and Ixodes pavlovskyi in
Western Siberia // Vector Borne Zoonotic Dis. 2009. Oct 30. [Epub
ahead of print].
4. Corver J., Lenches E., Smith K. et al. Fine mapping of a cis-acting
sequence element in yellow fever virus RNA that is required for RNA
replication and cyclization // Journal Virol. 2003. Vol. 77. P. 2265–
2270.
5. Ecker M. Allison S.L., Meixner T., Heinz F.X. Sequence analysis
and genetic classification of tick-borne encephalitis viruses from Europe and Asia // J. Gen. Virol. 1999. Vol. 80. P. 179–185.
6. Filomatori C.V., Lodeiro M.F., Alvarez D.E. et al. 5’ RNA enement
promotes dengue virus synthesis on a circular genome // Genes Dev.
2006. Vol. 20. P. 2238–2249.
7. Hayasaka D., Gritsun T.S., Yoshii K. et al. Amino acid changes
responsible for attenuation of neurovirulence in an infectious cDNA
clone of the Oshima strain of tick-borne encephalitis virus // J. Gen.
Virol. 2004. Vol. 85. P. 1007–1018.
8. Holzmann H., Stiasny K., Ecker M. et al. Characterization of
monoclonal antibody-escape mutants of tick-borne encephalitis virus
with reduced neuroinvasiveness in mice // J. Gen. Virol. 1997. Vol. 78.
P. 31–37.
9. Khromykh A.A., Kondratieva N., Sgro J-Y. et al. Significance in
replication of the terminal nucleotides of the flavivirus genome // J.
Virol. 2003. Vol. 77 (19). P. 10623–10629.
10. Mackensie J.M., Khromykh A.A., Jones M.K., Westaway E.G. Subcelluar localization and some biochemical properties of the Flavivirus Kunjin nonstructural proteins NS2A and NS4A // Virology. 1998.
Vol. 245. P. 203–215.
11. Mandl C.W., Alison S.L., Holzman H. et al. Attenuation of tickborne encephalitis by sructure-based site-specific mutagenesis of putative flavivirus receptor binding site // J. Virol.- 2000. Vol. 74 (20).
P. 9601–9609.
12. Park G.S., Morris K.L., Hallett R.G. et al. Identification of Residues Critical for the Interferon Antagonist Function of Langat Virus
NS5 Reveals a Role for the RNA-Dependent RNA Polymerase Domain // J. Virol. 2007. Vol. 81. P. 6936–6946.
13. Tamura K., Dudley J., Nei M. & Kumar S. MEGA4: Molecular
Evolutionary Genetics Analysis (MEGA) software version 4.0 // Molecular Biology and Evolution. 2007. Vol. 24. P. 1596–1599.
14. Ternovoi V.A., Protopopova E.V., Chausov E.V. et al. Novel variant of Tick-borne encephalitis virus, Russia // Emerg. Infect. Dis. 2007.
Vol. 13. P. 1574–1578.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Molecular Genetic Analysis of Genome
of Glubinnoe/2004 High Virulent Strain of Tick-Bone
Encephalitis
E.V. Chausov1, V.A. Ternovoy2, E.V. Protopopova2, G.N. Leonova1,
V.B. Loktev2
1 Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia), 2 State Research Centre
of Virology and Biotechnology ’Vector’ (settl. Koltsovo, Novosibirsk
District, Novosibirsk Oblast 630559 Russia)
Summary – The authors present molecular genetic analysis of se‑
quencing of genome of Glubinnoe/2004 high virulent strain of tickbone encephalitis (Far Eastern sub-type). Upon comparing this ge‑
nome with the genomes of other strains of the Far Eastern, Siberian,
European sub-types, the authors indicate that the Glubinnoy/2004
strain has a number of mutations in the unstructured virus proteins,
virus polyprotein processing sites and promoter sequences of the
genome. These mutations are likely to cause accelerated replication
and maturation of the virus. As shown, the secondary structure of
promotor 5’end genome domain and the position of transmembrane
domains in NS2A protein distinguish the FE-subtype strains from
the Siberian and European subtypes of the tick-bone encephalitis.
Key words: tick-bone encephalitis, Glubinnoy/2004 strain, molecular
genetic analysis.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 27–30.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
31
УДК 616.831-002-022-036.22(571.63)
КЛИНИКО-ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КЛЕЩЕВОГО ЭНЦЕФАЛИТА
В ПРИМОРСКОМ КРАЕ
Е.В. Павленко1, Г.Н. Леонова1, Л.П. Радченко2, О.Н. Борисова2
1 НИИ
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1) ,
гигиены и эпидемиологии в Приморском крае (690091 г. Владивосток, ул. Уткинская, 36)
2 Центр
Ключевые слова: клещевой энцефалит, заболеваемость, эпидемиология.
Представлен сравнительный клинико-эпидемиологический
анализ заболеваемости клещевым энцефалитом в Примор‑
ском крае в 1990-х и 2000-х годах. Показано, что в 2000-х годах
отмечена тенденция к сокращению числа заболевших на фоне
снижения тяжести клинического течения инфекции. Класси‑
ческие черты тяжелого течения инфекции сохранялись среди
невакцинированных лиц. У привитых современными вакци‑
нами не зарегистрировано ни одного случая летального исхо‑
да, почти у всех больных была диагностирована лихорадочная
форма клещевого энцефалита.
В последние два десятилетия во многих эндемич‑
ных регионах Российской Федерации наблюдались
значительные изменения численности клещей, их
распространения, а также изменения клиникоэпидемиологических проявлений клещевого энцефа‑
лита (КЭ) [1, 3, 14]. Прежде всего на всех очаговых
территориях в 1990-х годах был отмечен стремитель‑
ный рост заболеваемости КЭ, а в 2000-х годах наблю‑
далась стабилизация эпидемической ситуации [6, 7].
Несмотря на это, в настоящее время реальная угроза
заражения вирусом КЭ в эндемичных регионах суще‑
ствует повсеместно как в лесных и таежных массивах,
так и в пригородной зоне, и на территории городов.
Известно, что существенное разнообразие
ландшафтов, наличие вертикальной зональности,
погодно-климатические факторы, особенности гео‑
ботанических ассоциаций и фаунистических ком‑
плексов в Приморском крае способствуют поддержа‑
нию циркуляции возбудителя КЭ [4].
В настоящее время КЭ можно отнести к разряду
управляемых инфекций. Основанием тому являет‑
ся опыт по специфической профилактике болезни,
включающей массовую вакцинацию населения энде‑
мичных регионов [5, 10, 13] и иммунопрофилактику
после укуса инфицированного клеща с положитель‑
ным результатом в иммуноферментном анализе [2,
8, 11]. Сюда же можно отнести широкое применение
экспресс-диагностики, а также своевременное адек‑
ватное лечение лиц, инфицированных вирусом КЭ.
Целью настоящей работы явился сравнительный
анализ динамики заболеваемости КЭ на территории
Приморского края в 1990-х и 2000-х годах.
Материал и методы. Для сравнительного анализа
заболеваемости использованы материалы базы дан‑
ных Центра госсанэпиднадзора (1990–2004) и Центра
Павленко Елена Владимировна – канд. мед. наук, м. н. с. лаборато‑
рии клещевого энцефалита НИИЭМ СО РАМН; тел.: 8 (4232) 44-26-04,
e-mail: pavlena_77@rambler.ru
гигиены и эпидемиологии в Приморском крае (2005–
2008) по формам статистической отчетности № 1 и
№ 2 «Сведения об инфекционных и паразитарных за‑
болеваниях». Статистическую обработку полученных
данных проводили с помощью программы Excel. Для
расчета тенденции многолетней динамики заболевае‑
мости использовали программу EpiTrend 1.3.
Результаты исследования. Динамика заболевае‑
мости КЭ имеет сложную структуру с периодами
подъема (1995–1998, 2000), снижения (2005, 2008) и
относительной стабилизации (1992–1993, 2002–2004).
Средний уровень заболеваемости в 1990–1999 гг. со‑
ставил 6,2±2,0 на 100 тыс. населения, достигнув
максимального значения (9,88 на 100 тыс.) в 1998 г.
(рис. 1, а). Темп прироста заболеваемости в 1999 г.
по сравнению с 1990 г. достиг 103,8 %, среднегодовой
темп прироста в этот период составил 6,8 %. Во вто‑
рой период (2000–2008), напротив, наблюдалась выра‑
женная тенденция к снижению уровня заболеваемости
КЭ (рис. 1, б). Наименьшие значения здесь зарегистри‑
рованы в 2008 г. – 1,25 на 100 тыс. населения. Средний
многолетний показатель заболеваемости в этот период
составил 3,7±2,0 на 100 тыс. населения. Темп снижения
уровня заболеваемости КЭ в 2008 г. по сравнению с
2000 г. достиг 82,8 %, а среднегодовой темп снижения –
17,6 %. Если оценить показатели заболеваемости в
Приморском крае за весь 19-летний период, то в целом
отмечается умеренная тенденция к ее снижению. Темп
снижения в 2008 г. по сравнению с 1990 г. достиг 51,9 %,
а среднегодовой темп снижения – 3,9 %.
Кроме того, в 2000-х годах показатели летальности
при КЭ также значительно снизились по сравнению
с 1990-ми годами (рис. 1). Так, в 1990-х годах леталь‑
ность по годам колебалась от 6,4 до 27,3 %, а средне‑
многолетний показатель равнялся 15,75 %. В 2000-х
годах этот показатель был ниже – 9,2 %, максималь‑
ный показатель летальности (13,1 %) был зарегистри‑
рован в 2002 г., а минимальный (5,3 %) – в 2005 г.
Для Приморского края характерно раннее нача‑
ло и позднее окончание эпидемического сезона КЭ.
Пик активности клещей ежегодно приходится на ко‑
нец мая и июнь. Последние случаи укуса клещей ре‑
гистрировали в конце октября, а в отдельные годы
(2003, 2005 и 2007) – до середины ноября. Максимум
заболеваемости (до 60–70 % случаев) приходился на
июнь–июль. С августа по сентябрь эти показатели
снижались, а в октябре регистрировались единич‑
ные случаи КЭ. Таким образом, продолжительность
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
32
Рис. 1. Динамика заболеваемости и летальности при КЭ
в Приморском крае в 1990–2008 гг.:
Рис. 2. Структура клинических форм КЭ в Приморском крае
в 1990-х и 2000-х годах:
эпидемического сезона в Приморском крае ежегодно
составляла 7–8 месяцев.
При анализе клинической структуры заболе‑
ваемости отмечено, что в 1990-х годах среднемного‑
летняя доля лихорадочной формы в ней составляла
53,7 %. В 2000-х годах произошло увеличение числа
случаев регистрации лихорадочной формы до 65 %.
Доля менингеальной формы составляла 12,7 и 8,5 %
по периодам соответственно. Летальность при ней
в первый период наблюдения равнялась 12,5 %, а во
второй период летальных исходов от менингеальной
формы КЭ не зарегистрировано. В структуре забо‑
леваемости в 1990-х годах тяжелые очаговые формы
инфекции отмечены в 33,6 %, а в 2000-х годах – в 26 %
случаев. Летальность при этих формах составила 42,9
и 35 % соответственно.
В оба периода наблюдения среди заболевших КЭ
были лица, имевшие специфическую вакцинацию про‑
тив этой инфекции. Следует отметить, что до 2000 г. в
Приморском крае уровень охвата населения прививка‑
ми составлял лишь 5,4 %, при этом основное внимание
уделялось контингенту групп риска. Среди больных
КЭ в первый период ежегодно регистрировали от 9,3
до 23,3 % вакцинированных лиц, которые в 30 % слу‑
чаев были привиты с нарушением схемы вакцинации.
Следует отметить, что в этот период среди привитых
были зарегистрированы тяжелые очаговые формы КЭ.
В 2000-х годах степень охвата жителей профи‑
лактическими прививками против КЭ увеличилась.
В 2008 г. в Приморском крае было привито в среднем
15,6 % населения. В отдельных эндемичных районах
этот показатель достигал 46 %. На этом фоне удель‑
ный вес вакцинированных лиц среди заболевших со‑
ставил 10,1 %. На пациентов с лихорадочной формой
среди привитых приходилось более 90 % случаев. Тя‑
желых очаговых форм КЭ с летальными исходами не
зарегистрировано. Следует отметить, что у 29 % боль‑
ных также были отмечены нарушения установленной
схемы вакцинации.
В 1990-е и 2000-е годы доля лихорадочной фор‑
мы КЭ среди невакцинированных лиц составила 51
и 64 %, а среди вакцинированных – 68 и 90 % соот‑
ветственно (рис. 2). Удельный вес менингеальной и
очаговых форм среди невакцинированных лиц в оба
периода наблюдения был значительно выше, чем сре‑
ди вакцинированных.
Обсуждение полученных данных. При анализе ста‑
тистических показателей заболеваемости КЭ в При‑
морском крае за 1990–2008 гг. установлена умеренно
выраженная тенденция к ее снижению. Показаны зна‑
чительные отличия уровней заболеваемости на про‑
тяжении двух последних десятилетий. Период 1990-х
годов характеризовался наиболее высокими показа‑
телями заболеваемости и летальности. В 2000-х годах
наблюдалась выраженная тенденция к снижению за‑
болеваемости КЭ. Кроме того, в этот же период умень‑
шилось число летальных исходов, что также свиде‑
тельствует о снижении активности эпидемического
процесса в Приморском крае. Однако, несмотря на
значительное уменьшение показателей летальности
при этой инфекции, ее уровень (9,2 %) в данном регио‑
не остается самым высоким в стране, превышая в 6 раз
средний показатель (1,5 %) по России, в 7 раз – пока‑
затели в Сибирском, Уральском и Приволжском феде‑
ральных округах (1,3 %) и более чем в 10 раз – в Цен‑
тральном федеральном округе (0,8 %) [7, 9].
а – 1990–1999 гг.; б – 2000–2008 гг.
1 – лихорадочная, 2 – менингеальная и 3 – очаговые формы.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
Заболеваемость КЭ носит отчетливый сезонный
характер и связана с периодом активности клещей.
Продолжительность эпидемического сезона во мно‑
гих регионах РФ не превышает 6 месяцев [1, 3, 12].
Так, по данным Т.Г. Хазовой (2007), средняя продол‑
жительность сезонной активности клещей в Красно‑
ярском крае составляет 114 дней. В Приморском крае,
в отличие от других регионов РФ, эпидемический
сезон самый длительный (7–8 мес.), что связано с
природно-климатическими особенностями региона.
Среди эпидемиологических характеристик, опре‑
деляющих активность природных очагов КЭ, одну
из главных ролей играет структура заболеваемости,
которая отражает тяжесть клинического течения
инфекции. В последние два десятилетия определена
тенденция к снижению тяжести клинической карти‑
ны этой инфекции. При этом на фоне значительно‑
го увеличения удельного веса лихорадочной формы
произошло снижение доли менингеальной и очаго‑
вых форм заболевания, а также числа летальных ис‑
ходов при них.
Опыт массовой вакцинации против КЭ в России
и за рубежом показал, что она является одним из са‑
мых эффективных и надежных способов защиты на‑
селения эндемичных регионов от заболевания [5, 10,
13]. Следует отметить, что в 2000-х годах более чем
в 3 раза увеличилась степень охвата населения При‑
морского края прививками против КЭ. В то же время
уровень привитости населения (15,6 % в 2008 г.) недо‑
статочен для достижения защиты от вируса при укусе
клеща или при употреблении некипяченого молока.
В РФ описаны случаи заболевания КЭ среди при‑
витых лиц [7]. Анализ заболеваемости среди невак‑
цинированных и вакцинированных в Приморье по‑
казал, что и в 1990-х, и в 2000-х годах лица, привитые
против КЭ, болели преимущественно лихорадочны‑
ми формами этой инфекции, в то время как основной
вклад в заболеваемость менингеальной и очаговыми
формами внесли непривитые пациенты. Следует еще
раз отметить, что в оба периода наблюдения около
30 % заболевших были привиты с нарушением уста‑
новленной схемы вакцинации.
Таким образом, в 2000-х по сравнению с 1990-ми
годами в Приморском крае отмечено значительное
снижение уровня заболеваемости КЭ, а также тяже‑
сти клинического течения этой инфекции на фоне
применения современных высокоиммуногенных вак‑
цин против III поколения, используемых в настоящее
время для вакцинации населения эндемичных регио‑
нов. Клинико-эпидемиологический анализ заболе‑
ваемости КЭ еще раз убеждает в том, что специфиче‑
ская вакцинопрофилактика остается одним из самых
надежных способов защиты, но требуется повысить
степень охвата населения профилактическими при‑
вивками на территории Приморского края, который
относится к числу самых высокоэндемичных регио‑
нов по КЭ в Российской Федерации.
33
Литература
1. Волкова Л.И., Образцова Р.Г. Клинико-эпидемиологические
особенности острого клещевого энцефалита в Свердловской области // Эпидемиология и вакцинопрофилактика.
2002. № 5. С. 37–41.
2. Воронкова Г.М., Кожевникова Н.В., Либерова Р.Н. и др. Характеристика современного состояния эпидпроцесса при
клещевом энцефалите в Хабаровском крае // Эпидемиология и вакцинопрофилактика. 2005. № 6. С. 6–12.
3. Дружинина Т.А., Ющенко Г.В. Эпидемиология и профилактика клещевых трансмиссивных инфекций в Ярославской
области // Эпидемиология и инфекционные болезни. 2006.
№ 1. С. 28–32.
4. Леонова Г.Н. Клещевой энцефалит в Приморском крае. Владивосток: Дальнаука, 1997. 190 с.
5. Леонова Г.Н., Павленко Е.В., Крылова Н.В. Вакцинопрофилактика клещевого энцефалита. Владивосток: Приморский полиграфкомбинат, 2006. 100 с.
6. Онищенко Г.Г. Распространение вирусных природноочаговых инфекций в Российской Федерации и меры по их
профилактике // Эпидемиология и инфекционные болезни.
2000. № 4. С. 4–8.
7. Онищенко Г.Г., Федоров Ю.М., Пакскина Н.Д. Организация
надзора за клещевым вирусным энцефалитом и меры по
его профилактике в Российской Федерации // Вопр. вирусол.
2007. № 5. С. 8–10.
8. Пеньевская Н.А. Методологические аспекты оценки эффективности средств иммунопрофилактики клещевого энцефалита в условиях реальной эпидемиологической обстановки // Дальневосточный журн. инфекц. патологии. 2007.
№ 11. С. 63–70.
9. Платонов А.Е., Карань Л.С., Гаранина С.Б. и др. Природноочаговые инфекции в ХХI веке в России // Эпидемиология и
инфекционные болезни. 2009. № 2. С. 30–35.
10. Романенко В.В., Есюнина М.С., Килячина А.С. Опыт реализации программы массовой иммунизации населения против
клещевого энцефалита в Свердловской области // Вопр. вирусол. 2007. № 6. С. 22–25.
11. Санитарно–эпидемиологические правила СП 3.1.3.2352-07
«Профилактика клещевого вирусного энцефалита» М., 2008.
12. Хазова Т.Г. Эколого-паразитологическая характеристика
природных очагов клещевого энцефалита в Красноярском
крае // Бюл. СО РАМН. 2007. № 4. С. 94–99.
13. Хайнц Ф., Хольцманн Х., Эссл А. и др. Анализ эффективности
вакцинации населения природных очагов Австрии против
клещевого энцефалита // Вопр. вирусол. 2008. № 2. С. 19-27.
14. Ястребов В.К. Клещевой энцефалит в Сибири: эпидемиология, сочетанность природных очагов // Бюл. СО РАМН.
2007. № 4. С. 89–93.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Clinical and Epidemiological Characteristic
of Tick-Bone Encephalitis in Primorsky Krai
E.V. Pavlenko1, G.N. Leonova1, L.P. Padchenko2, O.N. Borisova2
1 Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia), 2 Centre of Hygiene and
Epidemiology in Primorsky Krai (36 Utkinskaya St. Vladivostok
690091 Russia)
Summary – The authors present comparative clinical and epidemio‑
logical analysis of morbidity with tick-bone encephalitis in Primor‑
sky Krai in the 1990s and 2000s and indicate that in the 2000s there
has been a trend towards a reduction of the diseased persons against
the background of a decrease in the severity of the clinical course
of the infection. The classical picture of the severe course of the dis‑
ease remained among the unvaccinated persons. None case of lethal
outcome was recorded among the vaccinated persons. Almost all
the patients were diagnosed for tick-bone encephalitis-related fever.
Key words: tick-bone encephalitis, morbidity, epidemiology.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 31–33.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
34
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
УДК 616.61-002.151:[616.98:578.833.29]-036.22(1-525)
СВЯЗЬ ЭПИДЕМИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА ХАНТАВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ С ЭПИЗООТИЧЕСКИМ
ПРОЦЕССОМ В ПОПУЛЯЦИЯХ МЫШЕЙ РОДА APODEMUS
Р.А. Слонова, Т.В. Кушнарева, Г.Г. Компанец, И.Г. Максема, О.В. Иунихина, Е.Л. Кушнарев
НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: хантавирусная инфекция, эпидемический процесс, эпизоотический процесс, природные очаги.
Приведены данные по эпидемиологическому и эпизоотоло‑
гическому проявлениям хантавирусной инфекции на энзоо‑
тичных территориях Приморского края, где циркулируют
патогенные хантавирусы Hantaan и Amur. Наблюдения за по‑
пуляционной численностью и инфицированностью мышей
рода Apodemus – резервуарных хозяев возбудителей геморра‑
гической лихорадки с почечным синдромом – позволили обо‑
значить индикационные показатели степени активности эпи‑
зоотического процесса, влияющего на эпидемический процесс.
Установлена связь годовой и сезонной динамики заболеваемо‑
сти с динамикой численности инфицированных хантавиру‑
сом полевых и восточноазиатских мышей с острой инфекцией,
являющихся источником заражения человека в природных
очагах хантавирусной инфекции, вызванной разными типами
возбудителя.
К настоящему времени на основании многолетних
наблюдений за динамикой заболеваемости геморра‑
гической лихорадкой с почечным синдромом (ГЛПС)
и популяционной динамикой мышевидных грызуновносителей патогенных хантавирусов сформировалось
четкое представление о взаимосвязи этих процессов
[5, 7, 14]. Установлено, что эпидемическая активность
имеет тесную корреляционную связь с численностью
и инфицированностью мышевидных грызунов [2, 7].
В ряде европейских стран, в том числе и в Рос‑
сии, а также в ее Дальневосточном регионе, в Корее
и Китае показано, что эпидемиологическую ситуа‑
цию при ГЛПС характеризует чередование подъемов
и спадов заболеваемости, что связано с динамикой
численности и инфицированности основных хозяев
хантавируса [11, 15]. На европейской территории в
ареале рыжей полевки Clethrionomus (Myodes) gla­
reo­lus подъемы заболеваемости ГЛПС отмечаются
через 3–4 года [4, 6, 7]. На Дальнем Востоке России
в очагах доминирования полевой мыши Apodemus
ag­ra­rius подъемы заболеваемости наблюдаются че‑
рез 2–3 года; в зоне лесных очагов, где циркуляцию
патогенного хантавируса обеспечивает восточноа‑
зиатская мышь Apodemus peninsulae, значительные
подъемы заболеваемости ГЛПС регистрируются, как
правило, через 4–6 лет [1, 2, 5].
При оценке эпизоотического процесса в по‑
пуляциях мышевидных грызунов в основном ис‑
пользуются данные обнаружения хантавирусного
антигена в легких и специфических антител в кро‑
ви [7]. В последнее время получены новые данные о
характере персистентной хантавирусной инфекции
Слонова Раиса Александровна – д-р мед. наук, профессор, зав. лабо‑
раторией геморрагической лихорадки с почечным синдромом НИИЭМ
СО РАМН; тел.: 8 (4232) 44-18-88, e-mail: slonova_lab@land.ru
у мышевидных грызунов [8, 10, 12, 13]. В частности,
показано развитие у зараженных животных острой
инфекции без клинических проявлений, но с актив‑
ным размножением хантавируса во многих органах,
в том числе экскретирующих вирус во внешнюю сре‑
ду. Активное размножение хантавируса отмечает‑
ся у зараженных животных не более 4 недель, после
чего наступает персистенция возбудителя, в течение
которой поддерживаются его слабое размножение и
ограниченное выделение во внешнюю среду [10, 12].
В природных популяциях мышевидных грызунов ин‑
фицированные хантавирусом особи с хронической,
персистирующей инфекцией, вероятно, представ‑
лены более широко, чем особи с острой инфекцией,
что отражается на годовых и сезонных колебаниях
уровня заболеваемости ГЛПС людей. Учитывая при‑
знанный в настоящее время воздушно-пылевой путь
заражения хантавирусом, выявление периода острого
проявления хантавирусной инфекции у мышевидных
грызунов природной популяции с выделением вируса
во внешнюю среду важно для оценки хода развития
эпизоотического процесса и связи его с эпидемиче‑
ским процессом, а также для обозначения наиболее
опасных периодов заражения людей в природных
очагах хантавирусной инфекции.
Цель данного исследования заключалась в уста‑
новлении связи эпидемического процесса с проявле‑
нием острой хантавирусной инфекции в природных
популяциях полевой мыши Apodemus agrarius и вос‑
точноазиатской мыши Apodemus peninsulae – носите‑
лей патогенных хантавирусов Hantaan и Amur соот‑
ветственно.
Материал и методы. Для эпидемиологического
анализа использовались данные о серологически
подтвержденных случаях заболевания ГЛПС среди
жителей сельских районов Приморского края за по‑
следние десять лет. Оценка динамики острой ханта‑
вирусной инфекции в популяциях мышей рода
Apodemus проведена по результатам исследования
материала, полученного от 5344 мышей в течение
1999–2008 гг. Все животные тестировались на присут‑
ствие хантавирусного антигена и специфических анти‑
тел разной авидности. Далее от инфицированных жи‑
вотных были исследованы органы секреции и экскре‑
ции (слюнные железы, мочевой пузырь и кишечник с
их содержимым) на присутствие субвирионных ком‑
понентов хантавируса. Отлов грызунов проводился
ежегодно весной (апрель–май), летом (июль–август) и
осенью (сентябрь–октябрь) на стационарных участках
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
35
Рис.1. Многолетняя динамика заболеваемости ГЛПС и летальности в очагах сельского
эпидемиологического типа на территории Приморского края.
и однократно при разовых выездах в очаги на терри‑
тории пяти районов края. Относительная числен‑
ность и инфицированность грызунов рассчитыва‑
лись на 100 ловушко-ночей (л/н).
Хантавирусный антиген и РНК хантавируса в ор‑
ганах животных выявляли с помощью иммунофер‑
ментного анализа и полимеразной цепной реакции с
обратной транскрипцией соответственно. Антитела
к хантавирусу определяли непрямым методом флюо‑
ресцирующих антител. Для постановки иммунофер‑
ментного анализа был использован коммерческий
диагностикум «Хантагност» производства ИПВЭ
им. М.П. Чумакова. Для выявления специфических
антител в сыворотках крови в непрямой флуоресцен‑
ции применяли слайды культурального диагностику‑
ма. Постановку иммуноферментного анализа и мето‑
да непрямой флуоресценции антител осуществляли
согласно методическим указаниям [3]. Авидность
спе­цифических антител определяли по методике Hed­
man et al. [9]. Тотальную РНК выделяли с помощью
набора реагентов «Вектор РНК-экстракция» (ЗАО
«Вектор Бест»). Детекцию РНК хантавируса прово‑
дили с помощью полимеразной цепной реакции с об‑
ратной транскрипцией и электрофореза в агарозном
геле, используя тест-системы «Вектор-Ханта-РНКампли» и «Вектор-ЭФ» (ЗАО «Вектор Бест»).
Индикаторным показателем острого проявления
хантавирусной инфекции у грызунов являлось при‑
сутствие антигена и/или РНК вируса в органах выде‑
ления, а также специфических антител низкой авид‑
ности у животных.
Результаты исследования и обсуждение полученных данных. В целом по краю за период наблюдения
серологически подтверждено 830 случаев ГЛПС, из
которых в очагах сельского эпидемиологического
типа выявлено 420, в городских – 410 случаев. За‑
болевания в очагах сельского эпидемиологического
типа регистрировались практически во всех районах
края. В то же время, с учетом мест заражения людей,
выявлены пространственные и временные различия
эпидемиологических проявлений инфекции. Это обу‑
словлено тем, что роль источника хантавируса в при‑
родных очагах обеспечивают экологически разные
виды мышей рода Apodemus. Заболеваемость ГЛПС
в крае за исследуемый период характеризовалась, как
и в предыдущие годы наблюдений, периодическими
подъемами и спадами (рис. 1). Максимальные пока‑
затели заболеваемости на территориях лесной зоны
отмечались в 1999 и 2005 гг. В степной и лесостепной
зоне рост числа случаев ГЛПС наблюдался в 2001 и
2007 гг. Минимальные показатели спорадической за‑
болеваемости (от 0,8 до 1,2 на 100 тыс. населения) от‑
мечались в 2000, 2006 и 2008 гг.
Активизация природных очагов хантавирусной
инфекции происходила при росте численности и ин‑
фицированности мышевидных грызунов-носителей
вируса. Эти процессы в ареале полевой и восточно­
азиатской мышей пространственно и во времени не
совпадали, что приводило к межгодовым различиям
распределения случаев ГЛПС по отдельным районам
края.
Наблюдение за межгодовой и сезонной динами‑
кой популяций мышевидных грызунов и численно‑
стью инфицированных особей с острой хантавирус‑
ной инфекцией позволило обозначить показатели
активности эпизоотического процесса, влияющего на
эпидемический процесс. Рост заболеваемости ГЛПС
в 2–3 раза и более на территории Приморского края
отмечался при высоких показателях популяционной
численности (более 20 особей на 100 л/н) и инфици‑
рованности (более 2 особей на 100 л/н) мышей рода
Apo­de­mus.
В фазу спада/депрессии популяционной численно‑
сти мышевидных грызунов (менее 10 особей на 100 л/н)
число инфицированных особей с острой хантавирус‑
ной инфекцией не превышало 0,5 на 100 л/н. При этом
необходимо отметить, что в отдельные годы с низкой
популяционной численностью грызунов наблюдалась
кратковременная активизация эпизоотического про‑
цесса, когда при относительной численности не более
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
36
Восточноазиатская мышь
на 100 л/н
%
6,9
1,4
20,3
Пик
20,2
4,8
Спад
4,8
0,5
Подъем
Полевая мышь
число особей
с острой
инфекцией
число всех
особей
на 100 л/н
число особей
с острой
инфекцией
число всех
особей на
100 л/н
Фаза цикла
численности
Таблица
Численность и инфицированность мышей рода Apodemus
на разных фазах их популяционной численности
на 100 л/н
%
6,6
0,4
6,1
23,8
19,9
1,3
6,5
10,4
7,3
0,1
1,8
10 особей на 100 л/н показатель острой хантавирусной
инфекции достигал 3,5–5,5 особи на 100 л/н.
Представляли интерес показатели острой инфек‑
ции у мышевидных грызунов природной популяции
на разных фазах их численности и их связь с много‑
летней и годовой динамикой заболеваемости ГЛПС.
В обследуемых популяциях восточноазиатской
мыши в фазу пика ее численности средний показа‑
тель острой инфекции (4,8 особи с острой инфекцией
на 100 л/н) превышал показатель острой инфекции в
фазу подъема в 3,4 раза (1,4 особи на 100 л/н) и в фазу
спада/депрессии – в 9,6 раза (0,5 особи на 100 л/н).
В популяциях полевой мыши средний показатель
острой инфекции в фазу пика (1,3 особи на 100 л/н)
был в 3,2 раза выше, чем в фазу подъема (0,4 особи на
100 л/н), и в 13 раз выше, чем в фазу спада/депрессии
(0,1 особи на 100 л/н). В общем, в годы максималь‑
ной популяционной численности восточноазиатской
мыши у более чем 23 % животных отмечалась острая
хантавирусная инфекция, в фазу спада/депрессии
численности этот процент был в два и более раз ниже.
Аналогичная картина отмечалась в популяциях поле‑
вой мыши при более низких процентах числа особей
с острой хантавирусной инфекцией (табл.).
При анализе сезонной динамики острой ханта‑
вирусной инфекции в популяциях грызунов было
установлено, что численность зверьков с антигеном
и/или РНК хантавируса в органах выделения в попу‑
ляциях полевой мыши возрастало от лета (в среднем
1 особь на 100 л/н) к осени (в среднем 2,5 особи на
100 л/н). В популяциях восточноазиатской мыши в
год подъема ее численности число особей с острой
хантавирусной инфекцией увеличивалось к осени (в
среднем до 1,8 особи на 100 л/н). В последующий год
пика численности восточноазиатской мыши весной
и летом количество зверьков с острой инфекцией
составило в среднем 5,1 и 7,4 особи на 100 л/н соот‑
ветственно; к осени при довольно высокой средней
численности мышей (17,2 особи на 100 л/н) число
зверьков с острой инфекцией снизилось в 3,5 раза.
В периоды спада и депрессии популяции восточноа‑
зиатской мыши животные с острой хантавирусной
инфекцией встречались на протяжении всех сезо‑
нов, но число их не превышало в среднем 0,1–0,4
особи на 100 л/н (рис. 2).
Рис. 2. Динамика численности инфицированных мышей рода
Apodemus с острой хантавирусной инфекцией на разных фазах
популяционного цикла грызунов.
Результаты исследования показали, что сезонные
различия выявления хантавируса в органах выделения
грызунов-носителей отражались на годовой динами‑
ке заболеваемости ГЛПС. Наибольшее число случаев
заболевания в очагах доминирования полевой мыши
отмечалось в осеннее–зимний период. В очагах доми‑
нирования восточноазиатской мыши заболеваемость
повышалась к осени и оставалась высокой в весеннелетний сезон следующего года при максимальной попу‑
ляционной численности и значительной доле инфици‑
рованных мышей с острой хантавирусной инфекцией.
Минимальная численность инфицированных полевых
и восточноазиатских мышей с острой хантавирусной
инфекцией в фазу спада и депрессии популяционной
численности объясняет низкую заболеваемость ГЛПС,
регистрируемую в этот период.
Таким образом, установлена связь между годовой
и сезонной динамикой заболеваемости ГЛПС и дина‑
микой численности инфицированных хантавирусом
мышей рода Apodemus с острой инфекцией, являю‑
щихся источником заражения человека в природных
очагах хантавирусной инфекции, вызванной разны‑
ми типами возбудителя.
Литература
1. Иванов Л.И., Здановская Н.И, Волков В.И. и др. Особенности циркуляции хантавирусов в эпидемиологии ГЛПС в
российском Приамурье // Актуальные проблемы медицинской вирусологии: материалы Всероссийской конференции.
М, 1999. С. 66.
2. Кушнарева Т.В. Эпизоотический потенциал мышевидных
грызунов в природных очагах хантавирусной инфекции и
его эпидемиологическое значение // Тихоокеанский мед. журн.
2008. № 2. С. 50–52.
3. Методы лабораторной диагностики геморрагической лихорадки с почечным синдромом. М.: МЗ СССР, 1982. 22 c.
4. Нургалиева Р.Г., Ткаченко Е.А., Степаненко А.Г. Эпидемиологический анализ заболеваемости ГЛПС в Республике
Башкортостан в 1997 году // Журн. микробиол. 1999. № 6.
С. 45–49.
5. Слонова Р.А., Кушнарева Т.В., Компанец Г.Г. и др. Хантавирусная инфекция в Приморском крае // Журн. микробиол.
2006. № 3, прил. С. 74–77.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
6. Avsic-Zupanc T. Hantaviruses and hemorrhagic fever with renal
syndrome in Balkans // Factors in the emergence and control of
rodent-born viral diseases. Paris, 1999. P. 93–98.
7. Bernshtein A.D., Apekina N.S., Mikhailova T.V. et al. Dynamics
of Puumala hantavirus nfection in naturally infected bank voles
(Clethrionomys glareolus) // Arch Virol. 1999. Vol. 44, issue 12.
P. 2415–2428.
8. Easterbrook J.D., Klein S.L. Immunological mechanisms mediating hantavirus persistence in rodent reservoirs // PLos pathogens.
2008. Vol. 4, issue 11. P. 1–8.
9. Hedman K., Vahery A., Brummer-Korvenkontio M. Rapid diagnosis of hantavirus disease with IgG-avidity assay // Lancet. 1991.
Vol. 338. P. 1313–1356.
10. Hutchinson K.L., Rollin P. E., Peters C. J. Pathogenesis of a North
American hantavirus, Black Creek Canal, in experimentally infected
Sigmodon Hispidus // Am. J. Trop. Med. Hyg. 1998. Vol. 59. P. 58–65.
11. Lee H.W. Emergence and control of hantavirus diseases //
Хантавирусы и хантавирусные инфекции. Владивосток,
2003. С. 20–55.
12. Meyer B., Schmaljohn C.S. Persistent hantavirus infections: characteristics and mechanisms // Trends in microbiol. 2000. Vol. 8.
No. 2. P. 61–67.
13. Safronetz D., Lindsay R., Hjelle B. et al. Use of Ig G avidity to
indirectly monitor epizootic transmission of Sin Nombre virus in
deer mice (Peromyscus maniculatus) // Amer. J. Trop. Med., Hyg.
2006. Vol. 75, issue 6. P. 1135–1139.
14. Vapalahti O., Mustonen J., Lundkvist A. et al. Hantavirus infections
in Europe // Lancet. Infect. Dis. 2003. Vol. 3, No. 10. P. 653–661.
37
15. Zhang Y.Z., Xiao D.L., Wang Y. et al. The epidemic characteristics and preventive measures of hemorrhagic fever with renal
syndrome in China // Chin. J. Epidemiol. 2004. Vol. 25, No. 6.
P. 466–469.
Поступила в редакцию 16.02.2010.
Epidemiology of Hantavirus and Epizootic Process
in Apodemus Genus Mice Populations
R.A. Slonova, T.V. Kushnareva, G.G. Kompanets, I.G. Maksema,
O.V. Iunikhina, E.L. Kushnarev
Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia)
Summary – The authors provide data concerning epidemiologic
and epizootic manifestations of Hantavirus infection within the
Primorsky Krai territory being enzootic for the pathogenous
Hunt viruses Hantaan and Amur. Observations of the population
number and contamination rate of Apodemus genus mice that
are reservoir animals of hemorrhagic fever with renal syndrome
pathogens allow to identify indicators of epizooty activity level
that influences the epidemiological process. There is a tie between
annual and seasonal dynamics of the morbidity rate and the dy‑
namics of a number of field and Korean field mice infected with
Hantavirus with acute infection that are a source of human in‑
fection in natural nidi of hantavirus infection caused by various
pathogen types.
Key words: Hantavirus, epidemic process, epizootic process,
natural nidi.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 34–37.
УДК 578.833.29:616.98-036.22
ХАНТАВИРУСЫ ВО ВНЕШНЕЙ СРЕДЕ В ПРИРОДНЫХ ОЧАГАХ ХАНТАВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ
Т.В. Кушнарева, Р.А. Слонова, О.В. Иунихина, Е.Л. Кушнарев
НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: хантавирусы, экология, эпизоотология, эпидемиология.
Проведены исследования по выявлению хантавирусной РНК
в пробах субстратов внешней среды из природных очагов ге‑
моррагической лихорадки с почечным синдромом. Грызуны
и образцы почвенной подстилки были собраны в различных
типах смешанных лесов. Образцы воздуха с пылевыми части‑
цами получены из сельских надворных строений. Детекцию
антигена и РНК хантавирусов проводили в иммунофермент‑
ном анализе и полимеразной цепной реакции с обратной
транскрипцией. Впервые присутствие хантавирусной РНК
выявлено в образцах компонентов внешней среды: почвенной
подстилке (из кедрово-широколиственного леса) и пробах
воздуха (из погреба и помещения для содержания скота). При
этом условия окружающей среды были ассоциированы со сла‑
бой солнечной радиацией, низкой и стабильной температурой
воздуха и высокой влажностью почвенной подстилки. Полу‑
ченные результаты обеспечивают научный базис для изучения
естественных механизмов трансмиссии хантавирусов в попу‑
ляциях грызунов-хозяев и к людям. Детекция хантавирусной
РНК на субстратах внешней среды может быть использована
для непрямого мониторинга эпидемического риска энзоотич‑
ных территорий.
Природными резервуарами хантавирусов и ис‑
точниками заражения людей являются в основном
Кушнарева Татьяна Валерьевна – с. н. с. лаборатории ГЛПС НИИЭМ
СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1); тел.: 8 (4232) 44-18-88,
e-mail: atavalk@inbox.ru
мышевидные грызуны. Характер течения хантави‑
русной инфекции в организме резервуарных хозяев
для установленных к настоящему времени сероти‑
пов возбудителей, по мнению некоторых авторов,
универсален [12]. Более полные данные получены в
условиях эксперимента на моделях: «рыжая полевка
Clethrionomus (Myo­des) glareolus – вирус Puumala»,
«полевая мышь Apo­de­mus agrarius – вирус Hantaan»,
«оленья мышь Pe­ro­mi­scus maniculatus – вирус Sin
Nombre» [5, 6, 8, 11, 13]. В ходе экспериментальных
исследований показано, что хантавирусная инфек‑
ция у грызунов протекает как персистирующая
(хроническая), без видимых клинических проявле‑
ний; иммунитет у животных нестерильный, анти‑
тела полностью не подавляют размножение вируса;
вирус и/или вирусный антиген обнаруживаются в
большинстве внутренних органов; выделение ви‑
руса из организма грызунов происходит со слюной,
мочой и калом. Это создает возможность гори‑
зонтальной трансмиссии инфекции в популяциях
грызунов-носителей прямым (контактным) и не‑
прямым (аэрогенным) способами [3, 9]. Аэрогенный
путь заражения хантавирусом человека является од‑
ним из основных.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
38
Результаты исследования проб субстратов внешней среды на присутствие РНК хантавируса
Надворные
постройки
Пробы воздуха с пылевыми
частицами
Природные ландшафты (участки отлова грызунов)
Таблица
Пробы почвы с растительной
подстилкой
всего
РНК+
всего
РНК+
Погреб
6
2
Лещиново-леспедецевые заросли
4
0
Чердак
4
0
Островной дубняк
4
0
Амбар с зерном
6
0
Дубово-широколиственный лес
4
0
Коровник
4
1
Широколиственный лес по долине
4
0
Свинарник
4
0
Кедрово-широколиственный лес (рубленый)
6
1
Веранда дома
4
0
Коренной кедрово-широколиственный лес
6
2
Теплица
6
0
Хвойно-широколиственный лес
6
0
34
3
34
3
Всего:
Наиболее интенсивное размножение хантавируса
в организме хозяина и выделение его с секретами и
экскретами во внешнюю среду происходят в первые
месяцы после заражения животных [6, 8, 11]. Как по‑
казали эксперименты, в этот период источником за‑
ражения служили не только сами инфицированные
особи, но и зараженный ими гнездовой материал.
Познание механизма циркуляции разных серотипов/
генотипов хантавирусов в природе, их трансмиссии в
популяциях экологических хозяев и к человеку требу‑
ет выявления периодов их активного выделения, рас‑
пространения и условий сохранения на конкретных
для каждого вида инфекции территориях. Однако к
настоящему времени представлено немного работ по
выявлению хантавируса в органах выделения и экс‑
кретах естественно инфицированных мышей рода
Apodemus [2, 4, 11], а информация о возможности вы‑
явления хантавирусов на субстратах внешней среды в
природных очагах геморрагической лихорадки с по‑
чечным синдромом (ГЛПС) ограничена [10].
Целью данного исследования являлась детекция
субвирионных компонентов хантавируса на субстра‑
тах из внешней среды природных очагов хантавирус‑
ных инфекций на территории Приморского края.
Материал и методы. Образцами субстратов из
внешней среды послужили 25 проб сена и соломы со
скошенных полей и лугов, 24 пробы почвы и 34 про‑
бы почвы с растительной подстилкой из естествен‑
ных убежищ, прикорневых пустот и прилегающих
к ним территорий. Пробы воздуха (34) с пылевыми
частицами из сельских надворных построек отбирали
в 10 мл культуральной жидкости в течение 10 мин с
помощью аспиратора для забора воздуха (модель 822
отечественного производства) со скоростью проса‑
сывания воздуха 20 л в мин.
Диких мышевидных грызунов отлавливали с по‑
мощью стандартного метода ловушко-линий осенью
и весной-летом 2008–2009 гг. От 144 особей для им‑
мунохимических и молекулярно-генетических ис‑
следований были взяты легкие и органы выделения.
Число отловленных и инфицированных зверьков в
пересчете на 100 ловушко-ночей (л/н) служило по‑
Всего:
казателем относительной численности и инфициро‑
ванности грызунов. Детекцию хантавирусного анти‑
гена в 10 %-ной суспензии ткани органов грызунов
проводили с помощью иммуноферментного анализа,
используя коммерческую тест-систему «Хантагност»
производства Института полиомиелита и вирусных
энцефалитов им. М.П. Чумакова РАМН. Детекцию
РНК хантавирусов в исследуемых образцах органов
грызунов и образцах субстратов из внешней среды
проводили с помощью метода полимеразной цепной
реакции с обратной транскрипцией. Экстракцию то‑
тальной РНК, постановку полимеразной цепной ре‑
акции и электрофоретическую детекцию продуктов
амплификации выполняли с помощью наборов реа‑
гентов «Вектор-Бест» и «АмплиСенсR Hantavirus» по
инструкции производителей. Визуальную индикацию
продуктов полимеразной цепной реакции осущест‑
вляли методом электрофореза в 1,5 %-ном агарозном
геле в присутствии бромида этидия.
Результаты исследования. При полимеразной
цепной реакции с образцами тотальной РНК, экс‑
трагированной из проб субстратов внешней среды,
РНК хантавируса была выявлена в пробах почвы,
содержавших мелкие остатки хвойно-лиственной
подстилки (табл., рис.). РНК-положительные пробы
были взяты в октябре и начале июня недалеко от есте‑
ственных убежищ грызунов в смешанном кедровошироколиственном лесу с хорошо выраженным под‑
леском и нижним ярусом на территории Кавалеров‑
ского и Ольгинского районов Приморского края. Во
время забора образцов почвенная подстилка была
влажной, температура воздуха в октябре ночью опу‑
скалась до –2–0 °С, а днем не поднималась выше 6–8 °С,
в начале июня ночные температуры составляли 2–4 °С,
а дневные – 8–10 °С. Необходимо отметить, что РНКположительные пробы почвенной подстилки были
взяты на ловушко-линиях с высокой относительной
численностью инфицированных восточноазиатских
мышей (5,2 особи на 100 л/н, из которых 66,7±7,8 %
имели антиген к РНК хантавируса в органах секреции
и экскреции). Высокая относительная численность
инфицированных восточноазиатских мышей отме‑
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
чена в хвойно-широколиственном лесу (5,2 особи
на 100 л/н), при этом она была в 3,7 раза выше, чем
в дубово-широколиственном лесу (1,4 особи на 100
л/н). В то же время в этих типах природных ландшаф‑
тов относительная численность A. peninsulae была
примерно одинаковой и составила 14,2 и 13,8 особи
на 100 л/н (в хвойно-широколиственном и дубовошироколиственном лесу соответственно). Наиболее
низкие показатели относительной численности и
инфицированности восточноазиатских мышей были
получены в мелколиственно-широколиственном
лесу: 4,3 и 1,1 особи на 100 л/н соответственно.
Подтверждением присутствия хантавирусов во
внешней среде энзоотичных территорий в период
забора проб субстратов могут служить результаты
обнаружения хантавирусного антигена и РНК ханта‑
вируса в органах выделения у инфицированных вос‑
точноазиатских мышей. Субвирионные компоненты
были выявлены в легких у 20,1±3,3 % мышей; в слюн‑
ных железах, почках и кишечнике с его содержимым
их выявляли соответственно в 2,3, 4,5 и 2,2 раза реже,
чем в легких. У одной особи субвирионные компонен‑
ты хантавируса были обнаружены в мочевом пузыре
и его содержимом.
Пробы воздуха с пылевыми частицами были ото‑
браны в мае 2006 г. в надворных постройках (коров‑
нике, свинарнике, амбаре, погребе и т.д.) нескольких
сел Спасского района. В этих населенных пунктах,
расположенных недалеко от культивируемых полей
и границы с хвойно-широколиственным лесом, ре‑
гистрировались случаи заражения людей ГЛПС и от‑
лавливались инфицированные хантавирусом мыши
рода Apodemus. При исследовании методом поли‑
меразной цепной реакции с обратной транскрипци‑
ей образцов общей РНК, экстрагированной из проб
воздуха с пылевыми частицами, хантавирусная РНК
была обнаружена в пробах, взятых в отдельно стоя‑
щих строениях-погребах и помещении для содержа‑
ния домашнего скота (табл., рис.).
Обсуждение полученных данных. Способность ви‑
русов, носимых грызунами, сохранять инфекцион‑
ные свойства вне организма хозяина имеет важное
эпизоотологическое и эпидемиологическое значение.
Выявление субвирионных компонентов хантавируса
вне организма мышевидных грызунов – носителей
вируса служит доказательством присутствия ханта‑
вируса во внешней среде очаговых территорий.
Обнаружение РНК хантавируса в пробах почвы
с хвойно-лиственной подстилкой, взятых в кедровошироколиственном лесу, где в это время была отме‑
чена самая высокая численность инфицированных
восточноазиатских мышей, может свидетельствовать
о выделении вируса из организма хозяина и его не‑
прямой трансмиссии через субстраты внешней среды
в популяции A. peninsulae. Подтверждением эпидеми‑
ологических данных о воздушно-пылевом пути зара‑
жения людей ГЛПС служат находки РНК хантавируса
в пробах воздуха с пылевыми частицами, взятых в
39
1 2 3
4
5
6
7 8
9 10 11 12 13 14 15 16
Рис. Результаты исследования проб воздуха с пылевыми ча‑
стицами и почвы с растительной подстилкой на инфициро‑
ванность хантавирусом в полимеразной цепной реакции:
1–5 – пробы воздуха с пылевыми частицами; 6 – положительный контроль; 7 – отрицательный контроль; 8 – маркер молекулярных масс;
11 – контроль выделения тотальной РНК; 9–16 – пробы почвы с почвенной подстилкой; 3, 10, 16 – РНК-положительные образцы.
надворных постройках сельских населенных пунктов,
расположенных на энзоотичных территориях.
Вопрос о длительности сохранения инфекцион‑
ных свойств хантавирусов, выделенных инфици‑
рованными животными во внешнюю среду, пока
остается открытым. По данным экспериментальных
наблюдений в условиях хранения при разных тем‑
пературных режимах и влажности, была показана
способность вируса Puumala сохранять свои инфек‑
ционные свойства более трех месяцев при 4 °С и до
2 недель – при комнатной температуре в подстилке
клеток, где содержались инфицированные живот‑
ные [11]. Во влажных условиях эксперимента вирус
Hantaan оставался инфекционным в течение 96 дней
при 4 °С и 9 дней – при 20 °С [7]. Экспериментально
установлена способность хантавирусов адсорбиро‑
ваться на сорбентах природного происхождения и
образцах почвы из природных очагов ГЛПС [1].
Учитывая, что в местах отбора РНК-по­ло­жи­тель­
ных проб отмечены благоприятные условия внеш‑
ней среды (высокая влажность хвойно-лиственной
подстилки, низкая и стабильная температура возду‑
ха и слабая солнечная радиация под нижним расти‑
тельным ярусом в кедрово-широколиственном лесу),
можно сделать предположение о сохранении ханта‑
вируса вне организма хозяина в течение определен‑
ного периода, продолжительность которого предсто‑
ит изучить в дальнейшем. Относительно стабильная
влажность и без резких колебаний прохладная темпе‑
ратура воздуха, а также слабая освещенность поме‑
щений, где в пробах воздуха с пылевыми частицами
обнаружена РНК хантавируса, могут являться благо‑
приятными факторами для сохранения возбудителя
и заражения людей в надворных постройках.
Полученные нами результаты создают основу для
изучения экологии вирусов, а также естественного спо‑
соба передачи возбудителей нетрансмиссивных зооно‑
зов в популяциях их резервуарных хозяев и к людям.
Характеристика биотических и абиотических факторов,
ассоциированных с присутствием РНК хантавируса на
субстратах внешней среды, может быть использована
для оценки потенциальной эпидемической опасности
на конкретных энзоотичных территориях. Детекция
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
40
РНК хантавируса вне организма природного хозяина
может внести научно обоснованную корректировку
в перечень рекомендованных противоэпидемических
мероприятий, и в первую очередь при наличии кон‑
центрации инфицированных животных, включая, по‑
мимо их отлова, обработку объектов внешней среды в
помещениях закрытого типа.
Литература
1. Иунихина О.В., Компанец Г.Г., Слонова Р.А. Способность
хантавируса адсорбироваться на почвообразующих минеральных частицах // Дальневосточный журн. инфекц. патол. 2008. № 13. С. 134–138.
2. Кушнарева Т.В., Компанец Т.Т., Максема И.Г. и др. Обнаружение хантавирусов – возбудителей ГЛПС в выделениях естественно инфицированных мышей рода Apodemus // Дальневосточный журн. инфекц. пат. 2008. № 13. С. 130–134.
3. Кушнарева Т.В., Слонова Р.А. Роль прямого пути передачи
хантавирусов – возбудителей геморрагической лихорадки с
почечным синдромом среди мышей рода Apodemus // Тихоокеанский мед. журн. 2008. № 2. С. 57–60.
4. Слонова Р.А., Кушнарев Е.Л., Косой М.Е. и др. Характер
персистенции возбудителя ГЛПС в организме природного
хозяина и связь ее с эпизоотическим и эпидемическим процессами // Вопр. вирусол. 1990. № 3. С. 250–253.
5. Botten J., Mirowsky K.Ye.C., Gottlieb K. et al. Shedding and
intracage transmission of Sin Nombre hantavirus in the deer
mouse (Peromyscus maniculatus) model // J. Virol. 2002. Vol. 76.P.
7587–7594.
6. Gavrilovskaya I. N., Apekina N. S., Bernshtein A. D. et al.
Pathogenesis of hemorrhagic fever with renal syndrome virus
infection and mode of horizontal transmission of hantavirus in
bank voles // Arch. Virol. 1990, Suppl. 1. P. 57–62.
7. Hardestam J., Simon M., Hedlund K. et al. Ex vivo stability of the
rodent-borne Hantaan virus in comparison to that of art-borne
members of Bunyaviridae family // Аpplied and Environmental
Microbiol. 2007. Vol. 73, No. 8 . P. 2547–2551.
8. Hutchinson K.L., Rollin P.E., Peters C.J. Pathogenesis of a North
American hantavirus, Black Creek Canal, in experimentally
infected Sigmodon hispidus // Am. J. Trop. Med. Hyg. 1998.
Vol. 59. P. 58–65.
9. Kallio E. R., Klingstrum J., Gustafsson E. et al. Prolonged survival
of Puumala hantavirus outside the host: evidence for indirect
transmission via the environment // J. Gen. Virol. 2006. Vol. 87.
P. 2127–2134.
10. Kushnareva T., Iunikhina O., Slonova R. A preliminary study
of the hantaviral RNA presence in an air samples from rural
buildings // Control epidemiological of illnesses transmitted by
vectors. Argentina, 2007. Р. 47.
11. Lee H. W., Lee P. W., Baek L. J. et al. // Am. J. Trop. Med. Hyg.
1981. Vol. 30. Р. 1106–1112.
12. Meyer B.J., Schmaljohn C.S. Persistent hantavirus infections:
characteristics and mechanisms // J. Trends Microbiol. 2000.
Vol. 8. P. 61–67.
13. Yanagihara R., Amyx L., Gajdusek D.C. Experimental infection
with Puumala virus, the etiologic agent of nephropathia epidemica.
In bank voles (Cletrionomus glareolus) // J. Virol. 1985. Vol 55.
P. 34–38.
Поступила в редакцию 19.02.2010.
HANTAVIRUSES IN ENVIRОNMENT OF NATURAL HANTAVIRAL
INFECTION FOCI
T.V. Kushnareva, R.A. Slonova, O.V. Iunichina, E.L. Kushnarjev
Science Research Institute оf Epidemiology and Microbiology, Siberian
Branch of RAMS (1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia)
Summary – The hantaviral RNA in environment samples from
foci of hantaviral infections was investigated. Rodent and soil lit‑
ter samples were collected in different types of mixed forests. Air
samples with dusty particles were obtained by air-collector from
village buildings. Detection of hantaviral antigen and RNA were
carried out by IFA and RT-PCR. For the first time the presence of
hantaviral RNA was revealed in environment samples: soil litters
(from cedar-broadleaf forest) and air samples (from cold-cellar and
cow-shed). Under sampling environment conditions were associ‑
ated with weak sun radiation, low and stability air temperatures and
high moisture litter. Obtained results provide the scientific basis for
the study of the natural mechanism of transmission of hantaviral
infections in rodent-host populations and to humans. Detection of
hantaviral RNA on environment components may be used to the
indirectly monitoring on epidemic risk of enzootic territories on
Hemorrhagic fever with renal syndrome.
Key words: hantavirus, ecology, epizootiology, epidemiology.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 37–40.
УДК 616.61-002.151:616.98:578.833.29(571.63)
ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СМЕШАННОГО ОЧАГА ХАНТАВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ
НА ТЕРРИТОРИИ ВЛАДИВОСТОКСКОГО ГОРОДСКОГО ОКРУГА
Г.Г. Компанец1, И.Г. Максема1, О.В. Иунихина1, Т.В. Кушнарева1, Т.В. Хоменко2, Г.П. Мурначев2, Р.А. Слонова1
1 НИИ
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1),
отделение Приморской противочумной станции (690065 г. Владивосток, ул. Морозова, 7а)
2 Владивостокское
Ключевые слова: геморрагическая лихорадка с почечным синдромом, хантавирусы, Хантаан, Амур.
Многолетние исследования показали, что на территории Вла‑
дивостокского городского округа длительно функционирует
смешанный очаг хантавирусной инфекции с циркуляцией
трех патогенных для человека хантавирусов, однако ведущая
роль в этиологии геморрагической лихорадки с почечным
синдромом принадлежит вирусу Сеул. Случаи заболевания,
связанные с вирусами Хантаан и Амур, имеют выраженную
территориальную привязанность к сохранившимся природ‑
ным биотопам.
Компанец Галина Геннадиевна – канд. мед. наук, с. н. с. лаборатории
ГЛПС НИИЭМ СО РАМН, (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1); тел.:
8 (4232) 44-18-88, e-mail: galkom@inbox.ru
Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом
(ГЛПС) остается актуальной проблемой для здраво‑
охранения Российской Федерации вследствие ежегод‑
ной регистрации во многих регионах страны случаев
заболевания, нередко протекающих в тяжелой форме
с летальными исходами, а также отсутствия специфи‑
ческих средств профилактики и лечения данной ин‑
фекции.
В Дальневосточном регионе Приморский край
является одной из эндемичных по ГЛПС террито‑
рий, а показатели ежегодной заболеваемости здесь
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
существенно превышают показатели в соседних ре‑
гионах [6]. На территории края установлено наличие
очагов двух эпидемиологических типов: сельского, с
циркуляцией патогенных для человека хантавирусов
Амур и Хантаан (геновариант Far East), и городско‑
го, в котором ведущим возбудителем ГЛПС является
вирус Сеул (геновариант VDV) [5, 8]. В то же время о
циркуляции на территории города Владивостока дру‑
гих серотипов хантавирусов, связанных с сохранив‑
шимися природными биотопами, ранее сообщали
М.Е. Косой и др. [3] и С.А. Шереметьев и др. [7].
Цель настоящей работы: выявить этиологическое
значение хантавирусов Хантаан и Амур, циркули‑
рующих на территории Владивостокского городского
округа, в заболеваемости ГЛПС.
Материал и методы. С 1997 по 2008 г. на террито‑
рии города Владивостока и прилегающих окрестно‑
стей отловлено 2599 особей грызунов 7 видов (Rattus
norvegicus, Rattus rattus, Apodemus agrarius, Apodemus
peninsulae, Myodes rufocanus, Microtus fortis и Mus
musculus). В общей сложности обследовано 170 объ‑
ектов, в том числе причалы торгового и рыбного пор‑
тов, судоремонтных заводов, а также предприятия
бытового питания (кафе, столовые), детские сады,
жилые дома, общежития некоторых высших учебных
заведений. На большинстве объектов отлов грызу‑
нов проводился несколько раз в год, на некоторых –
однократно, в том числе и целенаправленно в местах
возможного заражения больных ГЛПС. Кроме этого,
отлов грызунов проводился в существующих на тер‑
ритории города участках лесопарковой зоны, а также
в пригороде, в местах массового отдыха горожан.
Обнаружение специфического антигена хантави‑
руса в органах грызунов проводили с помощью им‑
муноферментного анализа, используя коммерческий
диагностикум «Хантагност» производства ИПВЭ
им. М.П. Чумакова (Москва) согласно инструкции
производителя. Выявление специфических антител в
сыворотке крови, полученной от грызунов и больных
ГЛПС (всего 612 проб), осуществляли с помощью не‑
прямого метода флюоресцирующих антител [10]. Для
идентификации серотипа хантавируса использовали
реакцию нейтрализации [10] и реакцию торможения
гемагглютинации [4] с применением антигенных пре‑
паратов четырех серотипов хантавируса (Хантаан,
Сеул, Амур, Пуумала), приготовленных при инфици‑
ровании культуры клеток Vero E6 соответствующими
прототипными штаммами.
Результаты исследования. По данным ежегодного
мониторинга эпизоотического процесса хантавирус‑
ной инфекции в популяциях синантропных и диких
грызунов, в отловах доминировала серая крыса R. nor­
ve­gi­cis (66,5±1,1 %). Средняя многолетняя инфициро‑
ванность хантавирусом грызунов этого вида также
была высокой – 17,3±1,1 % (по сравнению с 5,7±2,2 %
для R. rattus и 0,8±0,4 % для M. musculus). Среди дру‑
гих грызунов, отловленных в лесопарковых зонах
и пригороде Владивостока, средняя инфицирован‑
41
ность мышевидных грызунов A. agrarius, A. peninsulae,
M. rufocanus и M. fortis составила 6,9±1,8, 11,0±1,6,
4,8±1,8 и 17,6±9,2 % соответственно. Большинство
инфицированных грызунов рода Apodemus – носите‑
лей патогенных для человека хантавирусов Хантаан
и Амур – было отловлено в лесопарковых зонах на
территории города, в частном секторе, на окраинах
и в районе кладбищ. Единичные случаи отлова A. ag­
ra­rius и A. peninsulae зарегистрированы на объектах
торгового порта (столовые, склады, овощехранилища,
мастерские), предприятиях общественного питания,
в жилых домах.
Учитывая, что количество отловленных грызунов
разных видов значительно варьировало в отдельные
годы периода наблюдения, всесторонний анализ годо‑
вой динамики эпизоотической активности проведен
только для популяции R. norvegicus [1, 2], тогда как
сезонная динамика инфицированности в популяциях
A. pe­nin­su­lae проанализирована только в годы подъе‑
ма их численности и инфицированности (1998, 1999).
Это совпадало с развитием эпизоотического процесса
в природных популяциях грызунов данного вида, вы‑
сокий уровень инфицированности – 26,7±6,6 % – от‑
мечен в мае.
За период наблюдения у жителей Владивостока
серологически диагностировано 500 случаев ГЛПС.
Среднемноголетняя заболеваемость составила 5,3
случая на 100 тысяч населения города, в разные годы
показатель заболеваемости варьировал от 4,2 до 6,0.
Часть заболевших (13,4 %) связывала свое заражение с
выездом в природные очаги края, где отмечен контакт
с инфицированными грызунами и их выделениями.
Исследование сывороток от этих больных в реакциях
нейтрализации и торможения гемагглютинации под‑
твердило роль вирусов Хантаан и Амур в этиологии
инфекции.
Анализ результатов исследования сывороток кро‑
ви, полученных от 433 больных ГЛПС, не выезжавших
за пределы городского округа в течение предполагае‑
мого инкубационного периода (21 день), показал, что
в 77,5 % случаев заболевание было ассоциировано с
вирусом Сеул, в 22,5 % случаев возбудителем инфек‑
ции стали вирусы Хантаан или Амур. Больные этой
группы преимущественно были жителями частных
домов на окраинах города, пригорода, либо их заболе‑
вание было связано с работой или отдыхом в местах,
где отлавливались грызуны рода Apodemus, в том чис‑
ле и на дачных участках. Необходимо отметить, что
такие случаи, связанные с вирусами Хантаан и Амур,
регистрировались на территории городского округа
за период наблюдения ежегодно (рис.).
Обсуждение полученных данных. Несмотря на ши‑
рокое распространение хантавирусов по всему миру,
совместная циркуляция на одной очаговой терри‑
тории различных хантавирусов, патогенных для че‑
ловека, до настоящего времени выявлена в странах
бывшей Югославии и Венгрии (Пуумала и Добрава),
Китае (Хантаан и Сеул) и на Дальнем Востоке России
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
42
Рис. Структура заболеваемости ГЛПС, обусловленной разными серотипами хантавируса, среди
жителей Владивостокского городского округа.
(Амур и Хантаан) [9–12]. Это обусловлено эволюци‑
онно сложившимся обособленным территориальным
распространением отдельных видов грызунов – но‑
сителей хантавируса – в пределах сформировавшихся
природных биотопов.
Многолетние исследования хантавирусной инфек‑
ции в Приморском крае показали сложный характер
функционирования очагов циркуляции ее возбуди‑
телей в популяциях основных носителей – мыше‑
видных грызунов, что не позволяет четко разделить
ареалы отдельных серотипов/генотипов вируса. Это
связано с постоянно меняющимися границами при‑
родных биотопов, в частности из-за активной хозяй‑
ственной деятельности человека.
Исследования последних лет показали наличие на
территории города Владивостока стабильно и активно
функционирующего очага хантавирусной инфекции,
обусловленного циркуляцией вируса Сеул в популя‑
циях серых крыс [1, 2, 5]. Характерно, что если в годо‑
вой динамике случаи ГЛПС, обусловленные вирусом
Сеул, чаще регистрировались в весенний период [1],
то случаи заболевания, не связанные с вирусом Сеул –
в мае и августе. Несмотря на то, что весенний пик на‑
кладывался на пик заболеваемости Сеул-инфекцией,
детальный анализ показал, что значительная доля
этих случаев (76 %) зарегистрирована в течение двух
лет, совпавших с годами подъема и пика численности
и инфицированности A. peninsulae, для популяции
которой характерна высокая активность эпизоотиче‑
ского процесса именно весной [6].
Эпизоотологические, серологические и эпидемио‑
логические данные свидетельствуют о более сложной
структуре городского очага хантавирусной инфекции.
Наличие значительного количества природных био‑
топов на окраинах города в совокупности с обшир‑
ным дачным сектором и местами отдыха горожан
в пригородной зоне привело к тому, что заболевае‑
мость на территории Владивостокского городского
округа связана, по крайней мере, с тремя серотипами
хантавируса. Ведущую этиологическую роль в заболе‑
ваемости ГЛПС здесь играет вирус Сеул, что связано
с широким распространением синантропных грызу‑
нов – носителей этого вируса. Случаи инфицирова‑
ния вирусами Хантаан и Амур имеют выраженную
территориальную привязанность к сохранившимся
в черте городского округа природным биотопам, и в
ряде случаев, по всей видимости, связаны с сезонной
миграцией грызунов.
Учитывая выраженную тяжесть клинических
проявлений ГЛПС, обусловленной вирусами Хан‑
таан и Амур, нередко заканчивающейся летально,
наличие на данной территории смешанного очага
хантавирусной инфекции обусловливает необходи‑
мость тщательного эпидемиологического анализа в
каждом отдельном случае заболевания, что позво‑
лит выбрать соответствующую тактику лечения и
своевременно распознать угрожающие жизни боль‑
ного осложнения.
Литература
1. Компанец Г.Г., Кушнарева Т.В., Максема И.Г. и др. Эпидемиологическая ситуация и меры неспецифической профилактики ГЛПС в очагах циркуляции вируса Сеул // Дальневосточный журн. инфекц. патол. 2008. № 13. С. 173–174.
2. Компанец Г. Г., Слонова Р. А., Кушнарева Т. В. Значение вируса Сеул в эпидемиологии геморрагической лихорадки с
почечным синдромом в Приморском крае // Хантавирусы
и хантавирусные инфекции. Владивосток: Примполиграфкомбинат, 2003. С. 127–138.
3. Косой М.Е., Слонова Р.А., Кушнарева Т.В. и др. Структура
городских очагов геморрагической лихорадки с почечным
синдромом и их автономное существование во Владивостоке //Инфекционная патология в Приморском крае. Владивосток: Дальнаука, 1994. С. 57–58
4. Кушнарева Т.В. Гемагглютинирующие свойства хантавирусов и получение специфического диагностикума: автореф.
дис… канд. биол. наук. Владивосток, 2002. 26 с.
5. Слонова Р.А., Кушнарева Т.В., Компанец Г.Г. и др. Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом – особенности
эпидемического процесса в очагах циркуляции разных серотипов/генотипов хантавируса // Дальневосточный журн.
инфекц. патол. 2005. № 6. C. 47–48.
6. Слонова Р.А., Кушнарева Т.В., Компанец Г.Г. и др. Хантавирусная инфекция в Приморском крае // Журн. микробиол.,
эпидемиол. и иммунобиол. 2006. № 3. С. 74–77.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
7. Шереметьев С.А, Бобков А.В., Криц Н.А. и др. Эпизоотологическая характеристика очагов геморрагической лихорадки с почечным синдромом в окрестностях Владивостока //
Проблемы инфекционной патологии в Сибири, на Дальнем
Востоке и Крайнем Севере. Новосибирск: СО РАМН, 1996.
С. 47–48
8. Яшина Л.Н. Генетическая характеристика хантавирусов,
циркулирующих в Приморском крае России // Журн. микробиол., эпидемиол. и иммунобиол.. 2006. № 3. С. 78–81
9. Avsic-Zupanc T., Petrovec M., Furlan P. et al. Hemorrhagic fever
with renal syndrome in the Dolenjska region of Slovenia – a 10‑year
survey // Clin. Infect. Dis. 1999. Vol. 28, No. 4. P. 860–865.
10. Lee P., Gibbs C., Gajdusek D., Yanagihara R. Serotypic classification of hantaviruses by indirect immunofluorescent antibody and
plaque reduction neutralization tests // J. of Clin. Microbiol. 1985.
Vol. 22, No. 6. P. 940–944.
11. Plyusnina A., Ferenczi E., Racz G.R. et al. Co-circulation of three
pathogenic hantaviruses: Puumala, Dobrava, and Saaremaa in
Hungary // J. Med. Virol. 2009. Vol. 81, iss.12. P. 2045–2052.
12. Wang P., Su M., Li S.Q. et al. Analysis of hemorrhagic fever with
renal syndrome in Sheyang //Modern Preventive Medicine. 2003.
No. 30. P. 422–423.
43
Поступила в редакцию 16.02.2010.
Features of Mixed Hantavirus Infection
in Vladivostok Municipal District
G.G. Kompanets1, I.G. Maksema1, O.V. Iunikhina1,
T.V. Kushnareva1, T.V. Khomenko2, G.P. Murnachev2, R.A. Slonova1
1 Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia), 2 Vladivostok Branch
of Primorsky Regional Antiplague Station (7a Morozova St.
Vladivostok 690065 Russia)
Summary – The long-term studies indicate that the territory of
Vladivostok Municipal District is characterized by long-lasting
mixed nidus of Hantavirus infection along with the circulation of
three Hantaviruses being pathogenous for human beings. This not‑
withstanding, Seoul virus plays a key role in the etiology of hemor‑
rhagic fever with renal syndrome. The cases of the disease associ‑
ated with viruses Hantaan and Amur are territorially confined to
the persistent natural biotopes.
Key words: hemorrhagic fever with renal syndrome, Hantaviruses,
Hantaan, Amur.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 40–43.
УДК 616.61-002.151:616.98:578.833.29(571.63)
ХАРАКТЕРИСТИКА ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ ГЕМОРРАГИЧЕСКОЙ ЛИХОРАДКОЙ С ПОЧЕЧНЫМ
СИНДРОМОМ В ПРИМОРСКОМ КРАЕ В 1999–2008 гг.
И.Г. Максема, Г.Г. Компанец, О.В. Иунихина, Т.В. Кушнарева, Р.А. Слонова
НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: геморрагическая лихорадка с почечным синдромом, заболеваемость, летальность, хантавирус.
Проанализирована многолетняя динамика заболеваемости ге‑
моррагической лихорадкой с почечным синдромом (ГЛПС) в
Приморском крае в очагах сельского и городского типов. Выяв‑
лены периодические подъемы и спады заболеваемости и нерав‑
номерное распределение случаев инфекции в очагах. Наряду со
спорадической заболеваемостью зарегистрированы групповые
случаи. К особенностям проявлений геморрагической лихорад‑
ки с почечным синдромом следует отнести высокий удельный
вес тяжелых форм среди больных сельских районов и высокие
показатели летальности на фоне относительно низкой заболе‑
ваемости. Также отмечено утяжеление клинической картины
инфекции, вызванной вирусом типа Сеул.
Ежегодная регистрация случаев заболевания ге‑
моррагической лихорадкой с почечным синдромом
(ГЛПС) на территории Приморского края обуслов‑
лена длительно и активно функционирующим оча‑
гом хантавирусной инфекции. Несмотря на то, что
на долю заболеваемости ГЛПС в Дальневосточном
регионе приходится не более 3 % от общероссийской,
высокие показатели летальности и частота тяжелых
клинических форм инфекции превосходят эти пока‑
затели в европейских очагах [8]. В Приморском крае
на основании серологических и генетических данных,
а также выделения штаммов хантавируса от больных
и мышей Apodemus agrarius и Apodemus peninsulae
(носителей вирусов Хантаан и Амур) доказана роль
этих грызунов как источников возбудителя ГЛПС
Максема Ирина Геннадьевна – канд. мед. наук, ст. научный со‑
трудник лаборатории ГЛПС НИИЭМ СО РАМН; тел.: 8 (4232) 44-18-88;
e-mail: irinaluna@inbox.ru
[7]. В городе носителем хантавируса генотипа Сеул и
источником заражения людей является серая крыса
(Rattus norvegicus) [5, 6]. Таким образом, отмечено на‑
личие двух эпидемиологических типов очагов инфек‑
ции: городского и сельского (в районах Приморского
края) [1].
Целью данной работы было оценить многолетнюю
динамику заболеваемости ГЛПС в очагах сельского и
городского эпидемиологического типов.
Материал и методы. Использован комплекс эпиде‑
миологических и серологических методов исследова‑
ния. При изучении структуры заболеваемости учиты‑
вали место жительства и заражения больных ГЛПС,
их пол, возраст и род занятий. Возрастные группы
формировали следующим образом: до 15 лет и от 16
до 30 лет, а также три группы с 10-летним интервалом
(31–40, 41–50, 51–60 лет) и последняя группа – лица
старше 60 лет. Данные об условиях заражения боль‑
ных были проанализированы с учетом факта нали‑
чия повышенного пылеобразования.
Выявление специфических антител к хантавиру‑
сам в сыворотке крови больных ГЛПС проводили
с помощью непрямого метода флюоресцирующих
антител, используя коммерческий «Культуральный
поливалентный диагностикум ГЛПС для выявле‑
ния антител непрямым МФА» производства ИПВЭ
им. М.П. Чумакова РАМН (Москва). Статистическую
обработку данных проводили с помощью пакета про‑
грамм «Биостат».
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
44
Рис. Многолетняя динамика показателей заболеваемости и летальности при ГЛПС в Приморском крае.
Результаты исследования и обсуждение полученных данных. Всего в сельских районах Приморского
края за исследуемый период выявлено 420 серологи‑
чески подтвержденных случаев ГЛПС, которые реги‑
стрировались ежегодно, а показатели заболеваемости
колебались от 0,8 до 7,4 на 100 тыс. населения (рис.).
Отмечалась неравномерность распределения наблю‑
дений в различных районах края. Наиболее высо‑
кие уровни заболеваемости ГЛПС отмечены среди
жителей северо-восточных районов в населенных
пунктах обжитой лесной зоны в 1999, 2004 и 2005 гг.
(Кавалеровский, Тернейский, Дальнегорский райо‑
ны). Напротив, в 2001 и 2007 гг. случаи заболевания
чаще регистрировались среди жителей южного и
центрального Приморья на территории освоенных
земель сельскохозяйственной зоны (Спасский, Ану‑
чинский, Хорольский и Черниговский районы). В
годы спада эпидемического процесса заболеваемость
не превышала 2,2 на 100 тыс. населения и охватывала
территорию 9–13 административных районов, распо‑
ложенных в его юго-западной и центральной частях.
Данные о распространении ГЛПС свидетельствуют о
том, что на значительной части Приморья существу‑
ют активные очаги хантавирусной инфекции, обу‑
словливающие практически ежегодную заболевае‑
мость в Дальнегорском, Лесозаводском, Чугуевском и
Шкотовском районах.
Активный очаг ГЛПС городского эпидемиологиче‑
ского типа сформировался и активно функционирует
в г. Владивостоке с 1992 г. [3, 4]. За прошедшее десяти‑
летие в городском очаге ежегодно регистрировалось
от 30 до 49 случаев, что составило в среднем 49,4 % от
общекраевой заболеваемости. При этом в отдельные
годы число заболевших в городе даже превышало та‑
ковое в сельских очагах. Показатель заболеваемости
во Владивостоке колебался в меньшей степени, чем в
крае, и варьировал в пределах 4,9–7,9 на 100 тыс. на‑
селения (рис.).
Наряду со спорадической заболеваемостью в При‑
морье в отдельные годы имели место групповые слу‑
чаи ГЛПС. За анализируемый период в сельских рай‑
онах края было зафиксировано 8 групповых зараже‑
ний: от 2 до 5 случаев в очаге, в том числе 2 семейных.
Значительная доля групповых наблюдений зареги‑
стрирована в очагах лесной зоны. Во Владивостоке за
10-летний период было выявлено 4 очага с групповой
заболеваемостью, в которых было зарегистрировано
10 больных. Такая ситуация, как правило, отмечалась
среди лиц, которые находились в сходных условиях
проживания.
Заболеваемость ГЛПС в сельских районах При‑
морского края за последнее десятилетие характери‑
зовали относительно низкие показатели при высокой
летальности. Так, в 2000, 2002 и 2007 гг. при леталь‑
ности 12, 10,5 и 15,6 % соответственно, уровень за‑
болеваемости не превысил 2,6 на 100 тыс. населения.
В годы с высокой заболеваемостью ГЛПС, напротив,
летальных случаев среди больных не отмечалось или
этот показатель был в несколько раз ниже. Так, напри‑
мер, в 2005 г. заболеваемость составила 7,4 на 100 тыс.
населения, а летальность – менее 1 %. В 1999 г. уровень
заболеваемости составил 4,8 на 100 тыс. населения, а
летальных случаев зарегистрировано не было.
С 1999 по 2008 г. показатель летальности при ГЛПС
во Владивостоке не превышал 3 %. Низкая леталь‑
ность среди городских жителей по сравнению с жи‑
телями сельских районов обусловлена более добро‑
качественным и благополучным течением инфекции,
ассоциированной с вирусом Сеул, циркулирующим в
городском очаге.
Среди заболевших в сельских очагах Приморского
края преобладали мужчины (88,3±1,6 %). Причем это
преобладание оказалось более выраженным среди
жителей сельских районов, чем среди горожан.
При анализе возрастного состава заболевших в
городских и сельских районах были выявлены сход‑
ные показатели. Значительную и практически равную
часть пациентов с ГЛПС в городе и сельских районах
составили лица наиболее трудоспособного возраста –
от 16 до 50 лет (83,1±2,6 и 82,6±1,9 % соответственно).
Немногочисленную группу сформировали дети до 16
лет (1,3±0,7 и 3,2±0,9 %) и лица старше 61 года (6,5±1,6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
и 2,9±0,8 %). Удельный вес заболевших детей до 15 лет
на сельских территориях Приморского края в 4 раза
превышал аналогичный показатель в городе. Одной
из причин, объясняющих редкую заболеваемость го‑
родских детей, можно считать более легкое по срав‑
нению с краем клиническое течение Сеул-инфекции.
Согласно литературным данным, первичный диа‑
гноз ГЛПС устанавливался менее чем у половины
наблюдавшихся больных. Причем при заболевании,
обусловленном вирусом Сеул, число ошибочных диа‑
гнозов было значительно больше, что объясняется
полиформизмом симптоматики начальных проявле‑
ний инфекции, сходной с рядом лихорадочных забо‑
леваний [2].
В сельских районах края в 62,7±2,4 % случаев диа‑
гностировалась ГЛПС средней степени тяжести. Тя‑
желая форма зарегистрирована у 34,6±2,3 %, легкая
у 2,6±0,8 % заболевших. ГЛПС у городских жителей
характеризовалась, как правило, более благоприят‑
ным течением: чаще отмечались легкая (11,8±1,9 %)
и среднетяжелая (69,6±3,3 %) формы, тяжелая инфек‑
ция выявлена в 18,6±2,1 % наблюдений. Однако в по‑
следние 3 года зарегистрировано увеличение частоты
тяжелых форм инфекции среди городских больных
(до 27,9 %).
В Приморском крае в очагах ГЛПС сельского и
городского эпидемиологического типов циркулиру‑
ют разные серотипы хантавируса, что и определяяет
свое­образие годовой динамики заболеваемости. В оча‑
гах сельского типа в 1999, 2004 и 2005 гг. отмечены два
сезонных подъема: весенне-летний (55,2 % случаев)
с пиком в мае–июне и осенне-зимний (37,5 % случаев)
с пиком в ноябре, что было связано с активностью при‑
родных очагов, где циркулировал вирус Амур. В 2001 и
2007 гг. случаи ГЛПС, обусловленные вирусом Хантаан,
регистрировались в течение всего года, и пик заболе‑
ваемости (62,5 %) пришелся на осенне-зимний период
(октябрь–декабрь). В очагах городского типа макси‑
мальное число случаев наблюдений регистрировалось
с февраля по май с пиком в апреле (23,0 %), минималь‑
ное – в сентябре–октябре (2,8 %), что характерно для
очагов Сеул-инфекции [4].
В эпидемиологическом анамнезе 27 % пациен‑
тов прослеживалась связь заболевания с воздушнопылевым путем заражения с учетом выполняемой
ими работы на объектах, ранее заселенных грызунами
с сохранением следов их жизнедеятельности. К кате‑
гории таких работ относились: разбор старых сараев,
теплиц, складированных в штабеля дров, переборка
пыльных мешков, хранившихся в сарае, где обитали
мышевидные грызуны, уборка территорий и постро‑
ек на базах отдыха, разрушение нор грызунов при
вспашке поля и другие виды деятельности. Это кос‑
венно указывает на возможность сохранения вируса
на объектах внешней среды. В годы резкого подъема
заболеваемости (1999, 2004, 2005) 68,3 % пациентов
с ГЛПС составили лица длительно (неделя и более)
остававшиеся в лесу в неприспособленных помеще‑
45
ниях (палатки, охотничьи домики, зимовье, бараки),
где нередко отмечали присутствие грызунов или сле‑
дов их жизнедеятельности.
В заключение необходимо отметить, что последнее
десятилетие характеризуется ежегодной регистраци‑
ей случаев геморрагической лихорадки с почечным
синдромом на территории Приморья с периодически‑
ми подъемами и спадами заболеваемости и неравно‑
мерным распределением наблюдений этой инфекции
в различных очагах. К особенностям проявлений за‑
болевания следует отнести высокий удельный вес тя‑
желых форм в сельских районах, высокие показатели
летальности на фоне относительно низкой заболевае‑
мости и утяжеление клинической картины среди лиц
с Сеул-инфекцией.
Литература
1. Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом / Слонова Р.А., Ткаченко Е.А., Иванис В.А. и др. Владивосток: Примполиграфкомбинат, 2006. 246 с.
2. Иванис В.А. Иммунопатогенез, клиника, иммунокорригирующая терапия геморрагической лихорадки с почечным синдромом (ГЛПС) в регионе циркуляции разных серотипов хантавирусов: дис. … д-ра мед. наук. Владивосток, 2004. 334 с.
3. Компанец Г.Г. Распространение вируса Сеул на юге Дальнего
Востока России и его роль в инфекционной патологии: автореф. дис. … канд. мед. наук. Владивосток, 2003. 24 с.
4. Компанец Г.Г., Кушнарева Т.В., Максема И.Г. и др. Эпидемиологическая ситуация и меры неспецифической профилактики ГЛПС в очагах циркуляции вируса Сеул // Дальневосточный журн. инфек. пат. 2008. № 13. С. 173–174.
5. Слонова Р.А. История изучения геморрагической лихорадки
с почечным синдромом и современное состояние проблемы в
Приморском крае // Хантавирусы и хантавирусные инфекции. Владивосток, 2003. С. 5–20.
6. Слонова Р.А., Компанец Г.Г., Подогова Л.М. и др. Циркуляция
хантавируса Сеул в популяциях синантропных грызунов и
его значение в заболеваемости геморрагической лихорадкой
с почечным синдромом в Приморском крае // Вопросы вирусологии. 1999. № 5. С. 213–217.
7. Яшина Л.Н. Генетическая характеристика хантавирусов,
циркулирующих в Приморском крае России // Журн. микробиол. 2006. № 3. С. 78–81.
8. Tkachenko E., Dekanenko A., Ivanov A. et al. Hemorrhagic fever with
renal syndrome and hantaviruses in Russia // Factors in the emergence
and control of rodent-born viral diseases. Paris, 1999. P. 63–72.
Поступила в редакцию 16.02.2010.
Morbidity Rate of Hemorrhagic Fever with Renal
Syndrome in Primorsky Krai in 1999–2008
I.G. Maksema, G.G. Kompanets, O.V. Iunikhina, T.V. Kushnareva,
R.A. Slonova
Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia)
Summary – The authors analyze long-term dynamics of hemor‑
rhagic fever with renal syndrome in Primorsky Krai in rural and
urban nidi and identify periodical ups and downs in the morbid‑
ity rate and uneven distribution of the infection cases in the nidi.
There have been both sporadic and group morbidities. The features
of hemorrhagic fever with renal syndrome include high specific
weight of severe forms among rural patients and high lethality rate
against the background of relatively low morbidity rate. The au‑
thors indicate the weighting of the clinical picture caused by Seoul
type virus.
Key words: hemorrhagic fever with renal syndrome, morbidity,
lethality, Hantavirus.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 43–45.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
46
УДК 616.61-002.151:616.98:578.833.29(571.63)
КЛИНИКО-ИММУНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГЕМОРРАГИЧЕСКОЙ ЛИХОРАДКИ
С ПОЧЕЧНЫМ СИНДРОМОМ ПРИ ТЯЖЕЛОМ ТЕЧЕНИИ С БЛАГОПРИЯТНЫМ И ЛЕТАЛЬНЫМ
ИСХОДАМИ В ПРИМОРСКОМ КРАЕ
В.А. Иванис1, И.Г. Максема2, В.И. Афанасьева1, Р.А. Слонова2
1 Владивостокский
2 НИИ
государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2),
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: геморрагическая лихорадка с почечным синдромом, тяжелое течение, прогноз.
Клиническая картина геморрагической лихорадки с почечным
синдромом в Приморском крае характеризуется преобладани‑
ем тяжелых и среднетяжелых форм с высокой летальностью,
достигающей в отдельные годы 15 %. Проведен сравнитель‑
ный анализ данных клинико-лабораторного обследования 41
пациента с тяжелой формой этой инфекции. Выявлен ряд про‑
гностических критериев развития неблагоприятного исхода
заболевания.
Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом
(ГЛПС) – острая вирусная природно-очаговая антро­
позоонозная инфекция, которая к настоящему мо‑
менту вышла за рамки региональной проблемы и
приобретает все более глобальное распространение.
Тяжелое течение инфекции, нередко приводящее к
летальному исходу, и отсутствие специфической про‑
филактики делают это заболевание важной проблемой
для отечественного здравоохранения. Клиническая
картина ГЛПС в Приморском крае характеризуется
преобладанием тяжелых и среднетяжелых форм с вы‑
сокой летальностью, свойственных Hantaan- и Amurинфекциям [1, 2, 7, 14]. В отдельные годы летальность
при этом заболевании достигала 15 % при среднемно‑
голетнем показателе 3,1 % [8]. Описаны тяжелые фор‑
мы и при Seoul-инфекции [2, 3, 12].
Неоднократно сообщалось о преобладании тяже‑
лых форм ГЛПС с нередкими смертельными исходами
среди больных на территории верхнего Приамурья [9].
Было отмечено, что приезжие в Амурской области бо‑
леют реже, чем коренные жители, но инфекция у них
протекает гораздо тяжелее, с множеством различных
осложнений [10]. На территории Хабаровского края,
где исследования, посвященные ГЛПС, ведутся с 50-х
годов прошлого столетия, отмечены трудности диа‑
гностики и терапии этого заболевания, а также высо‑
кая летальность [6].
Вышеизложенное и послужило поводом для обоб‑
щения клинико-иммунологических данных и вы‑
явления сопряженности лабораторных показателей
с клиническими проявлениями и исходом заболева‑
ния. Ранний прогноз тяжести ГЛПС имеет большое
значение для выбора правильной тактики лечения и
снижения летальности от этой инфекции.
Материал и методы. Проведен сравнительный ана‑
лиз данных клинико-иммунологического обследова‑
Максема Ирина Геннадьевна – канд. мед. наук, ст. научный со‑
трудник лаборатории ГЛПС НИИЭМ СО РАМН; тел.: 8 (4232) 44-18-88,
e-mail: irinaluna@inbox.ru
ния 41 пациента с тяжелой формой ГЛПС в инфекци‑
онных стационарах Приморского края за 2005–2008 гг.
Больные условно были разделены на две группы. В пер‑
вую вошли 32 человека с благоприятным исходом за‑
болевания: 25 мужчин и 7 женщин в возрасте 36,8±2,2
года. Во вторую группу были включены 9 пациентов с
летальным исходом заболевания: 6 мужчин и 3 жен‑
щины в возрасте 47,9±3,4 года. Для оценки тяжести
течения инфекции использовались общепринятые
критерии, основанные на совокупности, степени вы‑
раженности и продолжительности основных клини‑
ческих проявлений – гемодинамических нарушений,
геморрагического и почечного синдромов [1].
Выявление специфических антител к хантавиру‑
сам в сыворотке крови больных проводили с помощью
непрямого метода иммунофлюоресценции, используя
коммерческий культуральный поливалентный диа‑
гностикум производства ПИПВЭ им. М.П. Чу­макова
РАМН. Постановку реакции торможения гемагглю‑
тинации проводили согласно методике, описанной
Т.В. Кушнаревой [4], используя гемагглютинирующие
антигены прототипного вируса Hantaan (штамм 7618)
и штаммы геновариантов вирусов, циркулирующих
в Приморском крае: Far East и Vla­di­vos­tok. Опреде‑
ление авидности спе­цифических антител в НМФА
проводили согласно K. Hedman et al. [11] на культу‑
ральных слайдах с использованием антигенов выше‑
перечисленных вирусов. Циркулирующие иммунные
комплексы (ЦИК) в сыворотке крови определяли по
методу, основанному на селективной преципитации
комплексов антиген–антитело в 3,75 %-ном полиэ‑
тиленгликоле с последующим спектрофотометриче‑
ским определением плотности преципитата.
Статистическую обработку полученных данных
проводили с помощью пакета программ «Биостат».
Для оценки различий частоты клинических прояв‑
лений использовали критерий χ2 и точный критерий
Фишера (если значение исследуемого показателя было
меньше 5). Значимость различий лабораторных пока‑
зателей оценивали с помощью критерия Стьюдента.
Результаты исследования и обсуждение полученных данных. В ходе сравнительного анализа течения
ГЛПС у больных обеих групп нами выявлен ряд раз‑
личий по комплексу и степени выраженности основ‑
ных клинико-лабораторных показателей (табл. 1, 2).
Лихорадка являлась ведущим начальным симпто‑
мом заболевания и была отмечена у всех пациентов,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
причем уровень температурной реакции не всегда
коррелировал с тяжестью течения и исходом заболе‑
вания. Тем не менее продолжительность лихорадоч‑
ного периода в 1-й группе была почти в 2 раза боль‑
ше, чем во 2-й: 8,4±0,9 и 4,4±0,5 дня соответственно.
Наряду с температурной реакцией начальный период
заболевания характеризовался симптомами общей
интоксикации: озноб, головная боль, слабость, вя‑
лость, миалгии, артралгии, тошнота, рвота (на высоте
интоксикации). Степень выраженности и соотноше‑
ние большинства указанных симптомов существен‑
но не отличались в обеих группах и соответствовали
высоте лихорадки. Исключением явились тошнота и
рвота, которые у пациентов 1-й группы в лихорадоч‑
ный период не встречались (табл. 1).
Лабораторные показатели общеинтоксикацион‑
ного синдрома имели значительные отличия в наблю‑
даемых группах (табл. 2). Лейкоцитоз в крови отме‑
чался у всех представителей 2-й и только у половины
пациентов 1-й группы. Существенным, на наш взгляд,
было наличие у лиц с неблагоприятным исходом за‑
болевания выраженного лейкоцитоза (достигавшего
54×109/л), резкого сдвига лейкоцитарной формулы
влево (вплоть до появления в крови миелоцитов), ток‑
сической зернистости нейтрофилов, причем в ранние
сроки болезни. В 2 случаях здесь зарегистрирована
лейкемоидная реакция с появлением единичных бла‑
стов. На протяжении лихорадочного периода ГЛПС
во 2-й группе пациентов гемограмма характеризова‑
лась также наличием теней Гумпрехта и плазматиче‑
ских клеток. Указанные изменения в гемограмме от‑
мечались здесь уже при первичном обследовании в
стационаре и имели тенденцию к нарастанию на про‑
тяжении всего лихорадочного периода. В совокупно‑
сти с другими клинико-лабораторными данными они
могли служить важным прогностическим критерием
неблагоприятного исхода заболевания.
Следует подчеркнуть, что нормализация темпера‑
туры тела при ГЛПС в отличие от других инфекци‑
онных заболеваний не означает наступления выздо‑
ровления. После завершения лихорадочного периода
самочувствие больных, как правило, резко ухудшает‑
ся, что обусловлено появлением и нарастанием сим‑
птомов острой почечной недостаточности (ОПН).
Указанная цикличность течения инфекции отмечена
на собственном материале во всех наблюдениях.
Сравнение клинико-лабораторных признаков
ОПН в группах также выявило ряд отличий. Олигу‑
рия как основное проявление второго периода забо‑
левания отмечалась у всех пациентов с неблагоприят‑
ным исходом инфекции. При этом у 4 представителей
2-й группы зарегистрирована анурия со снижением
количества выделяемой мочи менее 200 мл за сутки.
Среди пациентов 1-й группы олигурия отмечена в 24
случаях, а анурия – лишь у 7 человек (табл. 1).
Среди основных проявлений олигоанурического
периода заболевания можно выделить боли в живо‑
47
Таблица 1
Частота основных клинических проявлений тяжелого
течения ГЛПС, %
Проявление
1-я
группа
2-я
группа
Р*
Лихорадка
100
100
–
Боль в поясничной области
78
67
0,789
Боль в животе
50
100
0,020
Желтуха
28
33
0,911
Гепатомегалия
84
44
0,043
Спленомегалия
47
22
0,262
Тошнота
75
100
0,232
Рвота
50
100
0,020
Патологический стул
19
56
0,042
Геморрагии в коже и склере
47
67
0,502
Сливная геморрагическая сыпь
6
44
0,015
Кровоизлияния в местах инъекций
9
44
0,031
Носовое кровотечение
3
22
0,116
Желудочно-кишечное кровотечение
0
44
0,001
Артериальная гипотония
11
100
0,005
Артериальная гипертония
44
0
0,039
Брадикардия
38
0
0,039
Тахикардия
25
89
0,002
Олигурия <500 мл
75
100
0,232
Анурия <200 мл
22
44
0,355
Полиурия
56
11
0,024
Отек легких
0
56
0,000
ДВС-синдром
19
78
0,003
Инфекционно-токсический шок
9
67
0,001
Инфаркт миокарда
3
33
0,028
Психотические нарушения
0
44
0,001
* Уровень значимости различий между группами.
те и поясничной области. Причем выраженность бо‑
левого синдрома различалась в обеих группах. Па‑
циентов из 1-й группы беспокоили постоянные боли
ноющего, тянущего характера в поясничной области.
Лишь половина из них предъявляла жалобы также на
боли в животе (преимущественно в эпигастральной,
правой и левой боковых областях). Выраженность
болевого синдрома была умеренной, и лишь в 3 слу‑
чаях потребовалась консультация хирурга с целью
исключения острой патологии органов брюшной
полости. В то же время во 2-й группе в 100 % случаев
отмечались интенсивные боли в пояснице и животе
типичной локализации, требовавшие постоянной
анальгезии с использованием наркотических препа‑
ратов и регулярного наблюдения хирурга. Наличие
у пациентов этой группы болей в животе (наряду с
болями в поясничной области), по всей видимости,
обусловлено выраженным отеком паренхимы почек,
растяжением почечной капсулы и иррадиацией по
зонам Захарьина–Геда.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
48
Таблица 2
Сравнительные лабораторные показатели при тяжелом
течении ГЛПС
Показатель
Лейкоцитоз,
×109/л
Мочевина крови, ммоль/л
Креатинин крови, мкмоль/л
1-я группа
2-я группа
12,9±1,1
34,1±4,244
22,3±2,5
24,3±3,6
388,2±50,6
383,4±95,8
АЛТ1, усл. ед./л
98,9±14,3
91,3±23,2
АСТ2,
83,3±16,6
68,1±15,9
Протеинурия, г/л
1,6±0,5
6,3±2,34
Средняя арифметическая
титра антител3
1:1195
1:1365
усл. ед./л
1 Аланинаминотрансфераза.
2 Аспартатаминотрансфераза.
3 В
реакции непрямой иммунофлюоресценции.
с 1-й группой статистически значима.
4 Разница
Важными симптомами олигоанурического пе‑
риода заболевания являлись тошнота и рвота (табл.
1). Их выраженность в группах наблюдения также
резко отличалась. При благоприятном течении за‑
болевания тошнота зарегистрирована в 24, а крат‑
ковременная рвота – лишь в 16 случаях. Во 2-й груп‑
пе тошнота и рвота отмечены во всех наблюдениях,
причем рвота носила мучительный, неукротимый
характер. Характерно, что у всех пациентов из 2-й
группы тошнота и рвота появились с первых дней
заболевания и сохранялись вплоть до летально‑
го исхода. Вероятно, указанные симптомы носили
смешанный характер: в лихорадочный период за‑
болевания они являлись проявлением выраженного
общеинтоксикационного синдрома, а в олигоанури‑
ческий период – нарастающей ОПН.
Изменения со стороны сердечно-сосудистой си‑
стемы являются важными симптомами нарастаю‑
щей ОПН. Для олигоанурического периода ГЛПС
характерна артериальная гипертензия в сочетании
с брадикардией, что на собственном материале от‑
мечено только среди больных 1-й группы. В группе
с неблагоприятным исходом заболевания измене‑
ния со стороны сердечно-сосудистой системы но‑
сили прямо противоположный характер: стойкая
гипотония, в большинстве случаев – в сочетании с
тахикардией. Полиурия, свидетельствующая о на‑
чавшихся восстановлении клубочковой фильтра‑
ции и проходимости почечных канальцев, как из‑
вестно, является благоприятным прогностическим
признаком при ГЛПС. Полиурический период ОПН
отмечался у 18 человек из 1-й и лишь у 1 пациента
из 2-й группы (табл. 1).
Среди лабораторных критериев ОПН прогности‑
чески важным оказалось изменение мочевого осадка.
Во 2-й группе при первичном обследовании регистри‑
ровалась выраженная протеинурия (до 20 г/л), кото‑
рая сохранялась в течение всего заболевания. При
благоприятным исходе ГЛПС уровень протеинурии
был значительно ниже, и она носила кратковремен‑
ный характер. Выраженное нарушение клубочковой
фильтрации у пациентов 2-й группы сопровождалось
и большими изменениями со стороны канальцевого
аппарата почек. Об этом свидетельствовала высокая
частота цилиндрурии (более половины случаев) с по‑
явлением в моче гиалиновых и зернистых цилиндров,
указывающих на разрушение клеток канальцевого
эпителия. Повышение в крови уровня мочевины и
креатинина с тенденцией к нарастанию азотемии в
течение олигоанурического периода отмечалось у
всех больных. При этом в обеих группах уровень азо‑
темии достоверно не отличался (табл. 2).
Наличие и выраженность геморрагического син‑
дрома в группах существенно различались. Среди
пациентов с летальным исходом отмечались выра‑
женные геморрагические проявления: у 6 больных
регистрировались геморрагии на коже и слизистых
оболочках, у 4 – сливная геморрагическая сыпь на
коже по типу «удара хлыстом» (преимущественно
в подмышечных областях) и у 4 – кровоизлияния в
местах инъекций, носившие распространенный ха‑
рактер вплоть до формирования обширных гематом.
В 2 случаях были отмечены многократные носовые
кровотечения, а в 4 – рецидивирующие желудочнокишечные кровотечения с неукротимой рвотой «ко‑
фейной гущей» и меленой в течение нескольких дней.
В 1-й группе геморрагический синдром носил менее
выраженный характер и, как правило, ограничивался
скудной петехиальной сыпью на коже и небольши‑
ми кровоизлияниями в местах инъекций. Более вы‑
раженные геморрагические проявления отмечались
лишь в единичных случаях (табл. 1).
Гематурия диагностирована у всех больных, одна‑
ко ее уровень соответствовал степени выраженности
геморрагического синдрома. Во 2-й группе макроге‑
матурия регистрировалась в 2/3 случаев, а в 1-й груп‑
пе – лишь у 7 человек.
Соотношение больных с тромбоцитопенией – па‑
тогномоничным симптомом ГЛПС – существенно не
отличалось в обеих группах. В 1-й группе снижение
количества тромбоцитов крови зарегистрировано у
14 человек, во 2-й группе – у каждого второго. Отме‑
чено отсутствие взаимосвязи между наличием и вы‑
раженностью тромбоцитопении и геморрагического
синдрома.
Лабораторные показатели, отражающие сдвиги в
системе гемостаза в сторону гипокоагуляции, преи‑
мущественно отмечены у лиц с выраженным гемор‑
рагическим синдромом и неблагоприятным исходом
заболевания. У 5 пациентов из 2-й группы отмечалось
снижение протромбинового индекса (вплоть до 60 %),
у 4 – снижение концентрации фибриногена. В 1-й
группе лишь в 16 случаях отмечалось снижение про‑
тромбинового индекса (не ниже 68 %) и ни у одного
больного не зарегистрировано снижение концентра‑
ции фибриногена.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
Синдром гепатита диагностировался среди паци‑
ентов обеих групп, однако выраженность и частота
его отдельных симптомов оказались более высокими
среди лиц с благоприятным исходом заболевания. У
9 пациентов из 1-й и у 3 из 2-й группы отмечались
легкое желтушное окрашивание кожи и субиктерич‑
ность склер. Гепатомегалия встретилась у 27 человек
с благоприятным исходом заболевания и у 4 человек
из 2-й группы. Спленомегалия регистрировалась го‑
раздо реже: у 15 и 2 пациентов соответственно (табл.
1). Лабораторные признаки гепатита также отмечены
в подавляющем большинстве наблюдений. Даже при
отсутствии явных клинических признаков пораже‑
ния печени повышение уровня аланинаминотранс‑
феразы отмечено у 29 человек из 1-й и у 8 человек из
2-й группы. Гиперферментемия в отношении аспар‑
татаминотрансферазы также встречалась достаточно
часто: у 25 и 6 пациентов из 1-й и 2-й групп соответ‑
ственно (табл. 2).
Среди пациентов обеих групп отмечались при‑
знаки вовлечения в патологический процесс нервнопсихической сферы. Однако если в 1-й группе преоб‑
ладали проявления астеновегетативного синдрома,
то у ⅔ больных 2-й группы зафиксированы выра‑
женные психические и психотические расстройства
с агрессивностью, тревожностью и психомоторным
возбуждением. У остальных пациентов из этой груп‑
пы, напротив, отмечены глубокая заторможенность,
вялость, апатичность. Указанные симптомы имели
наибольшую выраженность во время олигоанури‑
ческого периода на фоне нарастающей ОПН. Во‑
влечение в процесс центральной нервной системы,
обусловленное отеком мозга, может служить одним
из важных критериев неблагоприятного прогноза
заболевания.
Летальный исход при ГЛПС наступал в среднем
на 10,2±1,8 сутки в олигоанурический период на фоне
развернутой ОПН и синдрома диссеминированно‑
го внутрисосудистого свертывания крови (ДВСсиндрома). Аутопсия проведена в 5 случаях. При па‑
тологоанатомическом исследовании обнаружились
признаки выраженного геморрагического диатеза
(множественные кровоизлияния в кожу, серозные
оболочки желудочно-кишечного тракта, паренхима‑
тозные органы) и острой почечной недостаточности
с выраженным отечным синдромом (гидроторакс, ги‑
дроперикард, асцит, отек легких и головного мозга).
На основании комплекса иммунологических по‑
казателей было доказано доминирующее значение
иммунного ответа организма в развитии заболевания
[1]. Ранее была представлена динамика уровня ЦИК
у больных ГЛПС и показано, что их индукция носит
скорее защитный, чем повреждающий, характер и на‑
правлена в основном на элиминацию инфекционного
агента [5]. Отмечено, что при тяжелом клиническом
течении инфекции с летальным исходом в начальный
период болезни (до 9-го дня) ЦИК были обнаружены
49
только в 1 случае. В 1-й группе ЦИК были выявлены в
этот период у 7 больных.
Вполне резонно предположить существование
определенной зависимости между концентраци‑
ей ЦИК и свойствами входящих в их состав анти‑
тел. Известно, что специфичность антител связана
с дозой вирусного антигена [13]. При низких кон‑
центрациях антигена в плазматические клетки диф‑
ференцируются преимущественно В-лимфоциты,
предетерминированные к синтезу высокоаффинных
антител. Это объясняется тем, что иммуноглобу‑
линовые рецепторы таких клеток также характе‑
ризуются высокой степенью комплементарности к
антигену и в первую очередь захватывают цирку‑
лирующие вирусные частицы. В случае же высоких
концентраций вирусного антигена стимулируются и
В-лимфоциты – предшественники плазматических
клеток, продуцирующих антитела с низким аффи‑
нитетом. Нами установлено, что соотношение боль‑
ных, имеющих антитела с разной степенью авидно‑
сти в группах наблюдения, существенно не отлича‑
лось: в 1-й группе антитела с низкой и переходной
авидностью регистрировались в 62 и 34 % случаев,
а во 2-й – в 78 и 22 % случаев соответственно. Воз‑
можно, высокая вирусная нагрузка, характерная
для тяжелых форм заболевания, является причиной
формирования низкоавидных антител, которые спо‑
собствуют образованию нестабильных, легко диссо‑
циирующих иммунных комплексов и длительной
циркуляции антигена.
На основании результатов титрования сывороток
крови, полученных в острый период заболевания, не
установлено значимой разницы в показателях имму‑
нофлюоресцирующих антител у пациентов с благопо‑
лучным и летальным исходами. И в том, и в другом
случае антитела обнаруживали с 7-го дня болезни в
достаточно высоком титре. Напротив, при оценке
иммунного ответа у больных ГЛПС к поверхностным
структурным белкам хантавируса G1 и G2 в реак‑
ции торможения гемагглютинации были выявлены
некоторые отличия, в частности отсутствие у 7 из 9
пациентов 2-й группы гемагглютинирующих анти‑
тел. У больных с благоприятным исходом ГЛПС эти
антитела в ранние сроки заболевания были обнару‑
жены в 77 % случаев. Анализируя клиническое значе‑
ние антигемагглютининов, можно предположить, что
формирование их в ранние сроки заболевания спо‑
собствует процессу элиминации вируса, в то время
как их отсутствие может свидетельствовать о небла‑
гоприятном исходе заболевания.
На основании анализа данных клинико-им­му­но­
ло­гического обследования больных ГЛПС при тяже‑
лых формах с благоприятным и летальным исходами
выявлен ряд прогностических критериев развития
неблагоприятного исхода заболевания:
1. Уменьшение продолжительности клиниче‑
ских периодов течения геморрагической лихорадки
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
50
с почечным синдромом со стремительным развитием
заболевания и значимым поражением жизненно важ‑
ных органов.
2. Неукротимая рвота, появляющаяся с первых
дней заболевания и сохраняющаяся вплоть до ле‑
тального исхода.
3. Выраженный болевой синдром с интенсивны‑
ми болями в поясничной области и животе, требую‑
щий регулярной анальгезии с использованием нар‑
котических препаратов и постоянного наблюдения
хирурга.
4. Выраженный геморрагический синдром с мас‑
сивными сливными кровоизлияниями на боковых
поверхностях туловища, обширными гематомами в
местах инъекций, рецидивирующими носовыми и
желудочно-кишечными кровотечениями.
5. Появление на фоне нарастающей острой по‑
чечной недостаточности признаков поражения цен‑
тральной нервной системы (агрессивность, тревож‑
ность и психомоторное возбуждение или глубокая
заторможенность, вялость и апатия).
6. Глубокие изменения в гемограмме, появляю‑
щиеся с первых дней заболевания, с тенденцией к
нарастанию в течение всего лихорадочного периода:
выраженный лейкоцитоз с резким сдвигом лейко‑
цитарной формулы влево, лейкемоидная реакция,
токсическая зернистость нейтрофилов, появление
теней Гумпрехта и плазматических клеток в перифе‑
рической крови.
7. Выраженные изменения в мочевом осадке (про‑
теинурия с потерей белка до 20 г/л, цилиндрурия), не
соответствующие умеренной азотемии.
8. Выраженная гипокоагуляция (снижение про‑
тромбинового индекса до 60–70 %, снижение концен‑
трации фибриногена), не соответствующая уровню
тромбоцитов периферической крови.
9. Отсутствие гемагглютинирующих антител в на‑
чальный период болезни.
Таким образом, результаты сравнительного ана‑
лиза тяжелого течения геморрагической лихорадки
с почечным синдромом с благоприятным и леталь‑
ным исходами свидетельствуют о том, что основные
клинико-иммунологические признаки заболевания
присущи обеим группам. В то же время имеются и
некоторые отличительные особенности геморра‑
гической лихорадки с почечным синдромом при
тяжелом течении с летальным исходом. Очевидно,
что для получения более глубоких данных в этом
отношении необходимо дальнейшее накопление ре‑
зультатов клинических наблюдений лабораторных
исследований, учитывая чрезвычайную важность
прогнозирования течения этой инфекции и предот‑
вращения ее неблагоприятных последствий.
Литература
1. Геморрагическая лихорадка с почечным синдромом / Слонова Р.А., Ткаченко Е.А., Иванис В.А. и др. Владивосток: Примполиграфкомбинат, 2006. 246 с.
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
2. Иванис В.А. Клинико-патогенетические аспекты геморрагической лихорадки с почечным синдромом в Приморском
крае // Хантавирусы и хантавирусные инфекции. Владивосток, 2003. С. 212–239.
3. Иванис В.А., Перевертень Л.Ю., Мадич Е.А. // Хантавирусы, геморрагическая лихорадка с почечным синдромом: материалы научно-практической конференции. Владивосток,
2003. С. 18–19.
4. Кушнарева Т.В. Гемагглютинирующие свойства хантавирусов и получение специфического диагностикума: автореф.
дис. … канд. биол. наук. Владивосток, 2002. 26 с.
5. Максема И.Г., Кушнарева Т.В., Слонова Р.А. и др. Оценка
значения циркулирующих иммунных комплексов в патогенезе геморрагической лихорадки с почечным синдромом //
Тихоокеанский мед. журнал. 2006. № 4. С. 35–39.
6. Сиротин Б.З. Очерки изучения геморрагической лихорадки с
почечным синдромом. Хабаровск: Риотип, 2005. 194 с.
7. Слонова Р.А. История изучения геморрагической лихорадки
с почечным синдромом и современное состояние проблемы в
Приморском крае // Хантавирусы и хантавирусные инфекции. Владивосток, 2003. С. 5–20.
8. Слонова Р.А., Кушнарева Т.В., Компанец Г.Г. и др. Экологоэпидемиологические особенности хантавирусной инфекции
в Приморском крае // Дальневост. журн. инфек. пат. 2008.
№ 13. С. 126–130.
9. Фигурнов В.А., Марунич Н.А., Гаврилов А.В. и др. Особенности клинического проявления и некоторые закономерности
патогенеза при тяжелом течении геморрагической лихорадки с почечным синдромом // Тихоокеанский мед. журнал.
2008. № 2. С. 76–78.
10. Фигурнов В.А., Марунич Н.А. Некоторые итоги 35-летнего
изучения геморрагической лихорадки с почечным синдромом
в регионе Верхнего Приамурья // Хантавирусы, геморрагическая лихорадка с почечным синдромом: материалы научнопрактической конференции. Владивосток, 2003. С. 88–94.
11. Hedman K., Vahery A., Brummer-Korvenkontio M. Rapid diagnosis of hantavirus disease with an IgG-avidity assay // Lancet.
1991. Vol. 338. P. 1353–1356.
12. Kompanets G. G., Yashina L. N., Slonova R. A. et al. Features of
Seoul-infection in the South of Far East of Russia // 6th Conf. “Hemorrhagic fever with renal syndrome (HFRS), hantavirus pulmonary
syndrome (HPS) and hantaviruses”. Seoul (Korea), 2004. P. 120.
13. Maes P., Clement J., Gavrilovskaya I., Ranst M. Hantaviruses: immunology, treatment and prevention // Viral Immunology. 2004.
Vol. 17, No. 4. P. 481–497.
14. Muranyi W., Bahr U., Zeier M., Woude F. Hantavirus infection //
J. Am. Soc. Nephrol. 2005. Vol. 16. P. 3669–3679.
Поступила в редакцию 16.02.2010.
Clinical and Immunological Features of
Hemorrhagic Fever with Renal Syndrome under
Severe Course with Favorable and Lethal Outcomes
in Primorsky Krai
V.A. Ivanis1, I.G. Maksema2, V.I. Afanasieva1, R.A. Slonova2
1 Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av.,
Vladivostok, 690950, Russia), 2 Research Institute of Epidemiology
and Microbiology, SB RAMS (1 Selskaya Street, Vladivostok, 690087,
Russia)
Summary – The clinical picture of hemorrhagic fever with renal
syndrome in Primorsky Krai is characterized by prevailing severe
and moderately severe forms with high lethality reached 15 %. The
authors have conducted comparative analysis of clinical and labo‑
ratory examination of 41 patients with severe state of the disease
and detected a number of prognostic criteria intended to estimate
progress of unfavorable course of the disease.
Key words: hemorrhagic fever with renal syndrome, severe course,
prognosis.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 46–50.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
51
УДК [616.36-002.12+616.935](571.63)
ИНТЕГРАЦИОННЫЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ПРОСТРАНСТВЕННОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ
ГЕПАТИТА А И ДИЗЕНТЕРИИ ФЛЕКСНЕРА В ПРИМОРСКОМ КРАЕ
А.А. Яковлев, С.Н. Карамова, Н.И Сергиенко, И.Н. Пожарская
Владивостокский государственный медицинский университет (690050 г. Владивосток, п-т Острякова , 2)
Ключевые слова: эпидемический процесс, гепатит А, дизентерия, интеграционно-конкурентное взаимодействие.
В эпидемиологии традиционно принято изолированно рас‑
сматривать эпидемический процесс отдельных инфекций.
Вместе с тем, в соответствии с концепцией интеграционноконкурентного развития эпидемического процесса (Яковлев,
1996–2006), инфекции, имеющие общую локализацию и ме‑
ханизм передачи, могут прямо или опосредованно на популя‑
ционном уровне влиять на развитие эпидемического процесса
друг друга. Анализируется возможное влияние на простран‑
ственный аспект распространения вирусного гепатита А и
дизентерии Флекснера в Приморском крае интеграционноконкурентных механизмов взаимодействия между указанны‑
ми инфекциями.
В эпидемиологии традиционно принято изолиро‑
ванно рассматривать эпидемический процесс от‑
дельных инфекций. Между тем филогенез всех
возбудителей инфекционных болезней проходил в
условиях тесного и избирательного взаимодействия
отдельных видов с формированием в организме хо‑
зяина и во внешней среде различных биоценозов
[5]. Сложившиеся взаимоотношения между сочле‑
нами биоценоза могут быть и интеграционными,
и конкурентными, что, несомненно, сказывается
на проявлениях эпидемического процесса. В раз‑
работанной нами (Яковлев, 1996–2006) концепции
интеграционно-конкурентного развития ЭП обосно‑
вывается положение, что саморегуляция может про‑
исходить не только в отдельно взятых паразитарных
системах, а вследствие реализации интеграционноконкурентных взаимоотношений – внутри сло‑
жившихся биоценозов, между отдельными видами
микроорганизмов [4, 7–9]. В этой связи в инфекто‑
логии возникают проблемы, связанные с раскрыти‑
ем межвидовых взаимодействий отдельных групп
возбудителей, особенно тех, которые имеют общие
механизмы передачи и локализацию инфекции.
Вирусный гепатит А и дизентерия являются наи‑
более распространенными инфекциями с фекальнооральным механизмом передачи. В собственных ис‑
следованиях было показано, что при общности пер‑
вичной специфической локализации возбудителей
и механизма передачи, кривые, отражающие много‑
летнюю динамику заболеваемости этими инфекция‑
ми, как правило, не совпадают [8]. Аналогичные ре‑
зультаты были получены и на других территориях [6].
Как мы полагаем, выявленные различия – результат
реализации интеграционно-конкурентных взаимо‑
отношений между указанными инфекциями. С целью
Яковлев Анатолий Александрович – д-р мед. наук, профессор кафе‑
дры эпидемиологии ВГМУ; e-mail: yakovlev-epid@yandex.ru
поиска новых доказательств для обоснования выдви‑
нутой нами гипотезы и было проведено данное иссле‑
дование.
Материал и методы. По данным Центра гигиены
и эпидемиологии в Приморском крае (программ‑
ное средство «Популяционная заболеваемость»)
проведен сопряженный ретроспективный анализ
заболеваемости вирусным гепатитом А и дизенте‑
рией Флекснера, основным путем распространения
которых принято считать водный [2], на различ‑
ных территориях Приморского края за 1995–1998
и 2003–2007 гг. При этом мы предполагали, что тер‑
риториальное распространение указанных инфек‑
ций по интенсивности эпидемического процесса
должно совпадать, если только оно не обусловлено
какими-либо другими факторами. Кроме того, по
микробиологическим показателям проанализирова‑
но качество питьевого водоснабжения (доля нестан‑
дартных проб) на различных административных
территориях Приморского края по данным Управле‑
ния Роспотребнадзора (ф. 18) за эти же годы. Ука‑
занные периоды были выбраны в связи с тем, что в
1995–1998 гг. в Приморье наблюдался выраженный
экономический спад, который мог отразиться на за‑
болеваемости такими индикаторными инфекциями,
как кишечные, а в 2003–2007 гг., напротив, отмечал‑
ся экономический подъем.
Выбор данных периодов времени позволил ни‑
велировать возможное влияние этого фактора на
интенсивность эпидемического процесса. Корреля‑
ционный анализ между качеством водоснабжения
на отдельных территориях края и распространен‑
ностью вирусного гепатита А и дизентерии Флек‑
снера, а также между показателями заболеваемости
этими инфекциями проводили по методике Спир‑
мена. В основу анализа положены приемы формаль‑
ной логики: методы сходства, различий и аналогий,
остатков [1].
Результаты исследования. Сопряженный ретро‑
спективный эпидемиологический анализ позволил
установить, что в 1995–1998 гг. вирусный гепатит А
регистрировался на всех административных террито‑
риях края (рис. 1). Средние показатели заболеваемо‑
сти составили 115,9 на 100 тыс. населения. Наиболее
высокие ее уровни были отмечены в Пограничном
районе (424,8), городах Спасск-Дальний и Фокино
(236,4 и 252,0 соответственно). Наименее поражен‑
ными в основном оказались территории в прибреж‑
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
52
1995–1998 гг.
2003–2007 гг.
Рис. 1. Заболеваемость населения вирусным гепатитом А на различных административных территориях Приморского края.
1995–1998 гг.
2003–2007 гг.
Рис. 2. Заболеваемость населения дизентерией Флекснера на различных административных территориях Приморского края.
ных районах Приморья (Тернейский, Ольгинский и
Лазовский), где заболеваемость колебалась в преде‑
лах 16,3–53,5 на 100 тыс. населения. В 2003–2007 гг.
вирусный гепатит А также регистрировался на всех
территориях края, однако самые высокие показате‑
ли были выявлены в Кировском (204,6), Лазовском
(178,5), Ханкайском (94,5) районах, а самые низкие –
в Красноармейском и Тернейском районах, городах
Большой Камень и Арсеньев, где заболеваемость ко‑
лебалась в пределах 0,3–9,0. Средний показатель за‑
болеваемости вирусным гепатитом А за эти годы по
краю составил 31,2 на 100 тыс. населения.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
1995–1998 гг.
53
2003–2007 гг.
Рис. 3. Микробиологические показатели качества питьевой воды на различных административных территоиях Приморского края.
Таким образом, за 2003–2007 гг. заболеваемость
вирусным гепатитом А повысилась в Кировском и Ла‑
зовском районах, не изменилась в Тернейском, Даль‑
негорском, Кавалеровском, Ольгинском и Шкотов‑
ском районах, а на остальных территориях снизилась.
В целом по краю средний показатель заболеваемости
ВГ А уменьшился почти в 4 раза.
По заболеваемости дизентерией Флекснера (на 100
тыс. населения) в 1995–1998 гг. на первом месте оказал‑
ся Октябрьский район (194,3), на втором – Уссурий‑
ский (192,1), на третьем – г. Артем (153,2). Самые низ‑
кие показатели заболеваемости, в пределах 11,1–14,4,
были выявлены на северных территориях края: г. Даль‑
негорск, Тернейский и Анучинский районы (рис. 2).
Среднекраевой показатель составил 82,6 на 100 тыс.
населения. В 2003–2007 гг. на первое место вышел Хан‑
кайский район (100,8), на второе – Октябрьский (90,0)
и на третье – Хорольский (60,9). Наименьшие показа‑
тели (0,66–2,6 на 100 тыс. населения) регистрировались
в Лесозаводске, Большом Камне и Фокино.
Таким образом, во второй период показатели за‑
болеваемости практически не изменились в Партизан‑
ском, Ханкайском и Хасанском районах, а на осталь‑
ных территориях существенно уменьшились. Средне‑
краевой показатель оказался равен 26,5 на 100 тыс. на‑
селения, т. е. снизился в три с лишним раза.
По микробиологическим показателям качества
питьевой воды из водопроводной сети в 1995–1998 гг.
первые пять ранговых мест занимали Ханкайский,
Красноармейский, Яковлевский, Партизанский и
Октябрьский районы (средний краевой показатель –
19,6%), во второй период – Красноармейский, Хан‑
кайский, Лазовский, Надеждинский и Октябрьский
районы (рис. 3). Средний показатель выявления не‑
стандартных проб в 2003–2007 гг. несколько умень‑
шился – 13,8%. Важно подчеркнуть, что ситуация с
организацией водоснабжения в различных районах
края за этот период, по оценке специалистов Управ‑
ления Роспотребнадзора по Приморскому краю, су‑
щественно не изменилась.
Коэффициент корреляции между микробиоло‑
гическими показателями качества питьевой воды и
заболеваемостью ВГ А в 1995–1998 гг. составил 0,14
(слабая прямая связь), во второй период – 0,04 (край‑
не слабая прямая связь). Коэффициент корреляции
между микробиологическими показателями каче‑
ства питьевой воды и заболеваемостью дизентерией
Флекснера населения различных административных
территорий края в первый период оказался равным
0,03 (слабая обратная связь), во второй период – 0,38
(средней силы прямая связь).
Таким образом, сопряженный ретроспективный
анализ заболеваемости населения края вирусным ге‑
патитом А и дизентерией Флекснера на различных ад‑
министративных территориях позволил установить,
что интенсивность эпидемического процесса этих за‑
болеваний в пространственном аспекте не совпадает.
В частности, не выявлено достоверной корреляцион‑
ной связи между уровнем заболеваемости вирусным
гепатитом А и дизентерией Флекснера ни в первый,
ни во второй анализируемые периоды на различных
территориях.
В 2003–2007 гг. заболеваемость анализируемыми
инфекциями в Приморье существенно снизилась.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
54
Однако это снижение не было синхронным. На одних
территориях заболеваемость снижалась, на других не
изменялась, а на третьих даже повышалась. Достовер‑
ная средней силы корреляционная связь между уров‑
нем заболеваемости анализируемыми инфекциями и
качеством водоснабжения обнаружена только в отно‑
шении дизентерии.
Обсуждение полученных данных. Общность пер‑
вичной локализации возбудителей вирусного гепати‑
та А и дизентерии Флекснера, а также основного пути
передачи позволяли предполагать, что интенсивность
эпидемического процесса при этих заболеваниях на
различных территориях Приморского края должна
совпадать. Однако результаты исследования не под‑
твердили выдвинутую гипотезу. Следует отметить,
что и другие исследователи ранее указывали на не­
одинаковый пространственный аспект распростра‑
нения гепатита А и дизентерии. По мнению одних ав‑
торов, это обусловлено фактором преимущественно
колодезного или централизованного водоснабжения
территорий [2].
В современных условиях обеззараживание воды
не гарантирует освобождение от устойчивого вируса
гепатита А, но обеспечивает гибель представителей
семейства кишечных бактерий. Поэтому при центра‑
лизованном водоснабжении, как полагают авторы,
особенно если вода забирается из открытого водоема,
вполне возможна вероятность формирования (на
фоне иногда некоторого относительного благополу‑
чия в отношении дизентерии) хронической вялотеку‑
щей эпидемии вирусного гепатита А. При колодезном
водоснабжении заражение через контаминирован‑
ную воду происходит редко (вода фильтруется через
значительные слои почвы), причем такое заражение,
если даже реализуется, носит локальный характер
и поэтому не может вовлечь в эпидемический про‑
цесс большое количество людей. Однако результаты
нашего исследования свидетельствуют о том, что на
различную интенсивность эпидемического процесса
вирусного гепатита А и дизентерии Флекснера в При‑
морском крае этот фактор не влияет, так как высокие
или низкие уровни заболеваемости этими инфек‑
циями регистрировались и в городах, где преобла‑
дает централизованное водоснабжение, и в сельских
районах, в которых доминирует колодезное водопо‑
требление.
По-мнению И.Н. Федоровой и др. [6], несовпаде‑
ние уровней заболеваемости вирусным гепатитом А
и дизентерией Флекснера на различных территори‑
ях – следствие автономного развития эпидемическо‑
го процесса как гепатита, так и дизентерии. Вместе
с тем при авариях на водопроводе, например, когда
происходит загрязнение воды фекальными массами,
как правило, наблюдается такой эпидемиологиче‑
ский признак водной эпидемии, как «каскад инфек‑
ций», когда первоначально отмечается подъем за‑
болеваемости населения кишечными инфекциями
с коротким (дизентерия и другие острые кишечные
инфекции), а затем – с длинным (вирусный гепа‑
тит А, брюшной тиф) инкубационным периодом.
Следовательно, возбудители этих инфекций нахо‑
дятся в одних субстратах, что и подтверждается реа‑
лизацией водного пути заражения в этих ситуациях.
Можно ли в таком случае говорить об автономности
эпидемического процесса указанных инфекций? К
тому же нередки сочетанные формы вирусного гепа‑
тита А и дизентерии. В соответствии с теорией пара‑
зитоценозов академика Е.Н. Павловского [3], в ин‑
фектологии необходимо учитывать, что в организме
больного паразиты находятся в сложных и многооб‑
разных взаимоотношениях как между собой, так и с
организмом хозяина. Несомненно, что эти взаимо‑
отношения находят отражение как в клинических
проявлениях, так и в проявлениях эпидемического
процесса.
Таким образом, оценка возможных факторов,
обуславливающих неодинаковую интенсивность
эпидемического процесса вирусного гепатита А и
дизентерии Флекснера на различных территориях
Приморского края, позволила прийти к заключению,
что представленная нами ранее гипотеза о влия‑
нии на пространственный аспект распространения
этих заболеваний интеграционно-конкурентных
взаимоотношений способна объяснить неодинако‑
вую интенсивность эпидемического процесса этих
инфекций. По мнению А.А. Селиванова [5], ука‑
занные взаимоотношения могут действовать как
непосредственно между микроорганизмами, так
и опосредованно: через организм хозяина или на
межпопуляционном уровне (активизация или тор‑
можение механизма передачи). Поэтому необходи‑
мы дальнейшие исследования по изучению вирусбактериальных взаимодействий, которые могли бы
и на молекулярно-клеточном уровне обосновать
нашу гипотезу.
Литература
1. Беляков В.Д., Семененко Т.А., Шрага М.Х. Введение в эпидемиологию инфекционных и неинфекционных заболеваний человека. М.: Медицина, 2001. 264 с.
2. Зуева Л.П., Яфаев Р.Х. Эпидемиология: учебник. СПб.: Фолиант, 2005. 754 с.
3. Павловский Е.Н. Общие проблемы паразитологии и зоологии.
М.: Изд-во АН СССР, 1961. 248 с.
4. Саморегуляция паразитарных систем / Беляков В.Д., Голубев Д.Б., Каминский Г.Д. и др. М.: Медицина, 1987. 240 с.
5. Селиванов А.А. Инфекции смешанной этиологии – случайность или экологическая закономерность? // Закономерности эпидемического процесса. Л., 1983. С. 47–49.
6. Федорова И.В., Чистенко Г.Н., Сосновенко Ю.А. и др. Особенности эпидемического процесса вирусного гепатита А
и дизентерии Флекснера в Минской области // Актуальные
проблемы сохранения здоровья населения Сибири. Омск, 2008.
С. 405–409.
7. Яковлев А.А. Теоретические и прикладные аспекты морской
эпидемиологии: дис. … д-ра мед. наук. Владивосток, 1996. 402 с.
8. Яковлев А.А. Интеграционный подход к изучению эпидемиологии вирусного гепатита А, дизентерии и прочих
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
55
острых кишечных инфекций // Достижения отечественной эпидемиологии в ХХ веке. Взгляд в будущее. СПб., 2001.
С. 104–105.
9. Яковлев А.А. Концепция интеграционно-конкурентного развития эпидемического процесса // Тихоокеанский медицинский журнал. 2006. № 3. С. 10–15.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Integration Approach for Studying Spatial
Distribution of Hepatitis A and Flexner›s Dysentery
in Primorsky Krai
A.A. Yakovlev, S.N. Karamova, N.I. Sergienko, I.N. Pozharskaya
Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av. Vladivostok
690950 Russia)
Summary – The epidemiology traditionally considers epidemio‑
logical process isolated from other infections. As indicated in
integration competitive development of epidemiological process
concept (Yakovlev, 1996—2006), all infections of common local‑
ization and transmission mechanism can directly or indirectly on
a population level affect the progress of epidemiological process
of each other. The authors analyze probable effect on spatial as‑
pects of distribution of hepatitis A virus and Flexner›s dysentery
in Primorsky Krai and integration competitive mechanisms of
their interaction.
Key words: epidemic process, hepatitis A virus, dysentery, integration
competitive interaction.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 51–55.
УДК 616.36-002.2-085.322:582.272
ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АКТИВНОСТЬ ЛИМФОЦИТОВ ПЕРИФЕРИЧЕСКОЙ КРОВИ У ПАЦИЕНТОВ
С ХРОНИЧЕСКИМ ВИРУСНЫМ ГЕПАТИТОМ С ПРИ ВКЛЮЧЕНИИ В КОМПЛЕКС ЛЕЧЕНИЯ
ФУКОИДАНА ИЗ FUCUS EVANESCENS
Н.В. Филонова1, Т.С. Запорожец1, С.А. Ермолицкая2, Л.В. Лебедева2, И.А. Пожидаева2, Т.Н. Звягинцева3,
М.И. Кусайкин3
1 НИИ
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1),
клиническая инфекционная больница № 1 (690043 г. Владивосток, ул. Крыгина, 19),
3 Тихоокеанский институт биоорганической химии ДВО РАН (690022 г. Владивосток, пр-т 100 лет Владивостоку, 159)
2 Городская
Ключевые слова: хронический вирусный гепатит С, фукоидан, клеточный иммунитет.
Проведен сравнительный анализ основных субпопуляций
лимфоцитов периферической крови и маркеров их активации
у пациентов с хроническим вирусным гепатитом С, в комплекс
лечения которых был включен фукоидан в составе биологиче‑
ски активной добавки к пище «Фуколам», и пациентов, полу‑
чавших только базисную терапию. Установлено корригирую‑
щее влияние фукоидана на показатели активации лимфоцитов.
Биологически активная добавка «Фуколам» рекомендуется ав‑
торами для использования в комплексе терапевтических ме‑
роприятий при хроническом вирусном гепатите С.
Вирусный гепатит С представляет собой одну из наи‑
более важных проблем здравоохранения ввиду вы‑
сокой частоты хронизации (до 85–90 %), развития
цирроза печени и гепатоцеллюлярной карциномы
[5]. Согласно современным представлениям, ответ
макроорганизма на внедрение вируса сопровожда‑
ется активацией врожденного и адаптивного имму‑
нитета, включающего клеточные и гуморальные ре‑
акции. Ведущая роль в элиминации вируса отводится
Т-клеточному иммунному ответу. Т-хелперы, рас‑
познающие антиген вируса на поверхности антиген‑
представляющих клеток в совокупности с молекулами
главного комплекса гистосовместимости 2-го класса,
пролиферируют и дифференцируются в клетки 1-го и
2-го типов. Т-хелперы 1-го типа активируют цитоток‑
сические лимфоциты и макрофаги, Т-хелперы 2-го
типа способствуют дифференцировке В-лимфоцитов
Филонова Наталья Владимировна – младший научный сотрудник
лаборатории иммунологии НИИЭМ СО РАМН; тел.: 8 (4232) 44-24-46,
e-mail: docfil2@rambler.ru
в плазматические клетки, секретирующие вирусней‑
трализующие антитела [11]. Дисбаланс в соотноше‑
нии Т-хелперов 1-го и 2-го типов и их цитокинов в
сторону гуморального ответа может являться глав‑
ной причиной хронизации и прогрессирования ин‑
фекции [13]. Несмотря на многочисленные исследо‑
вания, многие аспекты иммунопатогенеза вирусного
гепатита С остаются недостаточно изученными.
Сложной является и ситуация в отношении терапии
пациентов с хроническим вирусным гепатитом (ХВГ)
С. Базисное лечение включает в себя охранительный
режим, лечебное питание, дезинтоксикационную и
метаболическую терапию. Этиотропное лечение осно‑
вано на применении рекомбинантных интерферонов в
сочетании с синтетическими аналогами нуклеозидов
[10]. Однако наличие множества противопоказаний к
их назначению, высокая стоимость, побочное действие,
недостаточная эффективность, длительность приема
диктуют необходимость поиска новых эффективных
средств, в том числе с иммуномодулирующей актив‑
ностью. В последнее время опубликовано много работ,
посвященных терапевтическому потенциалу фукоида‑
нов – сульфатированных гомо- и гетерополисахаридов
из бурых водорослей, обладающих широким спектром
биологической активности [3, 4]. Установлено, что
эти соединения обладают иммуномодулирующими,
противовоспалительными, цитокининдуцирующими
и антикоагулянтными свойствами [2]. Известны про‑
тивовирусные свойства фукоиданов, заключающиеся
в подавлении проникновения вируса в клетку хозяина
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
56
Таблица
Субпопуляционный состав лимфоцитов периферической крови пациентов с ХВГ С до начала терапии, %
Показатель
CD3+
CD4+
CD8+
NK3
TNK4
CD19+
CD25+
CD95+
HLA-DR+
M±σ1
Пациенты с ХВГ С
Me (25–75)2
71,30±8,95
44,10±9,33
25,43±8,20
9,88±5,45
3,67±3,63
13,01±6,35
9,43±4,14
10,36±8,035
19,10±7,105
73 (66,1–77)
43 (37–51,8)
27 (19–30)
9 (7–12)
2,3 (0,8–4,4)
12 (8,3–16,5)
8,8 (6,1–13)
8 (5,4–12,8)5
18,7 (15,3–22)5
Доноры
M±σ1
73,30±5,40
47,13±4,90
25,13±5,50
10,40±4,80
3,20±3,70
12,60±3,20
10,59±2,30
5,80±2,70
15,90±2,70
Me (25–75)2
73,5 (68–78)
47,5 (43–52)
24,5 (21–28)
9 (7–14)
2,1 (1,3–4,4)
13 (10–16)
10 (9,5–12)
6 (4–7)
17 (12,5–18)
1 Средняя
арифметическая и стандартное отклонение.
и квантили.
3 Натуральные киллеры: CD3–CD16+CD56+.
4 Натуральные киллеры с фенотипом Т-лимфоцитов: CD3+CD16+CD56+.
5 Разница с группой доноров статистически значима.
2 Медиана
за счет связывания с определенными мембранными
молекулами на клеточной поверхности, что препят‑
ствует пенетрации клеточной стенки [14].
Целью настоящей работы был анализ показателей
иммунного статуса у пациентов с ХВГ С и оценка эф‑
фективности применения низкомолекулярного фу‑
коидана – сульфатированного полисахарида из бурой
водоросли Охотского моря Fucus evanescens в составе
биологически активной добавки (БАД) к пище «Фу‑
колам» в комплексном лечении заболевания.
Материал и методы. Обследовано 57 пациентов с
ХВГ С и 22 условно здоровых донора в возрасте от 18
до 49 лет (средний возраст – 39,2±8,9 г.). Все экспери‑
менты и клинические исследования выполнены с раз‑
решения комитета по биомедицинской этике НИИЭМ
СО РАМН (протокол № 5 от 30.06.2004 г). Пациенты
находились на стационарном лечении в Городской кли‑
нической инфекционной больнице № 1 Владивостока.
Диагноз ХВГ С был обоснован данными клиникоэпидемиологических, лабораторных и инструменталь‑
ных методов исследования, подтверждался выявлени‑
ем специфических серологических маркеров методом
иммуноферментного анализа и обнаружением РНК
вируса в полимеразной цепной реакции. Все пациен‑
ты получали базисную терапию, включающую охра‑
нительный режим, лечебное питание, дезинтоксика‑
цию и метаболическую поддержку. Основная группа
(27 человек) еще получала БАД «Фуколам» по 1 кап‑
суле 2 раза в сутки 14 дней (содержание действующе‑
го вещества в капсуле – 100 мг). Контрольную группу
составили 30 человек, получавших только базисную те‑
рапию. БАД «Фуколам» на основе фукоидана из Fucus
evanescens обладает широким спектром биологической
активности, основными проявлениями которой яв‑
ляются иммуномодулирующие, цитокининдуцирую‑
щие и противовирусные свойства, зарегистрирована
в РФ (свидетельство о государственной регистрации
№ 77.99.23.3.У739.1.06, ТУ 9284–065–02698170–2005).
Противовирусные препараты в комплекс лечения
включены не были.
Исследование субпопуляционного состава лимфо‑
цитов периферической крови и активационных мар‑
керов выполнялось на проточном цитометре FACS
Ca­li­bur c использованием прямых моноклональных
антител к кластерам дифференцировки (Claster of
Differentiation – CD) CD3, CD4, CD8, CD16/CD56,
CD19 фирмы Becton Dickinson, CD25, HLA-DR фир‑
мы Beckman Coulter, CD95-FITC – ООО «Медбио­
спектр». Исследование проводилось дважды: до на‑
чала лечения и после его окончания. Статистическую
обработку данных выполняли с помощью прикладной
программы «Геостат» [9]. Использовались следующие
методы статистического анализа: проверка нормаль‑
ности распределения количественных признаков в
выборке с помощью критерия Шапиро–Уилка, срав‑
нение показателей с помощью критерия Стьюдента
(для факторов, имеющих нормальное распределение),
критерия Манна–Уитни и критерия Вилкоксона (для
факторов с альтернативным распределением).
Результаты исследования. Сравнительный анализ
средних значений относительного содержания основ‑
ных субпопуляций лимфоцитов до начала терапии не
показал значимых различий между показателями в
группе пациентов с ХВГ С и у здоровых доноров.
Важным моментом оценки состояния клеточного
иммунитета является определение количества акти‑
вированных Т-лимфоцитов – CD25+, CD95+, HLA‑DR+.
У части пациентов с ХВГ С уровень экспрессии CD25
на лимфоцитах был в пределах нормальных значений
либо повышенным, в 44 % случаев наблюдался пони‑
женный уровень экспрессии этого антигена. Средние
значения относительного содержания лимфоцитов,
несущих на своей поверхности проапоптотическую
молекулу CD95, у больных ХВГ С до лечения были
достоверно выше, чем у здоровых лиц. Исследование
«позднего» активационного маркера HLA-DR показа‑
ло, что относительное содержание экспрессирующих
его лимфоцитов в группе лиц с гепатитом до начала
терапии значимо превышало средние значения этого
показателя в группе условно здоровых доноров (табл.).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
57
Экспрессия активационных
антигенов, %
30
До лечения
10
После лечения
*
20
*
высокий
*
средний
CD25+
низкий
*
*
высокий
*
средний
CD95+
низкий
высокий
средний
HLA-DR+
низкий
Рис. 1. Модуляция уровня экспрессии активационных антигенов лимфоцитами при включении БАД «Фуколам» (* разница с
показателем до лечения статистически значима).
Экспрессия активационных
антигенов, %
30
До лечения
После лечения
20
10
высокий
средний
CD25+
низкий
высокий
средний
CD95+
низкий
высокий
средний
HLA-DR+
низкий
Рис. 2. Уровень экспрессии активационных антигенов лимфоцитами без включения БАД «Фуколам».
Анализ состояния иммунного статуса после лече‑
ния проводили с учетом исходного уровня активиро‑
ванных лимфоцитов. С этой целью пациенты с ХВГ С
были разделены на три подгруппы:
1) с высоким уровнем активированных клеток (выше
или в пределах верхней границы нормы);
2) со средними уровнем активированных клеток
(в пределах средних значений нормы);
3) с низким уровнем активированных клеток (ниже
или в пределах нижней границы нормы).
В подгруппе с исходно высоким уровнем акти‑
вированных клеток CD25+, CD95+ и HLA-DR+ после
приема БАД «Фуколам» показатели снижались до
нормы, в подгруппе с исходно средними значениями –
не менялись. В подгруппе с исходно низким уровнем
активированных лимфоцитов после приема «Фуко‑
лама» наблюдался его подъем (рис. 1). У пациентов
контрольной группы подобной закономерности не
выявлено: показатели содержания активированных
лимфоцитов CD25+, CD95+ и HLA-DR+ не изменились
(рис. 2). Субпопуляционный состав лимфоцитов пе‑
риферической крови (с учетом их исходного уровня)
после терапии значимо не изменился ни в основной,
ни в контрольной группах, поскольку он изначально
находился в пределах средненормальных значений.
Обсуждение полученных данных. Полученные
нами результаты отличаются от некоторых данных
литературы, свидетельствующих о наличии имму‑
нодефицита при ХВГ С [6, 12]. Однако в последнее
время стали появляться сведения, указывающие на
отсутствие изменений субпопуляционного состава
лимфоцитов у пациентов с этим заболеванием [1, 7].
В то же время в последних работах описываются из‑
менения, связанные с нарушением процессов акти‑
вации клеток иммунной системы. К основным мар‑
керам активации относятся антигены CD69, CD25,
CD71, HLA-DR, CD95, которые отвечают за про‑
хождение определенных этапов дифференцировки
Т-лимфоцитов до активационного апоптоза. Рецепто‑
ры к интерлейкину-2 (CD25) и трансферрину (CD71)
появляются на мембране Т-лимфоцитов в G1-стадии
клеточного цикла, их экспрессия необходима для пе‑
рехода этих клеток из G1 в S-стадию и последующей
пролиферации. HLA-DR экспрессируются на поверх‑
ности Т-лимфоцитов в течение S-фазы клеточного
цикла или после нее [11]. Оценка функционирования
системы клеточного иммунитета выявила изменения,
указывающие на нарушение процессов активации
лимфоцитов у пациентов с ХВГ С. Так, сниженный
уровень экспрессии CD25 свидетельствует о недоста‑
точности активации Т-лимфоцитов, играющих важ‑
ную роль в элиминации вируса, что может быть при‑
чиной усиления активности воспалительного про‑
цесса и развития иммунодефицитного состояния [8].
Мембранная молекула Fas (CD95) является специа‑
лизированным рецептором сигналов к индукции апоп‑
тоза. Естественным лигандом для Fas-рецептора слу‑
жит Fas-лиганд, экспрессирующийся на части клеток
под влиянием активации. Связывание Fas-рецептора с
Fas-лигандом активирует интрацеллюлярные «домены
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
58
смерти» этого рецептора и ряд посредников, включая
церамиды, протеиновые тирозинкиназы, цистеиновые
протеазы, которые каскадно проводят апоптотический
сигнал, что ведет к фрагментации ДНК, разрушению
цитоскелета, нарушению функционирования мито‑
хондрий и, соответственно, к гибели клетки [11]. Счи‑
тают, что одной из причин повышения экспрессии на
лимфоцитах рецептора CD95 при ХВГ С может быть
персистенция вируса в клетках лимфоидной систе‑
мы [15]. Выявленное нами усиление экспрессии CD95
на поверхности клетки указывает на ее готовность к
апоптозу и тем самым может явиться фактором (при
условии реализации апоптоза), обеспечивающим раз‑
витие активационно-индуцированного иммуноде‑
фицита. Несмотря на то, что состояние пациентов с
нормальным содержанием CD3+-лимфоцитов может
расцениваться как относительная компенсация, по‑
вышенный уровень экспрессии CD95 позволяет от‑
нести их в группу риска по развитию активационноиндуцированного иммунодефицита.
Повышенный уровень экспрессии «позднего» ак‑
тивационного маркера HLA-DR на поверхности лим‑
фоцитов периферической крови у пациентов с ХВГ С
также свидетельствует о хронической Т-клеточной
активации в условиях персистирования вируса.
Полученные нами результаты по оценке эффек‑
тивности применения биологически активной до‑
бавки «Фуколам» в комплексном лечении пациентов
с ХВГ С подтверждают данные литературы об им‑
муномодулирующем эффекте фукоидана из Fucus
evanescens, проявляющемся в отношении измененных
показателей иммунного статуса и не оказывающем
влияния на показатели, находящиеся в пределах нор‑
мальных значений [2, 3].
Выводы
1. Изменения показателей иммунного статуса у
пациентов с гепатитом С свидетельствуют о хрони‑
ческой Т-клеточной активации при персистенции
вируса.
2. Фукоидан из Fucus evanescens, входящий в со‑
став биологически активной добавки «Фуколам»,
оказывает регулирующее действие на уровень ак‑
тивационных антигенов, зависящее от их исходных
значений: повышает, если показатели были сниже‑
ны, снижает, если показатели были высокими, и не
изменяет, если они находились в пределах средненормальных значений.
3. Фукоидан из бурой морской водоросли Fu­cus
eva­nes­cens может быть рекомендован для коррекции
функциональной активности Т-лимфоцитов у паци‑
ентов с ХВГ С.
Работа поддержана грантом РФФИ № 09-04-00761-а и программой фундаментальных исследований Президиума РАН
«Молекулярная и клеточная биология», совместным грантом
СО РАМН – ДВО РАН «Новые иммуномодуляторы на основе морских природных соединений, включая их производные для БАД и
лекарственных препаратов» ИП-05-206р-7.
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Литература
1. Амбалов Ю.М., Романова Е.Б., Дубинина Н.В. и др. Изучение
активационных маркеров лимфоцитов в крови при хроническом гепатите С // Успехи совр. естествознания. 2003.
№ 11. С 40.
2. Запорожец Т.С. Клеточные и молекулярные механизмы иммуномодулирующего действия биополимеров морских гидробионтов: дис. … д-ра мед. наук. Владивосток, 2006. 355 с.
3. КузнецоваТ.А., Запорожец Т.С., Беседнова Н.Н. и др. Иммуностимулирующая и антикоагулянтная активность фукоидана из бурой водоросли Охотского моря Fucus evanescens //
Антибиотики и химиотерапия. 2003. Т. 48, №4. С. 11–13.
4. Кузнецова Т.А., Шевченко Н.М., ЗвягинцеваТ.Н. и др. Биологическая активность фукоиданов из бурых водорослей и
перспективы их применения в медицине // Антибиотики и
химиотерапия. 2004. Т.49, № 5. С. 24–30.
5. Наровлянский А.Н., Дерябин П.Г., Вершинина М.Ю. и др.
Влияние индукторов интерферона на инфекцию, вызванную вирусом гепатита С и активность мРНК цитокинов в
культурах клеток SW-13 и MT-4 // Вопр. вирусол. 2002. № 6.
С. 17–21.
6. Наследникова И.О., Рязанцева Н.В., Новицкий В.В. и др.
Дисбаланс иммунорегуляторных Th1- и Th2-цитокинов при
персистентных вирусных инфекциях // Мед. иммунол. 2007.
Т. 9, № 1. С. 53–60.
7. Никитин В.Ю. Иммунопатогенез и иммунологические критерии прогрессирования хронического вирусного гепатита С: автореф. дис. … д-ра мед. наук. СПб., 2007. 42 с.
8. Никитин В.Ю, Сухина И.А., Гусев Д.А. и др. Экспрессия активационных маркеров лимфоцитов у больных хроническим
гепатитом С // Мед. иммунол. 2003. Т. 5, № 3–4. С. 311.
9. Смолин В.А. Математическое моделирование в геологии
и геофизике. Статистика: учебное пособие. Владивосток:
Изд-во ДВГТУ, 2007. 232 с.
10. Соринсон С.Н. Вирусные гепатиты. СПб.: Теза, 1998. 325 c.
11. Ярилин А.А. Основы иммунологии. М.: Медицина, 1999. 602 с.
12. Blackard J., Shata M., Shire N. et al. Acute Hepatitis C Virus Infection: A Chronic Problem // Hepatology. 2008. Vol. 47 (1). P. 321–331.
13. Boyer N., Marcellin P. Pathogenesis, diagnosis and management
of hepatitis C // J. Hepatol. 2000. Vol. 32. P. 98–112.
14. Lee J., Hayashi K., Maeda M. et al. Antiherpetic activities of
sulfated polysaccharides from green algae // Planta Med. 2004.
Vol. 70, No. 9. P. 813–817.
15. Taya N., Torimoto Y., Shindo M. et al. Fas-mediated apoptosis of
peripheral blood mononuclear cells in patients with hepatitis C //
Br. J. Haematol. 2000. Vol. 110 (1). Р. 89–97.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Functional Activity of Lymphocytes in Peripheral
Blood of Patients with Chronic Viral Hepatitis C
in Case of Comprehensive Treatment with Fucus
Evanescens-Derived Fucoidan
N.V. Filonova1, T.S. Zaporozhets1, S.A. Ermolitskaya2,
L.V. Lebedeva2, I.A. Pozhidaeva2, T.N. Zvyagintseva3, M.I. Kusaikin3
Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia), Municipal Clinical
Infectious Disease Hospital No.1 (19 Kryigina St. Vladivostok
690043 Russia), Pacific Institute of Bioorganic Chemistry, FEB RAS
(159 100 Anniv. of Vladivostok Av. Vladivostok 690022 Russia)
Summary – The authors have conducted comparative analysis of
main sub-populations of lymphocytes in peripheral blood and
markers of their activation in patients with chronic viral hepatitis C,
the treatment of whom included fucoidan in the composition of a
dietary supplement Fucolam, and patients undergone the baseline
therapy. The fucoidan had corrective effect on lymphocyte activa‑
tion indices. The dietary supplement Fucolam is recommended to
be used for comprehensive treatment of chronic viral hepatitis C.
Key words: chronic viral hepatitis C, fucoidan, cell immunity.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 55–58.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
59
УДК 616.34-008.314.4./6-053.3:612.396:546.17
НИТРОКСИДЕРГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ В ПАТОГЕНЕЗЕ ПЕРСИСТИРУЮЩИХ ДИАРЕЙ У ДЕТЕЙ
ПЕРВОГО ГОДА ЖИЗНИ
Т.А. Шуматова, Н.Г. Приходченко, Л.А. Григорян, Я.Е. Павлова
Владивостокский государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: персистирующие диареи, лактазная недостаточность, функциональное состояние энтероцитов,
оксид азота.
До настоящего времени остаются неизученными патогенети‑
ческие механизмы развития вторичной лактазной недоста‑
точности (ЛН) у детей, ее влияние на состояние реактивно‑
сти организма ребенка, вопросы коррекции и профилактики.
С целью определения взаимосвязи между структурными из‑
менениями желудочно-кишечного тракта, оценки функцио‑
нального состояния слизистой оболочки тонкой кишки по ее
способности синтезировать оксид азота, было обследовано
36 детей с ЛН в возрасте от 1,5 до 12 месяцев. Полученные
результаты убедительно свидетельствуют о наличии струк‑
турных изменений всех отделов желудочно-кишечного трак‑
та при вторичной ЛН у детей. Анализ экспрессии нитрок‑
сидсинтазы клеточными элементами слизистой оболочки
тонкой кишки свидетельствуют о патогенетическом участии
нитроксидергических механизмов в процессах кишечного
всасывания.
Острые кишечные инфекции продолжают занимать
одно из ведущих мест в патологии детского возраста
[2, 4, 7, 10]. Инфекционные диареи характеризуются
высокой частотой развития среднетяжелых и тяже‑
лых форм, осложнений и летальностью, особенно у
детей грудного возраста, приводят к постинфекци‑
онным нарушениям пищеварения [2, 4]. Серьезную
проблему у детей грудного и раннего возраста пред‑
ставляет рост гастроинтестинальной патологии,
пищевой аллергии и персистирующих диарей, на‑
рушающих нутритивный статус ребенка и способ‑
ствующих формированию иммунологической несо‑
стоятельности естественных барьеров организма [7,
8]. По данным клинической практики, у детей чаще
встречается так называемая вторичная лактазная
недостаточность (гиполактазия). Установлено, что
она формируется как следствие повреждения энте‑
роцитов особенно часто на фоне острой кишечной
инфекции ротавирусной этиологии [1, 6]. Существу‑
ет мнение о связи персистирующей ротавирусной
инфекции с формированием хронической лактазной
недостаточности [5, 9]. Лактаза щеточной каймы эн‑
тероцитов по сравнению с другими дисахаридазами
расположена ближе к вершине ворсин, особенно в
двенадцатиперстной кишке, чем и обусловлено бо‑
лее частое возникновение гиполактазии при по‑
вреждении слизистой оболочки любой этиологии
[6, 9]. В результате формируются полидефицитные
состояния, нарушающие реактивность, физическое
и нервно-психическое развитие ребенка.
Шуматова Татьяна Александровна – д-р мед. наук, профессор, за‑
ведующая кафедрой педиатрии факультета повышения квалификации
ВГМУ; тел.: 8 (4232) 42-06-53.
В последние годы особый интерес исследовате‑
лей вызывает молекулярная природа межклеточных
взаимодействий, а именно роль оксида азота и апоп‑
тоза, что позволяет по-новому взглянуть на патоге‑
нез заболеваний, сопровождающихся нарушениями
кишечного всасывания [3, 6].
Несмотря на многочисленные исследования, по‑
священные изучению особенностей иммунопатогене‑
за, диагностики и лечения вторичной лактазной не‑
достаточности у детей, до настоящего времени мно‑
гие практические вопросы решаются неоднозначно,
клинический результат применения существующих
протоколов терапии не всегда удовлетворителен, а
проводимые меры профилактики не позволяют пред‑
упредить развитие осложнений. В связи с этим даль‑
нейшие исследования в данной области актуальны и
клинически значимы [8, 9].
Целью настоящего исследования явилась оценка
состояния слизистой оболочки пищевода, желудка и
тонкой кишки, а также функционального состояния
слизистой оболочки тонкой кишки по ее способности
синтезировать оксид азота у детей с лактазной недо‑
статочностью.
Материал и методы. Обследовано 36 детей с вто‑
ричной лактазной недостаточностью (ЛН) в возрасте
от 1,5 до 12 месяцев. Диагноз ЛН выставлен на осно‑
вании типичной клинической картины, комплексно‑
го биохимического и копрологического исследования,
положительной реакции Бенедикта. Во всех случаях
уровень фекальной экскреции углеводов колебался
от 0,4 до 1,65 %. Всем пациентам в периоде выражен‑
ных клинических проявлений проведена эзофагога‑
строеюноскопия с энтеробиопсией. Кроме этого, 15
детям с недостаточными прибавками массы тела в
динамике и анемией выполнено повторное обследо‑
вание с интервалом от 6 до 12 мес. Биопсийный мате‑
риал получали через рабочий канал фиброгастроско‑
па PENTAX FG 24V при помощи фарцепта из тощей
кишки до связки Трейца, фиксировали в парафор‑
мальдегиде и использовали для приготовления гисто‑
логических срезов с последующей окраской их гема‑
токсилином и эозином. Оценка морфологических
данных проводилась с помощью световой и электрон‑
ной микроскопии. Для изучения нитроксидобразу‑
ющей функции слизистой оболочки биопсийный
материал исследовали по методу Hope и Vincent
(1989). О количественном содержании оксида азота
судили по активности NADPH-диафоразы – фермента,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
солокализованного в клетках с нитроксидсинтазой.
Преимущество данной реакции заключается в том,
что плотность образующегося осадка диформазана
прямо пропорционально молекулярному содержа‑
нию нитроксидсинтазы. Количественные исследова‑
ния активности NADPH-диафоразы выполнялись на
микроденситометре Vickers-M85 (величина маски – 2,
длина волны – 550 нм, увеличение – 400).
Контролем служил материал слизистой оболоч‑
ки тонкой кишки, полученный от 8 плодов человека
20–22 недель, органы которых сформировались, но не
подвергались воздействию окружающей среды (1-я
группа), и 10 биоптатов тонкой кишки лиц, погибших
от несчастных случаев, не имевших морфологических
признаков воспаления и атрофии слизистой обо‑
лочки (2-я группа). Активность нитроксидсинтазы в
эпителиоцитах ворсин и крипт в 1-й группе контроля
составила 21,5±1,3 единицы оптической плотности
(ЕОП). Активность фермента во 2-й группе контро‑
ля была равна 41,0±2,5 ЕОП. Учитывая незрелость
слизистой оболочки тонкой кишки у плодов и ги‑
перпродукцию оксида азота в момент болевого шока,
указанные показатели имеют относительный, ориен‑
тировочный характер.
Результаты исследования. При эндоскопическом
исследовании в периоде выраженных клинических
проявлений вторичной лактазной недостаточности
изменений слизистой оболочки пищевода не выявле‑
но ни у одного пациента, в 15 случаях (41,7 %) найде‑
ны воспалительные изменения слизистой оболочки
желудка, в 7 (19,4 %) – патология слизистой оболоч‑
ки тонкой кишки. У 16 пациентов (44,4 %) состояние
слизистой оболочки на момент осмотра соответство‑
вало возрастной норме. К периоду ремиссии изме‑
нения слизистой оболочки желудка и тонкой кишки
сохранялись у 2 (13,3 %) и 1 (6,7 %) больных соответ‑
ственно, а неизмененная слизистая оболочка встре‑
чалась достоверно чаще – в 86,7 % наблюдений. Об‑
семененность Helicobacter pylori (уреазный тест) за‑
регистрирована в 20 % случаев. У 2/3 пациентов кис‑
лотообразующая функция желудка была сохранена,
у 1/3 – повышена. При динамическом наблюдении за
15 детьми в периоде ремиссии на фоне диетотерапии,
при исчезновении клинических проявлений заболе‑
вания воспалительные изменения слизистой оболоч‑
ки желудка практически полностью купировались и
сохранились лишь в 2 случаях по типу поверхностной
(эритематозной) гастропатии.
Отсутствие структурных изменений слизистой
оболочки пищевода подтверждено выборочными би‑
опсиями, при этом в биоптатах определялся много‑
слойный плоский неороговевающий эпителий без
патологических изменений. В биоптатах слизистой
оболочки желудка воспалительные изменения были
подтверждены у 8 больных. Гистологическое изучение
слизистой оболочки тонкой кишки у 36 детей на фоне
клинических проявлений лактазной недостаточности
существенных изменений структуры кишечных вор‑
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
син и энтероцитов не выявило. У 12 больных (33,3 %)
отмечалось небольшое уменьшение длины ворсин (до
487,8±2,0 мкм) без углубления крипт (71,8±6,6 мкм).
Соотношение длины ворсин к глубине крипт соот‑
ветствовало 2,83±0,01. Однако структура энтероци‑
тов не имела существенных отклонений от нормы.
Специфических для лактазной недостаточности
изменений структуры кишечных ворсин и энтеро‑
цитов выявлено не было. В то же время в собствен‑
ной пластинке слизистой оболочки отмечалось уве‑
личение интенсивности клеточной реакции за счет
лимфоцитов и плазматических клеток. Повторное
изучение биоптатов у 15 детей в периоде нормали‑
зации процессов кишечного всасывания при дисаха‑
ридазной недостаточности показало полное восста‑
новление структуры тонкой кишки. При электронно‑
микроскопическом исследовании слизистой тонкой
кишки были выявлены энтероциты, в цитоплазме
которых определялось большое количество митохон‑
дрий, рибосом, эндоплазматичекого ретикулума, что
свидетельствует о компенсаторной реакции и боль‑
шой физиологической нагрузке клеток.
Количественное определение нитрооксидсинтазы
в клетках слизистой оболочки у детей с ЛН показа‑
ло повышение ее активности в энтероцитах ворсин и
крипт. Диформазан окрашивал клетки в интенсивносиний цвет. Максимальная способность к синтезу
оксида азота установлена в энтероцитах ворсин. Ак‑
тивность фермента здесь составила 109,61±1,70 ЕОП.
52,7 % клеток, расположенных в криптах, содержали
на 52,7 % фермент средней активности, 71,5 % энте‑
роцитов ворсин обладали способностью к высокой
продукции оксида азота, 25,2 % клеток содержали
фермент средней активности, и лишь единичные эн‑
тероциты проявляли слабую нитроксидобразующую
способность. Бокаловидные клетки были диафоразо‑
негативными. Наряду с указанными структурами си‑
нюю окраску приобретали клетки концевых отделов
желез. Эндотелий сосудов имел голубую окраску.
В стадии полной клинической ремиссии на фоне
низколактозной и безлактозной диеты и восстановле‑
ния структуры слизистой оболочки регистрировали
значительное снижение нитроксидсинтазной актив‑
ности клеток. Подавляющее большинство энтероци‑
тов содержало осадок диформазана низкой и средней
плотности, слабая нитроксидсинтезирующая способ‑
ность появлялась у бокаловидных клеток – отложе‑
ние окрашенных гранул по периферии цитоплазмы.
Обсуждение полученных данных. Анализ приве‑
денных данных позволяет считать, что наряду с ве‑
дущим механизмом формирования персистирующих
диарей у пациентов с лактазной недостаточностью
регистрируется нарушение всех этапов пищеваре‑
ния: полостного, пристеночного, внутриклеточно‑
го. Полученные данные убедительно свидетельству‑
ют о наличии структурных изменений всех отделов
желудочно-кишечного тракта при персистирующих
диареях у детей. Длительное нарушение расщепления
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
сахаров сопровождается вовлечением в патологи‑
ческий процесс слизистой оболочки желудка и тон‑
кой кишки, печени и поджелудочной железы, однако
данные изменения у большинства пациентов носят
транзиторный характер. Имеются сведения, что из‑
менения при дисахаридазной недостаточности не яв‑
ляются специфичными и связаны с вторичной бакте‑
риальной обсемененностью в тонкой кишке, которая
не влечет за собой грубого нарушения архитектоники
слизистой оболочки и, возможно, обусловлена глист‑
ной и лямблиозной инвазией [5, 9].
Изучена способность клеточных структур слизи‑
стой оболочки тонкой кишки у детей с ЛН синтези‑
ровать оксид азота. В то время как основные публи‑
кации по данной теме посвящены роли оксида азота в
регуляции сердечно-сосудистой, иммунной, нервной,
дыхательной систем организма, влияние оксида азота
на систему пищеварения и его роль в процессах вса‑
сывания изучены недостаточно [3, 11, 12].
При сопоставлении показателей активности син‑
теза оксида азота структурами слизистой оболочки
тонкой кишки у детей с ЛН выявлено, что наиболее
высокая активность нитроксидсинтазы установле‑
на в случаях с дисахаридазной недостаточностью
(109,61±1,70 ЕОП) в период выраженных клиниче‑
ских проявлений со структурными изменениями
слизистой оболочки тонкой кишки, а купирование
клинических проявлений приводит к уменьшению
активности энзима в эпителиоцитах.
Проведенный анализ экспрессии нитроксидсин‑
тазы клеточными элементами слизистой оболочки
тонкой кишки у детей со вторичной ЛН свидетель‑
ствует о патогенетическом участии нитроксидер‑
гических механизмов в процессах кишечного вса‑
сывания. Гиперпродукция оксида азота является
защитной реакцией, направленной на адаптацию к
изменившимся условиям существования клетки и
переход ее на более экономный (нитритный) путь
дыхания. С другой стороны, образовавшиеся биоло‑
гически активные молекулы пероксинитрита и ак‑
тивные формы кислорода токсически воздействуют
на эпителий кишечника, ускоряя явления апоптоза,
и, вероятно, являются причиной атрофических из‑
менений слизистой оболочки кишечника и развития
полидефицитных состояний у детей при длительном
течении процесса.
Таким образом, при вторичной лактазной недо‑
статочности, формирующейся на фоне перенесенной
кишечной инфекции, нарушается морфофункцио‑
нальная активность энтероцитов. Гиперпродукция
оксида азота с образованием его активных метаболи‑
тов оказывает токсическое воздействие на эпителио‑
циты кишечника, их ферментные системы, нарушает
и внутриклеточный этап пищеварения. Существует
прямая связь между уменьшением клинических про‑
явлений синдрома мальабсорбции и процессами вос‑
становления структуры слизистой оболочки тонкой
61
кишки. Установленные закономерности открывают
перспективы для разработки новых диагностических
тестов и расширяют возможности для поиска новых,
патогенетически обоснованных вариантов терапии
у данной категории больных. Применение гистохи‑
мического и иммуногистохимического исследования
биоптатов слизистой тонкой кишки в сложных диа‑
гностических случаях позволит правильно поставить
диагноз, своевременно назначить соответствующее
лечение, уменьшить количество осложнений.
Литература
1. Белан Ю.Б., Полянская Н.А. Особенности клинического
течения моно– и микст–вариантов ротавирусной инфекции у детей раннего возраста // РМЖ. 2008 . Т. 16, № 18.
С. 1190–1193.
2. Бельмер С.В., Гасилина Э.Я. Хронические диареи у детей:
дифференциальная диагностика и общие принципы лечения
// Фарматека. 2005. № 14 (109). С. 40–46.
3. Ванин А.Ф. Оксид азота в биомедицинских исследованиях //
Вестн. РАМН. 2000. № 4. С. 3–5.
4. Запруднов А. М. Харитонова Л. А. Хроническая диарея у
детей // Российский вестник перинатологии и педиатрии.
2005, № 4. С. 36–41.
5. Мухина Ю.Г., Чубарова А.И., Гераськина В.П. Современные
аспекты проблемы лактазной недостаточности у детей
раннего возраста // Вопр. детской диетологии. 2003. Т.1,
№ 1. С. 50–56.
6. Campbell A.K., Waud J.P., Matthews S.B. The molecular basis of
lactose intolerance // Sci Prog. 2009. No. 92. Р. 241–287.
7. Chouraqui J.P., Michard-Lenoir A.P. Feeding infants and young children with acute diarrhea // Arch Pediatr. 2007. No. 3. Р. 176–180.
8. Hosoyamada T. Clinical studies of pediatric malabsorption syndromes // Fukuoka Igaku Zasshi. 2006. No. 97 (11). Р. 322–350.
9. Hutyra T., Iwańczak B. Lactose intolerance: pathophysiology, clinical symptoms, diagnosis and treatment // Pol Merkur Lekarski.
2009. No. 26. Р. 148–155.
10. Jankowiak C., Ludwig D. Frequent causes of diarrhea: celiac disease and lactose intolerance // Med Klin (Munich). 2008. No. 15.
Р. 413–422.
11. Mishra O.P., Dhawan T., Singla P.N. et al. Endoscopic and histopathological evaluation of preschool children with chronic diarrhoea // J. Trop. Pediatr. 2001. Vol. 47, No. 2. Р. 77–80.
12. Oyama J. NO, cell death and heart failure / J. Oyama, S. Frantz, J.
Blais // Heart Fail. Rev. 2002. Vol. 7, No. 4. P. 327–334.
Поступила в редакцию 26.02.2010.
Nitroxidergic Mechanisms in Pathogenesis
of Persistent Infants’ Diarrhea
T.A.Shumatova, N.G. Prikhodchenko, L.A. Grigoryan, Ya.E. Pavlova
Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av. Vladivostok
690950 Russia)
Summary – To this day, the pathogenetic mechanisms of secondary
lactase deficiency in infants, its influence on the stress state and is‑
sues of its treatment and prevention still remain unstudied. To iden‑
tify ties between the structural changes in the gastrointestinal tract,
estimate the functional state of the mucous membrane of small
bowel by its capability to produce nitric oxide, the authors have
examined 36 infants aged 1.5 to 12 months with lactase deficiency.
The findings are reliably indicative of available structural changes in
the entire gastrointestinal tract in case of infants’ lactase deficiency.
The analysis of expression of NO synthase with cell elements of mu‑
cous membrane of the small bowel is indicative of the pathogenetic
role of NO mechanisms in the intestinal absorption processes.
Key words: persistent diarrhea, lactase deficiency, functional state
of enterocytes, nitric oxide.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 59–61.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
62
УДК [616-097-022:578.828.6]-06:616.523
КЛИНИКО-ИММУНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГЕРПЕСВИРУСНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ
ПРИ ВИЧ‑ИНФЕКЦИИ
Л.Ф. Скляр1, Е.В. Маркелова1, Н.А. Боровская1, Л.Г. Зима2, Е.К. Гапоненко3
1 Владивостокский
государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2),
клинический центр по профилактике и борьбе со СПИД (690016 г. Владивосток, Борисенко, 50),
3 Краевой диагностический центр «Вивея» (680000 г. Хабаровск, ул. Запарина, 83)
2 Краевой
Ключевые слова: ВИЧ-инфекция, герпес, иммунитет.
Изучен спектр клинических проявлений герпесвирусных по‑
ражений у 353 больных ВИЧ-инфекцией. Изменения в системе
иммунитета по мере прогрессирования ВИЧ-инфекции обуслов‑
ливали присоединение или активацию оппортунистических за‑
болеваний. При снижении уровня CD4+-лимфоцитов менее 200 в
1 мкл крови преобладали тяжелые формы герпесвирусных инфек‑
ций, причем в 25 % случаев патологический процесс приобретал
генерализованный характер, а более чем у половины пациентов
наблюдалось сочетание простого герпеса с другими оппортуни‑
стическими инфекциями (туберкулез, токсоплазмоз, кандидоз),
что способствовало увеличению частоты летальных исходов.
Главной особенностью герпесвирусов является их по‑
жизненное персистирование в организме, если даже
человек был инфицирован однократно. Течение хро‑
нического инфекционного процесса зависит от состо‑
яния иммунной системы вирусоносителя [6]. Реакти‑
вация вирусов усугубляет вторичный иммунодефицит.
Проявления герпетической инфекции многолики – от
высыпаний на губах и афтозного стоматита до генера‑
лизованных форм с распространенным поражением
кожи и слизистых оболочек с вовлечением в патологи‑
ческий процесс различных органов и систем.
К группе вирусов герпеса относятся несколько
морфологически сходных возбудителей заболеваний
человека, основные из которых: вирус простого гер‑
песа Herpes simplex двух типов (1-й тип – преимуще‑
ственно негенитальная и 2-й тип – преимущественно
генитальная локализация поражения), вирус VaricellaZoster (возбудитель ветряной оспы и опоясывающего
лишая), вирус Эпштейна–Барр (ВЭБ) и цитомегало‑
вирус (ЦМВ). По классификации ВОЗ, простой герпес
относится к СПИД-индикаторным заболеваниям [1].
ЦМВ является одним из основных возбудителей вто‑
ричных (оппортунистических) инфекций при СПИДе,
вызывая при этом риниты, энцефалиты, пневмонии
и другие заболевания. При инфекции, вызванной ви‑
русом иммунодефицита человека (ВИЧ), наибольший
интерес представляют лимфомы – вторые по частоте
опухоли у пациентов с этим заболеванием, встречаю‑
щиеся в 3–4 % случаев. Примерно 12–16 % больных в
стадии СПИДа умирают от лимфом [2]. Некоторые
из этих опухолей, такие как лимфома Беркитта (аф‑
риканская лимфома), этиологически связана с ВЭБ.
Установлено, что герпесвирусы могут активировать
геном ВИЧ и являются кофактором прогрессирования
ВИЧ-инфекции и СПИДа [3]. В последние годы по‑
Скляр Лидия Федоровна – д-р мед. наук, доцент кафедры инфек‑
ционных болезней ВГМУ; тел.: 8 (4232) 63-62-09, e-mail: l_f_skljar@bk.ru
казано, что активизация герпесвирусных инфекций у
ВИЧ-инфицированных больных, наряду с усилением
репликации ВИЧ, способствует повышенному выде‑
лению его вирионов в местах герпетических кожных
высыпаний, которые не всегда имеют характерный для
герпеса вид, тем самым способствуя возможному зара‑
жению ВИЧ здоровых людей контактым путем [2, 3].
Спектр клинических проявлений герпесвирусных ин‑
фекций зависит от локализации патологического про‑
цесса и его распространенности, состояния иммунной
системы больного и вида возбудителя. Клинические
симптомы инфекции на фоне иммунодефицитного
состояния могут быть тяжелыми, с генерализацией и
осложнениями, которые нередко определяют течение
и исход основного заболевания. При этом у больных
с ВИЧ- и герпесвирусной инфекциями в большей
мере, чем при моногерпетической инфекции, наруша‑
ется функция врожденного иммунитета, что может
также служить дополнительным лабораторным кри‑
терием тяжести течения заболевания [3]. Так как ре‑
цепторы 4-го кластера дифференцировки (Claster of
Differentiation – CD) являются, в определенной степе‑
ни, и рецепторами для связывания с ВИЧ, то они при‑
нимают активное участие в патологическом процессе с
постепенным снижением их уровня в периферической
крови. А вирус герпеса, вероятно, активирует ВИЧ и
способствует более быстрому разрушению клетокмишеней вируса, в том числе CD4+-лимфоцитов [4, 5].
Целью данной работы явилось определение спек‑
тра клинических проявлений герпесвирусных инфек‑
ций у больных ВИЧ-инфекцией в зависимости от со‑
держания CD4+-лимфоцитов.
Материал и методы. Под наблюдением находились
353 больных ВИЧ-инфекцией (220 мужчин и 133 жен‑
щины), госпитализированных в стационар круглосу‑
точного пребывания Краевого клинического центра
по профилактике и борьбе со СПИД г. Владивостока.
Возраст пациентов варьировал от 19 до 68 лет (в сред‑
нем – 32,5±0,8 года). Всех больных в первые дни после
поступления в стационар методом иммунофермент‑
ного анализа обследовали на герпесвирусные инфек‑
ции. В полимеразной цепной реакции («АмплиСенс»
и НПФ «Литех») исследовали кровь, ликвор, мазок
из ротоглотки, уретры, цервикального канала, обла‑
сти высыпаний на наличие генетического материала
ЦМВ, вирусов простого герпеса, ВЭБ, вируса герпеса
человека 6-го типа и токсоплазм. Методом проточной
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
цитофлюорометрии (Оrtum spectrum) с использова‑
нием моноклональных антител против CD определя‑
ли содержание различных групп лимфоцитов.
В 48 случаях заболевание закончилось леталь‑
ным исходом. В зависимости от содержания CD4+лимфоцитов в крови все пациенты были условно раз‑
делены на три группы. Первую составили 159 человек
с содержанием CD4+-лимфоцитов в крови менее 200
в 1 мкл. Среднее количество CD4+-клеток у больных
1-й группы составило 78,55±9,21 в 1 мкл (у здоровых –
998,76±98,51 в 1 мкл). Во 2-ю группу вошли 148 че‑
ловек с количеством CD4+-лимфоцитов от 200 до 500
в 1 мкл (в среднем – 371,22±11,97 в 1 мкл). Третью
группу сформировали 46 пациентов с количеством
CD4+-лимфоцитов более 500 в 1 мкл крови (в сред‑
нем – 597,25±17,63 в 1 мкл). Статистический анализ
проведен методами параметрической статистики с
использованием критерия Стьюдента.
Результаты исследования и обсуждение полученных
данных. При анализе распределения частоты нозоло‑
гических форм герпесвирусных инфекций с клиниколабораторной манифестацией у пациентов с ВИЧинфекцией обнаружено, что наиболее часто данные
заболевания обострялись в клинически выраженных
стадиях ВИЧ-инфекции при уровне CD4+‑лимфоцитов
менее 200 в 1 мкл (табл.). При этом наиболее часто
встречались обострения инфекции, обусловленной
вирусом простого герпеса 1-го типа (88,5 %), и опоясы‑
вающий герпес (86,5 %). По результатам полимераз‑
ной цепной реакции у 96 % больных с вирусом про‑
стого герпеса в различных средах обнаружены другие
вирусы этой группы. В половине случаев выявлялась
микст-инфекция – три вируса: вирус простого герпе‑
са, ВЭБ и вирус герпеса 6-го типа. Также достаточно
часто регистрировали микст-инфицирование двумя
возбудителями: вирус простого герпеса и ВЭБ, вирус
простого герпеса и вирус герпеса 6-го типа (22 и 15 %
случаев соответственно). Чаще всего обнаруживали
ВЭБ (в 61,5 % случаев, в основном в эпителиальных
клетках ротоглотки, реже – в слюне и лимфоцитах
периферической крови) и вирус герпеса 6-го типа – в
58,2 % случаев. ЦМВ выявлялся только в 27 % случаев в
эпителиальных клетках цервикального канала, уретры,
ликвора и лимфоцитах периферической крови. Следу‑
ет отметить, что у 9,1 % больных ДНК вируса простого
герпеса 1-го и 2-го типов была обнаружена в несколь‑
ких пробах, в частности при аногенитальных высыпа‑
ниях ее выявляли в эпителиальных клетках ротоглот‑
ки и лимфоцитах периферической крови.
У пациентов 1-й группы наблюдали наиболее тя‑
желые и разнообразные проявления оппортунистиче‑
ских инфекций. Так, вирус простого герпеса вызывал
кожно-слизистые поражения привычной локализации
(крылья носа, красная кайма губ, кожа подбородка, по‑
ловые губы, лобковая и паховая области, половой член,
ягодичная область), которые носили часто рециди‑
вирующий, распространенный характер и длительно
(более 1 месяца) не заживали. Эти процессы характе‑
63
Таблица
Частота герпесвирусных заболеваний в стадии обострения
у пациентов с ВИЧ-инфекцией в зависимости от уровня
CD4+‑лимфоцитов, %
Возбудитель
1-я группа
2-я группа
3-я группа
Вирус простого герпеса 1
Вирус простого герпеса 2
Вирус Varicella-Zoster
Вирус Эпштейна–Барр
Цитомегаловирус
88,5
69,7
86,5
44,2
51,0
57,2
38,2
25,9
15,9
–
33,5
21,8
12,8
5,5
–
ризовались язвенно-некротическими изменениями,
когда на месте герпетических везикул образовывались
глубокие язвы с неровными краями, диаметром 2 см и
более. Их инволюция с отторжением корок, эпителиза‑
цией и рубцеванием проходила очень медленно. У по‑
давляющего большинства больных (70 %) высыпания
локализовались на лице (herpes labialis et nasalis), в 30 %
случаев диагностировалась распространенная форма.
Частота рецидивов инфекции у этих больных доходила
до 20 в год, т. е. практически она носила непрерывнорецидивирующий характер. Обострения заболевания
характеризовались жалобами на общее недомогание,
головную боль, слабость, лихорадку. Клиническое
ухудшение сопровождалось негативной иммуноло‑
гической динамикой: резким снижением количества
Т-лимфоцитов CD3+ и CD4+, натуральных киллеров и
снижением их функциональной активности.
При генитальном герпесе, который наблюдался у
большинства больных 1-й группы (69,7 %), в каждом
десятом случае наряду с перианальной областью в
процесс вовлекалась дистальная часть прямой кишки,
что сопровождалось болью при дефекации и запора‑
ми. При этом наблюдались лихорадка, увеличение па‑
ховых лимфатических узлов и симптомы крестцовой
нейропатии, что сопровождалось неврастеническими
(44,5 %) и депрессивными (39,7 %) расстройствами.
Диссеминированное поражение вирусом простого
герпеса диагностировано у 7,4 % больных 1-й группы
и, вероятно, было связано с вирусемией, сопровождав‑
шейся лихорадкой, слабостью, диссеминированным
внутрисосудистым свертыванием крови и органными
поражениями (гепатит, менингоэнцефалит, пневмо‑
ния). Известно, что в общей заболеваемости людей
серозным менингитом доля герпетического менинги‑
та составляет 0,5–3 %, а среди ВИЧ-инфицированных
в активной стадии заболевания – 10–12 % [1, 2]. Воз‑
можно, проникновение вируса простого герпеса в
мозг происходит гематогенным и/или невральным
путем. Не исключено первичное размножение ви‑
русов в ганглиях с последующим распространением
в мозг [6]. Следует отметить, что особенностью кли‑
ники герпетических менингоэнцефалитов у ВИЧинфицированных (5,7 %) являлось наличие широкого
спектра психопатических расстройств – от грубоорга‑
нических до функционально-реактивных. При диагно‑
стике учитывали не только клинические проявления
заболевания, его динамику, тяжесть состояния, но и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
64
наличие магнитно-томографических признаков очаго‑
вого энцефалита, а также результаты серологического
исследования и полимеразной цепной реакции крови
и цереброспинальной жидкости.
Летальность при тяжело протекающем генера‑
лизованном простом герпесе составляла, по нашим
данным, у пациентов 1-й группы 80 %, при этом реги‑
стрировались генерализованные формы туберкулез‑
ной инфекции (25 %), кандидоз с висцеральными по‑
ражениями. Во 2-й и 3-й группах диагностировалась
только кандидозная инфекция слизистых оболочек
без висцеральных проявлений.
Все обследованные, независимо от уровня CD4+клеток, были серопозитивны в отношении токсоплазм.
При этом маркеры активации токсоплазменной инфек‑
ции обнаружены в большинстве случаев у больных 1-й
группы (72 %) и у трети больных 2-й группы. У боль‑
ных 3-й группы она встречалась реже всего – 11 %
случаев. Генерализованный токсоплазмоз диагности‑
рован у 5 больных только 1-й группы, что подтверж‑
далось обнаружением характерных очагов поражения
головного мозга, выявлением ДНК Toxoplasma gondii в
ликворе и крови. Все случаи закончились летальным
исходом. В соответствии с критериями ВОЗ у 76 па‑
циентов 1-й группы (48 %) была установлена V стадия
ВИЧ-инфекции, что было достоверно чаще, чем у па‑
циентов 2-й группы – 10 человек (6,8 %).
В 1-й группе преобладали больные с опоясываю‑
щим герпесом (86,5 %). В 43 % наблюдений высыпа‑
ния локализовались на лице по ходу ветвей тройнич‑
ного нерва и в 35,7 % наблюдений – в области грудной
клетки и поясницы. Лишь у 3 % пациентов 2-й и 3-й
групп это заболевание протекало без осложнений.
В большинстве же случаев (87,3 %) оно осложнялось
ганглионевритами. При локализации герпетических
высыпаний на лице отмечались поражение глаз, па‑
резы лицевого нерва. Обращал на себя внимание тот
факт, что у всех пациентов ВИЧ-инфекция была вы‑
явлена впервые в лечебном учреждении, где проводи‑
лась терапия опоясывающего герпеса.
Известно, что сочетанное инфицирование ЦМВ и
ВИЧ приводит к дополнительной иммуносупрессии,
диссеминации возбудителей и генерализации инфек‑
ционного процесса [1, 3]. Среди больных 1-й груп‑
пы зарегистрирован 81 случай манифестной ЦМВинфекции. ДНК ЦМВ обнаруживалась в крови и
ликворе, при исследовании биопсий пораженных ор‑
ганов визуализировались специфические гигантские
клетки. В клинике наблюдались лихорадка, грануло‑
цитопения, тромбоцитопеническая пурпура, макуло‑
папулезная сыпь, интерстициальная пневмония, эн‑
цефалит, язвенные поражения желудочно-кишечного
тракта. У остальных пациентов 1-й группы (49 %) и
практически у всех обследованных 2-й и 3-й групп в
иммуноферментном анализе определялись маркеры
латентной ЦМВ-инфекции.
Особый интерес представляли пациенты, полу‑
чавшие высокоактивную антиретровирусную тера‑
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
пию. В этих случаях реактивация герпесвирусной ин‑
фекции происходила в более поздний период (позже
4 недель). От общего числа пациентов, получающих
данное лечение, это произошло в 8,8 % случаев, что
соответствует литературным данным [2, 3]. Вероятно,
здесь имела место так называемая парадоксальная ре‑
акция на антиретровирусную терапию, когда в начале
лечения может происходить обострение оппортуни‑
стических инфекций.
Таким образом, изменения в системе иммунитета
нарастали по мере прогрессирования ВИЧ-инфекции
за счет присоединения или активации оппортунисти‑
ческих заболеваний. При снижении в крови больных
уровня CD4+-лимфоцитов менее 200 в 1 мкл преоб‑
ладали тяжелые формы герпесвирусных инфекций,
причем в 25 % случаев патологический процесс приоб‑
ретал генерализованный характер. Более чем у поло‑
вины пациентов с ВИЧ-инфекцией при низком уровне
CD4+‑лимфоцитов наблюдалось сочетание простого
герпеса с другими оппортунистическими инфекциями
(туберкулез, токсоплазмоз и др.), что способствовало
увеличению частоты летальных исходов.
Литература
1. Бутыльский А.Н., Кузник Б.И., Розенберг В.Я. Динамика
показателей иммунитета у больных в различных стадиях ВИЧ-инфекции // Мед. иммунол. 2005. Т. 7, № 2–3.
С. 153–154.
2. Исаков В.А., Архипова Е.И., Исаков Д.В. Герпесвирусные инфекции человека / под ред. В.А. Исакова. СПб.: СпецЛит,
2006. 300 с.
3. Калинина Н.М., Кетлинский С.А. Иммунология ВИЧинфекции // Иммунодефицитные состояния / под. ред. В.С.
Смирнова, И.С. Фрейдлин. СПб.: Фолиант, 2000. С. 411–445.
4. Клинические рекомендации. ВИЧ-инфекция и СПИД / под ред.
В.В. Покровского. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2006. 128 с.
5. Онищенко Г.Г. Приоритеты противодействия эпидемии
ВИЧ-инфекции/СПИДа в Российской Федерации на современном этапе // ИППП. 2004. № 3. С. 3–5.
6. Халдин А.А., Самгин М.А. Клинические особенности и полиморфизм дерматологического синдрома герпетической болезни // Дальневосточный вестник дерматовенерол., дерматокосметол. и сексопатол. 2008. № 3. С. 21–26.
Поступила в редакцию 25.02.2010.
Clinical and Immunological Features
of Herpesviral Diseases in Case of HIV-Infection
L.F. Sklyar1, E.V. Markelova1, N.A. Borovskaya1, L.G. Zima2,
E.K. Gaponenko3
1 Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av.
Vladivostok 690950 Russia), 2 Regional Clinical Centre of AIDS
Prevention and Treatment (50 Borisenko St. Vladivostok 690016
Russia), 3 Regional Diagnostic Centre ‘Vivea’ (83 Zaparina St.
Khabarovsk 680000 Russia)
Summary – The paper discusses a range of clinical manifestation
of herpesviral affections in 353 HIV-patients. As the HIV infection
progressed, the authors have recorded changes in the immune sys‑
tem that caused associated diseases or activation of opportunistic
infections. The lowering of CD4+-lymphocytes down to 200 in 1
mkl of blood resulted in the severe course of herpesviral infections.
In 25 % of cases the pathological process was generalized. More
than a half of patients had simple herpes associated with other op‑
portunistic infections (tuberculosis, toxoplasmosis, candidiasis)
that leaded to an increase of the lethality rate.
Key words: HIV-infection, herpes, immunity.
Pacific Medical Journal, 2010. No. 3, p. 62–64.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
65
УДК 616.98:578.825.13-078
КЛИНИКА И ДИАГНОСТИКА ОСТРОЙ ИНФЕКЦИИ, ВЫЗВАННОЙ ВИРУСОМ ЭПШТЕЙНА–БАРР
Н.А. Боровская, Е.В. Маркелова, Л.Ф. Скляр
Владивостокский государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: вирус Эпштейна–Барр, инфекционный мононуклеоз, диагностика.
Под наблюдением находились 56 пациентов с диагнозом
«острая инфекция, вызванная вирусом Эпштейна–Барр (ВЭБ)».
Изучена клиника заболевания, исследована частота выявле‑
ния маркеров ВЭБ в острый период и период реконвалесцен‑
ции. Установлено, что выявление ДНК ВЭБ является здесь
наиболее информативным методом диагностики. В острый
период инфекции чаще всего регистрировались лихорадка,
лимфоаденопатия, катаральные симптомы, гепатомегалия. У
части больных, перенесших острую ВЭБ-инфекцию, активная
репликация вируса сохранялась не менее 1 года, что диктует
необходимость длительного постстационарного наблюдения.
Проблема изучения инфекции, вызванной вирусом
Эпштейна–Барр (ВЭБ), чрезвычайно актуальна, так
как она имеет глобальное распространение: к 18
годам более 90 % населения земного шара инфици‑
ровано ВЭБ. В большинстве случаев инфекция ха‑
рактеризуется латентным течением и не нуждается
в противовирусном лечении. В то же время изме‑
няющиеся условия окружающей среды, увеличение
случаев первичных и вторичных иммунодефицит‑
ных состояний обусловливают нарастание числа
тяжелых случаев заболевания, реактивации этой
инфекции с формированием полиорганной патоло‑
гии. Следует подчеркнуть, что рост заболеваемости
здесь обусловлен не только истинным увеличени‑
ем количества клинически манифестных случаев,
но и внедрением современных методов диагности‑
ки. В настоящее время с помощью молекулярногенетического и серологического исследований
установлено, что мононуклеозоподобный синдром
может быть вызван не только ВЭБ, но и другими
возбудителями: вирусом простого герпеса (ВПГ),
цитомегаловирусом (ЦМВ), вирусом герпеса челове‑
ка 6‑го типа (ВГЧ-6), вирусами гриппа А и В, токсо‑
плазмами [4]. Помимо инфекционного мононуклеоза
есть ряд заболеваний, связанных с ВЭБ-инфекцией:
Х-связанные лимфопролиферативные синдромы,
В-лимфопролиферативные болезни, включая пост‑
трансплантационные и ВИЧ-лимфомы (связь до
90 %) и лимфому Беркитта (связь до 97–100 %). Бо‑
лезнь Ходжкина связана с ВЭБ-инфекцией у 65 % де‑
тей и у 80 % молодых пациентов. Т-клеточная лимфо‑
ма у ВИЧ-инфицированных в 10–100 % случаев свя‑
зана с хронической активной ВЭБ-инфекцией [5, 6].
В настоящее время установлена роль ВЭБ-инфекции
в инициации острых, хронических и аутоиммунных
гепатитов. Особое место отводится персистенции
Боровская Наталья Александровна – канд. мед. наук, ассистент
кафедры инфекционных болезней ВГМУ; тел.: 8 (4232) 57-64-32; e-mail:
kitik425@yandex.ru
этого вируса в развитии различных опухолей, по‑
ражающих эпителий: волосатой лейкоплакии языка
(до 100 % у больных с ВИЧ-инфекцией), назофарин‑
геальной карциномы, рака желудка [5].
После перенесенной инфекции ВЭБ полностью
не элиминируется из организма хозяина, а остается в
латентном состоянии в В-лимфоцитах [6], причем во
время острой фазы инфекционного процесса поража‑
ются тысячи клеток крови, тогда как в латентную ста‑
дию определяется от 1 до 50 копий ДНК ВЭБ на 1 млн
лейкоцитов [6]. В связи с незавершенным иммунным
ответом вирус получает возможность персистировать
в организме, приводя к развитию хронических форм
заболевания. Недавно установлено, что ВЭБ нарушает
механизмы иммунного ответа, подавляет продукцию
интерферонов, блокирует механизмы апоптоза, вы‑
зывает при присоединении к мембране В-лимфоцита
экспрессию особого антигена, распознающегося как
чужеродный. На основе этих нарушений формиру‑
ется вторичный иммунодефицит, способствующий
формированию аутоиммунных и опухолевых процес‑
сов у генетически предрасположенных лиц [1, 2]. Учи‑
тывая разнообразие клинических форм заболевания,
наличие онкологической патологии, в генезе которой
ВЭБ играет ключевую роль, диагностика активной
инфекции имеет особую значимость. Поэтому изуче‑
ние клинической картины и сопоставление резуль‑
татов серологических и молекулярно-генетических
методов обследования больных с ВЭБ-инфекцией в
различные сроки заболевания является актуальным
для практического здравоохранения.
Целью настоящей работы явился анализ клини‑
ческой картины с исследованием серологических и
молекулярно-генетических маркеров ВЭБ-инфекции
в различные периоды заболевания.
Материал и методы. Обследовано 56 пациентов
(30 мужчин и 26 женщин) в возрасте от 15 до 31 года
с острой ВЭБ-инфекцией, находившихся на лечении
в инфекционном отделении Приморской краевой кли‑
нической больницы № 2. Госпитализация осуществля‑
лась с 3-х по 8-е сутки заболевания. Во всех случаях вы‑
полняли общепринятые лабораторные исследования:
развернутый клинический анализ крови (гемоглобин,
эритроциты, тромбоциты, лейкоцитарная формула и
СОЭ), биохимический анализ (билирубин, трансами‑
назы). Для исключения инфицирования вирусами
гепатитов сыворотка крови исследовалась на соответ‑
ствующие маркеры (HBsAg, суммарные anti-HСV), а
также на антитела к вирусу иммунодефицита человека.
При необходимости проводились рентгенологическое
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
66
исследование легких и сонография органов брюшной
полости. Всем больным в остром периоде выполня‑
лось исследование крови в полимеразной цепной ре‑
акции для выявления ДНК ВЭБ, ЦМВ, ВПГ 1-го и 2-го
типов. Молекулярная диагностика осуществлялась с
пользованием коммерческих наборов реагентов «Ам‑
плиСенс» производства Центрального НИИ эпиде‑
миологии Роспотребнадзора. Помимо этого, образцы
крови больных тестировались в динамике на нали‑
чие антител к ВЭБ – анти-EBV VCA IgM и IgG, antiEBV EA IgG, anti-EBV EBNA IgG – с использованием
коммерческих тест-систем производства Diagnostic
Systems Laboratories Inc. (США). Статистическая об‑
работка полученных данных осуществлялась с ис‑
пользованием критериев Стьюдента, Уилкинсона и
коэффициента корреляции Спирмена в прикладных
программах Statistica 6 и Biostat.
Результаты исследования и обсуждение полученных данных. В большинстве случаев (85,7 %) забо‑
левание начиналось остро, с повышения темпера‑
туры до 38–40°С. Лихорадка сохранялась 5–14 дней
(в среднем 7,8±0,3 дня). У 4 пациентов наблюдался
двухволновый тип температурной кривой. Из про‑
явлений интоксикационного синдрома были от‑
мечены: слабость и недомогание (92,9 %), головная
боль (64,3 %), снижение аппетита (50 %), мышечные
и суставные боли (35,7 %). Все пациенты с первых
дней заболевания жаловались на боль в горле при
глотании. При объективном исследовании выявля‑
лись катаральные изменения слизистой оболочки
ротоглотки с явлениями тонзиллита, у 32 человек –
по типу лакунарной ангины. Полилимфоаденопатия
с вовлечением в процесс трех и более групп лимфа‑
тических узлов наблюдалась у большинства больных
(67,9 % случаев). Чаще увеличивались подчелюстные
и шейные лимфоузлы. Считается, что в острый пе‑
риод болезни характерными клиническими призна‑
ками инфекционного мононуклеоза, вызванного ви‑
русом Эпштейна-Барр, являются увеличение печени
и селезенки [1–3]. Однако гепатомегалия у наших
пациентов встречалась не всегда – лишь в 64,3 %
случаев, а спленомегалия зарегистрирована только у
4 человек. У 20 больных (35,7 %) наблюдалось увели‑
чение уровня печеночных трансаминаз (в 2–3 раза
выше нормы), при этом желтухи и повышения уров‑
ня билирубина не отмечено. Экзантема пятнистопапулезного характера, исчезавшая на 4–5-й день и
не оставлявшая пигментации и шелушения, выявле‑
на у 10 пациентов (17,9 %).
Изменения со стороны периферической крови
в остром периоде характеризовались лейкоцито‑
зом от 9,4 до 14,2×109/л, вместе с тем в 14,3 % слу‑
чаев количество лейкоцитов было нормальным или
сниженным. В гемограмме определялись лимфоци‑
тоз (54,5±0,5 %) и атипичные мононуклеары (от 5
до 20 %). Характерным оказалось также увеличение
СОЭ (15–30 мм/час). ДНК ВЭБ в крови выявлена во
всех случаях, антитела к капсидному антигену ВЭБ
класса иммуноглобулина M (anti-EBV VCA IgM) об‑
наружены у 50 больных (84 %).
Заболевание протекало преимущественно в сред‑
нетяжелой форме (в 89,3 % случаев), у 3 больных уста‑
новлено легкое течение. Тяжелых случаев за период
наблюдения выявлено не было. Следует отметить, что
только у 1 пациента была зарегистрирована сочетан‑
ная форма ВЭБ- и ЦМВ-инфекции.
Для лечения инфекционного мононуклеоза при‑
менялись препараты из группы аномальных нуклео‑
тидов: ацикловир, валацикловир, фамцикловир в
общепринятых дозах, иммунокорректоры (полиок‑
сидоний, ликопид). Для симптоматической терапии
использовались жаропонижающие, десинсибилизи‑
рующие препараты, с целью дезинтоксикации про‑
водилась инфузионная терапия. Пациентам с про‑
явлением тонзиллита назначались антибактериаль‑
ные средства: 71,4 % больных получали пенициллин,
28,6 % – цефалоспорины в течение 7 дней.
При выписке из стационара (на 14±1,2 дня болезни)
в периоде ранней реконвалесценции у всех пациентов
сохранялась лимфаденопатия, у 36 (64 %) – гепатоме‑
галия, у 2 (3,5 %) – спленомегалия, у 28 (50 %) – лим‑
фоцитоз, у 5 (9 %) – атипичные мононуклеары. В био‑
химическом анализе крови 2–3-кратное повышение
уровня аланинаминотрансферазы сохранялось в 10
(17,8 %), и 2-кратное повышение уровня аспартатами‑
нотрансферазы – в 7 (12,5 %) случаях. ДНК ВЭБ вы‑
являлась у 5 (11 %), anti-EBV VCA IgМ – у 50 (89,2 %)
пациентов.
Через 6 месяцев от начала заболевания под наблю‑
дением оставались 45 человек. У 17 из них (38 %) со‑
хранялось увеличение шейных лимфоузлов, у 5 (11 %) –
гепатомегалия, у 18 (40 %) – лимфоцитоз. ДНК ВЭБ
обнаружена в 4 случаях (8,8 %), и ни у одного из паци‑
ентов не были выявлены anti-EBV VCA IgM и anti-EBV
EA IgG. У 37 человек (82 %) были обнаружены антите‑
ла к нуклеарному антигену ВЭБ класса IgG (anti-EBV
EBNA IgG) и у 27 (60 %) – к anti-EBV VCA IgG .
Через 12 месяцев от начала заболевания обследо‑
ваны 32 пациента. У 10 из них (31 %) сохранялась вы‑
раженная лимфоаденопатия, у 8 (25 %) – лимфоцитоз.
В 2 случаях (6,3 %) в полимеразной цепной реакции
подтверждена активная репликация ДНК ВЭБ, в 31
случае (97 %) выявлены anti-EBV EBNA IgG, а в 28
(88 %) – anti-EBV VCA IgG.
Выводы
1. Выявление ДНК методом полимеразной цепной
реакции является наиболее информативным крите‑
рием и позволяет диагностировать инфекционный
мононуклеоз, вызванный ВЭБ в 100 % случаев.
2. Острая ВЭБ-инфекция у взрослых протекает
типично, преимущественно в среднетяжелой фор‑
ме. Наиболее частыми симптомами заболевания яв‑
ляются: лихорадка, лимфоаденопатия, катаральные
симптомы, гепатомегалия. В гемограмме выявляются
лимфоцитоз и атипичные мононуклеары.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
3. У части больных, перенесших острую инфекцию,
активная репликация ВЭБ сохраняется длительное
время (не менее 1 года), что диктует необходимость
более длительного постстационарного наблюдения.
Литература
1. Гранитов В.М. Герпесвирусная инфекция. М.: Медицинская
книга, 2001. 81 с.
2. Исаков В.А., Архипова Е.И., Исаков Д.В. Герпесвирусные инфекции человека. Спб.: Спецлит, 2006. 300 с.
3. Гордеец А.В., Савина О.Г., Ерохина Л.Г., Ященя О.В. Инфекционный мононуклеоз у детей Приморья // Дальневосточный
журн. инфекц. патол. 2005. № 1. С. 66–67.
4. Краснов В.В., Шиленок А.И., Кузенкова Л.А. Инфекционный
мононуклеоз. Клиника, диагностика, современные принципы
лечения. СПб.–Нижний Новгород, 2003. 44 с.
5. Прохорова Н.А., Волчкова Е.В., Михайловская Г.В. Клиническое значение молекулярно-генетических и серологических
исследований в диагностике инфекционного мононуклеоза //
Инфекционные болезни. 2008. № 2. С. 17–20.
67
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Clinical Picture and Diagnostics of Acute
Epstein‑Barr Virus Infection
N.A. Borovskaya, E. V. Markelova, L.F. Sklyar
Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av. Vladivostok
690950 Russia)
Summary – The authors have observed 56 patients diagnosed
for ‘acute infection caused by Epstein-Barr virus’ and studied the
clinical picture and detection frequency of EBV markers both in
acute period and during recovery. As shown, EBV DNA detec‑
tion is the most informative method of diagnosing. The acute
period was frequently characterized by fever, lymphoadenopathy,
catarrhal symptoms, and hepatomegaly. Some patients undergone
acute EBV-infection had active replication of the virus remained
for not less than a year that indicated the need to conduct longlasting follow-ups.
Key words: Epstein–Barr virus, infectious mononucleosis,
diagnostics.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 65–67.
УДК 616-002.71:612.017.4
ПАТОМОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ПРИ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ТОКСИНЕМИИ,
ВЫЗВАННОЙ ТЕРМОЛАБИЛЬНЫМ ТОКСИНОМ YERSINIA PSEUDOTUBERCULOSIS
Л.М. Сомова, Н.Г. Плехова, Е.И. Дробот, Е.П. Недашковская, Н.Ф. Тимченко
НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: иерсинии, термолабильный токсин, инфекционно-токсический шок, патоморфология.
Термолабильный токсин Yersinia pseudotuberculosis – ви‑
довой белок с молекулярной массой 200 кДа, обладающий
иммуногенными и аллергенными свойствами, способен вы‑
зывать у лабораторных животных местную дермонекроти‑
ческую реакцию и смерть при парентеральном введении. В
работе охарактеризована патоморфология эксперименталь‑
ной токсинемии, вызванной внутрибрюшинным введением
токсина в концентрации 1,52 мкг/мышь (5 LD50). Получен‑
ные результаты свидетельствуют о том, что термолабиль‑
ный токсин имеет непосредственное отношение к развитию
инфекционно-токсического шока при псевдотуберкуле‑
зе. Ключевое значение связано со способностью токсина
оказывать прямое повреждающее действие на эндотелий
микрососудов и клетки паренхиматозных органов, которое
усугубляется циркуляторной гипоксией. Выявлены тяже‑
лые дистрофические и некротические изменения в органах,
преимущественно в печени и почках, являющихся главны‑
ми детоксикационными барьерами при внутрибрюшинном
поступлении токсина.
Еще в конце 1980-х годов стало ясно, что возбудитель
псевдотуберкулеза продуцирует несколько типов
токсинов, которые играют роль в развитии инфек‑
ционного процесса и определяют чрезвычайный по‑
лиморфизм клинических проявлений этой болезни
[7, 8]. Среди них эндотоксин (липополисахарид) и
термостабильный летальный токсин Yersinia pseudo­
tu­ber­cu­lo­sis вносят существенный вклад в органопа‑
тологию псевдотуберкулеза [1, 8, 12].
Сомова Лариса Михайловна – д-р мед. наук, профессор, главный
научный сотрудник лаборатории патоморфологии НИИЭМ СО РАМН;
тел.: 8 (4232) 44-24-34.
Как показано в работах А.Ю. Пашина и др. [5],
термолабильный экзотоксин продуцируется толь‑
ко в теплокровном организме и обнаруживает‑
ся в тканях животных, зараженных штаммами Y.
pseudotuberculosis I, II, IV, V сероваров, что косвен‑
но указывает на его роль в патогенезе болезни. Тер‑
молабильный токсин Y. pseudotuberculosis (ТлТYp)
охарактеризован как видовой белок молекулярной
массой 200 кДа, который обусловливает смерть экс‑
периментальных животных при парентеральном вве‑
дении, вызывает дермонекротическую реакцию при
инъецировании в кожу, является иммуногенным и
аллергенным белком [8]. Однако до сих пор характер
патогенного действия этого токсина не был изучен.
В этой связи цель настоящей работы – охарак‑
теризовать патоморфологию экспериментальной
токсинемии, вызванной термолабильным токсином
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis как одним из факторов патоген‑
ности возбудителя псевдотуберкулеза.
Материал и методы. Экспериментальная токсине‑
мия была воспроизведена в опытах на 60 неинбредных
мышах весом 10–12 г путем внутрибрюшинного вве‑
дения ТлТYp. Токсин получали по методу, описанному
Н.Ф. Тимченко и др. [8], и вводили в концентрации 1,52
мкг/мышь в 0,1 мл физиологического раствора (LD50 со‑
ставила 0,3 мкг). Контрольным животным внутрибрю‑
шинно вводили 0,85 %-ный физиологический раствор.
Спустя 1, 3, 6, 24 и 72 часа брали кусочки орга‑
нов животных, фиксировали их в 10 %-ном растворе
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
68
а
б
в
г
д
е
Рис. 1. Патоморфологические изменения в печени, вызванные термолабильным токсином Y. pseudotuberculosis:
а – некротический очажок с полиморфноклеточной инфильтрацией, 6 часов; б – фибриноидный некроз стенки сосуда, рыхлая периваскулярная
инфильтрация, 24 часа; в – полиморфноклеточные узелки в субкапсулярном участке печеночной паренхимы, 24 часа; г – полнокровие и деструкция стенки центральной вены печеночной дольки, 24 часа; д – зернистая дистрофия гепатоцитов, 48 часов; е – тромбоз междольковой венулы,
участок некроза гепатоцитов с перифокальным воспалением, 48 часов. Окр. гематоксилином и эозином; а, б, в, г, е – ×200, д – ×400.
формалина, забуференного по Лилли, затем обезво‑
живали в этаноле возрастающей крепости и заливали
в парафин по общепринятой методике. Гистологиче‑
ские срезы толщиной 3–5 мкм депарафинировали и
окрашивали гематоксилином и эозином.
Результаты исследования. Первые симптомы забо‑
левания появились уже через 3 часа после введения
токсина, что выражалось в снижении активности жи‑
вотных, взъерошенности шерсти. Состояние адина‑
мии прогрессивно нарастало, животные сбивались в
угол клетки, и через 24 часа началась их гибель. В те‑
чение 48 часов после введения токсина погибли 22 %
мышей. К концу срока наблюдения оставались еди‑
ничные животные без признаков заболевания.
При вскрытии в первые 3 часа определялись пол‑
нокровие внутренних органов (печени, почек, селе‑
зенки, легких), единичные кровоизлияния в легких.
Спустя 6 часов после введения токсина и до конца
срока наблюдения (72 часа) регистрировалась дря‑
блость печени и селезенки, у отдельных животных –
серозная жидкость в брюшной полости.
При микроскопическом исследовании в период от
3 до 6 часов после введения ТлТYp в печени обнаруже‑
ны отчетливые явления токсической дистрофии, осо‑
бенно в центральной части печеночных долек, что вы‑
ражалось в полиморфизме гепатоцитов по размерам,
форме и величине ядра, мозаичности окрашивания па‑
ренхимы. У части животных появлялись некротические
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
69
а
б
в
г
Рис. 2. Патоморфологические изменения в почках, вызванные термолабильным токсином Y. pseudotuberculosis:
а – кортикальный некроз с повреждением проксимальных извитых канальцев, 6 часов; б – резкое полнокровие и повреждение стенки сосуда на
границе коркового и мозгового слоев, коллапс клубочков, дистрофические и некротические изменения канальцевого эпителия, 24 часа; в – повреждение клубочков со снижением клеточности, 24 часа; г – расширение и тромбоз сосуда в корковом слое, некроз эпителия проксимальных извитых
канальцев, 48 часов. Окр. гематоксилином и эозином; а, б, г – ×200, в – ×400.
очажки, чаще имевшие небольшие размеры, с ин‑
фильтрацией их мононуклеарами и нейтрофилами
(рис. 1, а). Отмечалась диффузная пролиферация куп‑
феровских клеток. В почках обнаружены выражен‑
ные токсические изменения, захватывающие как сосу‑
дистые клубочки, так и извитые канальцы, в большей
степени проксимальные. У большинства животных в
корковом слое определялись крупные участки повреж‑
дения паренхиматозных структур, которые можно
было охарактеризовать как кортикальный некроз (рис.
2, а). В легких наблюдалось полнокровие сосудов, по‑
вреждение целостности их стенки, умеренно выражен‑
ный эритродиапедез, серозный, местами – серозногеморрагический отек паренхимы, встречались участ‑
ки мононуклеарной инфильтрации.
Спустя 24 часа патологические изменения во
внутренних органах прогрессировали и были более
резко выражены у погибших животных. В печени
на фоне полнокровия выявлялись дистрофические
и деструктивные изменения гепатоцитов с мозаич‑
ностью повреждения паренхимы. Обнаружены рас‑
пространенная деструкция эндотелия сосудов, стаз
и эритроцитарно-тромбоцитарные тромбы, фибри‑
ноидный некроз сосудистой стенки, вокруг части
поврежденных сосудов определялась лимфоцитарномакрофагальная инфильтрация (рис. 1, б, г). Обраща‑
ло на себя внимание, что при тяжелом повреждении
эндотелиальной выстилки кровоизлияния практи‑
чески отсутствовали. Имелись очаги некроза в суб‑
капсулярных и периваскулярных участках, некроти‑
ческие изменения гепатоцитов сопровождались об‑
разованием мелких полиморфноклеточных очажков
типа гранулем (рис. 1, в).
В почках регистрировалась кортикальная ише‑
мия с коллапсом большинства клубочков, полнокро‑
вие сосудов, преимущественно юкстамедуллярной
зоны, в части клубочков отмечено снижение клеточ‑
ности за счет некротических изменений (рис. 2, б, в).
Дистрофически-некротические повреждения эпите‑
лиоцитов проксимальных извитых канальцев носили
распространенный характер. В легких обнаружива‑
лись выраженные изменения в сосудах микроцирку‑
ляторного русла с фибриноидным некрозом их стенок
(рис. 3, а, б). В сердце выраженная дистрофия миоци‑
тов и очаговые некротические изменения отмечались
в основном в субэндокардиальных участках (рис. 3, г).
В селезенке обнаружены полнокровие и эритродиа‑
педез в красной пульпе, очаговые некробиотические
изменения при снижении клеточности межфоллику‑
лярного пространства в белой пульпе (рис. 3, д).
Через 48 часов после введения ТлТYp у заболев‑
ших и погибших животных сохранялись аналогич‑
ные изменения. В печени на фоне распространенной
белковой дистрофии определялись некробиотические
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
70
а
б
в
г
д
е
Рис. 3. Патоморфологические изменения в органах животных после введения термолабильного токсина Y. pseudotuberculosis:
а – полнокровие, эритростаз и повреждение эндотелия сосуда в легком, 24 часа; б – утолщение и фибриноидный некроз легочного сосуда, 24 часа;
в – сосудистая реакция, ателектаз паренхимы легкого, 48 часов; г - дистрофия и мелкоочаговый некроз кардиомиоцитов, 24 часа; д – эритродиапедез в красной пульпе, снижение клеточности межфолликулярного пространства в белой пульпе селезенки, 24 часа; е – некротические изменения
в белой пульпе селезенки, 48 часов. Окр. гематоксилином и эозином; а, г, е – ×200, б – ×400, в, д – ×100.
и некротические изменения гепатоцитов с перифо‑
кальной воспалительной реакцией, явления тромбо‑
образования в микроциркуляторном русле (рис. 1, д, е).
Такие же изменения имелись в сосудах легких, где так‑
же выявлялись серозно-геморрагическое содержимое
в просвете альвеол, ателектазы больших участков па‑
ренхимы (рис. 3, в). В селезенке обнаружены измене‑
ния, характерные для инфекционно-токсического
шока: умеренная делимфатизация пульпы, инфильтра‑
ция ее макрофагами, гистиоцитами, полиморфноядер‑
ными лейкоцитами со скоплением последних в про‑
свете сосудов, некротические очажки, инфильтриро‑
ванные полинуклеарами (рис. 3, е). Лимфатические
фолликулы белой пульпы у части животных визуали‑
зировались слабо. В полости сердца содержались фи‑
брин и эритроциты, преимущественно субэндокарди‑
ально отмечалась дистрофия кардиомиоцитов. В поч‑
ках наблюдался распространенный кортикальный не‑
кроз, преимущественно вокруг тромбированных
сосудов (рис. 2, г). Аналогичные патоморфологические
изменения в почках и печени обнаружены и у живот‑
ных без клинических проявлений токсинемии.
Через 72 часа эксперимента гибели животных не
регистрировалось. У заболевших мышей в печени
встречались обширные участки субкапсулярного
некроза паренхимы с образованием мелких очаж‑
ков полиморфноклеточной инфильтрации, перива‑
скулярные инфильтраты, состоящие из макрофагов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
с примесью нейтрофилов и лимфоцитов. В легких
регистрировалась периваскулярная инфильтрация
вокруг отдельных сосудов. В почках сохранялась кар‑
тина, аналогичная предыдущему сроку.
Обсуждение полученных данных. В настоящее вре‑
мя не вызывает сомнения значение факторов патоген‑
ности бактерий с токсической функцией в клиникоморфологических проявлениях инфекционных за‑
болеваний. Биологическая особенность возбудителя
псевдотуберкулеза состоит в том, что бактерии про‑
дуцируют несколько белковых токсинов, кодируемых
хромосомными генами и генами плазмиды вирулент‑
ности [8–10, 12, 14, 15]. Это термолабильный экзоток‑
син (мол. масса 200 кДа), термостабильный леталь‑
ный токсин (мол. масса 45 кДа), PF-ранний фактор,
нарушающий проницаемость капилляров (мол. масса
67 кДа), цитотоксин YopE (мол. масса 23 кДа) и су‑
перантиген (мол. масса 14 кДа), которые оказывают
комплексное патогенное действие на организм. Оче‑
видно, что каждый из перечисленных токсинов вно‑
сит индивидуальный вклад в инициацию и органопа‑
тологию болезни.
Так, ранее нами установлено, что термостабиль‑
ный летальный токсин Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis вызывает
полиорганные повреждения с типичной морфологи‑
ческой картиной псевдотуберкулеза, характеризую‑
щейся воспалением и формированием свое­образных
гранулем с некрозом центральной зоны, а также
оказывает литическое действие на мембранные уль‑
траструктуры клеток паренхиматозных органов [3].
Развитие геморрагического синдрома с появлени‑
ем петехиальной сыпи и кровоизлияний в органах
обусловливает преимущественно PF-ранний фактор
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis, наравне с липополисахаридом
(эндотоксином) этих бактерий [2].
Приведенные в работе результаты патомор‑
фологического исследования экспериментальной
токсинемии, вызванной парентеральным введени‑
ем термолабильного токсина Y. pseudotuberculosis,
свидетельствуют о том, что это соединение име‑
ет непосредственное отношение к развитию
инфекционно-токсического шока. Доказательством
является обнаружение у животных системных на‑
рушений микроциркуляции, что проявляется в
виде повреждения эндотелия сосудов, эритродиа‑
педеза, агрегации эритроцитов в просвете сосу‑
дов (стаз), тромбоза. Морфологическую картину
инфекционно-токсического шока подтверждают и
соответствующие изменения в так называемых шо‑
ковых органах: в почке и в легких.
Следует отметить, что в опыте, несмотря на рас‑
пространенное повреждение эндотелия, явления эри‑
тродиапедеза, приводящего к развитию геморрагиче‑
ского диатеза, не были резко выраженными. Можно
предполагать, что в определенной мере это связано
с внутрисосудистой коагуляцией и тромбообразо‑
ванием в ранние сроки токсинемии (до 48 часов по‑
71
сле введения ТлТYp). Вероятно, наряду с этим имеет
значение и отсутствие гемолитической активности у
этого токсина [4].
Уже в начальные сроки (3–6 часов) после введе‑
ния термолабильного токсина Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis
возникали выраженные дистрофические и некро‑
тические изменения в паренхиматозных органах,
особенно в печени и почках, являющихся главными
антитоксическими барьерами при внутрибрюшин‑
ном поступлении бактериальных токсинов. Столь
раннее развитие тяжелой токсической дистрофии и
некроза паренхимы печени, а также кортикального
некроза почек с вовлечением не только канальцево‑
го, но и гломерулярного аппарата указывает на пря‑
мое токсическое действие термолабильного токсина
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis на клетки организма.
Имеются данные о двух альтернативных путях
прямого действия токсинов грамотрицательных бак‑
терий при септическом шоке: в экстравазальных оча‑
гах инфекции и интравазально, через взаимодействие
с локальными эндотелиальными и эпителиальными
толл-подобными рецепторами [11, 13].
Прогрессирование некротического процесса (че‑
рез 24–72 часа – срок наблюдения), несомненно, свя‑
зано с циркуляторной гипоксией вследствие гемоди‑
намических нарушений в системе микроциркуляции.
Следовательно, повреждающее действие термола‑
бильного токсина Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis на организм
носит как первичный, так и вторичный характер.
По данным Г.П. Сомова и др. [6], при псевдоту‑
беркулезе в 87,6 % случаев наблюдается острое на‑
чало и преобладает среднетяжелая форма течения с
общей интоксикацией, достигающей максимально‑
го развития на 3–4-й день болезни. В типичных слу‑
чаях, имеющих среднетяжелое течение, 82,5 % вы‑
деленных от больных штаммов возбудителя явля‑
ются продуцентами термостабильного токсина [8].
Тяжелая форма псевдотуберкулеза, протекающая с
резко выраженным синдромом общей интоксика‑
ции, локальными проявлениями, развитием кол‑
лапса и инфекционно-токсического шока, наблю‑
дается реже, и летальность здесь минимальна (не
более 0,1 %). Эта ситуация может быть обусловлена
тем, что штаммы Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis, продуциру‑
ющие комплекс токсинов, включая термолабиль‑
ный экзотоксин, встречаются редко и выработка
его происходит преимущественно в организме при
температуре 37 °С.
Продолжение исследований по изучению дей‑
ствия факторов патогенности Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sisс
токсической функцией является актуальным не толь‑
ко в плане углубления знаний о патогенезе псевдо‑
туберкулеза, но и в практическом отношении при
разработке вопросов, касающихся патогенетической
терапии этой инфекции, для которой свойственна
генерализация патологического процесса и нередкое
развитие полиорганной недостаточности.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
72
Литература
1. Исачкова (Сомова) Л.М., Жаворонков А.А., Антоненко Ф.Ф.
Патология псевдотуберкулеза. Владивосток: Дальнаука,
1994. 190 с.
2. Исачкова (Сомова) Л.М., Прокопенкова А.П., Плехова Н.Г.,
Горшкова Р.П. О биологическом действии эндотоксина
Yer­si­nia pseudotuberculosis // Журн. микробиол. 1990. № 10.
С. 7–11.
3. Исачкова (Сомова) Л.М., Тимченко Н.Ф., Недашковская Е.П.,
Разник С.Д. Патоморфологическая характеристика экспериментальной токсинемии, вызванной термостабильным
токсином Yersinia pseudotuberculosis // Бюл. экспер. биол. и
мед. 2000. № 11. С. 593–597.
4. Недашковская Е.П. Выделение, очистка и некоторые свойства термолабильного летального токсина
Y. pseudotuberculosis // Проблемы инфекционной патологии
в Сибири, на Дальнем Востоке и Крайнем Севере. Новосибирск, 1996. С. 16–17.
5. Пашин А.Ю., Джапаридзе М.Н., Пономарев Н.Г., Веренков М.С.
Совершенствование способов выявления экзотоксина псевдотуберкулезного микроба и гомологичных к нему антител //
Акт. вопр. лаб. диагностики и биохимии возбудителей чумы
и холеры: сб. науч. трудов. Саратов, 1984. С. 14–18.
6. Сомов Г.П., Покровский В.И., Беседнова Н.Н., Антоненко Ф.Ф. Псевдотуберкулез. М.: Медицина, 2001. 254 с.
7. Тимченко Н.Ф. Токсины Yersinia pseudotuberculosis // Журн.
микробиол. 2006. № 6. С. 83–89.
8. Тимченко Н.Ф., Недашковская Е.П., Долматова Л.С.,
Сомова-Исачкова Л.М. Токсины Yersinia pseudotuberculosis.
Владивосток: Примполиграфкомбинат, 2004. 218 с.
9. Black D.S., Marie-Cardine A., Scharaven B., Bliska J.B. The Yersinia tyrosine phosphatase YopH targets a novel adhesion-regulated signaling complex in macrophages // Mol. Microbiol. 2000.
Vol. 37, No. 3. P. 515–527.
10. Carnoy C., Mullet C., Muller-Alouf H. Superantigen YPMa exacerbates the virulence of Yersinia pseudotuberculosis in mice //
Infect. Immun. 2000. Vol. 68, No. 5. P. 2553–2559.
11. El-Achkar T.M., Hosein M., Dagher P.C. Pathways of renal injury
in systemic gram-negative sepsis // J. Clin. Invest. 2008. Vol. 38,
No. 2. P. 39–44.
12. Falkao D.P., Correa E.F., Falkao G.P. Yresinia spp. In the environmental: epidemiology and virulence characteristics // Adv. Exp.
Med. Biol. 2003. Vol. 529. P. 341–343.
13. Munford R.S. Severe sepsis and septic shock: the role of gram-negative bacteremia // Ann. Rev. Pathol. 2006. No. 1. P. 467–496.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
Pathomorphological Changes in Case
of Experimental Toxemia Caused by Thermolabile
Toxin Yersinia Pseudotuberculosis
L.M. Somova, N.G. Plekhova, E.I. Drobot, E.P. Nedashkovskaya,
N.F. Timchenko
Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia)
Summary – The thermolabile toxin Yersinia pseudotuberculosis is
a species protein with molecular mass of 200 kDa that exhibits
immunogenic and allergic properties and is capable of causing lo‑
cal dermonecrotic response and laboratory animals’ death, when
parenterally infused. The paper characterizes pathomorphology
of experimental toxemia caused by intraperitoneal introduction
of this toxin in the concentration of 1.52 mkg/mouse (5 LD50). As
reported, the thermolabile toxin bears direct relation to the prog‑
ress of infectious-toxic shock in case of pseudotuberculosis. It
plays key role in causing direct damaging effect on endothelium of
microvessels and cells of parenchymatous organs that tends to be
worsened by circulatory hypoxia. The authors indicate severe dys‑
trophic and necrotic changes in organs, liver and kidneys mostly,
that are main detoxification barriers when the toxin is introduced
intraperitoneally.
Key words: yersinias, thermolabile toxin, infectious-toxic shock,
pathomorphology.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 67–72.
УДК 612.017.4:616-002.71:582.232/.275
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ YERSINIA PSEUDOTUBERCULOSIS C МОРСКИМИ ОДНОКЛЕТОЧНЫМИ
ВОДОРОСЛЯМИ
Н.Ф. Тимченко1, М.Г. Елисейкина2, Н.А. Айздайчер2
1 НИИ
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1),
биологии моря имени А.В. Жирмунского ДВО РАН (690041 г. Владивосток, ул. Пальчевского, 17)
2 Институт
Ключевые словa: Yersinia pseudotuberculosis, морские одноклеточные водоросли, взаимодействие, электронная
микроскопия.
С помощью трансмиссионной электронной микроско‑
пии показан в динамике характер взаимодействия виру‑
лентных для человека и теплокровных животных Yersinia
pseudotuberculosis I и III сероваров с морскими одноклеточ‑
ными водорослями Plagioselmis prolonga Butch. (Cryptophyta),
Porphyridium cruen­tum Naeg. (Rhodophyta), Platymonas spp.
(Chlorophyta) и Dunaliella salina Teod. (Chlorophyta). Уста‑
новлено, что бактерии и водоросли взаимодействовали в
условиях эксперимента, а исход процесса в значительной
степени зависел от структурной организации клеток микро‑
водоросли, в частности наличия защитной оболочки. При
контакте бактерий с D. salina и P. prolonga, не имеющих на‑
ружной защитной оболочки, Y. pseudotuberculosis вызыва‑
Тимченко Нэлли Федоровна – д-р мед. наук, профессор, руководи‑
тель лаборатории молекулярных основ патогенности бактерий НИИЭМ
СО РАМН; тел.: 8 (4232) 44-26-04, e-mail: ntimch@mail.ru
ли лизис и разрушение их клеток. При взаимодействии с
данными видами микроводорослей Y. pseudotuberculosis ис‑
пользует факторы патогенности с адгезивной и токсической
функциями. При взаимодействии с P. cruentum и Platymonas
spp., обладающими наружной защитной оболочкой, клетки
повреждались.
Наземные растения играют значительную роль в эколо‑
гии Yersinia pseudotuberculosis и эпидемиологии вызывае‑
мой ею инфекции [8]. Микроорганизмы часто обнаружи‑
ваются на растительных субстратах, они размножаются
на овощах и корнеплодах и в овощных соках при пони‑
женной температуре [3]. При использовании каллусных
культур клеток выявлено, что Y. pseudotuberculosis про‑
никает в межклеточные пространства и внутрь клеток
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
73
Рис. 1. Морфология Y. pseudotuberculosis (штамм 512) перед
внесением в среду Гольдберга («норма»). Электронная
микроскопия.
Рис. 2. Морфология Y. pseudotuberculosis (штамм 512) в среде
Гольдберга (без микроводорослей), 1 час после начала
эксперимента. Электронная микроскопия.
капусты белокочанной (Brassica oleracea L.) и женьшеня
настоящего (Panax gin­seng C.A. Mey), длительное время
сохраняя жизнеспособность и повреждая клетки [10].
В ассоциации с зелеными (Scenedesmus quadricauda) и
сине-зелеными (Ana­bae­na variabilis) водорослями почвы
и пресных водоемов бактерии псевдотуберкулеза могут
переходить в покоящееся (некультивируемое) состоя‑
ние [2, 7].
В литературе имеются сообщения о выделении
разных видов иерсиний из морской воды и морских
гидробионтов [3, 4, 13]. В экспериментах показано,
что в морской воде (соленость 32 ‰) бактерии псев‑
дотуберкулеза живут недолго, но могут длительно
выживать в опресненной воде (до 16 ‰), а также в
организме гидробионтов, в том числе представителей
иглокожих: морских ежах (Strongylocentrotus nudus)
и голотуриях – кукумарии-обманщице (Eupentacta
fraudatrix) и дальневосточном трепанге (Aрostichopus
ja­po­ni­cas) [10]. Ввиду высокой приспособляемости
бактерий рода Yersinia к факторам и условиям внеш‑
ней среды в настоящее время обсуждаются вопросы
возможности их обитания в морской среде и значи‑
мости этого феномена в эпидемиологии и микробио‑
логии псевдотуберкулеза [3].
На примере Listeria monocytogenes, возбудите‑
ля листериоза, показано, что патогенные бактерии
могут использовать в своих трофических целях от‑
дельные виды морских микроводорослей [9]. Из‑
вестно, что микроводоросли играют важную роль в
экосистемах, являясь первым звеном пищевой цепи
и источником органического вещества [1]. С уче‑
том имеющихся данных о роли растений в экологии
Y. pseudotuberculosis и эпидемиологии псевдотубер‑
кулеза, о способности этих бактерий длительное
время выживать в организме гидробионтов, целью
настоящей работы явился анализ взаимодействия
Y. pseudotuberculosis с морскими одноклеточными
водорослями в условиях эксперимента. Полученные
данные необходимы для понимания возможного ха‑
рактера их взаимоотношений с иерсиниями в усло‑
виях морских экосистем.
Материал и методы. Использованы штаммы
Y. pseudotuberculosis 512 (pYV+) серовар 1 и 2517
(pYV+) серовар III из коллекции живых культур
НИИЭМ СО РАМН. Для исследования бактерии вы‑
ращивали на питательном агаре при температуре 20–
22°С в течение 16–18 часов.
В работу взяты альгологически чистые культуры
одноклеточных водорослей 4 видов, принадлежащих
к разным систематическим группам: Plagioselmis
prolonga Butch. (Cryptophyta), Porphyridium cruentum
Naeg. (Rhodophyta), Platymonas spp. (Chlorophyta),
Dunaliella salina Teod. (Chlorophyta). Водоросли полу‑
чены из коллекции Института биологии моря имени
А.В. Жирмунского ДВО РАН. Культуры микроводо‑
рослей выращивали в питательной среде Гольдберга
(основа – морская вода соленостью 32 ‰) [11] при
температуре 20±2°С и освещении 70 мкмоль/м2×с с
флуоресцентными лампами со светотемновым пе‑
риодом: 12 часов – свет, 12 часов – темнота.
Бактериальную взвесь в 0,85 %-ном растворе
NaCl разводили по стандарту мутности ГИСКБП
им. Л.А. Тарасевича до содержания 105 мк/мл. Число
клеток водорослей подсчитывали в камере Горяева и
выражали его как n×104 кл./мл. Водоросли и бакте‑
рии вносили в среду Гольдберга в соотношении 1:1.
Системы инкубировали при температуре 20–22°С,
благоприятной для бактерий и водорослей, в тече‑
ние 1 и 24 часов.
Для электронной микроскопии образцы фикси‑
ровали в глутаровом альдегиде, добавляя его в среду
через 1 и 24 часа после начала опыта так, чтобы ко‑
нечная концентрация фиксатора в образце составля‑
ла 2,5 %. Материал дофиксировали в 1 %‑ном раство‑
ре OsO4 на морской воде и заключали в эпон-аралдит
по общепринятой методике [6]. Ультратонкие срезы
изготавливали на ультрамикротоме Ultracut E, кон‑
трастировали уранил-ацетатом и цитратом свинца
и анализировали в просвечивающем электронном
микроскопе JEM-100В.
Результаты исследования. В исходных культу‑
рах клетки Y. pseudotuberculosis имели строение,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
74
а
б
в
г
Рис. 3. Взаимодействие Y. pseudotuberculosis (штамм 512) с морскими одноклеточными водорослями:
а – контакт бактерий с поверхностью клеток D. salina, 1 час после начала совместного культивирования; б – лизис клеток D. salina, 24 часа
совместного культивирования с иерсиниями; в – электронно-прозрачная защитная полисахаридная оболочка микроводоросли P. cruentum, 24
часа совместного культивирования с микроорганизмами; г – отсутствие контактов между клетками P. prolonga и Y. pseudotuberculosis, 1
час совместного культивирования. Электронная микроскопия. Условные обозначения: и – иерсинии, вк – клетки водорослей, ко – электроннопрозрачная оболочка клеток водорослей, кс – клеточная стенка водорослей.
типичное для S-форм грамотрицательных бактерий
(рис. 1). Однако при помещении в гипертоническую
для них среду Гольдберга микроорганизмы пре‑
терпевали характерные изменения. Наблюдались
уплотнение цитоплазмы бактериальных клеток,
образование четко выраженной зоны нуклеоида,
появление вакуолей и плотных включений в цито‑
плазме (рис. 2).
При совместном культивировании морских зе‑
леных и красных одноклеточных водорослей видов
D. salina, P. cruentum, Platymonas spp. с Y. pseudo­tu­ber­
cu­lo­sis уже в течение первого часа выявлены контак‑
ты между бактериями и микроводорослями (рис. 3, а).
В случае с D. salina, не имеющей плотной оболочки
[5], прямой контакт микроорганизмов с наружной
мембраной клеток микроводоросли приводил к раз‑
рушению последних уже через 24 часа после начала
эксперимента. Напротив, наличие плотной оболоч‑
ки у Platymonas spp. предохраняло клетки микро‑
водоросли от воздействия иерсиний и их токсинов
(рис. 3, б). Клетки красной водоросли P. cruentum
имели электронно-прозрачную желеобразную поли‑
сахаридную капсулу, также выполняющую защитную
функцию (рис. 3, в).
Иной характер взаимодействия с иерсиниями
наблюдался в культуре P. prolonga. В течение перво‑
го часа контакты между растительными и бактери‑
альными клетками отсутствовали (рис. 3, г). Однако
уже через 24 часа в культуре практически не осталось
неповрежденных клеток водорослей. У иерсиний в
этот период выявлены вакуоли в цитоплазме и уси‑
ление сегрегации ее на электронно-плотную примем‑
бранную часть и ДНК-содержащую зону нуклеоида.
Следовательно, Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis оказывали ток‑
сическое действие на клетки P. prolonga, вызывая их
лизис, а метаболиты водорослей, образующиеся при
разрушении, в свою очередь, негативно влияли на
бактерии. Обнаружено, что характер взаимодействия
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis с исследованными видами микро‑
водорослей не зависел от серологического варианта
микроорганизмов.
Обсуждение полученных данных. Бактерии рода
Yer­si­nia широко распространены в окружающей среде,
они часто обнаруживаются в морской воде и гидро‑
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
бионтах [3, 4, 8, 13]. Однако экология этих микроорга‑
низмов в морской среде изучена недостаточно. Значи‑
тельную роль в морях и океанах играют диатомовые
водоросли. В настоящей работе приведены данные о
взаимодействии Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis с морскими диа‑
томовыми водорослями.
Установлено, что в условиях гипертонической
среды Гольдберга клетки Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis уже в
первые часы претерпевали характерные изменения,
которые проявлялись в уплотнении цитоплазмы, об‑
разовании четко выраженной зоны нуклеоида, появ‑
лении вакуолей и плотных включений.
Характер взаимодействия Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis, ви‑
рулентных для человека и животных, с морскими од‑
ноклеточными водорослями и его исход зависели от
строения микроводорослей, в частности от наличия у
них защитных оболочек.
Бактерии уже в первые часы после попадания в
систему с микроводорослями контактировали с ними,
реализуя адгезивный и токсический потенциал. Спо‑
собность Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis к адгезии указывает на
наличие соответствующих лигандов на поверхно‑
сти клеток микроводорослей, обеспечивающих этот
процесс. При контакте бактерий с клетками D. salina
и P. pro­lon­ga Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis вызывали их разру‑
шение. В противоположность этому, при взаимодей‑
ствии Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis с P. cruentum и Platymonas
spp. клетки водорослей не повреждались. Одним из
факторов, определяющих характер взаимодействия,
по-видимому, является наличие или отсутствие у во‑
дорослей плотной оболочки, препятствующей обра‑
зованию контактов бактерий с их наружной клеточ‑
ной мембраной.
Постоянно присутствующая полисахаридная обо‑
лочка либо желеобразная полисахаридная капсула
у красных микроводорослей P. cruentum, вырабаты‑
ваемая в ответ на неблагоприятные внешние воздей‑
ствия, делает их клетки не восприимчивыми к дей‑
ствию Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis [12, 14, 15].
Таким образом, отмеченные нами особенно‑
сти взаимодействия Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis с морски‑
ми микроводорослями и его исход в значительной
степени зависят от вида водорослей, их структур‑
ной организации. Выявленные факты указывают
на возможность использования бактериями клеток
некоторых видов микроводорослей как источни‑
ка органических веществ в целях сохранения своей
жизнеспособности в морских экосистемах. Новые
знания, полученные в настоящем исследовании,
расширяют имеющиеся представления об экологии
Y. pseudotuberculosis, возбудителя острого инфекци‑
онного заболевания человека и теплокровных жи‑
вотных.
Литература
1. Водоросли / Вассер С.П., Кондратьева Н.В., Масюк Н.П. и др.
Киев: Наукова думка, 1989. 608 с.
2. Диденко Л.В., Константинова Н.Д.,Солохина Л.В. и др.
Ультраструктура Yersinia pseudotuberculosis в процессе об-
75
ратимого перехода в покоящееся (некультивируемое) состояние в ассоциации с сине-зелеными водорослями // Журн.
микробиол. 2002. №1. C. 17–23.
3. Кузнецов В.Г., Багрянцев В.Н. Экология иерсиний и иерсиниозы // Окружающая среда и здоровье населения Владивостока. Владивосток: Дальнаука, 1998. С. 154–164.
4. Кузнецов В.Г., Лаженцева Л.Ю., Елисейкина М.Г. и др.
Распространение бактерий рода Yersinia в морской воде и гидробионтах // Журнал микробиологии. 2006. № 3.
C.117–120.
5. Масюк Н.П. Морфология, систематика, экология, географическое распространение рода Dunaliella. Киев: Наукова
думка, 1973. 241 c.
6. Миронов А.А., Комиссарчик Я.Ю., Миронов В.А. Методы
электронной микроскопии в биологии и медицине. Спб.–М.:
Наука, 1994. 400 с.
7. Пушкарева В.И., Емельяненко Б.И., Диденко Л.В.и др. Покоящиеся формы Yersinia pseudotuberculosis при взаимодействии с зелеными водорослями и их экзометаболитами
(популяционная динамика и ультраструктура) // Журн.
микробиол. 1998. № 5. C. 9–13.
8. Сомов Г.П., Покровский В.И., Беседнова Н.Н., Антоненко Ф.Ф. Псевдотуберкулез. М.: Медицина, 2001. 254 с.
9. Терехова В.Е. Микробиологические аспекты экологии Listeria
monocytogenes в морской среде: автореф. дис. … канд. мед.
наук. Владивосток, 2003. 24 c.
10. Тимченко Н.Ф., Недашковская Е.П., Долматова Л.С.,
Сомова-Исачкова Л.М. Токсины Yersinia pseudotuberculosis.
Владивосток: Примполиграфкомбинат, 2004. 220 с.
11. Algal Culturing Techniques / Ed.: R. Andersen. NY: Elsevier, 2005.
565 p.
12. Gantt E., Conti S.F. The ultrastructure of Porphyridium cruentum
// J. Cell. Biol.- 1965. No. 16. P. 365–381.
13. Falcao D.P., Correa E.F., Falkao G.P. Yersinia spp. in the environment: epidemiology and virulence characteristics // Adv. Exp.
Med. Biol. 2003. Vol. 529. P. 341–343.
14. Percival E. Extracellular polysacharides of microscopic Red Alga
Porphyridium cruentum and Porphyridium aerugineum// J. Phycolog. 1977. No. 13. P. 53–60.
15. Speer H., Dougherty W., Jones R. Studies of the fine structure
of the red alga Porphyridium cruentum // J. Ultrastructure Res.
1964. No. 11. P. 84–89.
Поступила в редакцию 11.02.2010.
Interaction of Yersinia Pseudotuberculosis
and Marine Unicellular Algae
N.F. Timchenko1, M.G. Eliseikina2, N.A. Aizdaicher2
1 Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia), 2 Institute of Marine
Biology named after A.V. Zhirmundsky, FEB RAS (17 Palchevskogo
St. Vladivostok 690041 Russia)
Summary – Via transmission electronic microscopy, the authors
show dynamic features of interaction between human and warmblood animal-virulent Yersinia pseudotuberculosis serovars I and III
and marine unicellular algae Plagioselmis prolonga Butch. (Crypto‑
phyta), Porphyridium cruentum Naeg. (Rhodophyta), Platymonas
spp. (Chlorophyta), and Dunaliella salina Teod. (Chlorophyta). The
bacteria and algae have interacted in experiment, and the results
considerably depended on the structural morphology of microal‑
gae cells, including available cyst. When the bacteria contacted with
D. salina and P. prolonga with no outer cyst, Y. pseudotuberculosis
induced cell lysis and destruction. When contacting with other
microalgae species, Y. pseudotuberculosis appealed to the pathoge‑
nicity and adhesive and toxic effects. When contacting with P. cruentum and Platymonas spp. with outer cyst, the cells were being
destructed.
Key words: Yersinia pseudotuberculosis, marine unicellular algae,
interaction, electronic microscopy.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 72–75.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
76
УДК 616-002.71-085.324:593.96
ИССЛЕДОВАНИЕ МЕХАНИЗМОВ АПОПТОЗМОДУЛИРУЮЩЕГО ВЛИЯНИЯ ТЕРМОСТАБИЛЬНОГО
ТОКСИНА YERSINIA PSEUDOTUBERCULOSIS И КОРРИГИРУЮЩЕГО ДЕЙСТВИЯ ЭКСТРАКТА
ИЗ ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ ВИДОВ ГОЛОТУРИЙ НА НЕЙТРОФИЛЫ КРЫС IN VITRO
Л.С. Долматова1, О.А. Заика1, Е. П. Недашковская2, Н.Ф.Тимченко2
1 Тихоокеанский
2 НИИ
океанологический институт им. В.И. Ильичева ДВО РАН (690041 г. Владивосток, ул. Балтийская, 43),
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская,1)
Ключевые слова: Yersinia pseudotuberculosis, бактериальные токсины, экстракт из голотурий, нейтрофилы.
Показано, что термостабильный летальный токсин Y. pseudo­
tu­ber­cu­lo­sis оказывал концентрационно-зависимое действие
на активность антиоксидантных ферментов, апоптоз и жиз‑
неспособность нейтрофилов, а также на уровень связывания
поверхностных рецепторов клеток с конканавалином А in
vitro. Эффект токсина также зависел и от времени инкуби‑
рования. Результаты экспериментов по совместному введе‑
нию с токсином ингибитора фосфодиэстеразы (кофеина) и
коммерческой каталазы свидетельствуют о том, что эффекты
токсина зависят от уровня циклического аденозинмонофос‑
фата в клетках, а развитие апоптоза происходит на фоне по‑
вышения активности антиоксидантных ферментов. Исполь‑
зование экстракта из дальневосточных видов голотурий пре‑
дотвращало ингибирующее действие токсина на связывание
рецепторов клеток с конкавалином А, модулировало апоптоз
и активность антиоксидантных ферментов, повышая функ‑
циональную активность нейтрофилов.
Псевдотуберкулез, или дальневосточная скарлатино‑
подобная лихорадка, вызываемый Yer­si­nia pseudo­tu­
ber­cu­lo­sis, широко распространен на Дальнем Востоке
России и в Сибири. Заболевание сопровождается зна‑
чительным снижением иммунной защиты организма
[3]. Важную роль в иммунопатогенезе псевдотуберку‑
леза играет термостабильный токсин Y. pseudo­tu­ber­cu­
lo­sis (ТсТYp) – белок с молекулярной массой 45 кДа [4].
Отмечено, что он снижает фагоцитарную активность
нейтрофилов и мононуклеарных лейкоцитов перифе‑
рической крови человека. Однако механизмы этого
влияния исследованы недостаточно. Вместе с тем по‑
нимание данных механизмов важно, в частности, для
разработки препаратов, позволяющих предотвратить
токсическое действие бактерий псевдотуберкулеза на
функциональную активность лейкоцитов человека и
животных.
Из тканей ряда голотурий, обитающих в шельфо‑
вой зоне морей Дальнего Востока, был экстрагирован
комплекс биологически активных веществ, эффек‑
тивно ингибирующий рост грибов и бактерий, в том
[2]. Производство
числе Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis,
экстракта регламентируется ТУ 9154-001-77418193-07.
Экстракт из голотурий имеет высокую антиоксидант‑
ную активность, по-видимому, обусловленную входя‑
щими в его состав каротиноидами и фосфолипидами.
Однако его иммуномодулирующее действие при воз‑
действии ТсТYp оставалось неисследованным.
Долматова Людмила Степановна – канд. биол. наук, в.н.с. лабо‑
ратории биофизики ТОИ ДВО РАН; тел.: 8 (4232) 31-25-80, e-mail:
dolmatova@poi.dvo.ru
Целью данной работы явился анализ механизмов
влияния ТсТYp на нейтрофилы периферической кро‑
ви крыс in vitro и возможного защитного эффекта
экстракта из голотурий.
Материал и методы. Десять самок крыс Wistar дека‑
питированы под эфирным наркозом в соответствии с
Правилами проведения работ с использованием экс‑
периментальных животных (утверждены МЗ СССР в
1977 г., приказ № 755). Нейтрофилы периферической
крови получали центрифугированием в градиенте
фиколла-верографина. ТсТYp был выделен из штамма
512 1-го серовара Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis, изолированн‑
ного от больного псевдотуберкулезом. Экстракт из
голотурий получали по методу, описанному Л.С. Дол‑
матовой и др. [2].
Инкубацию клеток проводили при 37 °С в кру‑
глодонных планшетах (1×106 кл./мл) в атмосфере
5 % CO2. В лунки добавляли забуференный (pH 7,4)
физиологический раствор (контроль) или ТсТYp (0,2
и 0,5 мкг/мл). Концентрации токсина, оказывающие
различное модулирующее действие на уровень окси‑
дантной активности в нейтрофилах крови человека,
были выбраны в ранее проведенных экспериментах
[4]. Для выяснения роли антиоксидантных фермен‑
тов и циклического аденозинмонофосфата (цАМФ)
в механизмах действия ТсТYp в отдельные лунки од‑
новременно с последним добавляли коммерческий
препарат каталазы, полученной из печени крупного
рогатого скота (0,7 мкг/мл), или кофеин (10–6 М) –
ингибитор цАМФ-фосфодиэстеразы [13]. В ряд лу‑
нок вместе с токсином добавляли экстракт из голо‑
турий в физиологическом растворе (1 и 10 мкг/мл).
Эффекты добавленных одновременно с ТсТYp пре‑
паратов оценивали в сравнении с действием одного
токсина. Отбор проб проводили через 24 и 48 часов.
Жизнеспособность клеток в полученных фракци‑
ях определяли с использованием трипанового синего.
Апоптоз выявляли по морфологическим изменениям
ядер, используя краситель Hoeschst 33342 [7].
Перед измерением активности антиоксидантных
ферментов клетки разрушали ультразвуком (УЗДН-1,
22 кГц) 25×6 с (0°С). Ядра осаждали центрифугирова‑
нием. В полученных супернатантах спектрофотоме‑
трическими методами измеряли активность глутати‑
онредуктазы (ГР) и каталазы [1]. Концентрацию
белка определяли окраской Кумасси бриллиантовым
голубым G-250. Определение уровня связывания
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
77
Влияние ТсТYp на показатели клеточного ответа нейтрофилов периферической крови крыс
Тип воздействия
Уровень апопто‑
за, % (48 часов)
Активность каталазы, мкмоль/мин
на 1 мг белка
24 часа
48 часов
Активность ГР,
нмоль/мин на 1 мг
белка (24 часа)
Таблица
Уровень связывания кон А, %
24 часа
48 часов
Контроль
59,6±4,2
520±40
2200±110
1,18±0,10
33,3±2,9
47,8±5,9
ТсТYp, 0,2 мкг/мл
41,0±5,1*
560±18*
1200±52*
1,83±0,16
25,0±3,6
67,4±6,5*
ТсТYp, 0,5 мкг/мл
76,9±10,2
1700±220*
1680±91*
6,94±0,62*
68,3±4,5*
11,1±0,8*
* Различие с контролем статистически значимо.
Рис. 1. Влияние кофеина (а), коммерческой каталазы (б) и экстракта из голотурий (в) на уровень апоптоза в нейтрофилах крови
крыс при воздействии ТсТYp in vitro в течение 48 часов инкубации.
Для а: 1 – токсин, 0,2 мкг/мл; 2 – токсин, 0,2 мкг/мл + кофеин; 3 – токсин, 0,5 мкг/мл; 4 – токсин, 0,5 мкг/мл + кофеин. Для б: 1 – токсин, 0,2 мкг/мл +
коммерческая каталаза; 2 – токсин, 0,5 мкг/мл + коммерческая каталаза. Для в: 1 – токсин, 0,2 мкг/мл + экстракт из голотурий, 1 мкг/мл;
2 – токсин, 0,5 мкг/мл + экстракт из голотурий, 1 мкг/мл. * Здесь и далее – разница с показателями при воздействии только ТсТYp статистически значима.
поверхностных рецепторов клеток с флюоросцеином
изотиоцианатом, конъюгированным с конканавали‑
ном А (кон А), проводили по методу McKenzie и
Preston [8].
Результаты обрабатывали методами вариаци‑
онной статистики. Для определения достоверности
различий между группами использовали t-критерий
Стьюдента.
Результаты исследования. Через 24 часа инкубации
ТсТYp в обеих концентрациях не влиял на жизнеспо‑
собность клеток, которая, как и в контроле, составила
97±2 %. Однако через 48 часов токсин в концентрации
0,2 мкг/мл стимулировал жизнеспособность клеток
на 26 %. При окраске Hoeschst 33342 выявлено, что
через 48 часов инкубации токсин в концентрации 0,2
мкг/мл снижал уровень апоптоза в 1,45 раза, а в кон‑
центрации 0,5 мкг/мл не оказывал на него значимого
влияния (табл.).
ТсТYp в концентрации 0,2 мкг/мл через 24 часа ин‑
кубации не влиял на активность каталазы нейтрофилов,
а в концентрации 0,5 мкг/мл значительно ее повышал
(в 3,3 раза по сравнению с контролем). Через 48 часов
токсин в обеих концентрациях ингибировал актив‑
ность каталазы (максимально – в 1,8 раза при концен‑
трации 0,2 мкг/мл). Токсин в концентрации 0,2 мкг/
мл через 24 часа также не оказывал влияния на актив‑
ность ГР, а в концентрации 0,5 мкг/мл значительно ее
повышал – в 5,9 раза по сравнению с контролем (табл.).
При исследовании мембраносвязанных эффектов
токсина установлено, что в концентрации 0,2 мкг/мл
он не оказывал достоверного влияния на связывание
кон А с поверхностными рецепторами нейтрофилов
через 24 часа инкубации, а через 48 часов повышал
этот показатель в 1,4 раза. Токсин в концентрации 0,5
мкг/мл стимулировал связывание кон А уже через 24
часа, а через 48 часов, напротив, ингибировал его в 4,4
раза (табл.).
Использование кофеина как ингибитора цАМФфосфодиэстеразы показало, что он совместно с
ТсТYp в концентрации 0,5 мкг/мл через 48 часов
снижал уровень апоптоза на 22 % (по сравнению с
действием одного токсина), и, напротив, кофеин
увеличивал интенсивность апоптоза в 2 раза по
сравнению с одним ТсТYp в концентрации 0,2 мкг/
мл (рис. 1, а). При введении экзогенной каталазы
вместе с ТсТYp в концентрации 0,2 мкг/мл уровень
апоптоза повышался через 48 часов в 1,3 раза, а в
концентрации 0,5 мкг/мл, напротив, снижался в
1,9 раза по сравнению с эффектами одного ТсТYp
(рис.1, б). При одновременном введении ТсТYp (0,2
мкг/мл) и экстракта из голотурий в концентрации 1
мкг/мл через 48 часов инкубации происходил рост
уровня апоптоза в 2 раза (по сравнению с действи‑
ем одного токсина). При концентрации ТсТYp 0,5
мкг/мл экстракт из голотурий не влиял на этот по‑
казатель (рис.1, в).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
78
Рис. 2. Влияние кофеина (а), коммерческой каталазы (б) и экстракта из голотурий (в, г) на активность антиоксидантных
ферментов в нейтрофилах крови крыс при воздействии ТсТYp in vitro.
Для а: 1, 2 – активность каталазы, 3,4 – активность ГР при добавлении кофеина вместе с токсином в концентрации 0,2 мкг/мл (1, 3) или 0,5 мкг/мл
(2, 4) через 24 часа инкубации. Для б: активность каталазы через 24 (1, 2) и 48 часов (3, 4) и активность ГР через 24 часа (5) в нейтрофилах крыс
при добавлении коммерческой каталазы вместе с токсином в концентрации 0,2 мкг/мл (1, 3) и 0,5 мкг/мл (2, 4, 5). Для в: активность каталазы
через 24 часа инкубации нейтрофилов с токсином (0,2 мкг/мл) и экстрактом из голотурий в концентрации 1 мкг/мл (1) и 10 мкг/мл (2) или ТсТYp
(0,5 мкг/мл) и экстрактом из голотурий в концентрации 1 мкг/мл (3) и 10 мкг/мл (4); активность ГР через 24 часа инкубации нейтрофилов с
токсином (0,2 мкг/мл) и экстрактом из голотурий в концентрации 1 мкг/мл (5) и 10 мкг/мл (6) или с токсином (0,5 мкг/мл) и экстрактом из голотурий в концентрации 1 мкг/мл (7). Для г: активность каталазы через 48 часов инкубации нейтрофилов с токсином (0,2 мкг/мл) и экстрактом
из голотурий в концентрации 10 мкг/мл (1) или с токсином (0,5 мкг/мл) и экстрактом из голотурий в концентрации 1 мкг/мл (2) и 10 мкг/мл (3).
При совместном действии кофеина с токсином че‑
рез 24 часа происходил рост активности каталазы по
сравнению с действием одного токсина в 5 и 2 раза
при концентрациях токсина 0,2 и 0,5 мкг/мл соответ‑
ственно. При совместном введении кофеина и ТсТYp в
концентрации 0,2 мкг/мл активность ГР через 24 часа
также была выше, чем при действии одного ТсТYp (в
3,5 раза), но не изменялась по сравнению с влиянием
ТсТYp в концентрации 0,5 мкг/мл (рис. 2, а). Добавле‑
ние же экзогенной каталазы к нейтрофилам вместе с
ТсТYp в концентрации 0,2 мкг/мл вызывало рост уров‑
ня суммарной (эндогенной и экзогенной) активности
каталазы, который составил 72 и 350 % по сравнению
с действием ТсТYp через 24 и 48 часов соответствен‑
но. При использовании токсина в концентрации 0,5
мкг/мл через 24 часа активность каталазы снижалась
в 7,6 раза, а активность ГР – в 4 раза (по сравнению с
действием одного токсина). В подобных же условиях
активность каталазы через 48 часов значимо не изме‑
нялась (рис. 2, б). При этом добавление экстракта из
голотурий в концентрациях 1 и 10 мкг/мл совместно
с ТсТYp (0,2 мкг/мл) через 24 часа значительно повы‑
шало активность каталазы по сравнению с действием
только ТсТYp (рис. 2, в), но практически не влияло
на активность каталазы, если токсин использовали
в концентрации 0,5 мкг/мл. Через 24 часа инкуба‑
ции клеток с токсином (0,2 мкг/мл) и экстрактом из
голотурий уровень активности ГР снижался в 1,9 и
1,6 раза, практически возвращаясь к контрольному.
Но при одновременном применении ТсТYp (0,5 мкг/
мл) и экстракта из голотурий (1 мкг/мл) влияния на
уровень фермента не зарегистрировано. Через 48 ча‑
сов экстракт из голотурий в концентрации 10 мкг/мл
отменял ингибирующее влияние ТсТYp (0,2 мкг/мл)
на каталазу, увеличивая ее активность в 2 раза (рис.
2, г). При введении экстракта из голотурий (1 мкг/мл)
вместе с токсином (0,5 мкг/мл) активность каталазы
повышалась в 1,3 раза, а при концентрации экстракта
10 мкг/мл – в 1,9 раза по сравнению с действием одно‑
го токсина.
Кроме того, при совместном введении с ТсТYp
(0,2 мкг/мл) кофеин через 24 часа повышал уровень
связывания кон А с поверхностными рецепторами
нейтрофилов в 1,7 раза. Через 48 часов при выше­
указанной концентрации токсина кофеин не влиял на
уровень связывания кон А, а при концентрации ТсТYp
0,5 мкг/мл в 3 раза повышал его, практически возвра‑
щая к контрольному уровню (рис. 3, а). Экзогенная
каталаза таже стимулировала связывание кон А по‑
верхностными рецепторами нейтрофилов через 24
часа инкубации, тем самым отменяя ингибирующий
эффект токсина (рис. 3, б). Через 48 часов каталаза,
введенная вместе с ТсТYp (0,2 мкг/мл), уже практи‑
чески не влияла на связывание кон А, но повышала ее
при концентрации ТсТYp 0,5 мкг/мл. Экстакт из го‑
лотурий (1 мкг/мл) при совместном введении с ТсТYp
(0,5 мкг/мл) возвращал показатель связывания кон А
практически к контрольному уровню через 24 часа, а
через 48 часов в 7,5 раза повышал интенсивность свя‑
зывания по сравнению с изолированным эффектом
ТсТYp (рис. 3, в). При совместном введении экстрак‑
та из голотурий в концентрации 10 мкг/мл с ТсТYp в
концентрациях 0,2 и 0,5 мкг/мл связывание кон А че‑
рез 48 часа возрастало в 1,4 и 5,9 раза соответственно
(по сравнению с действием только ТсТYp).
Обсуждение полученных данных. Установлено, что
термостабильный токсин Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis в кон‑
центрации 0,5 мкг/мл индуцировал развитие апоп‑
тоза в нейтрофилах крови крыс через 48 часов инку‑
бации. Однако в концентрации 0,2 мкг/мл токсин не
оказывал существенного влияния на жизнеспособ‑
ность нейтрофилов через 24 часа, а через 48 часов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
79
Рис. 3. Влияние кофеина (а), коммерческой каталазы (б) и экстракта из голотурий (в) на уровень связывания кон А
поверхностными рецепторами нейтрофилов при воздействии ТсТYp in vitro.
Для а: 1– токсин, 0,2 мкг/мл, 24 часа; 2 – токсин,0,2 мкг/мл + кофеин, 24 часа; 3 – токсин, 0,2 мкг/мл, 48 часов; 4 – токсин, 0,2 мкг/мл + кофеин,
48 часов; 5 – токсин, 0,5 мкг/мл, 48 часов; 6 – токсин, 0,5 мкг/мл + кофеин, 48 часов. Для б: 1– токсин, 0,2 мкг/мл + каталаза, 24 часа; 2 – токсин,
0,2 мкг/мл + каталаза, 48 часов; 3 – токсин, 0,5 мкг/мл + каталаза, 48 часов. Для в: 1 – токсин, 0,5 мкг/мл + экстракт, 1 мкг/мл, 24 часа; 2 –
токсин, 0,2 мкг/мл + экстракт, 10 мкг/мл, 48 часов; 3 – токсин, 0,5 мкг/мл + экстракт, 1 мкг/мл, 48 часов; 4 – токсин, 0,5 мкг/мл + экстракт,
10 мкг/мл, 48 часов.
даже стимулировал жизнеспособность и снижал уро‑
вень апоптоза по сравнению с контролем. При этом
действие токсина на активность антиоксидантных
ферментов зависело как от его концентрации, так и
от времени инкубации. В первые 24 часа токсин ак‑
тивировал каталазу и ГР прямым концентрационнозависимым образом. Однако через 48 часов отмечено
снижение активности каталазы, при этом меньшая
концентрация токсина вызывала больший эффект.
Известно, что в иммунных клетках позвоночных су‑
ществует тесная связь между продукцией активных
форм кислорода и уровнем апоптоза [6]. Высокая
оксидантная активность фагоцитов сбалансирована
с высокой антиоксидантной активностью, что обе‑
спечивает выживание клеток [12]. При воздействии
ТсТYp отмечено снижение уровня апоптоза нейтро‑
филов на фоне уменьшения активности каталазы.
При этом более выраженное уменьшение активности
этого фермента при концентрации токсина 0,2 мкг/мл
может быть связано с более высоким уровнем про‑
дукции активных форм кислорода, чем при его боль‑
шей концентрации.
Было показано, что через 48 часов инкубации с
токсином в концентрации 0,2 мкг/мл активность ка‑
талазы в нейтрофилах повышалась и интенсивность
апоптоза возрастала, и, напротив, при концентрации
ТсТYp 0,5 мкг/мл активнсость каталазы и интенсив‑
ность апоптоза достоверно снижались по сравнению
эффектами самого ТсТYp. Эти данные свидетельству‑
ют в пользу предположения, что апоптоз в нейтрофи‑
лах при действии термостабильного токсина развива‑
ется на фоне снижения уровня продукции активных
форм кислорода.
Известно, что оксиданты могут ингибировать
экспрессию маннозосодержащего рецептора [5]. Повидимому, именно изменения в уровне продукции
активных форм кислорода при воздействии ТсТYp
влияли на связывание поверхностных рецепторов
нейтрофилов с митогеном кон А. Было показано, что
более низкая из концентраций ТсТYp ингибировала
связывание кон А с поверхностью нейтрофилов через
24 часа, а через 48 часов – стимулировала его. Более
высокая концентрация, напротив, стимулировала
связывание через 24 часа, а через 48 часов – инги‑
бировала его. При этом введение экзогенной ка‑
талазы отменяло ингибирующий эффект токсина
(0,2 мкг/мл) в отношении связывания кон А через 24,
но не через 48 часов.
Вовлеченность в клеточный ответ рецепторов,
включающих остаток маннозы, отмечен и в случае
инфицирования Leishmania donovani [5]. Снижение
уровня связывания кон А, в частности при воздей‑
ствии токсина в концентрации 0,5 мкг/мл через 48
часов, может свидетельствовать о снижении экспрес‑
сии соответствующих рецепторов, в результате чего
ослабляется «респираторный взрыв» в нейтрофилах
в ответ на патоген. Таким образом, действие токсина,
направленное на снижение выраженности клеточно‑
го ответа, по-видимому, играет роль в подавлении
иммунитета хозяина при инфицировании Y. pseudo­tu­
ber­cu­lo­sis. В целом, полученные результаты подтверж‑
дают выводы других авторов о том, что для развития
апоптоза при действии иерсиний необходима бло‑
кировка «респираторного взрыва» [10]. Полученные
данные свидетельствуют также о том, что продукция
активных форм кислорода зависела от концентрации
и времени воздействия токсина и была наибольшей
при меньшей концентрации и меньшем сроке инку‑
бации клеток.
В регуляции апоптоза могут участвовать митогенактивируемые и цАМФ-зависимые протеинкиназы [9].
Ранее было показано, что ТсТYp способен модулиро‑
вать уровень цАМФ в нейтрофилах крови человека [4].
Известно также, что циклазная система ограничивает
«респираторный взрыв» в фагоцитах [11], а снижение
уровня цАМФ может его интенсифицировать. В связи
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
80
с этим выявленные различия в действии ТсТYp на
уровень апоптоза нейтрофилов при различных его
концентрациях могут быть связаны с различным до‑
зозависимым влиянием на уровень цАМФ. Вовлечен‑
ность цАМФ в реализацию эффекта ТсТYp в отноше‑
нии нейтрофилов была исследована с использовани‑
ем кофеина – ингибитора цАМФ-фосфодиэстеразы и
индуктора повышения уровня внутриклеточного
цАМФ и активности протеинкиназы А [13]. Кофеин
потенцировал воздействие ТсТYp на исследованные
ферменты антиоксидантной системы (каталазу и ГР)
через 24 часа, причем тем больше, чем меньше была
концентрация токсина. Через 48 часов кофеин зна‑
чительно повышал уровень связывания кон А с ре‑
цепторами на поверхности нейтрофилов и снижал
уровень апоптоза по сравнению с действием одного
ТсТYp в дозе 0,5 мкг/мл. И, напротив, кофеин стиму‑
лировал апоптоз через 48 часов инкубации с ТсТYp в
концентрации 0,2 мкг/мл. Это подтверждает выска‑
занное выше предположение о цАМФ-зависимых ме‑
ханизмах действия токсина.
Использование экстракта из голотурий при воз‑
действии ТсТYp выявило, что он оказывал прямое
концентрационно-зависимое действие, которое за‑
висело также от времени инкубации и концентрации
токсина. Через 48 часов экстракт оказывал преиму‑
щественно стимулирующее действие на активность
антиоксидантных ферментов, а в концентрации
10 мкг/мл даже увеличивал активность каталазы в 1,5
раза по сравнению с контролем. При этом он суще‑
ственно стимулировал апоптоз нейтрофилов на фоне
воздействия ТсТYp в концентрации 0,2 мкг/мл (почти
в 2 раза), но незначительно снижал выраженность
апоптоза по сравнению с эффектом одного ТсТYp
в концентрации 0,5 мкг/мл. В то же время экстракт
голотурий в концентрации 1 мкг/мл стимулировал
связывание кон А по сравнению с действием тольк
ТсТYp в концентрации 0,5 мкг/мл. В целом, действие
экстракта из голотурий было направлено на сниже‑
ние или отмену эффектов токсина и стимуляцию
функциональной активности клеток. Сходная на‑
правленность действия с кофеином свидетельствует
в пользу предположения о цАМФ-зависимом эф‑
фекте экстракта из голотурий при воздействии тер‑
мостабильного токсина Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis.
Работа выполнена при частичной поддержке гранта РФФИ
№ 08-04-99141.
Литература
1. Долматова Л.С., Ромашина В.В. Особенности изменения
активности антиоксидантных ферментов в различных
типах лейкоцитов крови у больных хроническим алкоголизмом // Патологическая физиология и экспериментальная
терапия. 2003. № 2. C. 17–19.
2. Долматова Л.С., Тимченко Н.Ф., Стасенко Н.Я. Характеристика состава и медико-биологические исследования
комплекса биологически активных веществ из дальневосточных видов голотурий // Дальневосточные моря России.
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Книга 2. Исследование морской экологии и биоресурсов. М.:
Наука, 2007. С. 684–694.
3. Сомов Г.П., Покровский В.И., Беседнова Н.Н., Антоненко Ф.Ф. Псевдотуберкулез. М.: Медицина, 2001. 254 с.
4. Тимченко Н.Ф., Недашковская Е.П., Долматова Л.С.,
Сомова-Исачкова Л.М. Токсины Yersinia pseudotuberculosis.
Владивосток: Примполиграфкомбинат, 2004. 219 с.
5. Chakraborty P., Ghosh D., Basu M.K. Modulation of macrophage
mannose receptor affects the uptake of virulent and avirulent
Leishmania donovani promastigotes // J. Parasitol. 2001. Vol. 87,
No. 5. P. 1023–1027.
6. Davis W., Ronae Z., Tew K. Cellular thiols and reactive oxygen
species in drug-induced apoptosis // J. Pharmacol. Exp. Ther. 2001.
Vol. 296, No. 1. P. 1–6.
7. Komatsu N., Oda T., Muramatsu T. Involvement of both caspaselike proteases and serine proteases in apoptotic cell death induced
by ricin, modeccin, diphtheria toxin, and Pseudomonas toxin // J.
Biochem. 1998. Vol. 124. P. 1038–1044.
8. McKenzie A.N.J., Preston T.M. Functional studies on Calliphora
vomitoria haemocyte subpopulations defined by lectin staining
and density centrifugation // Develop. Comp. Immunol. 1992.
Vol. 16, No. 1. P. 19–30.
9. Nakamura A., Imaizumi A., Yanagawa Y. et al. β2 – Adrenoceptor
activation inhibits Shiga toxin2-induced apoptosis of renal tubular
epithelial cells // Biochem. Pharmacol. 2003. Vol. 66. P. 343–353.
10. Ruckdeschel K. Immunomodulation of macrophages by pathogenic Yersinia species // Arch. Immunol. Ther. Exp.-Warsz. 2002.
Vol. 50, No. 2. P.131–137.
11. Thelen M., Dewald B., Baggolini M. Neutrophil sygnal transduction and activaton of the respiratory burst // Physiol. Rev. 1993.
Vol. 73, No. 4. P. 797–821.
12. Thiel M., Zourelidis C., Peter K. Die Rolle der polymorphkernigen
neutrophilen Leukozyten in der Pathogenese des akuten Lungenversagens (ARDS) // Anaesthesist. 1996. Bd. 45. S. 113–130.
13. Wang L., Lu L. Pathway-specific effect of caffeine on protection
against UV irradiation–induced apoptosis in corneal epithelial
cells // Investigative Ophthalmology and Visual Science. 2007.
Vol. 48. P. 652–660.
Поступила в редакцию 15.02.2010.
Studying Mechanisms of Apoptosis-modulating
Activity of Thermoresistant Toxin Yersinia
Pseudotuberculosis and Corrective Effect of FarEastern Holothurians-Derived Extract in Rat
Neutrophils In Vitro
L.S. Dolmatova1, O.A. Zaika1, E.P. Nedashkovskaya2,
N.F. Timchenko2
1 Il’ichev Pacific Oceanological Institute, FEB RAS (43 Baltiyskaya
St. Vladivostok 690041 Russia), 2 Research Institute of Epidemiology
and Microbiology, SB RAMS (1 Selskaya St. Vladivostok 690087
Russia)
Summary – The thermoresistant lethal toxin Y. pseudotuberculosis
has concentration-dependent effect on the activity of antioxidant
enzymes, apoptosis and viability of neutrophils and binding of sur‑
face cell receptors and concanavalin A in vitro. This effect also de‑
pends on the duration of hatching. The results of experiments on
simultaneous introduction of this toxin with phosphodiesterase in‑
hibitor (caffeine) and commercial catalase are indicative of the fact
that the effects from the toxin depend on cyclic adenosine mono‑
phosphate content in cells. The apoptosis progresses when the anti‑
oxidant enzyme increase. The extract derived from the Far Eastern
holothurians allows preventing inhibitory activity of this toxin on
binding cell receptors to concanavalin A and inducing apoptosis
and activity of antioxidant enzymes, thus increasing functional ac‑
tivity of neutrophils.
Key words: Yersinia pseudotuberculosis, bacterial toxins,
holothurians-derived extract, neutrophils.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 76–80.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
81
УДК 612.017.4:616-002.71:593.95
ХАРАКТЕРИСТИКА ВОЗДЕЙСТВИЯ ТЕРМОЛАБИЛЬНОГО ЛЕТАЛЬНОГО ТОКСИНА YERSINIA
PSEUDOTUBERCULOSIS НА ЭМБРИОГЕНЕЗ И БИОСИНТЕЗ ДНК, РНК И БЕЛКА В ЭМБРИОНАХ
МОРСКОГО ЕЖА STRONGYLOCENTROTUS INTERMEDIUS
Н.А. Терентьева1, Н.Ф. Тимченко2, Е.В. Персиянова2, В.А. Рассказов1
1 Тихоокеанский
2 НИИ
институт биоорганической химии ДВО РАН (690022 г. Владивосток, пр-т 100 лет Владивостоку, 159),
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: Yersinia pseudotuberculosis, термолабильный токсин, эмбрионы морского ежа, биосинтез нуклеиновых кислот и белка.
Исследовано действие термолабильного летального токсина
Yersinia pseudotuberculosis на развитие эмбрионов морского ежа
Strongylocentrotus intermedius и биосинтез нуклеиновых кислот
и белка в эмбриональных клетках. Токсин влиял на метабо‑
лические процессы в клетке, ингибируя синтез ДНК и РНК, и
практически не затрагивал белковый синтез. Токсин оказывал
повреждающее действие на развивающиеся эмбрионы мор‑
ского ежа, вызывая морфологические изменения и, как след‑
ствие, гибель эмбрионов.
Несмотря на то, что история исследования возбуди‑
теля псевдотуберкулеза насчитывает более 100 лет,
вопрос о его токсинах остается открытым. К настоя‑
щему времени есть сведения о нескольких белковых
токсинах Yersinia pseudotuberculosis [3], в том числе и
о термолабильном летальном токсине (ТлТ), однако,
роль этого токсина в патогенезе псевдотуберкулеза
неясна. Остаются неизвестными его мишени и ме‑
ханизм действия на клетки макроорганизма. Целью
настоящей работы явился анализ влияния термо‑
лабильного токсина Y. pseudotuberculosis на раз‑
витие эмбрионов морского ежа Strongylocentrotus
intermedius на ранних этапах эмбриогенеза, а также
действия токсина на биосинтез белка, ДНК и РНК в
этих клетках.
Эмбрионы морских ежей являются удобным объ‑
ектом для изучения различных физиологически ак‑
тивных веществ, в том числе при анализе их токсиче‑
ских эффектов [1]. К достоинствам этой модели отно‑
сятся возможность получения больших партий гамет
и синхронно развивающихся эмбрионов, относитель‑
ная простота инкубации в контролируемых услови‑
ях, а также возможность визуального наблюдения
эффекта воздействия различных соединений в ходе
эмбрионального развития. Яйцеклетки морского ежа
давно используются для изучения кинетики действия
лекарственных препаратов. Спермии иглокожих слу‑
жат уникальным объектом для определения токсич‑
ности различных веществ по их действию на подвиж‑
ность гамет и их оплодотворяющую способность.
На ранних стадиях развития в клетках эмбрионов
протекает интенсивный и достаточно синхронный
синтез нуклеиновых кислот. Обладая способностью
развиваться в морской среде без каких-либо доба‑
Тимченко Нэлли Федоровна – д-р мед. наук, профессор, руководи‑
тель лаборатории молекулярных основ патогенности бактерий НИИЭМ
СО РАМН; тел. 8 (4232) 44-26-04, e-mail: ntimch@mail.ru
вок, эмбрионы могут включать экзогенные предше‑
ственники в состав клеточных биополимеров [7]. Это
дает возможность исследовать процессы биосинтеза
нуклеиновых кислот и других биомолекул в эмбрио‑
нальных клетках, а также действие на эти процессы
различных агентов.
Материал и методы. Использован бесплазмидный
штамм Y. pseudotuberculosis 2517 III серотипа (Mollaret,
Франция). Токсин выделяли из штамма по методу,
описанному Н.Ф. Тимченко и др. [3]. LD50 токсина
для мышей составила 0,3 мкг. Концентрацию белка
в пробах определяли по M.M. Bradford [5]. В процес‑
се исследования использовали жидкостный альфабета радиометр Tri-Carb фирмы PerkinElmer, шейкер
S‑3.02.10M (Латвия), микроскоп с фотоаппаратом
Motic AE21, химически чистые реактивы, радиоак‑
тивно меченные нуклеозиды и аминокислоты про‑
изводства «Изотоп» (Россия), фильтры GF/С фирмы
Whatman (Англия). Для исследования взяты морские
ежи S. intermedius, отловленные в заливе Петра Вели‑
кого (Японское море). Работа проведена на Морской
экспериментальной станции ТИБОХ ДВО РАН.
Яйцеклетки получали путем встряхивания мор‑
ских ежей и стимуляции икрометания введением в
целомическую полость 1 мл 0,5 М KCl. Яйцеклетки
собирали в стеклянные стаканы объемом 100 мл с
морской водой. Осевшую икру отмывали от KCl про‑
фильтрованной морской водой. Сперму получали,
сильно встряхивая самцов морских ежей.
Для оплодотворения к суспензии яйцеклеток в
морской воде при мягком перемешивании добавля‑
ли сперму. Степень оплодотворения определяли под
микроскопом. Во всех экспериментах число оплодот‑
вореннных яйцеклеток составляло более 95 %. Опло‑
дотворенные яйцеклетки отмывали фильтрованной
морской водой от излишков спермы. Для развития
эмбрионов в пенициллиновые флаконы вносили по
2,5 мл взвеси яйцеклеток в морской воде. Затем в
опытные пробы добавляли разные концентрации ис‑
пытуемого токсина. Образцы инкубировали при 20°С
и непрерывном перемешивании с такой интенсивно‑
стью, чтобы эмбрионы не оседали на дно пробирки и
не разбрызгивались по стенкам выше слоя жидкости.
За развитием эмбрионов морских ежей наблюдали
под микроскопом при 200-кратном увеличении (оку‑
ляр – 10×, объектив – 20×).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
82
а
б
Рис. 1. Влияние термолабильного летального токсина Y. pseudotuberculosis на развитие эмбрионов морского ежа S. intermedius
после инкубации в течение 12 часов:
а – контроль без токсина, б – в присутствии 2 мкг/мл ТлТ. Световая микроскопия, ×200.
Для исследования биосинтеза нуклеиновых кислот
использовали [3Н]-тимидин и [3Н]-уридин, для изуче‑
ния биосинтеза белка – [3Н]-аланин или [3Н]‑лейцин.
Меченые нуклеозиды или аминокислоты добавляли
к суспензии эмбрионов до концентрации 5 мкКи/мл.
Через определенные промежутки времени до 24 часов
с момента оплодотворения отбирали аликвоты по
0,2 мл. Реакцию останавливали добавлением равного
объема холодной 10 %-ной трихлоруксусной кислоты.
Пробы выдерживали 30 мин при 4 °С и собирали оса‑
док фильтрованием через стеклянный фильтр GF/C.
Фильтры последовательно промывали холодной
5 %‑ной трихлоруксусной кислотой (2 раза по 20 мл),
5 мл этанола и высушивали. Радиоактивность всех
образцов определяли в толуольном сцинтилляторе:
1 л толуола, 4 г 2,5-дифенилоксазола, 0,1 г 1,4-ди-(5фенил-2-оксазолил)-бензола.
Результаты исследования. На первом этапе опреде‑
ления биологической активности термолабильного
летального токсина Y. pseudotuberculosis анализирова‑
лось влияние этого белка на оплодотворение яйцекле‑
ток морского ежа и на развитие эмбрионов. Сперму
морского ежа инкубировали в течение 30 мин в при‑
сутствии ТлТ в концентрации 2 мкг/мл. Затем спер‑
мии отмывали профильтрованной морской водой
для удаления токсина и проводили оплодотворение
необработанных яйцеклеток морского ежа. Процент
оплодотворенных яйцеклеток контролировали под
микроскопом. Аналогичный эксперимент проводили с
прединкубацией яйцеклеток с токсином в тех же усло‑
виях. При инкубации сперматозоидов с токсином не
было выявлено влияния последнего на их оплодотво‑
ряющую способность, а также на подвижность. Опло‑
дотворение, как и в контроле (без токсина), составило
более 95 %. Обработка токсином яйцеклеток морского
ежа не препятствовала их оплодотворению спермой,
но влияла на дальнейшее развитие эмбрионов.
Далее, для изучения действия ТлТ на развитие
эмбрионов токсин в конечной концентрации 1, 2 и 4
мкг/мл вносили в суспензию оплодотворенных и от‑
мытых от избытка спермы яйцеклеток. Плотность су‑
спензии составляла ~2500 эмбрионов на 1 мл морской
воды.
Под влиянием ТлТ Y. pseudotuberculosis происхо‑
дило формирование ряда морфологических измене‑
ний эмбрионов S. intermedius (рис. 1). На стадии 2–4
бластомеров обнаружено появление единичных эм‑
брионов с клетками разного размера. На стадии 4–8
бластомеров появлялись уродливые формы эмбрио‑
нов (10–15 %), у которых клетки отделялись друг от
друга, образуя рыхлую структуру. Через 4 часа изме‑
нялись уже до 40 % эмбрионов. На этой стадии можно
было наблюдать увеличенные, округлившиеся клет‑
ки, отделившиеся от эмбриона и вышедшие в среду
через разорванную оболочку. Некоторые эмбрионы
останавливались на стадии 4–8 бластомеров и далее
не делились. Однако, несмотря на резкие изменения
морфологии под влиянием ТлТ, клетки продолжали
делиться до тех пор, пока не наступал полный распад
эмбрионов.
Подобные изменения наблюдались и в экспери‑
ментах, когда развивающиеся эмбрионы были полу‑
чены из яйцеклеток, обработанных токсином до их
оплодотворения. Если же прединкубации с токсином
подвергались сперматозоиды, то эмбрионы, получен‑
ные из оплодотворенных ими яйцеклеток, развива‑
лись синхронно с контрольными, видимых измене‑
ний морфологии при этом не наблюдалось.
Для изучения действия ТлТ Y. pseudotuberculosis на
биосинтез ДНК и РНК в клетках исследовали вклю‑
чение [3H]-тимидина и [3H]-уридина в состав нукле‑
иновых кислот эмбрионов (рис. 2, 3). Уровень вклю‑
чения радиоактивно меченного тимидина в ДНК
возрастал практически линейно в течение 4 часов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оригинальные исследования
а
83
б
Рис. 2. Влияние термолабильного летального токсина Y. pseudotuberculosis на включение [3H]-тимидина (а) и [3H]-уридина (б)
в нуклеиновые кислоты клеток эмбрионов морского ежа S. intermedius:
1 – контроль; 2, 3, 4 – включение радиоактивного нуклеозида в присутствии 0,5, 1 и 2 мкг токсина соответственно.
развития эмбрионов. Затем интенсивность включе‑
ния предшественника снижалась. В течение 1 часа
после оплодотворения включения [3H]-уридина в со‑
став нуклеиновых кислот не регистрировалось. Затем
начался медленный рост этого показателя. Через 24
часа общий уровень радиоактивности в эмбрионах
превышал более чем на порядок включение уридина
через 6 часов развития.
Через 4 часа инкубации с ТлТ наблюдалось сниже‑
ние уровня включения экзогенного тимидина, начи‑
ная с дозы 1 мкг. Небольшое ингибирование синтеза
ДНК токсином сохранялось и через сутки развития
эмбрионов. В ответ на включение экзогенного уриди‑
на в клетки эмбрионов также наблюдался ингибиру‑
ющий эффект вплоть до 24 часов инкубации (рис. 2).
Интенсивность накопления [3H]-аланина в белке
развивающихся эмбрионов возрастала в течение 24
часов. Присутствие ТлТ на биосинтез белка практиче‑
ски не влияло. Лишь через сутки наблюдалось незна‑
чительное снижение уровня включения аминокисло‑
ты (рис. 3). Аналогичные результаты получены и при
использовании в качестве предшественника биосин‑
теза белка радиоактивно меченного лейцина.
Обсуждение полученных данных. Таким образом,
ТлТ Y. pseudotuberculosis не снижал подвижности
спермиев, а также не влиял на их оплодотворяющую
способность. Однако прединкубация яйцеклеток
морского ежа с токсином действовала на дальнейшее
развитие эмбрионов. Возможно, это связано с разной
проницаемостью клеточных оболочек спермиев и яй‑
цеклеток. Действие ТлТ на развивающиеся эмбрионы
проявлялось в изменениях их морфологии. Наряду с
появлением аномальных эмбрионов наблюдались эм‑
брионы, развитие которых останавливалось на ста‑
дии 4 или 8 бластомеров. При длительной инкубации
с токсином разрушалась оболочка эмбрионов и на‑
ступала их гибель.
Для поиска мишени действия ТлТ мы исследова‑
ли их действие на скорость синтеза таких клеточных
биополимеров, как ДНК, РНК и белок. Специфиче‑
ским индикатором синтеза ДНК, а также клеточного
Рис. 3. Действие термолабильного летального токсина
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis на включение [3H]-аланина в белок клеток
эмбрионов морского ежа S. intermedius:
1 – контроль без токсина; 2, 3 – включение радиоактивной аминокислоты в присутствии 2 и 4 мкг/мл токсина соответственно.
роста считается включение радиоактивно меченного
тимидина, поскольку тимидин является специфиче‑
ским предшественником ДНК и в другие макромо‑
лекулы напрямую не включается. Биосинтез ДНК
в эмбрионах является в основном репликативным
[6], что делает их привлекательной моделью для ис‑
следования веществ, влияющих на этот процесс. По
включению радиоактивного уридина можно судить о
скорости синтеза РНК в клетке.
Было обнаружено ингибирующее действие ТлТ
Y. pseudotuberculosis на включение экзогенных нуклео‑
зидов в клетки эмбрионов морского ежа, что может
свидетельствовать о его влиянии на биосинтез ну‑
клеиновых кислот. На первых этапах эмбрионального
развития происходит очень интенсивный синтез ДНК,
необходимый для быстрого деления клеток. Клетки
дробятся, не успевая увеличиваться в размерах. Уве‑
личение уровня включения уридина через сутки го‑
ворит об интенсивных метаболических процессах,
связанных с биосинтезом РНК. Это подтверждает‑
ся и ростом уровня синтеза белка в эмбриональных
клетках. На биосинтез белка ТлТ в концентрации
до 4 мкг/мл практически не влиял. В то же время
меньшие концентрации токсина снижали уровень
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
84
включения меченых нуклеозидов. Ингибирование
включения радиоактивно меченных тимидина и ури‑
дина может свидетельствовать о влиянии ТлТ на био‑
синтез ДНК и РНК.
Ранее на развивающихся эмбрионах морского ежа
S. intermedius исследовано действие термостабиль‑
ного летального токсина Y. pseudotuberculosis – белка
молекулярной массой 45 кД, вызывающего гибель
мышей [2, 3]. Этот токсин не влиял на включение ра‑
диоактивно меченных тимидина и уридина в нуклеи‑
новые кислоты эмбрионов морского ежа в интервале
концентрации от 10 до 200 мкг/мл [4]. Для того чтобы
исключить возможное влияние проницаемости обо‑
лочки оплодотворения клетки, были проведены кон‑
трольные эксперименты на ядрах, изолированных из
эмбрионов морского ежа, в которых идет в основном
репликативный синтез ДНК [6]. Данные, получен‑
ные в эксперименте in vitro, подтвердили отсутствие
действия термостабильного токсина на синтез ну‑
клеиновых кислот. В то же время этот токсин инги‑
бировал биосинтез белка в эмбрионах морского ежа
[4]. При концентрации токсина 50 мкг/мл эффектив‑
ность включения меченых аминокислот снижалась на
~70 %. Высокие концентрации токсина, необходимые
для ингибирования белкового синтеза, возможно,
обусловлены скоростью проникновения его в клетки.
На ранних стадиях развития эмбрионы морского ежа
окружены оболочкой оплодотворения, и она может
являться природным барьером для проникновения
токсина в клетку.
Термостабильный токсин Y. pseudotuberculosis
также влиял на эмбриогенез и повреждал эмбрионы
морского ежа. При инкубации с различными кон‑
центрациями этого токсина происходила остановка
клеточного деления некоторых эмбрионов на стадии
4–8 бластомеров. Однако, как и в случае с ТлТ, непо‑
врежденные эмбрионы не прекращали своего разви‑
тия. Это может быть связано с тем, что яйцеклетки
морского ежа содержат все компоненты, необходи‑
мые для запуска основных процессов биосинтеза ма‑
кромолекул сразу после оплодотворения. В ходе даль‑
нейшего развития разрушалась оболочка, и эмбрио‑
ны гибли через 36–48 часов инкубации с токсинами
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis.
Термостабильный и термолабильный белковые
токсины бактерий псевдотуберкулеза отличаются
друг от друга по молекулярной массе, отношению к
температуре, биологическим свойствам [3]. По всей
вероятности, это может обусловливать и различие
мишеней их действия на эукариотических клетках.
Таким образом, полученные данные свидетель‑
ствуют о том, что оба белковых токсина Y. pseudo­tu­
ber­cu­lo­sis оказывают влияние на развитие эмбрионов
морского ежа S. intermedius, вызывая тяжелые морфо‑
логические повреждения, остановку эмбриогенеза на
ранних этапах, разрушение клеток и гибель эмбрио‑
нов. Однако механизмы воздействия этих токсинов
на развитие эмбрионов морского ежа различаются.
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
Если термостабильный токсин угнетает синтез бел‑
ка, не затрагивая биосинтез нуклеиновых кислот,
то ТлТ практически не влияет на белковый синтез,
но ингибирует синтез ДНК и РНК. Однако меченые
нуклеозиды претерпевают внутри клетки сложные
метаболические превращения, и это не дает возмож‑
ности конкретизировать мишень действия токсина.
Ингибирующее действие может быть обусловлено
влиянием его на ферменты полимеризации ДНК или
РНК или на биосинтез предшественников нуклеино‑
вых кислот. Можно предположить, что ингибирова‑
ние синтеза ДНК и РНК в клетках развивающихся
эмбрионов может являться частью механизма реали‑
зации действия термолабильного токсина бактерий
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis. Для выяснения механизма дей‑
ствия токсина необходимы эксперименты с индиви‑
дуальными ферментами, что является предметом на‑
шей дальнейшей работы.
Литература
1. Бузников Г.А., Подмарев В.И. Морские ежи Strongylocentrotus
drobachiensis, S. nudus, S. intermedius // Объекты биологии
развития. М: Наука, 1975. С. 188–216.
2. Недашковская Е.П., Тимченко Н.Ф., Беседнов А.Л., Вертиев
Ю.В. Термостабильный токсин Yersinia pseudotuberculosis:
выделение, очистка, характеристика свойств // Журн. микробиол. эпидемиол. иммунобиол. 1995. № 4. С. 5–9.
3. Тимченко Н.Ф., Недашковская Е.П., Долматова Л.С., СомоваИсачкова Л.М. Токсины Yersinia pseudotuberculosis. Владивосток, 2004. 219 с.
4. Тимченко Н.Ф., Терентьев Л.Л., Недашковская Е.П. и др. Действие термостабильного токсина Yersinia pseudotuberculosis
на биосинтез ДНК, РНК и белка в эукариотических клетках
// Эпидемиология и инфекц. болезни. 2002. № 1. С. 22–25.
5. Bradford M.M. A rapid and sensitive method for the quantitation
of microgram quantities of protein utilizing the principle of proteindye-binding // Anal. Biochem. 1976. Vol. 72. P. 248–254.
6. Kukhanova M., Krayevsky A., Terentyeva N., Rasskasov V. Inhibition of replicative DNA synthesis in nuclei of Strongylocentrotus
intermedius urchin embryos by 2’,3’-dideoxy-3’-aminonucleoside-5’triphosphates // Biochim. Biophys. Acta. 1984. Vol. 783. P. 221–226.
7. Suzuki N., Mano Y. Phosphorylation of deoxyribonucleosides and
DNA synthesis in early cleaving embryos of the sea urchin // J. Biochem. 1974. Vol. 6. P. 1349–1362.
Поступила в редакцию 12.02.2010.
Characterizing Effect of Thermolabile Lethal
Toxin Yersinia Pseudotuberculosis on Embryogenesis
and Biosynthesis of DNA, RNA and Protein in Embryos
of Sea Urchin Strongylocentrotus Intermedius
N.A. Terentieva1, N.F. Timchenko2, E.V. Persiyanova2, V.A. Rasskazov1
1 Pacific Institute of Bioorganic Chemistry, FEB RAS (159 100
Aniv. Of Vladivostok Av. Vladivostok 690022 Russia), 2 Research
Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS (1 Selskaya St.
Vladivostok 690087 Russia)
Summary – The paper discusses effect of thermolabile lethal tox‑
in Yersinia pseudotuberculosis on embryogenesis of sea urchins
Strongylocentrotus intermedius and biosynthesis of nucleic acids
and proteins in embryo cells. As shown, the toxin has effect on
metabolic processes in cells by inhibiting synthesis of DNA and
RNA, and almost does not affect protein synthesis. The toxin is of
damaging action on sea urchin embryos in development and causes
morphological changes, thus leading to embryonic death.
Key words: Yersinia pseudotuberculosis, thermolabile lethal toxin, sea
urchin embryos, biosynthesis of nucleic acids and proteins.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 81–84.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Методика
85
УДК [616.34-002+616-002.71]-079.4
РАЗРАБОТКА И АПРОБАЦИЯ ВЫСОКОЭФФЕКТИВНЫХ ТЕСТ-СИСТЕМ ДЛЯ ДИАГНОСТИКИ
ИЕРСИНИОЗОВ
О.Ю. Портнягина1, О.П. Вострикова1, О.Д. Новикова1, М.П. Исаева1, А.М. Стенкова1, К.В. Гузев1, В.Г. Малашенкова2,
В.А. Хоменко1, О.В. Сидорова1, Т.А. Горбач3, Т.Ф. Соловьева1
1 Тихоокеанский институт биоорганической химии ДВО РАН (690022 Владивосток, пр-т 100 лет Владивостоку, 159),
2 Владивостокский
3 Медобъединение
государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2),
ДВО РАН (690022 Владивосток, ул. Кирова, 95).
Ключевые слова: иерсиниозы, диагностика, порины наружной мембраны.
Для верификации острых кишечных и вторично-очаговых
форм иерсиниозов разработана серия диагностических
тест-систем. В качестве антигенов для иммуноферментного
анализа использованы видоспецифические белки возбуди‑
телей псевдотуберкулеза и кишечного иерсиниоза (Yersinia
pseudotuberculosis и Y. enterocolitica) – порины наружной мем‑
браны иерсиний, для полимеразной цепной реакции – фраг‑
менты нуклеотидных последовательностей генов, кодирую‑
щих эти белки.
Уровень заболеваемости инфекциями в мире остается
высоким, несмотря на значительные успехи, достиг‑
нутые в борьбе с ними. По данным ВОЗ, ежегодно в
мире острые кишечные инфекции переносят 2 млрд
человек. В России из 5 млн случаев острых кишечных
инфекций, зарегистрированных за последние 10 лет,
половину составили заболевания неустановленной
этиологии. Псевдотуберкулез и кишечый иерсиниоз
имеют достаточный удельный вес в инфекционной
патологии человека и постоянно регистрируются на‑
ряду с другими кишечными инфекциями. В последние
годы, несмотря на тенденцию к снижению вспышеч‑
ной заболеваемости псевдотуберкулезом и кишечным
иерсиниозом, наблюдается рост числа спорадических
случаев [11]. Следует особо подчеркнуть, что боль‑
шая часть болеющих иерсиниозами – дети в возрасте
до 14 лет, они составляют более 65 % от общего чис‑
ла пациентов [2, 9]. Диагностика острых кишечных
инфекций, в том числе обусловленных иерсиниями,
характеризуется низкой эффективностью средств и
способов их верификации. Такое положение опреде‑
ляет устойчивое внимание ученых к совершенствова‑
нию бактериологических и разработке иммунохими‑
ческих методов лабораторной диагностики псевдоту‑
беркулеза и кишечного иерсиниоза. Особое значение
для выбора оптимальной схемы лечения имеет ран‑
няя диагностика этих заболеваний с помощью высо‑
коспецифичных и чувствительных тест-систем [13].
Иерсиниозные инфекции отличаются выражен‑
ным полиморфизмом клинических проявлений [1, 9].
Кроме того, характерными особенностями патогене‑
за иерсиниозов являются длительное сохранение воз‑
будителя в организме, незавершенность патологиче‑
ского процесса и нарушения иммуногенеза. Если на
Портнягина Ольга Юрьевна – канд. биол. наук, с. н. с. лаборатории
молекулярных основ антибактериального иммунитета ТИБОХ ДВО
РАН; тел.: 8 (4232) 31-07-17, e-mail: o_vl@piboc.dvo.ru
определенном этапе симптомы системного заболева‑
ния начинают превалировать над признаками инфек‑
ционного процесса, то наблюдается развитие ослож‑
нений или вторично-очаговых форм этой патологии.
Например, доказана роль иерсиний в формировании
хронических заболеваний желудочно-кишечного
тракта, мочевыводящих путей, а также в развитии
коллагенозов, артритов и др. [5, 10].
В настоящей работе приведены результаты раз‑
работки новых средств для ранней и дифференци‑
альной диагностики острых и вторично-очаговых
форм иерсиниозов. На основе неспецифических по‑
рообразующих белков наружной мембраны возбу‑
дителей псевдотуберкулеза и кишечного иерсиниоза
(Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis и Y. en­te­ro­co­li­ti­ca) разработаны
иммуноферментные тест-системы, фрагменты ну‑
клеотидных последовательностей генов, кодирующих
пориновые белки, использованы для генодиагности‑
ки с помощью полимеразной цепной реакции (ПЦР).
Материал и методы. Проанализированы образцы
сыворотки крови, полученные из лаборатории Ро‑
спотребнадзора по Приморскому краю, из стацио‑
нарного отделения Медобъединения ДВО РАН, из
кардиологического отделения Городской клиниче‑
ской больницы № 2 Владивостока. Исследованы 457
образцов сыворотки крови взрослых пациентов с ди‑
агнозами: псевдотуберкулез и кишечный иерсиниоз
(162), острая кишечная инфекция неясной этиологии
(70), поражение опорно-двигательного аппарата (65),
поражение периферической нервной системы (130),
сальмонеллез (30). Также изучены 55 образцов сы‑
воротки крови детей с кардиологической патологией
(40) и острой кишечной инфекцией неясной этиоло‑
гии (15). В качестве контроля взята сыворотка крови
45 здоровых доноров (Станция переливания крови).
В стационарных условиях использовались обще‑
клинические и стандартные лабораторные методы
(клинико-лабораторные, биохимический анализ,
функциональные пробы, ревматологические пробы),
инструментальное обследование (рентгенография и
сонография суставов, электро- и эхокардиогарфия).
Лабораторные и иммунологические исследования
проводили при поступлении в стационар, далее – в
динамике с интервалом 7–14 дней. В качестве серо‑
логического контроля использовали «Диагностикум
эритроцитарный кишечноиерсиниозный антигенный,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
86
сухой», производства Санкт-Петербургского НИИ
вакцин и сывороток, предприятия по производству
бактерийных препаратов ФМБА России. Анализ сы‑
воротки крови в реакции непрямой гемагглютина‑
ции осуществлялся на базе лечебных учреждений
согласно существующим нормативным документам:
инструкция МЗ СССР № 15-6/42 «По эпидемиологии,
лабораторной диагностике иерсиниозов, организа‑
ции и проведению профилактических и противоэпи‑
демических мероприятий» и инструкция МЗ СССР
«По применению биодиагностикума эритроцитарно‑
го кишечноиерсиниозного».
Бактериологическое обследование проводилось на
базе лаборатории Роспотребнадзора по Приморско‑
му краю в соответствии с нормативными инструк‑
циями (МУ 3.1.1.2438-09; протокол № 3 от 25 декабря
2008 г.). Схема исследования включала обогащение
материала при низкой температуре, использование
дифференциально-диагностичесикх сред для выделе‑
ния и идентификации культур, определения их био‑
типа, серотипа, вирулентности. Видовая принадлеж‑
ность культур устанавливалась по комплексу типич‑
ных морфологических, культуральных, биохимиче‑
ских, антигенных и других свойств. Серотипирование
штаммов Y. enterocolitica проводилось с помощью реак‑
ции агглютинации на стекле по общепринятой мето‑
дике с диагностичекими сыворотками (коммерческий
набор О-моновалентных сывороток) к Y. en­te­ro­co­li­ti­ca
серогрупп О:3, О:4, О:4.32, О:4.33, О:5, О:5.27, О:6.30,
О:6.31, О:7.8, О:9, О:13 и О:13.7 (согласно прилагаемой
инструкции и МУ 3.1.1.2438-09). Выделенные от боль‑
ных культуры Y. enterocolitica принадлежали к О:3, О:9
и О:5.27 серовариантам возбудителя.
Для выделения поринов использовали штамм 134
Y. en­te­ro­co­li­ti­ca серовара О:3 и штамм 598 Y. pseudo­
tu­ber­cu­lo­sis серовара IB из коллекции НИИЭМ СО
РАМН. Для генодиагностики были взяты штаммы не‑
скольких видов иерсиний из коллекции НИИЭМ СО
РАМН (табл.).
Для исследования сыворотки крови применяли не‑
прямой вариант иммуноферментного анализа (ИФА)
на микропланшетах Costar (США). В качестве анти‑
видовых антител использовали коммерческие имму‑
ноферментные конъюгаты производства НИИЭМ им.
Н.Ф. Гамалеи (г. Москва). Результаты учитывали на
спектрофотометре μQuant, BIO-TEK INSTRUMENTS.
INC (США) при 492 нм. В качестве хромогена приме‑
няли 0,04 %-ный раствор ортофенилендиамина.
При определении диагностического титра в ИФА
на основе порина из Y. enterocolitica сравнивали ре‑
зультаты анализа индивидуальных и пуловых сыво‑
роток здоровых доноров и индивидуальных сыворо‑
ток крови больных кишечным иерсиниозом с бакте‑
риологически подтвержденным диагнозом при раз‑
личных разведениях (1/100, 1/200, 1/400, 1/800, 1/1600
и 1/3200). Величину, равную отношению средних зна‑
чений оптической плотности продукта ферментатив‑
ной реакции антигена с сывороткой крови больных
Микроорганизмы, использованные в работе
Штамм/плазмида
Микроорганизм
Таблица
Серотип
3260 (82-, 48-)
Y. pseudotuberculosis
IB
М4835, М4836
Y. pseudotuberculosis
IB
M3159
Y. pseudotuberculosis
III
M3747
Y. pseudotuberculosis
IV
164
Y. enterocolitica
O:3
1234
Y. enterocolitica
O:3
6579
Y. enterocolitica
O:9
4849
Y. frederiksenii
Не определен
253/8744
Y. intermedia
Не определен
991
Y. kristensenii
Не определен
иерсиниозом и здоровых доноров при различных
разведениях, определяли по формуле:
Fс/Fзд при Fс=Fоп–Fф,
где Fс – оптическая плотность продукта специфиче‑
ской реакции антиген/антитело (антитело – сыво‑
ротка крови); Fоп – общая оптическая плотность про‑
дукта реакции; Fф – оптическая плотность продукта
неспецифической фоновой реакции; Fзд – оптическая
плотность продукта реакции антигена с сывороткой
здорового донора (отрицательный контроль). Резуль‑
тат считали положительным при Fс/Fзд≥2,1. Величи‑
ны, соответствующие отношению Fс/Fзд в указанном
ранее диапазоне разведений сывороток, оказались
равны 3,6, 4,0, 4,2, 5,5, 5,0 и 4,1 соответственно. За
диагностический титр были приняты разведения
1/800–1/1600, при этих титрах можно было достовер‑
но дифференцировать больного иерсиниозом и здо‑
рового донора.
В качестве антигена в ИФА использовали термоде‑
натурированные порины наружной мембраны Y. en­te­
ro­co­li­ti­ca и Y. pseudotuberculosis, выделенные по методу
Rosenbusch в нашей модификации [3].
Образцы бактериальной ДНК выделяли из цельной
крови с помощью набора «ДНК-сорб-В-50» (ЦНИИ
эпидемиологии МЗ РФ, г. Москва) в соответствии с
рекомендациями производителя. Дизайн праймеров
был выполнен с использованием программ Primer
Premier 5 и GeneRunner. Специфические прайме‑
ры были синтезированы ЗАО «Евроген» (г. Москва).
В работе использовались Taq ДНК-полимеразы про‑
изводства Applied Biosystems (США) и «Сибэнзим»
(г. Новосибирск) в соответствии с рекомендациями
производителя. ПЦР проводили в буфере, содержа‑
щем 1,5 мМ MgCl2, 200мкМ dNTP, по 50 пМ прямого и
обратного праймеров, 2,5 ед. Taq ДНК-полимеразы и
25–50 нг матрицы ДНК. Температурный режим ПЦР:
1) предварительная денатурация хромосомной ДНК
при 95°C – 3 мин; 2) 30 циклов денатурации при 94°C –
20 с, отжига при 55°C – 30 с и полимеразной реакции
при 72°C – 1 мин 10 с; 3) достройка ПЦР-фрагментов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Методика
при 72°C – 5 мин. Результаты реакции анализировали
с помощью электрофореза в 1 %-ном агарозном геле.
ПЦР-фрагменты были клонированы в pBluescript
SK (–) либо были использованы для прямого секве‑
нирования после очистки силикагелем (Sigma, США).
Секвенирование проводили в трех повторениях для
исключения возможных ошибок при амплификации.
Нуклеотидные последовательности ПЦР-продуктов
определяли по методу Сэнгера на автоматическом
ДНК-секвенаторе ABI 310 (Applied Biosystems, США)
с использованием универсальных прямого и обрат‑
ного М13-праймеров и секвенирующего набора ABI
Prism BigDye Terminator (Applied Biosystems, США).
Статистическую обработку полученных данных
проводили с использованием пакета прикладных про‑
грамм Microsoft Exel. Объем выполненных исследова‑
ний позволяет оценить результаты с достоверностью
95–99 %. Достоверность полученных результатов под‑
тверждали, определяя стандартное отклонение (δ) и
стандартную ошибку (по формуле для ограниченной
выборки), нижний и верхний пределы доверитель‑
ного интервала значений. Достоверность различий
средних величин оценивали с использованием крите‑
рия Стьюдента.
Результаты исследования. Ранее в лаборатории мо‑
лекулярных основ антибактериального иммунитета
ТИБОХ ДВО РАН была разработана тест-система ИФА
для диагностики псевдотуберкулеза на основе порина
наружной мембраны Y. pseudotuberculosis (иерсинина)
[6]. Наши исследования показали, что использование
иерсинина в ИФА обеспечивает не только высокий
уровень (95–98 %) дифференциальной диагностики
псевдотуберкулеза и других кишечных инфекций со
сходными клиническими признаками, но и позволяет
выявлять заболевание на ранних стадиях и независи‑
мо от сероварианта возбудителя [7].
С целью расширения сферы применения ИФА на
основе поринов для верификации иерсиниозов была
разработана вторая тест-система на основе порообра‑
зующего белка наружной мембраны Y. en­te­ro­co­li­ti­ca
для диагностики кишечного иерсиниоза. Предпосыл‑
кой для создания этой тест-системы явились ранее
полученные данные о том, что этот порин является
иммунодоминантным белком и видоспецифическим
антигеном, поскольку взаимодействует с антителами
к различным серовариантам возбудителя кишечного
иерсиниоза [4].
При конструировании тест-системы на основе
порина из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca определялись следующие
параметры: концентрация антигена, наносимого на
планшет, и разведение исследуемой сыворотки кро‑
ви. Концентрация антигена составила 10 мкг/мл, за
диагностический титр сыворотки было принято раз‑
ведение 1/800–1/1600. В ходе апробации тест-системы
для диагностики кишечного иерсиниоза были про­
анализированы сыворотки крови больных с харак‑
терными клиническими признаками заболевания, а
также, учитывая полиморфизм иерсиниозной инфек‑
87
ции, сыворотки крови больных псевдотуберкулезом
и сальмонеллезом. Показано, что при разведении
1/800–1/1600 оптическая плотность продуктов реак‑
ции сыворотки крови больных псевдотуберкулезом с
порином из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca была в 1,5–2 раза ниже, а
больных сальмонеллезом – не превышала контроль‑
ных значений. Следует отметить, что в 12 % случаев
в сыворотках здоровых доноров был обнаружен по‑
вышенный уровень антител к порину. Этот результат
коррелирует с наблюдениями некоторых авторов о
том, что в регионах с постоянно циркулирующим воз‑
будителем заболевания общий фон уровня антител в
крови местных жителей выше, чем по стране в целом
[14]. Для сравнения эффективности и чувствитель‑
ности предлагаемой тест-системы и используемой в
клинической практике реакции непрямой гемагглю‑
тинации на основе эритроцитарного кишечноиерси‑
ниозного диагностикума, были выбраны сыворотки
больных с бактериологически подтвержденным диа‑
гнозом. Обнаружено, что эффективность ИФА более
чем в 2 раза выше (90 %) по сравнению с реакцией не‑
прямой гемагглютинации (42 %).
Таким образом, ИФА на основе видоспецифическо‑
го белка-порина наружной мембраны Y. enterocolitica
является высокоэффективным методом диагности‑
ки кишечного иерсиниоза, позволяет выявлять спе­
цифические антитела к порину в сыворотках крови
больных независимо от серологического варианта
возбудителя и обеспечивает дифференциацию дан‑
ного заболевания от других кишечных инфекций.
Клинические проявления псевдотуберкулеза и
кишечного иерсиниоза имеют много общего. Кроме
того, в современных условиях фактическая заболе‑
ваемость, особенно иерсиниозом, значительно выше
официально зарегистрированной, поскольку лабора‑
торная диагностика данных инфекций остается не­
унифицированной и недифференцированной. Про‑
веденные нами исследования показали, что проблему
дифференциальной диагностики иерсиниозов можно
решить при комплексном использовании двух тестсистем ИФА на основе поринов из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca и
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis. Так, при анализе сыворотки кро‑
ви от 70 больных с неясным диагнозом и клинически‑
ми симптомами острой кишечной инфекции в 5,7 %
случаев возбудителем оказался псевдотуберкулезный
микроб, а 54 % пациентов были больны кишечным
иерсиниозом. Этот вывод сделан на основании того,
что уровень антител к порину из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca (при
диагностическом титре 1/1600) в сыворотке крови
второй группы больных в среднем был в 2 раза выше,
чем к порину из Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis. У больных пер‑
вой группы уровень антител к порину из Y. pseudo­tu­
ber­cu­lo­sis при диагностическом титре 1/800 был в 1,5
раза выше, нежели к порину из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca.
Иерсиниоз отличается от других кишечных ин‑
фекций развитием рецидивирующих, осложненных
и хронических состояний, что, в свою очередь, явля‑
ется триггером аутоиммунных заболеваний. В связи
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
88
с этим проблема установления причин возникнове‑
ния иммунной патологии требует совершенствова‑
ния диагностических подходов, позволяющих вери‑
фицировать инфекционный процесс на различных
стадиях.
Мы использовали тест-системы ИФА на осно‑
ве белков-поринов для установления этиологии
вторично-очаговых форм иерсиниозов [8]. Апроба‑
ция проходила на базе Медицинского объединения
Дальневосточного отделения РАН при обследовании
лиц, находившихся на стационарном и амбулаторном
лечении. В сыворотке крови пациентов с симптома‑
ми поражения опорно-двигательного аппарата (де‑
формирующий артроз, инфекционный артрит, рев‑
матоидный артрит) в 42 % случаев были обнаружены
антитела к порину Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis. Антитела к
порину Y. enterocoltica в анализируемых сыворотках
не выявлены.
Показано, что тест-система на основе поринов
иерсиний имеет высокую диагностическую ценность
при установлении этиологии заболеваний, связанных
с поражениями периферической нервной системы
(вертеброгенная люмбальгия, дискогенный радику‑
лит) на разных стадиях заболевания (обострение, ре‑
миссия, хроническое состояние). В сыворотках крови
этих пациентов в 32 % случаев были выявлены анти‑
тела к порину из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca, в 17 % случаев – к по‑
рину из Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis в диагностических титрах
независимо от стадии болезни.
С помощью тест-систем на основе поринов про‑
веден анализ сыворотки крови детей, находившихся
на лечении в кардиологическом отделении Городской
клинической больницы № 2 с диагнозом «миокар‑
дит». В 10 % случаев обнаружены антитела к порину
Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis, в 5 % случаев – к порину Y. en­
te­ro­co­li­ti­ca. Следовательно, причиной наблюдаемой
сердечно-сосудистой патологии могли быть перене‑
сенные ранее псевдотуберкулез и кишечный иерси‑
ниоз.
С целью совершенствования способов ранней и
дифференциальной диагностики иерсиниозов нами
был разработан метод ПЦР на основе праймеров,
комплементарных консервативным участкам после‑
довательностей генов ompF-подобных поринов па‑
тогенных для человека Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis и Y. en­te­
ro­co­li­ti­ca. Ранее с помощью ПЦР были клонированы
нуклеотидные последовательности соответствующих
генов и по ним определены первичные структуры
OmpF-подобных поринов этих возбудителей. Пока‑
зано, что аминокислотные последовательности по‑
ринов иерсиний имеют между собой высокую (более
80 %) степень гомологии. Методом множественного
выравнивания последовательностей зрелых ompFпоринов иерсиний определено, что консервативные
участки их полипептидной цепи локализованы в
трансмембранных доменах, а вариабельные – соот‑
ветствуют наружным участкам (так называемым на‑
ружным петлям).
а
б
Рис. Электрофорез в 1,5 %-ном агарозном геле:
а – первый этап генодиагностики; б – второй этап генодиагоностики.
1 – Y. intermedia, 2 – Y. frederiksenii, 3 – Y. kristensenii, 4, 5 – Y. en­te­ro­co­li­ti­
ca, 6–8 – Y. pseudotuberculosis, 9 – ДНК-маркеры 100–150 п.н.
Для выяснения возможного полиморфизма ну‑
клеотидной последовательности гена ompF было
проведено исследование 4 штаммов Y. pseudo­tu­ber­cu­
lo­sis и 3 штаммов Y. en­te­ro­co­li­ti­ca, а также некоторых
штаммов непатогенных для человека видов иерсиний
(Y. fre­de­rik­se­nii, Y. intermedia, Y. kristensenii). Штаммы
патогенных иерсиний были изолированы от лиц с
различными клиническими проявлениями заболева‑
ния и отличались по эпидемиологической характери‑
стике. Данные, полученные при сравнении участков
нуклеотидных последовательностей, использовали
при конструировании специфичных ПЦР-праймеров
для дифференциации иерсиний.
Для выявления генетического материала бактерий
рода Yersinia была подобрана гнездная (nested) систе‑
ма праймеров. Для первого шага ПЦР сконструиро‑
вана пара типоспецифических праймеров, которые
были комплементарны наиболее консервативным
участкам, кодирующим область гена поринов иерси‑
ний OmpF (F3 S-TGCAGTAGTAATCCCAGC-Y; RY S’‑
CGGATCCTTAGAACTGATAAACCAAGCC-Y).
Для второго шага ПЦР выбрана пара прай‑
меров, комплементарных определенному участ‑
ку в составе ompF-гена Y. en­te­ro­co­li­ti­ca (F227
S-GTCTGGGCTTTGCTGGTCTG-Y;
R614
S’GCGTCGTATTTAGCACCAACG-Y). Анализ образ‑
цов бактериальной ДНК, представленных 3 штамма‑
ми Y. en­te­ro­co­li­ti­ca и 4 штаммами Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis,
показал, что на первом этапе ПЦР у всех бактерий
рода Yersinia образуется фрагмент ожидаемой длины
в 1100 нуклеотидов. Прямое секвенирование под‑
твердило, что полученные ПЦР-фрагменты соответ‑
ствуют ompF-гену Yersinia (рис., а). На втором этапе
образуется ПЦР-фрагмент длиной в 600 нуклеотидов,
специфичный только для штаммов Y. en­te­ro­co­li­ti­ca
(рис., б).
Апробацию полученных праймеров проводили с
использованием клинического материала – 15 образ‑
цов крови детей, находящихся на лечении в детском
инфекционном отделении Городской клинической
больницы № 2 Владивостока. В нескольких образцах
выявлен генетический материал, соответствующий
ompF-гену Yersinia. ДНК патогенных сероваров Y. en­
te­ro­co­li­ti­ca обнаружена в 3 образцах, ДНК иерсинии
неопределенного вида – в 1 образце.
Таким образом, тест-система на основе типоспе‑
цифических праймеров, комплементарных наиболее
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Методика
консервативным участкам в области гена поринов
иерсиний ompF и участку ompF-гена Y. en­te­ro­co­li­ti­ca,
может быть использована в клинической практике
как экспресс-метод для обнаружения генетического
материала патогенных и непатогенных для человека
бактерий рода Yersinia и дифференциальной диагно‑
стики кишечного иерсиниоза, вызываемого патоген‑
ными сероварами Y. en­te­ro­co­li­ti­ca.
Обсуждение полученных данных. В практическом
здравоохранении доступен широкий круг лабора‑
торных методов диагностики иерсиниозов, начи‑
ная с классического бактериологического посева и
рутинного серологического анализа и заканчивая
молекулярно-генетическими методами исследования.
Главным достоинством предлагаемых нами методов
диагностики является использование в качестве диа‑
гностических антигенов видоспецифических белков
(ompF-подобных поринов наружной мембраны иер‑
синий), что позволяет определять заболевание, вызы‑
ваемое всеми серовариантами данных возбудителей.
В ходе исследований предложены новые подходы,
позволяющие проводить дифференциальную диа‑
гностику различных форм иерсиниозов, с помощью
тест-систем ИФА на основе поринов из Y. en­te­ro­co­li­ti­ca
и Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis, а также осуществлять экспрессдиагностику генетического материала бактерий рода
Yer­si­nia и дифференциацию вида Y. en­te­ro­co­li­ti­ca с по‑
мощью ПЦР на основе праймеров, специфических
к нуклеотидной последовательности хромосомного
гена ompF.
Особенностью патогенеза иерсиниозной и псев‑
дотуберкулезной инфекции является развитие вслед
за кишечными проявлениями внекишечных ослож‑
нений, которые наблюдаются иногда в течение не‑
скольких месяцев, а у части больных – даже в течение
несколько лет [13]. Это обусловлено тем, что одновре‑
менно с инфекционным процессом в организме мо‑
гут развиваться различные по степени выраженности
иммунопатологические изменения (или вторичноочаговые формы иерсиниоза). Последние рассматри‑
ваются как аутоиммунные, поскольку они обуслов‑
лены особенностями самого возбудителя. Иерсинии
проявляют антигенную мимикрию, т. е. обладают
общими антигенами, сходными с антигенами тканей
и органов человека [15]. По мнению некоторых ис‑
следователей, такие антигены у бактерий и человека
не являются полностью идентичными, а содержат об‑
щие анигенные детерминанты (эпитопы), что создает
предпосылки для развития в инфицированном орга‑
низме аутоиммунного процесса [11, 15].
Известно, что наиболее часто при иерсиниозах
возникают осложнения в виде поражения опорнодвигательного аппарата и периферической нервной
системы. Кроме того, иерсиниозы, как и другие бакте‑
риальные инфекции, могут сопровождаться развити‑
ем сердечно-сосудистых расстройств, обусловленных
токсическим поражением синусового узла и прово‑
дящей системы, что выражается в приглушении сер‑
89
дечных тонов, систолическом шуме и кардиографи‑
ческих изменениях различного характера. Тяжелая
форма заболевания иногда приводит к токсическому
поражению сердечной мышцы или инфекционноаллергическому миокардиту.
Нами впервые продемонстрирована возможность
применения тест-систем ИФА на основе поринов на‑
ружной мембраны Y. pseudo­tu­ber­cu­lo­sis и Y. en­te­ro­co­li­
ti­ca для установления этиологии вторично-очаговых
форм заболеваний. Полученные результаты, на наш
взгляд, являются очень перспективными, поскольку
этиологическая верификация таких иммунопатоло‑
гий практически не осуществляется ввиду отсут‑
ствия специфических методов диагностики. Кроме
того, в настоящее время не существует нормативных
документов, регламентирующих сроки и объем дис‑
пансерного наблюдения за лицами, перенесшими
иерсиниоз. В практическом здравоохранении диспан‑
серное наблюдение за реконвалесцентами осущест‑
вляется обычно в течение 1–3 месяцев после выписки
из стационара. Однако неблагоприятные исходы иер‑
синиозной инфекции нередко проявляются спустя
несколько месяцев после острого периода болезни,
причем полиморфной симптоматикой. В большин‑
стве случаев пациенты с формирующейся постиер‑
синиозной патологией обращаются за медицинской
помощью не к инфекционистам, а к врачам смеж‑
ных специальностей, которые зачастую расценивают
данную клиническую картину как проявление само‑
стоятельной нозологии, не связанной с иерсиниозом.
Использование видоспецифических белков-поринов
в качестве диагностических антигенов позволяет в
значительной степени повысить эффективность диа‑
гностики иерсиниозов. Широкое распространение
предлагаемых тест-систем в медицинской практике
позволит устранить несоответствие между эпидеми‑
ческой значимостью иерсиниозов и низким уровнем
развития средств ранней и дифференциальной диа‑
гностики их острых кишечных и вторично-очаговых
форм, а также обеспечит возможность проведения
своевременной и адекватной терапии.
Авторы выражают глубокую признательность
сотрудникам НИИЭМ СО РАМН д-ру мед. наук профессору Н.Ф. Тимченко и д-ру мед. наук Ф.Н. Шубину за
предоставленные штаммы микроорганизмов, многолетнее плодотворное сотрудничество и ценные замечания в ходе обсуждения результатов данной работы.
Работа поддержана грантом 03-1-0-05-004 президиума РАН по программе «Фундаментальные науки –
медицине».
Литература
1. Бениова С.Н, Гордеец А.В., Малашенкова В.Г. и др. Иммунопатологические аспекты иерсиниозных инфекций у детей //
Педиатрия. 2001. № 2. С. 111–112.
2. Быданов М.Л. Некоторые клинические особенности течения иерсиниозной инфекции у детей // Экология человека.
1999. № 3. C. 65–66.
3. Вострикова О.П., Ким Н.Ю., Лихацкая Г.Н. и др. Структура и функция порообразующих белков бактерий рода
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
90
Yersinia. I. Выделение с сравнительная характеристика
физико-химических свойств и функциональной активности поринов иерсиний . // Биоорг. химия. 2006. Т. 32, № 4.
С. 371–383.
4. Вострикова О.П., Лихацкая Г.Н., Новикова О.Д., Соловьева Т.Ф. Антигенное родство и функциональные свойства
поринов рода Yersinia // Биол. мембраны. 2000. Т. 17, № 4. С.
399–409.
5. Каманцев В.Н., Скрипченко Н.В., Тихомирова О.В., Бехтерова М.К. Поражения периферической нервной системы при
иерсиниозной инфекции у детей // Российский мед. журн.
2003. № 2. С. 27–29.
6. Портнягина О.Ю., Вострикова О.П., Хоменко В.А. и др.
Апробация иммуноферментной тест-системы на основе
белка-порина из Yersinia pseudotuberculosis для диагностики
псевдотуберкулеза (экстраинтестинального иерсиниоза) у
детей // Иммунология. 2000. № 2. C. 59-61.
7. Портнягина О.Ю., Новикова О.Д., Вострикова О.П. и др.
Бактериальные порины как перспективные антигены для
диагностики и вакцинопрофилактики инфекционных заболеваний // Вестник ДВО РАН. 2004. № 3. С. 7–34.
8. Портнягина О.Ю., Вострикова О.П., Хоменко В.А. и др. Иммунопатологии, вызываемые иерсиниями, и их диагностика // Физиология и здоровье человека: тез. докл. 1-го Съезда
физиологов СНГ. Сочи, 2005. Т. 2. С. 112–113.
9. Псевдотуберкулез / Сомов Г.П., Покровский В.И., Беседнова Н.Н., Антоненко Ф.Ф. М.: Медицина, 2001. 256 с.
10. Смирнов И.В. Возбудитель иерсиниоза и близкие к нему микоорганизмы // Клин. микробиол. антимикроб. химиотер.
2004. Т. 6. С. 10–21.
11. Ценева Г.Я. Иерсинии и иерсиниозы. СПб.: Медмассмедиа,
2006. 168 с.
12. Шурыгина И.А., Чеснокова М.В., Климов В.Т. Клиниколабораторная диагностика псевдотуберкулеза при спорадическом уровне заболеваемости // Актуальные вопросы
инфекционной патологии: тез. докл. Международного евроазиатского конгресса по инфекционным болезням. Витебск,
2008. Т.1. С. 197.
13. Ющенко Г.В. Современное состояние проблемы иерсиниозов
// Эпидем. инфекц. болезни. 1998. № 6. C. 8–11.
14. Makiikola O., Heesemann J., Toivanen A., Granfors K. High frequency of Yersinia antibodies in healthy populations in Finland
and Germany.// Rheumatology Internat. 1997. Vol. 16, No. 6.
P. 227–229.
15. Wenzel B.E., Heeseman J., Heufelder A. et al. Enteropathogenic
Yersinia enterocolitica and organ-specific autoimmune diseases
in man // Contrib. Microbiol. Immunol. 1991. Vol. 12, No. 3.
P. 80–88.
Поступила в редакцию 10.02.2010.
Development and Approval of High-Efficiency Test
Systems Intended for Diagnosing Yersiniosis
O.Yu. Portnyagina1, O.P. Vostrikova1, O.D. Novikova1, M.P. Isaeva1,
A.M. Stenkova1, K.V. Guzev1, V.G. Malashenkova2, V.A. Khomenko1,
O.V. Sidorova1, T.A. Gorbach3, T.F. Soloviova1
1 Pacific Institute of Bioorganic Chemistry, FEB RAS (159 100 Aniv.
Of Vladivostok Av. Vladivostok 690022 Russia), 2 Vladivostok State
Medical University (2 Ostryakova Av. Vladivostok 690950 Russia),
3 Medical Association of FEB RAS (95 Kirova St. Vladivostok 690022
Russia)
Summary – Various diagnostic test systems are used to verify acute
bowel-related and secondary nidal forms of yersiniosis. Speciesspecific proteins of pseudotuberculosis and bowel-related yersini‑
osis pathogens (Yersinia pseudotuberculosis and Y. enterocolitica)
being outer membrane porins are used as antigens to perform
enzyme-linked immunoelectrodiffusion essay. The fragments of
nucleotide sequences of gens encoding these proteins are used to
perform polymerase chain reaction.
Key words: yersiniosis, diagnostics, outer membrane porins.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 85–90.
УДК 616.98:578.824.1-036.88(571.63)
ВПЕРВЫЕ ВЫЯВЛЕННЫЙ ЛЕТАЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ ЛИССАВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ
В ПРИМОРСКОМ КРАЕ
Г.Н. Леонова1, И.В. Ченцова2, С.А. Петухова3 , Л.М. Сомова1, С.И. Беликов4, И.Г. Кондратов4, Н.В.Крылова1,
Н.Г. Плехова1, Е.В. Павленко1, Е.В. Романова4, В.А. Мацак2, Г.А. Смирнов2, Д.В. Новиков2
1 НИИ
эпидемиологии и микробиологии СО РАМН (690087 г. Владивосток, ул. Сельская, 1),
краевая клиническая больница № 1 (690090 г. Владивосток, ул. Алеутская, 57),
3 Владивостокский государственный медицинский университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2),
4 Лимнологический институт СО РАН (664033 г. Иркутск, ул. Улан-Батора, 3)
2 Приморская
Ключевые слова: лиссавирус, клиника, морфология, молекулярная генетика.
Представлены данные комплексного изучения летально‑
го случая лиссавирусной инфекции, впервые выявленной на
территории Яковлевского района Приморского края. Доказа‑
тельством этиологической принадлежности случая послужи‑
ли данные эпидемиологического анамнеза (контакт с летучей
мышью), клиники инфекции, а также результаты вирусологи‑
ческого, морфологического и молекулярно-генетического ис‑
следований. Это первый верифицированный случай лиссави‑
русной инфекции на территории Сибири и Дальнего Востока.
Лиссавирусы являются представителями рода Lis­sa­vi­
rus, принадлежащего к семейству Rhabdoviridae. Род
Леонова Галина Николаевна – д-р мед. наук, профессор, заведующая
лабораторией клещевого энцефалита НИИЭМ СО РАМН); тел.: 8 (4232)
44-07-12, e-mail: galinaleon@mail.primorye.ru
Lis­sa­vi­rus включает 7 генотипов. К 1-му относят вирус
классического бешенства, широко распространенный
на всех континентах земного шара. В Центральной и
Южной Африке циркулируют вирусы 2-го (Lagos bat
vi­rus), 3-го (Mokola virus) и 4-го (Duvenhage virus) гено‑
типов. В странах Европы и в европейской части Рос‑
сии циркулируют лиссавирусы европейских летучих
мышей 1-го и 2-го субтипов (EBLV-1 и EBLV-2), отно‑
сящиеся к 5-му и 6-му генотипам, которые изолиро‑
ваны от летучих мышей и от людей, укушенных ими.
Лиссавирус австралийских летучих мышей (ABLV)
относится к 7-му генотипу, изоляты которого также
получены от людей [1]. Недавно были открыты четы‑
ре новых лиссавируса: Араван (Кыргызстан), Худжанд
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наблюдения из практики
(Таджикистан), Иркут (Восточная Сибирь) и западно‑
кавказкий вирус летучих мышей (Кавказский регион),
которые изолированы только от летучих мышей и
были идентифицированы как лиссавирус европейских
летучих мышей 1-го субтипа (EBLV-1) [4, 8, 9].
Риск заражения людей вирусом летучих мышей
невелик. Ежеквартально в Европе (Франция, Испа‑
ния, Словения, Германия, Румыния, Украина, Россия
и др.) регистрируют единичные случаи заражения
рукокрылых и людей [6]. О подтвержденных случа‑
ях бешенства после укуса летучей мыши сообщали
на Украине и в России [5]. Они были связаны с лис‑
савирусом европейских летучих мышей 1-го субтипа
(EBLV-1). Случаи лиссавирусной инфекции в Сибири
и на Дальнем Востоке России до настоящего времени
известны не были.
В данном сообщении приводятся клиникоэпидемиологическая характеристика и результаты
идентификации летального случая лиссавирусной
инфекции, впервые выявленной на азиатской терри‑
тории России в Приморском крае.
Больная Ж., 20 лет, заболела остро 10.09.2007 г. по‑
сле резкого переохлаждения (промокла под дождем):
повысилась температура тела (до 38 °С), появились
диплопия и интенсивная головная боль, дрожание
головы и рук, была неоднократная рвота. 11.09.2007 г.
была госпитализирована в инфекционное отделение
больницы г. Уссурийска.
Из анамнеза. Постоянно проживала в с. Озерное
Яковлевского района Приморского края. К моменту
начала заболевания приехала в г. Уссурийск на уче‑
бу в медицинский колледж. В эпиданамнезе обраща‑
ли на себя внимание два факта. Во-первых, находясь
11–12.07.2007 г. в лесной зоне Яковлевского района,
Ж. отметила присасывание клеща в области поясни‑
цы. Ранее прививалась против клещевого энцефа‑
лита, получала плановые ревакцинации. Во-вторых,
10.08.2007 г. в с. Озерное Яковлевского района произо‑
шло случайное столкновение девушки с летучей мы‑
шью, проникшей в помещение. Испуганное громкой
музыкой животное налетело на девушку и поранило
ей нижнюю губу, нанеся две тонкие параллельные ца‑
рапины с появлением капельки крови. Раны зажили
быстро. Со слов матери – медицинского работника –
воспалительного инфильтрата на месте раны и уве‑
личения региональных лимфатических узлов на про‑
тяжении месяца не наблюдалось. Самочувствие оста‑
валось нормальным, никаких жалоб не предъявляла.
Прививки против бешенства не получала.
В клинике состояние больной продолжало ухуд‑
шаться: нарастала общемозговая симптоматика (диф‑
фузная распирающая головная боль, многократная
рвота, не приносившая облегчения) и интоксикацион‑
ный синдром (температура тела до 38,6°С), появилась
светобоязнь. Присоединились и нарастали бульбарные
нарушения (поперхивание при глотании, затруднен‑
ная речь), отмечалось обильное выделение мокроты
91
из верхних дыхательных путей, появились менинге‑
альные симптомы и угнетение сознания (оглушениесопор). 13.09.2007 г. с диагнозом «менингоэнцефалит»
была переведена в ПККБ № 1 (г. Владивосток). При
поступлении в отделение реанимации и интенсивной
терапии у больной, находившейся в глубоком сопоре,
обнаружена ригидность затылочных мышц на 3 паль‑
ца, симптом Кернига отсутствовал, зрачки диаметром
около 3 мм вяло реагировали на свет, D<S. Поставлен
диагноз: «Инфекционный (вирусный) менингоэнце‑
фалит неясного генеза, острая стадия, тяжелое течение,
глубокий вялый парез, бульбарный синдром».
При осмотре неврологом 14.09.2007 г. было отме‑
чено тяжелое общее состояние больной, угнетение со‑
знания до уровня поверхностной комы. На коже ног,
рук, шеи и верхнего плечевого пояса имелась мелко‑
точечная (1–1,5 мм) геморрагическая сыпь. Симптом
Кернига – 160–170° с обеих сторон. Зрачки широкие,
D=S, зрачковые реакции живые. Тонус мышц в ко‑
нечностях снижен. Глубокие рефлексы очень низкие,
D=S, патологические рефлексы отсутствовали. На
основании эпиданамнеза, наличия геморрагической
сыпи на коже, экхимозов в месте инъекций, кровя‑
нистых выделений из влагалища, гиперсаливации и
неврологической симптоматики, а также отсутствия
прививок против бешенства сделано предположение
о рабдовирусной инфекции. Резкое переохлаждение
расценено как пусковой момент развития инфекции.
В анализах крови снижение уровней гемоглобина
(с 149,7 до 116,7 г/л), эритроцитов (с 4,9 до 3,5×109/л),
гематокрита (с 48 до 32) и повышение СОЭ (с 20 до
65 мм/ч). Во все сроки наблюдения констатировался
стойкий лейкоцитоз (10–13×109/л). Для оценки сте‑
пени нейтрофильного сдвига в крови, выраженность
которого отражает тяжесть патологического процес‑
са, рассчитан индекс сдвига, который в норме состав‑
ляет 0,06. При поступлении в отделение он составил
0,2, а в день смерти – 0,4, т. е. был повышен по срав‑
нению с нормой в 6,7 раза. Для оценки степени ин‑
токсикации показательно значение лейкоцитарного
индекса интоксикации, рассчитываемого по формуле
Я.Я. Кальф-Калифа (норма – 0,3–1,5). При поступле‑
нии лейкоцитарный индекс интоксикации составлял
3,8, а в день смерти – 8,3, что указывало на высокую
степень интоксикации. Кроме того, при определе‑
нии в крови больной (при поступлении в стационар)
уровня общих сывороточных иммуноглобулинов (M,
G и A) выявлена резкая дисиммуноглобулинемия: со‑
держание иммуноглобулина M было в 2,4 раза выше
нормы (3,15 г/л), а содержание иммуноглобулинов G
и A – в 1,5 и 1,8 раза ниже. Количество циркулирую‑
щих иммунных комплексов мелких размеров было
повышено в 1,7 раза по сравнению с нормой (123 усл.
ед.). Результаты гематологических исследований сви‑
детельствовали об усилении интоксикации, общей
воспалительной реакции и полиорганной недоста‑
точности.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
92
а
б
в
г
Рис. 1. Патоморфологические изменения в головном мозге больной Ж.:
а – расширение венул с наличием в их просвете плазматической массы и фибрина, рыхлая лимфоидномакрофагальная инфильтрация вокруг сосудов; б – спонгиозный отек вещества головного мозга, тромбоз сосуда микроциркуляторного русла; в – стаз крови, периваскулярный и перицеллюлярный отек мозгового вещества; г – реактивное разрастание глиальных элементов вокруг поврежденных нейронов с образованием многочисленных нейронофагических узелков типа «узелков бешенства» в головном мозге. Окр. гематоксилином и эозином, ×200.
Несмотря на интенсивную терапию (антибакте‑
риальную, противовирусную, нейрометаболическую,
симптоматическую) и искусственную вентиляцию
легких наблюдалось ежедневное ухудшение состоя‑
ния больной за счет усугубления общемозговых сим‑
птомов с присоединением полиорганной недостаточ‑
ности, двусторонней гипостатической пневмонии, па‑
дения артериального давления до 60/40 мм рт. ст., вы‑
раженной тахикардии (140–160 уд./мин). 21.09.2007 г.,
на 11-й день заболевания, наступил летальный исход.
При патоморфологическом исследовании в го‑
ловном мозге обнаружены резкий спонгиозный
отек и распространенные гемоциркуляторные
нарушения (рис. 1, а–в). Повреждения сосудов
микроциркуляторного русла характеризовались
фибриноидным некрозом стенки, эритростазом,
наличием гиалиновых тромбов, фибрина и моно‑
нуклеарных клеток в просвете многих сосудов.
Имелась рыхлая лимфоцитарно-макрофагальная
инфильтрация вокруг отдельных сосудов. В моз‑
жечке – резко выраженные явления спонгиозного
отека со значительным разволокнением мозгового
вещества, встречались мелкие диапедезные крово‑
излияния. В коре мозжечка тотальное выпадение
клеток Пуркинье без отчетливой пролиферации
бергмановской глии, а также резкое разрежение и
опустошение зернистого слоя. Обращала на себя
внимание слабая выраженность инфильтративнопролиферативного компонента воспаления при
наличии тяжелых деструктивных изменений в
центральной нервной системе. Наряду с поврежде‑
нием сосудов отмечался тотальный хроматолиз и
некробиоз нервных клеток, образование многочис‑
ленных нейронофагических узелков типа «узелков
бешенства», преимущественно в подкорковых от‑
делах головного мозга (рис. 1, г).
В легком зарегистрировано резкое полнокровие
сосудов, эритростаз и эритроцитарные тромбы, де‑
структивные изменения стенок многих сосудов вы‑
раженный серозно-геморрагический отек. В просвете
отдельных крупных бронхов визуализировался по‑
лиморфноклеточный экссудат. В паренхиме легко‑
го – повреждение межальвеолярных перегородок с
образованием эмфизематозных участков, заполнен‑
ных серозно-фибринозным содержимым, очаговая
полиморфноклеточная реакция. В селезенке выявле‑
ны патогистологические изменения, характеризую‑
щие тяжелое иммунодефицитное состояние, в виде
делимфатизации белой пульпы, фолликулы которой
практически не обнаруживалсиь. При этом скопление
лимфоцитов определялись лишь в периартериоляр‑
ном пространстве фолликулов (Т-зависимой зоне).
В красной пульпе имелись снижение клеточности
с неравномерным разрежением ткани и оголением
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наблюдения из практики
стромы, полнокровие, эритростазы, фибриноидное
набухание, фибриноидный некроз и гиалиноз стенки
сосудов, утолщение и гиалиноз септ. В печени – рас‑
пространенные дистрофические и некробиотические
изменения паренхимы, сопровождавшиеся диффуз‑
ной пролиферацией купферовских клеток, рыхлая
полиморфноклеточная инфильтрация по ходу пор‑
тальных трактов с деструкцией стенок кровеносных
сосудов. В почках – некроз и деструкция сосудов по‑
чечных клубочков, тотальный некроз эпителия ка‑
нальцевого аппарата на всем протяжении нефронов.
Результаты гистологического исследования сви‑
детельствовали о тяжелой полиорганной патологии
с системными дистрофически-деструктивными из‑
менениями кровеносных сосудов и преобладанием
отечно-деструктивных изменений в центральной
нервной системе и паренхиматозных органах. Пато‑
логический процесс сопровождался развитием тяже‑
лого иммунодефицита с подавлением клеточной вос‑
палительной реакции.
Патологоанатомический диагноз. Основное за‑
болевание: острый менингоэнцефалит. Осложнения:
отек, набухание и дислокация головного мозга. Дву‑
сторонняя гипостатическая пневмония. Паренхима‑
тозная дистрофия миокарда, печени, почек.
Из кусочков головного мозга, взятых посмертно,
была приготовлена 10 %-ная суспензия, которой за‑
разили инбредных белых мышей 2-суточного воз‑
раста. Все мыши заболели на 7-е сутки, при реизоля‑
ции – на 6-е сутки (обездвиженность, нарушение ды‑
хания). При первом пассаже инкубационный период
сократился до 5–6 суток. Белые мыши 2-суточного
возраста оказались высокочувствительной моде‑
лью к выделенному вирусу, титр его достигал 6,0 lg
LD50. В то же время чувствительность белых мышей
3–4-недельного возраста при заражении в мозг была
значительно ниже, титр вируса едва достигал 2,5
lgLD50. Антиген вируса обладал выраженной гемаг‑
глютинирующей активностью, непосредственно из
мозга умершей больной он составил 32 АЕ, а из мозга
мышей-сосунков – 64–128 АЕ. Выделенный штамм
вируса получил название Озерный. Сделано заключе‑
ние о вирусной этиологии заболевания.
Изолированым штаммом вируса заражали пере‑
виваемую культуру клеток почек эмбриона свиньи.
Через сутки отделяли монослой от стекла с помощью
0,25 %-ного раствора трипсина. После 5 мин контак‑
та клетки фиксировали по Ито [8], оставляя их на 18
часов при комнатной температуре. После дофиксации
в 1 %-ном растворе OsO4 (Serva) проводили дегидра‑
тацию в этаноле с возрастающей концентрацией и
заключали в смолу White (Serva). Ультратонкие срезы
контрастировали цитратом свинца по стандартной
методике [3] и просматривали в электронном микро‑
скопе JEM-100S (JEOL, Япония).
Суммарную РНК выделяли из головного мозга
больных мышей-сосунков с помощью набора «Рибо-
93
Золь-А» («АмплиСенс», Россия, кат. № К2-2-100). Для
молекулярно-генетической идентификации вируса
были синтезированы специфические праймеры. Тер‑
минирующие реакции проводили с помощью набора
Genome Lab DTCS-Quick Start Kit (Beckman Coulter)
согласно протоколу производителя. Анализ продук‑
тов терминирующих реакций осуществляли на секве‑
наторе CEQ-8800 (Beckman Coulter).
Сыворотка крови больной от 14.09. 2007 г. (4-е
сутки заболевания) была исследована в иммунофер‑
ментном анализе: антитела класса иммуноглобулина
M к вирусу клещевого энцефалита не обнаружены.
Выявлены антитела класса иммуноглобулина G к ви‑
русу клещевого энцефалита в титре 1:800, которые
расценены как прививочные. К гомологичному анти‑
гену, приготовленному из штамма Озерное, в реакции
торможения гемагглютинации обнаружены антитела
в титре 1:20, а в непрямой иммунофлюоресценции –
в титре 1:40. Доказательным фактом в пользу рабдо‑
инфекции явилось выявление антител к изолирован‑
ному штамму Озерный у женщины, пострадавшей от
укуса собаки и трижды привитой вакциной против
бешенства. Титр антител в ее крови к штамму Озер‑
ное в непрямой иммунофлюоресценции составил
1:160, что свидетельствовало об изоляции нами виру‑
са, принадлежащего к семейству Rhabdoviridae.
При электронно-микроскопическом исследова‑
нии зараженной культуры обнаружены вирусин‑
дуцированные патологические изменения клеток
(рис. 2). Так, в цитоплазме клеток помимо вирусных
частиц наблюдались плотные виропласты и рибону‑
клеопротеиновые нити. Вирусные частицы были пре‑
имущественно овальной формы, средним размером
80–120 нм, имели морфологические признаки, харак‑
терные для группы «одетых» вирусов с наличием су‑
перкапсида, на поверхности которых обычно наблю‑
даются выросты в виде шипов [10]. Формирование
вирусных частиц выявлялось в области скопления
рибонуклеопротеиновых нитей, и отмечалось отделе‑
ние нуклеоида вируса от виропласта. В ядре клеток
вирусные частицы не обнаружены, что указывает на
автономный тип инфекции, при котором процесс ре‑
пликации вирусов происходит в цитоплазме.
Изучена молекулярная структура штамма. По‑
казано, что структура фрагмента консервативного
3´‑конца генома этого штамма наиболее близка к
штамму Irkut вируса бешенства летучих мышей (Bat
lys­savi­rus) и имела с ним гомологию в 95 %. Суще‑
ственно меньшее сходство нуклеотидной последова‑
тельности этого фрагмента определено к EBLV-1 (от
77 до 76 % идентичности) и еще меньшее – к EBLV-2,
Du­ven­hage virus и Rabies virus. Полноразмерный ген N
(последовательность зарегистрирована в GeneBank
№ FJ905105) гомологичен на 93 % соответствующему
гену штамма Irkut, существенно меньшая гомология
к другим генотипам лиссавирусов: EBLV-1 – 79 %,
Duvenhage – 78 %, EBLV-2 – 77 %, Khujand – 77 %,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
94
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
В то же время жители населенных территорий При‑
морья указывают на то, что случаи проникновения
летучих мышей в жилые и нежилые помещения не‑
единичны.
Вышепредставленные данные показали реальную
возможность возникновения смертельно опасной
лиссавирусной инфекции при случайных встречах
людей с рукокрылыми. Это первый верифицирован‑
ный случай лиссавирусной инфекции с летальным
исходом на территории Азиатского континента.
Рис. 3. Вирусиндуцированные изменения клеток перевивае‑
мой культуры, инфицированной штаммом Озерное: во вне‑
клеточном пространстве видны вирусные частицы (стрелки).
Электронная микроскопия.
Rabies – 76 %, Avaran – 76 %, ABLV – 76 %, Lagos – 75 %,
West Caucasian – 73 % и Mokola – 72 %. Филогенетиче‑
ский анализ полногеномных нуклеотидных последо‑
вательностей показал, что штаммы Irkut и Ozernoe
находятся на одной ветви и имеют единого предка.
Первый случай изоляции Лиссавируса от лету‑
чей мыши (Murina leucogaster) в Восточной Сибири
был зарегистрирован в сентябре 2002 г. [4]. Внешне
это было здоровое животное, попавшее в жилой дом
г. Иркутска. Следует заострить внимание на то, что
эта летучая мышь, зараженная штаммом Irkut, укуси‑
ла девочку, но болезнь у нее не развилась благодаря
вовремя сделанным прививкам против бешенства.
На Дальнем Востоке известно 15 видов рукокрылых.
Большую часть из них относят к оседлым видам, ко‑
торые не совершают длительных перелетов и зимуют
недалеко от летних мест обитания в пещерах, обра‑
зуя большие скопления. Некоторые их виды в южных
районах Приморского края зимуют в чердачных по‑
мещениях [2].
В нашем наблюдении, несмотря на факт ранения
нижней губы летучей мышью, пострадавшей не было
сделано профилактического курса вакцинации про‑
тив бешенства. Работники здравоохранения Примор‑
ского края не были ориентированы на возможность
развития типичной клиники бешенства, возникшего
от случайного контакта человека с летучей мышью.
Литература
1. Грибенча С.В. Бешенство // Медицинская вирусология /
под ред. Д.К. Львова. М.: Медицинское информ. агентство,
2008. С. 586–594.
2. Тиунов М.П. Рукокрылые Дальнего Востока. Владивосток:
Дальнаука, 1997. 126 с.
3. Уикли Б. Электронная микроскопия для начинающих. М.:
Мир, 1975. 320 с.
4. Botvinkin A.D., Poleschuk E.M., Kuzmin I.V. et al. Novel Lissaviruses Isolated from Bats in Russia // Emerg. Infec. Dis. 2003,
Vol. 9, No. 12. P. 1623– 1625.
5. Botvinkin A.D., Selnicova O.P., Antonova L.A. et al. Human Rabies case caused from a bat bite in Ukraine // Rab. Bull. Europe.
2005. No. 3.
6. Fooks A.R., McElhinney L.M., Pounder D.J. et al. Case report isolation of a European bad lyssavirus type-2a from a fatal Human case of
Rabies Encephalitis // J. Med. Virol. 2003. Vol. 71, No. 2. P. 281–289.
7. Ito S., Karnovsky M. J. Formaldehyde-glutaraldehyde fixatives containing trinitrocompounds // Journal Cell Biol. 1968.
Vol. 39. P. 168.
8. Kuzmin I.V., Hughes G.J., Botvinkin A.D. et al. Phylogenetic relationships of Irkut and West Caucasian bat viruses within the
Lyssavirus genus and suggested quantitative criteria based on the
N gene sequence for lyssavirus genotype definition // Virus Res.
2005. Vol. 111, No. 1. P. 28–43.
9. Kuzmin I.V., Wu Xianfu, Tordo Noel, Rupprecht C.E. Complete
genomes of Aravan, Khujand, Irkut and West Caucasian bat
viruses, with special attention to the polymerase gene and noncoding region // Virus Res. 2008. Vol. 136. P. 81–90.
10. Shaw K.L., Lindemann D., Mulligan M.J., Goepfert P.A. Foamy
virus envelope glycoprotein is sufficient for particle budding and
release // J. Virol. 2003. Vol. 77. No. 4. P. 2338–2348.
Поступила в редакцию 24.02.2010.
First Diagnosed Lethal Case of Lyssavirus Infection
in Primorsky Krai
G.N. Leonova1, I.V. Chentsova2, S.A. Petukhova3, L.M. Somova1,
S.I. Belikov4, I.G. Kondratov4, N.V. Kryilova1, N.G. Plekhova1,
E.V. Pavlenko1, E.V. Romanova4, V.A. Matsak2, G.A. Smirnov2,
D.V. Novikov2
1 Research Institute of Epidemiology and Microbiology, SB RAMS
(1 Selskaya St. Vladivostok 690087 Russia), 2 Primorsky Regional
Clinical Hospital No. 1 (57 Aleutskaya St. Vladivostok 690090
Russia), 3 Vladivostok State Medical University (2 Ostryakova Av.
Vladivostok 690950 Russia), 4 Institute of Limnology, SB RAMS
(3 Ulan-Batorskaya St. Irkutsk 664033 Russia)
Summary – The paper provides data of comprehensive study of
lethal case of lyssavirus infection first diagnosed in Yakovlevsky
municipal district in Primorsky Krai. The data of epidemiologic
analysis (contact with a rattle mouse), clinical picture and results of
virologic, morphological and molecular genetic tests allow attribut‑
ing this case to lyssavirus infection. This is the first diagnosed case
of lyssavirus infection in the Siberia and Far East.
Key words: lyssavirus, clinical picture, morphology, molecular
genetics.
Pacific Medical Journal, 2010, No. 3, p. 90–94.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Информация
95
УДК 616.98:578.835.11-074/-076
РЕЗУЛЬТАТЫ ЛАБОРАТОРНОЙ ДИАГНОСТИКИ ЭНТЕРОВИРУСНОЙ ИНФЕКЦИИ В 2008 г.
Н.И. Баранов, В.Н. Гореликов, О.В. Цой, В.Н. Кожан, Е.В. Косенок, Г.М. Яровенко, В.Ю. Ананьев
Центр гигиены и эпидемиологии в Приморском крае (690091 г. Владивосток, ул. Уткинская, 36)
За последние годы накопился обширный материал о
роли энтеровирусов в инфекционной патологии чело‑
века. Эти возбудители широко распространены, вызы‑
вают различные по клиническим проявлениям и сте‑
пени тяжести заболевания, представляющие серьез‑
ную проблему для здравоохранения. К ним относятся
серозные менингиты и менингоэнцефалиты, вызван‑
ные энтеровирусами группы ЕСНО, Коксаки В, «си‑
стемная инфекция новорожденных» и HEMD (Hand,
Foot and Mouth Disease). Надзор за энтеровирусными
инфекциями (ЭВИ), не включая полиовирусные, при‑
обретает особую важность в постсертификационный
период ликвидации полиомиелита. Это связано с тем,
что выведение полиовирусов из естественной природ‑
ной циркуляции может привести к активизации эпи‑
демического процесса других энтеровирусов.
В РФ в официальную статистику регистрация
ЭВИ введена в 2006 г. Вместе с тем в ряде субъектов
федерации, в том числе в Приморском крае, наблюде‑
ние за заболеваемостью и лабораторное наблюдение
за циркуляцией энтеровирусов во внешней среде и
выявление их в клиническом материале от людей ве‑
дутся постоянно в течение многих лет.
В круглогодичной заболеваемости ЭВИ в Примор‑
ском крае прослеживается четко выраженная летнеосенняя сезонность с пиком в августе–сентябре, во
время которого регистрируется около 60 % случаев. Ло‑
кальные вспышки ЭВИ наблюдаются в течение всего
года, часто вне зависимости от эпидемического подъема.
На протяжении 10–15 лет в Приморском крае и во
Владивостоке, за исключением 2008–2009 гг., наблю‑
дался стабильный постоянный вирусный пейзаж во
внешней среде и в клиническом материале от больных,
что проявлялось в невысокой спорадической заболе‑
ваемости ЭВИ. Группа возбудителей включала вирусы
Коксаки В (1–6-й типы) и вирусы ECHO 8, 18, 19.
14 июля 2008 г. в ликворе двух больных методом по‑
лимеразной цепной реакции обнаружена РНК энтеро‑
вируса, а из носоглоточных смывов, фекалий и ликво‑
ра при вирусологическом исследовании изолировано
6 штаммов вируса ЕСНО 30 (китайский вариант), ра‑
нее не встречавшегося в Приморском крае. С 15 июля
2008 г. начался резкий подъем заболеваемости ЭВИ,
Основные клинические формы ЭВИ
Клиническая форма
Таблица
Кол-во наблюдений, %
дети
взрослые
50,7
16,5
Энтеровирусная лихорадка
33,3
8,3
Другие
16,5
75,2
Энтеровирусный менингит
ежедневно регистрировалось от 5 до 16 случаев. Из
материала от больных, поступившего в лабораторию
в июле 2008 г., в 5 случаях были изолированы штам‑
мы энтеровирусов Коксаки В3 и ЕСНО 30 (микст), 55
штаммов ЕСНО 30 и один штамм Коксаки А2. На пике
заболеваемости ЭВИ (август–сентябрь 2008 г.) изоли‑
ровались в основном вирусы ЕСНО 30 – 69 штаммов
и только 2 штамма Коксаки В4 и 2 штамма Коксаки В5.
Завершилась вспышка в октябре 2008 г., причем вирус
ЕСНО 30 был вытеснен вирусами Коксаки В1 – 6, В3 –
6, В4 – 10 и В5 – 14 штаммов (вируса ЕСНО 30 выде‑
лено только 7 штаммов). Всего за вспышку было изо‑
лировано 175 штаммов энтеровирусов, из них ЕСНО
30 – 131, Коксаки А2 – 1, Коксаки В3 – 6, Коксаки В5 –
16, Коксаки В4 – 12, Коксаки В1–6 – 9 и в пяти случаях –
одновременно Коксаки В3 и ЕСНО 30.
Во время вспышки ЭВИ в июле–августе 2008 г. у
пациентов отмечалось острое начало заболевания,
повышение температуры до 37–39°С, сильные голов‑
ные боли, у отдельных лиц – рвота, боли в икронож‑
ных мышцах, ломота в суставах, в единичных случа‑
ях – жидкий стул. В сентябре–октябре 2008 г. к вы‑
шеперечисленным симптомам присоединились боли
в горле. До начала вспышки во Владивостоке с 1 ян‑
варя по 14 июля 2008 г. было обследовано 97 больных,
зарегистрировано 18 случаев ЭВИ, изолирован один
штамм Коксаки В3.
При вспышке ЭВИ с 15 июля по 12 октября 2008
г. в Приморском крае официально зарегистрирова‑
но 710 случаев заболевания, из них энтеровирусных
менингит – 298 случаев, в том числе во Владивосто‑
ке – 655 и 279 случаев соответственно. Предваритель‑
ный диагноз ЭВИ был поставлен в 99,8 % случаев, в
остальных наблюдениях регистрировались другие
кишечные инфекции. Среди заболевших было 53,4 %
детей до 17 лет и 46,6 % взрослых (табл.).
Тяжелая форма ЭВИ диагностирована в 41,9 %,
среднетяжелая – в 57,2 % и легкая – в 0,9 % случаев.
Из числа обратившихся за медицинской помощью по
клиническим показаниям 99,1 % госпитализированы
и инфекционные стационары города, из них в первые
два дня от начала болезни – 96,2 %.
В 2009 г. на смену вирусу ЕСНО 30, вызвавшему
крупную вспышку ЭВИ в крае, пришел вирус Коксаки
А10 (китайский вариант), также не встречавшийся ра‑
нее не только в Приморском крае, но и в России. Только
прохладное лето в этом году не позволило этому виру‑
су Коксаки реализоваться в заболеваемости населения.
За 2008–2009 гг. в Государственную коллекцию
вирусов депонировано 6 штаммов Коксаки В (1–6-й
типы), 2 штамма Коксаки А (2-й и 10-й типы), 1 штамм
ЕСНО 30 – новый для РФ (китайский вариант).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
96
Тезисы докладов 5-й научно-практической конференции «Инфекционная патология
в Приморском крае». Владивостиок, 19–20 мая 2010 г.
УДК 616.921.5-074/-076(571.63)
РЕЗУЛЬТАТЫ ЛАБОРАТОРНОГО НАДЗОРА ЗА СЕЗОННЫМ
И ПАНДЕМИЧЕСКИМ ГРИППОМ НА ТЕРРИТОРИИ
ПРИМОРСКОГО КРАЯ В 2009 ГОДУ
Н.И. Баранов1, В.Н. Гореликов1, Г.М. Яровенко1, В.Н. Кожан1,
О.В. Цой1, Е.И. Аббасова2, В.Ю.Ананьев2
1 Центр гигиены и эпидемиологии в Приморском крае
(690091 г. Владивосток, ул. Уткинская, 36), 2 Управление
Роспотребнадзора по Приморскому краю (690095,
Приморский край, г. Владивосток, ул. Сельская, 3)
Ключевые слова: грипп, лабораторная диагностика,
эпидемический сезон.
Грипп и группа острых респираторных вирусных инфекций
(ОРВИ) негриппозной этиологии объединяет большое число
этиологически и клинически разнородных заболеваний, от‑
личающихся широким распространением. Характерной и до‑
вольно частой ошибкой при изучении эпидемиологии гриппа
является объединение эпидемической заболеваемости грип‑
пом и неэпидемической заболеваемости ОРВИ негриппозной
этиологии. Такое объединение происходит из-за несовершен‑
ства диагностики острых респираторных заболеваний (ОРЗ)
в лечебно-профилактических учреждениях. В результате учи‑
тывается суммарная заболеваемость всеми респираторными
инфекциями без их подразделения на грипп и ОРЗ другой
природы, без дальнейшей дифференциации многочисленных
возбудителей (вирусологической, серологической, иммуно­
флюоресцентной и в полимеразной цепной реакции).
За 4 года работы в качестве опорной базы гриппа Центра
экологии и эпидемиологии гриппа (ЦЭЭГ) НИИ вирусологии им.
Д.И. Ивановского РАМН с участием в международном проекте
№ 3070 с СДС (Атланта, США) вирусологическая лаборатория
из рядового исполнителя превратилась в абсолютного лидера по
качеству и количеству выделяемых вирусов гриппа в Российской
Федерации. Особенно уникальным был 2009 г. как по диагности‑
ке сезонного гриппа (из 354 штаммов выделенных на всех терри‑
ториях ЦЭЭГ во Владивостоке было изолировано и изучено 227
штаммов), так и пандемического гриппа A (H1N1)v (из 280 штам‑
мов по ЦЭЭГ 187 приходится на долю Владивостока).
В Приморском крае и во Владивостоке рост показате‑
лей заболеваемости гриппом и ОРВИ достиг своего макси‑
мального уровня в феврале–марте 2009 г., при этом за весь
анализируемый период ни в одной из групп населения не
были превышены эпидемические пороги. Основную часть
вирусной популяции составляли возбудители гриппа типа
А/Брисбен/59/07(H1N1), а вирусы гриппа А/Брисбен/10/07
(H3N2) и гриппа В/Брисбен/60/2008 (линия В/Викторияподобных) встречались в единичных случаях.
Четыре штамма вируса гриппа, подобных A/Брис­
бен/59/07(H1N1), выделенные во Владивостоке (А/Вла­ди­вос­
ток/83/08, А/Владивосток/84/08, А/Владивосток/85/08/, А/Вла­
ди­вос­ток/86/08.), впервые с 1993 г. были представлены Россий‑
ской Федерацией в ВОЗ для производства сезонных вакцин.
В конце эпидемического сезона 2009 г., с середины апреля,
в США начали регистрироваться заболевания людей, вызван‑
ные новым вариантом вируса A (H1N1), подобным свиному
вирусу гриппа (реассортант между вирусами гриппа свиней
американской и европейской линий). Первый референс-штамм
этого вируса A/Калифорния/07/2009(H1N1)swine был выделен
на клетках культуры ткани МДСК в США.
Начало и развитие пандемии в РФ и во Владивостоке ха‑
рактеризовались в основном выявлением случаев заболеваний
у людей, инфицирование которых происходило за пределами
страны во время отпуска или работы.
Первые штаммы пандемического гриппа A/Ка­ли­фор­
ния/07/2009(H1N1) swine во Владивостоке были изолированы
в 2009 г. и депонированы в Государственную коллекцию виру‑
сов РФ 17 августа 2009 г. как оригинальный авторский штамм
A/IIV-Vladivostok/17/2009/H1N1/swl (первый штамм, выделен‑
ный в России из семейного очага инфекции при семейной пе‑
редаче пандемического штамма). Штамм Vladivostok/18/2009/
H1N1/swl, изолированный от больной девочки 12 лет, прибыв‑
шей на отдых в ВДЦ «Океан» из провинции Сычуань (КНР),
23.07.2009 г. депонирован в Государственную коллекцию виру‑
сов и стал первым штаммом, выделенным в Российской Феде‑
рации в результате заноса из КНР.
Высокие показатели заболеваемости, превышающие эпи‑
демические пороги, во Владивостоке отмечались на 43–44-й
неделях 2009 г. С середины декабря заболеваемость стала сни‑
жаться и к концу года достигла сезонных уровней.
УДК 616.927-06:[616.831-002-022:578.833]
КЛИНИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КЛЕЩЕВОГО СЫПНОГО ТИФА
СЕВЕРНОЙ АЗИИ НА ЮГЕ ПРИМОРСКОГО КРАЯ
Н.С. Дасаева1, А.Ф. Попов1, Г.Н. Леонова2
1 Владивостокский государственный медицинский
университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2),
2 НИИ эпидемиологии и микробиологии СО РАМН ((690087
г. Владивосток, ул. Сельская, 1)
Ключевые слова: клещевой сыпной тиф, клиника.
Заболеваемость клещевым сыпным тифом Северной Азии на
территории Приморского края в течение 2004–2009 гг. реги‑
стрировалась ежегодно. В целом по краю показатели заболе‑
ваемости в этот период колебались от 3,17 до 6,39 на 100 тыс.
населения, при этом максимальный показатель зарегистриро‑
ван в 2009 г.
Проанализировано 32 истории болезни пациентов в воз‑
расте от 30 до 70 лет, находившихся на стационарном лечении
в ПККБ № 2 в 2008–2009 гг. Больные в 90,6 % случаев отрицали
укус клеща, поэтому определить длительность инкубацион‑
ного периода не удалось. В клинике ведущими были интокси‑
кационный и цитолитический синдромы, а также появление
первичного аффекта и экзантемы. Во всех случаях лихорадка
достигла максимума (до 39–40°С) на 2-й день болезни. Сред‑
няя ее продолжительность составила 10 дней при колебаниях
от 4 до 14 дней. Лихорадка в 50 % случаев имела послабляю‑
щий, в 15,6 % – истощающий тип, остальные наблюдения ха‑
рактеризовались постоянным типом температурной кривой.
Первичный аффект в виде плотного инфильтрата, покрытого
геморрагической корочкой, выявлен у всех больных в разных
участках тела. Ни у одного пациента не обнаружено регионар‑
ного лимфаденита. Постоянным симптомом болезни служила
экзантема: полиморфная, равномерная, пятнисто-папулезная
сыпь без зуда (в 9,3 % случаев – с геморрагическим компонен‑
том). Чаще высыпания локализовались на туловище и конеч‑
ностях. Сыпь появлялась на 3–5-й, в отдельных случаях – на
10–15-й день заболевания. Угасание сыпи, как правило, проис‑
ходило в дни лизиса лихорадки. Явления со стороны нервной
системы ограничивались продолжительными головными
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тезисы докладов
болями, сохранявшимися даже на фоне купирования инток‑
сикационного синдрома. Со стороны сердечно-сосудистой
системы отмечались брадикардия и гипотония. Изменения со
стороны печени проявились в развитии цитолитического син‑
дрома (в 100 % случаев). При выздоровлении наблюдалось пол‑
ное восстановление физиологических норм ферментов в 62,5 %
случаев, а в остальных наблюдениях отмечено нарастание ци‑
толитических показателей. На ранних стадиях болезни в 43,8 %
случаев диагностировалась функциональная протеинурия.
Таким образом, клещевой сыпной тиф Северной Азии в
2008–2009 гг. на юге Приморского края характеризовался ти‑
пичной клинической картиной с развитием интоксикацион‑
ного и цитолитического синдромов, появлением первичного
аффекта и экзантемы и отсутствием лимфоаденопатии.
УДК 616-097-022:578.828.6+616.36-002.2]-085.281.8
ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЛЕЧЕНИЯ ПЕГИЛИРОВАННЫМ
ИНТЕРФЕРОНОМ АЛЬФА-2β И РИБАВИРИНОМ КО-ИНФЕКЦИИ
ВИЧ/ХРОНИЧЕСКИЙ ГЕПАТИТ С
Л.Г. Зима1, Л.Ф. Скляр2, Н.А. Саргсян1, И.С. Горелова2, Ю.А. Ли2
1 Краевой клинический центр по профилактике и борьбе
со СПИД (690016 г. Владивосток, ул. Борисенко, 50),
2 Владивостокский государственный медицинский
университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: ВИЧ-инфекция, вирусный гепатит С, лечение.
Целью данного исследования являлась оценка эффективно‑
сти и безопасности комбинированной терапии ПегИнтроном
(пегилированный интерферон альфа-2β) и рибавирином боль‑
ных с ко-инфекцией (ВИЧ-инфекция и хронический гепатит
С) в условиях ККЦ СПИД г. Владивостока.
Под наблюдением находились 26 мужчин и 14 женщин с
ВИЧ-инфекцией в сочетании с хроническим вирусным гепа‑
титом С, получавшие или не получавшие антиретровирусную
терапию. Генотип вируса иммунодефицита человека 3а вы‑
явлен в 41 %, 1в и 2а – в 22 % каждый и 1а – в 15 % случаев.
Участники исследования получали ПегИнтрон в дозе 1,5 мкг/
кг подкожно один раз в неделю в комбинации с рибавирином
– 800–1200 мг ежедневно в зависимости от массы тела в тече‑
ние 48 недель. Показаниями для назначения вышеуказанных
препаратов служили возраст пациентов от 18 лет, количе‑
ственное определение в крови РНК вируса гепатита, уровень
СD4+‑лимфоцитов более 250 кл./мкл. Активность аланинами‑
нотрансферазы к началу лечения составляла 1,13±0,12 ммоль/л,
уровень СD4+‑лимфоцитов – 464,5±28,34 кл./мкл. На декабрь
2009 г. лечение завершили 23 человека. В остальных случа‑
ях лечение продолжается. У большинства больных (72,5 %)
через полгода в крови РНК вируса гепатита С не обнаружи‑
валось, активность аланинаминотрансферазы нормализова‑
лась (0,6±0,04 ммоль/л), уровень CD4+-лимфоцитов составил
314,2±19,63 кл./мкл. Среди побочных эффектов преобладали
такие, как слабость (50 %), повышение температуры тела до
субфебрильных цифр (45 %), анемия различной степени вы‑
раженности (43,5 %), снижение массы тела (32,5 %), развитие
депрессивного состояния (22,5 %), боли в суставах и мышцах
(12,5 %), нарушение сна (10 %), аллергические реакции в виде
сыпи (7,5 %), выпадение волос (5 %). Их коррекцию проводили
с использованием симптоматических средств и кратковремен‑
ного снижения доз рибавирина. Случаев прерывания терапии
в связи с выраженностью нежелательных явлений зарегистри‑
ровано не было.
Исходя из полученных данных, можно константиро‑
вать, что комбинированная терапия хронического гепатита С
97
у ВИЧ-инфицированных пациентов с применением ПегИн‑
трона и рибавирина является перспективной. Приведенные
нами результаты являются предварительными, исследование
требует дальнейшего продолжения.
УДК 616.932-078-036.2(571.63)
ОЦЕНКА ЭПИДСИТУАЦИИ ПО ХОЛЕРЕ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ
ПО МОЛЕКУЛЯРНО-ГЕНЕТИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРИСТИКЕ
ВЫДЕЛЕННЫХ ШТАММОВ
Г.П. Мурначев, Т.В. Хоменко
Владивостокское отделение Приморской противочумной
станции (690065 г. Владивосток, ул. Морозова, 7а)
Ключевые слова: холера, вибрион Эль-Тор, эпидемиология,
молекулярно-генетический анализ.
В Приморском крае эпидемические проявления седьмой пан‑
демии холеры с многолетней циркуляцией вибрионов Эль-Тор
в поверхностных водоемах зарегистрированы с 1976 г. В 1999 г.
зарегистрированы заносные случаи заболевания из Китая (в Ус‑
сурийске и Находке) с последующей острой вспышкой холеры во
Владивостоке [Мурначев, 2007]. Накопление в краевом центре
вибриона Эль-Тор в объектах окружающей среды произошло в
результате наличия скрытых источников инфекции – больных
стертыми формами и носителей [Онищенко и др., 2000].
В этот период в лаборатории холеры Владивостокского от‑
деления Приморской ПЧС на принадлежность к роду Vibrio
изучено более 100 штаммов микроорганизмов, изолированных
от больных, вибриононосителей и объектов окружающей сре‑
ды. Из них определены как вирулентные 41 штамм V. cholerae
eltor сероварианта Огава [Хоменко и др., 2000].
Развитие молекулярно-генетических технологий позволи‑
ло почти полностью расшифровать геном V. cholera [Heidelberg
et al., 2000]. Результаты молекулярно-генетического скрининга,
проведенного на базе Иркутского противочумного института,
по комплексу генетических детерминант, ассоциированных с
патогенностью, пандемичностью, персистенцией, показали
однородность популяции V. cholerae в период эпидемических
осложнений в Приморском крае. Неэпидемические штаммы,
выделенные до вспышки и после нее из поверхностных во‑
доемов, характеризуются значительным генетическим поли‑
морфизмом преимущественно по наличию детерминант до‑
полнительных факторов вирулентности и генов персистенции
[Балахонов и др., 2009].
Теоретической базой молекулярной эпидемиологии явилась
концепция клональной структуры популяции микробов, в соот‑
ветствии с которой структурной единицей бактериальной попу‑
ляции является клон [Шубин, 1996]. Подтверждением клональ‑
ности эпидемически значимых штаммов холерного вибриона в
Приморье служат данные мультилокусного анализа вариабель‑
ных тандемных повторов – электрофореграммы всех исследо‑
ванных изолятов из заносных очагов (Уссурийск, Находка), а
также от больных, вибриононосителей и объектов окружающей
среды в период вспышки во Владивостоке полностью совпадают.
Генотип же атоксигенных штаммов из поверхностных водоемов
значительно отличается от профиля вариабельных тандемных
повторов эпидемического клона, что указывает на их автоном‑
ную циркуляцию в определенных экологических нишах [Бала‑
хонов и др., 2009]. Вероятно, с течением времени вибрионы, обу‑
словившие вспышку, были вынесены стоком воды в залив Петра
Великого и далее – в Японское море, где нет условий для сохра‑
нения их вирулентных и токсикогенных свойств.
Таким образом, молекулярно-генетический анализ по‑
пуляции V. cholerae служит дополнительным критерием
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тихоокеанский медицинский журнал, 2010, № 3
98
в эпидемиологической диагностике холеры и в системе мони‑
торинга за циркуляцией холерных вибрионов.
УДК [616.24-002-06:616.98]-078
МИКРОБИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ДИАГНОСТИКИ
АТИПИЧНЫХ ВНЕБОЛЬНИЧНЫХ ПНЕВМОНИЙ В ЗАКРЫТЫХ
КОЛЛЕКТИВАХ
Е.С. Носач, А.В. Мартынова
Владивостокский государственный медицинский университет
(690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: атипичная пневмония, этиология,
молекулярно-биологический анализ.
Внебольничные пневмонии у лиц молодого возраста остаются
значимой проблемой медицины. Наибольшую сложность при
этом создают так называемые атипичные пневмонии, то есть
пневмонии, вызванные внутриклеточными возбудителями, к
которым относятся в основном Chlamydophilla pneumoniae, My­
co­plas­ma pneumoniae и Legionella pneumophilla. Определенным
решением в данном случае могло бы стать применение для эти‑
ологической диагностики молекулярно-биологических методов.
Целью нашего исследования являлась оценка перспекти‑
вы клинического применения полимеразной цепной реакции
в диагностике атипичных пневмоний. Было обследовано 100
пациентов в возрасте 18–25 лет, находившихся в Главном го‑
спитале ТОФ на лечении по поводу внебольничной пневмо‑
нии. Для диагностики был применен метод полимеразной
цепной реакции: M. pneumonia – ген P1; C. pneumoniae – ген
omp, Pst-1, L. pneumophilla – 16SРНК. Параллельно проведено
серологическое исследование парных сывороток крови. Для
молекулярно-эпидемиологических исследований был приме‑
нен метод полиморфизма рестрикционных фрагментов.
Лидирующее место в этиологической структуре внеболь‑
ничных пневмоний занимал пневмококк – 35 %. Атипичные
возбудители были идентифицированы при помощи полиме‑
разной цепной реакции в 40 % случаев, при этом в 12 % случа‑
ев микоплазмы и хламидии выделялись в ассоциации с пнев‑
мококком и другими микроорганизмами. В 28 % наблюдений
этиология пневмонии распределилась следующим образом:
M. pneumoniae – 16 %, C. pneumonia – 12 %, L. pneumophilla – 1 %
(последний штамм обладал родовой специфичностью, видо‑
вая требует подтверждения другими тестами). При этом попу‑
ляция микоплазм была вариабельна по основным признакам
всего в четырех штаммах, что позволяло сделать заключение о
формировании эпидемического варианта M. pneumoniae.
Таким образом, молекулярно-биологические методы
должны шире внедряться для диагностики атипичных воз‑
будителей внебольничных пневмоний, так как дают возмож‑
ность эпидемиологического надзора с учетом полиморфизма
геномов изучаемых микроорганизмов.
УДК 616.24-002-036.2
РЕТРОСПЕКТИВНЫЙ ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ ВНЕБОЛЬНИЧНЫМИ ПНЕВМОНИЯМИ
В ЗАКРЫТЫХ КОЛЛЕКТИВАХ
Е.С. Носач, С.В. Громов, А.В. Мартынова
Владивостокский государственный медицинский университет
(690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: внебольничная пневмония, заболеваемость.
Внебольничная пневмония остается одной из наиболее акту‑
альных проблем современной медицины. Несмотря на достиг‑
нутые успехи в диагностике и лечении, уровень заболеваемо‑
сти внебольничной пневмонией продолжает оставаться доста‑
точно высоким, и данная нозология по-прежнему протекает с
высокой летальностью, что особенно актуально в закрытых
коллективах. Целью настоящей работы явился анализ заболе‑
ваемости внебольничной пневмонией на примере закрытых
коллективов ДВФО. Было проведено ретроспективное эпи‑
демиологическое исследование [Дягтерев, 1982] по отчетным
формам Главного госпиталя ТОФ.
Заболеваемость внебольничной пневмонией в течение
анализируемого периода (2000–2008) регистрировалась по‑
стоянно, с колебаниями в отдельные годы от 26,05 (2005) до
55,92 ‰ (2008). Наблюдалась умеренная тенденция к повыше‑
нию заболеваемости со средним темпом прироста 4,9 % в год.
На этом фоне не отмечалось выраженной цикличности эпи‑
демического процесса: многолетняя динамика и цикличность
определялись синхронными проявлениями круглогодичной и
сезонной форм эпидемического процесса. В 2007–2008 гг. на‑
блюдалось значительное увеличение уровня заболеваемости
внебольничной пневмонией по сравнению с предыдущим пе‑
риодом, что могло быть обусловлено снижением эффективно‑
сти противоэпидемических мероприятий. Исходя из средней
тенденции к росту заболеваемости, можно ожидать, что если
сохранится указанная динамика, то в 2009 г. заболеваемость
внебольничной пневмонией может принять значение в интер‑
вале от 42,4 до 52,82 ‰.
Таким образом, рост заболеваемости внебольничной пнев‑
монией в 2000–2008 гг. обусловлен, скорее всего, снижением
эффективности противоэпидемических мероприятий.
УДК 616.94-036.11
ОСТРЫЙ СЕПСИС В КЛИНИКЕ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ
А.Ф. Попов1, О.Б. Дадалова2, И.П Клепцова2, Е.А. Мадич2,
О.И. Липовская2, Н.П. Соловьева2
1 Владивостокский государственный медицинский
университет (690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2),
2 Приморская краевая клиническая больница № 2
(690035 г. Владивосток, ул. Русская, 55)
Ключевые слова: сепсис, клиника.
Актуальность проблемы сепсиса связана с увеличением чис‑
ла больных, трудностью в диагностике, высокой летально‑
стью и значительными затратами на лечение. Изучено 100
историй болезни с диагнозом «острый сепсис» на материале
инфекционного отделения ПККБ № 2 за 2006–2008 гг. Возраст
больных (46 женщин и 54 мужчины) колебался от 18 до 76 лет,
преобладали лица до 50 лет (70 %). Острое начало заболева‑
ния отмечено в 43, постепенное – в 57 случаях. Ведущим сим‑
птомом являлась лихорадка (от 38 до 40°С), наблюдавшаяся у
88 больных. В остальных наблюдениях температура была суб‑
фебрильной. Длительность лихорадки до 14 дней зарегистри‑
рована у 63 пациентов, в 37 случаях она превышала 2 недели.
Наблюдались следующие типы температурных кривых: непра‑
вильная (46), интермиттирующая (23), гектическая (19). У 12
больных отмечен субфебрилитет. Лейкоцитоз выше 12×109/л
наблюдался у 39 и меньше 4×109/л – у 16 пациентов. Диагноз
был подтвержден бактериологически в 40 % случаев. Выделя‑
лись стрептококки, стафилококки, протей, Bacteroides fragillis.
У остальных пациентов сепсис был диагностирован на основа‑
нии клинических данных. Острому сепсису предшествовали
пневмония (5 %), флегмона (2 %), пиелонефрит (9 %), стоматит
(1 %), менингит (2 %), абсцесс (2 %), рожа (1 %), фурункулез
(2 %), гнойный конъюнктивит (1 %), диабетическая стопа (2 %).
У 11 человек сепсис развился после внутривенного введения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Тезисы докладов
наркотиков. В оставшихся 62 случаях входные ворота инфек‑
ции не установлены.
У всех больных наблюдались общетоксические проявле‑
ния (слабость, головная боль, боли в мышцах и суставах, от‑
сутствие аппетита). Увеличение печени отмечалось у 62, се‑
лезенки – у 25 пациентов. В части случаев зарегистрированы
признаки органной недостаточности. Так, синдром диссеми‑
нированного внутрисосудистого свертывания диагностиро‑
ван в 24, респираторный дистресс-синдром – в 1, острая по‑
чечная недостаточность – в 5, менингит с отеком и набуханием
мозга – в 3, острый гепатит – в 30 случаях. В 40 % случаев на‑
блюдалась комбинация недостаточности различных органов и
систем с развитием инфекционно-токсического шока. Преоб‑
ладали тяжелая (57 %) и среднетяжелая (38 %) формы острого
сепсиса, реже (5 %) встречалась легкая форма болезни. Леталь‑
ность составила 21 %.
Таким образом, острый сепсис протекал с типичной кли‑
никой, преобладанием тяжелых и среднетяжелых форм, ча‑
стым отсутствием входных ворот инфекции, без выделения
возбудителя из крови у большинства больных и с высокой
летальностью.
УДК 616.5-06:[616.992:582.23]
МАЛАССЕЗИЙНАЯ ИНФЕКЦИЯ КОЖИ
А.Д. Юцковский, С.Н. Рахманова
Владивостокский государственный медицинский университет
(690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2)
Ключевые слова: малассезийная инфекция.
Малассезийная инфекция – это относительно новое понятие в
медицинской микологии, которое объединяет ряд заболеваний
кожи и ее придатков, обусловленных грибами рода Malаssezia
(M). Соответственно результатам последнего таксономиче‑
ского пересмотра 1996 г., в род М включено 10 видов. На на‑
стоящее время определены и описаны различные клинические
проявления малассезийной инфекции кожи (МИК). Доказано,
что жизнедеятельность М в организме человека сопровожда‑
99
ется серьезными пролиферативными, иммунологическими,
обменными нарушениями. Современная фармакология имеет
много апробированных методов этиотропного воздействия на
грибы. Однако, как и относительно кандидоза, используемые
приемы в этиотропной терапии здесь не всегда успешны.
Целью исследования было внедрение в практику метода
диагностики и повышение эффективности лечения МИК. Об‑
следовано 124 пациента в возрасте от 5 до 60 лет со следующими
формами этой инфекции: простой питириаз, негнойный фол‑
ликулит, разноцветный лишай, себорейный дерматит, угревая
болезнь. Диагноз устанавливали при наличии типичной кли‑
нической картины, выявления псевдомицелиальной или дрож‑
жеподобной форм гриба микроскопически и культурально на
среде DIXON agar или среде Сабуро с покрытием оливковым
маслом, при наличии не менее 8×105/см2 колониеобразующих
единиц (КОЕ), в контроле у здоровых – 5×105/см2 КОЕ.
Липофильный дрожжевой гриб М был выявлен у 49,5 % па‑
циентов с числом КОЕ не менее 8×105/см2, что расценивалось
как этиологически значимый признак. С целью наружной те‑
рапии были использованы препараты линии «Кандид» («Глен
Марк»), разнообразие форм которой позволило дифференци‑
рованно применять лекарственные средства в зависимости от
особенностей клинических проявлений. Следует подчеркнуть,
что в случаях наличия других дерматозов лечение МИК следу‑
ет проводить параллельно в комплексе с препаратами, которые
традиционно назначаются с целью терапии этих заболеваний. У
пациентов с простым питириазом, негнойным фолликулитом и
разноцветным лишаем после курса лечения было зарегистри‑
ровано разрешение кожного процесса, тогда как у пациентов с
себорейным дерматитом, угревой болезнью отмечен терапевти‑
ческий эффект при проведении комплексной терапии. Повтор‑
ное микологическое исследование показало восстановление
числа КОЕ, соответствующего контрольной группе.
Таким образом, применение наружных антимикотиков при
диагностировании малассезийной инфекции значительно спо‑
собствует эффективности терапии, позволяет избежать ослож‑
нений и отягощения клинических проявлений дерматозов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вниманию авторов!
Редакционная коллегия «Тихоокеанского медицинского жур‑
нала» обращает внимание на необходимость соблюдения при
подготовке статей изложенных ниже правил.
Статья должна иметь визу руководителя учреждения, в ко‑
тором выполнена работа, и сопроводительное письмо на бланке
организации с круглой печатью. Следует указать фамилию, имя,
отчество, точный почтовый адрес, адрес электронной почты и
телефон автора, с которым при необходимости редакция будет
вести переписку. Статья должна быть собственноручно под‑
писана всеми авторами с указанием фамилий, имен, отчеств,
ученых степеней, званий и мест работы (с почтовым адресом)
каждого из них.
Статья должна быть напечатана в двух экземплярах на одной
стороне стандартного листа формата А4 с двойным интервалом
между строками (56–60 знаков в строке, включая знаки препина‑
ния и пробелы, 29–30 строк на странице). К статье прилагается
3,5-дюймовая дискета или компакт-диск с набором, выполнен‑
ным в общеупотребительном текстовом редакторе.
Объем оригинальных статей не должен превышать 8–10
страниц (за исключением иллюстраций, списка литературы и
резюме). Объем обзорных и общетеоретических статей согласо‑
вывается с редакцией. В начале первой страницы указываются:
инициалы и фамилии авторов, название статьи, учреждение
(без сокращения), где выполнена работа, его полный почтовый
адрес, а также ключевые слова (не более четырех).
Все цитаты, химические формулы, таблицы и дозировки
препаратов, приводимые в статьях, должны быть тщательно
выверены и подписаны на полях автором.
Сокращение слов, имен и названий (кроме общепринятых)
без расшифровки не допускается, количество аббревиатур,
словосочетаний, наиболее часто встречающихся в тексте, с
расшифровкой – не более четырех. Единицы измерения даются
по системе СИ.
Оригинальная статья должна иметь следующие рубрики
(IMRAD format):
«Введение», в котором кратко излагается современное состо‑
яние вопроса и обосновывается актуальность исследования;
«Материал и методы» с кратким описанием процедур полу‑
чения результатов (в экспериментальных работах необходимо
ссылаться на «Правила проведения работ с использованием
экспериментальных животных», указывать способы обезболи‑
вания и выведения животных из опыта). При статистической
обработке данных необходимо указывать использованные
методы и приводить наименования показателей;
«Результаты исследования», где приводится сжатое и обо‑
снованное изложение конкретных результатов работы без их
обсуждения;
«Обсуждение полученных данных» не должно повторять
«результаты исследования», но представлять итоги их анализа
с привлечением данных литературы. В конце «обсуждения»
целесообразно суммировать основные положения или сфор‑
мулировать выводы.
Количество иллюстраций (фотографий, рисунков, диа‑
грамм, графиков) не должно превышать трех. К каждой диа‑
грамме и графику представляются цифры для их построения.
Фотографии должны быть черно-белыми, прямоугольными и
контрастными, рисунки – четкими, диаграммы и графики – вы‑
полнены тушью или на компьютере. На обороте второго экзем‑
пляра иллюстрации мягким карандашом указываются ее номер,
фамилия первого автора, название статьи, обозначаются верх
и низ. Рисунки и фотографии следует вкладывать в отдельный
конверт, на котором указываются фамилия первого автора и
название статьи. Подписи к иллюстрациям даются на отдель‑
ном листе в двух экземплярах в порядке нумерации рисунков.
В подписях к микрофотографиям указываются метод окраски
и увеличение. Место в тексте, где должна быть иллюстрация,
следует пометить квадратом на левом поле. В квадрате указы‑
вается номер иллюстрации.
Если иллюстрации (черно­-белые) представляются в элек‑
тронном виде, они должны быть приложены в виде отдельных
файлов в формате TIFF (расширение для РС – *.tif) или JPEG с
минимальной компрессией (расширение – *.jpg) в натуральную
величину с разрешением 300 ppi (точек на дюйм).
Таблицы должны быть наглядными, озаглавленными и
пронумерованными, заголовки граф – соответствовать их
содержанию, цифры, приведенные в таблицах, не должны по‑
вторяться в тексте.
Библиографические ссылки в тексте приводятся в квадрат‑
ных скобках, по номерам – в соответствии с пристатейным
списком литературы. Библиография должна содержать как
отечественные, так и иностранные работы за последние 10–15
лет. Лишь в случае необходимости допустимы ссылки на более
ранние труды. В оригинальных статьях цитируются не более
15 источников, в передовых статьях и обзорах – не более 30.
Авторы несут ответственность за правильность библиографи‑
ческих данных.
Пристатейная литература оформляется в соответствии с
ГОСТ Р 7.0.5–2008. Источники нумеруются и указываются в
алфавитном порядке (сначала – работы отечественных авторов,
затем – иностранных) в оригинальной транскрипции. Работы
отечественных авторов, опубликованные на иностранных
языках, помещаются среди работ иностранных авторов, а ра‑
боты иностранных авторов, опубликованные на русском язы‑
ке, – среди работ отечественных авторов. Если авторов статьи
более четырех, то указываются первые три фамилии, а далее
ставится «и др.». Ссылки на статьи из журналов и сборников
оформляются так: Автор (Фамилия И.О.) Название // Название
журнала или сборника. Место издания, год. С. (страницы) от–до.
Ссылки на монографии оформляются следующим образом:
Автор. Название книги. Место издания: название издательства,
год. (кол-во страниц) с. Монография, написанная коллективом
более четырех человек, помещается в списке по заглавию книги.
Через косую черту после заглавия указываются фамилии трех
авторов, а далее ставится «и др.». При оформлении работ, опу‑
бликованных в Интернете, после библиографической записи
указываются URL (Uniform Resource Locator) и дата последнего
обращения (день.месяц.­год).
К статье прилагается резюме на русском языке объемом до
0,5 страницы в двух экземплярах.
Ставя свою подпись под статьей, автор тем самым передает
исключительные права на издание редакции. Автор гарантирует,
что статья оригинальная; ни статья, ни рисунки к ней не были
опубликованы в других журналах. Редакция оставляет за собой
право сокращать и исправлять рукописи. Корректура авторам
не высылается. Работы публикуются на безвозмездной основе.
Авторский гонорар не выплачивается. Поступление статьи в
редакцию подтверждает полное согласие автора с правилами
журнала. Не принятые к опубликованию работы авторам не
возвращаются.
Работы направлять по адресу:
690950 г. Владивосток, пр-т Острякова, 2.
Владивостокский государственный медицинский
университет,
редакция «Тихоокеанского медицинского журнала».
Документ
Категория
Научные
Просмотров
386
Размер файла
3 826 Кб
Теги
журнал, 660, тихоокеанская, 2010, медицинских
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа