close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Пустынные воспоминания

код для вставки
А.Никифоров
:
1
Александр Никифоров ”Пустынные” воспоминания
Глава 1
Нам не хватало воздуха, на горных перевалах.
Мечтали о воде мы в пустыне Регистан.
Кричали мы от боли на койках медсанбата,
И всё-таки по-доброму мы помним наш Афган.*
Вспышка! Самолёт резко наклонился и камнем устремился к земле.
- Ребята! Нас подбили! – раздался чей-то встревоженный голос.
«Ну вот, приплыли! Нехорошо получается. Ещё не долетели до места, а уже домой
возвращаться, - мелькнуло в голове. - Да еще не известно, в каком виде. Хорошо, если будет,
что возвращать. А что будет с женой, сыновьями? Совсем нехорошо».
За этими невеселыми мыслями не заметил, как шасси самолета заскрежетало по
взлетной полосе кабульского аэропорта.
Из самолета выходили молча. Болело ушибленное плечо.
- С прибытием в Парванистан,** славяне! - весело приветствовал нас командир
корабля. - Как посадочка?
- Предупреждать надо, - беззлобно огрызнулись ребята. - Спасибо! Очень мягкая!
- Привыкайте, мужики! Ну, пока!
Экипаж пошел отмечаться в Центр по управлению полетами, а мы остались на
взлетной полосе кабульского аэропорта. Что у нас впереди?…
Это потом мы узнали, что для защиты от душманских ракет самолёт при взлёте и
посадке отстреливает тепловые ракеты-ловушки, которые мы, по неопытности, приняли за
разрывы вражеских ракет. Это потом мы узнали, что по той же самой причине, самолеты
взлетают и садятся камнем, или по спирали. Это потом мы узнали,… но это будет потом…
А сегодня, 21 сентября 1985 года, наша группа после успешного обучения в святая святых ПГУ*** - Краснознаменном институте им. Ю. В. Андропова (КАИ)**** - прибыла в
Кабул для выполнения интернационального долга. Какими будут эти три года!?…
- Ну, что задумались? В автобус и на базу, - раздался за спиной чей-то голос.
Прибыли на базу, на местном сленге - виллу. Всё ново, всё интересно, жутковато.
Непрерывное движение: приезжает пополнение; уезжают «старички»; в углу большой
комнаты раздается богатырский храп; расположившись прямо на полу, сидят ребята,
беседуют за «рюмкой чая».
- Присаживайтесь, славяне.
Сели. Кто-то спросил:
- А зачем на окнах металлические сетки?
- А это затем сынок, чтобы тебе в колыбельку гранатку не подбросили!
Обиделся. Да, каждому из нас за тридцать лет, опыт оперативной работы, звание - не
ниже капитана. А он - «сынок»!
Стоп! Всё правильно, «сынки»! Всё, что, было, было в Союзе. А здесь мы пока солдаты
первого года службы. Многому придется научиться, познать, уяснить. Придут и знания, и
опыт, будут потери друзей, награды, но это будет потом, а сейчас - смотри, молчи и не
_______
* Концертный ансамбль ВДВ «Голубые Береты» - «Пароль – Афган».
**На персидском языке слово «парва» - страх, беспокойство; «нист» - нет. Выражение: «У ро аз ан
парваие нист» переводится как: «Ему и горя мало, ему это безразлично». Родилось ироничное
название Афганистана – «Парванистан». Страна, где всем всё до лампочки – Парванистания.
*** Первое Главное Управления КГБ СССР (ПГУ). В настоящее время Служба внешней разведки
(СВР).
:
2
**** После присвоения Краснознамённому институту имени Андропова Ю. В. в обиходе он стал
называться «институт Андропова», а для лучшего звучания просто – КАИ.
задавай лишних вопросов. Бери пример с Геннадия, у него это вторая командировка.
Слушает и улыбается.
- Мужики, главное не суетитесь, всё будет нормально.
В Кабуле пробыли почти неделю. Получили подъемные - четырнадцать тысяч афганей,
приличная сумма, жаль, быстро разошлась по дуканам.
Каждый день инструктажи. Иногда полезно, но в целом - откровенная мура. Скорей бы
уже определили место назначения.
На очередном занятии один из руководителей Представительства* отметил, что наш
советник в ооновском городке под Кандагаром погиб в бассейне от осколка душманского
«эрэса».**
- Нарушил технику безопасности и погиб, - подытожил руководитель.
«Гениально! Да он что? В «бронеплавках» и каске должен был купаться?», - первая
мысль, которая пришла мне в голову.
Сразу уяснил позицию руководства – что бы ни случилось, во всём виноват только ты
сам. Следовательно, никаких
выплат по страховке. Сам виноват! Сам и отвечай.
Государство не в накладе. Смерть уже больше ничем не сможет нас огорчить, а каково быть
семье?… Грустно, но такова действительность, её можно критиковать, но изменить нельзя,
да и не стоить тратить на это время и силы.
Позже в Кандагаре от ребят узнал, что погибшему Евгению до замены оставалась
неделя или чуть больше. Жену с ребенком отправил в Союз, а сам лежал возле бассейна и
грелся на солнышке. Минут за двадцать до обстрела сосед по дому позвал его в баню.
Отказался. Решил отдохнуть у воды. Только вот отдых затянулся. А у соседа, пока он
парился, реактивным снарядом «прошило» комнату. Вот и решай, где найдешь, а где
потеряешь!
Из группы я первым получил распределение - оперативная зона «Юг», Кандагар. О
Кандагаре, Герате, Хосте уже успели в Кабуле за неделю набраться информации, далеко не
ободряющей. Да, это не Париж. Ребята смотрят как-то уважительно, сочувственно. Ну, что
скрывать, жутковато, но отступать поздно, да и некуда.
Через два месяца, во время командировки в столицу Афганистана за продуктами, я
узнал, что был распределён в Кабул, но моё место перехватил земляк-сотоварищ по учебе в
КАИ. Надо бы обидеться, но я, наоборот, благодарен ему, что таким путём оказался в
Кандагаре. Да, было трудно, но только в таких условиях можно было проверить себя, узнать
цену дружбе и предательству. Я встретил надежных ребят, с которыми вот уже более 20 лет
поддерживаю отношения. По возможности, помогаем друг другу.
Я честно выполнил свой долг перед родителями, семьей, друзьями. Мне нечего
стыдиться. Спасибо, товарищ! Ты дал мне прекрасный шанс узнать, что такое настоящая
жизнь. Думаю, кандагарцы, гератцы, джелалабадцы, хостовцы, все, кто служил в провинции,
меня поймут, и да не обидятся на меня столичные ребята, среди них у меня было много
замечательных друзей, таких как Олег, Нур, Алик, Евгений…
На медкомиссии врач, женщина бальзаковского возраста, изучив медицинскую книжку,
удивленно посмотрела на меня поверх очков: «С такими болячками в Афганистан, да ещё в
Кандагар?» (в Москве у меня были серьезные проблемы с желудком). Покачав головой,
написала «здоров», дав совет:
- Главное, не волнуйтесь и на солнышке надевайте шапочку!
Она с такой нежностью произнесла слова «солнышко» и «шапочка», словно меня
направляли во всесоюзную пионерскую здравницу «Артек».
Спасибо доктор! Ваши рекомендации в Кандагаре мне очень пригодились. Шапочка на
голову, когда за бортом +55° градусов в тени очень кстати, ну а волнения? Волнений
никаких, ну почти никаких, ну так, совсем немножко:
«Для 1987 года - года объявления политики национального примирения - наиболее
характерными были боевые действия в самом остром районе Афганистана - провинции
_____
* Представительство КГБ СССР в Афганистане.
:
3
** «эрэс» - реактивный снаряд.
Кандагар. Мятежники уверенно держали здесь инициативу в своих руках и терроризировали
всё население. Трижды была уничтожена Чрезвычайная комиссия по примирению. Школы
были закрыты. Магазины и госучреждения работали только с разрешения мятежников.
Словом, в течение апреля-сентября 1987 года была проведена совместная операция по
ликвидации банформирований непримиримой оппозиции в Кандагаре и в прилегающих к
нему уездах Аргандаб, Панджвои, Даман. Условия были тяжелые: сильный противник,
температура воздуха в тени +50° градусов и выше, местность очень сложная. Но мятежников
сломали. Наши войска блокировали районы, а афганские части входили внутрь и при
поддержке советских огневых средств «чистили» соответствующие районы».*
Пошёл на склад получить оружие. Бронежилет оказался не намного легче меня самого,
отказался брать. Каска тоже ни к чему, только чтобы мозги кучей сохранить, но для кого?
Получил АК,** к нему четыре полных рожка, ПМ*** с двумя обоймами.
Почему так подробно излагаю, да потому, что при выезде в Союз в отпуск, в
командировку или по замене автомат и боекомплект сдаются на склад. Гениально! При мне
у одного парня не хватило пару автоматных патронов, так ему ребята из Представительства
их одолжили.
Может, это была шутка оружейников?
Позже я в Кабуле ничего не брал, пользовался трофейным китайским автоматом, мне
его Тахир перед дембелем отдал. «Хитрый таджик», как его в шутку называл Игорь
Митрофанович - шеф оперативной группы. Я бы добавил - надёжный таджик - уже без
шуток.
Дежурный подсказал, что в Представительстве находится Володя из кандагарской
группы, посоветовал с ним встретиться.
Володю встретил случайно, во дворе. Вижу, навстречу идёт знакомый парень, но откуда
его знаю, вспомнить не могу. Поздоровались, разговорились. Выяснилось, что в 1976 году
учились на Высших курсах КГБ СССР в Ташкенте. Вспомнили ребят, столицу Узбекистана.
Замечательный город, кафе «Золотые Купола» чего стоят! А «Советское шампанское» под
плов? Экзотика!
Вот ведь где довелось встретиться. Что значит - шарик круглый, а земля тесная. И
зачем люди пытаются её поделить?
Оказалось, что Володя тот, кто мне нужен, он шёл искать меня.
- Как в Кандагаре? - машинально задаю вопрос.
- Нормально, скоро сам узнаешь, - отвечает Володя и добавляет. - У меня дела, а ты
получай, что необходимо. Завтра по плану борт**** на Кандагар. Ребята, наверное, уже
заждались.
Его деловое спокойствие передалось мне. Действительно, не я первый, не я последний,
ещё повоюем.
Вечером хорошо, в смысле душевно, посидели за столом. Выпили за родных и близких,
знакомых и незнакомых, за нас с вами и хрен с ними, и, конечно, третий тост, к которому
мы ещё не привыкли, да и сейчас я не привык.
- Ну что, ребята? Кончилась наша мирная жизнь. За нас. Будем живы!
За столом узнал, что Алексей-пограничник, одногрупник по КАИ, тоже распределен в
Кандагар, но прилетит позднее, дождется из Союза жену и дочку. Это надо же тащить на
войну жену и трехгодовалую дочку.
А что делать? Алексей служил в горах Памира, квартиры нет. Опять же, наши отцыкомандиры взяли от жён подписки, что во время службы мужей они не будут требовать
жилплощадь. Класс! Это притом, что за границу без квартир не отправляли. Но это касалось
Америки и Европы, а на войну можно и без жилья!
______
* Из интервью руководителя Оперативной группы Министерства обороны СССР в Республике
Афганистан генерала-армии В. И. Варенникова корреспонденту журнала «Огонек» Артему
Боровику.
** Автомат АК-47. Стрелковое оружие Калашникова М.Т.
*** Пистолет Макарова Н.Ф.
:
4
**** Самолёт.
Все же хорошо, что Лёшка будет в Кандагаре, парень надёжный. Он был первым, с кем
я познакомился при поступлении в КАИ, жили неделю в одном номере в гостинице «Пекин».
После Афганистана он успел побывать ещё в двух-трех «тёплых» местах. Молодец! Другой
бы три раза отказался, а он - не мог. Сейчас – генерал-майор, служит в Воронеже, квартиру
года два назад получил. Если бы фильм «Офицеры» вышел значительно позже, я был бы
уверен, что образ генерала Алексея Трофимова, которого играл замечательный актер Г.
Юматов, писали с Алексея. Та же преданность делу и порядочность в любой ситуации.
- Что, Алексей? До встречи в древней столице Афганистана – Кандагаре!
***
Утром в 7 часов был готов, как пионер. Вообще, я «жаворонок», встаю рано. Ребята
ворчат:
- Спи! Непоседа! Никуда твой Кандагар не денется.
Наивные люди! Разве им понять, что я душой уже там, в Кандагаре.
Володя заехал в 9-00 утра, попросил помочь загрузить продукты в автобус, а это
порядка тридцать пять - сорок ящиков. Продукты на всю группу, на шестнадцать
«гавриков», и все хотят, есть и пить. Только «высококалорийного продукта» нужно
шестнадцать ящиков, по ящику на человека - месячная норма. Это - закон! А дни рождения, а
отпуск, а возвращение из отпуска, а замена, а праздники, а орден обмыть, а товарищ
вернулся с задания живым и здоровым, а после баньки, так это, со слов великого русского
полководца А. В. Суворова, - святое дело! Так и набегает ещё полторы-две нормы, а как
иначе, война - дело серьёзное. Почему из Кабула везли? Да потому, что «родная - злодейка»
в Кабуле стоила 250 афгани, а в Кандагаре - 1000 афгани. Вот и вся арифметика.
- У тебя вещей много? - спросил Володя.
- Да так, один ящичек, - ответил я.
«Контора Глубокого Бурения» оплачивала нам 80 кг груза, разрешенного для провоза в
самолёте. Поэтому мы старались взять всё, что могло пригодиться, мало ли в каких условиях
придётся служить.
В ящик я вложил почти всё необходимое, от примуса «Шмель» и подушки, до
персидско-русского словаря под редакцией Ю.А. Рубинчика. Фанера, из которой был сделан
ящик, в Афганистане тоже сгодится.
Чтобы легче было его тащить, приладил колёсики от игрушечной коляски, которые
отвалились после перелёта Москва – Ташкент - Кабул. Но на начальном этапе они
сослужили хорошую службу. Ребята сначала смеялись над моим «изобретением», но,
изрядно надорвав руки и плечи от своих чемоданов и рюкзаков, не были столь категоричны
в насмешках. Кроме него у меня были гитара и сумка.
- Ящичек, говоришь!
Володя, с усмешкой посмотрев на фанерный ящик из-под папирос «Беломорканал»,
спросил:
- Где приобрёл эту «мечту оккупанта»?
- В одном московском табачном магазине, в районе «Креветкино».
Так мы называли станцию метро «Медведкино». Возле этой станции в переулке
Студёный находился пивной бар, в котором всегда были свежие креветки и отличное пиво.
После занятий в институте, по выходным, мы частенько в него заглядывали. Когда толпа с
дипломатами в руках вываливалась из автобуса, местные жители бросали: «Вон они,
шпионы. По пивку пошли ударять».
В Союзе секретность всегда была на высоте!…
- Давай грузиться, - прервал мои мысли Володя.
Минут за тридцать уложили багаж в самолёт, помогли ребята, летевшие с нами.
Расселись по лавкам вдоль бортов. Впервые лечу в АН-24 грузового варианта. В
самолёте - человек двадцать пять. В основном, наши и афганские военные. Напротив меня
сидят двое афганцев в штатском. Один, приятной внешности, загадочно улыбаясь в усы,
:
5
смотрит на мой багаж. Дался ему этот ящик. Афганец наклоняется к Володе, и, что-то
спрашивает, на языке дари.
- А вы у него сами поинтересуйтесь, - отвечает он по-русски.
- Кончайте в испорченный телефон играть, - не выдерживаю я. – Что нужно?
- Да вот афганский товарищ интересуется. Ты норму водки на весь срок командировки
взял? Кстати, познакомься – товарищ Гульхан - начальник Управления МГБ* в Кандагаре,
наш афганский шеф, генерал.
Афганец приветливо протянул мне руку.
- Гульхан. Рады видеть Вас на афганской земле. Извините, если своим любопытством
доставил Вам неудобство.
Его речь с приятным акцентом сняла напряжение.
- Спасибо! Рад познакомиться! - и я назвал свою фамилию, имя и отчество.
- Приятно познакомиться! – ответил Гульхан. – Только у нас не принято называть
фамилию, достаточно имени. Итак, мошавер (советник) Александр, добро пожаловать в
Кандагар.
Так я познакомился с замечательным человеком, генералом Гульханом. С ним в составе
группы я проработал больше года. После тяжёлого ранения в результате очередного
обстрела Управления МГБ Гульхана перевели в Кабул и, немного подлечив, назначили
начальником седьмого Управления (работа с племенами). Где ты, с кем ты сейчас, наш
славный боевой товарищ?
Усвоив урок, при последующих знакомствах я представлялся просто - «мошавер
Александр» или «Саша».
- Подлетаем! – прервал Володя нашу с Гульханом беседу. – Вот он, родной!
Я посмотрел в иллюминатор. Внизу простиралось море. Правда, не голубое, а желтокрасно-коричневое. Удивленно смотрю на Володю!?
- Море, море, - отвечает он на мой немой вопрос. - Только из песка, глины и гальки.
Я вновь прильнул к иллюминатору. С высоты шести тысячи метров пустыня Регистан
действительно выглядела как море. Видны были приливы и отливы. Возможно, здесь когдато и было море, по которому плавал Ноев ковчег.
Самолёт по спирали плавно приземлился на взлетную полосу.
Винты ещё полностью не остановились, а рампа грузового люка начала медленно
опускаться, - время - деньги, и не только. Из-за частых обстрелов самолёты в кандагарском
аэропорту не задерживались.
На взлетной полосе нас встречают ребята из оперативной группы и афганцы. Радостные
приветствия. Похлопывания по плечам. Всё пришло в движение. Через десять минут весь
груз перекочевал в «Волги». В самолёт входили новые пассажиры.
Завелись моторы «Волг», УАЗиков, «Тойот». Афганцам - в Кандагар, время почти три
часа дня, им пора. Нам - на виллы.
Эй! Мужики! А как же я? - одиноко стою возле самолета. - Я же ваш,
«буржуинский»!
- Тьфу! Чуть не забыл! Это Александр, наш новый сотрудник, - обращаясь к ребятам,
сказал Володя. - Давай в машину, на базе разберёмся.
Подъехали к девятой вилле. На встречу вышел мужчина 45-48 лет, крепкого
телосложения, в рубашке с короткими рукавами и в сандалиях на босу ногу, на голове остатки пышной шевелюры. Это Игорь Митрофанович, руководитель оперативной группы
зоны ответственности «Юг».** Протянул руку для приветствия.
- Игорь Митрофанович. С прибытием. Как перелёт?
- Александр, - ответил я. - Спасибо. Нормальный.
_____
* Министерство государственной безопасности Афганистана. Ранее называлось ХАД –
контрразведка и СГИ - Служба государственной информации. Что-то вроде: ВЧК-НКВДКГБ.
** Всего в Афганистане было создано девять оперативных зон, в которых работали советники
КГБ, МВД, КПСС, ВЛКСМ, МО СССР.
:
6
- Стас. Забирай Александра к себе на виллу. Объясни, что к чему. Завтра в Кандагар
не брать, пусть осваивается.
- Есть, шеф.
Молодецки, прищелкнув каблуками, ответил один из стоящих сотрудников. Я понял это Стас. Станислав Петрович!
Шеф обратился ко мне:
- Давай со Стасом на четвёртую виллу. Позже всё обговорим.
На вилле Стас познакомил меня с Нуром. Остальные жильцы: москвичи Володя с
женой и Эльшад, таджик-переводчик, тоже с женой и дочкой, находились в отпусках.
Разгрузили ящики.
- Вот твоя комната, - Стас открыл дверь в комнату, расположенную в конце коридора.
- Осваивайся, а у нас дела. Ужин - в 20-00 часов.
***
Я стоял посреди двенадцатиметровой комнаты, с потолком, уходящим, казалось, в
бесконечность, настолько он был высок, с окнами, - это даже были не окна, в привычном для
нас понимании, а застеклённая стена. В комнате были встроены шкафы для одежды и ниша
с небольшим столиком и выдвижными шкафчиками. Из мебели была кровать и стол, всё!
Посмотрел в окно - шикарный вид: дорога, пустыня, несколько ветхих построек,
аэропорт, горы, а за ними знаменитый Кандагар.
От этой тишины, пустоты, защемило сердце. Сел, на ставший мне уже родным, ящик.
- Что, милый? Будем распаковываться? – сказал я, обращаясь, то ли к себе, то ли к
ящику.
- А где хозяева? – голос за спиной прервал мои невесёлые размышления.
Я повернулся. В дверях стоял парень лет двадцати шести, немного полноватый и явно
не русской национальности. Дружелюбно улыбаясь, он протянул мне руку.
- Тахир!
- Александр, - пожимая протянутую руку, ответил я.
- Я наш, советский таджик, - предвосхищая мой вопрос, ответил Тахир. - После
Высшей школы КГБ - сразу в Афганистан. В Кандагаре почти два года. Осваиваешься?
Может, что нужно?
- Осваиваюсь, - с вздохом ответил я. - Спасибо. Всё свое вожу с собой, - показал на
ящик. - Только вот мебели маловато.
- Ничего. Обживёшься. Кое-что у меня есть, поделюсь с хорошим человеком. Ну, пока,
заходи в гости, я на шестой вилле проживаю.
Своей открытостью и доброжелательностью Тахир сразу расположил к себе. С ним, я
прослужил больше года. Вместе пережили самые радостные и, конечно, драматические (какникак война) события.
Я начал потихоньку распаковываться. Достал вещи. Постелил кровать. Намочил газеты
и наклеил на стекла, всё же с улицы не так видно. В холодильник поставил привезённые из
Союза две бутылки водки объемом 0,7 литров каждая, буханку черного хлеба и банку
атлантической сельди (одну отдал ребятам в Кабуле, водку и хлеб удалось сберечь).
Привозить из Союза в Афганистан водку, чёрный хлеб и селёдку было традицией.
Все же с коллективом мне повезло. С кем уже успел познакомиться: Володя, Тахир,
Стас, Нур, - нормальные ребята, с ними можно служить. Да и шеф, тоже вроде ничего
мужик.
***
К вечеру силы резко меня покинули. В девять часов отрубился. Я, вообще, рано
ложусь спать, если нет работы, а тут ещё акклиматизация!
:
7
Ночью мне стало тошно. Хорошо, что ещё днем разобрался, как пользоваться туалетом.
Только прилег, снова в «бой», и так до утра. Утром перед ребятами было как-то неловко, ещё
подумают, что с перепуга подхватил «медвежью болезнь».
- Что, днище вышибло? – глядя на меня, улыбаясь, сказал Стас. - На вот таблетки
энтеросептола, выпей сразу три штуки, а лучше шесть. Всё пройдет.
Удивленно смотрю на него.
- Пей! Пей! Проверено, мин нет.
В институте, на первом курсе, я траванулся антибиотиками. Простудился, поднялась
высокая температура, ну хозяйка квартиры и вызвала скорую помощь. Приехали студентымедики, дали кучу таблеток, сказали: «Пей», - и уехали. Выпил, после чего рвало всю ночь, а
на утро предстоял первый экзамен - высшая математика. От такого экзамена и без таблеток
тошнит. Но после того, что я пережил прошедшей ночью, я готов был на что угодно, лишь
бы полегчало.
- Пей! - почти в приказном тоне сказал Стас. – Каждый через это прошёл. Погоди,
после отпуска то же самое будет. Афганистан, однако!
Он был прав. Это случалось с каждым, и каждый раз после приезда из Союза. Мне ещё
повезло, а вот Володя две неделе «унитаз на меткость проверял», даже таблетки
энтеросептола не помогали, его чуть в Союз не отправили. Кто-то скажет: « В Союз? Так
это же хорошо». Хорошо?! А злые языки? Нашему чекистскому брату только дай повод
позубоскалить. Представляю, как бы они смеялись: «Что? Выполнил интернациональный
долг? Приехал, обстрелял душманов пулями из г…на и уехал!»
После таблеток мне стало легче. Но дискомфорт оставался, - результат бессонной ночи.
Ребята уехали, я задремал. Проснулся от шума. Это ребята вернулись из Кандагара.
Постучав (без стука входить было не принято), в комнату заглянул Нур.
- Живой, Александр? Есть хочешь?
- Жив пока, спасибо, ничего не хочу. А таблетки ещё пить?
- Если желудок нормализовался, не нужно, - вылезая из-за спины Нура, сказал Стас.
Стас по медицине был старший, назначен медбратом. Он получал в Представительстве
на группу медикаменты и спирт, литра два, правда, спирта я не видел, видимо он ещё в
Кабуле «выпадал в осадок».
На следующий день встал бодренько. Умылся. Ребята поднялись часов в семь. Глядя на
меня, Нур спросил:
- Куда собрался?
- С вами, в Кандагар. Я что, отдыхать приехал?
- Похвальное стремление. Только ещё денёк отдохни. Мы шефа предупредим, ещё
навоюешься.
Вообще-то я и сам чувствовал, что не мешало денёк отлежаться.
Стас с Нуром ушли, а я стал изучать виллу и окрестности, поскольку впервые два дня,
по известной причине, этого сделать не удалось.
Вилла представляла собой просторное здание, построенное американцами (до нас они
были советниками у афганцев) в восточном стиле с высокими, куполообразными потолками.
Внутри пять комнат, пятая сделана из части большого зала. В зале находился камин и три
выхода, один - через кухню и два - напрямую во двор и на улицу. Во дворе небольшой пруд с
рыбками, похожими на наших карасиков, только разноцветными, на заборе - плетистые
розы. Красота!
Вышел на улицу. Откуда-то появился оборванный пацанёнок - афганец. На ломанном
русском стал просить у меня хлеб. Вынес ему печенье, конфеты, оглянулся, а их уже трое.
Пошёл ещё за порцией, выношу, а их уже человек двадцать. Растут, как грибы. Что-то здесь
не так. Объяснил, что больше ничего нет. А они галдят, требуют ещё. Махнул рукой, пошёл
на виллу, закрыл дверь.
Немного отдохнув, взял тряпку, ведро, сделал на вилле уборку. Устал. Видимо, ещё,
как следует, не восстановился. Прилёг. Только задремал, - шум двигателя. Ребята вернулись,
вышел встречать.
:
8
- Гостей принимал? - показывая на афганских ребятишек, которые, оказывается, всё
ещё находились возле виллы, - спросил Нур. – Что-нибудь им из еды давал?
- Да так, печенье, конфеты.
- Печенье, конфеты, - передразнил Стас. - Никогда не давай. Теперь от них не
отвяжешься, до последней рубашки будут клянчить.
- Да я уже понял свою ошибку.
- Буру, буру (пошли, пошли), - нарочито сурово замахал на пацанов Стас.
Малышня нехотя, продолжая жалобно клянчить, удалилась от виллы.
- Не такие уж они голодные. Просто любят «цыганить» - сказал Нур, - национальная
традиция.
- Ты что, виллу помыл? – обращаясь ко мне, спросил Стас. – Молодец! Только этого
делать не нужно было, поскольку каждый должен делать то, за что он отвечает в данный
момент. Сегодня я дежурный по вилле.
И Стас объяснил мне обязанности дежурного.
- Завтра ты. И никакой личной инициативы. Если каждый будет делать, что ему
хочется – ничего хорошего из этого не получится.
Стас по гражданской профессии был педагогом, даже занимал пост директора школы,
поэтому поучать – это у него «профессиональное заболевание».
- Кончай инструктаж, - прервал очередной монолог Стаса Нур. - Пора в «Ураган»
ехать, - обращаясь ко мне, - с нами поедешь?
Мне очень хотелось узнать, что такое «Ураган», слово уж больно грозное, но я ещё не
совсем поправился.
- Если моя помощь не очень нужна, я бы остался, хочу выспаться, чтобы завтра с вами
в Кандагар выехать. Хватит уже «загорать».
- Оставайся.
Ребята уехали, а я минут через двадцать крепко уснул.
***
- Тревога! Тревога! Санёк! Подъем! - тревожный стук в дверь.
Слетаю с кровати. Спросонья, ничего не понимаю. На ходу натягиваю рубашку, брюки,
хватаю стоящий у кровати автомат, в шкафу - подсумок с боекомплектом. А в голове
крутится: «Только избавился от «медвежьей болезни», и на тебе, тревога! Хоть бы
объяснили, что делать в такой ситуации».
В коридоре слышатся крики, топот ног, настойчивый стук в дверь.
- Чего возишься? Давай быстрей. Бронежилет надень, - кто-то добавляет, - и каску,
каску не забудь.
«Какой бронежилет? Какая каска?» - в голове с мыслями перебор. Пропади всё
пропадом!
Минуты через три, не более, хотя прошедшее время показалось вечностью, вылетаю в
коридор. Перед дверью стоит Нур, по пояс голый, в одном, советского пошива, трико и в
тапочках на босу ногу.
Удивленно смотрю на него: «Кому тревога, а кому мать родная»?
- Давай! Давай! Не мешкай! - видя моё удивление, Нур подталкивает меня в спину. Быстрей! Быстрей!
Выбегаю в зал, в правой руке автомат, в левой руке боекомплект. Вид такой, словно
только что сошёл с «американских горок». В зале новый шок. Накрытый стол, бутылочка,
закусочка, всё как положено при встрече дорогих гостей. За столом сидят Володя и Стас.
Смотрят на меня, улыбаются, заразы! Прикладом бы вам между глаз, за такие шуточки. И
так на нервах, а они устроили «маски-шоу».
Подошёл Нур, - «рот до ушей, хоть завязочки пришей».
Пауза. Все смотрят на меня, в ожидании реакции. Про себя думаю: «Ждёте, когда
ругаться начну? Выкусите, не дождётесь».
:
9
Собственно, ругаться ни к чему. Ребята смотрят без всякой издёвки, доброжелательно.
На душе отлегло. Ловко они меня встряхнули!
С видимым спокойствием (а руки то от возбуждения дрожат) сажусь за стол, открываю
бутылку, наливаю, поднимаю стакан:
- Ну, что? Так и будем сидеть? – теперь настала моя очередь удивлять. – За что
выпьем?
- Молодец! – говорит Стас, - реакция адекватная. Наш человек. А то мы одному
тревогу устроили, он вышел в каске, бронежилете, но, узнав в чем дело, долго на нас дулся, а
потом и вовсе на другую виллу перебрался. А выпьем мы за Володин орден Красной Звезды,
в Кабуле вручили. Вот он.
Да, это действительно был орден Красной Звезды, «солдатский орден», как его
называли в годы Великой Отечественной войны. Это был второй орден «за Афган», который
я видел, первый – на Алтае, у легендарной личности – Григория, после его декабрьской, 1979
года, командировки в Кабул.
Выпили. Пошла беседа. Оказывается, водку с селёдкой в день приезда нужно
выставлять на стол. Я побоялся – подумают: «приехал алкоголик», а ребята мою скромность
восприняли как возможное жлобство. Короче через пять минут всё стало на свои места. Всётаки здорово они меня «ввели в курс дела». С такими ребятами можно служить!
Через три месяца Володя уедет в Союз. Нура переведут в Кабул. У меня с ним
завязались самые дружеские отношения. При каждом приезде в Кабул я обязательно к нему
заходил. Нур, прослужив в Афганистане три года, погибнет у себя на родине, в
Таджикистане. Его расстреляют мятежники во время гражданской войны, прямо в квартире.
Спасая родных, он закроет их своей грудью. Со Стасом мы прослужим вместе девять
месяцев и в июне 1986 года вылетим в Союз, я - в отпуск, а он - по замене.
Глава 2
Утром следующего дня вся группа, как всегда, собралась на девятой вилле.
- Как со здоровьем? В город можешь ехать? – спросил меня шеф.
- Спасибо! Всё нормально. Вчера ребята подлечили.
- Вижу! – глядя на Нура, сказал Игорь Митрофанович, и добавил. - Стас, проверь, как
там обстановка в Кандагаре?
Подошел Володя - шифровальщик, подал шефу шифротелеграмму.
- Для оказания практической помощи к вам вылетает выездной партком в количестве
пяти человек. Просим обеспечить безопасность группы. В Кабул выездной партком вернется
этим же рейсом, - прочитав телеграмму, шеф вернул её шифровальщику. - Отвечай: «В связи
с участившимися обстрелами кандагарского аэропорта вашу безопасность не гарантирую», Стас, как в Кандагаре?
- Раушанаст, - ответил Стас.
- Очень хорошо. Все здоровы? Просьбы есть? Нет! Тогда - по «коням», сегодня много
работы.
Садимся в машины - ГАЗ -24. В первой - шеф, сам за рулем, во второй - ребята с шестой
виллы, в третьей - Стас за рулем, рядом Нур с рацией (рации были в первой и третьей
машинах) и мы с Тахиром на заднем сиденье. Автоматы ставим между ног.
Как только отъехали от вилл, спрашиваю Тахира:
- «Раушанаст» по-русски светло. А что это означает?
- Это значит, что на дороге в город относительно спокойно. Если «тарикаст» - темно,
нужно подождать, до выяснения.
- Понятно. Насчёт шифротелеграммы тоже, поясни.
- Дело в том, - объясняет Тахир, - для получения наград нужно набрать «баллы», вот и
едут столичные командиры в провинции со сложной оперативно-боевой обстановкой для
оказания практической помощи. На день приехали - герои, а то, что ты в этой самой
обстановке больше года - так это обычная работа. Ну, а коль безопасность не можем
обеспечить, они не торопятся ехать. В таких случаях обычно отвечают: «В Кабуле много
:
10
работы. Дату приезда сообщим дополнительно». А нам этого и нужно. Что главное? Чтобы
не мешали работать. А с душманами? С душманами сами, как-нибудь, разберёмся.
- А это что за бойцы стоят? – продолжаю «пытать» Тахира.
- Это наш последний пост, дальше до Кандагара двенадцать километров ничейной
(читай душманской) территории. Видишь, с левой стороны почти вплотную к дороге растет
камыш, так он до самого Кандагара стеной стоит…
- Жуткое место. Запросто могут из гранатомета шмальнуть. Гляди в оба! – опережая
Тахира, влезает в разговор Стас.
Смотрю в сторону камыша, действительно становится не по себе. Крепче сжимаю
ствол автомата.
- Вот на той неделе, - подливает масло в огонь Нур, - по УАЗику так долбанули, и
карданного вала не осталось.
- А трупы! Трупы! Сколько их было? Смотреть страшно! Обгорелые головёшки, и
кругом, оторванные руки, ноги, головы, - подпевает Стас.
Втягиваю шею в плечи. Кажется, сиденье сейчас продавлю. Точно стошнит.
Видя моё напряжение, Тахир, спасибо родной, хитро подмигивая, толкает меня локтем
в бок, мол «лапшу вешают».
Вон в чём дело.
- Мужики! – подчеркнуто дрожащим голосом, почти кричу, - кончайте по ушам ездить,
у меня от ваших страшилок каблуки вспотели! Вам что, вчерашнего вечера мало? - Ничего!
Я на вас ещё отыграюсь. Заразы. Дайте срок, - добавляю уже веселее.
- А что было вчера? – спрашивает Тахир.
- Проходил курс молодого бойца. Отрабатывал упражнение «тревога», - отвечаю я.
Тахир смеётся:
- Они ещё и не то могут! Вот однажды…
Тут раздался голос шефа:
- Третий! Третий! Я первый! Как у вас?
- Первый! Я третий, у нас всё нормально, идём за вторым, - ответил Нур.
- Третий! Внимательнее, въезжаем в Деходжу. Конец связи.
- А что такое Дехо…
Стас прерывает мой вопрос.
- Кончай базар. Слышал команду шефа. Ещё узнаешь.
Молча, смотрю по сторонам. Автоматы взяли на руки, шутки кончились. Слева и
справа от дороги одни развалины, как на фотографиях «Сталинград 1943 г.». Славно
поработала наша авиация.
Дальше начинается поле, которое заканчивается ветхими строениями, а за ними зелёнка - «родовое гнёздо» душманов, до неё метров четыреста, не более. Прохожих почти
не видно. На поле редкие фигуры людей, днём они дехкане, а ночью - «душмане».
Да! Невесёлое место Деходжа! В Кандагаре было два «исторических места». При въезде
в город – Деходжа, и выезде из него – Чёрная площадь.
Дальше здания менее разрушены. Становится оживлённее. Навстречу едут машины,
снуют торговцы с повозками, гружёнными различным товаром, проходят женщины в
парандже, с детишками на руках. Работают лавки, ремонтные мастерские. Нормальная
жизнь.
Проезжаем «Площадь Пушкина»* поворот - и вот центральная, единственная
относительно безопасная улица в Кандагаре. По ней даже можно ходить пешком, если есть
желание взбодриться.
Небольшой, довольно уютный дворик с апельсиновыми деревьями и высочайшими
кустами роз. Таких кустов я ещё не видел. А какие розы на них цвели: рубиновые, темнокрасные, розовые, кремовые, жёлтые, бордовые! С разрешения богбона (садовника) я
_____
* Так мы в шутку называли центральную площадь, на которой был памятник с пушками, в честь
какого-то исторического события.
:
11
постоянно срезал по семь роз, которые очень долго свежими стояли у меня на столике в
комнате.
В двухэтажном здании, когда-то это была гостиница, находились кабинеты
руководства, секретариат и наша мошаверка.
Мошаверка (вольное толкование от слова мошавер), состояла из двух небольших
комнат с окнами: одно выходило во двор Управления, второе - на зелёнку. В этих комнатах
проводились совещания, встречи с подсоветными, как мы называли наших афганских
товарищей, и обеды.
Мошаверка также служила для нас укрытием от
душманских снарядов. После
объявления в 1987 году правительством Афганистана политики национального примирения
духи, до неприличия активно, стали вести обстрел Управления. Мы попросили афганское
руководство заделать кирпичом окно с видом на зелёнку. Они это сделали. В полкирпича
заложили проём окна - серьезная защита от снарядов.
По периметру дворика, в одно - двухэтажных домиках размещались различные
службы. На северной стороне возвышался высочайший, метра в три, забор.
- За ним Пакистанское консульство, - видя, с каким любопытством я разглядываю
забор, сказал Женька-борода.
Удивленно смотрю на него? Может, прикалывает? Управление МГБ и Пакистанское
консульство – соседи? Что-то новенькое?
- Соседи, соседи, - читая мои мысли, продолжает Евгений. - А, что? Очень удобно.
Можно разрабатывать пакистанские спецслужбы, как говорится, не отходя от кассы.
Привыкай, ещё не то увидишь. Это - Афганистан!
- Всем в мошаверку, общий сбор, - раздался чей-то голос.
Короткий инструктаж шефа.
- Задача ясна? Вопросы есть? Вопросов нет. По местам. Сбор в 13-00. Тахир,
Александр, - со мной, к начальнику Управления.
Входим в просторный, но уютный кабинет начальника Управления. Навстречу из-за
стола поднимается Гульхан. После традиционных приветствий Игорь Митрофанович
представляет меня.
- Наш новый сотрудник, Александр. Владеет персидским языком.
Гульхан ещё раз протягивает мне руку.
- А мы уже знакомы.
Шеф удивлённо смотрит на меня и на него: «Когда успели?»
- В самолёте познакомились, когда летели из Кабула. Мне его ящичек понравился, - и
он весело подмигивает мне. - Что, Игорь Митрофанович? Поручим Александру городской
отдел. Там работы непочатый край, - продолжает Гульхан. - Знание языка ему пригодиться.
В отделе по-русски почти никто не говорит.
- Правильное решение. Я и сам хотел Вам предложить этот вариант, - сказал шеф, - и,
обращаясь к Тахиру. - Давай, подвези Александра в горотдел, в общих словах объясни, что к
чему, в частностях он сам разберётся.
«Надеюсь» - подумал я. Туговато придется. У меня персидский язык, а здесь говорят, на
смеси дари с пушту, всё равно, что смесь украинского и грузинского языков.
Тахир, видя моё замешательство, одобряюще подталкивает в спину. Мол, не дрейфь,
прорвемся. Как же эти восточные люди чётко понимают психологическое состояние
человека. С этим мне ещё придется столкнуться, да и самому чему-то от них научиться.
Спасибо, дружище, ты снова меня поддержал, я твой должник.
***
Городской отдел, в котором мне предстояло начинать трудовую деятельность,
находился на окраине Кандагара в пятистах метрах от зелёнки. До меня им практически
никто не занимался, так что надо было начинать с нуля.
:
12
Тахир, познакомив меня с начальником отдела Гаузом, обращаясь ко мне, сказал:
- Ты осваивайся, а мне, извини, некогда, нужно к себе в отдел. Через два часа заеду.
Пешком не ходи. Будут вопросы, звони.
Второй отдел - контрразведка, находился всего в двадцати метрах от горотдела.
Почему нельзя ходить пешком, я потом на себе испытал.
Тахир ушёл. Я остался один на один с самим собой и начальником отдела товарищем
Гаузом. В переводе с языка дари «Гауз» означало - толстый. Действительно «толстый», при
росте 176 см. он весил всего 52 кг.
- Итак, дорогой товарищ Гауз, с чего начнём? - сказал я. - Давайте знакомиться с
отделом.
По выражению Гауза я понял, что мой хороший персидский язык понятен только мне.
Ясно. Попробовал объясниться как можно проще. Надо же! Меня поняли. Оказывается, чем
проще говоришь, тем тебя лучше понимают. Слышал бы мою речь наш преподаватель,
больше двойки с минусом, точно бы, не поставил.
Принесли пачку документов. Оказывается, это агентурная информация. После долгих
уточнений и дополнительных вопросов начинаю понимать смысл: «Три бандгруппы,
численностью до пятнадцати человек каждая, планируют ночью войти в Кандагар. Целью
одной бандгруппы является захват шестого отделения горотдела Управления МГБ». Шестое
отделение дислоцировалась в Деходже.
От напряжения даже руки вспотели. Надо же, первый день - и такая удача, это же
человек пятьдесят душманов. Да такими темпами мы их за неделю, если не переловим, так
перебьем. Глаза горят. Чем только до меня здесь занимались?
Уточняю информацию, может ошибка в переводе? Нет, всё правильно, три бандгруппы
общей численностью около пятидесяти человек, с юга Кандагара через посты Царандоя*
войдут в город.
Надо срочно принимать меры. Звоню Тахиру, срывающимся от волнения голосом
сообщаю ему полученную информацию. В ответ слышу:
- Александр, ты извини, у меня серьезные переговоры. Потом всё обсудим.
- Какие переговоры-разговоры!? Ты что, меня не понял, бандиты в город входят, почти кричу в трубку.
- Я тебя отлично и в первый раз понял. Через тридцать минут закончу свои дела и
подъеду к тебе. Всё, конец связи.
Держу трубку в руках, из которой доносятся короткие гудки. Удивленно смотрю на
Гауза, он на меня. Мой разговор с Тахиром, видимо, произвел на него впечатление. Робко
спрашивает меня:
- Мошавер Саша, может чаю?
- Какой чай? Какой чай? Шесть лет только чай и пьёте. Такими темпами будем
воевать ещё лет десять, чаи будем гонять.
Афганец преданными глазами смотрит на меня. А про себя, наверное, думает «молодой мошавер, горячий как утюг». Действительно, чего это я раздухарился? Тоже мне,
третейский судья. До меня и поумней, ребята работали, в крайнем случае, - не глупее. Надо
успокоиться. Приедет Тахир, разберёмся.
- Извини, товарищ Гауз, давай свой чай. Хотя сейчас не помешало бы и стакан водки
принять на грудь.
Во время чаепития кое-что узнал об отделе.
Состоит он из шести отделений - по числу районов в городе. В каждом отделении,
кроме начальника, по штатной численности три офицерские должности и три сержантские.
Отделения не укомплектованы. Всего в отделе, не считая начальника и заместителя,
семнадцать человек. На связи сорок пять надежных людей (агентов), это чуть больше двух
человек на одного сотрудника, не густо. В голове помечаю, «надо активно заняться
подбором источников информации», - это основа разведки и контрразведки.
_____
* Афганская милиция.
:
13
Главное направление в деятельности отдела - обеспечение безопасности жителей в
городе, а также получение и реализация информации по бандгруппам. Кроме этого, пять
сотрудников на УАЗике постоянно сопровождают нашу группу в Кандагар и обратно.
Спрашиваю:
- А почему сегодня никого не видел?
- Бензин закончился. Лимит, мошавер Саша, - отвечает Гауз, - но завтра обещали
заправить.
Да, война - войной, а лимит - лимитом. Интересно, сотрудники нашего
Представительства в Кабуле на обед тоже по лимиту ездят? Вот язва! Не могу без
крамольных мыслей.
Спрашиваю Гауза:
- А что это за люди сидят вдоль забора, укрытые одеялами?
- Это агентура. Пришли на встречу.
Немая сцена!? Действительно. Сильная конспирация - это отсутствие всякой
конспирации. Хочешь что-то спрятать, положи на видное место!
Во время разговора входили афганцы - сотрудники отдела. Гауз меня с ними знакомил.
Мне
понравился начальник шестого отделения Джахир. Стройный, крепкий,
двадцатидвухлетний пуштун. Он торопился на мероприятие, поэтому договорились
пообщаться после его завершения.
Салам алейкум, - это вошёл Тахир.
- Ну что, Котовский? Шашку не затупил?
- Да ладно тебе прикалываться. Здесь по-русски слабо соображаешь, куда там до
языка. Голова кругом идет. Посмотри, пожалуйста, информацию. Может, что не так понял?
Тахир просмотрел сообщения.
- Всё правильно понял. Банды действительно должны войти в Кандагар. Информация
хорошая, обязательно доложи шефу.
С немым вопросом на лице смотрю на Тахира.
- Должны войти, - повторяет он. - А куда им деваться? - то ли спрашивая, то ли
отвечая, говорит он. - Они же все, в основном, местные жители. Днем – в зелёнке, ночью – к
семьям. Ты в первый день сильно не напрягайся. Мы все, поначалу, за неделю хотели с
войной покончить. Ан, нет. Короче, закругляйся, время.
Да, Восток - дело тонкое. Многое ещё придется понять.
Чему нас в КАИ учили? Язык, по четыре часа в день, не считая домашних заданий.
Основы наружного наблюдения. Международные отношения, короче, в основном нас
готовили для работы хоть и в сложной, но в мирной обстановке, а здесь война. Придется
доучиваться, вспомнить произведения о гражданской войне, когда брат шёл на брата, отец на
сына, сын на отца. Из Отечественной войны тоже можно многое взять. Хорошо, что в школе
и в институте нас правильно обучали и воспитывали.
- Тахир, а после обеда, какие планы?
- После обеда - в машины и на базу.
- Не понял? Почему так рано?
- Почему? Почему? Сам же читал сообщения: « …в Кандагар должны войти боевики»,
а у нас с ними что-то вроде джентльменского соглашения - до двух часов дня мы в городе,
после - они. Крайний срок выезда - шестнадцать часов, но это в экстренных случаях. Шеф
поначалу тоже призывал работать до упора, но когда между машинами и над головами пару
раз из камышей пальнули, он шашку в ножны и вложил. После первого раза он думал, что
душманы просто промазали. Но если уж они ухитрились стрелять между машин, то по
машинам бы явно не промахнулись. После второго раза пришли парламентёры и
предупредили, что третьего раза не будет. Понятно излагаю. Давай в мошаверку, а то от
обеда ничего не останется.
Тахир на этот раз был не прав. Стол был накрыт, но ребята сидели, ждали шефа и
остальных. Наконец, все собрались. Последним пришёл Женька-борода, у него как всегда
перед самым обедом и отъездом появлялась срочная информация.
- Ну, что? Приступим? - сказал Игорь Митрофанович. - Приятного всем аппетита.
:
14
Все дружно принялись за еду, которая состояла из риса, кусочков мяса на костях,
нарезанных помидоров и огурцов. Довольно скромная еда, но даже и её не каждый
подсоветный мог себе позволить, я уже не говорю о простых афганцах. Однажды, мы
отказались от обедов. Неудобно объедать товарищей по оружию. Но Гульхан обиделся:
- Вы, что? Боитесь, что вас отравят?
Пришлось извиниться и продолжить обеды.
Во время трапезы все поочерёдно докладывали шефу информацию. Кое-что он уточнял
на месте, по некоторой информации просил зайти к нему на виллу…
***
Домой возвращались той же дорогой. Поравнявшись с камышами, Тахир заметил:
- Утром со «страшилками» ребята немного переборщили, но место действительно
неспокойное, для засад удобное, особенно когда наши колонны идут. Сколько раз этот
камыш сжигали, а он только лучше колосится. Так что здесь нужно быть внимательнее.
Проезжаем наш пост. Поворот, ещё поворот, и мы дома.
Всего четыре дня в Кандагаре, а сколько событий! Но главные события ещё впереди.
До замены оставалось ровно 1092 дня.
Глава 3
- Тебе чего не спится? - Нур, в одних трусах, проскочил мимо меня в туалет.
- Что, значит, не спится? Ты на будильник давно смотрел? Утро, дорогой! Пора, в
путь-дорогу, дорогу дальнюю, дальнюю, пора. Песню такую слышал?
- И даже пел, в детском хоре, - в тон мне отвечает Нур. - А эту - помнишь? Сегодня
праздник у девчат. Сегодня будут танцы. Ну и так далее. Пятница сегодня. Пят-ни-ца! - по
слогам проговорил он. - Вы-ход-ной!
Действительно, сегодня была пятница, на Востоке - это нерабочий день. Я как-то не
задумывался, что у нас могут быть выходные. Какие выходные? Зачем выходные? Поскорее
закончить с этим безобразием, и по домам.
- Точно, сегодня не работаем? - переспросил я.
- Точней не бывает. Война войной, а обед - по распорядку. Так что возвращайся к себе
в люльку и продолжай баиньки.
- Какие теперь баиньки? Да и дежурный я сегодня.
- Ну, тогда флаг тебе в руки. Нас со Стасом раньше одиннадцати не поднимай, - Нур
скрылся за дверью.
Так. Чем заняться? Завтрак я уже приготовил. Завтрак! Чай, да по паре бутербродов с
сыром на брата. Вся еда. Собственно, по утрам плотно не ели. В книгах о войне пишут, что
желудок перед боем должен быть пустым, а в Кандагар ездить - всё равно, что в бой идти. О
чём это я? Какая война? Какой бой? Просто в жару особенно есть не хочется, да и за
докторской колбаской, в гастроном, не сбегаешь.
Уборку пока делать не стал. Пускай ребята отоспятся.
Вышел во двор. Тепло! Градусов двадцать пять с плюсом, а ведь уже октябрь, на
Алтае, наверное, первый снег выпал?
Тишина. На небе пара легких облачков. Это первые с весны. Небо - синее-синее.
Красота! Курорт! А в Кабуле чего только про Кандагар не наслушался!
Где-то
в районе аэродрома ухнули
взрывы, как бы возвращая меня к
действительности.
Нет, не курорт всё-таки.
Надо, пока есть время, письмо родителям написать.
В Кабуле я решил, что буду писать минимум раз в две недели, родителям и жене с
сыновьями.
Сел писать: «Дорогие мама и папа, здравствуйте. Прибыл на постоянное место службы.
У меня всё нормально. Живу я на американской вилле, в 20-30 км от города Кандагара.
:
15
Виллу строили американцы для себя, но теперь живём мы. На вилле всё есть, кухня, ванная,
даже две, вода. Во дворе растут розы, гранатовое дерево, и даже есть пруд с золотыми
рыбками. Температура 25-30 градусов с плюсом, но жара не чувствуется. Кроме этого у нас
есть кондиционеры. Питаемся хорошо, три раза в день. Работаем с 9-00 до 12-00 часов. Так
что сильно не напрягаемся. Ездим на легковых машинах. В районе аэропорта, где мы живем,
наших людей много, всё спокойно. В общем, курорт! Целую. Ваш сын, Александр».
Запечатал письмо, положил на стол. Задумался: «Курорт! Кондиционеры не работают,
не хватает напряжения, поскольку вместо положенных 220 вольт едва набегает 110 вольт.
После резких перепадов напряжения они, как и холодильники, горят как свечки. Вон их во
дворе сколько, целое кладбище.
Утром, чтобы нагреть плитку и вскипятить чайник, необходимо на вилле отключать все
электроприборы.
Трёхразовое питание: понедельник, среда, пятница.
Вода поступает с перебоями. Успевай набрать во все емкости. Воду обязательно
кипятим. Фрукты и овощи, прежде чем убрать в холодильник, моем водой с уксусом. Всё,
что положено в холодильник, можно брать спокойно. В этом деле тщательная гигиена и
полное взаимодоверие. Всё-таки, не курорт»…
- Доброе утро, Санёк! Что на завтрак? - Стас выходит из комнаты, прерывая мои
мысли.
- Доброе! Как заказывали. Фаршированная утка, расстегаи, кавказский шашлык,
узбекский плов, анчоусы, салаты. Водочка «Столичная», «Пшеничная». Коньяк «Арарат».
Бутерброды с черной и красной икрой. Тебе на черный хлеб или на батончик икорки
положить?
- Юморист! Кончай балаган. Давай к своим бутербродам открой ветчину, сосиски,
огурчики. Надо твою, союзную, водочку допить. Там, кажется, ещё селёдочка оставалась?
- Понял, шеф. Нура - пока не будить? Самим мало, - шучу я.
- Я тебе покажу, не будить! Уже десять минут, слушая тебя, слюни глотаю, - из-за
спины, улыбаясь, появляется Нур. - Завтра обязательно плов приготовлю.
- Тогда за стол. Всё уже накрыто. Садитесь кушать, пожалуйста.
На стол я поставил всё, о чем говорил Стас. Ветчину в банке мы называли «утюгом».
Банка по форме, действительно, напоминала утюг, но ветчина в ней была отменной.
Сосиски, тоже баночные, но так себе, быстро надоедают. От себя добавил баночки зелёного
горошка и пива, которые прихватил в Кабуле.
- Откуда пиво? - в один голос удивленно пропели мои соседи.
- Из Кабула. Приберёг в знак благодарности своим наставникам.
- И не выпил? Ну, у тебя и сила воли? Спасибо, порадовал!
Я не стал разочаровывать ребят насчёт моей силы воли. Если бы не желудочные
проблемы, видели бы они это пиво?
В Афганистане пиво хотелось всегда, но брали его редко, и не потому, что было дороже
водки. Оно было баночное. А разве можно сравнить баночное пиво с бочковым, волжским?
Когда его свеженькое, из трёхлитровой банки, без отрыва, большими глотками пьешь? А
потом ещё по такой же баночке, в кругу друзей, за беседой, с вяленой воблочкой или
густёрочкой, или... Стоп, размечтался!
- Стас, а чем в выходные занимаетесь? - спрашиваю, закусывая сосиской.
- Всем, чем придется. Во-первых, домашние дела. Кто их за тебя сделает? Никто.
Письма домой написать надо. Кстати, ты написал?
- А как же. Только какой обратный адрес? И как отправлять?
- Вечером тебя на почту с собой возьму, - включился в разговор Нур.
- Во-вторых, - продолжил Стас, - баня. Сегодня вечером поедем.
- Баня, это хорошо! А то я уже устал в кружке умываться, - вставляю слово.
С кружкой я, конечно, пошутил. Вода в душе нагревалась до 24 градусов, так что
вполне можно было мыться. Но баня, конечно, лучше.
Вспомнился старый бородатый анекдот.
Вовочка опоздал в школу. Учительница спрашивает:
:
16
- Вовочка, почему ты опоздал.
- Анна Ивановна. Я в лужу упал и пошёл менять штанишки…
Вовочка снова опоздал.
- А теперь почему?
- Анна Ивановна. Иду в школу, вижу, ваши штанишки на балконе висят. Думал, вы в
лужу упали. Ждал, пока высохнут.
Третий раз Вовочка опаздывает.
- Ну, а теперь, в чем причина? - вздыхая, спрашивает учительница.
- Анна Ивановна, я корову к быку водил.
- ?? А что, отец не мог?
- Отец то мог, Анна Ивановна, но бык лучше.
Так что кружка хорошо, а баня лучше.
- В-третьих, - продолжает Стас. - Подсоветные могут приехать, с ними надо
поработать. Машину нужно посмотреть. В бригаду съездить, на координацию. Короче,
работы хватает. Ты в шешобеш играешь? - Стас меняет тему разговора.
- В нарды? - переспрашиваю я. - Нет, я больше в шатрандж увлекаюсь.
- Гляди, какой умный. Знает, как на персидском языке будут шахматы. Нет, серьезно,
играешь? - повторяет вопрос Стас.
- В КАИ ребята играли. Но я - как-то не очень. Один мой знакомый говорил, что для
умственного развития игра в нарды на втором месте после перетягивания каната.
- Глупый человек, твой знакомый. Садись, научу.
Сели играть. Никак не пойму, в чём её смысл. Стас горячится.
- Что здесь думать? Кидаешь кубики и ходишь. Зашёл в дом быстрее соперника,
выкинул фишки, ты выиграл. Чему вас только в институте учили? Видимо, не только твой
знакомый не очень умным был?
- Дурак дурака ничему не научит! - обижаюсь я, глядя на Стаса.
- Не ругайтесь. Санёк, дай я поиграю, а ты посмотри, - разряжает обстановку Нур.
Через неделю в нарды я играл с ними на равных. Особенно нравилось играть со Стасом.
Он азартен, я тоже. Однажды знакомый офицер из бригады, наблюдая за нашими баталиями,
в сердцах простонал:
- Всё! Больше не могу смотреть! Глаза устали. Как вы умудряетесь так быстро играть?
Скорость игры - как в настольном теннисе. Шарик налево, шарик направо.
Действительно, мы играли очень быстро. Нарды - не шахматы. Поправляли ошибки
друг у друга только те, которые успевали заметить.
В Афганистане отношение к нардам у меня резко изменилось. По моему мнению - это
очень увлекательная и полезная игра. В ней сконцентрировалось всё лучшее от шахмат,
домино, шашек, карт. К тому же, необходима хорошая физическая и психологическая
подготовка. Товарищи! Играйте в нарды! Любите нарды!
- Вы играйте, а я займусь уборкой. А это, что за чудо, - показываю на неизвестно
откуда появившегося толстого кота, как из мультфильма про попугая Кешу. Брысь!
Кот, одарив меня презрительным взглядом, гордой походкой балтийца проследовал к
Стасу.
- А! Это Васька. Татьянин кот. Они с Володей в отпуске, вот просила присмотреть.
- Ну и чем вы его кормите? В нём килограммов десять наберётся.
- Как чем? Тушёнкой, шпротами, молочком, - отвечает Стас.
- Молодцы! Когда вся страна голодает, они коту шведский стол устраивают. Да у нас
на Алтае, в продовольственных магазинах, из продуктов - одни продавщицы, не намного
худее этого кота.
- Не горячись! Через полгодика ты на тушёнку и шпроты смотреть не сможешь, не то
что есть. Жареной картошечки, варёной колбаски, пельменей, жареной рыбки, вареников с
вишней захочется.
- Мяу! Мяу! - не столько жалобно, сколько вызывающе прервал наш со Стасом диалог
кот.
- Идем. Покормлю.
:
17
Кот побежал за Стасом на кухню. Я пошёл в душ за водой. Да, дела! Нам бы эта
тушёночка ой как пригодилась, когда мы семьями, с Сергеем, моим школьным другом,
отдыхали «дикарями» в Крыму.
Я возился в ванной комнате и на кухне, а Стас с Нуром, наигравшись в нарды,
обратились ко мне.
- Санёк. Ты давай закругляйся, а мы сгоняем в дукан за фруктами. Неудобно с
пустыми руками ехать в баню. Минут через тридцать будем.
Ребята уехали. Я принялся мыть полы в коридоре и в зале.
- Вася. Так не хорошо делать.
Кот только что прошелся по свежевымытому полу, оставив следы от грязных лап.
- Ты меня понял?
Вася, не обращая никакого внимания на мои справедливые замечания, запрыгнул на
обеденный стол.
Ну, это никуда не годится.
Я ничего не имею против котов и кошек, вообще, братьев наших меньших. В детстве у
меня были: овчарка, голуби, рыбки, черепахи и даже ягнёнок - Бяшка. Мой отец его в
пустыне Каракумы во время учений подобрал. Ягнёнок совсем слабый был. Я его выходил.
Молочком отпаивал. Забавный был Бяшка. Очень любил бодаться. Бывало, подставишь ему
ладошку, он разгонится и бах! - по ней. А иногда подкрадётся сзади и бах! - тебя по мягкому
месту. Его кто-то ночью убил. Разорвал на две половинки. Может, из зависти? Я тогда целый
день проплакал. Поклялся отомстить убийце. Мне было одиннадцать лет. Убийце, я не
отомстил. Отца перевели в другую часть, но Бяшку помню до сих пор.
- Вася, я тебя последний раз предупреждаю. Не испытывай моего терпения. Слезь,
пожалуйста, со стола!
Кот лениво повернул голову в мою сторону, как бы говоря: «Отстань. Надоел. Кто в
доме хозяин? Я, или мыши?».
- Вот ты как? Ну, извини. Сам напросился.
С этими словами выжимаю тряпку и запускаю в кота. Точно в цель! Тряпка, протащив
Ваську по мраморному полу до конца коридора, припечатывает его к стене.
- Мяу! - подскакивает кот и удивлённо глядит на меня.
Развожу руками.
- Я предупреждал! Сам виноват.
Пошёл поменять воду в ведре, твердо осознавая, что урок прошёл недаром.
Возвращаюсь в зал. Вася спокойно лежит на спинке дивана.
Придётся повторить урок.
- Вася! Слушай сюда. Третьего раза не будет. Нельзя сидеть не только на столе, но и
на диване, креслах, кровати. Ты меня понял? Вижу, не понял. Ну, извини.
Повторяю тот же самый трюк. На этот раз, подскочив, кот убегает во двор. Да, с ним
придётся поработать.
- Ты готов? - это ребята вернулись из дукана. - А где кот?
- Не знаю. Наверное, во двор пошёл мышей половить? - отвечаю я.
- Какие мыши? У нас, их отродясь, не было. К тому же кот у Татьяны с рук никогда не
слезал. Она с ума сойдёт, узнав, что он по двору бегал.
- Ну, не знаю. Не мышей, так пускай скорпионов, тарантулов или мух ловит. Вон их
сколько развелось. Вроде и пищевых отходов нет, откуда, только берутся? Каждый должен
отрабатывать свой хлеб насущный. Надо заняться воспитанием кота.
- Насчет того, что каждый должен приносить пользу, я с тобой согласен, только с
котом - аккуратнее, - предупреждает Стас. - Бери банные принадлежности и - в машину,
Тахир уже там, ждёт.
***
Две радости в Афганистане - письмо и баня.
:
18
Письма в Афганистане, - это единственная, ощутимая связь с Родиной, родными,
близкими, друзьями. Без писем - труба.
Баня была на территории батареи «Ураган».
Наконец-то я узнал, что такое «Ураган». Это ракетная система залпового огня. Не дай
бог, попасть под её раздачу. По сравнению с ней знаменитая «Катюша» - комариный писк.
- Познакомься, это Виктор, главный по бане, и не только. – Как парилка? – спрашивает
Стас.
Виктор, крепкий прапорщик из Белоруссии, приветливо здоровается.
- Как всегда. Отличная. Проходите.
Баня и, особенно, парилка действительно были хороши. Я к бане - как-то не очень, но в
Афганистане без неё нельзя. Бани в Афганистане строились везде, где появлялось жильё и
даже - в полевых условиях.
Особенно часто мы парились летом. После жары и пыли, дружеского общения с
афганскими товарищами по работе, местным населением, агентурой, душманами,… в общем,
баня необходима. Без бани тоже - труба.
Пока Стас, Нур и Тахир колошматили друг друга эвкалиптовыми вениками, я
пообщался с Виктором. Оказалось, что в Белоруссии у нас с ним есть общие знакомые. С
Виктором мы сдружились, а после отъезда Стаса на Родину, я стал «наследником» батареи
«Ураган».
После помывки, в ходе которой я успел кое-что постирать, задерживаться не стали. У
Виктора предстоял прием каких-то важных генералов из Кабула.
Нам не жалко, пускай моются после нас.
Вернулись на виллу. Только сели за стол, Стаса вызывал к себе шеф.
- Начинайте без меня. Я мигом. Шефу координаты по бандгруппам передам и - назад.
Стас с москвичом Владимиром курировали основной отдел, пятый - отдел по борьбе с
бандитизмом. Володя был старшим, но вся нагрузка ложилась на Стаса. В Афганистан он
прибыл после двухгодичного обучения в Высшей школе КГБ СССР. Владел, языком дари.
Стас планировал основные мероприятия, встречался с агентурой, осуществлял
взаимодействие с бригадой. В общем, выполнял всю основную работу, которая входила в
обязанности советника.
К тому же он был «холостяком», и ему не надо было тратить время на приготовление
обедов и ужинов для кота и жены, как это делал Володя. И для чего он с собой жену взял?
Зашумел мотор. Стас уехал.
Разливаю водку по стаканам.
- Панджо-панджо, - говорит Нур, поясняя: - Это что-то вроде: поехали, по маленькой,
по пять капель!
- Понял. Мне нравится. Панджо-панджо, - чокаюсь с ребятами.
Нур с Тахиром, наполовину осушив свои стаканы, отрывают их ото рта. С удивлением
смотрят на меня.
- Ты чего нам налил? - спрашивает Нур.
- Как чего? Водочки, вот из этой бутылочки. Сам же достал её из холодильника. Или
забыл? В чём дело? - театрально, возмущаюсь я.
- Сам, почему не пьешь? - Тахир подозрительно смотрит на меня. - Ну-ка, дай твой
стаканчик.
- Бери, мне не жалко, - улыбаясь, подаю стакан Тахиру.
Предварительно понюхав, он пробует из моего стакана. Обращаясь к Нуру:
- Слушай. У него - водка.
Снова пробует.
- Действительно. Водка!
- Эй! Эй! Аккуратнее, - отбираю стакан у Тахира. - На чужой каравай рот не разевай.
Смачно выпиваю. Закусываю.
Нур с Тахиром с недоумением смотрят друг на друга, на меня. Пробуют из бутылки вода!
- Вы чего не закусываете? Может, ещё по одной? - продолжаю куражиться.
:
19
Беру у них бутылку и вновь разливаю по стаканам.
- Слушай, Тахир. Кажется, Санёк, над нами издевается? - Нур смотрит на Тахира.
Улыбаюсь.
- В точку попал! Издеваюсь. Обещал с вами за «страшилки» рассчитаться. Жаль, Стас
сбежал. Ты уж извини, Тахирушка, это я для них приготовил, а ты под раздачу попал. Вот
она, настоящая.
Ставлю бутылку с водкой на стол.
Тахир смеётся.
- Ну, ты молодец, Санёк! Когда только успел подмену сделать. Дай, я эту подделку,
вылью.
- Ты что! - Нур отбирает у него бутылку. - А Стасу доставить удовольствие? Он
должен скоро подойти.
- Это уж без меня, - говорю я. - Вам со Стасом другую мелкую пакость приготовлю. У
меня много домашних заготовок. Помню, когда ещё учился в Ивановском химикотехнологическом институте…, - только собрался рассказать одну студенческую историю,
как вошёл Стас.
- Стас! Ты, вовремя. Мы только что по второй налили. Тебе штрафную, или с нами
выпьешь? - Нур, незаметно, подмигивая мне с Тахиром, подает Стасу стакан.
- С чего вы такие веселые?
Стас явно заподозрил что-то неладное. Старый волк. Нюхает водку в стакане.
- Водичкой хотели меня отравить?
- Эх, не получилось, - сокрушённо говорит Нур. – А нас с Тахиром Санёк приколол.
Ну, давайте выпьем по-настоящему.
Выпили. Закусили.
Вечер провели за шутками, анекдотами, воспоминаниями. Выяснилось, что у нас со
Стасом много общих знакомых по Волгограду, а Тахир знает Рустама, с которым я учился в
одной группе в КАИ. С Нуром же нашлись общие знакомые по Ташкентским курсам.
Круглый, всё-таки, и очень тесный наш земной шарик. Не надо, не надо, братцы, его
делить.
- Пора на почту, - Нур обращается ко мне.
- Поехали, только письмо захвачу.
***
На посту при въезде в бригаду предъявили пропуск. Машину оставили возле штаба.
Почта представляла собой комнату, не более десяти квадратных метров, с окошечком
для выдачи корреспонденции, в которую набивалось человек сорок, и все хотели получить
всё сразу и быстро.
- Нур, да здесь часа два ждать своей очереди! Может, попозже подъедем?
- Позже то же самое будет. Подожди здесь.
Нур каким-то чудом пролез к окошку. Что-то сказал, и через некоторое время к нам
вышел молодой солдатик с пачкой писем и газетами «Правда» и «Советский спорт».
- Василий, - обратился Нур к солдату. – Познакомься. Это Александр, майор. В мое
отсутствие он будет брать почту.
Нур правильно сделал, что назвал мое звание. Военным привычнее обращаться по
званию.
- Хорошо, - ответил Василий. – Ну, я пошёл, а то работы много.
Он ушёл к себе, а мы с Нуром отправились к машине.
- Хорошо, что я тебя с собой взял. Возможно, скоро ты станешь нашим почтальоном.
Запомни. Шеф, как истинный коммунист, читает только «Советский спорт», а «Правду» даже и не показывай.
- Ловко у тебя получается. Я думал, до утра проторчим. А мы, что? Только две газеты
получаем? Другие разве нельзя выписать?
:
20
- Другие? Хорошо, что на эти газеты удалось договориться. Выписать за деньги,
конечно, можно. Но это такая морока. Надо давать заявку в Представительство, потом
собрать деньги и перечислить на счет бригады. Короче - морока. Василий иногда
«Комсомольскую правду» подкидывает, другие газеты. Парень он хороший.
- Ты куда? – смотрю на Нура, - машина - в другой стороне.
- Надо хлеба взять.
Подошли к огромному металлическому ангару. Оказалось - это столовая.
Через некоторое время из дверей вышел солдат с белым фартуком на поясе. Нур
подошёл к нему.
- Привет, земляк. Покурим? - протягивает ему пачку с сигаретами.
- Спасибо, - солдат берёт сигарету из пачки, смотрит на Нура.
- Бери, бери больше, не стесняйся.
Берёт ещё несколько сигарет, свою, пайковую - «смерть на болоте» (торговое название
«Охотничьи») - убирает за ухо.
- Чем кормим? - продолжает разговор Нур.
- Щи да каша - еда наша, - весело отвечает боец.
Покурили.
- Хлеба, пару буханок, не найдешь? - спрашивает Нур.
- Без проблем.
Через пять минут солдат вышел, держа две буханки хлеба.
- Спасибо, удачи.
Попрощавшись, поехали на виллу.
По дороге спрашиваю.
- Нур. Я вижу, наша жизнь на оперативной смекалке зиждется?
- А ты как думал? В Кабуле считают, что мы сами должны решать бытовые проблемы.
Продукты можно купить в бригадном магазине. Но две проблемы. Во-первых, на наши чеки
не отоваривают. Надо их менять на армейские чеки, не официально. Во-вторых, в магазине
нас не очень жалуют. Советников и афганцев не обслуживают. Не грусти, всё наладится.
- Да я и не грущу. Только вот высокопарные речи наверху и жизненная
действительность внизу резко отличаются. В КАИ перед нами выступал один начальник,
полковник из ПГУ, рисовал радужную перспективу нашей службы. Ну, мы ему свое видение
нашей судьбы нарисовали, да так, что он от нас потный выскочил, обозвав
«оппортунистами». Нам от нашего шефа, замечательного человека, Рубена Григорьевича,
здорово досталось. Хотя глубоко в душе он с нами был солидарен. На таких
«оппортунистах», как мы, всё и держится.
- Да, ты «опасный» малый. С виду, мирный, - улыбается Нур.
- В тихом омуте, сам знаешь, кто водится. Не опасный я, - справедливый. За
сегодняшнюю науку - спасибо.
- На здоровье, - пожимает плечами Нур. - Какая там наука?
Отличный парень Нур. Я считал себя неплохим оперативником, но Нур показал, с
какой легкостью можно решать мелкие проблемы. Отличный парень Нур…был.
Заехали к шефу на виллу. Отдали газету. Развезли письма по виллам и к себе.
Тахир со Стасом ещё сидели за столом, разговаривали. Часов в одиннадцать вечера
разошлись по комнатам.
Вот и прошёл мой первый афганский выходной. Завтра - снова в Кандагар.
:
21
Глава 4
В голове расплавились мозги.
Впереди пылища и ни зги!
Дребезжит израненная «Волга»
И до Кандагара ещё долго!
Автомат, в нём два рожка валетом.
Ухают разрывы рядом где-то.
Кишлаки уходят вбок и мимо,
Сверху мины, снизу мины.
А вокруг угрюмая сторонка –
Притаилась, замерла зелёнка.
Всё привычно, жарковато что-то,
Едем, как обычно. На работу…*
***
Начались обычные трудовые будни. Впервые дни активно изучал работу горотдела.
Большинство сотрудников и даже начальников отделений не имеют элементарной
оперативной подготовки.
Агентура, которая давно лежит в сырой земле, числится действующей. На неё
списываются оперативные расходы. С одной стороны, афганцев можно понять. Разве на их
зарплату проживёшь? С другой стороны, как можно бороться с душманами при такой
дисциплине?
Информации по бандгруппам - практически никакой. Установочные данные на
главарей отсутствуют. Полный разлад.
После оценки ситуации наметил основные направления деятельности: навести порядок
в оперативных учетах, выделить из наиболее толковых сотрудников кандидатов на учёбу,
активизировать работу по приобретению источников информации.
И главное. Как перекрыть пути захода душманов в город? Посты Царандоя,
контролирующие входы и выходы в город, ненадёжны. Собственно, какой с них спрос? На
пять – шесть постовых - по два автомата. Кому охота лезть под душманские пули?
***
Утром, как всегда, собрались на вилле у шефа.
- Ты сколько у нас, Санёк? - спрашивает Володя.
- Почти месяц. Ты это к чему?
- Да так. С твоим приездом серьезных обстрелов ещё не было. И в Кандагаре духи не
очень шалят. Везучий ты!
- Везучий, говоришь? - я почесал затылок. - Думаю, душманы, узнав, что город теперь
в моих руках, поняли, что им пришёл полный… конец, и сбежали в Пакистан. А может,
наоборот? Запасаются снарядами, чтобы по полной программе отметить мое прибытие и
назначение.
« Напрасно я так пошутил», - подумалось мне.
- Ты чего такой? Не по-детски суровый? Давай закурим, - Тахир протягивает пачку
сигарет.
В Афганистане мы курили в основном сигареты «Ява» и, обязательно, в мягкой
упаковке. Отличные сигареты. В дуканах их было полно, по 30 афганей за пачку. Я не курил
пять лет. По совету медиков бросил в 1980 году, но в первый, же день в Афганистане
закурил. А зря. Ситуация была банальная. Кто-то купил красивую пачку сигарет и пустил её
по кругу. Машинально я тоже закурил, чем крайне удивил моих товарищей. Потом за время
службы в Афганистане раз пять бросал. Не получилось.
______
* В книге использованы стихи, написанные сотрудником нашей группы В. И. Кутным.
:
22
Запасы сигарет пополнялись прапорщиками Советской Армии. Конечно, только теми,
кому война - мать родная. К сожалению, в Афганистане были и такие. Кроме сигарет в
дуканы за афгани сдавались продукты питания: сухое и сгущенное молоко, тушёнка, крупы.
Про боеприпасы промолчу - лучше покурю…
- Почему такой смурной? – повторил вопрос Тахир.
- Не знаю! Володя спросил, сколько я уже в Кандагаре. После его вопроса что-то
сердце защемило.
- Не грусти. Это бывает, когда про дом вспомнишь.
- Может быть, может быть, - задумчиво затягиваюсь сигаретой.
- По машинам! - команда шефа.
Караван из трёх машин медленно набирает скорость навстречу свой судьбе.
***
На мосту перед нашим последним постом машину шефа остановили какие-то военные.
- Это кто? - спрашиваю Тахира:
- Комбриг Паша! Павел Васильевич! Он недавно в Кандагаре. Хороший мужик.
Пойдем, поздороваемся.
Поздоровались. Закурили. Шеф с комбригом отошли в сторонку, о чем-то оживленно
разговаривают. До нас доносятся отдельные фразы: «Извини, Паша, некогда… Вернёмся из
Кандагара - переговорим». Шеф старался быстрее закончить беседу, но Павел Васильевич
продолжал его удерживать, что-то объясняя.
Мимо промчалась «Волга», точно как наша, но с номерами (наши машины были без
номеров). В машине было четверо афганцев.
- Куда они торопятся? - подумалось вслух.
- Ты о чём это? - спросил Тахир.
- Сам не знаю. На душе тревожно.
- Да хватит тебе тоску наводить. Всё будет нормально.
- Надеюсь.
Наконец шеф распрощался с комбригом. Сели в машины. «Машка», как мы ласково
называли нашу «Волгу», никак не заводится. Шеф нервничает, что случалось с ним очень
редко. С шефом нам повезло, было, чему у него поучиться! Работал он очень быстро и
энергично. Казалось, что даже в условиях войны ему не хватало простора для деятельности.
Информацию он схватывал на лету. Решение принимал моментально…
Поворчав мотором, «Машка» завелась. Проехав километров семь, машина шефа вновь
остановилась возле афганского поста.
Афганский пост - это танк, стоящий на обочине. Ещё один такой же был при въезде в
Кандагар, напротив ооновского городка.
Из танка вылезают афганцы - машут руками, что-то кричат.
В районе камыша, до которого не более двухсот метров, слышатся разрывы и
автоматная очередь.
- В чём дело? - спрашивает шеф.
Афганцы оживлённо жестикулируют:
- Шурави, туда нельзя. Плохо. Засада! Афганскую «Волгу» захватили!
- А вы чего здесь стоите? Давайте вперёд, на выручку, - призывает их шеф.
- Нельзя, начальник, дастур нист (нет приказа), - отвечают.
- Какой к чёрту дастур? Давайте вперед, - настаивает Игорь Митрофанович.
- Нет. Без приказа никак нельзя.
Да! Это - Афганистан! Крыша на голову будет падать, афганец не пошевелится - нет
дастура, и всё! Даже если наступит всемирный потоп, он всё равно будет спать. Приказа нет!
Для оценки подобных ситуаций в Афганистане родилось хорошее определение афганский вариант или проще - афган вариант. Я не знаю, кто его первым придумал. Думаю,
наши братья-чекисты из далекого декабря 1979 года, а может ребята - «каскадеры».*
______
* Бойцы отряда особого назначения КГБ СССР «Каскад».
:
23
- Стас. Ты утром ничего не перепутал?
- Нет. Передали - раушанаст, - отвечает Стас.
- Кстати, а где наше сопровождение? - шеф обращается ко мне.
Пожимаю плечами. «Действительно, где?»
- Надо комбригу сегодня бутылку поставить. Если бы нас на мосту не тормознул,
неизвестно, где и в каком виде мы бы сейчас находились? - говорит Тахир, протягивая мне
сигарету. - Где гарантия, что не нас ждали?
- «Машка» - тоже молодец! Как чувствовала, не хотела заводиться. Приеду на виллу обязательно хорошо её вымою, - в тон Тахиру отвечаю я.
Перестрелка минут через пять прекратилась. На дороге тишина! Ни наших, ни
афганских машин.
- Ждать нечего. Поехали, - говорит шеф. - Автоматы - к бою. Дистанция между
машинами не больше тридцати метров. Действовать по обстановке.
***
До места доехали в напряжении, но без приключений. Шеф пошёл к начальнику
управления. Мы в - мошаверку. Только расселись - сильнейший взрыв в районе въезда в
Управление. За ним - второй, - уже во дворе. Звон разбитого стекла. Крики!
Сижу в кресле с квадратными глазами. Ничего не понимаю.
- И долго ты так собираешься сидеть, Санёк? - спрашивает Володя, поднимаясь с
пола. За ним встают остальные ребята. - Тебе здесь не парк культуры и отдыха.
Ситуация щекотливая. Памятуя, что лучший способ разрядить обстановку - пошутить,
говорю:
- Конечно, вы молодцы! Все плацкартные места заняли. А мне - на Тахира падать? А
вдруг бы ему понравилось? Что тогда?
Все засмеялись. Тахир беззлобно огрызнулся:
- Ещё неизвестно, кому бы больше понравилось.
Снова смех. Война - дело весёлое.
Снова взрыв.
- Слушай. Быстро учишься, - обращается ко мне Стас, - отличная реакция!
Я лежу калачиком в самом дальнем углу комнаты под столом.
- А как же. Сами говорили, что не парк культуры и отдыха.
- С чего это духи сегодня так развеселились? - размышляет Володя.
- Я же утром отметил - приветствуют мое назначение, - говорю я, выползая из-под
стола.
Про себя подумалось: «Вот отчего моя утренняя тревога».
Вошёл Игорь Митрофанович.
- Все живы? Никто не ранен?
Язвительным тоном, как мне показалось, обращается ко мне:
- И как нам объяснит ситуацию советник горотдела?
- Никак! Можно подумать, что до меня тишина была. Что ж никто отделом не
занимался? Меня ждали? - сам удивился, с чего это вдруг так завёлся.
- Ты давай, не огрызайся, - не ожидая такого напора, делает замечание шеф.
- Я не огрызаюсь.
- Не огрызайся.
- А я и не огрызаюсь, - продолжая ворчать, выхожу из мошаверки.
Вообще-то я законопослушный гражданин. Субординацию соблюдаю. Уставы чту, но
не терплю, когда со мной разговаривают подобным тоном.
На заре службы, мой шеф, хороший человек и великолепный оперативник, Исаев
Алексей Викторович, говорил, что начальство самостоятельных, вроде меня, не жалует.
:
24
Прав был Алексей Викторович. Из-за прямолинейности у меня частенько возникали
неприятные ситуации. Ну, не стал я большим начальником, зато чистоту своих принципов
сохранил, а, главное, никому по службе дорогу не перешёл и никого не предал. Так думаю.
Во дворе столкнулся с Гаузом. Поздоровались.
- Что можешь ответить на вопрос шефа? – спрашиваю его.
Гауз разводит руками: по-русски не понимаю.
- Вот и я, мой боевой товарищ, ни хрена не понимаю. «Ураганы», «Геоцинты»,
«Грады»,* пушки, танки, БТРы. Подразделения специального назначения, военная разведка,
десантно-штурмовые подразделения. В небе МиГи, «сушки», «вертушки».**
А
советнический аппарат? Военные, партийные, комсомольские советники. Советники КГБ,
МВД. И вся эта махина против кого? Против – ДШК,*** «калашниковых» и «буров»
(винтовки времён англо-бурской войны). Грозные «Стингеры»,**** которыми нас пугают в
прессе, оставим для журналистского смакования душманской мощи. Чего ещё нужно? Да в
1941 году с такой техникой, наши отцы и деды за неделю бы с фашизмом покончили. А
здесь?… Похоже - это надолго…
Сколько ни говори «халва», во рту слаще не станет. Пора всерьез подумать, как
урезонить духов, мне эти волнения ни к чему.
- Игорь Митрофанович, я с Гаузом в горотдел, - обращаюсь к шефу.
- Погоди, - шеф подходит ко мне. - А ты колючий. Чего завёлся?
- Сам не знаю. Извините за резкость.
- Извинения принимаются. Александр, от твоего отдела до зелёнки метров пятьсот, не
больше. Гульхан говорит - духи затевают что-то нехорошее. При осложнении обстановки сразу в управление, в героев не играй.
- Триста девяносто пять метров, - говорю я задумчиво.
- Каких метров? - не понял шеф.
- До зелёнки. Вы сказали пятьсот метров, я уточнил - триста девяносто пять.
- Ты это серьезно? Мерил что ли?
- Не сам, афганцев посылал.
- Зачем?
- Есть некоторые соображения. Проработаю - доложу.
- Ну-ну, дерзай, - благословил шеф.
Говоря шефу, что до зелёнки триста девяносто пять метров я не обманывал. У меня
созрела идея (как я потом понял - утопическая) создать вокруг Кандагара оборонительную
систему вместо постов Царандоя. Что-то вроде мини «линии Маннергейма». В отделе
нашёлся сотрудник, Надир, окончивший сельскохозяйственный факультет Кабульского
политехнического института, который немного знал русский язык. Вот я с Гаузом и
поручили ему изучить местность на подступах к Кандагару. Нашлись карты города и
прилегающих районов
Кроме боевых точек я планировал организовать пропускную систему и систему
фильтрации, как это делалось в годы Второй мировой войны, на примере того же Берлина…
- Погодите! Я с вами, - Тахир догнал нас. - О чём с шефом говорил?
- Да так, ни о чём. Предлагал стать его замом. Шучу. Всё путём.
***
В отделе с Гаузом обсудили вопросы по «линии Маннергейма», наметили направления
работы. Договорились, что о нашей идее Гауз доложит Гульхану, я Игорю Митрофановичу.
На их решение.
______
* «Ураган», «Град» - системы залпового огня. «Геоцинт» - артиллерийская пушка.
** Истребители марки «МиГ», «Су», вертолёты: Ми-8, Ми- 24.
* * * ДШК - крупнокалиберный пулемёт Дегтярёв – Шпагин образца 1938 года.
**** « Стингер» - переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК, США).
:
25
Также договорились, что каждый понедельник буду проводить совещания, - а по
средам - занятия с начальниками отделений. Основная тема и совещаний и занятий вербовка агентуры, оценка и реализация добываемой информации.
Предложил Гаузу - он говорит со мной только по-русски, а я с ним - по-персидски.
Гауз согласился. Через полгода он неплохо меня понимал и довольно сносно говорил порусски. Я старался сохранить чистоту персидского языка.
- Почему сегодня не было сопровождения? - обращаюсь к Гаузу.
Тот разводит руками. Понятно - лимит! Через два месяца мы откажемся от
сопровождения. В отделе машина нужнее.
За обсуждением проблем не заметил, как пролетело время. Пора в Управление.
Прощаюсь с сотрудниками отдела.
- Ты меня не провожай. Я - во второй отдел, к Тахиру, - говорю Гаузу.
Пройдя через маленький дворик, уже взялся за ручку калитки, как вдруг услышал
шелест, будто большая стая птиц взлетела с деревьев и устремилась в небо. Откуда столько
птиц? Но птиц не видно. Кто-то хватает меня за ворот и тащит назад, в помещение. Ничего
не понимаю, но, интуитивно, не сопротивляюсь. У самого входа падаем. Раздается
оглушительный треск. Это взорвалась мина на дороге метрах в пятнадцати от забора. За ней
вторая, третья.
Передышка. Резво вскакиваем, оказывается, это Гауз меня тащил, и мы ныряем в
помещение. Здесь безопаснее. Вот я и узнал, что такое миномётный обстрел, а заодно и
понял, почему Тахир не рекомендовал ходить пешком.
С Афганских батарей стали бить по зелёнке.
Звонит Тахир.
- Всё нормально?
Нормально, - отвечаю в трубку, - только пятки, и не только, вспотели. Спасибо
Гаузу, - жму ему руку, - подстраховал меня.
- Сейчас Володя подъедет. Шеф велел всем собраться в Управлении. Сиди. Не
высовывайся.
- Куда там высовываться? Мне развлечений с лихвой на полгода хватит.
В небе появились афганские МиГи. Началась обработка зелёнки.
Минут через пятнадцать подъехал Володя.
Все собрались в кабинете начальника Управления.
После обмена информацией Гульхан, дав
распоряжения своим подчинённым,
обратился к шефу:
- Игорь Митрофанович, вам лучше воздержаться от поездок в Кандагар. Поработайте
пока на виллах. Пусть ваши сотрудники договорятся с подопечными о времени.
Перепроверим информацию, тогда и решим, как дальше работать.
Гульхан лишний раз под пули нас не подставлял.
Мы ушли в мошаверку. Шеф остался. К ним присоединились: партийный советник,
секретарь провинциального комитета, начальник второго армейского корпуса, начальник
Царандоя.
Совсем духи обнаглели, - сказал Женька-борода. - Решили к концу года
перевыполнить план по обстрелам?
- А может, это дембельский аккорд? Перед уходом на зимние квартиры? Как - никак уже октябрь, - добавил Нур.
Стрельба прекратилась. Где-то далеко в зелёнке слышались отдельные разрывы…
***
Домой прибыли в два часа дня.
Весёленький сегодня был денёк. Только теперь, когда уже всё позади, почувствовал
дрожь по телу. Каково будет семье без меня? Лучше об этом не думать.
:
26
- Санёк. В баню поедешь? - Нур прерывает мои мысли.
- Поехали.
После бани настроение улучшилось. Не всё так плохо.
Доложил шефу свой замысел по организации защиты Кандагара. Шеф план одобрил.
Идея хорошая, но нужно учитывать национальные особенности. Решили обсудить тему в
Кандагаре у Гульхана.
Вернулся к себе на виллу. Сыграл с Нуром пару партий в нарды. Зашёл Тахир,
предложил сходить в кино в госпиталь. Я отказался, надо написать письма. Нур с Тахиром
ушли, я сел писать.
«Здравствуйте, мои родные, Нина, Андрюша, Сергуня! Дела у меня идут хорошо.
Акклиматизация проходит по плану. Служба идёт нормально. Участок мне дали новый. С
языком справляюсь, но идет туговато…. Где мы живем - всё спокойно. Работать не мешают.
Погода стоит хорошая, но по утрам и вечерам уже прохладно, ходим в спортивных
костюмах… Крепко вас целую. Ваш муж и отец».
Спать лег рано.
Был конец октября 1985 года.
Глава 5
Утро выдалось прекрасное. Собрался поработать на вилле, но передумал. Вспомнил
инструктаж Стаса про инициативу, которая наказуема!
Вышел во двор. Повозился в пруду с рыбками, убрал мусор, почистил кусты с розами.
Двор - нейтральная территория. Инициативу проявлять можно.
Подошёл к гранатовому дереву. Вдруг над головой что-то промелькнуло.
Инстинктивно присел к земле.
- Фу, ты. Напугал, чертяга!
Кот, не обращая на меня внимания, скрылся в кустах, держа в зубах какую-то живность.
Да. Это был кот Васька, хозяин четвертой виллы. За последнее время он стал
настоящим хищником. Поджарый, словно афганская борзая. Шерсть дыбом. Глаза горят. На
вилле переловил всех жуков, тараканов, пауков. Птиц на деревьях добывал.
Не то чтобы мы его не кормили, кормили, но в качестве награды за проделанную
работу. Жили мы с ним в ладу, но он не упускал случая мне напакостить.
То сзади подкрадётся и, неожиданно, прыгнет на пятки. То с дерева на плечи, как в этот
раз, слетит. То туфли куда-нибудь утащит. Агрессии с его стороны не было. По-видимому,
он так рассчитывался со мной за утерянное право на территорию.
Воспитательный процесс коту пошёл на пользу. Через пару недель он, наверное, стал
бы ловить мух, но из отпуска вернулась его хозяйка Татьяна. Всё возвратилось на круги
своя. Жаль. Такой талант загубили!
Кот побежал расправляться со своей добычей. Я пошёл готовиться к встрече с Гаузом,
согласно договорённости он должен был подъехать к девяти часам утра.
На соседней вилле увидел Алексея-пограничника. Пограничники жили на седьмой
вилле. Семью: жену Галину и дочь Ирину, он еще не привез, возникли какие-то проблемы с
оформлением выездных документов. С самого Кабула толком с ним и не пообщались.
Утром, я - привет! Он в ответ, - привет! Всё общение. Мы – на юг, в Кандагар. Они – на
север, в погранбригаду.
Обменялись несколькими фразами. Алексей готовился отправиться в Кабул за женой и
дочкой. Это хорошо, пожелал ему удачи. Разошлись по своим делам.
В зале для афганцев накрыл стол. Чай, рыбные консервы, фрукты, сладости.
Десять часов утра. Афганцев нет. На вилле - тишина. Мои квартиранты спят как
младенцы.
Через полчаса из своей комнаты выходит Стас.
- Привет, Санёк! Чего при параде?
:
27
- Афганцы должны подъехать. На девять часов договаривались, уже половина
одиннадцатого, а никого нет.
- Афганцы, говоришь. Запомни!
Для афганца пообещать, не значит вовремя
выполнить. Национальная особенность, учитывать надо. Ко всем его обещанным срокам
прибавляй минимум цифру три. Например: сказал афганец, что будет к девяти часам раньше одиннадцати не жди. Сказал, что сделает работу через месяц, значит - через четыре
месяца. И так далее. И ещё, запомни, они частенько обманывают, так, не по злобе, но сильно
обижаются, когда с ними поступают нечестно и неискренне.
- Ну и как мне с этим жить?
- А никак! Чего переживаешь. Часам к двенадцати подъедут.
- К двенадцати? Им в два часа домой надо возвращаться. Когда же работать?
- Не знаю? Я тебе разъяснил, а ты сам решай.
Появился Нур.
- Доброе утро, Санёк! Уже готов? Напрасно торопишься…
- Да знаю я, - прерываю его, - мне Стас лекцию про национальные особенности уже
прочитал. В Таджикистане также?
- А чем мы хуже афганцев, - смеётся Нур, - шучу. Нет, конечно, не совсем так.
Как и говорили мои старшие товарищи, Гауз и ещё двое сотрудников подъехали в
двенадцатом часу дня.
Мне такой расклад не по душе. Особенности, особенностями, но я человек
пунктуальный, стараюсь всё делать аккуратно, и своевременно, и не уважаю необязательных
людей. Что же делать? Как тактично объяснить афганцам мои требования? Обижать
партнеров негоже. Огорчать друзей - играть на руку врагам. Решение возникает спонтанно.
- Стас. Тебе в ближайшие часа два машина не нужна?
- Да вроде нет. А ты чего задумал? К тебе Гауз приехал. Работай!
- Как приехал, так и уедет. Потом объясню. Давай ключи.
- Бери. Тебе виднее. Только, что шефу будешь докладывать.
- У него и без меня полно информации. Вы с Нуром что-нибудь подкинете.
Беру у Стаса ключи от «Машки» и выхожу к Гаузу.
Традиционные приветствия.
- Извини, - говорю Гаузу, - срочно нужно в бригаду, большой начальник из Кабула
прилетел, меня вызывает. Посидите, попейте чайку, а я через тридцать минут буду.
Вызов большого начальника для афганца веская причина.
Я уехал, только не к начальнику, а к Володе-шифровальщику на десятую виллу.
- Что-то случилось? – удивился он.
- Ничего. Афганских товарищей пытаюсь приучить к дисциплине. Ты только шефу не
говори. Давай в нардишки сыграем.
- Давай. Может по рюмочке?
- Нет, спасибо! Неудобно, я вроде как на работе.
- Как скажешь.
Сели играть в нарды.
Через полчаса прошу Володю посмотреть, что на нашей вилле делается. Минут через
пять он возвращается.
- Никого не видно. Наверное, афганцы с ребятами чай пьют.
Продолжили игру. Через час Володя снова идёт в разведку, после чего сообщает:
- Возле виллы сидят твои афганцы.
Ещё через полчаса он сообщил:
- Ходят взад - вперёд.
Ходят? Это хорошо, значит нервничают. А почему нервничают? А потому, что о
результатах встречи нужно доложить Гульхану. А что докладывать? Нечего.
- Давай ещё одну партию, и я поеду, а то уже время, им пора в Кандагар возвращаться.
Во втором часу дня подъезжаю к вилле. Извиняюсь перед Гаузом, раньше, мол, не мог
освободиться. Тот объясняет, что нужно обменяться информацией, но я возражаю:
:
28
- Нет Гауз, вам время ехать в Кандагар. Не могу я рисковать вашей безопасностью.
Отложим на завтра. К скольким часам сможешь подъехать?
Гауз заверяет меня, что к девяти утра будет на вилле. Прощаемся. Даю им с собой
немного продуктов, на дорожку.
На следующий день ситуация повторяется. Гауз приезжает, но уже к одиннадцати, я
уезжаю к другому «большому начальнику». Афганцы нервничают.
Хорошо, что Игорь Митрофанович был занят работой в бригаде.
За свои
воспитательные действия мог бы получить от него по шапке.
На третий день, не скрою, волнение присутствовало, поскольку не знал, чем
закончится мой эксперимент. Выхожу во двор на шум подъехавшей машины. Это Гауз, а с
ним начальник отделения Джахир. Смотрю на часы. Время половина девятого. Не зря
тратил нервы!…
Позже, в Кабуле, когда ребятам рассказывал о своих воспитательных действиях, один
удивленно спросил:
- Так и было, как рассказываешь? А если бы он на тебя рапорт накатал?
- Какой рапорт?
- Рапорт, что ты ему плохо советуешь.
- И что дальше? – интересуюсь я.
- Что дальше. На одного нашего советника афганец накатал рапорт, что он плохо с ним
работает, так его отправили в Союз, не дав дослужить срок. Вот так.
Да! Дела! Оказывается надо опасаться не душманских снарядов, а рапортов своих
подсоветных, из-за которых могут отправить домой. Дела!
В этот день поработал продуктивно, за все три дня. В основном, оценили собранную
информацию по организации «линии Маннергейма». Поближе познакомился с Джахиром.
Толковый сотрудник, хотя и не имеет специальной подготовки. Хорошо владеет оперативной
обстановкой, а ведь у него самый сложный участок - Деходжа. Надо с ним вплотную
поработать, из него получится грамотный руководитель.
Через год после учебы на курсах в Ташкенте Гауз вспомнил эти три дня.
- Мошавер Саша, а ведь никакого большого начальника не было? Я понял! Ты меня к
дисциплине приучал.
Разве же, дорогой товарищ, я тебе правду скажу? Нет, конечно!
Каждый из нас остался при своём мнении, но результатом оба были довольны.
В дальнейшем, когда приходилось работать на виллах, мои подсоветные ни разу не
опоздали к намеченному времени.
Шеф меня даже в пример ставил.
- Почему не работаете? – спрашивал он моих товарищей по оружию.
- Игорь Митрофанович! Подсоветные ещё не подъехали! Договаривались на девять
часов, а их всё нет.
- А почему к Александру вовремя приезжают?
Я гордо распрямляю грудь. Знай наших!
- Может, он мёдом намазан? Действительно, Санёк, чем ты их берёшь?
- Надо работать над собой, изучать национальные особенности, традиции, а не водку в
свободное время пьянствовать, - шучу я.
- Болтун! – ребята расходятся по своим местам.
Болтун, не болтун, а результат налицо.
***
После отъезда афганцев, материалы доложил шефу.
- Думаю, есть смысл заняться твоей идеей. Завтра обсудим у Гульхана.
- Завтра в Кандагар?
- В Кандагар. Не хочешь ехать?
- Наоборот, хочу. Надоело на вилле сидеть.
:
29
- Надоело сидеть? Надевай кеды, Тахир команду собирает. Ты как к футболу
относишься?
- Положительно. И мяч есть? – задаю глупый вопрос.
- Арбуз пинаем, - улыбается шеф. – Конечно, есть. У нас всё как в Союзе. И партийные
собрания, и партийные бюро, и совещания, и физкультура - всё есть. Короче, переодевайся,
человек восемь уже набралось.
Футбол я любил. Играл неплохо. Мне даже пророчили футбольную карьеру, но не
получилось. Где было заниматься, если каждый год меняли места жительства? Отец в разных
уголках земного шарика Родину защищал, а мы, мама, я и сестра за ним ездили.
Во время моей службы на Алтае в отделе была сильная футбольная команда. В городе
обыгрывали и милицию, и комсомольский актив. Горком комсомола даже секретарей
первичных комсомольских организаций предприятий подбирал из тех комсомольцевактивистов, кто хорошо играл в футбол. Но нас официально им обыграть так и не удалось.
Мяч гоняли больше часа. Здорово играл Тахир. Финты выдавал, - команда мастеров
позавидовала бы. Игорь Митрофанович при своей комплекции и возрасте был достаточно
активен и подвижен, со спортом он явно дружил. Остальные ребята также весьма прилично
играли. О себе из скромности промолчу, но честь родного Бийска не осрамил.
После футбола – в баню. День провели с пользой.
***
Ночью был обстрел. Первый приличный обстрел вилл с момента моего прибытия в
Кандагар. До этого были отдельные взрывы, но это так, не в счёт. Обстрел этой ночью
заслуживал уважения.
Выползаю из своей комнаты, пригодился первый кандагарский урок, спрашиваю:
- Мужики! Что делать?
- А ничего. Главное не дёргайся. Привыкай.
Хорошенький совет: «привыкай».
Каждый год ездить на отдых в Сочи - хорошая привычка. Пивко по вечерам у
телевизора – тоже неплохая, но привыкать к обстрелам… Как потом в Союзе отвыкать?
Духи обычно вели обстрелы с юга и востока Кандагара. Наши виллы располагались в
двух километрах от аэропорта. За нами, метрах в ста, госпиталь, в пятистах метрах вертолётный полк и в трех километрах - бригада.
Снаряды, которые перелетали через аэропорт, принимались нашими виллами. Те,
которые не долетали до бригады и госпиталя – тоже наши. Короче, мы находились на
«караванном пути». Мои окна смотрели на аэропорт.
- Мужики! Серьезно, что делать? - повторяю свой вопрос.
- Говорят тебе, ничего. Сядь ближе к стене и слушай, откуда снаряды летят и куда
падают.
Прислушался. Свист – разрыв. Снова свист – разрыв. Стал считать: …одиннадцать,
двенадцать – это ближе к госпиталю,… семнадцать – вроде в районе вертолётного полка,…
двадцать пять… Тишина. Неужели закончилось. Ну вот, только вошёл во вкус…
Заработали вертушки. Полетели наказывать нарушителей тишины. Только где их
найдёшь? Они уже в кяризах* чаёк попивают.
Душманы приноровились вести обстрелы без личного участия. Поставят снаряд на
мешочек с песком, определят ему направление полёта, рядом ведерко с водой, а в нем
поплавок с проводком. Вода на солнце быстро испаряется, поплавок опускается, замыкает
цепь, и – летите голуби, летите. Другой вариант. Поскольку тратить на это воду в пустыне дорогое удовольствие, да и ночью солнца нет, то в любую емкость насыпается песок,
делаются отверстия, через которые песок высыпается, а поплавок, естественно, опускается.
Дошёл до дна и снова, - летите голуби, летите.
_______
* Подземная оросительная система. Активно использовалась душманами.
:
30
Вот так. Голь на выдумки хитра. Наставили снарядиков на мешки, настроили
механизмы, а сами - домой. А чего на них глядеть? Сами долетят куда нужно. Не всегда,
правда, точно, зато весьма шумно. А это, я вам скажу, для нервов тоже не очень.
В 1986 году спецназовцы при контрольном облёте места возможной дислокации
душманов сняли девяносто девять реактивных снарядов. Вовремя подоспели. Духи не успели
их привести в действие. Двадцать, тридцать, наконец, сорок снарядов можно понять, но
девяносто девять – это уже наглость. В память об этом событии у меня сохранились
фотографии этих «эрэсов».
- Представление окончено. Пошли спать, - подытожил Стас.
Несмотря на возбуждённое состояние, заснул быстро.
Глава 6
Утром настроение было боевое, только мышцы ног побаливали то ли от футбола, то ли
от ночного «концерта».
Афганцы передали по рации - «Раушанаст», - и мы двинулись в путь.
Ничего себе караванчик! С удивлением смотрю на цепочку из машин. Конца края не
видно!
Это была колонна. «Нитка», как её называли в Афганистане. Бесчисленные «нитки»
КамАЗов и «наливников» (бензовозов) с продуктами, шматьём, бомбами, бензином,
керосином ежедневно тянулись по дорогам Афганистана.
Духи колонны жгли, долбили крупнокалиберными пулемётами, «эрэсами», разрывали
фугасами, но они шли. Настоящие труженики войны.
Поездки в Кандагар во время движения колонн для нас были дополнительным
напряжением.
При въезде в Деходжу нас остановил лейтенант-сапёр. Устало, поздоровавшись, сказал:
- Впереди фугас.* Подождите, пока обезвредим.
- Добро.
Офицер продолжал стоять возле машины шефа.
- Что-то не так, лейтенант? – спросил Игорь Митрофанович.
- Всё нормально. Метров на двадцать сдайте, пожалуйста, назад.
Мы отъехали. Минут через пять раздался мощный взрыв. Столб пыли высоко поднялся
в воздух.
- Можете ехать, - сказал лейтенант. - Правда, дальше дорога не проверена, но, как
правило, в черте города душманы редко её минируют.
Что-то расхотелось дальше ехать. Но деваться некуда. Мы же боевой отряд партии.
В Кандагаре в различных частях города раздавались взрывы, пулеметные и автоматные
очереди. Проводка колонны - для всех серьезное испытание.
***
На следующий день выехали часов в семь.
Проехали наш пост. Колонна, напоминающая муравьиный караван, продолжала свое
монотонное движение. Дело к зиме. До осенней распутицы и зимних холодов необходимо
перевезти как можно больше груза.
Выезжаем на прямую дорогу. Навстречу идет вчерашний лейтенант. Поздоровались,
уже как старые знакомые.
- Как обстановка? – спрашивает шеф.
- Нормальная. Пару фугасов сняли.
_______
**Минно-взрывное средство.
:
31
Лейтенант задумчиво смотрит на нас: «Куда их черт несёт? Ну я, человек
подневольный, приказы обязан выполнять. А эти? Одежда гражданская, цивильная, на
«Волгах»…
- Нормальная, - повторил лейтенант. - Только мы дальше дорогу ещё не прощупали, но
по опыту предыдущих проводок душманы не успевают также активно её заминировать. Да и
мины рассчитаны на большегрузные машины, а у вас легковушки, проскочите…
Проскочили…
Вечером от комбрига узнали, что после нас на мине подорвался УАЗик, один погиб,
двое ранено.
- Удивляюсь, - говорил Павел Васильевич. - Кандагар будто мёдом намазан, словно к
девушке на свидание каждый день торопитесь.
- А сам? В бочке отсиживаешься? - возражал шеф.
У комбрига жилище, действительно, было большой бочкой, довольно уютное внутри.
- Я другое дело. У меня долг комбрига. Мне в бочке отсиживаться никак нельзя.
- Вот и нам нельзя. Нас тоже не на прогулку сюда направили. Хотя ты, Паша, прав.
Нечего лишний раз героизмом страдать.
Кроме душманских «подарков» во время прохождения колонны была ещё одна
проблема.
У наших бойцов-водителей была четкая инструкция: «дави на газ, проскакивай
Кандагар». Вот они и давили на газ. Посторонись, прохожий!
Пропуская колонну, мы съезжали на обочину. Из двух зол выбирали наименьшее.
Для афганских водителей колонна – сплошное бедствие. Свои машины они загружали
так, что те еле-еле могли двигаться. Любое резкое движение рулём, и машина - в кювете на
боку. А что значить разгрузить, поставить на колеса и снова загрузить машину? Проблема.
Вот и стоят афганские водители на обочине, возле опрокинутых машин, после того как
мимо пронесётся наш воин на КамАЗе, «репу» чешут.
От колонн была и польза. Когда подрывался «наливник», афганцы от мала до велика, с
ведрами, банками, кружками и прочей тарой, сбегались собирать керосин. Для простых
афганцев покупать его в дуканах - дорогое удовольствие.
Нашим мальчишкам-водителям тоже завидовать нечему. Их можно понять. Крутит
восемнадцатилетний паренёк баранку и в мороз, и в жару под душманскими обстрелами, а
на лобовом стекле, аккурат на уровне виска, две-три пробоины от пуль. Он - очередной
кандидат на встречу с богом. Каково с этим ехать? А путь не близкий более тысячи
километров: Кушка, Герат - «город - подарок», Кандагар - «южный курорт», Джелалабад «скучно не будет», Панджшер - «билет в один конец».
На дверях машин ребята рисовали звездочки. Число звездочек - количество ходок.
Невольно мы проникались уважением и к водителю, и к машине, на которой были
нарисованы звездочки. Однажды я насчитал двенадцать звёзд!!
Кто-то из больших военных чинов посчитал, что для советского воинаинтернационалиста недопустимо подобное «ребячество», запретили рисовать звезды, но кто
их слушал.
«Ребячество»! Да за одну такую ходку бойцов нужно орденами награждать. Им с
девушками гулять, да крепкие семьи строить на благо любимой Родины, а они, как те же
начальники любили говорить: «приобретают боевой опыт». Кому он нужен - этот опыт?
Тяжело ребятам! А группе сопровождения, принимающей на себя душманский огонь?
А придорожным заставам, точкам?…
«Ребячество». Чистой дороги вам, друзья! Чистой дороги.
***
Шеф остался у Павла Васильевича в бочке, а мы отправились по своим делам.
Вечером, собрав группу, шеф сказал:
- Завтра в Кандагар не едем. Гульхан звонил, сам с начальниками отделов подъедет.
Так что на виллах наведите порядок.
:
32
- Да у нас всегда полный порядок, Игорь Митрофанович, - заворчали ребята.
- Знаю, знаю. Ещё раз проверьте. Кстати, Гульхан везет волейбольную команду.
Предлагает провести дружеский матч в честь предстоящей 68-й годовщины Великой
Октябрьской Социалистической Революции.
- Может, лучше в футбол? У нас с волейболом как-то не очень, - засомневался Тахир.
- Я предлагал. Но у них с футболом - не очень. В общем, готовьтесь.
Вечером собрались на шестой вилле, обсудили состав команды. Обсуждение
закончилось за полночь. Был бы это официальный матч, допинг - контроль утром точно бы
не прошли.
***
Гульхана и сотрудников Управления встретили на нашем посту с хлебом, солью.
В команде афганцев собрались игроки не ниже кандидатов в мастера спорта. Где только
их Гульхан откопал?
- Все игроки - сотрудники Управления, - с хитрой усмешкой уверял он нас.
Некоторых мы знали, но только некоторых.
Играли из пяти партий. Упирались, как могли. Попотели крепко, потом еще неделю
руки от приемов мяча болели, но всё равно проиграли с сухим счётом 0:3. Конечно, по
мастерству мы афганцам явно уступали, но одну, две партии могли вытянуть. Просто в
нашей команде тренеров, особенно среди дембелей, оказалось больше чем игроков.
За столом взяли реванш…
Афганцы быстро хмелеют, захмелев, начинают откровенничать в отношении друг
друга. Нам это на пользу. Афганцев уважали, доверяли им, но лишняя информация не
помешает.
Встречей все остались довольны. Договорились о матче - реванше. Провели его через
год. Война всё-таки.
***
Проводив афганцев, с Нуром поехали на почту. Как всегда Василий вынес нам газеты,
письма. Нур пожелал ему хорошей службы, и, сказав, что теперь я буду ездить за почтой,
ушёл по своим делам.
На почте, на удивление, народу было немного. Возможно из-за колонны, возможно изза готовившейся крупномасштабной войсковой операции.
Пообщался с Василием. Парень хороший, толковый. Сокрушался, что служит на почте.
- Приеду домой, меня родные, друзья спросят: «Как воевал?» А я что? « Героически
подшивал газеты да письма раздавал». Нет. Я так не согласен. Буду проситься в ДШБ.*
- ДШБ – это серьёзно. Только зря себя терзаешь. Что было бы без писем из дома?
Представь.
- Без писем – плохо.
- Вот и я о том же. Ты - связь бойцов, с родными и близкими, Родиной. На войне
кашевар и почтальон - самые нужные люди. Шашкой махать – дело не хитрое, а вот кашу
грамотно заварить и письмо вовремя доставить - не каждый сможет. Вот кого в первую
очередь нужно медалями награждать!
Василий недоверчиво посмотрел на меня:
- Вы это серьёзно, товарищ майор?
- Абсолютно. Вспомни песню Марка Бернеса: «Когда приходит почта полевая, солдат
теплом далёким обогрет», и далее: «И тост друзья с любовью поднимаю я за здоровье почты
полевой!». Здорово?
- Здорово! - подтвердил Василий.
_______
* Десантно-штурмовой батальон.
:
33
- Конечно: ДШБ, спецназ, разведка, хирурги, медицинские сестрички, советники на
войне, тоже нужны, - добавил я с усмешкой.
Василий заулыбался.
- Хорошо говорите, товарищ майор, но мне пора. Не подскажете, который час?
Я посмотрел на часы:
- Почти девять вечера.
- А сколько такие часы стоят?
У меня были обычные пластмассовые часы. Сегодня в магазинах таких полно. Но в
1985 году это была - фишка. На часах по-английски было написано, что с ними можно
нырять на глубину до двухсот метров. Шеф решил проверить, и опустил часы в стакан с
водой, на ночь. На следующий день сокрушался.
- Во, дурят народ! Не ходят часы!
- Игорь Митрофанович! Вы перевели неверно. Там написано, что часы нужно держать
от воды не ближе двухсот метров, - шутили мы.
Вообще-то часы были удобные, легкие и время показывали правильно. По нашей
зарплате они стоили копейки. В Союзе шли по 60-80 рублей. Меня некоторые
«интернационалисты» из тех, которые в Афганистане «кровь мешками проливали»,
спрашивали:
- Ты чего не продашь, пару тройку - двести рублей на карман? За службу кругленькая
сумма набежит.
Я отвечал:
- Если бы я хотел заняться торговлей, закончил бы торговый институт.
Меня не понимали. Я объяснять не пытался. Мои принципы - это мои принципы.
- Так сколько стоят? - переспросил Василий.
Снимаю часы и подаю ему:
- Сам посмотри, а то у меня со зрением не очень.
Он долго рассматривает часы, наконец, говорит.
- На них цены нет.
- Нет, говоришь? Вот, когда найдешь, тогда и вернёшь.
Василий удивленно смотрит на меня. Для него – это целое состояние.
- Бери, бери, не стесняйся. Считай, что это тебе подарок на день рождения, тебе же
через три дня двадцать!
- ?? Откуда знаете?
- Работа у нас такая, про всех всё знать. Начальство будет донимать, сошлись на
меня. Разберёмся.
- Спасибо за подарок.
- Носи на здоровье.
Парень был доволен, я тоже. Приятно делать подарки, а хорошим людям - вдвойне
приятно.
Василий всё-таки добился перевода в ДШБ. Просил меня посодействовать. Через
знакомых офицеров в бригаде поручился за него. Больше с Василием не довелось
встретиться, но знал, что воевал он честно.
Вот такие ребята служили в Афганистане – подальше от кухни, поближе к передовой.
Жаль, что потом не многие нашли себя в мирной жизни, но это не их вина…
Глава 7
Стук в дверь.
- Санёк, можно?
В проеме двери показалась голова Тахира.
- Заходи. Гостем будешь.
:
34
- Чем занимаешься?
- Свои записи перебираю. Смотрю, что уже успел наработать.
- Ну и как? Есть чем похвалиться?
- Хвалиться пока нечем. Хотя кое-что есть. Здесь другое. Агентура заваливает нас
информацией. Мы добросовестно её записываем, анализируем, а дальше что?
- Ну, ты даёшь! Мало мы в бригаду передаем координат по душманским базам? Почти
каждый день по ним артиллерия бьёт. А спецназ? По нашей информации работает…
- Погоди, - прерываю Тахира. - Координаты, это хорошо. Я - о другом. Где наша
активная деятельность по реализации информации? В окружении Кандагара дислоцируется
более пятидесяти мобильных бандгрупп. Каждый день в Кандагар входят до десяти групп.
Их маршруты нам известны. Где активные засады? Оперативный батальон? Да, работает, но
не всегда эффективно. Сам знаешь, как они проводят засады. Чуть ли не с транспарантами в
руках: «Идем бить душманов».
- Ты, чего хочешь?
- Чего хочу? Из надежных сотрудников горотдела и других отделов Управления,
создать боевую мобильную группу, в основном из офицеров - агентуристов, в количестве
десяти человек, не больше, хорошо знающих местность и владеющих душманским сленгом.
Получили информацию и сами её реализовали. Во-первых - мобильность. Во-вторых минимизация утечки информации. Подробности ёщё надо додумать.
- Мечтатель! Где ж ты таких людей наберёшь?
- Где-где? В Воркуте! Наберу. Я уже в отделе присмотрел тройку отличных ребят. Ты
поможешь.
- В своём уме? В авантюру втягиваешь? Не дадут тебе развернуться. А «линия
Маннергейма»?
- Одно другому не мешает. Хотя, честно говоря, с линией постоянно возникают
проблемы. Просто удивительно, как задуманное разваливается. На стадии подготовки
мероприятий всё идёт хорошо. Люди подобраны, план проведения руководством одобрен.
Что ещё нужно? Дерзай. Но именно в этот момент всё куда-то исчезает, уходит, как песок
сквозь пальцы. Невозможно объяснить.
- И не объясняй. Ещё не понял, куда попал? Одно слово - афган вариант. В общем,
кончай напрягаться.
- Тоже мне, боевой товарищ! Вместо поддержки - крылья подрезает. Сам уже понял,
что афган вариант, но от идеи не откажусь. Что-нибудь да получится.
- Не грусти, «Икар» ты наш. Полетели, в мяч погоняем. Как?
- Единственно умная мысль за всю беседу.
- Тогда собирайся.
Тахир вышел из комнаты, но тут, же вернулся.
- Санёк, совсем ты мне мозги заморочил своими идеями. Я чего заходил. Володя и
Александр в декабре уезжают в Союз. На нашей вилле освобождаются два места.
Перебирайся к нам со Стасом? Стас дал согласие.
Шестая вилла в «народе» называлась «Вилла волков». Откуда пошло название, никто
не знал. Ну, какие Тахир, Володя, Александр и Женька-борода волки? Хотя как сказать…
Александра называли «Акеллой».
- Но есть ребята, которые раньше меня приехали. Думаю, у них больше прав, они не
откажутся у вас «прописаться», - говорю я.
- Права правами, но решать нам. Согласен или нет?
- Конечно, я согласен! Хоть в трусах по вилле можно будет походить.
Жизнь на четвертой вилле меня вполне устраивала, но наличие женского пола немного
сковывало нашу свободу. «Холостяки» должны жить отдельно. Другое дело семейные пары.
- Погоди, Тахир. А как же Нур?
- А что, Нур? Нур в декабре в Кабул улетает!
- Как в Кабул? Почему в Кабул? Он ничего ни говорил. Только сработались, и на тебе,
в Кабул. Жалко.
- Он и сам не очень хочет уезжать.
:
35
- Так в чём дело? В Кабуле я очереди на Кандагар не видел!
- А в том, что в Кандагар его временно, на три месяца посылали. В декабре срок
заканчивается. Он уже и семью из Союза вызвал. Не везти же её в Кандагар.
- Да, жалко, - вновь повторил я. – А ведь он меня ещё пловом не накормил. Обещал.
- Ничего. Я тебе свой приготовлю. Пальчики оближешь.
- Твой плов у меня ещё будет время попробовать, а вот с Нура не слезу. Пока плов не
приготовит, в Кабул не улетит. Я ему чемодан и ботинки к полу прибью, - пошутил я.
- Кончай базар-вокзал. Ребята уже собрались.
***
После игры: баня и ужин.
Нура долго уговаривать не пришлось, он приготовил плов.
Для меня плов не был экзотическим блюдом. Моя мама его прекрасно готовила,
научилась во время службы отца в Туркестане. В Ташкенте также доводилось его кушать.
Что за проблема, приготовить плов? Купил мяса, риса, моркови, лука, растительного
масла. Сложил всё в кастрюлю, разжёг огонь и жди результата, периодически помешивая
шумовкой. Ан, нет. Процесс его приготовления ребятами-таджиками – это целый ритуал,
церемония!
Во-первых, у каждого был свой казанок и шумовка, которые они специально везли из
Союза. Пользовались исключительно своей посудой.
Во-вторых, продукты: мясо, рис и масло, они подбирали особенно тщательно.
Например, рис. Чего его выбирать, рис - он и в Китае, рис. Так нет, Нур его целый час
по дуканам искал, выбирал какой-то свой, особенный…
Наконец, плов был готов. Сидим за столом с ложками в руках.
Нур аккуратно разгребает рис и со дна казанка достает две большие головки (не
зубчика) чеснока и одну кладёт мне на тарелку.
Удивлённо смотрю на него.
- Нур. Чем я тебя так обидел? За что такая немилость?
Стас моментально реагирует на мою реплику.
- Не хочешь, я заберу.
Протягивает руку, чтобы забрать чеснок, но его останавливает Нур.
- Погоди, Стас, пускай сначала попробует. Санёк, возьми зубчик, надави на него, он
сам в рот и прыгнет.
Проглотив зубчик чеснока, почти не разжёвывая, я понял, почему Стас так быстро
хотел его забрать. Вкус описывать не буду, не смогу. Скажу только, что я был готов, есть
один чеснок. Сам плов также удался на славу. Нур вложил в его приготовление всё свое
умение и душу.
Позже ребята готовили плов и с сушеными фруктами, и с изюмом, и с яблоками. Все
они были хороши, но мне запомнился этот, с чесноком.
- Нур, - я поднимаю этот бокал, типа стакан, - за тебя, чтобы тебе хорошо устроиться
на новом месте.
- Остынь. Куда гонишь? – прерывает он меня. – Отвальная ещё впереди.
- Ну, тогда чтобы ты как можно дольше задержался в Кандагаре, в хорошем смысле…
В декабре Нур уедет в Кабул, его место займёт Алик. Шеф и Тахир в Москву, в отпуск.
Володя с Александром в Союз, по замене. После их проводов мы пустую тару, сдали в
бригадный магазин (к тому времени наладили контакт с заведующей Наташей, хорошая
девушка) и на вырученные деньги накупили продуктов на месяц: чай, печенье, конфеты,
соки.
Со Стасом перебрались на шестую виллу. Наши места заняли новые сотрудники. Жизнь
течет, жизнь меняется.
Месяца через три от шефа узнали, что Володя в Союзе, подавал рапорт направить его
в Афганистан и, конечно, в Кандагар.
К сожалению, Володю больше не встречал ни в Афганистане, ни в Союзе.
:
36
***
Утром в желудке была маленькая революция. Похоже, с пловом я переборщил. А ведь
Нур предупреждал, чтобы не увлекался, но где было удержаться от этой вкуснятины!
По рации передали, что на дороге и в Кандагаре относительно спокойно. Привычной
колонной из трёх машин двинулись в путь.
- Санёк, закажи к празднику фрукты, овощи, зелень. В гарнизонных дуканах ничего
хорошего нет, а по кандагарским ходить, - сам знаешь, - попросил Андрей с четвёртой
виллы.
- Добро. А что нужно?
- Картошки, огурцов, помидоров, зелени. Всего понемножку.
По приезду в Кандагар, говорю Гаузу:
- Отправь, пожалуйста, кого-нибудь в овощные дуканы.
Перечисляю, что нужно купить.
Внимательно выслушав меня, Гауз задумался.
- Что-то не так? – спрашиваю его.
- Всё так. Только вот не пойму, что такое хийар (огурец).
- Удивленно смотрю на него. Хийар, - это хийар. Что непонятно?
Гауз качает головой, мол, такой овощ ему неизвестен.
Тогда пишу по-персидски на листке бумаги, «хийар». Гауз вновь качает головой.
Достаю персидско-русский словарь, нахожу нужное слово, показываю Гаузу:
- Смотри. Понял?
Тот, как партизан на допросе, упорно качает головой: «Не знаю и точка».
Вспоминаю рекомендации языкового преподавателя: «…нет подходящего слова,
придумайте его сами. Например: шмель - большая полосатая муха».
Говорю Гаузу:
- Руми – помидор (афганцы произносили его на свой лад - памдор) знаешь?
- Знаю, - отвечает.
- Так вот, - продолжаю пояснять, - хийар – это, помидор, только длинный, зелёный и
очень хорошо идёт под водочку. Понял?
Гауз, радостно, по-русски:
- Мошавер, это огурец!
Вот те на! По-русски ни-ни, но про огурец с водочкой хорошо знает. Рассказал ребятам,
они долго смеялись….
В кабинет вошел начальник второго отделения Саид, что-то сказал Гаузу. Тот кивнул
головой.
Через минуту он вновь вошёл с мальчишкой-афганцем, лет двенадцати, не больше.
Подумалось: «Как моему старшему – Андрюшке».
Правая нога афганёнка была перемотана грязной тряпкой, на лице – кровь с грязью.
Вид – жалко смотреть, но глаза! Глаза загнанного в угол зверька, злые. Настоящий волчонок!
- Кто это, - спрашиваю Гауза.
- Душманский связной, - отвечает за Гауза Саид и ударяет пацанёнка по лицу.
Тот ещё злее смотрит на нас. Мне становится не по себе.
- Прекрати! - говорю Саиду. - Выйдите в коридор.
Как можно спокойнее объясняю Гаузу, чтобы он больше подобного не допускал.
- Это, что, вся наша деятельность за два месяца? Один полуживой бача (пацан)? Ты
посмотри на него. Его лечить и кормить нужно.
Возможно, я был не прав. Эти бачата много неприятностей доставляли нашим бойцам.
Уже мягче говорю Гаузу:
- Зови Саида.
Зашли. Садись, говорю пацану. Тот неуверенно смотрит на Гауза. Гауз ему тверже:
- Садись!
Сел. Начали его расспрашивать, кто родители, откуда родом, из какой банды? Молчит.
:
37
Оформляй передачу в следственный отдел, пускай там определяют степень его
вины, - говорю Гаузу.
Достал бинт, йод, таблетки аскорбиновой кислоты (для афганцев - универсальный
медицинский препарат). Дал Саиду, чтобы перевязал афганца. Попросил дать ему чаю,
хлеба. Пацанёнок, ничего не понимая, смотрит на меня…
Я и сам ничего не понимаю. Вот она, реальность жизни. С кем воюем? Для чего
воюем?…
- Ты чего такой грустный? – спросил меня Тахир когда садились в машину.
Рассказал ему о встрече с «душманом».
- Э, дружок, так будешь близко к сердцу принимать, нервных клеток на командировку
не хватит, – задумчиво. - Сколько я этих самых клеток за два года в Кандагаре оставил?
Глава 8
Обедали как обычно в мошаверке.
- Кто в ноябре летит в Кабул за продуктами? – спрашивает шеф.
- По плану, я, - отвечает Стас.
- Кого с собой возьмёшь?
- Наверное, Санька. Ты как, готов? – Стас обращается ко мне.
- Готов.
Каждый месяц кто-нибудь из группы вылетал в Кабул за продуктами.
Существовала определённая очерёдность выездов, но обстановка сложилась таким
образом, что лететь особенно некому. Володя и Александр в декабре уезжали в Союз, по
замене. Пётр Сергеевич летал в октябре. Тахир собирался в декабре в отпуск…. Так что
оставались мы со Стасом. Я не возражал. Было желание узнать, как наши ребята устроились.
Прежде чем вылететь в Кабул, в Представительство направлялась шифротелеграмма
для получения разрешения. Без разрешения вылет был категорически запрещён. Без
разрешения можно было нарваться на неприятности
- Ну и ладненько, - подытожил шеф. - Сегодня отправим в Кабул телеграмму. После
ноябрьских праздников собирайтесь.
***
Революционный праздник встретили ударно.
Душманы приветствовали нас ночным обстрелом. Правда, не очень активно, десятком
«эрэсов».
Из Кабула пришла шифротелеграмма - рекомендации по усилению агентурно оперативной работы по противодействию возможных провокаций со стороны моджахедов.
Полная чушь. В Союзе - понятно. Накануне политических праздников, и не только, всегда
было усиление работы. Комиссионно проверялись взрывопожароопасные производства,
оружейные комнаты и, естественно, все «нежелательные» элементы. Как бы чего
нехорошего в адрес слуг народа не написали.
Может, в те времена мы чего лишнего и делали? Наверное? Зато сейчас. Десятками на
производствах и в шахтах гибнут люди, и никому нет дела. Коммерциализация жизни!
Так вот, об усилении. На заре службы, перед праздником седьмого ноября,
ознакомившись с планов по усилению оперативной работы, я спросил у старшего товарища
Анатолия Алексеевича: «А что значит возможные провокации со стороны «нежелательных
элементов?»
На что Алексеевич с серьезным лицом ответил:
- Тебе определили улицы.
- Да.
- Вот и действуй. Утром должен проверить свой участок - дома, заборы, столбы,
деревья - на предмет возможного наличия антисоветских пасквилей. О результатах проверки
:
38
доложить в 8-00 утра дежурному по отделу, то есть мне. При обнаружении листовки докладывать немедленно. Понял?
- Понял, – ответил я.
Хотя, честно говоря, я слабо представлял, как такими проверками можно бороться с
«антисоветчиной», но приказ, есть приказ.
В шесть утра седьмого ноября вышел из общежития для проверки улиц. Темнота, как у
слона в хоботе. Хорошо, захватил фонарик.
Осмотрел почти все столбы и заборы, мысленно задавая себе вопрос: «Кому всё это
нужно?».
Около восьми часов утра, изрядно намучавшись, но, добросовестно выполнив работу,
доложил Алексеевичу:
- На вверенном мне участке все спокойно. Крамолы не выявлено.
- Ты что, действительно все улицы обошёл? – удивился Анатолий Алексеевич. Молодец! - добавил с улыбкой. - Мы, с ребятами, на машине быстренько по городу
проскочим. Посмотрим, что да как? А ты отдыхай, - Алексеевич снова улыбнулся.
Только когда ребята уехали, до меня дошло, как меня прикололи. Вроде того, чтобы
служба «малиной» не казалась.
Без чувства юмора в КГБ трудно было работать.
Это было в Союзе. А в Кандагаре? Тоже по столбам лазить?
- Что усиливать, Игорь Митрофанович? – спрашиваем шефа.
- Всё!
Какая телеграмма, таков и ответ.
В этом плане «грушники» (сотрудники ГРУ*) - молодцы.
- Пишем телеграмму, - рассказывал Николай, знакомый майор ГРУ: «По оперативным
данным в ближайшее время планируется обстрел Кандагарского аэропорта».
- Постой. По нему почти каждый день долбят, - замечаю я.
- О! После обстрела докладываем: «Информация подтвердилась».
- Ну, а как нет обстрела? Что тогда? - пытаюсь запутать Николая.
- Хороший вопрос. Но и на него у нас есть ответ. Пишем: «Принятыми мерами
обстрел предотвращён».
- Грандиозно!
- А ты как думал? Военная разведка дело серьезное. Головой работать надо.
Вспомнился старый анекдот.
Пациент приходит на прием к психотерапевту:
- Доктор последнее время я чувствую себя очень плохо. Стал раздражительным,
постоянно ругаюсь с женой. Дети меня перестали понимать. Даже не знаю, что со мной
происходит.
- Да! Случай сложный, но не смертельный. У вас депрессия. А от депрессии лучшее
средство - с головой окунуться в работу.
- Доктор. Я гинеколог…
***
- В Управлении было торжественное заседание. С докладом выступил Гульхан. После
доклада нам традиционно вручили подарки.
- По «бокалу чая» и по домам.
- На виллах революционный праздник отметили более обстоятельно…
_____
* Главное разведывательное управление Генштаба МО СССР.
:
39
Глава 9
Как и планировалось, после ноябрьских праздников со Стасом вылетели в Кабул за
продуктами. Стас ответственный, я на подхвате.
В Кабуле остановились в гостинице. Гостиница – это обычная панельная пятиэтажка.
Разместились в одной из комнат трёхкомнатной квартиры. Кроме нас - ещё пять человек.
Трое ребят уезжали в Союз по замене, двое – новенькие, один из Сибири, другой из Орла.
Полтора месяца назад я был таким как они. Всё интересно, всё жутковато.
Всего полтора месяца прошло, а кажется, целая жизнь. Недаром в Афганистане год за
три считают.
Предложили им к нам, в Кандагар, но они уже распределились. Завтра улетают. Один в
Джелалабад, другой в Файзабад. Удачи вам братишки.
На следующий день, когда отмечались в дежурке, интуитивно стал листать журнал
учёта командированных в Кабул сотрудников. Знакомая фамилия - Айвазян. Точно, Альфред
Айвазович. С ним в 1976 году в Ташкенте полгода прожили в одной комнате. Даже сердце
учащённо забилось. Неужели удастся встретиться, и надо же где, в Афганистане, почти через
десять лет!
Спрашиваю у дежурного, как его можно найти.
Дежурный охлаждает мой пыл:
- Альфред две недели назад по замене уехал в Союз, в родную Армению. Перед
отъездом крепко с кем-то из руководства повздорил.
Это на него похоже. Жаль, ах как жаль, что не удалось с ним встретиться!
В Ташкенте с Альфредом и его земляками я сблизился. Очень дружно они жили. Друг
друга всегда поддерживали. Держались единым кулаком. Нам, русским, поучиться бы у них
чувству локтя.
- Санёк, давай к нам в Армению, - предлагал Альфред. – С переводом поможем, добавляли другие ребята.
- Да вы, что? Пиво в голову ударило? Я же не смогу у вас работать. Все мои познания,
к сожалению, про Армению – это «Армянское радио». Нет, я не справлюсь, - отмахивался я,
хотя желание поработать в Армении было.
- Справишься. Ты и понятливый, и тактичный, и с юмором, а у нас юмор любят, наседали друзья - армяне.
- Мужики! Не дразните. С юмором у меня действительно всё в порядке, но я же не
сатириком - юмористом к вам поеду работать. А что случится? Тогда как?
- Что может случиться?
- Мало ли что?…
- Ты готов к подвигу? – прерывает мои мысли Стас.
- Готов, - задумчиво говорю я, возвращая журнал дежурному.
Поездка в Кабул за продуктами действительно была сродни подвигу. Необходимо со
всей группы собрать заказы на деньги, продукты, товары. Оформить доверенности на их
получение. Потом несколько деньков поездить в аэропорт, узнавая, будет ли борт на Кабул.
В Кабуле устроиться в гостиницу, в которой не всегда есть свободные места. Можно
остановиться у знакомых, но неудобно стеснять людей.
Далее, получив в кассе деньги отоварить их в представительском магазине, а на это
уходит часа два, если народу немного. Весь этот товар нужно доставить в гостиницу.
Потом, со всем этим добром, денька два - три, помотаться в аэропорт, в надежде
«поймать» борт на Кандагар… В общем, хлопотное это дело, поездка за продуктами.
Хлопотное…
- Всегда готов! – уже бодрее ответил я.
- Тогда, вперёд!
:
40
***
Нам повезло. В магазине почти никого не было. Отоварились быстро.
Разгрузив в гостинице продукты, сели со Стасом перекусить.
- За проделанную работу не грех и по рюмочке «Столичной» принять, - произносит
Стас, наливая водку в стаканы.
«Столичная» водка экспортного исполнения (согласно этикетке)
в дуканы
поставлялась из Пакистана. На обратной стороне этикетки, как сейчас помню, была
напечатана дата выработки: «24.04.84 г.» и номер смены. Водку с такой датой мы
употребляли и в 1985, и в 1986, и 1987, и в 1988 году. Сколько же её произвели в Союзе в
1984 году? А сколько в Пакистан вывезли?
- Ну, Санёк, - Стас довольно хлопает себя по животу. – На правах победителей нам
отдаются два часа на «разграбление» дуканов. Рафтим (пошли).
Пройтись по дуканам хотелось. В сентябре толком нам не удалось это сделать. Жили
на Яковлевской вилле, далеко от дуканов. Возили нас в автобусе с занавешенными
шторками. Держали на коротком поводке. Может, чтобы в Союз не сбежали?
В Кандагаре есть дуканы, но товара мало, и цена на них раза в два выше, чем в Кабуле.
Да и по Кандагару, как по Арбату, не пройдёшься. В Кабуле другое дело. В Кабуле есть, где
раздышаться.
Дуканы Кабула поразили меня изобилием и блеском товара. Руки сами собой так и
тянутся к ним. Дуканщики помогают, чуть ли не в карманы вещи тебе суют. Невозможно
удержаться от покупок!
- Ты что там рассматриваешь?
- Зажигалку присмотрел. Вроде ничего, - кручу в руках красивую зажигалку, такую в
Союзе с руками оторвут.
- То-то и оно, что ничего, - Стас берёт из моих рук зажигалку, чиркает. – Да ей
прикурить всего на пару сигарет.
- Э! Зачем так говоришь, уважаемый, - дуканщик понимает по-русски. – Хорошая
зажигалка, жапановская (имеется в виду японская).
- И сколько она стоит? – спрашивает Стас.
- Пятьсот афгани, - называет цену афганец.
- Сколько, сколько? – переспрашивает Стас. – Пятьсот? Пошли отсюда, Санёк. За
такие деньги мы тебе пять таких зажигалок купим. Пятьсот!
Стас уверенно идет к выходу. Я в недоумении следую за ним. У меня были разные
зажигалки. Так что в них я немножко разбирался. Зажигалка, которую выбрал, мне
понравилась сразу. Вроде хорошая. Но возражать не стал. Стас знает, что делает.
Дуканщик видя, как уходят живые деньги, хватает его за руку:
- Зачем торопишься? Называй свою цену.
- Называть? Не нужна нам твоя зажигалка. Точка. - Стас открывает входную дверь.
- Четыреста пятьдесят, - бросает нам в спину дуканщик.
- Хуб аст (хорошо), - Стас поворачивается к дуканщику, который довольно потирает
руки, в предчувствии прибыли.
Четыреста пятьдесят афгани - хорошая цена, очень хорошая.
Выдержав паузу, Стас добавляет:
- За сто пятьдесят - возьмём.
Лицо торговца вытягивается, восторг сменяется разочарованием. На него жалко
смотреть. Он застонал.
- Зачем обижаешь, уважаемый? Из Пакистана товар дорого везти. Пакистан берёт,
душман берёт, шурави берёт. Все берёт деньги. Бача (ребёнок) кушать хочет, – ноет
дуканщик.
- Ты это кого с душманами сравниваешь? – Стас грозно смотрит на афганца.
- Нет, нет! - машет продавец руками, понимая, что дал маху. – Шурави хорош. Очень
хорош.
:
41
- Без тебя знаем, какие мы. И на жалость нечего давить. За счёт шурави и живёте.
Двести пятьдесят афгани даю за зажигалку, последняя цена.
Дуканщик выпрямляется, куда делся его жалкий вид? Уверенный, спокойный взгляд.
Артист! Купился я, на твою игру. Впредь – наука. Да! Торг - это великое искусство!…
Сошлись, на двухсот восьмидесяти афганях.
Заплатив, выходим из дукана. Продавец что-то ворчит себе под нос.
- Стас, у меня голова разболелась от ваших разборок. Стоило торговаться? Сам же
сказал, что зажигалка плохая.
- Стоило, стоило! Говорить, не значить думать! Зажигалка хорошая. Такую меньше
чем за четыреста афгани не отдадут. Можешь проверить. Запомни, в Афганистане хорошую
вещь можно в полцены купить. Зажигалка, - это так, мелочь, что-то вроде урока для тебя.
- Хороший урок! Спасибо!
***
Стас еще в течение часа преподносил мне урок по «разграблению» дуканов.
После покупок зашли в шашлычную. Съели по паре шашлыков, по лепешке - с пылу, с
жару они очень вкусные. Запили всё баночным пивом.
У нас было традицией, будучи в Кабуле заходить в шашлычную. Шашлычные маленькие, на три – четыре столика, но по Афганским меркам чистые, уютные.
Официантами там работали бачата, двенадцати, четырнадцати лет. Как только
очередной посетитель покидал шашлычную, они тут же ныряли под стол, заглядывали под
стулья, проверяя, не оставлен ли там «подарок». Потом убирали со стола. Шустро работали.
Нашим официантам у них бы поучиться сервису обслуживания.
В шашлычной всегда играла восточная музыка, тихая и очень мелодичная. Лепота!
Душа отдыхает.
Однажды мы зашли в шашлычную и встали как вкопанные. Из динамиков японского
магнитофона доносился хриплый голос Владимира Высоцкого: «Ах, какая же ты близкая и
ласковая! Альпинистка моя, скалолазка моя!»…
Ком застрял в горле. Родиной дохнуло.
У многих из нас Высоцкий в Афганистане был «настольной книгой». Его песни
удивительным образом вписывались в нашу жизнь. Кассеты с его песнями свободно
продавались в дуканах. Афганцы, которые в свое время учились в Союзе, тоже их уважали, а
вот на ташкентской таможне кассеты с песнями Высоцкого изымались. Запрещено было их
ввозить в Союз. Не глупость ли?
И после этого нас, боевой отряд партии, обвиняют в притеснении Владимира
Семёновича Высоцкого!
***
Удалось пообщаться с Олегом и Женьком. У них всё нормально. Работают в зоне
«Центр» (окружение Кабула). Живут в общежитии, но до Нового года каждому обещали по
трёхкомнатной квартире. Не хило!
Узнал новости про ребят. Серёга, в Фарахе, Виктор в Хосте. Остальные, кто на Востоке,
кто на Севере Афганистана. По всему Афгану разбросало нашу группу.
Через Олега познакомился с земляком, Виктором, он тоже в зоне «Центр» работает. От
него я и узнал, что был распределён в Кабул.
Виктор предложил помощь с переводом в Кабул. Но я, поблагодарив, отказался.
- Витёк, спасибо за предложение, но на войне лучше выгоду не искать, собственно, как
и в мирной жизни. У меня свои принципы, стараюсь их не менять. Опасно в Кандагаре? Да!
Но и в Москве можно и от поноса помереть. Видимо, судьбой дано, чтобы я служил в
Кандагаре. Сложно, но ничего. Ребята хорошие, надёжные. Шеф толковый, лишний раз не
напрягает. С афганскими товарищами проблем нет. Работаем. С военными у нас полный
контакт. Они нам, мы им помогаем. А какая баня в «Урагане»! Давай лучше ты к нам. Не
пожалеешь!
:
42
- Нет. Я уж лучше здесь, в Кабуле, послужу.
Послужил.
- Сел в машину, начал сдавать назад – взрыв, - рассказал мне Виктор, через год при
встрече. - Больше ничего не помню. Два часа пролежал без сознания, потом полгода в
госпитале лечился. Сильная контузия. Голова постоянно гудит, словно рой пчелиный, болит,
мочи нет. Хорошо, что дали дослужить, хоть немного денег подзаработаю. Спишут, что
тогда? У меня жена и двое детей. Вот такие дела, земляк.
Вот она, судьба. Я, в Кандагаре, гепатитом отделался, а Виктор…
Чего скрывать, в Афганистане я боялся оказаться нетрудоспособным. На помощь
государства рассчитывать не приходилось…
За два дня управились со всеми делами. На третий день в восемь часов утра вылетели в
Кандагар.
До свидания, Кабул. Мира и спокойствия тебе.
Глава 10
В Кандагаре приземлились часов в десять.
В аэропорт приехала почти вся группа, был выходной день.
- После того как разгрузимся, шеф велел собраться у него на вилле, - предупредил
всех Женька-борода.
- А в чём дело? – спросил кто-то.
- Не знаю. Шеф сам всё объяснит.
Что ещё за новости? Не люблю я эти неожиданные вводные. После Кабула не плохо бы
отдышаться. Что гадать? Через час всё узнаю.
Часам к двенадцати Стас раздал всем продукты, деньги, заказы. Забрали пайку шефа, и
пошли к нему на виллу.
Собралась почти вся группа - и «старички», и «молодые». Нас, недавно прибывших,
было четверо.
Шеф был серьёзен. Таким я его ещё не видел. Что же случилось?
- Надо выполнить одно мероприятие. Не скрою, дело серьезное, даже опасное, но
приказывать никому не могу. Нужно пять-шесть добровольцев. Со мной поедут Евгений,
Тахир и Стас. Остальные - решайте сами.
Молчание. Все обдумывают слова шефа. Я тоже. Честно говоря, героической
личностью я себя не считал, но и трусом не хотелось выглядеть. Почему не я?
- Игорь Митрофанович, можно мне? - робко спрашиваю я.
Посмотрел на Тахира. Тот ободряюще подмигнул.
- Если, конечно, можно, - добавляю увереннее.
- Хорошо, - сказал шеф. – Кто ещё?
Вызвались Володя и Пётр Сергеевич.
- Кто не задействован - свободны. Остальные – по «коням».
Взяв автоматы, сели в машины. В первой - за рулём шеф, во второй – Стас.
Спрашиваю Тахира:
- Объясни в чем дело? Шеф уж больно серьезен был, но меня терзают смутные
сомнения.
- Правильно терзают. До сих пор ещё не изучил шефа? – вопросом на вопрос отвечает
Тахир. - По лицу вижу, всерьез воспринял его речь.
- Аж мурашки по коже пробежали. На «вшивость» проверял? Тоже правильно. А всётаки, в чем дело? – переспросил я.
- К белуджам* едем. Мы у них уже пару раз были. Есть на что посмотреть. У нас с
ними договор по охране дороги на Кандагар. Хорошо работают. Последнее время
значительно спокойней стало.
_______
* Народ в Пакистане, Иране и Афганистане (около четырёх млн. человек, 1983 г.)
:
43
К белуджам, так к белуджам. Героические подвиги оставим на потом.
***
На выезде с территории гарнизона нас ждали комбриг и Наталья – директор бригадного
магазина. Шеф пригласил их поехать с нами.
К селению белуджей подъехали минут через тридцать. На встречу вышел сам вождь Якуб Хан. С ним два сына, переводчик и человек двадцать аксакалов из племени.
Якуб Хан - крепкий белудж, лет пятидесяти, с темной, как смоль, окладистой бородой
(белуджи пользовались хорошей краской для волос).
Поздоровались. На Востоке принято здороваться, прижимаясь щекой к щеке, при этом,
не слушая друг друга, спрашивать: «Как здоровье? Как самочувствие? Как жизнь? Всё ли
хорошо?».
После взаимных приветствий Якуб Хан пригласил нас на свадьбу одного из своих
многочисленных родственников. Интересно было узнать, что собой представляет
белуджская свадьба! Это вам не по «ящику» «Клуб кинопутешествий» смотреть.
Автоматы при себе оставили только Тахир и Женька. Для солидности. Они вроде
телохранителей шефа.
Свадебное торжество проходило метрах в пятистах от селения, фактически, в пустыне.
Народу было много, но, ни столов, ни закуски, как это принято на свадьбах, я не увидел.
Народ чинно сидел по большому кругу.
Метров за сто до празднующей публики прямо над моим ухом раздаётся
оглушительный выстрел. От неожиданности даже приседаю к земле. Поворачиваю голову
назад. Молодой белудж, подмигивая мне, перезаряжает бур. Снова выстрел.
Мне доводилось стрелять из различного вида стрелкового и охотничьего оружия, но
такого грохота, который издавал бур, слышу впервые. Жуть!
Жмусь ближе к Якуб Хану. Похоже, стрельба над ухом ему тоже не очень. Машет
рукой на молодого белуджа: «Пошёл вон!» А тот не слушая вождя, знай, себе палит в воздух.
Палят белуджы из буров. Палят Женька с Тахиром из автоматов. Грохот стоит
неимоверный.
Минут через пять активной стрельбы всё затихает. Тахир поясняет:
- У белуджей, и не только у них, на свадьбе принято приветствовать молодых
стрельбой.
Хороший обычай. А как кого спьяну качнёт?
Навстречу нам с земли поднялись человек тридцать белуджей. Поздоровались.
Подбежали не менее сорока сопливых ребятишек. Пришлось облобызать и их. Остальных
участников торжества приветствовали просто кивками.
А если бы пришлось здороваться с крепким поцелуем, как это было принято в
Политбюро?..
Расселись прямо на земле возле Якуб Хана.
Жених с невестой в национальных одеждах сидят напротив нас метрах в пятидесяти.
Вокруг них ближайшие родственники.
После того как вождь благословил молодых, началось свадебное торжество. Белуджи,
что-то говорили, пели. Минут через тридцать около тридцати молодых белуджей образовали
круг, взявшись за плечи. Высоко поднимая ноги и выкрикивая: «Ох! Ах! Их! Ух!», они
начали медленно двигаться по кругу, постепенно набирая скорость. Всё быстрее, быстрее,
быстрее.
И вот они уже слились в одно целое. Зрелище завораживающее! Снова начинается
стрельба. Причем стреляют не только зрители, но и танцующие, которые, похоже, слабо
понимают, что происходит. Они в трансе!
Что-то захотелось на виллы! Домой!
Смотрю на шефа, Стаса. Похоже, они думают о том же.
Якуб Хан встаёт, давая понять, что нам пора.
Попрощавшись, уходим.
:
44
За спиной слышны крики, выстрелы. Снова иду рядом с вождём. Мало ли чего?
- Быстро ориентируешься, - говорит Тахир, также стараясь держаться ближе к Якубу.
Кому охота получить шальную пулю? Да ещё на свадьбе?
***
Минут через десять зашли в резиденцию вождя племени. Резиденция! Сарай,
сложенный из саманного кирпича. Дверь и окно. Внутри пусто.
На стене портреты: В.И.Ленин, справа от него Якуб Хан, слева М.С.Горбачёв. Чем не
Маркс, Энгельс, Ленин?
Принесли подушки, чтобы удобнее было сидеть.
Белуджи сняли с себя покрывала и расстелили на пол – это стол.
Покрывало белуджей, афганцев – универсальная вещь. Оно спасает от дождя, холода.
Служит и столом, и кроватью. Им можно вытираться как полотенцем и протирать машину.
Универсальная вещь.
На «стол» белуджи поставили стаканы, в которые, кажется, можно наливать кипяток
без заварки. Кучками выложили восточные сладости.
Сергеевич недоверчиво берёт стакан в руки. Смотрит на меня: «Как из него пить?»
Ставит стакан на место.
Моментально молодой белудж берёт его стакан, немного поплевав, протирает тем же
покрывалом и ставит на «стол». «Русский чисто любит».
Вот это реакция!
За время пребывания в Кандагаре я уже успел отметить, как чётко афганцы фиксируют
любое наше изменение в поведении, любую интонацию в голосе, и, не дай Бог, если они
почувствуют, что ты с ними не искренен. Внешне ничем себя не проявят, наоборот, будут
говорить, какой ты «великий и ужасный» но при случае…
«Вот так, теперь и пей», - также молча, улыбаясь, отвечаю Сергеевичу.
На подносе принесли мясо, «шашлык по-белуджски». По вкусу - это что-то
невероятное. К сожалению, съели немного. Для белуджей мясо – праздник, неудобно их
объедать.
Впоследствии я много раз пытался изучить процесс приготовления шашлыка. Как
можно приготовить такие большие, грамм по четыреста, куски мяса? Но белуджи вежливо
скрывали свой секрет. Единственное, что мне удалось увидеть - это большие куски мяса
насаженные на деревянные колы, воткнутые в землю вдоль канавок с углями.
Принесли три бутылки водки на двадцать человек.
Тахир, он сидит слева от меня, справа – Наташа, шепчет:
- Санёк. Это впервые. Раньше только чай подавали.
Тахир, вождь понимает, какой важный гость к нему пожаловал, - шутливо
распрямляю грудь.
Выпили. Якуб Хан начал рассказывать шефу о своих проблемах. Просил машину,
оружие, продовольствие.
Шеф в свойственной только ему манере обещал помочь.
- Якуб Хан, - говорит он. – Я вылетаю в Союз, руководству о твоих проблемах
обязательно рассажу. Считай, что УАЗик у тебя уже есть.
Принесли ещё водки. Снова выпили.
- Что там УАЗик, я тебя в Москву возьму для встречи с М.С. Горбачёвым.
Белуджи, да и афганцы почему-то считали, что любой из нас мог запросто встретиться с
руководителем страны.
На «столе» появились ещё две бутылки.
Игорь Митрофанович разошёлся.
- Да что там Москва! Мы с тобой, Якуб Хан, ещё в космос полетим.
Кусок мяса выпал из широко открытого рта вождя. Белуджи замерли, взялись за буры.
Тахир шепчет:
- Игорь Митрофанович, не нужно про космос.
- А что такое?
:
45
- Потом объясню, но, прошу, не нужно.
В переводе с языка дари «кос» - это женский половой орган.
Представляете? Вы пригласили друзей в гости. Кормите, поите, развлекаете, а в итоге?
В итоге, вместо слов благодарности вас отправляют подальше к маме. Дома ещё можно
стерпеть, в крайнем случае, дать в лицо! Но на Востоке со словами женского рода надо очень
аккуратно обращаться.
Тахир что-то пояснил Якуб Хану, тот громко засмеялся, за ним остальные белуджы.
Нехорошая ситуация локализована.
- Что-то случилось? – настороженно спрашивает меня Наташа, вытирая руки носовым
платком.
- Да так. Ничего особенного. Ещё немножко и из нас самих бы шашлык приготовили.
Шутка. Я вижу, тебе мой платочек пригодился? А ведь это у меня последний был. Где
теперь брать? В магазине вы нас не отовариваете, - шутливо ворчу я.
- Не переживай. Решим проблему, - отвечает Наталья. – Завтра приходите в магазин.
Вышли покурить. Возле дома аксакалы доедают мясо. Что-то поднос и кости мне
знакомы? Как-то стало не по себе…
На виллы вернулись часов в пять.
- Как? – спросили сотоварищи.
- Еле отбились, заработали по ордену…
На следующий день были в магазине с Тахиром и Стасом. Я сфотографировал
продавщиц на рабочих местах и через пару дней отнес фотографии. Контакт был налажен.
Глава 11
- Теперь насчёт годовых отчётов, - продолжил шеф. - До десятого декабря я должен
все отчёты просмотреть и подписать. Дембелей это тоже касается. С пятнадцатого декабря у
меня отпуск. У вас время есть, но затягивать работу не советую. За меня остаётся
Поликарпович.
Спрашиваю:
- Игорь Митрофанович, мне тоже отчитываться?
- А ты у нас на особом положении?
- Так я и двух месяцев не проработал. О чём писать? Одни мысли вслух.
- Вот и напиши, о чём думаешь. Чужие мысли всегда интересно узнать, - усмехается
шеф и уже серьёзно, - возьмёшь у меня старые отчеты, может, что полезного для себя и
найдёшь. Есть ещё вопросы? Вопросов нет. Тогда заканчиваем трапезу.
По приезду на базу взял отчеты за последние три года. Внимательно прочитав их,
вернул шефу.
- Пригодились? Нашёл что-нибудь? – спросил Игорь Митрофанович.
- Нашёл. В одном отчете написано, что горотдел работает плохо. В другом, что
горотдел по-прежнему работает плохо. Вся информация.
- Видишь, как тебе повезло. Что наработал - всё твоё, сравнивать не с чем. Так что
дерзай!
Умел шеф успокоить.
Просмотрел свои записи. Решил написать не отчет, а справку об оперативной
обстановке с выводами и направлением дальнейшей деятельности. Дело для меня знакомое.
В Бийском горотделе старшие товарищи хорошо учили, и работать, и готовить оперативные
документы. Спасибо им.
После ужина сел за написание справки. В голове схема уже созрела, необходимо было
задуманное изложить на бумаге.
Заглянул Тахир.
- Может, пулечку распишем, а?
- Не, Тахир. Хочу отчет написать.
- Куда торопишься? Времени вагон. Ещё успеешь.
:
46
- Успею, не успею? Я привык всё делать вовремя.
- Ты и упёртый. Словно от твоего отчёта что-то изменится. Днём раньше, днём позже,
какая разница?
- Ты прав. Ничего не изменится, но по-другому не могу. Так научили работать. Ты
лучше мне не мешай, а то разругаемся.
- «Тургенев», пиши свои «Записки охотника».
Тахир, ворча, вышел из комнаты.
После его ухода я включился в работу. Набросал план будущей справки, выделил
главные направления, наметил мероприятия по их реализации.
Через три часа упорного труда справка была готова. Есть шероховатости, но в целом
работой остался доволен, собой тоже. Сладко потянулся. Пора спать, время около часа ночи.
Утром кое-что подправил и отдал справку шефу.
Мою работу он оценил положительно.
***
- Санёк, к тебе можно?
- Заходи дорогой. Для тебя у меня двери всегда открыты.
Тахир вошёл, держа в руках какие-то листы. Выглядел он несколько смущенным.
- Что-то хотел? Вид у тебя уж больно задумчивый, не по-детски суровый. Расслабься.
- Да вот, - Тахир подает мне исписанные листы. – Посмотри, пожалуйста.
- А что это?
- Годовой отчёт.
Я пожал плечами. Собственно от меня, что нужно? Но после нескольких прочитанных
страниц меня стал распирать смех.
- Тахир. Это не мне. Это Хазанову нужно показать. Та знаешь…
Тахир вырвал у меня листы, не дав закончить фразу.
- Да пошёл ты… К нему за помощью пришли, а он издевается…
Он вышел, хлопнув дверью.
Мне стало стыдно. Нехорошо получилось. Тоже мне, Лев Толстой нашёлся, лучше бы
за своими ошибками следил. Ой, как нехорошо!
Догнал Тахира в коридоре
- Прости меня, дурака. Не подумал. Дай ещё посмотрю.
Тахир, видя моё извиняющееся лицо, недоверчиво возвращает листы.
Я начал читать, но не выдержал и снова засмеялся.
- Опять начинаешь.
- Нет, нет. Ты пока покури, я прочитаю отчёт, а потом мы решим, что с ним делать.
Согласившись с моим предложением, Тахир вышел в коридор. Я продолжил чтение.
Отчёт представлял оперативный интерес. Пакистанские спецслужбы - понятно, но что творит
дружественная нам Индия! Очень интересно! Придать ему оперативную форму изложения потянет на девять с плюсом по десятибалльной шкале. Прочитав всё до конца, я обратился к
Тахиру:
- Ты где столько материала накопал? За такую работу орден нужно вручать.
Тахир с недоверием смотрит на меня.
- То ржёт, как конь, то орденами разбрасывается.
- Я серьезно.
- А если серьезно, - кадровикам из наградного отдела скажи. Поможешь?
- Без проблем. У тебя материала на три годовых отчета. Мне самому интересно такую
информацию обрабатывать. Ты только поясняй некоторые моменты, события, чтобы не
произошло искажение информации.
Через пару часов я прочитал, что у нас получилось. Вроде ничего. Но необходима
окончательная шлифовка.
:
47
Тахир вошёл во вкус и концу работы даже начал меня поправлять, причём очень
грамотно. Быстро учится. Но в воспитательных целях я ворчал.
- Поучи яйцо курицу. Ну, а если серьёзно - молодец. Меня на Алтае семь лет учили
оперативные документы писать.
- Тебя учили. А я после «вышки»* сразу в Афганистан, а здесь оперативному письму
учить некогда. Тебе спасибо. Надо начисто переписать.
- Нет Тахир, - говорю я, - завтра перепишем. - Нужно ещё подработать.
На следующий день ещё часа два потрудились над отчётом, и чистовой вариант Тахир
отнес на доклад шефу.
После его возвращения спрашиваю:
- Ну, как?
Хотя, глядя на Тахира, можно было понять, что всё прошло нормально.
- Шеф спросил, кто помогал писать отчет, мой стиль ему известен.
- Ну а ты?
- Я ответил: «Игорь Митрофанович, знаете, сколько пузырей мне это стоило?»
- Не зря тебя шеф называет хитрым таджиком.
Честно говоря, я волновался, наверное, больше Тахира. Не скрываю, было приятно
услышать положительную оценку. Готовить оперативные документы ещё не разучился.
Тахиру хоть чем-то отплатил. Много раз он меня выручал.
Глава 12
- Ну? Пришла? Нет? - с надеждой смотрим на Володю-шифровальщика.
Тот отрицательно качает головой.
- Пишут.
- Ты же нас без ножа режешь. Сегодня уже 27 декабря, - с Тахиром наседаем на
Володю.
- Без вас знаю, какое сегодня число. В чём я виноват? Если эти…нехорошие
начальники в Кабуле про нас совсем забыли. Уже четыре телеграммы отправил. Может, мне
охота встречать Новый год без продуктов и шампанского? - махнув рукой, Володя пошёл к
себе.
За последние десять дней это была уже четвёртая телеграмма в Представительство с
просьбой разрешить вылететь в Кабул за продуктами. Но ответа не было. Как известно, без
разрешения покидать место дислокации мы не имели право.
Да! Ситуация! А через четыре дня Новый год, а в холодильнике, кроме холода, - пусто,
а Тахир в отпуск собрался… Сплошные «а».
- Поликарпович, надо что-то делать?
- Хорошо, - соглашается он. - Если завтра телеграммы не будет, полетите под мою
ответственность.
- Завтра?! - переспрашивает Тахир. – Завтра уже 28 число. Мне что, Новый год в
родном афганском небе встречать? Нет, не согласен я. Завтра, - смотрит на меня, - будет
телеграмма, не будет - летим любым рейсом!
Я развожу руками - надо, так надо.
Откровенно говоря, желания лететь в Кабул в таком цейтноте у меня не было.
Отсутствие разрешения меня не пугало. Дальше Кандагара не пошлют. Просто в ноябре я со
Стасом уже летали в Кабул за продуктами. Хлопотное это дело. Да и лишние взлёты посадки, тоже ни к чему. Но я обещал Тахиру проводить его в отпуск и помочь с
покупками подарков для родственников, а родственников у него - половина Таджикистана, а
с учётом того, что он парень щедрый, то работы дня на два, не меньше.
_______
* Высшая школа КГБ СССР. В настоящее время- Академия ФСБ.
:
48
***
Утром следующего дня с Тахиром были в аэропорту, прихватив на всякий случай
вещички. Нам не повезло. Наш комендант сказал, что борта не будет. Афганцы обнадёжили,
пообещав борт, но не ранее пяти часов вечера.
Нам категорически было запрещено летать на афганских самолётах, но обстановка не
оставляла выбора. Как говорится: впереди – огонь, позади - море. Поликарповичу про
самолёт решили не говорить, зачем лишний раз волновать хорошего человека. Среди
афганцев тоже не стали афишировать свой полёт, предупредили только двоих наших
сотрудников из Управления МГБ, которые летели на учёбу в Союз.
По техническим причинам вылет задерживался. Наконец, около семи часов вечера
началась посадка.
Сначала загрузили два больших ящика.
- Боеприпасов нам ещё не хватало, - проворчал я.
Настроение было скверное. Ещё бы. Целый день мотались с виллы в аэропорт, с
аэропорта на виллу. Нет ничего хуже, чем ждать да догонять.
- Не переживай. Эти боеприпасы уже не взорвутся, - ответил на мое ворчание Тахир.
Удивленно смотрю на него. Наконец до меня доходит, что это за груз. Афганского
«Черного тюльпана»* нам недоставало.
Тахир молча, смотрит на меня: «Тебе решать. Можешь не лететь. Я один полечу».
- А чего решать? Всё уже решено, отступать некуда. Слово мужчины - закон, - вслух
отвечаю я. – Но, по-моему, это полнейший идиотизм из-за продуктов лишний раз
испытывать судьбу. Молчу, молчу, больше ни слова. Язык голову бережёт, – поймав взгляд
Тахира, проговорил я. – Не сердись. Давай со Стасом на дорожку по пять капель примем.
Выпили. Закусили. Попрощались. Стас - на виллу, мы - в Кабул.
Самолёт загрузился под завязку. Рампа грузового люка закрылась, но не до конца,
осталась щель с кулак, с ней и полетели. Летим.
На высоте шесть тысяч метров почти всех пассажиров-афганцев начинает тошнить.
Причём сильно. Афганцы вообще плохо переносят полёты.
«Боеприпасы» оказались не первой свежести. Воздуха не хватает. Запах стоит столбом,
аж глаза режет! Хорошо, что перед полётом приняли по рюмочке, на свежую голову лететь беда. Скорей бы посадка!
В Кабуле приземлились около десяти часов вечера. Спросили у афганских лётчиков, в
какой стороне советская диспетчерская. Те, удивлённо посмотрев на нас - «откуда взялись?»,
- махнули рукой в темноту, и мы пошли.
Идем по взлётной полосе. Не видно ни зги.
Вдруг раздаётся клацанье затвором автомата и душераздирающий окрик афганского
постового:
- Дри - и - и - ш! (Стой!)
В ночной тишине, от этого крика становится не по себе. Холодок тонкой струйкой
сползает по спине вниз. Не хватало получить пулю в лоб от перепуганного афганского
часового. От волнения, что там говорить, не только персидские, но и русские слова забыл.
Хорошо ещё сменное бельё взял.
Хватаю Тахира за руку.
- Родненький. Ответь что-нибудь, он же, придурок, нас, со страху пристрелит.
- Запросто. Да не тряси за руку. У меня самого пятки вспотели. Надо же так орать!?
Громко, по-русски, начинаем материть часового. С русским матом афганцы ещё с
декабря 1979 года хорошо знакомы.
Из темноты появляется фигура перепуганного часового. Увидев, что перед ним
действительно шурави, он радостно здоровается.
_______
* Так в Афганистане называли самолёт, который увозил в Союз погибших воинов - «Груз 200».
:
49
- Салам, салам, - отвечает Тахир, - впереди есть посты?
Афганец говорит, что ещё два поста, но нам лучше заранее себя обозначить.
Это мы, дорогой, и без тебя сообразили.
Простились с часовым, дав ему пачку сигарет, так, на всякий случай...
Другим часовым также дали по пачке сигарет.
В дежурку добрались к одиннадцати часам. Нам объяснили, что представительского
автобуса уже не будет. По плану последний борт прилетел из Газни часа четыре назад. Тахир
попробовал дозвониться своим знакомым, но безрезультатно. У меня тоже ничего не
получилось. Все готовились к встрече Нового года.
- Что будем делать? – Тахир с прищуром смотрит на меня.
- Даже и не думай, - говорю я, гладя на него в упор.
Мы неплохо понимали друг друга. Его вопрос означал: «Надо ехать на такси».
- Даже и не думай, - повторил я, качая головой. – За один день истратить весь запас
нервных клеток? Мне ещё служить и служить. Не поеду. Точка.
- Нет, так нет, - спокойно говорит Тахир. До утра как-нибудь перекантуемся. Тема
закрыта.
- Тахир, не обижайся. Ты - вылитый афганец. А я, хоть с бородой, хоть в чадре шурави.
К этому времени я уже отпустил бороду.
- Думаешь, мне охота по ночному Кабулу на такси судьбу испытывать? - продолжает
рассуждать Тахир.
- Ну, хитрый таджик, ты и зараза! Вроде меня и не напрягаешь, а свою линию гнёшь.
Хорошо. Едем на такси. Но с тебя бакшиш,* нет – два, за моральный ущерб.
- Замётано, - улыбается Тахир.
Честно говоря, перспектива провести ночь в аэропорту меня тоже не устраивала.
Такси поймали без проблемы. Перед посадкой Тахир бросил мне:
- ПМ держи наготове. На всякий случай. Я пустой. По-русски лучше не говори.
- А где твой пистолет? Что на склад сдавать будешь?
- Я его когда-нибудь брал?
Действительно. Зачем нужна эта пукалка? Словом нужно убивать. Словом!
Сели в такси. По дороге Тахир с водителем о чём-то разговаривают на пушту. Вдруг он
обращается к нему на английском языке. Таксист качает головой, мол по-английски не
понимаю. Тахир, поворачиваясь ко мне, тоже по-английски что-то говорит.
Что за цирк? Но, интуитивно, отвечаю:
- Ес оф кос, - зачем-то добавляю, - майн лител френд.
И уже по-персидски.
- Фарда, пандж саат бадаз зохр (завтра, в пять часов вечера).
- Санёк. «Майн лител френд», - это гениально! Я чуть от смеха не описался. Хоть
понял о чём речь?- спросил меня Тахир, когда мы вышли из такси.
- Ни слова. Сам чего комедию разыграл, заподозрил что?
- Да, в общем, нет. Так, на всякий случай. Бережёного и бог бережёт.
- Это правильно! Но со стороны мы, наверное, смотрелись как два идиота, решившие
поиграть в шпионов. Кому рассказать – засмеют. Подумаешь, в час ночи по Кабулу на такси
проехались…
- Лучше быть идиотами, чем покойниками.
- Очень правильная мысль. Надо запомнить. Нет, лучше запишу.
Больше в Кабуле я на такси никогда не ездил. Ни днём, ни ночью. Мне в Кандагаре и
без этих поездок впечатлений хватало.
У коменданта гостиницы взяли ключи от комнаты. Приняв душ с горячей водой, цивилизация - завалились спать. Уснули моментально.
Стрессовые ситуации - лучшее средство от бессонницы
_______
* Дар, подношение, подарок. В Афганистане одно из самых употребляемых слов.
:
50
Глава 13
Утром проснулись бодренькие. Перекусили. Зашёл комендант. Зарегистрировались,
вечером было не до того.
В Представительство добрались к девяти часам утра. Отметились в дежурке и - по
делам. Я - в кураторский отдел, сдать годовые отчеты. Тахир - в отдел кадров, узнать насчёт
рейса в Союз. Договорились встретиться в представительском магазине. Тахир обещал
помочь загрузиться. Потом в дуканы за шампанским и новогодними подарками.
***
В отделе было человек семь. В основном ребята из провинций. Тоже сдавали отчёты.
Кому эти отчёты нужны?
Поздоровался. Один из присутствующих показался мне знакомым. Только собрался с
ним поговорить, как в кабинет почти ворвался мужчина лет пятидесяти. В костюме и при
галстуке.
- Кто из Кандагара?
Я встал. Представился, как положено, по форме.
- Как ты попал в Кабул? - начальствующим тоном с явным раздражением спрашивает
он меня.
И, не дожидаясь ответа, почти кричит.
- Что себе позволяете? Совсем в провинции от рук отбились. Героев из себя строят.
Мы ещё разберёмся, как ты в Кабул прилетел!
- Во-первых, не «ты», а «Вы». Я с Вами на вилле в Кандагаре чай не пил. Да и в
Кабуле не собираюсь. Во-вторых, сел в самолёт и прилетел.
Начинаю «закипать».
- Сел в самолёт и прилетел, - передразнивает меня человек в костюме. - Кто вам
разрешил? Мы о вашей безопасности заботимся, а вы летаете без разрешения, на чём
попало.
Лучше бы я этого не слышал.
- За нашу безопасность печётесь? – сжимаю кулаки. – Да наша безопасность у нас
между ног стоит.
Не замечая, как кто-то хихикнул, продолжаю наседать:
- Легко заботиться, сидя в тёплых кабинетах? Лучше бы с машинами помогли. Не
машины - развалюхи! На них ездить нельзя. И телеграммы, которые Вам посылают, нужно
читать, хотя бы иногда. За две недели ни на одну мы не получили ответа. Что, прикажете,
было делать?
Явно не ожидая такого напора, он начинает оправдываться.
- Вы считаете, что только в провинциях работают. А не знаете, сколько в Кабуле
работы?
- Ну-ну, мы пахали, я и лошадь, - огрызаюсь я.
И тут меня понесло:
- Вы сами кто будете? Расшумелись, как на митинге. Представьтесь.
- Я начальник кураторского отдела полковник Дураков. Сейчас же напишите
объяснительную записку о своем поведении, - он переходит на визг.
Спокойным тоном, а сам еле сдерживаясь, отвечаю:
- Писать я ничего не буду. Готов ситуацию изложить лично руководителю
Представительства генералу Зайцеву, на его решение. Виноват - накажет. Нет, - Вам
придется извиниться, публично.
- Завтра в девять утра быть в Представительстве.
Дураков вышел, громко хлопнув дверью. Я сел на стул, мысленно зачем-то ругая
Тахира.
:
51
Вспомнились наставления Витька пограничника: «Санёк, в нашей службе два
препятствия, это - надолбы и долба... Если первое препятствие можно обойти, то второе даже и не пытайся». Прав был Витёк.
И так времени в обрез, а тут ёщё с начальством надо будет объясняться, а я этого не
люблю. А кто любит?
Но объясняться не пришлось. В отличие от Дуракова Зайцев был нормальным
руководителем. С ним я встречался два раза. Первый раз - через полтора года после
описываемых событий, он вручал мне афганский орден «За храбрость». Второй раз - в апреле
1988 года. Он мне очень помог срочно вылететь в Союз по семейным обстоятельствам. У
меня тогда была сложная ситуация. Валидол жевал горстями, добираясь до Ташкента.
- Ну, кандагарец, ты даёшь! У вас все такие шумливые?
Поднимаю голову, стоит парень, с которым я собирался поговорить. Протягивает мне
руку.
- Алексей, из Герата. Так что? Все такие горячие?
- Все. Только я самый смирный.
Оба улыбнулись.
- Меня Александром звать. Алексей, говоришь? Из Кемерово? Да? – спрашиваю я его.
- Из Кемерово! Откуда знаешь? Мне твое лицо тоже знакомо.
- Я в Кемерово в 1980 году в командировке был. Мы с вами по одному объёкту
работали.
- Точно! Вспомнил! Серьезное было дело, кажется, два Управления были
задействованы?
Три, - уточняю я, - да ещё на контроле в Москве. Я на этом деле зрение почти
потерял, но приобрел, - гипертонию.
- И чем всё закончилось?
- Как видишь! Я в Афганистане, да ещё вынужден общаться с «Дураковыми».
- Серьёзно?
- Шучу, конечно. Объекта проверки наставил на правильный путь, у меня с ним,
позже, сложились хорошие отношения. Отучился три года в КАИ. Получил квалификацию
референта-международника, и в Афганистан. С сентября этого года в Кандагаре, налаживаю
«международные отношения» с душманами. В Кабул, будь он не ладен, приехал товарища в
отпуск проводить, да продуктами заправиться.
- Слушай, Александр. Ты чего Дуракову про безопасность между ног брякнул? –
спрашивает Алексей улыбаясь.
- Нелепо получилось. Я имел в виду автоматы, которые мы ставим между ног, когда в
машинах в город ездим. А вы что подумали?
- Мы правильно подумали. А вот у Дуракова, наверное, мозги кипят, но ты не
переживай, его в Представительстве всерьёз никто не воспринимает. Зайцев на порог
кабинета не пускает. Ты в точку попал, когда сказал, что лично готов встретиться и всё
доложить руководству. К тому же, Дураков через две недели уезжает в Союз. Он рапорт
подавал, просил ещё на год оставить в Афганистане, но ему отказали, вот он и бесится.
- За подобные рапорта под суд надо отдавать, за измену Родине, - вставил я.
Все засмеялись.
- Слушай, Алексей. У вас в группе примерно год назад был парень…
Я начал его описывать. Но он, прервав меня, настороженно, спросил.
- Тебе он зачем?
- Понимаешь, он такие страсти про Герат рассказывал. Просто ужас! На каждом шагу
мины-ловушки, засады, похищения и прочее. У вас действительно в Герате всё так серьёзно?
- Я слышал, в Кандагаре вам духи тоже скучать не дают? – вопросом на вопрос
отвечает он.
- Стреляют! - говорю.
- И у нас стреляют. Всякое бывает. А у парня просто «крышу снесло». Последнее
время его больше чем душманов боялись. Свою комнату обвесил гранатами. Со всяким
может случиться.
:
52
- Да, война здоровья не прибавляет. Вечером посидим, пообщаемся?
- Согласен, если не улечу. Неделю в Кабуле торчу, надоело. Кабинетным воздухом
тяжело дышится. Свободы хочется.
Пообщаться, к сожалению, с Алексеем не удалось. Днём он улетел в Герат. Больше я
его не встречал. Правда, в 1988 году, по возвращению из Афганистана, ещё раз от жены
услышал о нём. Да, да, именно от своей жены – Нины.
А дело было так.
К нам домой зашла в гости знакомая жены по работе. Разговорились. Оказалось, что и у
неё и у нас в Кемерово есть знакомые.
Женщина восхищённо рассказывала о своих кемеровских друзьях:
- Алексей, он работает в КГБ, и его жена, Наташа, такие хорошие люди. А Алексей просто умница. Знает персидский язык, сейчас служит в Афганистане в Герате.
И тут она увидела на книжной полке русско-персидские словари, сборник статей Ю.В.
Андропова.
- И твой?
- И мой. Все они, умные да хорошие в Афганистане, - ответила Нина. - В Кандагаре
служит. Недавно в газете прочитала, что в городе душманы взорвали мечеть, так всю ночь
проплакала. А муж советует поменьше телевизор смотреть и газеты не читать. Пишет, что у
них жизнь - сплошной курорт. Представляю, какой там курорт.
Вот такие встречи в жизни случаются.
***
Собрался идти в магазин, но меня остановил Виктор, наш куратор.
Разговор он начал издалека. Как здоровье, как в Кандагаре, как обстановка в группе, и
тому подобное? Я догадывался, к чему он клонит, а поскольку, времени у меня не было,
прямо заявил:
- Витёк! Готов служить верой и правдой. Тебе на Поликарповича бумагу написать?
Диктуй.
- Ну, зачем ты так. Сам понимаешь, существует порядок. Факт нарушения есть? Есть.
Нужна объяснительная записка. Такой порядок.
Боже ж ты мой! Факт нарушения! Да неизвестно, что с нами через день или час может
случиться? Вот уж действительно: «коту делать нечего…».
Но Виктор был нашим куратором, огорчать его не следовало. Поэтому я написал:
«Разрешения на вылет в Кабул не получали. В нарушение инструкций вылетел без
разрешения с указания и под личную ответственность исполняющего обязанности
руководителя Зоны «Юг» Поликарповича.» Немного подумав, добавил: «Считаю, что
необходимо чётко выполнять указания Кабула».
- Как подписывать? Своей фамилией, или псевдонимом?
- Кончай ерничать. Ну, пока, до связи. Что нужно, обращайся.
Витёк был доволен, - приобрёл информатора.
Я тоже. Теперь буду знать, что интересует наших кабульских руководителей. Ещё
неизвестно, кто для кого будет полезней?
***
В кассе Представительства получил деньги на всю группу, рассовал их по карманам - и
в магазин.
В магазине почти никого не было. Так, одиночки. Продуктов на группу никто не
получал, видимо, все провинции уже отоварились.
Выложил списки и доверенности на прилавок, и пошла работа. Банки с тушёнкой,
рыбой, молоком быстро перекочёвывали из склада магазина в приготовленные мною ящики.
Дело дошло до пива. По случаю Нового года руководство выделило по две банки на брата,
:
53
стоимостью по 80 афгани. Приятная новость, если учесть, что в дукане пиво стоило 450
афгани. Пиво было голландское. Банки красочные, но содержание в них, - среднего пошиба.
Называю фамилию Володи-шифровальщика, но слышу в ответ:
- А он уже получил. Причем на себя и свою жену.
- Когда успел?
- Неделю назад, вот и роспись есть.
Чудеса! Оказывается Володя, которому запрещено и от виллы-то далеко отходить,
слетал в Кабул и получил пиво на себя и на жену, которая живет в Москве.
Пытаюсь всё перевести в шутку.
- Извините. Он никак не мог получить продукты, поскольку…
Но продавщица меня обрывает:
- Что вы мне голову морочите. Вот фамилия, вот подпись.
Действительно, в ведомости напротив его фамилии стояла подпись.
Да у меня что сегодня - день встреч с придурками?
Начинаю нервничать, но как можно спокойнее объясняю Клаве-продавщице кто такой
шифровальщик.
Клава, её спокойствию позавидовал бы сам Штирлиц, с репликой:
- Ой! Наверное, не там поставили подпись, - выдала мне пиво.
Настало время получить продукты на себя. Оказалось, что, и я пиво получил неделю
назад. На себя и жену.
После моего настойчивого, но вежливого пояснения, что я - это я, продавщица, с той,
же невинностью пропев: «Ой! Снова ошибочка вкралась», выдала мою порцию.
Набираюсь наглости, спрашиваю:
- А на Володину жену и на мою?
Глядя на мой решительный вид, Клава выдает ещё четыре банки.
Да, ребята! Здорово вы здесь устроились. Из-за пива… Лучше промолчу.
Месяца через четыре я узнал, что Клаву наградили медалью «За боевые заслуги».
Может, это были сплетни, не знаю? Но на душе от такой новости стало совсем грустно.
Разве ж так можно?
Почти каждую неделю через Кандагар проходили наши колонны, а это серьезное
мероприятие. Но у наших, восемнадцати - двадцатилетних солдатиков-водителей я никаких
медалей не видел.
А операционные и реанимационные сестрички!? Скольких наших ребят вытащили с
того света. Кому довелось видеть тяжело раненных бойцов, знает – это зрелище не для
слабонервных.
О сестричках, а тем более о врачах, которые за операционными столами вели тяжёлые
бои за возвращение матерям - сыновей, жёнам – мужей, толстые тома нужно писать,
памятники при жизни ставить! Но и у них я не часто видел ордена и медали на груди…
Обидно. Но я уверен, что для них спасённая жизнь – лучшая награда. И это – главное.
Всё остальное – пена как на кружке пива, сдул её и можно пить.
***
Почти упаковал продукты, как в магазин вошли Тахир, Нур, Олег. Поздоровались.
Олега с Нуром всегда рад видеть.
Тахир сообщил, что завтра будут два борта. Утром - в Союз, а после обеда - в
Кандагар. Отлично! Кабул начинал утомлять.
Продукты отгрузили в гостиницу.
Нур с Олегом, пообещав, что завтра помогут с погрузкой, удалились по своим делам.
Мы с Тахиром рванули в дуканы. Время поджимало.
По дуканам прошлись ураганом. Часа за три купили все, что Тахир запланировал. Я
тоже купил всё, что заказывали ребята. Стасова наука очень пригодилась.
При покупке подарков для родственников и знакомых Тахир полностью доверялся
моему вкусу, но когда дело дошло до тканей, всё изменилось.
:
54
- Тахир, кому ты это всё покупаешь? Родственникам или врагам? - горячился я. - В
кошмарном сне такие расцветки не привидятся. Смотри, сколько красивых нежных тканей.
Давай выберу.
- Нет, Санёк, тут ты мне не советчик. Я знаю, что нужно. Можешь пока отдохнуть.
Тахир, улыбаясь, продолжал выбирать ткани, я зашёл в соседний дукан.
Познакомился с дуканщиком – Джамшидом. Как выяснилось, он закончил ВПШ.* В
Кабуле был большим партийным начальником, но бросил политику и занялся коммерцией.
Товар у него был качественный. Дела шли хорошо, конечно, во многом благодаря шурави.
Откуда у простых афганцев деньги?
Дуканщика удивило, что я обратился к нему на персидском языке. Похвалив моё
произношение, а хвалить они умеют, он поинтересовался, где я выучил язык. Я ответил, что
в Ташкенте (не диплом же об окончании КАИ показывать?)
Я тоже не остался в долгу, сказав, что он прекрасно говорит по-русски. В общем,
кукушка хвалит петуха…
Знакомством оба были довольны. Джамшид даже пригласил меня на свою свадьбу. Но я
вежливо отказался, сославшись на то, что сегодня улетаю в Кандагар. Узнав, что я из
Кандагара, он ещё больше проникся ко мне уважением, это было видно по его поведению.
Приятно, что хоть афганцы нас, провинциалов, по достоинству оценивают.
- А сколько Вам лет? – поинтересовался я. - Не поздно жениться?
Мне показалось, что ему лет за пятьдесят, а для афганцев это солидный возраст. В
горотделе в Кандагаре работает дед: чай вскипятить, пол подмести, ну тому подобное. Я
думал ему лет семьдесят пять, не меньше, а он оказался ровесником нашего шефа и Петра
Сергеевича которым около пятидесяти. В Афганистане пятьдесят лет – уже старик.
- Сорок семь, - ответил Джамшид, - но это у меня будет третья жена.
- А ей? – спросил я, хотя про жён в Афганистане спрашивать было не принято.
Возрастом, здоровьем коровы, козы можно интересоваться, но жены – табу.
Поэтому я извинился, прежде чем спросить про жену, понимая, что, учась в Москве, он
немножко обрусел.
Невесте оказалось четырнадцать лет, и она из хорошей семьи.
В разгар нашей с афганцем беседы заглянул Тахир:
- Санёк, пойдём, поможешь с погрузкой.
Попрощавшись с дуканщиком, и пожелав ему сына от молодой жены, я вышел из
дукана.
- Ты что, на всю Таджикскую Советскую Социалистическую Республику ткани
набрал? – спросил я, глядя на огромную кипу, лежащую на прилавке. – Нам караван
верблюдов понадобиться, чтобы всё это переправить в гостиницу.
- Ничего, управимся. Земляк на машине подъехал.
Управились за час. Потом ещё часа два упаковывались. Освободились часам к семи
вечера. Устали капитально. Было одно желание - завалиться в кровать.
- Тахир, давай больше никуда не пойдем. Ничего не охота. Ни гостей, ни в гости.
Посидим, по рюмочке за уходящий год примем. А? Гостиница совсем опустела. Думаю,
шумных встреч не предвидится.
- Честно говоря, мне тоже никуда не охота идти. Это у меня второй Новый год в
Афганистане, есть что вспомнить.
Мне показалось, что последние слова Тахир произнёс с грустью в голосе.
Да, затягивает Афганистан. Я всего-то три месяца как из Союза, а днём подумалось:
«Скорей бы домой, в Кандагар». Вот и Кандагар родным домом стал. А как же? Где родные,
друзья – там и дом.
Война, она та же жизнь, только быстротечней. На войне хороший человек становится
ещё лучше. Плохой…не будем о плохом. На войне острее чувствуешь, что ты - Человек, и ты
- Смертен. А поэтому, живи по-человечески и не мешай жить другим.
________
* Высшая партийная школа при ЦК КПСС (г. Москва).
:
55
Посидели хорошо. Много друг другу рассказали о себе. В конце беседы были уверены,
что знакомы с детства. Передал Тахиру чеки для Нины, на подарки к Новому году ей и
сыновьям, Серёжке с Андрюшкой.
Спать легли часов в двенадцать…
Утром следующего дня проводил Тахира. Самолёт, отстреливаясь ракетамиловушками, сопровождаемый нашими вертушками, взял курс на Союз.
Мягкой посадки, тебе, Тахир! Мягкой посадки! До встречи в Кандагаре!
Глава 14
Борт на Кандагар перенесли на следующий день.
Ещё целый день в Кабуле. Тоска. Друзья предлагают остаться на Новый год. Может
остаться? Нет, нельзя, ребята ждут. В дежурке заверили, что борт обязательно будет…
Прибыл в Кандагар 31 декабря 1985 года, в 11 часов по местному времени. Ребята уже и
не чаяли меня увидеть в этом году. А я появился как добрый Дед Мороз с подарками. Все
были счастливы.
Женька - борода куда-то исчез и через двадцать минут появился с большой елью на
плечах. Где только он её раздобыл? В подобных делах он был большой оригинал.
Стас передал мне письма, в мое отсутствие он забирал почту. В семье и у родителей всё
нормально. Поздравляют с Новым годом.
Настроение поднялось.
Вдохнул воздух, выдохнул. Ещё раз, - полной грудью! Выдохнул! Где-то, в районе
вертолётного полка, ухнули разрывы снарядов. Наконец-то, дома! Хорошо!
Сбегал на седьмую виллу. Поздравил её жильцов с Новым годом, сказал, чтобы
приходили за продуктами. Передал Галине и Иришке новогодние подарки. Посидеть
отказался, некогда, нужно раздать продукты и деньги. Ребята истомились. Пообещал ещё
зайти, до двенадцати ночи.
***
- Как слетал? - спросил Поликарпович, получая свой заказ.
- Нормально. Только вот меня заставили написать на Вас «шкурочку».
- И что, написал?
- А куда было деваться. Так насели…
Я, почти дословно, рассказал всё, как было. Только умолчал про нашу с Виктором
договорённость.
- Как, говоришь, нашего куратора зовут? – переспросил Поликарпович.
- Виктор, - сказал я, и на всякий случай добавил, - он про Вас ничего плохого не
говорил. Служба у него такая, бумаги подшивать.
- Виктор, - задумчиво повторил он.
Тогда я ещё не знал, что Поликарповича переводят в Кабул начальником кураторского
отдела, вместо Дуракова. Вот как всё обернулось.
- Ну, что орлы, по рюмочке? Проводим старый год - и по домам, - предложил кто-то.
Так и сделали. Выпили по рюмке и разбежались по виллам.
А мне ещё с продуктами и деньгами разбираться.
Стол накрывали без меня.
***
Новый год в Афганистане!
Словами это зрелище не передать, пером не описать! Это надо видеть! Это надо
пережить!
Сибиряки мне могут возразить: «А Новый год в Сибири? Чем не зрелище?»
:
56
Да! Новый год в Сибири, действительно, впечатляющее зрелище! Когда на морозную
заснеженную улицу после двенадцати часов ночи вываливают жильцы домов.
В воздух взлетают ракеты, приобретенные в одной из воинских частей. Прохожие
обнимаются, целуются. Друг друга угощают сибирскими пельменями, приготовленными из
лососины, свинины, медвежатины. Солёными бочковыми огурчиками, хрустящей квашеной
капустой и, конечно, самогоном, сваренным по
индивидуальным рецептам. Водка
обязательно есть, но самогон лучше!
С ледяных пятиметровых горок со свистом, песнями, весёлыми криками скатываются
тридцать, сорок и больше человек.
Во время спуска можно приобрести (потерять) что угодно: шапку, шарф, часы,
вставные челюсти. Красота!
Я много раз, во время учёбы в Москве, с восхищением рассказывал своим товарищам о
сибирском Новом годе. Но Новый год в Афганистане по эмоциональному подъему,
торжественности, великолепию сравним лишь с Салютом Победы 1945 года (да простят мне
такое сравнение глубокоуважаемые мною ветераны Великой Отечественной войны).
Подготовка к Новому году начинается задолго.
Жилые помещения - виллы, модули, бочки - украшаются, гирляндами, снежинками,
фигурками зверей. Всё это искусно изготовили солдаты-умельцы из гильз, банок из-под «SISI» (содовая вода), пластмассовых пакетов для переливания крови и прочего подсобного
материала...
Политработники подразделений при поддержке особистов проводят в гарнизоне рейды
по уничтожению самогонных аппаратов, но парочку хороших оставляют для собственных
нужд.
Готовятся майонезы для салата «Оливье», из простого печенья «печётся» настоящий
торт «Наполеон»!
Катастрофически не хватает Снегурочек. Госпиталь, медсанбат, гарнизонные магазины
находятся на осадном положении.
И вот, наступает Он, - последний день уходящего года, 31 декабря.
С утра суета. Все бегают, что-то спрашивают, уточняют, дорабатывают, допекают.
Какие там душманы! Не до них. Гарнизон превращается в дремлющий вулкан, готовый
в любую минуту из своего кратера извергнуть потоки лавы, пепла и горячей воды.
Воздух наполнен тревожным и в тоже время торжественным ожиданием.
Вот в небо взметнулась сигнальная ракета – это Сахалин! Старт дан! Новый год
зашагал по Великому Советскому Союзу!
Ещё ракета - Чита! Ракета – Новосибирск! Ракета – Урал,… Волгоград,… Воронеж…
Напряжение нарастает. До боя Курантов остаются считанные минуты.
Кто-то, не выдерживая, вскакивает из-за стола, хватает автомат и с криком: «Больше не
могу терпеть!», - пытается выбежать во двор, но тут же повисает на крепких руках
товарищей: «Крепись, браток, уже скоро». Нарушитель спокойствия смиренно опускает
голову, тихо всхлипывает.
И вот, наконец, голос Родины: «С Новым годом! Дорогие товарищи! С Новым 1986
годом! Ура!».
Оглушительное, протяжное, троекратное «У-Р-А! У-Р-А! У-Р-А!» звучит со всех
сторон.
В небо взлетают сотни, тысячи, сотни тысяч трассирующих пуль, снарядов, ракет.
УРА! - заработали «Ураганы». УРА! - вторят им «Грады», «Геоцинты». Небо горит!
Стоит сплошной оглушительный гул, сопровождаемый немыслимыми фейерверками.
В такие моменты понимаешь. Народ, который так умеет встречать Новый год непобедим!!
Медленно всё затихает. Первая - официальная - часть встречи Нового года закончена.
Автоматы ставим у стены. Об ствол можно прикуривать.
Садимся за стол. Наливаем в стаканы.
- За Новый 1986 год, за родных и близких, за друзей! За наших соседей. За нас!
Кто-то с грустью произносит:
:
57
- Ещё целый год служить!
Чудак! Радоваться нужно. Остался всего один год из трех. И действительно, чего
грустить? Новый год! Неофициальная часть встречи Нового года, как и положено,
продолжается до самого утра.
Вот и наступил 1986 год! Кажется, только прибыл, а прошло уже больше трех месяцев.
До замены оставалось всего восемьсот девяносто четыре дня!
Жребием как божий дар, мне достался Кандагар.
Обойди весь белый свет, экзотичней места нет!
И тепло, и весело, жарит солнца месиво.
Фейерверки каждый день, веселись пока не лень!
Сверху бух и с боку бах! Развлекается Аллах!
Уж одиннадцатый год водят духи хоровод.
Им сам чёрт и сват не брат. Встретишь их, не будешь рад!
Город сказочных чудес – шасть в дукан… и там исчез…
Здесь в предутренней тиши вдруг стреляют камыши.
И машина, сменив путь, может в небо завернуть!
Всех чудес не перечтёшь, и цена здесь жизни – грош
Всем завистникам назло мне вдруг круто повезло.
Красота! Как божий дар, выпал город Кандагар!
Приезжайте, мал и стар в чудо-город Кандагар.
Не раздумывай! Поспеши! «Побалдеешь» от души!!*
Июнь 2007 г. г. Волгоград.
______
* Стихотворение написано Владимиром .Кутным в июне 1988 года за несколько дней до ухода
группы из Кандагара.
Автор
Nikisha Niknik
Документ
Категория
Художественная литература
Просмотров
65
Размер файла
480 Кб
Теги
пустынным
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа