close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1481.Методологические основы психологии

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ББК 88в
Ш55
УДК 159.9:167/168
Шибаева,Л.В. Методологические основы психологии: учебнометодическое пособие для студентов ф-та психологии/ Л.В. Шибаева;
Сургут.гос. уни-т.- Сургут: Дефис, 2005.- 106 с.
Пособие является методическим дополнением к курсу «Методологические основы психологии», входящим в учебный план специальностей 020400 «Психология» и 022700 «Клиническая психология»
Пособие выполняет назначение хрестоматии, имеет сложную
структуру. Оно является своеобразным руководством в программе
курса, в содержании основных проблем каждого раздела. Наиболее
проблемные темы проиллюстрированы материалом, представляющим собой журнальные статьи, отрывки из книг авторов, внесших
большой вклад в анализ ключевых методологических проблем современной психологии. Содержание авторских статей является основанием для выполнения проблемных заданий, ответов на вопросы,
которые позволяют читателю выделить наиболее значимые моменты
в понимании содержания и его методологического значения.
Рекомендуется студентам IV и V курсов университетов, изучившим базовые учебные дисциплины «Общая психология», «Возрастная психология», «Педагогическая психология», «История психологии», «Экспериментальная психология», «Теории личности»,
«Основы психологического консультиро-вания» и аспирантам, соискателям при подготовке к сдаче кандидатского экзамена по специальности «Психология».
Рецензенты:
Грехова И.П., кандидат психол. наук, зав. кафедрой возрастной психологии СурГУ
Яковлев Б.П., доктор психол. наук, профессор кафедры общей
психологии СурГПУ
Л.В. Шибаева,2006
Сургутский государственный университет, 2006
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Характеристика целей, задач, структуры учебного курса
«Методологические основы психологии»
Раздел 1. Общее понятие о методологии науки и проблеме
изучения закономерностей развития научного познания
Задание 1
Н.С. Пантина «К характеристике структуры научного познания и логико-методологического аспекта ее исследования »
Задание 2
В.М. Розин «Структура научного познания»
Раздел 2. Исторический анализ этапов развития науки,
динамика типов научной рациональности.
Задание 3
В.С. Степин «Научное познание и ценности техногенной цивилизации»
Раздел 3. Методологические проблемы психологической
науки в ее истории и современной культурной ситуации
Задание 4
В.И. Слободчиков, Е.И. Исаев «Объективные методы исследования». «Гуманитарные методы в прикладной психологии»
Задание 5
В.М. Розин «Научная интерпретация предмета психологии»
Задание 6
С.Л.Рубинштейн «Принцип творческой самодеятельности»
Задание 7
В.И. Слободчиков «Деятельность как антропологическая категория»
Задание 8
А.В.Юревич «Онтологический круг» и структура психологического знания»
Раздел 4. Актуальные методологические проблемы отечественной психологии.
Задание 9
Н.С. Непомнящая «Общая характеристика предмета целостного исследования психики».
4
6
7
11
14
15
38
40
43
58
67
81
93
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ХАРАКТЕРИСТИКА ЦЕЛЕЙ, ЗАДАЧ И СТРУКТУРЫ
КУРСА «МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПСИХОЛОГИИ»
1. Цели курса: становление у будущих специалистов культуры
методологического анализа современного состояния сферы психологического познания, формирование обобщенной ориентировки в тенденциях развития гуманитарного познания, в типах научной рациональности,
овладение способами интерпретации методологических подходов, характеризующих современную психологию в ее связи с историей развития психологических воззрений, определении методологических перспектив теоретических и прикладных направлений
Задачи курса предполагают:
овладение будущими специалистами понятиями, позволяющими
характеризовать структуру научного познания и ее динамику, представлениями о типах организации научного познания, содержании научных
революций, методологии развития исследовательских программ, отвечающих естественнонаучной и гуманитарной парадигмам классической
и неклассической ситуации организации научной деятельности;
применение будущими специалистами освоенных понятий для
интерпретации содержания ведущих направлений психологических исследований, повлиявших на особенности современной организации научно-исследовательской, содержание научных программ, ориентированных на разрешение ведущих проблем современного человекознания.
2. Место дисциплины в учебном процессе и требования к знаниям и
умениям специалиста: курс «Методологические основы психологии»
рассчитан на студентов четвертого курса факультета психологии, аспирантов и соискателей при подготовке к экзамену по специальности. Он
содержательно связан с теоретическими основаниями курсов «Общая,
возрастная, социальная, педагогическая психология», курсами «История
психологии», «Экспериментальная психология». В процессе изучения
данной дисциплины будущие специалисты должны овладеть следующими знаниями и умениями:
- свободно оперировать категориями, имеющими отношение к методологии и логике научного познания;
- использовать освоенные категории для характеристики концептуальных оснований организации познавательной практики в области
психологии и характеристики современных исследовательских направлений;
- устанавливать содержательную связь между методолого-теоретическими основаниями исследования и методами организации познавательной практики исследователя;
- характеризовать специфику генетико-моделирующего типа ис-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
следований, отвечающего парадигме школы Л.С. Выготского и современные тенденции развития этого направления, обогащающего традиции гуманитарного познания.
- выделять основные требования к психологическим исследова
ниям в составе комплексных программ, ориентированных на разрешение актуальных для современности гуманитарных проблем.
Структура курса: учебный курс состоит из четырех разделов:
общее понятие о методологии науки и проблеме изучения закономерностей развития научного познания; исторический анализ этапов развития
науки, динамика типов научной рациональности; методологические
проблемы психологической науки в ее истории и современной культурной ситуации; актуальные методологические проблемы современной
отечественной психологии.
Два первые раздела раскрывают наиболее общие методологические основы организации научного познания, два вторые – раскрывают
общие и специфические методологические проблемы организации научного познания в сфере психологического познания.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел 1. Общее понятие о методологии науки и проблеме изучения закономерностей развития научного познания
Тема 1. Общее понятие о методологии науки
Определение методологии науки. Методология и логика научного
познания; методология и психология научной деятельности. Понятие о
средствах анализа развития научного познания, разнообразии подходов к
трактовке механизмов развития научных теорий и научноисследовательских практик. Понятие о методологической рефлексии как
важнейшем механизме развития научных воззрений. Назначение и содержание методологической рефлексии для различных уровней анализа
научного познания и его результатов.
Тема 2. Научное познание как деятельность.
Деятельностная парадигма научного познания как альтернатива
наивно-созерцательному представлению о научном познании и его внеисторической трактовке. Стратегия исследования различных форм организации научного познания (понятий, гипотез, теорий и проч.) как деятельности. Научное познание как конструктивная деятельность научного
сообщества, противоречие и содержание знания как движущая сила его
развития. Понятие о научной рациональности Принцип историзма как
важный элемент деятельностного подхода к анализу развития научнопознавательной деятельности. Виды и формы организации деятельности
познания: теоретические и прикладные научные исследования, проблема
их взаимодействия и обогащения.
Тема 3 Проблема исследования механизмов развития научного
познания, характеристики ее социокультурных и внутринаучных
составляющих.
Социокультурные и предметные основания научного знания. Т
Кун: понятие о научном сообществе, «нормальной науке» «научной парадигме». Научное познание как решение познавательных задач, понятие о «научных аномалиях». Характеристика «научных кризисов», определение сущности «научных революций» в парадигмальной науке.
Тема 4. Основания научного знания. Структура фрагмента научного знания в классической схеме исследований; основные типы
научных исследований
Представление о структуре научного знания, главные составляющие оснований науки: философские основания, научная картина мира,
идеалы и нормы исследования.
Схемы фрагмента структуры естественнонаучного знания в современном науковедении. Понятие о практико-методических, инженернотехнологических и научно-теоретических типах знаний. Место «инженерии» в развитии научно-теоретических знаний. Проблема соотношения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
разных типов научного исследования в интегративной познавательной и
преобразующей практике современного сообщества
Рекомендуемая литература
1. Кун, Т. Структура научных революций./ Т.Кун - М.: Прогресс.1978
2. Лакатос И. Доказательства и опровержения. М.: Наука. 1967.
с.12-45
3. Степин, В.С. Научное познание и ценности техногенной цивили
зации./ В.С. Степин// Вопросы философии.1989, №10, с.3-18
4. Юдин, Б.Г Системный подход и принцип деятельности /
Б.Г.Юдин - М.: Наука, 1978, с. 96-138, 193-202, 274-302
5. Швырев, В.С. Научное познание как деятельность / В.С. Швырев
- М.-1984, с.103-176
6. Щедровицкий, Г.П. Система педагогических исследований (ме
тодологический анализ) / Н.Г. Алексеев, Н.Н.Непомнящая В.М. Розин,
Г.П. Щедровицкий. // Педагогика и логика – М.,1993.- с.53-57
Задание 1
Проанализируйте подходы к анализу основных уровней организации научного познания на основе фрагмента, представленной ниже
статьи.
Проиллюстрируйте примерами различия философской и предметной онтологии в разных направлениях исследований в психологии.
Дайте характеристику методов структурно-генетического анализа
научного исследования на основе анализа текста наиболее известного
лидера определенной научной школы в психологии.
Пантина Н.С.
К характеристике структуры науки и логико-методологического
аспекта ее исследования.
Необходимость логико-методологического изучения науки диктуется задачами:
а) управления дальнейшим развитием уже существующих наук,
б) построения систем знаний, только еще становящихся научными.
Наука в развитом её состоянии характеризуется наличием нескольких блоков, определенным образом между собой связанных. Таковыми
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
являются блоки: 1) философской онтологии, 2) предметной онтологии,
3) средств и 4) эмпирического материала.
Рассмотрим строение каждого из блоков и охарактеризуем некоторые отношения, существующие между блоками.
Философская онтология.
а) вписывает данную науку в тот или иной мировоззренческий аспект и
б) описывает место, которое занимает данная наука в системе других наук.
Так, например, философская онтология в психологии постулировала следующие положения: (исторически друг друга сменявшие, либо параллельно сосуществовавшие):
1. "психика - свойство особой субстанции - души",
2. "психика - продукт взаимодействия души и тела",
3. "психика - продукт функционирования мозга",
4. "психика - продукт взаимодействия организма и среды",
5. "психика - совокупность реакций или поведенческих актов,
6. "психика - продукт культурно-исторического развития общества.
Собственно предметная онтология появляется в результате:
а) конкретизации философской отологии, с указанием на границы,
рамки, в которых идет изучение выделенного объема в системе данной
науки;
б) введения некоторых расчленений, дифференциации поля объекта (так, например, к предметной онтологии следует относить широко
распространенное в психологии расчленение психики на такие процессы, как ощущение, восприятие, память, мышление, воображение, эмоции
и т.п.);
в) исторически наслаивающихся представлений относительно явлений, которые следует относить к категории психических (в традиционной психологии это: чувства, мысли, желания, действия, поступки,
потребности, мотивы и т.п.);
Предметная онтология испытывает тесную зависимость от философской онтологии. Так например, психология, развивающаяся в системе философских представлений о том, что психика есть продукт функционирования мозга, высшей нервной деятельности, в своей предметной
онтологии выделяет такие процессы как безусловные и условные рефлексы и пытается определить набор рефлексов: ориентировочный, исследовательский, лицевой, оборонительный, половой и т.п. Психология
же, развивающаяся в системе философских представлений о том, что
психика есть продукт культурно-исторического развития общества, выделяет для своего анализа такие деятельности как игру, обучение, труд,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
познавательную деятельность и т.п.
Часто случается и так, что, сменив философскую онтологию, наука
сохраняет старую предметную онтологию. Так, например, принимая положение о том, что психика есть продукт общественного развития, психология в то же время оставляет неприкосновенным расчленение психики на восприятие, память, мышление, чувства, волю и т.п. Это говорит, с
одной стороны, об относительной самостоятельности предметной онтологии. Однако, с другой стороны, возникающие противоречия свидетельствуют о зависимости, существующей между философской и предметной онтологией, границы которой подлежат выяснению.
Самым существенным и, пожалуй, центральным блоком науки является блок средств.
К средствам относятся:
1) модели, схемы и изображения, функцией которых является репрезентация особых «идеальных объектов», позволяющих проводить
научное исследование;
2) оперативные системы, заключающие в себе знаки и процедуры
оперирования со знаками;
3) категории и понятия, с помощью которых а) осуществляется
подготовка и разработка проблем, составляющих тело науки, б) осуществляется описание моделей и схем, принятых в системе той или иной
науки; в) фиксируются основные противоречия, возникающие в результате исторического развития знаний, входящих в данную науку.
Превращение знаний соответственно в науку, в систему знаний характеризуется как раз процессом возникновения либо оперативных систем, либо моделей и схем (вместе с систематизированными правилами
работы с ними).
Далеко не каждая наука характеризуется наличием всех трех элементов; дифференциация наук идет по линии сочетания либо первого и
третьего пунктов, либо второго и третьего.
Следующим основный блоком науки является блок эмпирического
материала. Его следует дифференцировать на две составляющие. Эмпирическим материалом науки является, с одной стороны, тот "производственный" или, точнее, "деятельностный" процесс, в который включен
реальный объект, подлежащий компетенции той или иной науки, и с
другой стороны, - та система онтологических представлений, которая
описывает этот эмпирический материал (назовем её условно эмпирической онтологией).
Так, например, в области психологии следует различать эмпирический материал, составляющий сферу обучения, воспитания, игры, труда
– как реальных общественных процессов, имеющих пространственновременное протекание, от эмпирического материала, представляющего
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
собой описание процесса обучения, деятельности учителя, ученика, объяснения возникающих ошибок, конфликтов и т.п.
Работа, ведущаяся в блоке философией и предметной онтологии, с
одной стороны, и в блоке средств, с другой стороны, направленная либо
на получение новой системы знаний, либо на упорядочение старых знаний, является работой "чисто" или "собственно" теоретической. Работа
же, ведущаяся в блоке средств, с одной стороны, и в блоке эмпирического материала, с другой стороны, является работой экспериментальнотеоретической.
В зависимости от характера исследования эксперимент выполняет
следующие функции: 1) позволяет выяснить пригодность той или иной
модели для изучения и описания соответствующих объектов; 2) позволяет уточнить отдельные элементы, соответствующие модели исследуемого объекта.
Важно иметь в виду, что знания, получившиеся в результате эксперимента, всегда есть знания адекватности модели объекту и никогда не
есть характеристика объекта как такового (вне модельного соотнесения).
Предметом логико-методологического анализа науки является выяснение и описание элементов, составляющих каждый блок и, что самое
главное, выяснение и описание типов связей, существующих между блоками. Для решения этих задач методологу необходимо осуществлять
особые процедуры анализа. К таким процедурам, разработанным в работах структурно-генетического направления, можно отнести:
1. Функциональный анализ - выяснение функции системы в
целом относительно окружения, выступающего и качестве "внешнего"
тела, в которое "погружена" система, а также выяснение функции каждого блока в системе заданной целостности.
2. Метод содержательно-генетического анализа, включающее
го в себя процесс "восхождения от абстрактного к конкретному". Процедура здесь заключается в выяснении исходной "клеточки" анализа и постепенном наращивании элементов в исходной структуре, в результате
чего меняется структура в целом. Развитая, конечная структура выступает здесь в виде некоторой телеологически заданной цели.
3. Метод разрывов - заключается в том, что а) постулируется фиксированность системы или структуры, б) один из элементов структуры
либо блоков системы подвергается таким изменениям, которые ведут к
его разрушению, в) разрушение блока ставит под угрозу существование
системы или структуры в целом, г) конструируется такая новая система,
в которой разрыв оказывается устраненным.
4. Метод проектов - на основе изучения тенденций изменения
структуры в целом, с одной стороны, и в соответствии с определением
тенденций изменения "спроса", требовании среды, внешнего окружения,
направленных на данную структуру (так называемый "социальный за-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
каз"), с другом стороны, строится некоторая новая блок-схема, проект
структуры науки будущего.
Структура научного знания – Новосибирск,1974.- с.154-157.
Задание 2:
Проанализируйте основные составляющие фрагмента структуры
научного знания, предложенные в представленном ниже тексте.
Проделайте методологический анализ известного вам психологического исследования на основе основных блоков схемы 1.
Выделите трудности методологического анализа в отличие от
привычного для вас описания исследования.
Розин В.М.
Об изображении структуры науки
Построение развернутого описания структуры науки должно опираться на сконструированную в методологии план-карту предметов исследования, которая в логике рассматривается как изображение изучаемого объекта – науки.
Традиционно наука как объект изучения задавалась в логике с помощью описания систем научных знаний, Т.е. наука как целое отождествлялась с системами научных знаний. С переходом в содержательногенетической логике к изучению функционирования и развития наук
традиционное представление науки оказалось неудовлетворительным.
Логический анализ показал, что функционирование и развитие науки
удается объяснить, лишь анализируя взаимодействие разных наук и дисциплин и особенно, таких как методология, логика, философия и математика….
В содержательно-генетической логике система этих наук и дисциплин может быть сведена к системе деятельностей, представляемых для
решения разных исследовательских задач то как машины, то как организмы.
Чтобы построить указанную выше план-карту предметов исследования, изобразим выделенную систему деятельностей в структурной
блок-схеме1:
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
где:
задача – это образование, по которому строится процедура деятельности, с помощью которого подбирается метод и фиксируется объект изучения;
продукт – новообразование, полученное в результате осуществления процедуры и отнесенное к объекту изучения;
метод – образование, задающее вид и строение процедуры.
В онтологической схеме репрезентируется объект изучения и
осуществляется подключение в процедуру знаковых средств, а с помощью понятий становится возможной репрезентация объекта изучения в
онтологической схеме. Наконец, строение процедуры и продукта детерминируется также строением эмпирического материала, который фиксирует особенности объектов оперирования.
Блок-схема 1
Схема фрагмента научного знания
Метод
Задача
Продукт
Процедура
Знаковые
средства
Онтологическая схема
Эмпирический
материал
Объекты
оперирования
Понятия
Объекты
изучения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В блок схеме каждая составляющая деятельности зафиксирована в
отдельном блоке, охарактеризована только по отношению к другим составляющим. Здесь имеет место функциональный этап описания деятельности. Второй, морфологический этап сводится к описанию строения отдельных составляющих деятельности. Лишь после этого блоксхема может быть соотнесена с эмпирическим материалом. Пропуская
второй этап (он находится еще в стадии разработки) мы укажем эмпирический материал, с которым можно соотнести блок-схему. Такой материал образует в частности описание мыслительной деятельности в физике. Так, в физике изучается определенный класс идеальных объектов
(объектов изучения) – движение, атом, теплота, идеальные газы и жидкости, электрические и магнитные поля. Конечный этап изучения (продукт) сводится к получению теоретических знаний об этих объектах и
организации полученных знаний в теорию.
Логический анализ процедур получения теоретических знаний показывает, что в физике строятся в онтологических схемах изображения и
модели объектов изучения, используются специальные предметные понятия, а также знания и объекты разных математик. Предметные понятия при этом обеспечивают переход от математических знаний к теоретическим, образуя (наряду с математическими знаниями) их состав. Так,
например, в физической теории идеального газа объект изучения – идеальный газ изображается в специальной (онтологической) схеме. Это
достигается за счет отнесения к схеме физических понятий - понятий
времени, пути, скорости, импульса, силы, давления, молекулы, массы и
др. Одновременно элементы этой схемы могут быть рассмотрены как
изображения объектов изучения математики; для этого к той же схеме
относятся математические понятия – понятия длины, объема, радиуса
(молекулы), суммы (молекул) и др. Рассматривая такую схему попеременно то, как изображение объекта изучения физики (газа), то, как изображение объекта математики, физик за счет такого рассмотрения привлекает определенные физические и математические знания, переходит
от математических к физическим и наоборот, и на основе такого движения получает новые физические знания. Эти знания строятся, в частности, для объяснения эмпирического материала. Эмпирический материал
в физике образует различные знания, полученные в процессе оперирования с реальными объектами (объектами оперирования). Например, физические знания об идеальном газе объясняют эмпирические знания, полученные при сжатии и нагревании реального газа: законы идеальной
жидкости – распределение скоростей и давлений в реальной жидкости;
знания о структуре атома – характер и распределение различных линий в
спектре.
Структура научного знания – Новосибирск, 1974.- с.148-149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел 2.Исторический анализ этапов развития науки, динамика типов научной рациональности
Тема 5 Требования к организации научного познания в соответствии с классическим идеалом естественнонаучного знания.
Опытная наука, понятие об эксперименте в науке нового времени
Периодизация развития научного познания в отечественном науковедении Эмпирическая наука, ее основные методы, цели, нормы, эталонов познания. Зарождение и развитие идеалов натуралистического
сознания.
Наука нового времени. Европейский рационализм. Новый тип идеальных объектов (как теоретических моделей объекта) и способов работы с ними. Научная эмпирия, факты и интерпретации. Метод научного
эксперимента в науке нового времени («галлилеевский» метод научного
познания). Принцип невмешательства субъекта познания в изучаемую
действительность как основное требование к научной организации познания (принцип «бессубъектности»)
Тема 6. Неклассический и постнеклассический идеалы научного познания в современном научном познании. Принципы гуманитаризации научного познания
Кардинальная смена идеалов, норм и эталонов научного познания
при возникновении неклассического естествознания. Новая онтология и
кризис старого реализма. Новый идеал объективности научного знания –
изучение природы как включающей человека и деятельность его познания. Принцип относительности к средствам наблюдения как конкретизация принципа включенности объекта в структуру научной деятельности
по его изучению. Критерии объективности знания и процедуры его проверки в позитивизме. Критика позитивизма: сравнение «античного» и
галлилеевского» методов научного познания.
Характеристика «постнеклассического» типа рациональности:
своеобразие позиции познающего субъекта в его отношении с системным, саморазвивающимся объектом исследования. Особенности организации исследований, отвечающих идеалам постнеклассического познания. Особенности методологии и методов познания в современных науках о человеке и обществе, отвечающие идеалам гуманитарного познания.
Рекомендуемая литература
1. Аверинцев, С.С. Два рождения европейского рационализма /С.С.
Аверинцев //. Вопросы философии. 1989, № 3, с. 3-13.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Мамардашвили, М.К. Классический и неклассический идеалы
рационализма / М.К. Мамардашвили М – 1994 – 90с.
3. Степин, В.С. Научное познание и ценности техногенной цивили
зации./ В.С. Степин// Вопросы философии.1989, №10, с.3-18.
Дополнительная литература
4. Гайденко, П.П. Эволюция понятия науки 17-18 в. Формирование
научных программ нового времени./ П.П. Гайденко М. Наука 1987 -200с.
5. Гайденко, П.П. Эволюция понятия науки. Становление и разви
тие первых научных программ./ П.П. Гайденко М. 1980 – 260с.
Задание 3
Охарактеризуйте основные составляющие оснований научного
знания на основе представленного ниже текста.
Дайте историко-научные иллюстрации изменения идеалов и норм
научного познания, научной картины мира и философских оснований
научных воззрений определенной эпохи.
Подчеркните основания для выделения автором своеобразия основных типов научной рациональности и дайте их характеристику
В.С. Степин
Научное познание и ценности техногенной цивилизации
Наука как цивилизационный феномен
В истории человечества существовало множество типов цивилизаций. Подавляющее большинство их были традиционными обществами:
Древняя Индия и Китай, государства мусульманского Востока, Вавилон
и Древний Египет и т.д.
Их культуры были самобытными и вместе с тем характеризовались некоторыми общими чертами; они были ориентированы, прежде
всего, на воспроизводство сложившихся социальных структур, стабилизацию исторически сложившегося образа жизни господствующего часто
на протяжении многих столетий. Инновационная деятельность в этих
культурах не воспринималась как высшая ценность. Приоритет имели
традиционные образцы и нормы, аккумулирующие опыт предков. Виды
деятельности, их средства и цели менялись очень медленно, столетиями
воспроизводясь в качестве одних и тех же устойчивых стереотипов. В
духовной сфере господствовали религиозно-мифологические представ-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ления и канонизированные стили мышления, ориентированные, прежде
всего на сохранение уже сложившегося уклада социальной жизни. Первые формы научных знаний, возникшие в культуре традиционных обществ, вырабатывались и излагались преимущественно как рецептура
для существующих форм деятельности. В этих обществах еще не сложилась и в силу особенной социальной практики не могла сложиться развитая наука, включающая теоретический уровень исследований и способная систематически открывать новые объекты и их связи, выходящие
за рамки предметных структур производства и обыденного опыта соответствующей исторической эпохи.
Множества традиционных обществ можно уподобить разнообразию популяций и видов некоторого одного уровня организованности.
Но в процессе исторической эволюции в европейском регионе возник особый тип цивилизации, который принадлежал к иному уровню
социальной динамики и обладал невиданной для традиционных обществ
способностью к прогрессу. Цивилизацию этого типа можно было бы назвать техногенной. Ее характерная черта – это быстрое изменение техники и технологий благодаря систематическому применению в производстве научных знаний. Следствием такого применения являются технические, а затем и научно-технические революции, меняющие отношение человека к природе и его место в системе производства. По мере
развития техногенной цивилизации происходят ускоряющееся обновление «неорганического тела человека», т.е. той искусственно созданной
им предметной среды, в которой непосредственно протекает его жизнедеятельность. В свою очередь, это сопровождается возрастающей динамикой социальных связей, их относительно быстрой трансформацией.
Иногда на протяжении жизни одного-двух поколений происходит изменение образа жизни и формирование новых типов личности.
Техногенная цивилизация начала разбег в XVII-XVIII столетиях, в
эпоху подготовки и развертывания первой промышленной революции,
становления науки нового времени, ранних буржуазных революций, закрепляющих господство капиталистических отношений. Но ее предпосылки закладывались развитием европейской культуры намного раньше.
Основными вехами ее предыстории были: опыт демократии античного
полиса и становление в его культуре спектра различных философских
систем и первых образцов теоретической науки, а затем сформировавшаяся в эпоху европейского средневековья христианская традиция с ее
представлениями о человеческой индивидуальности, концепцией морали
и пониманием человеческого разума как созданного по образу и подобию божественного и поэтому способного к рациональному постижению
смысла бытия.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Синтез этих двух традиций в эпоху Возрождения был одним из истоков становления основных ценностей техногенной цивилизации1. К их
числу относилась и ценность объективного и предметного знания, раскрывающего сущностные связи вещей, их природы и законов, в соответствии с которыми могут изменяться вещи.
Эта ценностная установка обеспечивала не только рост знания, который оправдан его практическим применением в производстве или
обыденной жизни некоторой исторической эпохи, но и систематическое
получение новых знаний об объектах, которые лишь в будущем, часто на
принципиально новых иных ступенях цивилизационного развития могут
стать предметами массового практического освоения. Иначе говоря, для
того, чтобы наука обеспечила прорыв к новым предметным структурам,
не осваиваемым и часто даже не могущим быть освоенными в практике
сегодняшнего дня, чтобы могла систематически заготавливать знания,
практически приложимые лишь на будущих этапах развития цивилизации, ей нужен принцип самооценки объективной истины. Этот принцип
представляет собой фундаментальную ценность развитой науки.
Второй ее фундаментальной ценностью выступает установка на
постоянное приращение объективного знания о мире, требование постоянной новизны как результата исследования.
Возникшие в эпоху Возрождения и начале Нового времени эти две
ценностные установки переплавлялись в специфические для науки нормативы ее внутреннего эпоса: запреты на умышленное искажение истины в угоду другим, внешним для науки ценностям (политическим, идеологическим, религиозным) и запрета на плагиат.
1
На мой взгляд, именно анализ истории и предыстории техногенной цивилизации был основным материалом, на котором К. Маркс разрабатывал концепцию
общественно-экономических формаций. Его обращение к исследованию традиционных обществ привело к идее азиатского способа производства, которая
вызвала множество дискуссий в исторической и философской литературе. Повидимому, цивилизационный и формационный подходы выступают как дополнительные способы описания исторического процесса. Традиционный цивилизации можно отнести к докапиталистическим формациям, в которых господствовали отношения личной зависимости. Первые этапы истории техногенной
цивилизации связанны с капиталистической формацией (отношение вещной
зависимости), переход к развитым формам социализма марксизм явно связывал
с теми процессами, которые характерны для высших стадий развития техногенной цивилизации. По всей вероятности, те ранние формы социализма, которые
возникли как своеобразный гибрид осколков традиционных культур и идеалов
техногенного развития, всегда стоят перед опасностью деформации социалистических принципов. Их перестройка и обновление выступают условием восхождения к высшим стадиям цивилизованности, соответствующей развитым
формам социализма.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Утверждение этих ценностных ориентаций было условием формирования развитой науки и тех оснований научной рациональности, которые отличают ее от других форм познания мира.
В XVII-XVIII столетиях наука завоевывает себе право на формирование самостоятельной целостной картины человека и природы как результата объективного исследования мира. Тем самым наука обретает
мировоззренческие функции, а научная рациональность начинает рассматриваться в качестве одной из важнейших ценностей человеческой
жизнедеятельности.
Для культуры техногенной цивилизации это было одно из необходимых и существенных приобретений. Оно гарантировало опережающее
развитие научных знаний, что открывало возможности для будущих научно-технических революций, превращения науки в производительную
силу, а затем и социальную силу, регулирующую управление различными социальными процессами.2
Окончательное утверждение ценности науки в научной рациональности в шкале приоритетов техногенной цивилизации, по-видимому,
завершилось в эпоху Просвещения.
Ценность науки связывалась в эту эпоху с особым пониманием
природы человека и его познавательной деятельности.
Человек понимался в качестве силы, противостоящей природе,
вторгающейся в ее процессы, преобразующей объекты природы в необходимые для себя предметные формы. Природа воспринималась в этой
системе ценностей как поле приложения человеческой силы, как своего
рода неисчерпаемая кладовая, из которой можно брать любые материалы и средства. Распространение идеалов и мировоззренческих установок
Просвещения укореняло представление о природе, высказанное в известном афоризме героя романа «Отцы и дети»: «Природа мастерская, а
человек в ней работник ».
Деятельность человека обеспечивает ему господство над Природой, и условием этого господства являются объективные знания, кото
2
В нашей философской литературу уже отмечалась историческая динамика
этих функций науки. (См., например: Фролов И.Т., Юдин Б.Г. Этика науки:
Проблемы и дискуссии. М., 1986, с. 35-36). Солидаризируясь с этой точкой зрения, я хотел бы еще раз подчеркнуть, что они свойственны только развитой
науке, которая возникает в процессе становления техногенной цивилизации. В
традиционных же обществах они не могут сформироваться, поскольку культура
в этих обществах не создает предпосылок, позволяющих науке обрести относительно самостоятельный мировоззренческий статус. Последнее же является обязательным условием для последующего превращения науки в производительную и социальную силу.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рые должен получить человеческий разум, беспристрастно исследующий вещи. А поскольку объективное и беспристрастное исследование
имманентно присуще науке, ей явно отдавался приоритет среди всех
других видов познавательной деятельности человека.
Разум, очищенный от предрассудков, объективно и непредвзято
изучающий мир, рассматривался в качестве наиболее достойного проявления человеческой природы. Его предназначение состоит в том, чтобы
выявить природу различных феноменов человеческой жизни (преобразуемых природных объектов, правовых норм, нравственных ценностей,
религиозных принципов, политических идеалов и т. д.) и на этой основе
установить,
каковы
должны
быть
рациональное
техникотехнологическое развитие, истинное право и политика, разумные нравственные установки и эстетические ориентации, и т.п.
В эпоху Просвещения завершилось формирование мировоззренческих установок, определивших последующее развитие техногенной цивилизации. В системе этих установок фиксировалась особая ценность
прогресса науки и техники, а также убеждение в принципиальной возможности рациональной организации социальных отношений.
Под знаком этих идей техногенная цивилизация прошла стадию
индустриального развития и социальные революции XIX-XX столетий.
Возникшие в ходе этого процесса различные социальные системы, несмотря на полярность многих мировоззренческих установок, сохраняли
в шкале своих фундаментальных ориентаций веру в ценность научнотехнического прогресса и в ценность науки как основы управления социальными процессами.
Эти ценности не подвергались сомнению до последней трети XX
столетия, пока техногенная цивилизация не столкнулась с глобальными
проблемами, порожденными предшествующим научно-техническим
развитием.
Во-первых, это проблема выживания в ядерный век и сохранения
человечества как рода. Сегодня очевидно, что предотвращение ядерного
самоубийства стало исходной ценностной установкой, с которой должны
соизмеряться любые программы организации и переустройства общественной жизни.
Во-вторых, это глобальные экологические проблемы и вызванная
ими необходимость радикального изменения нашего отношения к природной среде. Для современного философского сознания стало почти
очевидным, что существование человека как части природы и как деятельностного существа, преобразующего природу, находится в диалектически противоречивой зависимости. Причем в наше время это противоречие приобрело конфликтный характер, поскольку современное тех-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ногенное давление на природу создает опасность вырождения биосферы,
а значит, угрожает самому человеческому существованию.
В-третьих, ускорение социального развития человечества в XX
столетии чрезвычайно остро поставило проблему человеческих коммуникаций, общения. Преодоления отчуждения человека от им же порожденных социальных структур. Усложнение человеческого мира и расширение поля человеческих коммуникаций, которое несет современный
научно-технический прогресс, часто оборачивается усилением стрессовых нагрузок на человека, манипуляцией человеческим сознанием, дегуманизацией социальных связей людей.
Все эти сугубо жизненные проблемы современности носят мировоззренческий характер и на первый взгляд ставят под сомнение традиционные для техногенной цивилизации ценности науки и научнотехнического прогресса.
Возникли антисциентистские концепции, возлагающие не науку и
ее технологические применения ответственность за нарастающие глобальные проблемы. Крайний антисцентизм с его требованиями ограничить и даже затормозить научно-технический прогресс, по существу,
предлагает возврат к традиционным обществам, неспособным в современных условиях решать проблемы обеспечения постоянно растущего
населения элементарными жизненными благами.
Выход состоит не в отказе от научно-технического прогресса, а в
придании ему гуманистического измерения. Этот тезис уже обоснован, в
том числе и в нашей философской литературе3. В качестве одного из аспектов этого положения формулируется проблема нового облика науки,
включающей в себя в явном виде гуманистические ориентиры и ценности.
В этой связи возникает целая серия вопросов. Как возможно включение в научное познание внешних для него ценностных ориентаций?
Каковы механизмы этого включения? Не приведет ли к деформациям
истины требование соизмерять ее с социальными ценностями? Имеются
ли внутренние, исходящие из основных презумпций науки (установка на
поиск объективной истины и установка на постоянный рост нового знания) предпосылки для перехода науки в принципиально новое состояние?
Ответ на все эти вопросы требует рассмотрения научного познания
как исторически меняющейся деятельности, которая детерминирована, с
одной стороны, характером исследуемых объектов, а с другой – социальными условиями, свойственными каждому исторически определенному этапу развития цивилизации.
3
Приоритетными в этом отношении являются работы И.Т. Фролова.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Основания науки и их структура
Двоякая детерминация развивающегося научного знания проявляется, прежде всего, в его глубинных основаниях. Именно анализ их
трансформации позволяет выявить предпосылки и закономерности перехода науки от одного состояния к другому.
Современная наука дисциплинарно организована. Она состоит из
различных областей знаний, взаимодействующих между собой и вместе
с тем имеющих относительную самостоятельность. Если рассматривать
науку как целое, то она принадлежит к типу сложных развивающихся
систем, которые в своем развитии порождают все новые относительно
автономные подсистемы и новые интегративные связи, управляющие
взаимодействием.
В каждой отрасли науки (подсистеме развивающегося научного
знания – физике, химии, биологии и т. д.), в свою очередь, можно обнаружить многообразие различных форм знания: эмпирические факты, законы, гипотезы, теории различного типа и степени общности. Все разнородные знания организуются в целостность благодаря основаниям, на
которые они опираются. Основания определяют стратегию научного поиска и во многом обеспечивают включение его результатов в культуру
соответствующей исторической эпохи.
Можно выделить, по меньшей мере, три главные составляющие
блока оснований науки: идеалы и нормы исследования, научную картину мира и философские основания. Каждый из них, в свою очередь, имеет достаточно сложную внутреннюю структуру.
Как и всякая деятельность, научное познание регулируется определенными идеалами и нормативами, которые выражают ценностные и
целевые установки науки, отвечая на вопросы: для чего нужны те или
иные познавательные действия (ценностные регулятивы), какой тип
продукта (знание) должен быть, получен в результате их осуществления
(целевые установки) и каким способом получить этот продукт (методологические регулятивы).
Блок идеалов и норм исследования включает в себя идеалы и нормы: 1) доказательности и обоснования знания, 2) объяснения и описания,
3) построения и организации знания. Это основные формы, в которых
реализуются и функционируют идеалы и нормы научного исследования.
Что же касается их содержания, то здесь можно обнаружить несколько
взаимосвязанных уровней. Первый уровень представлен нормативными
структурами, общими для всякого научного познания. Это вариант, который отличает науку от других форм познания (искусства, обыденного
познания, религиозного и мифологического отражения мира и т. п.). На
каждом этапе исторического развития этот уровень конкретизируется
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
посредством исторически преходящих установок (представлений о нормах объяснения, доказательности, организации знаний и т. д.) выражает
стиль мышления этой эпохи и образует второй уровень в содержании
идеалов и норм исследования.
Например, идеалы и нормы описания, принятые в науке Средневековья, радикально отличны от тех, которые характеризовали науку Нового времени. Нормативы объяснения и обоснования знаний, принятые в
эпоху классического естествознания, отличны от современных.
Наконец, в содержании идеалов и норм научного исследования
можно выделить третий уровень. В нем установки второго уровня конкретизируются применительно к специфике предметной области каждой
науки (физики, биологии, химии и т. п.).
В идеалах и нормативных структурах науки выражена некоторая
общественная схема метода, а метод, как подчеркивал К. Маркс, должен
соответствовать объекту. Поэтому специфика исследуемых объектов
непременно сказывается на характере идеалов и норм научного познания
и каждый новый тип системной организации объектов, вовлекаемый в
орбиту исследовательской деятельности, как правило, требует трансформации идеалов и норм научной дисциплины. Но не только спецификой объекта обусловлено функционирование и развитие идеалов и нормативных структур науки. В их системе выражен определенный образ
познавательной деятельности, представление об обязательных процедурах, которые обеспечивают постижение истины. Он формируется в науке, испытывая влияние мировоззренческих структур, лежащих в фундаменте культуры той или иной исторической эпохи. Это влияние определяет специфику обозначенного выше второго слоя содержания идеалов и
норм исследования. Именно в рассматриваемом содержании идеалов и
норм отчетливо прослеживается их зависимость от культуры эпохи, от
доминирующих в ней мировоззренческих установок и ценностей.
Например, в средневековой науке опыт не рассматривается в качестве главного критерия истинности знания. В соответствии с мировоззренческими установками средневековой культуры познание мира трактовалось как расшифровка смысла, вложенного в веще актом божественного творения, а сами вещи рассматривались как дуально расщепленные – их природные свойства воспринимались одновременно и как
знаки божественного помысла, воплощенного в мир.
Ученый Средневековья различал правильное знание (проверенное
наблюдениями и приносящее практический эффект) и истинное знание
(раскрывающее символический смысл вещей, позволяющее через чувственные вещи микрокосма увидеть макрокосм, через земные предметы
соприкоснуться с миром небесных сущностей). Поэтому при обоснова
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нии знаний в средневековой науке ссылки на опыт как на доказательство
соответствия знаний свойствам вещей в лучшем случае означали выявление только одного из многих смыслов вещи, причем не главного из
них.
Становление естествознания в конце XVI – начале XVII в. утвердило новые эталоны и нормы обоснования знания. Они возникали в тесной связи с ломкой мировоззренческих установок средневекового мышления и становлением нового понимания природы, человека, целей познания.
Главная цель познания определялась как изучение и раскрытие
природных свойств и связей предметов, как обнаружение естественных
причин и законов природы. Отсюда в качестве главного требования
обоснованности знания было сформулировано требование его опытной
проверки, а эксперимент стал рассматриваться как главный критерий
истинности научного знания.
Систему идеалов и норм исследования можно рассмотреть как своего рода «сетку метода», которую наука «забрасывает в мир» с тем, чтобы «выудить» из него определенные типы объектов. Эта «сетка» детерминирована двояким образом: с одной стороны, социокультурными факторами, мировоззренческими установками, доминирующими в культуре
той или иной исторической эпохи, а с другой – характером исследуемых
объектов. Поэтому с изменением идеалов и норм открывается возможность познания новых типов объектов.
Второй блок оснований науки составляет научная картина мира.
Она складывается в результате синтеза знаний, получаемых в различных
науках, и содержит общие представления о мире, вырабатываемые на
соответствующих стадиях их исторического развития. В этом значении
ее именуют общей научной картиной мира, которая включает представления, как о природе, так и о жизни общества. Аспект общей научной
картины мира, который соответствует представлениям о структуре и
развитии природы, принято называть естественно научной картиной мира.
Синтез знаний, получаемых в различных науках, является весьма
сложной процедурой. Он предполагает установление связей между
предметами наук. Видение предмета наук, представлений о его главных
системно-структурных характеристиках выражено в структуре каждой
из наук в форме целостной картины исследуемой реальности. Этот компонент знания часто называют специальной (локальной) научной картиной мира. Здесь термин «мир» применяется уже в особом смысле. Он
обозначает уже не мир в целом, а мир каждой отдельно взятой науки, т.е.
тот фрагмент или аспект материального мира, который изучается в данной науке ее методами. В этом значении говорят о физическом, биоло
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гическом мире, мире химических или астрономических процессов и т.д.
Обобщенная характеристика предмета исследования вводится в
картине реальности посредством представлений: 1) о фундаментальных
объектах, из которых полагаются построенными все другие объекты,
изучаемые соответствующей наукой; 2) о типологии изучаемых объектов; 3) об общих особенностях их взаимодействия; 4) о пространственно-временной структуре реальности. Все эти представления могут быть
описаны в системе онтологических постулатов, посредством которых
описывается картина исследуемой реальности и, которые выступают как
основание научных теорий соответствующей дисциплины. Например,
постулаты, согласно которым мир состоит из неделимых атомов: их
взаимодействие осуществляется как мгновенная передача сил по прямой; атомы и образованные из них тела перемещаются в абсолютном
пространстве с течением абсолютного времени, описывают картину физического мира, сложившуюся во второй половине XVII в. и получившую впоследствии название механической картины мира.
Переход от механической к электродинамической (последняя четверть XIX в.), а затем к квантово-релятивной картине физической реальности (первая половина XX в.) сопровождался изменением системы онтологических принципов физики. Особенно радикальным он был в период становления квантово-релятивистской физики (лома принципов
неделимости атомов, существования абсолютного пространствавремени, лапласовской детерминации физических процессов).
Картина реальности обеспечивает систематизацию знаний в рамках соответствующей науки. С ней связаны различные типы теорий научной дисциплины (фундаментальные и прикладные), а также опытные
факты, на которые опираются и с которыми должны быть согласованы
принципы картины реальности. Одновременно она функционирует и как
исследовательская программа, которая целенаправляет постановку задач
эмпирического и теоретического поиска и выбор средств их решения.
Поэтому ломка картины реальности означает изменение глубинной
стратегии исследования и всегда представляет собой научную революцию.
По отношению к общей научной картине мира картины реальности
модно рассматривать как ее относительно самостоятельные фрагменты
или аспекты.
Формирование научной картины мира всегда протекает не только
как процесс внутринаучного характера, но и как взаимодействие науки с
другими областями культуры. Причем это взаимодействие осуществляется не только в сфере духовной культуры, но и через опредмечивание
научных знаний в производстве, приводящее к созданию новых объектов
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
искусственной материальной среды, которые, в свою очередь, становят
ся эталонными формами и основой для продуцирования новых предметных образов, с которыми оперирует человеческое мышление.
В процессе становления и развития картин мира наука активно использует образы, аналогии, ассоциации, уходящие корнями в предметнопрактическую деятельность человечества (образы корпускулы, волны,
сплошной среды, образы соотношения части и целого как наглядных
представлений о системной организации объектов и т. д.) Этот слой наглядных образов входит в картину исследуемой реальности и во многом
делает ее понятной и «естественной» системой представлений о природе.
В этом смысле научная картина мира развивается, с одной стороны, под непосредственным воздействием новых теорий и фактов, постоянно соотносимых с ней, а с другой – испытывает на себе влияние господствующих ценностей культуры, меняется в процессе их исторической эволюции, оказывая на них активное обратное воздействие.
Третий блок оснований науки образуют философские идеи и принципы, которые обосновывают идеалы и нормы, онтологические постулаты науки и обеспечивают включение научного знания в культуру.
Как правило, в фундаментальных областях исследования развитая
наука имеет дело с объектами, которые еще не освоены ни в производстве, ни в обыденном опыте (иногда практическое освоение таких объектов осуществляется даже в иную историческую эпоху, чем их открытие).
Для обыденного здравого смысла эти объекты могут быть непривычными и непонятными. Знания о них и методы получения таких знаний могут существенно не совпадать с нормативами и представлениями о мире
обыденного познания соответствующей исторической эпохи. Поэтому
научная картина мира, а также идеалы и нормативные структуры науки в
период их формирования и последующей трансформации нуждаются в
своеобразной состыковке с господствующим мировоззрением той или
иной исторической эпохи, с ценностями ее культуры.
Такую состыковку обеспечивают философские основания науки.
Любая новая идея, чтобы стать постулатом картины мира, либо принципом, выражающим новый идеал и норматив научного познания, должна
пройти через процедуру философского обоснования. Например, когда
Фарадей обнаружил в опытах электрические и магнитные силовые линии и попытался на этой основе ввести в научную картину мира представления об электрическом и магнитном поле, то сразу же столкнулся с
необходимостью обосновать эти идеи. Его предположение, что силы
распространяются в пространстве с конечной скоростью от точки к точке, приводило к представлению о силах как существующих в отрыве от
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
их материальных источников (зарядов и источников магнетизма).
Но это противоречило принципу: силы всегда связаны с материей.
Чтобы устранить противоречие, Фарадей рассматривает поля сил в качестве особой материальной среды. Философский принцип неразрывной
связи материи и силы выступал здесь основанием для введения в картину мира постулата о существовании электрического и магнитного полей,
имеющих такой же статус материальности, как и вещество.
Философские основания науки выполняют также эвристическую
функцию. Они активно участвуют в построении новых теорий, целенаправляя перестройку нормативных структур науки и картин реальности.
Используемые в этом процессе философские идеи и принципы могут
применяться и для обоснования полученных результатов (новых Философские основания науки наряду с функцией обоснования уже добытых
знаний онтологий и новых представлений о методе). Но совпадение философской эвристики и философского обоснования не является обязательным. Может случиться, что в процессе формирования новых представлений исследователь использует одни философские идеи и принципы, а затем развитые им представления получают другую философскую
интерпретацию, и только так они обретают признание и включаются в
культуру. Таким образом, философские основания науки гетерогенны и
допускают вариации философских идей и категориальных смыслов,
применяемых в исследовательской деятельности.
Философские основания науки не следует отождествлять с общим
массивом философского знания. Из большого поля философской проблематики и вариантов ее решений, возникающих в культуре каждой
исторической эпохи, наука использует в качестве обосновывающих
структур лишь некоторые идеи и принципы. Философия не является
только рефлексией над наукой. Она -рефлексия над основаниями всей
культуры. В ее задачу входит анализ под определенным углом зрения не
только науки, но и других аспектов человеческого бытия — анализ
смысла человеческой жизни, обоснование желательного образа жизни и
т. д. Обсуждая и решая эти проблемы, философия вырабатывает и такие
категориальные структуры, которые могут быть использованы в науке.
Нетождественность философских оснований науки всему многообразию идей, возникающих при разработке мировоззренческой проблематики в сфере философского познания, означает, что философия в
целом обладает определенной избыточностью по отношению к запросам
науки каждой исторической эпохи. При решении философией мировоззренческих проблем вырабатываются не только наиболее общие идеи,
принципы и категориальные смыслы, которые являются предпосылкой
освоения объектов на современной ей стадии развития науки, но и соз-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
даются категориальные схемы, значимость которых для науки обнаруживается на будущих этапах эволюции познания.
Формирование и трансформация философских оснований науки
требуют как философской, так и специальной научной эрудиции (понимание особенностей предмета соответствующей науки, ее традиций, образцов деятельности и т. п.). Они осуществляются путем выборки и последующей адаптации идей, выработанных, в философском анализе, к
потребностям определенной области научного познания, что приводит к
конкретизации исходных философских идеи, их уточнению, возникновению новых категориальных смыслов, которые после вторичной рефлексии эксплицируются как новое содержание философских категорий.
Весь этот комплекс исследований на стыке между философией и конкретной наукой осуществляется совместно философами и учеными —
специалистами в данной науке. В настоящее время этот особый слой исследовательской деятельности обозначен как философия и методология
науки. В историческом развитии естествознания особую роль в разработке проблематики, связанной с формированием и развитием философских оснований науки, сыграли выдающиеся естествоиспытатели, соединившие в своей деятельности конкретно-научные и философские исследования (Декарт, Ньютон, Лейбниц, Эйнштейн, Бор и др.).
Гетерогенность философских оснований не исключает их системной организации. В них можно выделить по меньшей мере две взаимосвязанные подсистемы: во-первых, онтологическую, представленную
сеткой категорий, которые служат матрицей понимания и познания исследуемых объектов (категории «вещь», «свойство», «отношение», «процесс», «состояние», «причинность», «необходимость», «случайность»,
«пространство», «время» и т. п.) ; во-вторых, эпистемологическую, выраженную категориальными схемами, которую характеризуют познавательные процедуры и их результат (понимание истины, метода, знания,
объяснения, доказательства, теории, факта и т. п.).
Обе подсистемы исторически развиваются в зависимости от типов
объектов, которые осваивает наука, и от эволюции нормативных структур, обеспечивающих освоение таких объектов. Развитие философских
оснований выступает необходимой предпосылкой экспансии науки на
новые предметные области.
От классической к постнеклассической науке
Развитие различных компонентов оснований науки осуществляется
неравномерно. Наиболее лабильна научная картина мира. Реже трансформируются идеалы и нормы исследования, и философские основания
науки. Но в историческом развитии научного познания можно обнару
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жить и такие примеры, когда происходит радикальное изменение всех
компонентов оснований науки. Такие периоды являются глобальными
революциями, меняющими облик науки.
В естествознании можно обнаружить четыре таких революции.
Первой из них была революция XVII в., ознаменовавшая собой становление классического естествознания.
Его возникновение было неразрывно связано с формированием
особой системы идеалов и норм исследования, в которых, с одной стороны, выражались общие установки классической науки, а с другой —
осуществлялась их конкретизация с учетом доминанты механики в системе научного знания данной эпохи.
Через все классическое естествознание, начиная с XVII в. проходит
идея, согласно которой объективность и предметность научного знания
достигаются только тогда, когда из описания и объяснения исключается
все, что относится к субъекту и процедурам его познавательной деятельности. Эти процедуры принимались как однажды данные и неизменные.
Идеалом было построение абсолютно истинной картины природы. Главное внимание уделялось поиску очевидных, наглядных, «вытекающих из
опыта» онтологических принципов, на базе которых можно строить теории, объясняющие и предсказывающие опытные факты.
В XVII—XVIII столетиях эти идеалы и нормативы исследования
сплавлялись с целым рядом конкретизирующих положений, которые
выражали установки механического понимания природы. Объяснение
истолковывалось как поиск механических причин и субстанций — носителей сил, которые детерминируют наблюдаемые явления. В понимание
обоснования включалась идея редукции знаний о природе к фундаментальным принципам и представлениям механики.
В соответствии с этими установками строилась и развивалась механическая картина природы, которая выступала одновременно и как
картина реальности, применительно к сфере физического знания, и как
общенаучная картина мира.
Наконец, идеалы, нормы и онтологические принципы естествознания XVII—XVIII столетий опирались на специфическую систему философских оснований, в которых доминирующую роль играли идеи механицизма. В качестве эпистемологической составляющей этой системы
выступали представления о познании как наблюдении и экспериментировании с объектами природы, которые раскрывают тайны своего бытия
познающему разуму. Причем сам разум наделялся статусом суверенности. В идеале он трактовался как дистанцированный от вещей, как бы со
стороны наблюдающий и исследующий их, не детерминированный никакими предпосылками, кроме свойств и характеристик изучаемых объектов.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Эта система эпистемологических идей соединялась с особыми
представлениями об изучаемых объектах. Они рассматривались преимущественно в качестве малых систем (механических устройств), и соответственно этому применялась категориальная «сетка», определяющая
понимание и познание природы. Малая система характеризуется относительно небольшим количеством элементов, их силовыми взаимодействиями и жестко детерминированными связями. Для их освоения достаточно полагать, что свойства целого полностью определяются состоянием и свойствами его частей, вещь представлять как относительно устойчивое тело, а процесс как перемещение тел в пространстве с течением
времени, причинность трактовать в лапласовском смысле. Соответствующие смыслы как раз и выделялись в категориях «вещь», «процесс»,
«часть» и «целое», «причинность», «пространство» и «время» и т. п., которые образовывали онтологическую составляющую философских оснований естествознания XVII—XVIII вв. Эта категориальная матрица
обеспечивала успех механики и предопределяла редукцию к ее представлениям всех других областей естественнонаучного исследования.
Радикальные перемены в этой целостной и относительно устойчивой системе оснований естествознания произошли в конце XVIII — первой половине XIX в. Их можно расценить как вторую глобальную научную революцию, определившую переход к новому состоянию естествознания — дисциплинарно организованной науке.
В это время механическая картина мира утрачивает статус общенаучной. В биологии, химии и других областях знания формируются
специфические картины реальности, нередуцируемые к механической.
Одновременно происходит дифференциация дисциплинарных
идеалов и норм исследования. Например, в биологии и геологии возникают идеалы эволюционного объяснения, в то время как физика продолжает строить свои знания, абстрагируясь от идеи развития. Но и в
ней с разработкой теории поля начинают постепенно размываться ранее
доминировавшие нормы механического объяснения.
Все эти изменения затрагивали главным образом третий слой организации идеалов и норм исследования, выражающего специфику изучаемых объектов. Что же касается общих познавательных установок
классической науки, то они еще сохраняются в данный исторический
период. Соответственно возникающей дисциплинарной организации
науки видоизменяются ее философские основания. Они становятся гетерогенными, включают довольно широкий спектр смыслов тех основных
категориальных схем, в соответствии с которыми осваиваются объекты
(от сохранения в определенных пределах механицистской традиции до
включения в понимание «вещи», «состояния», «процесса» и других идей
развития). В эпистемологии центральной становится проблема соотно
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шения разнообразных методов науки, синтеза знаний и классификации
наук. Выдвижение ее на первый план связано с утратой прежней целостности научной картины мира, а также с появлением специфики нормативных структур в различных областях научного исследования. Поиск
путей единства науки, проблема дифференцирования и интеграции знания превращаются в одну из фундаментальных философских проблем,
сохраняя свою остроту на протяжении всего последующего развития
науки.
Первая и вторая глобальные революции в естествознании протекали как формирование и развитие классической науки и ее стиля мышления. Третья глобальная научная революция была связана с преобразованием этого стиля и становлением нового, неклассического естествознания. Она охватывает период с конца XIX до середины XX столетия. В
эту эпоху происходит цепная реакция революционных перемен в различных областях знания: в физике (открытие делимости атома, становление релятивистской и квантовой теории), в космологии (концепция
нестационарной Вселенной), в химии (квантовая химия), в биологии
(становление генетики). Возникают кибернетика и теория систем, сыгравшие важнейшую роль в развитии современной научной картины мира.
В процессе всех этих революционных преобразований формировались идеалы и нормы новой, неклассической науки. Они характеризовались отказом от прямолинейного онтологизма и пониманием относительной истинности теорий и картины природы, выработанной на том
или ином этапе развития естествознания. В противовес идеалу единственно истинной теории, «фотографирующей» исследуемые объекты, допускается истинность нескольких отличающихся друг от друга конкретных теоретических описаний одной и той же реальности, поскольку в
каждом из них может содержаться момент объективно-истинного знания. Осмысливаются корреляции между онтологическими постулатами
науки и характеристиками метода, посредством которого осваивается
объект. В связи с этим принимаются такие типы объяснения и описания,
которые в явном виде содержат ссылки на средства и операции познавательной деятельности. Наиболее ярким образцом такого подхода выступали идеалы и нормы объяснения, описания и доказательности знаний,
утвердившиеся в квантово-релятивистской физике. Если в классической
физике идеал объяснения и описания предполагал характеристику объекта «самого по себе», без указания на средства его исследования, то в
квантово-релятивистской физике в качестве необходимого условия объективности объяснения и описания выдвигается требование четкой фиксации особенностей средств наблюдения, которые взаимодействуют с
объектом (классический способ объяснения и описания может быть
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
представлен как идеализация, рациональные моменты которой обобщаются в рамках нового подхода). Изменяются идеалы и нормы доказательности и обоснования знаний. В отличие от классических образцов
обоснование теорий в квантово-релятивистской физике предполагало
экспликацию при изложении теории операциональной основы вводимой
системы понятий (принцип наблюдаемости) и выяснение связей между
новой и предшествующими ей теориями (принцип соответствия).
Новая «сетка» познавательных идеалов и норм обеспечивала значительное расширение поля исследуемых объектов, открывая пути к освоению сложных саморегулирующихся систем. В отличие от малых систем такие объекты характеризуются уровневой организацией, наличием
относительно автономных и вариабельных подсистем, массовым стохастическим взаимодействием их элементов, существованием управляющего уровня и обратных связей, обеспечивающих целостность системы.
Именно втягивание таких объектов в орбиту, научного доследования привело к резкой перестройке в картинах реальности ведущих областей естествознания. Процессы интеграции этих картин и развитие
общенаучной картины мира также стали осуществляться на базе представлений о природе как сложной динамической системе. Этому способствовало открытие специфики законов микро-, макро - и мегамира в физике и космологии, интенсивное исследование механизмов наследственности в тесной связи с изучением надорганизменных уровней организации жизни, обнаружение кибернетикой общих законов управления и обратной связи. Тем самым создавались предпосылки для построения целостной картины природы, в рамках которой прослеживалась иерархическая организованность Вселенной как сложного динамического единства. Картины реальности, вырабатываемые в отдельных науках, на этом
этапе еще сохраняли свою самостоятельность, но каждая из них участвовала в формировании представлений, которые затем включались в общенаучную картину мира. Последняя, в свою очередь, рассматривалась
не как точный и окончательный портрет природы, а как постоянно уточняемая и развивающаяся система относительно истинного знания о мире.
Все эти радикальные сдвиги в представлениях о мире и процедурах
его исследования сопровождались формированием новых философских
оснований науки.
Идея исторической изменчивости научного знания, относительной
истинности вырабатываемых в науке онтологических принципов соединялась с новыми представлениями об активности субъекта познания. Он
рассматривается уже не как дистанционный от изучаемого мира, а как
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
находящийся внутри него, детерминированный им. Возникает понимание того обстоятельства, что ответы природы на наши вопросы определяются не только устройством самой природы, но и способом нашей постановки вопросов, который зависит от исторического развития средств
и методов познавательной деятельности. На этой основе вырастало новое понимание категорий истины, объективности, факта, теории, объяснения и т. п.
Радикально видоизменялась и «онтологическая подсистема» философских оснований науки. Развитие квантово-релятивистской физики,
биологии и кибернетики было связано с включением новых смыслов в
категории части и целого, причинности, случайности и необходимости,
вещи, процесса, состояния и др. В принципе можно показать, что эта
«категориальная сетка» вводила новый образ объекта, который представал как сложная система. Представления о соотношении части и целого
применительно к таким системам включают идею несводимости состояний целого к сумме состояний его частей. Важную роль при описании
динамики системы начинает играть категория случайности, потенциально возможного и действительного. Причинность не может быть сведена
только к ее лапласовской формулировке — возникает понятие «вероятностной причинности», которое расширяет смысл традиционного понимания данной категории. Новым содержанием наполняется категория
объекта: он рассматривается уже не как себе тождественная вещь (тело),
а как процесс, воспроизводящий некоторые устойчивые состояния и изменчивый в ряде других характеристик.
Все описанные перестройки оснований науки, характеризовавшие
глобальные революции в естествознании, были вызваны не только его
экспансией в новые предметные области и обнаружением новых типов
объектов, но и изменениями места и функций науки в общественной
жизни.
Основания естествознания в эпоху его становления (первая революция) складывались в контексте рационалистического мировоззрения
ранних буржуазных революций, формирования нового (по сравнению с
идеологией Средневековья) понимания отношений человека к природе,
новых представлений о предназначении познания, истинности знаний и
т. п.
Становление оснований дисциплинарного естествознания конца
XVIII — первой половины XIX в. происходило на фоне резко усиливающейся производительной роли науки, превращения научных знаний
в особый продукт, имеющий товарную цену и приносящий прибыль при
его производственном потреблении. В этот период начинает формироваться система прикладных и инженерно-технических наук как посред
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ника между фундаментальными знаниями и производством. Различные
сферы научной деятельности специализируются, и складываются соответствующие этой специализации научные сообщества. Переход от
классического к неклассическому естествознанию был подготовлен изменением структур духовного производства в европейской культуре
второй половины XIX — начала XX в., кризисом мировоззренческих
установок классического рационализма, формированием в различных
сферах духовной культуры нового понимания рациональности, когда
сознание, постигающее действительность, постоянно наталкивается на
ситуации своей погруженности в саму эту действительность, ощущая
свою зависимость от социальных обстоятельств, которые во многом определяют установки познания, его ценностные и целевые ориентации.
В современную эпоху в последнюю треть нашего столетия мы являемся свидетелями новых радикальных изменений в основаниях науки.
Эти изменения можно характеризовать как четвертую глобальную научную революцию, в ходе которой рождается новая постнеклассическая
наука.
Интенсивное применение научных знаний практически во всех
сферах социальной жизни, изменение самого характера научной деятельности, связанное с революцией в средствах хранения и получения
знаний (компьютеризация науки, появление сложных и дорогостоящих
приборных комплексов, которые обслуживают исследовательские коллективы и функционируют аналогично средствам промышленного производства и т. д.), меняет характер научной деятельности. Наряду с дисциплинарными исследованиями на передний план все более выдвигаются междисциплинарные и проблемно ориентированные формы исследовательской деятельности. Если классическая наука была ориентирована
на постижение все более сужающегося, изолированного фрагмента действительности, выступающего в качестве предмета той или иной научной дисциплины, то специфику науки эпохи НТР определяют комплексные исследовательские программы, в которых принимают участие специалисты различных областей знания. Организация таких исследований
во многом зависит от определения приоритетных направлений, их финансирования, подготовки кадров и др. В самом же процессе определения научно-исследовательских приоритетов наряду с собственно познавательными целями все большую роль начинают играть цели экономического и социально-политического характера.
Реализация комплексных программ порождает особую ситуацию
сращивания в единой системе деятельности теоретических и экспериментальных исследований, прикладных и фундаментальных знаний, интенсификации прямых и обратных связей между ними. В результате
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
усиливаются процессы взаимодействия принципов и представлений картин реальности, формирующихся в различных науках. Все чаще измене
ния этих картин происходят не столько под влиянием внутридисциплинарных факторов, сколько путем «парадигмальной прививки» идей,
транслируемых из других наук. В этом процессе постепенно стираются
жесткие разграничительные линии между картинами реальности, определяющими видение предмета той или иной науки. Они становятся
взаимозависимыми и предстают в качестве фрагментов целостной общенаучной картины мира. На ее развитие оказывают влияние не только
достижения фундаментальных наук, но и результаты междисциплинарных прикладных исследований. В этой связи уместно, например, напомнить, что идеи синергетики, вызывающие переворот в системе наших
представлений о природе, возникали и разрабатывались в ходе многочисленных прикладных исследований, выявивших эффекты фазовых переходов и образования диссипативных структур (структуры в жидкостях, химические волны, лазерные пучки, неустойчивость плазмы, явления выхлопа и флаттера и т. д.).
В междисциплинарных исследованиях наука, как правило, сталкивается с такими сложными системными объектами, которые в отдельных
дисциплинах зачастую изучаются лишь фрагментарно, а поэтому эффекты их системности могут вообще не обнаруживаться при узкодисциплинарном подходе, а выявляться только при синтезе фундаментальных и
прикладных задач в проблемно ориентированном поиске.
Объектами современных междисциплинарных исследований все
чаще становятся уникальные системы, характеризующиеся открытостью
и саморазвитием. Такого типа объекты постепенно начинают определять
и характер предметных областей основных фундаментальных наук, детерминируя облик современной, постнеклассической науки.
Исторически развивающиеся системы представляют собой более
сложный тип объекта даже по сравнению с саморегулирующимися системами, которые характеризуются особым состоянием динамики исторического объекта, своеобразным срезом, устойчивой стадией его эволюции. Сама же историческая эволюция характеризуется переходом от
одной относительно устойчивой системы к другой, с новой уровневой
организацией элементов и саморегуляцией. Исторически развивающаяся
система формирует с течением времени все новые уровни своей организации, причем возникновение каждого нового уровня оказывает воздействие на ранее сформировавшиеся, меняя связи и композицию их элементов.
В естествознании первыми фундаментальными науками, столкнувшимися с необходимостью учитывать особенности исторически развивающихся систем, были биология, астрономия и науки о Земле. В них
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сформировались картины реальности, включающие идею историзма и
представления об уникальных развивающихся объектах (биосфера, метагалактика, земля как система взаимодействия геологических, биологических и техногенных процессов). В последние десятилетия на этот путь
вступила физика. Представление об исторической эволюции физических
объектов постепенно входит в картину физической реальности, с одной
стороны, через развитие современной космологии (идея «Большого
взрыва» и становление различных видов физических объектов в процессе исторического развития Метагалактики), а с другой — благодаря разработке идей термодинамики неравновесных процессов (И. Пригожий) и
синергетики.
Именно идеи эволюции и историзма становятся основой того синтеза картин реальности, вырабатываемых в фундаментальных науках,
которые сплавляют их в целостную картину исторического развития
природы и человека и делают лишь относительно самостоятельными
фрагментами общенаучной картины мира, пронизанной идеями глобального эволюционизма.
Ориентация современной науки на исследование сложных исторически развивающихся систем существенно перестраивает идеалы и нормы исследовательской деятельности. Историчность системного комплексного объекта и вариабельность его поведения предполагают широкое применение особых способов описания и предсказания его состояний — построение сценариев возможных линий развития системы в точках бифуркаций. С идеалом строения теории как аксиоматическидедуктивной системы все больше конкурируют теоретические описания,
основанные на применении метода аппроксимации, теоретические схемы, использующие компьютерные программы и т. д. Естествознание начинает все шире использовать принцип исторической реконструкции,
которая выступает особым типом теоретического знания, ранее применявшегося преимущественно в гуманитарных науках (истории, археологии, историческом языкознании и т. д.).
Образцы исторических реконструкций можно обнаружить не только в дисциплинах, традиционно изучающих эволюционные объекты
(биология, геология), но и в современной космологии и астрофизике (современные модели, описывающие развитие метагалактики, могут быть
расценены как исторические реконструкции, посредством которых воспроизводятся основные этапы эволюции этого уникального исторически
развивающегося объекта).
Среди исторически развивающихся объектов современной науки
особое место занимают природные комплексы, в которые включен в качестве компонента сам человек. Примерами таких «человекоразмерных»
комплексов могут служить медико-биологические объекты, объекты
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
экологии, включая биосферу в целом (глобальная экология), объекты
биотехнологии (в первую очередь генетической инженерии), системы
«человек—машина» (включая проблемы информатики, «искусственного
интеллекта») и т. д.
При изучении «человекоразмерных» объектов поиск истины оказывается связанным с определением стратегии и возможных направлений практического преобразования такого объекта, что непосредственно
затрагивает гуманистические ценности.
В этой связи трансформируется идеал «ценностно-нейтрального
исследования». Объективно истинное объяснение и описание применительно к «человекоразмерным» объектам не только допускает, но и
предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Развитие всех этих новых методологических установок
и новых представлений об исследуемых объектах приводит к существенной модернизации философских оснований науки.
Научное познание начинает рассматриваться в контексте его социального бытия, как особая часть жизни общества, детерминируемая на
каждом этапе своего развития общим состоянием культуры данной исторической эпохи, ее ценностными ориентациями и мировоззренческими
установками. Осмысливается историческая изменчивость не только онтологических постулатов, но и самих идеалов и норм познания. Соответственно развивается и обогащается содержание категорий «теория»,
«метод», «факт», «обоснование», «объяснение» и т. д.
В онтологической составляющей философских оснований науки
начинает доминировать «категориальная матрица», обеспечивающая понимание и познание развивающихся объектов. Возникает новое понимание категорий пространства и времени (учет исторического времени
системы, иерархии пространственно-временных форм), категорий возможности и действительности (идея множества потенциально возможных линий развития в точках бифуркаций), категории детерминации
(предшествующая история определяет избирательное реагирование системы на внешние воздействия) и др.
Итак, в историческом развитии науки, начиная с XVII столетия,
возникли три типа научной рациональности и соответственно три крупных этапа эволюции науки, сменявших друг друга в рамках развитие
техногенной цивилизации: 1) классическая наука (в двух ее состояниях;
додцсциплинарная и дисциплинарно организованна« наука); 2) неклассическая наука; 3) постнеклассическая наука. Между этими этапами существуют своеобразные перекрытия, причем появление каждого нового
этапа не отбрасывало предшествующих достижений, а только очерчивало сферу их действия, их применимость к определенным тинам задач,
Само же поле задач резко расширялось на каждом новом этапе за счет
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
развития новых средств и методов. Каждый этап характеризуется особым состоянием научной деятельности, направленной на постоянный
рост объективно-истинного знания. Схематично можно эту деятельность
представить как соотношение «субъект – средства - объект» (включая в
понимание субъекта ценностно-целевые структуры деятельности знания
g навыку применения методов и средств).
Классический тип рациональности: центрирует внимание только
на объекте и выносит за скобки псе, что относится к субъекту и средствам деятельности». Для неклассической рациональности характерна
идея относительности объекта к средствам и операциям деятельности;
экспликация этих средств и операций выступает условием получения
истинного, знания об объекте. Наконец, постнеклассическая рациональность учитывает соотнесенность знаний об объекте не только со средствами, по и с ценностно-целевыми структурами деятельности.
Каждый тип рациональности обеспечивает преимущественное освоение объектов определенной системной организации: малых систем,
больших систем, саморазвивающихся систем. Он является условием получения истинных знаний об этих объектах.
Когда современная наука на переднем крае своего поиска поставила в центр исследований уникальные, исторически развивающиеся системы, в которые в качества особого компонента включен сам человек, то
требование экспликации ценностей в этой ситуации не только не противоречит традиционной установке на получение объективно истинных
знаний о мире, но и выступает предпосылкой реализации этой установки.
Конкретным механизмом указанной экспликация служат социально- гуманитарная и экологическая экспертиза крупных научно технических программ. Именно в процессе такой экспертизы прослеживаются
возможные последствия реализации программы под углом зрения гуманистических ценностей и решения глобальных проблем.
Есть все основания полагать, что по мере развития современной
науки эти процессы будут усиливаться. Техногенная цивилизация тем
самым вступает в полосу особого типа прогресса, когда гуманистические ориентиры становятся исходными в определении стратегий научного поиска.
Вопросы философии 1989 г., №10 –с.3-18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел 3 Методологические проблемы психологической науки
в ее истории и современной культурной ситуации
Тема 7. Психологическое познание как система; методологический анализ специфики развития психологической науки
Методология психологии как самостоятельная область психологического познания. Представление о психологическом познании как целостной системе (совокупное научное знание в противоположность отдельным его фрагментам). Характеристика основных тенденций развития психологического познания, требующих методологической рефлексии. Проблема разработки новых подходов к характеристике состояния
психологической науки и перспектив ее развития. Естественнонаучные и
гуманитарные идеалы научного познания в современной психологии
Тема 8. Методологические принципы организации экспериментального исследования в психологии сознания и психологии поведения, анализ оснований кризисных явлений этих направлений
Психофизическая проблема и психофизиологическая проблемы
«Непосредственный опыт сознания» как предмет психологии. Самонаблюдение и «внутреннее восприятие» (В. Вундт, Э. Титчинер). Эксперимент как условие использования самонаблюдения в психологии. Кризис
интроспективной психологии как первый кризис естественнонаучной
методологии в психологии; крах интроспективной психологии как следствие ее установки на естественнонаучное мышление и эксперимент.
Академизм интроспективной психологии. Проблема объективности и
критика натуралистического подхода к сознанию: идея косвенного метода в психологии и проблема истолкования. Значение метода самонаблюдения в современной психологии Самонаблюдение как «высшая
психическая функция» и различные культуры самонаблюдения. Самонаблюдение в лабораторном эксперименте и в рамках психотехнической
работы.
Эксперимент в бихевиоризме. Задача создания психологии как
объективной естественной науки о поведении и сложности ее разрешения. «Поведение» как объект психологии. Поведение как приспособление индивида к окружающей среде. Поощрения и наказания как внешние средства организации поведения. Процесс научения как доминирующий фактор развития индивида.
Реализация основных требований естественнонаучного метода в
бихевиоральном эксперименте. Структура эксперимента. Понятие проблемной ситуации и ее организация. Реакция на проблемную ситуацию
как внешне наблюдаемое поведение. Проблема наблюдения за поведе-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нием (объективность наблюдения, выбор единицы описания поведения).
Атомарный подход к процессу поведения.
Экспериментальные факторы, демонстрирующие наличие независимой активности субъекта. Противоречие экспериментальных данных и
теоретической модели бихевиористов.
Изменение представлений о структуре поведения в современной
психологии. Факторный подход к анализу поведения и его применение,
и развитие в современной психологии.
Тема 9. Неклассические ситуации исследования в психологии
творческого мышления.
Проблема творческого мышления в гештальтпсихологии. Новая
онтология: понятие «феноменального поля». События в феноменальном
поле как принципиально недоступные ни внешнему, ни внутреннему
наблюдению. Проблема метода. Идея метода рассуждения вслух. «Рассуждение вслух» и интроспективный отчет. Роль задачи, понятие «дункеровской» задачи. Представление о развитии процесса «решения задач»
в работах К.Дункера. Роль «опровержений», предлагаемых испытуемым
решений со стороны экспериментатора в развертывании процесса решения задачи. Проблема «единицы анализа»: диалог в диаде «испытуемый
- экспериментатор» как единица анализа процесса решения задачи.
«Природа» этой единицы: невозможность ее естественнонаучного законосообразного представления. Критика гештальттеории творческого
мышления и проблема описания неклассической ситуации в исследованиях Дункера.
Тема 10. Методологическое значение культурно-исторического
подхода в психологии.
Анализ кризиса психологической науки в работах Л.С. Выготского
Проблема
метода
в
культурно-исторической
психологии
Л.С.Выготского. «Высшие психические функции человека» и задачи
изучения их генеза. Понятие развития в культурно-исторической психологии: развитие как неестественный процесс, содержащий искусственную компоненту психотехнического действия с использованием знаковых средств. Проблема единицы анализа в культурно-исторической психологии: «психотехническое действие» как единица анализа. Генезис
высших психических функций как радикальная трансформация «законов» психики: законосообразного (естественнонаучного) представления
объекта изучения в культурно-исторической теории. Действительный
методологический статус генетического «эксперимента». Проблема
«конкретной психологии человека». Экспериментально-генетический
метод и его методологический статус.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рекомендуемая литература
1. Выготский Л.С. Исторический смысл психологического кризиса.
Собр. соч.: в 5 т. М.: Педагогика, 1982 т.1, с.342-351
2. Пузырей А.А. Культурно-историческая теория Выготского и со
временная психология, М.: 1986
3. Розин В.М. Научные интерпретации предмета психологии (от
парадигмы естественнонаучной к гуманитарной) / Психологический
журнал Том 12, №2 1991 4. Рубинштейн С.Л. Проблема объективного метода в психологии.
Принципы и пути развития психологии. М.: Изд-во АН СССР. 1959, с.
164-177, 184
5. Фресс П. Экспериментальная психология. М.: Прогресс, 1966,
вып. 1, 2
6. Хрестоматия по истории психологии. М.: Изд-во Моск. ун-та
7. Дункер К. Качественное экспериментальное и теоретическое ис
следование продуктивного мышления. В кн. Хрестоматия по психологии
мышления. Под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер и В.В. Петухова. М.: Изд-во
Моск. ун-та. 1966. с. 38-41
Задание 4.
Дайте сопоставительный анализ объективных методов, отвечающих идеалам естественнонаучного познания и методов, отвечающих
идеалам гуманитарного познания в современной практической психологии, опираясь на схемы, предложенные В.И. Слободчиковым и Е.И.
Исаевым.
Проиллюстрируйте методы естественнонаучного познания в психологии
Проиллюстрируйте примерами методы гуманитарного познания в
современной прикладной психологии.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Объективные методы психологии
Метанаучные
Объективные методы
психологии
Общенаучные
Математическое
моделирование
Статистический
анализ
конкретно-научные
Наблюдение
Эксперимент
Анализ продуктов деятельности
Тесты
Опрос
Беседа (интервью)
Анкета
Анализ рисунков и др.
Графология
Контент-анализ
Профпригодности и др.
Достижения
Способностей
Формирующий
Естественный
Лабораторный
Сплошное
Выборочное
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Методы практической психологии
Методы
практической
психологии
Тракзактный
анализ
Гипноз
Психоанализ
Психологическая
консультация
Бихевиоральная
терапия
Гештальттерапия
Психодрама
Психологическая
коррекция
Психотерапия
Клиентоцентрированная
Рациональная
Т-группы
Психотренинг
Группы встреч
Танцевальная
терапия
Арт-терапия
терапия
Логотерапия
Психосинтез
Другие
Другие
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Задание 5
Охарактеризуйте основания кризиса в психологической науке, опираясь на материал статьи В.М. Розина.
В чем видит автор своеобразие подхода Л.С. Выготского к
пониманию предмета психологии
Охарактеризуйте идеалы научного познания: античный, галлилеевский, идеал гуманитарной парадигмы по основаниям, выделенным автором статьи.
Каковы основные направления преодоления кризиса в сфере
современной психологии, по мнению автора?
В. М. Розин
Научная интерпретация предмета психологии
(от парадигмы естественнонаучной к гуманитарной)
Рассматривается ситуация, сложившаяся в психологии в настоящее время. Подчеркивается необходимость заново обсудить вопрос о
предмете и основаниях психологии. Анализируются основные идеалы
научного познания (античный, естественнонаучный, гуманитарный, прикладной), на которые ориентируется психолог.
Обсуждается программа Л. С. Выготского, ставится проблема
ее реализации.
Ключевые слова: предмет психологии, психотехника, программа Выготского, природа психического.
В развитии психологии как науки примечательны достаточно
частые дискуссии о ее предмете и особенностях объекта. Как сказал
М. Г. Ярошевский, «споры о предмете психологии столь же стары,
как и сама эта наука» [17, с. 110]. Особенно горячо этот вопрос обсуждался в самом начале 70-х годов, после известной статьи Ф. В. Бассина «О
развитии взглядов на предмет психологии» (см. [ 1 ] ) .
Возвращались к этому, конечно, и позже, например, в исследованиях П. Я. Гальперина и А. Н. Леонтьева, в известных дискуссиях, где обсуждались роль в психологии биологических и социальных подходов, особенности деятельностного подхода, исследовательская
программа Л. С. Выготского и т. д. Однако вопросы о предмете психологии и природе психического не были на этих дискуссиях главными и
удовлетворительного решения не имели.
Но жизнь не стоит на месте, ситуация в психологии снова изменилась, и опять в который раз на первый план вышли трудные традиционные вопросы: имеет ли психология свой предмет, не сводится ли она
все-таки к физиологии (на этот раз опирающейся на моделирование
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нейронных сетей и проектирование искусственного разума) или же к
какой-нибудь другой дисциплине (кибернетике, генетической логике,
герменевтике, культурологии и семиотике, теории информации, когнитологии); не подпадают ли снова психологи под обаяние дильтеевской
методологии, грозящей, как отмечает Ярошевский, «умертвить главный
жизненный нерв психологии как науки — принцип детерминизма и объ1
ективные методы» [18, с. 8 2 ]
Почему же данные проблемы снова стали обсуждаться? Дело
здесь не только в угрозе «дильтеевской дихотомии» или в новом натиске
физиологического редукционизма, главное, на наш взгляд, в другом. Устав строить теоретические системы, многие психологи обратились к
живой жизни, к практике (к тому же это совпало с социальным запросом общества): психологическому консультированию, организации
психотерапевтических групп, работе с родителями и подростками,
психологическому обеспечению досуга и спорта, научных исследований, проектирования, инженерной деятельности и т. д. Нередко молодые психологи дают такую оценку ситуации в психологии: психологических теорий можно построить много, но мы не знаем, что делать с
уже существующими, ведь почти каждая теоретическая школа претендует на адекватное представление и объяснение психического, одновременно утверждая, что другие школы или методологически несостоятельны, или же утеряли предмет психологии. Чем строить еще одну
новую теорию, лучше почитать Роджерса и организовать практическую группу.
Существен и другой момент: резко возросший интерес ко всему
кругу гуманитарных проблем, особенно вечных проблем человеческого
бытия, таким, как смысл жизни, судьба, назначение, смерть, жизненный путь, ответственность и т.п. В психологию хлынул поток новых теорий и дисциплин — новейшие учения социологии, культурология, герменевтика, средовой и ситуационный подходы и т. д. Снова оживились
надежды уже на основе этих дисциплин построить теорию личности.
Однако сразу возникает вопрос: как это делать. Сводить ли психические
феномены к объектам новых теорий (тогда психическое, действительно,
лишь эпифеномен, и прав Пиаже, утверждавший, что всякое психологическое объяснение раньше или позже заканчивается в другой дисциплине)2?
1
«А самих психологов,- писал еще 20 лет тому назад 11. Я. Гальперин,- эта
«реальная политика» приводит к тому, что в поисках реальных механизмов и
законов психических явлений они начинают заниматься чем угодно, только не
психологией» [8, с. 242].
2
Современный культурологический вариант этой точки зрения состоит в том, что
психология существует только на границе с другими дисциплинами, но не сама
по себе.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Или же идти по пути 3. Фрейда и К. Левина, стремясь построить естественнонаучный вариант теории личности? Или прислушаться к Ф.
Бассину, утверждающему, что хотя «редукция» на непсихологические
предметы необходима («эта форма объяснения, которая вытекает как
обязательная из основ методологии нашего подхода» [2, с. 119), но при
этом «необходимо и конструирование специфического, не сводящегося к
этим основаниям предмета психологии» [2, с. 120]?
Наконец, действительно, со счетов нельзя сбрасывать и путь
«понимающей психологии», намеченный Дильтеем, тем более что сегодня его подкрепляет интерес к гуманистической психологии и герменевтике.
Но как всегда развитие — противоречивый процесс: интерес к
гуманитарным проблемам в современной психологии сочетается с прямо
противоположными негуманитарными тенденциями. Натиск ползучего
эмпиризма, математизации, за которой полностью исчезает психологическое содержание, новейших форм физикализма и физиологизма (наподобие учения о роли двух полушарий головного мозга), вообще более широких естественнонаучных трактовок и вульгаризаций психического не
только не ослабел, но и, похоже, даже возрос. Дилемма весьма острая: пли
психология сохранит свой особый предмет, или будет низведена до роли
различных частных приложений самых новейших естественнонаучных
дисциплин типа когнитологии, теории информации и т. п.
Несколько упрощая, можно сказать, что до последнего времени
главенствовали два основных подхода к пониманию предмета психологии: естественнонаучный (здесь психика рассматривалась как естественный объект - гештальт, поле, когнитивные структуры и т. д.) и
деятельностный. Оба эти подхода сегодня подвергаются критике, а на
ведущую роль претендуют другие подходы — например, гуманитарный
и психотехнический.
Новая ситуация в психологической науке, таким образом, выводит к
двум основным группам проблем: первая достаточно традиционная — в
чем специфика предмета психологии и какова природа психического (но
решать их нужно заново), как психология должна относиться к своим
основаниям в других дисциплинах (проблема «редукционизма в психологии), на какой «образ» науки (научного познания) психология
должна ориентироваться (естественнонаучный, гуманитарный, дильтеевский и т.п.).
Вторая группа проблем относительно новая – каково соотношение между психологическими теориями и психологической практикой (психотехниками), нельзя ли строить психологию целиком как
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
прикладную психотехническую дисциплину и как в этом случае нужно мыслить природу психического 1.
Начать обсуждение этих проблем можно с анализа одного противоречия, которое легко видно со стороны, но, очевидно, не замечая внутри самой психологии. Некоторые крупные советские психологи, с одной
стороны, включают в систему психологического знания такие психологические школы и учения, как, например, бихевиоризм, фрейдизм и др.,
а с другой, отказывают им вообще или частично в способности адекватно схватить природу психического.
При этом обычно употребляются такие резкие оценки типа: «несостоятельность» традиционных представлений о предмете психологии
(Гальперин, 1976), «концептуальная несостоятельность» (Бассин, 1972),
«беспомощность» в объяснении психических умений (Ярошевский,
1987), «теоретический тупик», «абсолютизация» каких-то сторон психики или более мягкие, вроде того, что в других психологических школах
схватывались лишь отдельные грани или составляющие психического,
которое в целом, в своей сущности все же на раскрывалось. Возникает
вопрос: как такое может быть, в чем дело? Вероятно, с одной стороны,
трудно отрицать, что все крупные психологи – все же психологи, и это
очевидно, что с другой же – методологические соображения о том, что
есть научный предмет психологии, обязывают, заставляют отказывать
другим психологическим точкам зрения в истинности. «Истина одна, она
объективна, я знаю, что такое психика (это деятельность, ориентировка,
установка, значащие переживания, бессознательное и т.д.), следовательно, другие ошибаются».
Так или примерно так рассуждает психолог, воспроизводя при
этом естественный образ (идеал) познания. Именно, исходя из этого образа, говорят об объективных закономерностях в психологии, о детерминизме, о научном объяснении. Но даже в физике одна теория не всегда
более истинна, чем другая, альтернативная: так, волновая теория
1
Например, А.А. Пузырей пишет: «Первой реальностью для исследования в
рамках культурно-историчекой теории является не психика испытуемого, а само
действие по перестройке его психики. Если принимать во внимание только полюс испытуемого, и не учитывать факта искусственной перестройки психики с
помощью специально изготовленных и особым образом употребленных знаковых средств, то буде упущено главное. Никакого естественного процесса, никакого естественного движения на полюсе испытуемого здесь нет. Его только определенная последовательность, ряд актов реорганизации его психики, его поведения. Последовательность тактов развития…в качестве объекта исследования, в качестве минимального объекта изучения мы должны брать не естественные процессы функционирования психического аппарата, а системы психотехнических действий. [12, с.87].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
света оказалась дополнительна корпускулярной (теории истечения), хотя
свойства света как волны, казалось, противоречили свойствам его как
потока частиц. И уже совсем эти представления не работают в гуманитарной науке как объективная точка зрения включает в себя субъективные ценности ученого, а истина не одна, а их столько, сколько работающих в теоретических систем1.
Нередко кажется, что мы мыслим просто в предмете, а не следуем
какому-то идеалу научного познания, какой-то методологии. Это не так.
Научное познания обязательно предполагает ориентиры, правила, методологию, понимание того, что есть наука. Было бы неправильным думать, что в психологи реализуется лишь одна методология, только естественнонаучный «образ», идеал познания.
Анализ существующих психологических школ показывает, что в
психологии реализованы, по крайней мере, три или четыре идеала научного познания. При этом имела место интересная историческая эволюция. Первые психологические теории формировались в недрах философии и для ее нужд как своеобразное психологическое обоснование отдельных ее построений. Философы от Аристотеля до Канта наделяли
психику таким строением, которое позволяло объяснить, прежде всего,
механизмы научного познания2. Затем уже в XIX в. работы В. Вундта
открыли историю попыток естественнонаучного представления на принципиально новой основе, привели к созданию ряда известных психологических школ (гештальтпсихология, бихевиоризм, «теория поля» К. Левина, когнитивная психология). Наконец, начиная с разработок Дильтея,
развиваются психологические теории, имеющие гуманитарную направленность.
Попробуем теперь кратко охарактеризовать основные идеалы научного познания, используемые в психологии.
Первый идеал научного познания был развит еще Платоном и Аристотелем (будем его условно, по происхождению называть античным,
хотя сегодня он рассматривается просто как классический идеал научного познания). Именно в античной культуре с научным познанием была
связана установка на знании не явлений, а сущности. Реализация познавательного отношения приводит к выявлению объекта как такового, полаганию его, описанию в знании и понятиях. При этом, с точки зрения
1
Определенное замалчивание другими психологическими школами учения С.Л.
Рубинштейна объясняется иными мотивами. Прежде всего, этому учению часто
неосознанно отказывают в статусе психологической теории.
2
Современные философы постарались учесть и другие области жизнедеятельности человека (в сфере искусства, практической деятельности, нравственного
действия и т.д.).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ученого, мир явлений подчиняется миру сущности, (ления трактуются
как проявление сущности), знания описывают объекты и их строение.
«Основная задача науки, - пишет Д.М, Петрушевский, - преодолеть бесконечное разнообразия бытия путем переработки его в понятия [11, с. 7].
В научном познании создаются такие знания и объекты, которые в других практических контекстах и областях используются в качестве моделей и эмпирических знаний, т.е. «интеллектуальных инструментов»
практической деятельности. Однако в античной науке это обстоятельство игнорировалось, считалось к науке не относящемся. Поэтому не обсуждался и не включался в научное познание и эмпирический слой науки.
Античный идеал научного познания связывает науку, прежде всего
с теорией (в современном языке науковедения – с «теоретическом слоем» науки). В теоретическом слое выделяются идеальные объекты и теоретические процедуры (доказательства решения задач, построение теории и т.д.). В отличие от эмпирических объектов идеальные объекты
специфируются не относительно определенной практики, хотя и соприкасаются с ней, а относительно идеальной действительности – законов
природы (в античной науке – идей, сущности начал) (см. [16]).
Идеальные объекты и теоретические знания вводятся в науку с помощью стандартных теоретических процедур, регулируемых специальными правилами, нормами, законами. Совокупность (органон) этих правил, норм и законов (не противоречивости, исключительно третьего,
системности и т.д.) образует еще один слой научной деятельности – «оснований науки». Именно в основаниях науки формируется критерий
«строгости» научных процедур, задаются научные предметы и объекты
изучения, формируется научная онтология и научные картины мира.
Таковы самые общие, сущностные характеристики античного
идеала научного познания. В его рамках строятся и научное объяснение,
и теории, но не требований к экспериментальной проверке теоретических построений. Поэтому каждый ученый одни и те же явления (эмпирические закономерности и факты может объяснить по-своему, соответственно создать свою теорию) и каждая в античном смысле будет истинна. Нужно сказать, что достаточно много психологических теорий
строится именно в рамках античного идеала научного познания.
Например, хотя Л. С. Выготский и стремился построить психологию по естественнонаучному образцу (см. [6]), реально он развернул
психологическое знание, на наш взгляд, мало, чем отличающееся от
античных учений. Эксперимент же в школе Выготского — это не галилеевское испытание теоретических построений на прочность, а особый способ анализа.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Второй идеал познания — естественнонаучный, на него ориентируются многие психологи (но это не означает, что они его реализуют).
Прежде всего нужно сказать, что познание в естественных науках
удовлетворяет всем требованиям античного идеала и еще одному:
здесь познание специализировано, ориентировано на инженерию и
технику. В этом случае представление об истине включает в себя
не только требование теоретического объяснения явлений, но и
удовлетворение запросов, идущих от инженерной деятельности. Истинное знание выступает теперь условием практического действия,
как писал Ф. Бэкон: «... что в Действии наиболее полезно, то в Знании
наиболее истинно» [4, с. 200]. В научном познании инженерная деятельность учитывается как опосредованно (в понятии «Законов
природы», которые необходимо выявить и описать в природе, ибо в
соответствии с ними будут действовать технические машины и механизмы), так и прямо, в установках естественной науки Нового
времени на инженерные задачи. Чтобы реализовать подобную
познавательную установку, ученые Нового времени к идеальным
объектам присоединили еще один слой — объекты практики («реальные объекты»), поставленные в особые экспериментальные условия.
Настоящими пионерами в этой области, как известно, были Галилей и Гюйгенс. Первый сумел подчинить построение идеальных,
объектов отношениям между объектами практики, а сами объекты
практики трансформировать техническим путем в соответствии с
требованиями теории (чтобы их поведение полностью предсказывалось на уровне теории). Второй показал, как теоретические представления можно использовать для определения характеристик и параметров объектов практики при условии, что эти объекты являются
основными элементами инженерных орудий (машин), действующих в
соответствии с законами природы [13]. Таким образом, естественнонаучный идеал познания включает особую ценность — «использующий
принцип», задающий четкую связь способов построения идеальных
объектов теории с использованием теоретических знаний в инженерии.
Многие психологи хотели бы построить свои теории в соответствии с естественнонаучным идеалом, однако пока это никому не удается. Причина здесь в том, что, как писал Бассин, галилеевский эксперимент в психологии осуществить трудно, поскольку в лабораторных
экспериментальных условиях человек перестает быть человеком «...
изучать психологические феномены, — пишет он, — „изымая" их из
конкретной ситуации, которая их породила, и, перенося в „поле" классического лабораторного эксперимента, нельзя... „Значащее" переживание и система конкретных психологических отношений, в которую
оно естественным образом включено, нерасчленимы» [1, с. 111].
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Невозможность осуществления галилеевского эксперимента вовсе не означает невозможности использовать психологические знания
на практике. В принципе любое знание может стать руководством к
действию, другое дело — какой результат мы при этом получим. Психологические теории Фрейда, Берна или Харриса позволяют не
только объяснить поведение человека, но и лечить, вести группы,
т. е. действовать практически. Однако эти теории не являются естественнонаучными, они напоминают технические дисциплины и знания,
складывавшиеся до естественной науки. Действительно, если естественнонаучное знание должно быть обосновано как истинное, то техническое также — и в отношении эффективности (в контексте инженерных разработок). Если острие научной мысли, научного познания направлено каждый раз на новый случай, новый тип объекта, то
интерес технического познания несколько иной. Здесь, с одной
стороны, теоретическому описанию подвергаются большие классы
«однородных» объектов (технических устройств и машин), с другой —
постоянно ищутся соотношения и преобразования, позволяющие
свести сложные громоздкие задачи и расчеты к более простым,
изящным и разрешимым» (см. [14]).
Не напоминают ли представленные подобным образом технические дисциплины и знание многие психологические теории? В них
тоже строятся классе однородных объектов (например, все, сводящиеся к известной схеме «Взрослый, Родитель, Дитя»), присутствует
прямая ориентация на нужды практики, идет поиск преобразований,
позволяющих свести самые сложные случаи психического поведения к
схемам исходных однородных объектов. Вопрос лишь в том, в какой мере подобные психологические технические теории действительно помогают достигнуть тех целей, ради которых они создавались. Как известно
человек меняется под любым сильным воздействием, но как? Что здесь
считать критерием эффективности — вот в чем вопрос.
Третий идеал научного познания — гуманитарный (см. [15]). Несмотря ряд программных заявлений о связях между естественными и
гуманитария науками, они в настоящее время все же развиваются
обособленно друг друга. Еще М. Бахтин, с одной стороны, говорил
о том, что противопоставление (Дильтей, Риккерт) естественных наук
гуманитарным «было опровергнуто дальнейшим развитием гуманитарных наук», с другой — характеризуя специфику гуманитарных наук,
он подчеркивал, что в них изучаются уникальные объекты («неповторимые индивидуальности», «высказывания личности»), которые, по
Бахтину, по своей сущности не допускают «ни каузального объяснения, ни научного предвидения» [3, с. 285, 349]. Когда речь заходит о гуманитарной науке, то ее обычно представляют совершенно иначе, чем
естественные науки. В этом есть отчасти резон, поскольку
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гуманитарные науки удовлетворяют не естественнонаучному идеалу,
а античному. Однако гуманитарное научное познание имеет и специфические особенности.
Во-первых, познание в гуманитарной науке предваряют разные
ценностные отношения (связанные с разным пониманием исследователем природы изучаемого объекта, с разной ответственностью его перед жизнью). Поэтому каждый исследователь по-своему представляет
изучаемый объект и выделяет соответствующие этому представлению
стороны объекта и проблемы. Во-вторых, знания гуманитарных наук
являются рефлексивными, а их объект имеет рефлексивную природу
(мысль о мыслях, тексты о текстах и т. д.). В-третьих, объект изучения гуманитарных наук является в определенном смысле «жизненно «активным». Культура, история, язык, личность, творчество, мышление и другие объекты гуманитарных наук изменяются сами по себе
(развиваются) и активно относятся к гуманитарному знанию. Они
нередко изменяют свою природу в частности, в зависимости от того, что это знание утверждает. Знания гуманитарной науки создают
для таких объектов рефлексивное отражение, образ, которые они принимают или нет1. В-четвертых, на уровне явления (проявления, а не сущности) объекты гуманитарной науки выступают как «текст» (высказывание, знаковая система), касается ли это художественного произведения, культуры или поведения человека. Поэтому выйти к объекту
изучения можно лишь одним способом — построив такие теоретические представления (идеалы объекты, онтологические схемы, понятия),
которые объясняют подобные тексты. В свою очередь необходимым
условием этого является адекватное понимание и интерпретация таких
текстов («сначала понять, — говорит Бахтин, — затем изучить»).
Первое различие между гуманитарным и негуманитарным познанием особенно очевидно на начальных этапах построения научного
предмета. В отличие от естественнонаучного познания, где всегда наперед задан известный «использующий принцип», или античного, где
ценностные установки исследователя часто не рефлексируются, и
гуманитарной науке переход от жизненной и практической точки зрения к теоретической, как правило, является важнейшим моментом,
конституирующим познание. В психологии этот переход осознается как
движение от психотехнической позиции (психотерапевтической, педа1
«В гуманитарных науках, - пишет Г. Д. Гачев, - есть эта равнообъемность
объектов субъекта знания, человеческих дух и культура, ими созданные, познаются человечески» духом и культурой; и сам акт тихого познания есть
новый акт творчества в человеческом строительстве духа и культуры» [9, с.
123]
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гогической, инженерной и т.д.) к исследовательской позиции, от ценностей практического действия к ценностям научного познания. При
этом существенно меняется и предмет рассмотрения (не опыт и описывающие его эмпирические знания, а психика с ее законами). Второе
различие - необходимость задать и удержать в изучении особенности
гуманитарной онтологии, о которой мы здесь говорили. Третье различие
гуманитарный ученый должен постоянно следить, имеет ли он дело с
тем же самым объектом или последний уже изменился (сам или в
результате гуманитарного познания). Когда объект меняется (например, рефлексивно реагирует на теоретическое знание о нем), просто эволюционирует или же меняется подход исследователя к объекту, то начинается новый цикл гуманитарного познания, создаются новые интерпретации и психотехнические схемы. С их помощью формулируются эмпирические знания и закономерности, затем уже на их основе формируются идеальные объекты, теоретические знания, процедуры их
построения и, наконец, теория.
Гуманитарный исследователь не может быть просто объективным,
напротив, он заинтересованно относится к изучаемому явлению, ответствен за него, поскольку влияет на него своим познанием, он как бы
уступает изучаемому явлению часть своих прав (позволяет последнему
высказываться, «высвобождает место» для его развития и самодеятельности, останавливается в испытании природы явления, если последнее
этически неоправданно и т. п.).
Если иметь в виду конкретно психологию, то нужно отметить следующую закономерность: при своем формировании в XIX столетии
большинство психологов ориентировались на естественнонаучный идеал
познания, во второй период развития психологии — на античный идеал
(хотя, как мы уже отмечали, от античности идут психологические учения, представляющие собой психологические обоснования философии),
сегодня ценностные ориентации многих психологических школ смещаются в сторону гуманитарных наук (хотя, естественно, на каждом этапе
развития в отдельных психологических теориях можно наблюдать действие двух-трех установок сразу)1.
Однако мы не ответили на поставленный выше вопрос: как же относиться к разным психологическим школам и теориям, можно ли их
все считать психологическими? Можно, если они изучают человека,
1
Например, при построении первого варианта своей теории (схема трех
инстанций психики – сознательной, подсознательной и бессознательной) З.
Фрейд в своем творчестве реализовал сразу три идеала научного познания.
Как ученый Фрейд старался провести в своей деятельности естественнонаучный идеал, хотя чаще всего действовал только в пределах античного способа
научного познания. Вероятно, от Брейера Фрейд заимствует еще одну ценностную ориентацию – искусствоведческую, т. с. Гуманитарной науки (идея катарсиса, интерес к анализу шуток, каламбуров, описок и т.д.).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
индивидуальность и осознают себя как психологические теории (относят к психологической науке). Именно, выделение в Новое время
через «осмотр»,»дисциплину» индивидуальности человека, как показывает Фуко, приводит и к формированию и гуманитарных наук и
психологии [9 ].
Имея дело с этими реальными живыми объектами, как бы
они не выделялись, психологи могут получить эмпирические знания, наблюдать психические явления.
Возникает следующий вопрос: что относить к области психических явлений? И значащие переживания, и сновидения, и творческую
активность личности, и странные, неожиданные для самого человека
поступки, и особенности усвоения им учебного материала, и его деятельность — короче, любые проявления человека, индивидуальности,
интересующие психолога и подлежащие теоретическому объяснению.
Понятно, что в различных психологических теориях области психических явлений могут расходиться, не совпадать осмысляться по-разному.
В связи с постановкой вопроса о природе психики имеет смысл
вспомнить гипотезу Бахтина, сформулированную в конце 20-х годов:
«Действительность внутренней психики — действительность знака. Вне
знакового материала нет психики... психику нельзя анализировать как
вещь, а можно лишь понимать и истолковывать как знак» [7, с. 29]. Не
столько знак приспособляется нашему внутреннему миру, сколько этот
мир приспособляется к возможностям знакового обозначения и выражения (там же, с. 92). Отсюда следовало утверждение, что «психика в организме экстерриториальна. Это - социальное, проникшее в организм особи…знак, находящийся вне организма должен войти во внутренний мир,
чтобы осуществить свое знаковое значение» (там же, стр. 43).
Сходные идеи в это же самое время развивает и Выготский. Анализируя высшие психические функции, он пишет, что в этих функциях
«определяющим целым или фокусом всего процесса является знак и способ употребления... характер употребляемого знака является тем основным моментом, в зависимости от которого конструируется весь остальной процесс [5, с. 160]. Сам же знак и его значение формируется сначала
во внешне социальном контексте и лишь, затем усваивается (интериоризуется) во внутреннем плане психики (там же, с. 197).
Были ли эти идеи реализованы в психологии? И да, и нет. От программы ее реализации, как известно, большой путь: нужно иметь специальное (психологически ориентированное) учение о знаках (особый вариант семиотики), особую (психологически ориентированную) социологию, понять, как происходит проникновение социального в «организм
особи», как затем психика функционирует сама по себе, т. е. в естественном режиме, понять, какие ограничения на психические процессы накладывает своеобразие личности человека, и др. Сегодня можем
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
удовлетворить многие из перечисленных требований: существуют психологически ориентированные варианты семиотики и социологии, учение Гальперина о поэтапном формировании (одна из самых интересных
стратегий проникновения), различные теории личности, кроме того, социокультурный подход культурология, позволяющие приступить к объяснению того, как в разных культурах может происходить формирование
психики. Однако подчеркнем: только настоящее время сложились основные предпосылки, позволяющие реализовать программу Бахтина Выготского1.
Из этой же программы, как нам кажется, вытекает указание
оснований психологии: это психологически ориентированные семиотика, социология (а также социокультурный подход и культурология) и физиология. Анализ показывает, что обращаться к основаниям имеет смысл тогда, когда уже сформирована хотя бы гипотеза (концепция) психического, а еще лучше заданы собственно
психологические теоретические построения (идеальные объекты,
теоретические знания), причем на специфически психологическом
языке понятий (т. е. не в семиотике, социологии, физиологии, а
именно в психологии).В этом случае обращение к основаниям помогает решать дне основные задачи: обосновать (дополнительно
объяснить) собственно психологические построения (за счет сведения их к объектам и знаниям оснований, т. е. на территории семиотики, социологии, физиологии) и установим) границы и дополнительные характеристики теоретических психологических построений (с точки зрения оснований). Приращение психологического
знания и видения в обосновании их происходит в результате того,
что обосновывающие осмысления и построения образуют в предмете психологии второй слой описаний и представлений, выступающих в качестве методологических и эвристических средств
(«лесов», «опор»).
Вернемся к вопросу о природе психического. Психическое не
предполагает каких-то специальных предметных характеристик —
они могут быть разными (ориентировка, бессознательное, деятельность и т. д.), важно другое. Психическое изучается, если имеют
место: объяснение проявлений индивидуальной человеческой жизни, самостоятельные (психологические) теоретические построения
1
Нужно подчеркнуть, что значение работ Л. С. Выготского до конца так и не
понятно в современной психологии. Он был не только одним из создателей
советской психологии, в его исследованиях мы находим веер идей, которые до
сих пор питают творческую мысль ищущих психологов. Более того, творчество Выготского представляет собой своеобразный вызов для многих академически ориентированных психологов, успокоившихся в поисках истины на почве естественнонаучных и инженерных воззрений.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и обоснование этих представлений в семиотике, социологии или
физиологии. Нужно подчеркнуть, что в понимание природы психологической индивидуальности большой вклад внесли исследования
3. Фрейда, К. Юнга, различных направлений неофрейдизма, гуманистической психологии, а также представления, полученные в
психологической практике (построения Берне, Харриса, учение о
скриптах и т. д.). Эти работы способствуют постепенному формированию особого типа научного психологического объяснения. Его
особенность — обращение при объяснении или к индивидуальной
истории человека, или к различным другим сторонам его жизни.
Психика в этих исследованиях трактуется не столько как естественный объект, сколько как объект целостный, органический и одновременно уникальный в плане своего изменения в течение жизни
и в процессе функционирования.
В рамках подобного нового типа научного психологического
объяснения развиваются сегодня интересные индивидуальнотипологические исследования человека, его жизненного пути и
жизненных программ, индивидуальных смыслов и ценностей.
Пока наше рассуждение касалось той стороны психического,
которое вполне удовлетворяет парадигме научного познания. Но
есть еще и вопрос, заданный Дильтеем: можно ли изучать (объяснять) психическую жизнь или ее можно только понимать («постигать», «переживать»)? Эта дилемма нам кажется преувеличенной, в
первом приближении ее разрешил сам Дильтей: «При безмерной изменчивости содержания сознания всегда повторяются одни и те же соединения, и таким образом постепенно вырисовывается достаточно ясным
облик их. Точно так же все яснее, отчетливее и вернее становится сознание того, как эти синтезы входят в более обширные соединения и в
конце кои образуют единую связь. Всякое отдельное психологическое
познание есть лишь расчленение этой связи. Таким образом, здесь
непосредственно и объективно дана прочная структура и потому и в
этой области описание покоится на несомненном и общеобязательном
основании» [10, с. 40, 76]. По сути, здесь, да многих других местах своих
работ Дильтей обосновывает возможность не только постижения, но и
объяснения психической жизни. Другое дело, что этот тип объяснения и как учесть уникальное, неповторимое своеобразие каждого человека? Чем такое своеобразие задается? Может быть, интересами, направленностью человека, особенностями его жизненной энергии (активности), способом разрешения жизненных проблем, характером «старта»
человека (роддом, семья, воспитание), жизненными обстоятельствами?
Ясно одно: такое своеобразие не может изучаться кик тип, закономерность. Одновременно понятно и другое: человек, но состоит только из
одного своеобразия, он входит в культуру, общается с другими. Осуще-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ствляет деятельность и т. п., т. е. формируется под влиянием сил, действующих и относительно других людей. В этом отношении человек
является типом и подчиняется законам, как второй, так и первой
природы. Как же соединить эти два начала? Одно задается скорее как
произведение искусства (своеобразие человека мы можем лишь угадать,
сотворить, как художник картину), другое начало подчиняется всем
законам научного познания. Ответа на этот вопрос пока нет: мечта
Кнехта, героя романа Гессе «Игра в бисер», стремившегося соединить
точную науку с искусством, пока еще в гуманитарной науке не осуществлена. Но одно соображение может быть высказано. Как только складывается личность человека и осознается его «Я» (чаще всего это происходит в подростковом возрасте), уникальные особенности организации
человека могут стать и нередко становятся объектом его рефлексивной деятельности. В результате возникает особая «третья природа»,
для которой характерно действие «человека в человеке», причем ее
изменение подчиняется как логике уникального, так и закономерного
(тонкие эксперименты школы К.Левина, очевидно, были направлены
на изучение третьей природы). Может быть, только с этого момента
мы можем говорить собственно о психике современного человека?
Заканчивая обсуждение идеалов научного познания, реализуемых в психологии, еще раз вернемся к современной ситуации ее развития. Как мы уже говорили, психологию сейчас характеризуют:
ориентация на несколько разделов идеалов научного познания, общий сдвиг познания в области идеалов гуманитарной науки, создание
психологических технических дисциплин, подмена многих психологических исследований объяснениями в области оснований. В условиях, как нам, кажется, резко возрастают требования к методологическому обеспечению психологических исследований. Данная статья –
скромная попытка начать движение в этом направлении. Мы думаем,
что чем больше психологов и философов задумается над фундаментальными вопросами психологического изучения, тем больше от этого выиграет психологическая наука.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Бассин Ф.В. О развитии взглядов на предмет психологии // Вопр.
Психологии. 1971. С. 101-114.
2. Бассин Ф.В. Значащие переживания и проблема собственно пси
хической закономерности // Вопр. Психологии. 1972. №3. С. 105-124.
3. Бахтин М. Эстетика словесного творчества. М., 1969.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. Бэкон Ф. Новый органон. Л. , 1935.
5. Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М.,
1960.
6. Выготский Л.С. Исторический смысл психологического кризи
са// Собр. соч. М., 1982. Т. 1.
7. Волошинов В.Н. (Бахтин М.). Марксизм и философия языка. Л.:
Прибой, 1930.
8. Гальперин П.Я. Психология мышления и учение о поэтапном
формировании умственных действий // Исследования мышления в советской психологии. М., 1986. С. 236 – 278.
9. Гачев Г.Д. О возможном содействия гуманитарных наук разви
тию естественных // Методологические проблемы взаимодействия общественных, естественных и технических наук. М., 1981. С. 109 – 126.
10. Дильтей В. Описательная психология. М., 1924.
11. Петрушевский Д.М. Очерки из истории средневекового общест
ва и государства. М., 1922.
12. Пузырей А.А. Культурно-психологическая теория Л.С. Выгот
ского и современная психология. М., 1986.
13. Розин В.М. Опыт изучения научного творчества Галилео Гали
лея // Вопр. Философии. 1981. № 5 С. 73-86.
14. Розин В.М. Логико-методологический анализ этапов формиро
вания технических наук // Методологические проблемы взаимодействия
общественных, естественных и технических наук. М., 1981. С. 73 – 86.
15. Розин В.М. Специфика и формирование естественных, техниче
ских и гуманитарных наук. Красноярск, 1989.
16. Степин В.С. Становление научной теории. Минск, 1976.
17. Ярошевский М.Г. Предмет психологии и ее категориальный
строй // Вопр. психологии. 1971. №5. С. 110 – 121.
18. Ярошевский М.Г. В поиске интегральной схемы психической ор
ганизации человека (Л.С. Выготский и дильтеевская дихотомия) // Вопр.
философии. 1987. №12. С. 69 – 82.
19. Foucault M. Surveiller et purnir: Naissanse de la prison. P., 1975.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Задание 6
Прочитайте статью С.Л. Рубинштейна и ответьте на следующие
вопросы:
Какую проблему подчеркивает С.Л.Рубинштейн в качестве значимой для исследований в психологии?
Каковы возможности современного деятельностного подхода в
психологии ответить на вызов намеченной С.Л. Рубинштейном исследовательской проблемы.
С.Л.Рубинштейн
Принцип творческой самодеятельности
К философским основам современной педагогики
«Скажи мне, Сократ, изучима ли добродетель?» - этим вопросом
начинается Платоновский «Менон», и такова ли тема «Протагора». Отрицательный ответ, который дает на этот вопрос Платоновский Сократ,
приобретает особенную парадоксальность благодаря тому, что этот тезис
соединяется с другим, согласно которому добродетель есть знание, и даже опирается на него: добродетель есть знание, и добродетель не изучима. Само знание тоже не изучим, если только под учением понимать передачу и механическую рецепцию в готовом виде преподносимой «мудрости». Парадоксальность первоначального тезиса обнаруживает, таким
образом, необходимость иного определения самого развития учения и
реформы того отношения, которое им выражается. Говоря Платоновскими формулами: знание не сообщается как бы переливанием из одного
сосуда в другой (Symposium 175 D), учиться – знание самому у себя находить (Theaetetus, 150 D), овладевать своим собственным познанием
(Phaedo, 75 Е). Новейшее движение в педагогике привело к возрождению
этого положения Сократо-Платоновской педагогике. Учение мыслится
как совместное исследование: вместо догматического сообщения и механической рецепции готовых результатов – совместное прохождение
того пути открытия и исследования, который к ним приводит. Система в
основу которой было положено пассивное неприятие готовых результатов, копирование данных образцов – одна лишь бездеятельная и бесплодная рецептивность, - должна быть заменена системой, основа и цель
которой – развитие творческой самодеятельности. На основе творческой
самодеятельности субъекта стремится современная педагогика построить процесс и всю систему образования. Правомерность этой попытки и,
значит, судьба на принципе творческой самодеятельности построенной
педагогики зависит, однако, от решения иной радикальной философской
проблемы. Ее уяснению в данной связи посвящена настоящая статья.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как ни значительно, вообще, расхождение различных направлений
и систем по основным вопросам философии, в вопросе об отношении
между познанием и его предметом, определяющим истинное знание, неизменно и определенно выступаете еще одно господствующее воззрение.
Уже первое разграничение рефлексии между субъективным представлением, видимостью, иллюзией и тем, что признается объективным предметом, вещью, бытием, применяет и ясно обнаруживает тот критерий,
который проходит определяющим принципом через теоретикопознавательные концепции различных философских систем. Наивное
сознание принимает объективным миром, бытие окружающий нас мир
вещей, потому что, данный в чувственном восприятии, он представляется нам, когда, думая и действуя, мы сталкиваемся с ним, готовым без нас
и независимо от нас: он дан нам, а не создан нами; мы его как опыт испытываем, он нами воспринимается т.е. как будто пассивно приемлется,
а не конструируется – словом он не зависим от нас. Объективность бытия полагается в независимости от знания. Все дальнейшее развитие реалистических систем заключается в том, что все дальнейшее отодвигается
проводимая согласно этому критерию демаркационная черта: все большая сфера содержаний обнаруживала свою зависимость от субъекта сознания и соответственно этому все дальше отодвигалась сфера объективного бытия. Сначала разрез проводится в сфере чувственных качеств:
когда обнаруживается субъективная обусловленность некоторых из них,
они как «вторичные» качества отделяются от «первичных», которые одни относятся к объективному бытию (Локк). Когда затем обнаруживается , что и первичные качества так мало независимы от субъекта (Беркли),
бытие, объективность которого определяется его независимостью, отступает еще дальше. Так последовательно создаются понятия материи,
субстанции, трансцендентного абсолюта. Таким образом, содержание,
относимое к бытию, меняется, но критерий, принцип определяющий его
остается неизменный. Но если бытие в своем отношению к знанию определяется своей независимостью от него, то знание должно в своем отношению к бытию, предмету знания, определяться своей рецептивностью.
Позитивизм формулирует этот тезис с особой четкостью. Бытие он
принципиально отождествляет с данностью, а знание с рецептией этой
данности. Основной принцип эмпиризма, согласно которому истинное
знание только в опыте, в восприятии того, что дано в чувственном созерцании, есть лишь частный случай более общего принципа. Если эмпиризм ограничивает бытие чувственным опытом, то он делает это лишь
потому и поскольку предполагает, что только чувственность – чис
тая рецептивность, только ей предстоящее содержание – непосредствен-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ная данность. Но в основе его лежащий принцип, во имя которого эмпиризм проводит это ограничение, сам по себе шире; он остается неизменным, определяется ли познание как созерцание чувственное, интеллектуальное или мистическое, поскольку созерцание вообще означает: непосредственная данность бытия. Объективность знания полагается в независимости его предмета от познания. Общая задача познания, которое
всегда хочет познать то, что есть, так как оно есть, сводится здесь к
принципу: принимать то, что дано так, как оно дано. Принимать бытие в
его данности, брать предмет знания в том его содержании, которое дано,
т.е. не вносить ничего от себя – кажется, что это означает принимать в
неприкосновенности его самого, признавать его в его подлинном и непосредственном бытии. И поэтому представляется само собой разумеющимся, что познавать бытие так, как оно есть, это именно значит признавать то, что дано так, как оно дано. В таком случае истинное знание по
самому определению своему – чистая рецептивность.
Однако, если объективистические системы определяют объективное бытие независимостью от сознания, то из того же определения исходят и его предполагают системы субъективного идеализма и именно на
нем основывают они свою субъективистическую критику бытия, которая, разрушая его, превращает бытие в содержание сознания, мир – в мое
представление.
Общая схема такого построения выступает особенно рельефно в
трансцендентальном идеализме Канта. Основной тезис трансцендентального идеализма утверждает, что все бытие, доступное знанию, есть
лишь «явления», т.е. только представления, которые вне нашей мысли
«не имеют никакого в себе обоснованного существования»1. Это положение, которое превращает бытие, предмет знания, в производную
функцию обосновывающей его мысли – есть вывод, к которому приходит Кантовский анализ. Спрашивается: над каким объектом был он произведен? Из какого понятия бытия исходит тот анализ, который в результате приводит к трансцендентальному идеализму? Кант ограничивает бытие пределами чувственного опыта. «Чувственностью предметы
даются»1 - говорит Кант, и только таким образом, замечает он, могут они
нам быть даны. Если способность давать предметы и иметь своим содержанием сам предмет есть исключительное свойство чувственности,
то эта прерогатива ее должна покоится в самой природе чувственности и
в отличительных ее особенностях находить себе обоснование. Чувственность определяется Кантом как рецептивность1, т.е. как способность пассивного восприятия1. Предмет дан только в чувственном восприятии.
Исключительная особенность чувственности – ее рецептивность. Следовательно, предмет имеется только там, где есть рецептивность со стороны познания, и, значит, со стороны его содержания независимость его от
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
знания. Соответственно этому бытие отождествляется с данностью. Вопрос о существования вещи связан исключительно с данностью. Вопрос
о существовании вещи связан исключительно с вопросом о том, «дана ли
нам такая вещь»1. Итак, бытие, из которого выходит анализ Канта, это
данность чувственного опыта, содержание которого «дано до синтеза
рассудка и независимо от него», и понятие объективности, которое определяет для него предмет знания, это негативная идея независимости от
познания. Приступая к критическому анализу бытия, Кант должен
вскрыть и определить его содержание. При этом оказывается, что содержание чувственного опыта определяется как многообразие чувственных
данных. Но это многообразие данного в своей конфигурации обнаруживает наличие различных отношений и связей между его содержанием,
которые связывают их в комплексы и объединяют в единство объекта.
Однако, эти связи между содержаниями данного сами не суть данного
содержания. «Связь, - говорит Кант, единственное из представлений, которое не может быть дано объектом»1 и не может быть воспринято в нем.
Всякая объединяющая связь необходимо заключает в себе элемент конструктивности, и поэтому не может быть отнесена к данности. Таким
образом, все данное опыта представляет собой комплекс содержаний,
отношение которых и связь между которыми сами не суть содержания
того же комплекса. Дано многообразие чувственного созерцания, а связи
между этими данными содержаниями лежат вне данного. Данное не может поэтому в своем собственном содержании замкнуться в завершенное
в себе и потому самостоятельное целое. Оно предполагает больше, чем
оно в себе заключает а само таким образом выводит за пределы своего
содержания, ставит себя в зависимость от чего-то, что вне его и обнаруживает этим свою самостоятельность. Поэтому оно по справедливости
должно быть признанно явлением, которое не имеет «никакого в себе
обоснованного существования» kiene in sich gegrundete Existenz1. Оно
признается лишенным в себе обоснованного существования, потому что
оно не самостоятельно, и оно оказывается не самостоятельным в своем
содержании именно потому, что оно предполагалось независимым, т.е.
не включающим конструктивного содержания знания. Субъективизм, к
которому приходит критицизм, есть таким образом, результат того негативного понятия объективности, которым оперирует догматический объективизм и которое, как оказывается предполагает субъективистический
критерий, полагая объективность в независимости от данного. Независимость в смысле данности есть для объекта чисто внешнее, отрицательное отношение к чему-то другому – к познающему, не определяющее
положительного отношения его содержания между собой; поэтому данное, не созданное, воспринятое, не конструированное, в этом смысле не-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зависимое от познания, оно может быть не самостоятельно в своем содержании, в том, что оно есть. Независимость, в которой ищут критерий
объективности, есть лишь негативное выражение самостоятельности.
Самостоятельна же такая совокупность содержаний, все отношения между элементами которой сами суть элементы той же совокупности, так
что она замыкается в законченное целое, каждый элемент которого совершенно определен в пределах того же целого. Тогда это целое не имеет предпосылок вне себя; все ее предпосылки включены в самое систему,
и эта система имеет в «себе обоснованное существование». Объективность нужно, поэтому искать не в зависимости от чего-то другого, не в
этом отрицательном и чисто внешним для содержания объективного отношении, а в завершенности его собственного содержания, и определяется объективность какого-либо комплекса содержаний должна взаимоотношениями элементов того же комплекса. Объективно не то, что дано,
а то, что завершено.
Эта абстрактная идея системы, каждый элемент которой вполне
определен в пределах той же системы, может быть пояснена сравнением
с совершенством формы художественного произведения. Когда, знакомясь с каким-либо художественным произведением, читая, например,
роман, мы находим в нем характеристики действующих лиц, которые
автор дает от себя, мы всегда испытываем это как несовершенство художественной формы. Мы хотели бы, чтобы характер каждого действующего лица выявился из его взаимоотношений к другим действующим
лицам того же произведения, и он бы, значит определялся своими отношениями внутри того же художественного целого. Тогда действующие
лица живут своей собственной жизнью, тогда, - а не в том случае, когда
они копия чего-либо данного, воспроизведенного так, как оно было воспринято – они не являют как бы самостоятельную реальность. Художественное произведение тогда смыкается в законченное целое; в завершении его содержания создается самостоятельный «мир» художественного
произведения. Чем совершеннее художественное произведение, тем более самостоятельный «мир» она из себя представляет. Значит, чем значительнее творческая деятельность его создавшего, тем более самостоятельным целым является его творение. Это отношение художникатворца к его произведению может служить прототипом для определения
истинного отношения творческой деятельности субъекта к объективному
миру на основе намеченной здесь концепции объективности. Объективность какой-либо совокупности содержаний зависти не от того, входит
ли в состав его что-либо от меня исходящее и мной вносимое или нет,
значит, не от того, давно ли оно создано; воспринято или конструировано, а от того, замыкается ли оно в завершенное самостоятельное целое.
Тем самым преодолевается конфликт между объективностью и творчес-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кой самодеятельностью. Между ними не только нет антагонизма, объективность не только не исключает, она необходимо включает в себя элемент творческой самодеятельности. Не даром, когда искали объективное
бытие, основываясь на критерии независимости, нигде не могли его найти. Как не пытался реализм и вообще объективизм определить бытие,
как не отодвигал ее во все более отдаленную сферу, идеализм повсюду
настигал его и торжествовал над ним победу, доказывая, что его бытие
по истине только содержание сознания, его мир только мое представление. Реализм, вообще объективизм, построенный на этой основе, всегда
оказывался догматизмом, а критицизм приводил к субъективному идеализму. Оба они оперировали тем же понятием бытия, и на основе его
создавался неразрешимый конфликт между ними. Нет и может быть
восприятия, как формы познания, которое было бы чистой рецептивностью и которому дано было бы объективное бытие, некоторое самостоятельное целое. Рецептивность, которая лишь приемлет данное – некоторый конгломерат, выделенный случайным сечением через сферу бытия –
всегда должна считаться с возможностью того, что она имеет перед собой не самостоятельное целое, не объективное взаимоотношениями своего содержания, определенное бытие, потому что рецептивность со стороны субъекта, коррелятивная независимости со стороны объекта, означает, что предмет является для знания внешней данностью. Но он становится внешним для знания, поскольку элементы его содержания внешние друг для друга и друг в друга не включаются. А это означает, что
отношения, содержания данного объекта определяющие, лежат вне этого
объекта.
Рецептивность поэтому имеет перед собой только «явления», которые не имеют в себе никакого обоснованного существования; ее мир
только мое представление. В самостоятельном целом каждый элемент
должен определяться своими взаимоотношениями внутри того же целого. Такое целое по своему определению конструктивно. Значит, объективное бытие необходимо включает в себя элемент творческой конструктивности.
Таким образом, преодолевается конфликт между объективностью и
конструктивностью знания. Объективное знание не должно быть восприятием или созерцанием непосредственной данности. И так как объективность не заключается в рецепции данного, то признание конструктивности знания не приводит, как это было у Канта – от критицизма к
субъективизму, к «трансцендентальному идеализму», и все же в философской концепции знания получает признание тот элемент его, который
выявляется выразителем научности науки, воплощая ее критический дух
– исследование, которое никогда не есть принятие данного, а наоборот,
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преодоление данного, установленного до исследования во имя новых
результатов исследования. Объективизм не осужден быть догматизмом,
критицизм – субъективизмом. Заостряя этот результат в соответствующей формулировке можно сказать:
Лишь когда со стороны субъекта есть акт творческой самодеятельности, его объект – самостоятельный мир, объективное бытие1. Каждый
«акт» рецептивности – восприятие «явлений», не имеющих никакого в
себе обоснованного существования; каждый акт, в котором выстраивается передо мной мир, есть акт творческой самодеятельности: я непрерывно его воздвигаю, а он, законченный, передо мной. Объективизм, который познает то, что есть так, как оно есть, не пассивизм, который приемлет то, что дано так, как оно дано.
Творческая самодеятельность получает таким образом свое место в
мире. И не исключена уже возможность строить педагогику на ее основе.
Однако, признание педагогического значения творческой самодеятельности заключает в себе еще предпосылки , требующие радикального
преобразования общераспространенного представления о взаимоотношении субъекта и его деяний. Согласно этому представлению, которое
Кант закрепил, дав ему метафизическое выражение в своем учении об
интеллигибельном характере, субъект мыслится как виновник или источник своих деяний, в которых он обнаруживается и проявляется. Направляясь на объект, который они определяют и создают, деяния исходят
от субъекта. Но если субъект лишь проявляется в своих деяниях, а не
ими также сам создается, то этим предполагается, что объект есть нечто
готовое, данное до и вне своих деяний, и, значит, независимо от них. Таким образом, субъект, как виновник своих деяний, определяет свои деяния, сам не определяясь ими. Так как он в них только проявляется , а не
ими созидается, деяния не входят определяющим фактором в его построение, они не включаются в него. Личность во всем многообразии
своих проявлений не может поэтому сомкнуться в одно внутреннее связное целое. Она разлагается на две гетерогенные составные части. Субъект – это то, что в личности есть она «сама», остается за деяниями, как
его проявлениями; он им трансцендентен. Ее единство распадается. Деяние, не входя в построение самого субъекта, теряет внутреннюю связь с
ним. Утрачивая связь с субъектом, деяния тем самым теряют связь между собой. Личность в итоге представляет из себя действительно только
«пучок» или «связку» (Bundle) представлений. Трансцендентальная концепция Канта своими следствиями возвращает к эмпирической концепции Юма. Гибельная в своих последствиях, разрушающих единство личности, эта концепция логически несостоятельна в своих основах. Единства не просто исключается; напротив, оно предполагается, но не осуществляется. Деяния мыслятся отнесенными к определенному субъекту:
они его деяния. Но не входя со своим содержанием в построение, в со-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
став его, они не определяют этого субъекта. Эта отнесенность их к нему
не проведена в него самого, т.е. в его содержание. Она предполагается и
утверждается, но это утверждение не оправдывается, поскольку это отношение по самому характеру своему не может быть установлено объективно, т.е. взаимоотношениями деяний и субъекта, взятых в их собственном содержании. В этом заключается логическая несостоятельность
трансцендентности – интеллегибельности характера – как и всякой вообще трансцендентности, а не в том, что она не чувственная эмпирическая данность. И в этом же заключается несостоятельность популяционной концепции о данном чувственном созерцании, готовым до и вне
деяний субъекта, в своих деяниях только проявляющимся, структуру которой Кантовское учение об интеллегибильном характере воспроизводит, давая ей лишь метафизическую транскрипцию.
Таким образом, видеть в деяниях только проявление субъекта, отрицать обратное воздействие на него значит разрушать единство личности. Бывают, конечно, деяния, которые не определяют характера личности и не включаются в то целое, в котором заключается личность. Но
должны быть и такие, которые ее построят; иначе не было бы ее самой.
Итак, субъект в своих деяниях, в актах своей творческой самодеятельности не только обнаруживается и проявляется; но в них созидается и определяется. Поэтому тем, что он делает можно определять и формировать его самого. На этом только зиждется возможность педагогики, по
крайней мере, педагогики в большом стиле. Большие исторические религии понимали и умели ценить эту определяющую силу действий. И
культ был ничем иным, как попыткой посредством организации определенных действий породить соответствующее умонастроение. Но концепция абсолютного, на которой основывались исторические религии, до
сих пор плохо мирилась с реальным участием человека в творческой
деятельности абсолюта. Поэтому действия, которые должны были служить проводниками божественного воздействия на человека, могли быть
лишь символическими актами: как деяния, они были чисто фиктивны.
Организацией не символизирующих и уподобляющих, а реальных творческих деяний определять образ человека – вот путь и такова задача педагогики. Деятельность, определяющая объект, над которым она сама
производится, определяет тем самым и субъект, который ее производит;
работая над ним, он определяет не только его, но и себя. Индивидуальность большого художника не только проявляется, она и созидается в
процессе творчества. Так, вообще, отличительная особенность всего органического: функционируя, организм сам формируется. Создавая свое
произведение, художник тем самым создает свою собственную эстетическую индивидуальность. В творчестве созидается и сам творец. Лишь в
созидании из тех обломков и осколков человечества, которые одним нам
даны, этического, социального целого созидается нравственная лич-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ность. Лишь в организации мира мыслей формируется мыслитель; в духовном творчестве вырастает духовная личность. Есть только один путь
– если есть путь для создания большой личности: большая работа над
большим творением. Личность тем значительнее, чем больше ее сфера
действия, тот мир, в котором она живет, и чем завершеннее этот последний, тем более завершенной является она сама. Одним и тем же актом творческой самодеятельности создавая и его и себя, личность создается и определяется, лишь включаясь в ее объемлющее целое. Завершенная индивидуальность не значит изолированная единичность.
Примечание:
Размышления об объективности, приводимые в этой небольшой,
случайного происхождения статье заимствованы мной из главы П: «Идея
знания» моей работы. Заимствования эти представляют из себя краткие,
но местами текстуальные выдержки. Я поэтому считаю нужным это
здесь оговорить, хотя и не знаю, когда мне представиться возможность
эту работу напечатать.
Вопросы философии - 1989,№4 – стр.89-95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Задание 7
Обратившись к статье В.И. Слободчикова, обсудите следующие
вопросы.
Какие значения может приобретать понятие «деятельность» в русле различных психологических исследований»?
Как различает автор логико-методологический и собственно психологический «деятельностный» подход?
Какие категории и почему автор статьи выделяет в качестве «предельных» категорий для современного гуманитарного знания?
Какие новые ракурсы открываются в русле «антропологической
трактовки деятельности человека?
В.И. Слободчиков
Деятельность как антропологическая категория
(о различении онтологического и гносеологического статуса
деятельности)
В современном человекознании понятие деятельности продолжает
играть ключевую, методологически центральную роль, поскольку с его
помощью делаются попытки дать универсальную характеристику либо
всего человеческого мира - и классической немецкой и марксистской
философии, либо внутреннего мира конкретного человека, по преимуществу - к советской психологии. В любом случае категория (деятельности возводится в ранг всеобщих, предельных абстракций), которые, по
словам Э.Г. Юдина, "соединяют в себе эмпирическую достоверность с
теоретической глубиной и методологической конструктивностью" (11, с.
249).
Однако именно эта содержательная неоднозначность категории
деятельности порождает множественность ее интерпретаций, смешение
философского, методологического и собственно психологического планов анализа, неразличение специфики проблем, решаемых на каждом из
этих планов, а соответственно неразличение и специфики средств их решения. Так, до сих пор недостаточно определен понятийный статус (целого ряда терминов, близких к понятию "деятельность", например, "жизнедеятельность", "поведение", "работа", "труд", "занятие", "практика",
"дело" и др.). Все эти лова широко используются при характеристике
человеческой реальности, но где само слово деятельность фактически
оказывается лишь общим именем разнородных форм человеческой активности.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В контексте собственно научного познания можно выделить, как
минимум пять разнородных толкований данной категории, которые Э.Г.
Юдин рассматривает в качестве с основных функций, определяя деятельность как:
- объяснительный принцип - понятие, выражающее универсальное основание человеческого мира;
- предмет научного изучения, т.е. нечто расчленяемое и воспроизводимое в теоретической картине определенной научной дисциплины
(социологии, психологии, педагогике. лингвистике и др.);
- предмет управления - то. что подлежит организации в систему
функционирования (или) развития;
- предмет проектирования - т.е. выявление и разработка способов
и условий сализации определенных (новых) видов деятельности;
- ценность, т.е. ее место и смысл в различных системах культуры
(11. с. 250).
По слонам Э.Г. Юдина, этот перечень не исчерпывает весь список
возможных функций; важно было показать различие предметных содержаний, стоящих за каждой из них, их взаимосвязь и различие, а главное
— их очевидную разновременность появления на исторической сцене в
качестве особых объектов теоретического анализа.
Понятно, что вырабатываемые для разных объектов, при разных
исследовательских позициях представления о деятельности (каждое из
которых может быть вполне научно обоснованным), необходимо было по возможности — убедительно синтезировать в целостное и непротиворечивое представление о "деятельности вообще", а соответственно - перейти к построению общей теории деятельности, что в качестве генеральной задачи ставил перед собой Г.П. Щедровицкий (10). Однако опыт
рационального изучения деятельности в качестве специфического целостного объекта хотя и позволил выявить целый ряд его структурных характеристик, но сегодня они предстают в виде двух непересекающихся,
параллельных рядов: структур массовой деятельности (в форме различных социальных производств) и структур частной (приватной) деятельности отдельного индивида.
Достаточно сопоставить ряды понятийных расчленений категории
деятельности в методологии (школа Г.П. Щедровицкого) и психологии
(школа Л.Н. Леонтьева), чтобы окончательно перестать понимать, о какой (чьей и в каком месте выполняемой) деятельности идет речь; и уж
тем более теряется всякая возможность выстроить конструктивное представление о ней в целях решения целого ряда фундаментальных проблем
современной психологии (развитие человеческих способностей, профессиональная компетентность, содержание образования - список можно
продолжить).
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ситуация еще более усложняется, когда исходной точкой анализа
становится философское представление о "деятельности вообще", когда
она рассматривается как нечто реально существующее в универсуме человеческого мира, как факт бытия человека, а не только в качестве одной
из мыслительных абстракций этого мира. Даже здесь можно фиксировать, по крайней мере, четыре наиболее общих, но разных смысла, которые обычно вкладываются в это понятие; деятельность представляется,
например, как:
- совокупность результатов и последствий - продуктов, достижений, произведений и т.п.; в этом понимании деятельность предстает
либо как массовое производство, либо как индивидуальная продуктивная деятельность;
- процесс преодоления трудностей, как общий способ решения
проблем и задач, как совокупность средств их решения, в этом смысле
деятельность предстает как труд в истинном значении этого слова;
- процесс самоизменения человека в ходе изменения обстоятельств своей собственной жизни; так понимаемая деятельность - это
самодеятельность, пространством которой является "мое"свободное
время;
- всеобщий способ отношения сообщества людей к условиям
своей жизни (вне своей конкретной результативности), как всеобщая
форма практики во всей ее культурно-исторической развертке; здесь
деятельность - практикование бытия человека, деятельное преображение
человеческой реальности, превращение ее в действительность (см. более подробно— 1, 3).
Именно этот смысл деятельности как практики необходимо, на
мой взгляд, и сделать первым предметом специального, собственно —
категориального
анализа,
но
не
столько
в
философскомировоззренческом или узко-социологическом его аспектах, которые
достаточно хорошо проработаны в марксистской философии и методологии, а прежде всего - в его человеческом, антропологическом измерении (У).
В рамках антропологической парадигмы, которая еще только складывается в гуманитарной психологии, и предметом которой является не
психика, а субъективная реальность, невозможно обсуждать представления о деятельности как о натурально существующих, налично данных и
очевидных формах активности человека, а прежде всего потому, что любая категория, любое - даже конкретное понятие о сути человеческой
реальности (а понятие деятельности претендует ни главенствующее положение и ряду других онтологических категорий) снос подлинное содержание получает именно в контексте самой этой реальности. В противном случае, мы с неизбежностью будем плутать и их частных формах
и фантазийных толкованиях. Соответственно. Как будет задано пред
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставление о специфике бытия человека - и именно человека - такую интерпретацию частных понятий о его конкретном бытии мы обретем (в
том числе - и о деятельном бытии человека).
Будем исходить из того, что человек изначально существо сознательное - способное отдавать себе отчёт о сделанном (т.е. рефлексивное), и деятельное (способное к осознанному преобразованию). По словам С.Л. Рубинштейна, сознание и деятельность есть основополагающие характеристики человеческого существования, конституирующие саму его человечность (7). Несомненно, что эти две фундаментальные "опоры" бытия человека в мире, столь убедительно утвержденные в свое время С.Л. Рубинштейном, резко проблематизировали отражательно-познавательный образ психики в традиционной психологии.
Сознание переставало быть лишь совокупностью знаний человека о мире
(наиболее фундаментальная критика подобной позиции содержится в
работах В.П. Зинченко М.К. Мамардашвили (2) и A.M. Пятигорского):
соответственно, и деятельность как научно-психологическая (объяснительная) категория переставала отождествляться с разными формами
активности человека. Онтологический статуе сознания и деятельности
человека не позволял исследователю успокаиваться на бесчисленном
множестве рассудочно-феноменологических банальностей, выдаваемых
за объективные их характеристики.
Однако, как известно, наличие двух опор любую вещь делает
принципиально неустойчивой; думаю, неслучайно появление в свое время ряда серьезных работ, в которых делались попытки определить эту
недостающую - третью - опору (см.. например. 5, 6). На этом моменте
следует остановиться особо. Среди множества характеристик человеческой жизни недостаточно, на мой взгляд, учитывается одно фундаментальное обстоятельство (вернее, оно учитывалось, но из него не делали
основополагающего вывода): это то, что живет человек, прежде всего в
системе реально-практических, живых, а не абстрактно-социальных связей с другими людьми. Нигде и никогда мы не увидим человека до и вне
его конкретных связей с другими - он всегда существует и становится в
общности и через сообщество.
Еще К. Марксом было показано, что родовой, всеобщий характер
человека и его деятельности имеет своим реальным источником и эквивалентом общественность человеческого отношения к миру. "Общественность - это не обобщение сходного в индивидуальных человеческих
отношениях к действительности, а исходное реальное основание, которое выражает человеческую природу как таковую" (3, с. 68). И далее "общественность не менее реальна, чем индивиды, хотя сама но себе она
не действует, не производит, но представляет собою способ деятельнос-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ти, аккумулированный конкретными субъектами и реализуемый ими"
(Там же, с. 69). Именно "общественность", а с нашей позиции - событийная общность людей (см. об этом специально - 8) есть онтологическое основание человечности человека, а не простое многообразие форм
коллективности или совместной деятельности как частных обликов этой
общности.
Принципиально важно в данном случае сопоставить вышеобозначенную точку зрения с позицией Г.П. Щедровицкого (да простит мне
читатель обильное цитирование). Так, он пишет, что работы Г.В.Ф. Гегеля и К. Маркса утвердили другое понимание деятельности, согласно которому "человеческая социальная деятельность должна рассматриваться
не как атрибут отдельного человека, а как исходная универсальная целостность, значительно более широкая, чем сами "люди". Не отдельные
индивиды тогда создают и производят деятельность, а наоборот: она сама "захватывает" их и заставляет "вести" себя определенным образом... Каждый человек, когда он рождается, сталкивается с уже сложившейся и непрерывно осуществляющейся вокруг него и рядом с ним деятельностью. Можно сказать, что универсум социальной человеческой
деятельности сначала противостоит каждому ребенку: чтобы стать действительным человеком, ребенок должен "прикрепиться" к системе человеческой деятельности"(курсив мой. - B.C.) (10. с. 241-242;) и т.д.
Не буду специально доказывать, что отождествление категорий
"человек" и "индивид" совершенно неправомерно именно в контексте
философии К. Маркса, для которого "человек - непосредственно родовое
существо", т.е. одновременно и противоречиво совмещающее в себе индивидное и родовое бытие. Именно поэтому, как пишет В.П. Иванов,
"индивиды не потому становятся людьми, что выполняют определенный
круг необходимых для общества деятельностей, напротив, они способны
выполнять эти деятельности лишь при той общей предпосылке, что они
люди. Эта их человеческая сущность образована генезисом человечества,
а не его наличной исторической практикой" (курсив мой. - B.C.) (3. с.
69).
Таким образом, можно утверждать, что эти три категории - общность, сознание и деятельность - являются предельными, не выводимыми ни из каких других: они являются всеобщими способами бытия
человека, способами его жизнедеятельности, задающими и весь универсум собственно человеческих характеристик этого бытия (в том числе - и
его собственно психологических характеристик). Важно специально
подчеркнуть, что все три основания взаимно полагают друг друга, здесь
- все во всем: они одновременно являются и следствиями, и предпосылками друг друга, сохраняя при этом свою сугубую специфику.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С этой точки зрения бессмысленно, например, выводить природу,
онтологические характеристики человека
только из трудадеятельности, как это делали марксисты, так как труд, вне общественных форм жизни человека и объемлющих ее форм сознания, оказывается
буквально пустым звуком. Даже в своей сугубо индивидуальной форме
социальность и осознанность деятельности обнаруживают себя в способах действия, мышления, отношений, которые не являются изобретением отдельного индивида, а оказываются уже освоенными способностями
других людей (именно людей, не социальных мегамашин, к которым
нужно специально "прикрепляться"). Конечно, все эти способности, так
или иначе, уже отложились и фиксировались в предметах культуры, в
устоявшихся сценариях жизнедеятельности (обрядах, обычаях, ритуалах), в орудиях и механизмах, в языке и др., но вне человеческой общности они остаются всего лишь "сырой материей", неудобоваримыми – как,
например, для животных - обстоятельствами их жизнедеятельности.
В контексте рассматриваемой в данной статье проблемы предметом категориального анализа является только деятельное бытие человека, деятельность как практика его жизни, поэтому рассматриваемые далее конкретные понятия этой общей категории имеют не узко психологический смысл, а продолжают сохранять свой категориальный статус. Конечно, многие из них в пределах нашего профессионального сознания
уже достаточно "психологизированы" - как бы выстроены из "материи
психического". Но это иллюзия, они привлечены в конкретную психологию из других понятийных систем (философии, методологии) в качестве
средств понимания, описания и объяснения. Это вполне законная процедура, если не смешивать, не отождествлять их происхождение, их собственное содержание с их функциональным использованием в конкретном
психологическом исследовании.
Начну поэтому с главных конституирующих характеристик деятельного бытия человека. Во-первых, именно потому, что деятельность
есть онтологическая категория человеческой реальности (а не частная
форма его активности), она всегда субъектна; во всякой деятельности
есть свой хозяин (собственник), автор (творец) и распо- в противном
случае это просто объективированный, обезличенный процесс типа "холодает", "светлеет" и др.: процесс есть, а хозяина нет.
Другое дело, что очень часто неочевиден субъект конкретной деятельности, и она видится только в качестве процесса. Либо индивидуальный субъект лишь думает, что он действует сам, а фактически он "говорящее орудие" чужой деятельности, хозяин которой анонимен и
манипулирует первым в своих целях (таким анонимным субъектом может быть взрослый для ребенка, учитель для ученика, начальник для
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
подчиненного, в том числе - и социальная структура для своих функционеров).
Во-вторых, деятельность всегда предметна (или по-латыни - объектна); это ее свойство указывает на то, что деятельность всегда разворачивается в некотором уже предсуществующем пространстве, поименовать которое можно по-разному. Деятельность подчиняется неким
объективным условиям своего протекания: она пластична и сообразна
относительно своего объекта: она секторальна (направлена) и телеологична (целесообразна). Не бывает беспредметной и бесцельной деятельности, как может быть беспредметным простое рефлекторное движение.
Эти базовые характеристики, детерминанты "деятельности вообще" как раз и задают простую и всеобщую формулу практики: "субъект
— деятельность - объект" (более распространена ее редуцированная
форма: "S - О"). Однако данная схема хотя и очевидна в своем предельном обобщении, но далеко не однозначна в своем содержании, состав и
строение которого и необходимо выявить в специальном анализе.
Так, в этой формуле категория "субъект" и категория "объект" продолжают рассматриваться вне деятельности, отдельно от нее, нагружаются самыми разными, но не деятельностными смыслами. Предполагается, что деятельность всегда уже есть, существует натурально и сама по
себе: более того - между нею и субъектом существует своеобразная
"предустановленная гармония". С одной стороны, деятельность уже так
устроена, что субъект может к ней "прикрепиться" в качестве какоголибо из ее элементов, и через это прикрепление впервые встретиться с
противостоящим ему объектом; но с другой стороны - собственное
строение субъекта таково, что позволяет ему быть обладателем и полновластным распорядителем деятельности и с се помощью строить и преобразовывать любые объекты. Если даже это и понятно, то как это возможно?
Несомненно, что абстрактно-объективистские модели массовой
либо частно-индивидной деятельности вряд ли способны ответить на
этот вопрос. Следует думать, что в ауре практикования человеком собственного бытия его субъектность должна быть представлена, прежде
всего, как действительная (деятельностная), а не бытийная (оптическая) категория; она должна входить как сущностная составляющая в
общую структуру деятельности. Но также и объект - он не вне деятельности, не то безразлично-пассивное, на что она направлена, а то, чем она
задана и определена (ограничена и отграничена).
Однако, в двух наших самых фундаментальных теориях деятельности субъект и объект претерпели странную судьбу; в психологической
(Л.II. Леонтьев - 4), например, субъект оказался полностью растворен
ным в потребностях и мотивах отдельного индивида, а объект - в его
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
идеальных представлениях о цели и условиях своих действий: в другой
теории - методологической (Г.П. Щедровицкий - 10) - наоборот, субъект заместился целями и задачами общественного производства, и где
сам индивид оказался лишь одним из условий (средств) этого производства, а объект - его материалами и продуктами.
Правда, чтобы быть справедливым, отмечу, что высочайшим достижением двух этих теорий явилось то, что именно в них впервые, притом достаточно полно были выявлены и понятийно оформлены наиболее
важные деятельностные категории (способ, средство, метод, операции,
цели, задачи, мотивы, условия и др.), позволяющие принципиально поновому строить теоретические объекты исследования социальных и социально-психологических систем.
Более того, именно в работах Г.П. Щедровицкого впервые был
глубоко поставлен вопрос о нормирующем характере общественного
производства: в силу того, что уже сложившаяся, институализированная
и достаточно устойчивая массовая деятельность является объемлющей
для всех ее участников, она имеет для каждого из них нормативный, а
не казусный статус. Несомненной заслугой методологического анализа
явилась также выработка представления об одновременном рассмотрении универсума деятельности в трех планах: в пространстве категорий
мышления (как предельная онтология), в мыследе.ятельности и мыслекоммуникации (как пространство норм, средств и правил действия) и
пространстве индивидуальных форм деятельности (как реальнопрактических способом жизнедеятельности человека).
Именно с этого уровня анализа категории деятельности возможно
грамотно и точно формулировать собственно психологические проблемы: во-первых, становления не просто активного, а деятельного существа (в онто- и профессиогенезе), где необходимо специально обсуждать
вопрос о "снятии" и "интериоризации" нормативной структуры деятельности, чтобы действовать (данная проблема достаточно интересно обсуждается в работах Н.И. Непомнящей, И.Б. Даунис и др.); а во-вторых становления самодеятельного существа, где впервые возникает вопрос
об освоении всего универсума деятельности, во всех его планах, чтобы
быть способным к проектированию, организации и управлению своей
деятельностью, а значит - становиться подлинным субъектом собственной жизнедеятельности.
К сожалению, выявленные в философско-методологических и психологических исследованиях деятельностные категории оказались для
научных школ А.Н. Леонтьева и Г.П. Щедровицкого некими монтажными блоками (деталями), из которых можно было строить разные конструкты деятельного бытия человека для разных социальнопрагматических целей; иными словами, они стали своеобразными типо
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
графскими наборными "кассами", с помощью которых можно было составлять самые разные и безразличные друг к другу тексты. Очевидно,
что это слишком узкий и достаточно плоский функционал деятельностных категорий. По сути предложенные в свое время Г.П. Щедровицким
и А.Н. Леонтьевым обобщенные структуры деятельности - это скорее
рассудочно-умозрительное упорядочивание представлений о деятельностных категориях (причем - достаточно сильно психологизированных
у одного и социологизированных у другого) в виде неких блок-схем, нежели действительная структура, внутренний строй самой деятельности.
По этой же причине оказалось практически невозможным выявить подлинные механизмы "присвоения" этих обобщенных структур деятельности отдельным индивидом, а соответственно - осталось глубокой тайной:
как же беспомощный ребенок становится самодеятельным человеком.
Сегодня речь должна идти о создании алфавита и грамматики
человеческой деятельности, о ее действительно нормативной (а не
обобщенной только) структуре, чтобы человек мог сам говорить о своей
действительности языком деятельности, а не социальные системы или
психологические силы - вместо него. Только в этом случае человек обретет способность быть автором своей деятельностной речи, распорядителем и организатором своей собственной деятельности. С общеметодологической же точки зрения здесь нужны правила выведения, а не полагания основных деятельностных категорий.
Вернемся поэтому к исходной редуцированной формуле деятельности как практики: S - O. Уже на уровне простой семантики легко
увидеть многосоставность всех категорий, входящих в данную формулу.
Так, латинское слово "subject" включает в себя "sub" - под, до: и -"ject" –
акт, акция, действие. И если "ject" имеет точечное, далее неразложимое
значение, то в слове "sub" можно выявить, по крайней мере, два сопряженных смысла; первый смысл - еще "до" и "вне" действия - предполагает некоторую энергию, источник, основание только возможного и совсем неопределенного действия. Поименуем этот смысл как "ресурс"
потенциально возможных действий (или - как совокупность этих ресурсов).
Однако нечто по имени "sub" в то же время каким-то образом уже
сопряжено и с этим возможным действием, а значит, к отношении к нему имеющиеся ресурсы должны быть как-то, и соответствии с некоторым принципом, сорганизованы, так как разные действия предполагают
не только разнокачественные ресурсы, но и по-разному структурированные; и это особый, второй, смысл, который можно поименовать как
"мощность" возможного действия или - более точно — как его "потенциал". Соответственно, формула "S" в своей смысловой расшифровке
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
может выглядеть следующим образом: S = Ресурс - Потенциал - Действие, где ресурсы (прямо по словарю) -разного рода источники возможного действия, а потенциал - структурированный ресурс определенной
мощности.
Аналогично, и латинское слово "object" также включает в себя, по
крайней мере, два самозначимых слова: "оЬ" - вокруг, вне: и "ject" - действие; иными словами, "object" - это не только то, что вокруг и вне действия, не только пространство его осуществления, но и само действие.
Тогда формула "О" в соответствующей расшифровке может выглядеть
следующим образом: О = Пространство обстоятельств и условий Действие; или - реальное действие в пространстве обстоятельств и условий.
Уже на основании двух этих формул можно выстроить достаточно
развернутую, хотя и не полную еще структуру деятельности. Чтобы доопределить ее, рассмотрим отдельно такое русское слово, как "предмет",
которое обычно рассматривается как перевод с латинского слова
"object". Предмет - это ведь тоже двусоставное слово: "пред (перед) - мет
(мета)"; соответственно, что-то перед метой. Это "что-то" явно совпадает
по смыслу с ранее выделенным в объекте "вокруг", "около".
Славянское слово "мета" - это цель, вполне определенная точка в
пространстве, куда надо попасть или где надо что-то сделать. Важно, что
цель (мета) - это именно точка в пространстве, а не все пространство в
целом. Поэтому формулу объектности можно и необходимо восполнить
и переписать: О = Действие - Условия - Цель; или - действие в определенных условиях, ориентированное на(в) цель.
Вот только теперь, совместив две формулы, мы получаем полную
элементную базу, необходимо-достаточную развертку "алфавита" всякой деятельности, позволяющего по определенным - "грамматическим" правилам вывести практически все возможные деятельностные категории:
Д = Ресурс - Потенциал - Действие - Условия - Цель,
где первые три элемента - структура "S", последние три - структура
"О", а средние три - то, что обычно называется средством (срединой) или
способом.
Продуктивность исходной (элементной) базы структуры деятельности обнаруживает себя в поэлементной и блочной расшифровке, в соотнесении их с арсеналом выявленных в психологии и философии деятельности ее основных понятий. Так, в соответствующей расшифровке
ресурс как совокупность источников деятельности психологически может быть раскрыт через нужды, потребности, влечения, интенции, пристрастия - через задатки, потенциал как воплощенный принцип соорга
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
низации ресурсов - через установки, функциональные органы, смысловые образования, ценностные ориентации - через представление об одаренности; действие - через совокупность чувственно-практических,
идеальных, символических, предметных и других акций; условия - как
общее социокультурное пространство возможных действий, как обстановка, ситуация, наличные обстоятельства и препятствия; цель - как
точка завершения процесса деятельности, описываемая через совокупность результатов, состояний, последствий и продуктов деятельности.
Для целей построения полной, теперь уже нормативной структуры деятельности недостаточно интерпретаций только ее элементной
базы, более важными являются ее молярные характеристики, так как и
классических методологических исследованиях (например, и работах
Н.Г. Алексеева, Э.Г. Юдина) убедительно показано, что категория деятельности может быть развернута и представлена не в виде процесса,
имеющего временную детерминацию и последовательность этапов своего осуществления, а прежде всего как иерархия средств, как систематизированная совокупность деятельностных понятий. Рассмотрим их.
Так, насыщенный ресурсами и хорошо инструментированный потенциал есть психологическое орудие, механизм действия, который
можно описать через установки, стереотипы, мотивы и привычки. В то
же время потенциал как некий функциональный орган психики, сопряженный с возможным действием, обнаруживает себя и в качестве общей
или специальной способности; причем способности уже олицетворенной - как "Я-способности", характеризуемой через представление об общей одаренности, талантах, гениальности. Далее, действие, адекватное
вполне конкретным условиям и обстоятельствам своего осуществления
есть операция (прием); и, наконец, цель, данная в условиях, есть классическое (А.Н. Леонтьев) определение задачи. И это первый слой деятельностных категорий, молярных единиц деятельности.
В свою очередь единство потенциала, действия и условий как
структура сорганизованных и обеспеченных ресурсами действий в заданных условиях обнаруживает себя как способ, средство деятельности
(как средняя часть ее структуры, ее сердцевина). Знаменательно, что
способ не есть нечто, находящееся между субъектом и объектом, не
приуроченное к ним; он есть живая связь и средостение их в силу того,
что, как уже указывалось, первые три элемента базовой формулы деятельности суть субъект, последние три - объект. Многообразие способов
деятельности - это второй слой деятельностных категорий.
Соответственно, если на элементном, базовом уровне деятельности
структурное единство потенциала, орудия и действия есть полная характеристика деятельного субъекта, то на третьем уровне структурной ор
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ганизации данное единство выступает уже как программа деятельности - как организованная совокупность способных деятелей, а вовсе не
как перечень мероприятий в традиционном понимании "программы". В
свою очередь, единство элементов базового уровня, которые определяют
структуру "объекта", здесь обнаруживает себя как совокупность решаемых задач - как операциональный план реализации деятельности. Две
эти деятельностные категории составляют третий слой нормативной
структуры.
На четвертом уровне (слое) структурированная совокупность
средств (способов) достижения разных целей есть путь и содержательное определение общего метода, а структурированная совокупность
приемов-операций (алгоритм) решения какого-либо класса задач есть
определенная методика.
И только полная нормативная структура деятельности, конкретная
структура производственного цикла обнаруживает себя и как вполне
конкретная технология, и как учение о средствах, основаниях и способах решения задач и достижения определенных целей деятельности
Полная (нормативная) структура деятельности
Ресурс – потенциал – действие – условие - цель
1. механизм
способность
операция
задача
прием
2.
способ
средство
3.
программа
план
4.
метод
методика
5.
технология
Проведенный логико-семантический анализ обобщенной схемы
любой рациональной практики позволяет достаточно содержательно определять фактически любую из известных деятельностных категорий (в
принципе, читатель может вполне самостоятельно сформулировать их
дефиниции).
Отдельный вопрос для более тщательного анализа — это проблема
онто - и иро-фсссиогенеза. проблема становления и онтогенезе нормативной структуры деятельности и собственно профессиональной позиции в ходе ее освоения; это вопрос о возможности быть подлинным
субъектом (хозяином, автором, распорядителем) собственной деятельности.
Как нетрудно заметить, и данной формулировке заложено явное
противоречие с результатами проведенного выше анализа, а именно, бы
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ло показано, что субъектность уже входит в нормативную структуру
деятельности, бессубъектной деятельности, как уже говорилось, не бывает. Выход из данного противоречия может быть только один - необходимо четко различать "субъект деятельности (действия)" и "субъект собственной деятельности (действия)"; во втором случае речь должна идти
о другом субъекте - о субъекте, способном не только реализовывать
деятельность (редко свою, чаще - чужую), но и рефлектировать ее основания и средства во всей полноте ее нормативной структуры; способном ее строить, преобразовывать, проектировать, исследовать,
управлять ею. Лишь в этом случае она оказывается, во-первых, собственной деятельностью, а во-вторых, у человека действительно появляется возможность быть ее подлинным субъектом. И что самое важное обратным, рефлексивным ходом (от целеполагания к выявлению и формированию новых ресурсов субъективности) возможно, выстроить способы и средства самопреобразования и саморазвития человека в его деятельностном бытии.
Схематически эти формы рефлексивной деятельности над собственно
конкретно предметной деятельностью можно изобразить и расшифровать следующим образом:
- исследование - буквально, движение по следам - описывается известной формулой Гегеля: цель - средство - результат. Здесь программа
отношения к следствиям исследовательской деятельности, позволяющая
видеть ее во всей полноте, это анализ следов собственного "хождения"
при изучении какой-либо проблемы; результатами исследования и их
анализа являются новые источники и новые ресурсы деятельности и
пути их открытия;
- конструирование (преобразование) - буквально, структурирование, придание формы чему-либо - можно описать известной методологической схемой: материал - орудие — продукт (с заданными свойствами). Отношение к деятельности в целом - это оценка качества продукта конструкторской деятельности; ее следствием оказывается создание
принципиально нового ресурса развития и совершенствования основной деятельности;
- проектирование - построение потенциально возможного пространства многообразных деятельностей - может быть описано схемой,
предложенной Н.Г. Алексеевым (с небольшим уточнением): замысел реализация — последствия. Программа отношения к деятельности и
удержания ее в целом - это экспертиза последствий проектирования,
соотнесение их с исходной проектной идеей: главный смысл проектирования деятельности - это раскрытие ее неочевидных ресурсов, вообще
- обогащение ресурсной базы разных видов деятельности;
- управление - нормирование любой деятельности по правилу,
праву, правде - можно описать известной схемой П.Я. Гальперина также
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
с некоторым уточнением: ориентировка - исполнение - норма функционирования системы деятельностей (некоего производства). Отношение и способ удержания деятельности в целом - контроль базовых
параметров основной деятельности, над которой осуществляется управление: главный смысл этой деятельности - распределение и реализация
наличных ресурсов; (замечу, что анализ, оценка, экспертиза, контроль
как раз и являются итоговыми формами объемлющей рефлексивной деятельности, позволяющей человеку быть действительным субъектом любой собственной деятельности).
Рассмотрение же конкретного пути освоения нормативной структуры деятельности и онтогенезе и становление субъекта собственной
деятельности в профессиогенезе -это отдельная и большая тема разговора, основания для которого в современной отечественной психологии
есть, и достаточно серьезные (среди наиболее перспективных направлении можно отметить работы исследовательских коллективов В.В. Давыдова, П.А. Климова, Н.И. Непомнящей, С.Г. Якобсон). Но чтобы вести
этот разговор по существу, необходим переход в другой пласт онтологических категорий бытия человека (бытия сознания и бытия общности),
не сводимых только к деятельностной онтологии.
Список литературы
1 Батищев Г.С. Введение и диалектику творчества. СПб.. 1997.
2 Зинченко В. П. , Мамардашвили М.К. Проблема объективного
метода и психологии // Вопросы философии. 1977. №7. С. 104-125.
3 Иванов В. П. Человеческая деятельность - Почнание - Искусство. Киев, 1977.
4 Леонтьев А. Н., Избранные психологические произведении. В 2 т.
М.. 1983. 1. 11.. 5 Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М..
1977
6 Петровский А. В. Личность. Деятельность. Коллектив. М.. 19S2.
7 Рубинштейн С. Л. Человек и мир. М.. 1997.
8 Слободчиков В. И Психологические проблемы становления
внутреннего мира человека // Вопросы психологии.1986, № 6. С 14-22.
9 Слободчиков В. .И.. Исаев Е. И. Антропологический принцип в
психологии развития // Вопросы психологии. 1998. № 6. С. 3-17.
10 Щедровицкий Г. П. Избранные труды. М.. 1995.
11 Юдин Э. Г Методология пауки. Системность. Деятельность. М..
1997.
Вопросы философии -2001, №2-С.48-57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Задание 8
Прочитайте статью А.В. Юревича и ответьте на вопросы:
В чем, по мнению автора, состоит своеобразие методологического
статуса психологической науки?
Какие основания выделяет автор для характеристики двух способов построения научного знания: индуктивного и дедуктивного ?
Каковы те требования, которые предъявляются к самоопределению
современных психологов, обусловленные своеобразием методологического статуса психологических знаний?
А.В. Юревич
«Онтологический круг» и структура психологического знания
Анализируется современное состояние психологического знания.
Рассматриваются причины, вследствие которых психологическая
наука не обнаруживает какого-либо очевидного прогресса. Сопоставляются два способа построения научного знания: дедуктивный и недедуктивный. Предпринимается попытка доказать, что только недедуктивная структура знания приемлема для психологии.
Ключевые слова: парадигма, категории, императив бессубъектности, дедуктивность научного знания, научная революция.
У. Джемс однажды написал своему другу: «Мне кажется, что
психология напоминает физику до галлилеевского варианта: нет
ни одного общезначимого факта, ни одного общеразделяемого
обобщения. Трудно не согласиться с этими словами. Но, пожалуй,
худшее состоит не в том, что они верны, а в том, что сказаны
более ста лет назад, т. е. с тех пор изменилось очень немногое.
Конечно, в чем-то изменения к лучшему все же можно усмотреть,
например, в обогащении содержания психологических категорий
[1]. Однако едва ли подобные изменения свидетельствуют о прогрессе: сомнительно, что обрастание психологических категорий
противоречивыми представлениями означает развитие знания.
Отсутствие сколь-либо очевидного прогресса в состоянии психологического знания неудивительно, поскольку прогресс любой
науки — это развитие дисциплинарной системы знания. Там, где
системы знания нет, прогресс не выражен. Именно поэтому Т.
Кун считает датой рождения любой науки формирование единой
системы знания — дисциплинарной парадигмы. Парадигма объединяет разрозненные усилия исследователей в единую науку. Пока
единая парадигма не сложилась, науки как таковой нет, есть
преднаука. дисциплина находится на донаучной стадии развития,
допарадигмальность эквивалентна донаучности. Научное знание -
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
это единая система знания. С ее формирования начинается прогресс науки [8].
Любая система предполагает связь между ее элементами. В
психологии разорваны три фундаментальные связи, без которых
единая система знания не-возможна: между отдельными фрагментами знания, между его прошлым и настоящим, между его исследовательской и практической составляющими.
Раздробленность психологии на различные школы, течения,
исследовательские направления общеизвестна. Проблема, конечно
же, состоит не в том, что такие школы, течения и т. д. существуют), и есть в любой науке), а в том, что вырабатываемые ими виды знания несоизмеримы, т. с. фактически не имеют точек пересечения друг с другом. Каждая школа или исследовательское направление в психологии — это «государство в государстве», которое
живет по своим собственным законам (использует особый образ психологической реальности, специфические средства ее изучения, собственный критерий достоверности знания) и с соседними «государствами» не
имеет ничего общего, кроме границ. В основе большинства исследовательских направлений лежит теория, которая выполняет не только собственно объяснительные, но и нормативно-прескриптивные функции.
«Теории — это правила» [17,- с. 28], предписывающие, что и как делать исследователю, задающие способ отделения истинных представлений от ложных. В результате теоретический эклектизм оборачивается
отсутствием единой науки.
Разрыв между ее настоящим и прошлым выражается в том, что
большинство психологических концепций строится как бы на пустом месте: все предшествующее знание либо попросту игнорируется, либо используется как коллекция поучительных ошибок. Кумулятивность знания, сохранение одного знания в другом фактически отсутствуют. Ее подменяет псевдокумулятивность, когда теории «поедают» друг друга: теория
ассимилирует ключевые категории своих предшественниц, усваивая их
онтологическое содержание и отсекая объяснительный потенциал. Этот
способ взаимодействия теорий описан Ф. Е. Василюком: «Основной прием
состоит здесь в том, что центральная идея конкурирующей теории рассекается на две части — абстрактную и конкретную, затем первая из них
отбрасывается, поскольку в ней отказываются видеть реальное психологическое содержание, а ассимилируется лишь вторая. За своей же центральной категорией, выступающей как главный объяснительный принцип, признается право выражать абстрактную и конкретную части идеи
в их единстве» [2, с. 77]. В результате при сохранении онтологической
преемственности категорий «распалась связь времен» в развитии их
гносеологического содержания.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О разрыве двух частей психологического знания — исследовательской
и прикладной психологии — сказано достаточно много (например, [13]).
По свидетельству голландского психолога Р. Ван дер Вейста, они фактически представляют собой две разные науки: использующие различные «языки», различные «единицы» анализа и различные «логики» его построения
[21 ]. «Язык» исследовательской (академической) психологии пестрит специальными терминами, в то время как «язык» практической психологии
мало отличается от обыденного языка. В исследовательской психологии
«единица» анализа — отдельный психологический процесс или феномен,
искусственно отделенный от личности и изъятый из целостной психологической реальности («дизъюнктивный подход» в терминах А. В.
Брушлинского [1]). В практической психологии такой «единицей» служит
«индивидуальная история» личности. Традиционная «логика» исследовательской психологии состоит в вычленении независимой переменной,
нескольких (обычно 2—3) зависимых переменных и в измерении корреляций между ними. Поэтому недалеки от истины характеристики психологической науки как измерения корреляций между А и Б [19] и вполне
возможно, что «психологические журналы оказались бы не у дел, если бы не существовало метода анализа вариаций» [16, с. 87]. Практическая психология стремится не количественно описать отдельные связи, а качественно осмыслить целостную детерминацию личности или ее
состояний [21]. Различие «языка», «логики» и «единиц» анализа приводит
к тому, что исследовательское и практическое знание плохо стыкуются:
практическая психология недостаточно научна, а исследовательская —
недостаточно практична.
Перечисленные «разрывы» создают мозаичную структуру психологического знания. Она отличает психологию от «благополучных» наук,
каждая из которых, по крайней мере, в периоды «нормальной науки» (между научными революциями), развивается как единая система знания. Эта
структура привычна каждому психологу со студенческой скамьи, и о ее
несовершенствах не следовало бы в очередной раз вспоминать, если бы
они не приближали к пониманию закономерностей развития этой науки.
Но, прежде чем говорить о них, вернемся еще раз к Т. Куну и его «парадигмам».
Это понятие и сопряженные с ним представления прочно укоренились в методологическом самосознании большинства гуманитарных наук — в отличие от других науковедческих понятий, выражающих «единицы» развития науки, таких, как «исследовательская программа» (Л. Лакатос), «исследовательская традиция» (Л.
Лаудан), «гипотеза» (К. Поппер) и др. Психологи тоже регулярно ис-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пользуют понятие парадигмы и, подобно представителям других наук, употребляют его в самых разнообразных и противоречащих друг
другу смыслах '. В результате сосуществуют различные мнения о
том, что представляют собой парадигмы в психологии и каков парадигмальный статус этой науки. Обозначим три наиболее распространенные позиции. Позиция первая (совпадающая с мнением
самого Т. Куна): психология — «допарадигмальная» дисциплина,
в ней парадигма еще не сложилась. Позиция вторая: в психологии
сосуществуют различные, несоизмеримые между собой парадигмы,
представленные разными психологическими школами (бихевиоризм, когнитивизм, психоанализ и т. п.). Данная позиция основана на том, что психологические теории выполняют функции парадигм: задают критерии адекватности знания, диктуют способы его
получения и т. п. Позиция третья: психология идет собственным
уникальным путем, является не допарадигмальной, а внепарадигмальной дисциплиной; представления о парадигмах, порожденные
анализом точных наук, к ней неприменимы.
Нетрудно видеть, что все три позиции сходятся в одном: единая парадигма,т. е. парадигма в куновском смысле слова, в психологии отсутствует. Но означает ли это, что различные течения в
психологии не имеют ничего общего, кроме объекта - человеческой
психики, и различные модели исследования на чисто лишены объединяющего начала? В «системе соотнесения» Т. Куна ответ на
этот вопрос звучит утвердительно. Однако он прозвучит иначе,
если выйти за пределы этой системы и укрупнить «единицу» анализа
науки. В расширенной перспективе объединяющее начало большинства течений психологической мысли вырисовывается достаточно
отчетливо. Это - позитивистская исследовательская традиция.
Слово «позитивизм» перегружено различными философскими
и идеологическими смыслами. Поэтому во избежание недоразумений следует прежде всего уточнить, что представляет собой позитивизм как методология научного познания.
Отличительные признаки этой методологии наиболее четко
характеризует финский логик Г. фон Бригт: «Одной из догм позитивизма является методологический монизм, т. е. идея единообразного научного метода независимо от различия областей научного
исследования. Вторая догма выражается в том, что точные естественные науки, в частности математическая физика, дают методологический идеал или стандарт, по которому измеряют степень развития и совершенства всех других наук, включая гуманитарные. Наконец, третья догма связана с особым пониманием научного объяснения. Научное объяснение является в широком смысле „каузальным". Более точно оно заключается в подведении индивидуальных
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
случаев под гипотетические общие законы природы, включая
„природу человека"» [3, с. 43].
Утверждение в психологии позитивистской исследовательской
традиции, главное в которой — построение исследовательской методологии по образцу точных наук, по-видимому, было неизбежным, поскольку слабо развитые науки характеризуются, прежде
всего, неопределенностью собственных исследовательских стандартов [11] и всегда заимствуют эти стандарты у более развитых
наук [10]. Нет смысла доказывать, что позитивистская исследовательская традиция сыграла в истории психологии плодотворную
роль. Вместе с тем она принесла с собой и методологические установки, неприемлемые для изучения человеческой психики.
Одним из основных императивов позитивистской методологии является бессубъектность научного познания. Этот императив
имеет корни в исследовательских стандартах точных наук, восходящих
к Времени временам Ньютона и Декарта. Картезианская традиция, заложившая основы науки Нового, уравнивает объективное с объектным и
противопоставляет его субъективному, отождествляемому с субъектным.
Любое привнесение особенностей познающего субъекта в процесс познания рассматривается как нарушающее его объективность. Поэтому познающий субъект должен как бы вынести самого себя за пределы познавательного процесса. Характеристики субъекта должны быть «вычтены» из
научного знания. Знаменитое кредо Ньютона «Гипотез не измышляю» '
выражает именно эту установку. Она приобрела наиболее жесткую форму
в физике: «В содержании физического знания имеет определенный смысл
только то, что непосредственно представляет в опыте тот или иной элемент
независимого от человека физического мира, все остальное должно быть
устранено из теоретических систем как сугубо субъективное, не имеющее
отношения к природе» [О, с. 245 |. Из физики императив бессубъектного
познания проник и в другие науки, в том числе и в науки о человеке
императив бессубъектного познания проник и в другие науки, в том
числе и в науки о человеке.
Этот императив требует от ученого невозможного. Особенности познающего субъекта неизбежно проявляются в познавательном процессе и
в его результате — в научном знании. Некоторые виды знания, такие,
как, например, «личное знание» [9], вообще не могут быть отчуждены
от субъекта и существуют только в субъективной форме. Но главное —
в том, что субъектность познания не нарушает его объективности. Отождествление объективного с объектным и противопоставление его субъектному искажает образ познания. Поэтому современная наука все более
определенно отказывается от императива бессубъектности. Однако в мА
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лоразвитых дисциплинах этот императив, универсализированный позитивизмом, продолжает играть важную роль.
В методологии психологического исследования императив бессубъектности расщепляется на три составляющие. Во-первых, знание должно
быть построено «из объекта», который отграничен от познающего субъекта, выступает для него как другой человек. Во-вторых, это знание должно
быть построено «объективными» средствами - основано на наблюдении,
применении количественных методов и т. В-третьих, все субъективное
должно быть удалено не только из содержания, но и из обоснования знания. Не составляет труда показать, что каждое из этих требований не только обедняет возможности психологии, но и по-своему абсурдно.
Вынесение исходной точки познания за пределы познающего субъекта имеет смысл в тех науках, где познаваемый объект действительно
находится вне субъекта - в науках о природе. Субъект психологического
исследования сам наделен тем, что он познает - человеческой психологией. В этих условиях вынесение познаваемого объекта за пределы познающего субъекта не только лишено смысла, но и напоминает доставание правой рукой левого уха. Наблюдение за другим человеком не свободно
от той субъективности, которая свойственна самонаблюдению, однако
значительно беднее по своим возможностям. Тем не менее из двух возможных траекторий познания позитивистская методология выбирает
наименее рациональную «обходную» траекторию.
Использование «объективных» методов не обеспечивает объективности даже в.точных науках. Факты никогда не говорят сами за себя. Результаты наблюдений, количественных подсчетов и т. д. обретают смысл
только в рамках «жизненного мира» [18] и концептуальных установок
исследователя. Факты не отделимы от их интерпретаций. «Наука вообще не знает „голых" фактов, а те „факты", которые включены в наше познание, уже рассмотрены определенным образом, а следовательно, существенно концептуализированы»,- пишет П. Фейерабенд [12, с.
149]. На каждом этапе исследовательского процесса субъективные обстоятельства - индивидуальные особенности исследователя, его интересы, принадлежность к определенной школе, приверженность определенной теории и т. д. - вносят свой вклад.
Еще большую роль эти обстоятельства играют в науках о человеке.
Результаты наблюдений и количественного анализа здесь в значительной
мере зависимы от познающего субъекта и не зависимы от познаваемого объекта, абсолютно объективный обзор, которого эти методы призваны зафиксировать. Поэтому ни один эмпирический опыт, ни один эксперимент
не способен служить критерием достоверности знания. В результате эксперимента исследователь, как правило, видит то, что настроен, увидеть, и
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
они подтверждают то, во что он верит. Не случайно все так называемые
«критические эксперименты» в психологии, призванные однозначно разрешить спор конкурирующих теорий, всегда подтверждают ту теорию, сторонниками которой осуществляются. Закономерно и то, что неподтвердившиеся гипотезы являются в психологии большой редкостью.
Не обеспечивая независимости от субъекта, «объективные» методы
существенно «урезают» объект психологии. Она изучает то, что можно
наблюдать и измерять. В результате складывается «дизъюнктивный подход» [1] - изучение обесчеловеченных, искусственно отделенных от личности процессов и феноменов.
Но, пожалуй, больше всего обедняет исследовательскую психологию
третья составляющая императива бессубъектности — стремление удалить
все субъективное из оснований психологического знания. Психологу предписывается опираться только на «научное» знание, т. е. на то знание, которое он добыл в качестве ученого: извлек из эксперимента, почерпнул
из научной литературы и профессиональной коммуникации с коллегами
и т. д. Обыденный психологический опыт, субъектом которого является
любой человек, в том числе и профессиональный психолог, рассматривается как «ненаучный», лишающий психологическое знание объективности.
Научная психология строго отграничивается от обыденной психологии —
от так называемой психологии здравого смысла.
Это отграничение имеет для психологии не только методологический
(точнее, когнитивно-методологический), но и социальный смысл. Любая
наука предполагает профессионализацию: ее представители должны
делать то, что другие люди делать не умеют. В противном случае, если
познавательный опыт науки доступен каждому, ей трудно утвердить себя в
качестве собственно науки и профессионального вида деятельности. Психология находится в особом положении: любой человек осуществляет повседневное психологическое познание (себя и других). Доступность психологического познания каждому таит в себе серьезную угрозу статусу научной психологии. В результате ей приходится «поднимать планку» приемлемости знания: задавать такие критерии его научности, соблюдение
которых непрофессионалу недоступно. Высота этой «планки» такова,
что и сама научная психология не всегда способна ее преодолеть, а
критерии научности знания подчас выступают как профессиональные
конвенции, имеющие мало общего с обеспечением его объективности.
Однако цель оправдывает средства: отграничение от обыденной психологии поднимает статус научной психологии.
Но повышение статуса дается научной психологии дорогой ценой.
Представим себе фантастическую ситуацию — планету, где мыслящими
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«единицами» были бы не люди, а атомы. Для того чтобы в «социуме»,
состоящем не из людей, а из атомов, утвердить себя в качестве науки,
атомной физике пришлось бы тоже «поднимать планку» — задать такой
начальный уровень знания, за пределами которого оказались бы основные физические законы. Тогда все, что осталось «под планкой», включая открытия Бора и Резерфорда, было бы признано ненаучным знанием,
удалено из оснований знания научного, и физика оказалась бы в очень
сложном положении.
Именно в таком положении вынуждена развиваться научная психология. Обыденное знание, от которого она отказывается, обобщает фундаментальные свойства человеческой психики. Без опоры на эти свойства,
зафиксированные в обыденном опыте и известные каждому, объяснение,
предсказание и контроль (основные функции науки) человеческого поведения предельно затруднены. В результате любой тиран, да и просто
вождь брежневского типа, опираясь на обыденное знание, значительно
успешнее предсказывает и контролирует человеческие поступки, чем любой профессиональный психолог. Доступность каждому обыденных психологических обобщений отдаляет это знание от научной психологии. Обобщения типа «когда люди испытывают страх, они легче поддаются внешнему воздействию», «когда человек испытывает удовольствие, он лучше
относится к окружающим» и т. д. научная психология сочтет тривиальными и не примет в качестве научного знания. Однако любое научное знание начинается с «тривиальностей». Отграничивая себя от психологии здравого смысла, научная психология теряет необходимую точку
опоры.
Три составляющих императива бессубъектности последовательно
дополняют друг друга и образуют единую исследовательскую траекторию.
Построение психологического знания начинается с некоторого объекта,
внеположного самому исследователю, имеет в своей основе наблюдение и
фиксацию его результатов «объективными» методами, осуществляется путем обобщения эмпирических данных в системе интерпретации, строго отграниченной от обыденного опыта. Легко заметить, что движение познания
по этой траектории носит ярко выраженный индуктивный характер. Приведем еще одну характеристику позитивистской методологии, принадлежащую израильским психологам Д. Бар-Тал, У. Бар-Тал: «Этот подход
признает только научное знание в качестве валидного. Отличие научного
знания от ненаучного видится в том, что только первое поддается верификации... соответственно, научное знание добывается путем строгого наблюдения. Правила этого наблюдения определяются научными методами.
Только на основе наблюдений ученый может строить теорию или объяснить поведение. Следовательно, прогресс науки осуществляется через ин-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дуктивную логику (выделено мной. А. Ю.), которая делает возможными
обобщения на основе конкретных наблюдений» [20, с. 83 - 84].
«Индуктивная логика», призвана так организовать познание, чтобы знание было абсолютно «объективным» - вытекало из объекта и не
зависело от познающего субъекта. Но не только в этом ее ценность для позитивистской методологии. Обратной стороной индуктивного способа построения знания является дедуктивный характер самого знания. Если знание строится путем последовательных обобщений эмпирического опыта,
то структура знания напоминает перевернутую пирамиду, в основании
которой лежит несколько фундаментальных утверждений, выражающих
наиболее общие законы, а любое частное знание последовательно выводимо из более общего. Такова в целом структура знания во всех точных
науках, и все прочие научные дисциплины имеют идеалом именно эту
структуру.
Стремление к дедуктивной структуре знания отчетливо проявляется и в психологии. Его наиболее яркое выражение - нескончаемые попытки «втиснуть» всю психологическую реальность в какую-либо одну категорию. Подобный путь построения психологических теорий описан еще
Л. С. Выготским [4]. Этот путь можно назвать «горизонтальной редукцией» - сведением друг к другу категорий, расположенных в одной онтологической плоскости. Он включает два этапа: на первом центральная категория теории выступает в качестве объекта исследования; на втором она перерастает в объяснительный принцип, который постепенно «растягивается» на всю психологическую реальность. Результат хорошо известен: непомерно гипертрофированная категория не только обнаруживает неспособность вместить в себя всю психологическую реальность, но и теряет исходный объяснительный потенциал и вообще какую-либо определенность. По
словам Л. С. Выготского «...когда объем понятия растет и стремится к бесконечности, по известному логическому закону его содержание столь же
стремительно падает до нуля» [4, с. 308]. Не раз подчеркивалось, что
полноценную систему психологического знания можно построить
только в системе равноправных, т. е. несводимых друг к другу, психологических категорий (например, [15]). И, тем не менее «горизонтальная
редукция» остается основным способом развития психологических
теорий. Через нее прошли «классические» теории зарубежной психологии:
бихевиоризм, гештальтизм и психоанализ, а также отечественная теория
деятельности. Через нее проходят современные психологические теории:
теория каузальной атрибуции, теория справедливости и др. Причина подобной настойчивости названа Л. С. Выготским: «...путь этот предопределен объективной потребностью в едином объяснительном принципе, и
именно потому, что такой принцип нужен и что его нет, отдельные час
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ти принципа занимают его место» [4, с. 309]. Потребность в едином
объяснительном принципе выражает стремление к дедуктивной (точнее, к
«гипердедуктивной») системе знания, позволяющей вывести "всю "психологическую реальность из какой-либо одной категории.
Несостоятельность многочисленных попыток это сделать обычно получает два объяснения: либо неудачно выбрана исходная категория, начинающая дедуктивную «пирамиду», и нужна какая-либо другая категория,
действительно способная вместить в себя всю психологическую реальность (с этого обычно начинается очередная попытка «горизонтальной редукции»); либо дедуктивная «пирамида» должна начинаться не в одной
точке, а в плоскости, включающей несколько равноправных категорий
(«нормальная» дедуктивность вместо «гипердедуктивности»). В обоих
случаях сама возможность и необходимость дедуктивной структуры
психологического знания не подлежит сомнению. Но так ли это?
В естественных науках, где дедуктивное строение знания закреплено
в качестве непререкаемого образца, изучаемая реальность иерархически
организована и как бы «развернута» в одном направлении. Скажем, видовые свойства живых организмов вытекают из родовых, а индивидуальные из видовых. Однонаправленная онтологическая структура обеспечивает
возможность дедуктивного знания: видовые свойства можно вывести из
родовых, а индивидуальные - из видовых.
В психологии (а возможно, и во всех гуманитарных науках) дело
обстоит иначе. Различные страты психологической реальности не соподчинены друг другу, а существуют в системе взаимных влияний. Установки
влияют на поведение, а поведение - на установки. Эмоции влияют на когнитивные процессы, а когнитивные процессы - на эмоции. Каждый элемент психологической реальности влияет на другие и испытывает обратное влияние. Ее онтологическая структура не «развернута» в одном
направлении, а представляет собой своего рода «онтологический круг». В
условиях круговой детерминации психического построение однонаправленных причинно-следственных «цепочек», скажем выведение установок
из когниций, а действий - из установок, искажает онтологическую структуру психического. Это означает принципиальную невозможность дедуктивной структуры знания, предполагающей однонаправленную систему
детерминации.
Но эталон науки, к которому мы привыкли, задан естественной
наукой картезианского образца. Естественно, встает вопрос: какова альтернатива, что может представлять собой недедуктивная структура научного знания?
Ее примерами могут служить традиционная восточная наука2, (не
утратившая своего своеобразия от слияния с наукой западной) и гумани-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стическая исследовательская традиция в современной психологии. Им
свойственны особые правила построения знания' и формы его строения,
отличные от тех, которые универсализированы картезианской наукой.
Главное в строении недедуктивного знания - объяснение любого психологического феномена не на основе общего закона, а исходя из
отношений этого. Сопоставление любого психологического феномена с
другими фрагментами психологической реальности. Скажем, поступки человека объясняются не общим законом («все люди в данной ситуации совершают это действие»), а характеристиками личности, совершившей действие, и особенностями ситуации, в которой действие совершено.
Такой тип знания имеет три основных отличия от дедуктивного знания, характерного для традиционной науки. Во-первых, каждый психологический феномен испытывает влияние различных элементов психологической реальности и, значит, может быть объяснен
только в системе комплексной, множественной причинности.
Вовторых, различные элементы знания взаимосвязаны (но не иерархически), не выводимы друг из друга. Они не построены в «пирамиду», а
как бы расположены в одной горизонтальной плоскости, где нет «верха»
и «низа». В-третьих, «единицами» этой системы знания являются
обобщения, которые в отличие от законов фиксируют общее, но не
всеобщее. Каждое правило предполагает исключение, знание носит
вероятностный характер.
Эти особенности недедуктивного знания освобождают его от императива бессубъектности. Общие связи между явлениями в отличие от связей всеобщих, запечатленных в законах (предельный уровень общего) могут быть зафиксированы познающим субъектом в своем собственном, внутрисубъектном опыте, разделенном с кем-либо другим. Если субъект обнаруживает в себе самом и в ком-либо еще некоторую связь между психологическими феноменами, вероятность того, что эта связь распространяется только на них двоих и не носит общего характера, ничтожно мала.
Неединичность связей дает достаточные основания для обобщений. Поэтому исходной точкой познания может быть собственный психологический опыт субъекта. Императив бессубъектного познания утрачивает силу. Это означает, что легализация недедуктивной структуры знания перевернула бы всю систему психологического исследования: узаконила
бы внутрисубъектный опыт как источник познания, сделала бы основные
элементы позитивистской исследовательской традиции - эксперимент, количественный анализ и т. д. - по меньшей мере необязательными, вернула
бы психологии обыденное знание и обратила ее к человеку.
Уже более ста лет психология напоминает ребенка, который не может
научиться ходить из-за того, что носит не свою одежду. Форсирование дедуктивного знания заставляет ее делать неестественные движения. Оче-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
видно, настала пора сменить «одежду» — отказаться от дедуктивной
структуры знания.
Сделать это очень непросто. Для того чтобы утвердить недедуктивное знание в качестве научного, психологии пришлось бы совершить не
одну, а две научные революции. Во-первых, в себе самой — отказавшись от
позитивистской исследовательской традиции. Во-вторых, в западной науке
в целом, построенной по картезианскому образцу и признающей научным только дедуктивное знание. И все же в век революций это не
представляется невозможным.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Брушлинский А. В. Деятельность, действие и психическое как
процесс //Вопр. психологии. 1984. № 5.С. 17—29.
2. Василюк Ф. Е. К проблеме единства общепсихологической теории
//Вопр. философии. 1986. N 10. С. 76—86.
3.Фон Бригт Г. X. Логико-философские исследования. М.: Прогресс,
1 986.
4.Выготский JL С. Собрание сочинений. М.: Педагогика, 1982. Т. 1.
5.Дубровский Д. И. К проблеме изменения стратегических установок
ес1ество:шания//Идеалы и нормы научною исследования. Минск: Изд-во
1>ГУ, 1981. С. 280—295.
6. Дышловый II. С. Идеалы и нормы объяснения и описания как методологические предпосылки физического знания//Там же. С. 241—259.
7. Кой ре А. Очерки истории философской мысли. М.: 1 Ipoipecc,
1985. С 2SS.
&. Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1 975. С. 288.
9. Полани А. Личностное знание. М.: Прогресс, 1985. С. 344.
10. Стопин В. В., Кузнсцова Л.. Ф. Идеалы объяснения и проблема
взаимодействия паук //Идеалы и нормы научного объяснения. Минск: Издво БГУ, 1У81. С. 260—279.
11.Тулмин С. Человеческое понимание. М.: I Ipoipecc, 1984. С 328.
12.Фейерабенд П. Избранные труды по методологии пауки. М.: Прогресс, 1986. С. 544.
Психологический журнал Том13.-1992,№1-с.6-13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Раздел 4. Актуальные методологические проблемы отечественной психологии.
Тема11 Актуальные проблемы деятельностного подхода
Дискуссии о методологическом статусе категории «деятельность»
в современной философии и психологии Проблема редукционизма в
психологии и невозможность иммунитета против него вне деятельностного подхода. Своеобразие деятельностного подхода С.Л. Рубинштейна.
Методологический смысл возникновения и развития теории деятельности А.Н. Леонтьева. Основные тенденции современного этапа развития
деятельностного подхода А.Н. Леонтьева. Значение конструкта «личностный смысл» для исследований личности в русле деятельностного подхода. «Личностный смысл» как предмет изучения в работах В.В. Столина, В.С. Братуся, Д.А. Леонтьева. Принцип системности и целостности в
современных отечественных исследованиях личности и смысловой регуляции ее активности. Оформление принципов антропологического подхода к проблеме исследования деятельности. Проблема исследование
человека как субъекта деятельности.
Тема 12 Проблема организации исследований генезиса познавательных и личностных новообразований человека в условиях сопровождения его индивидуального развития и/или развития группы.
Роль практики в психологическом познании. Практика и методология. Становление и развитие конструктивного подхода в психологии. От
Л.С. Выготского к П.Я. Гальперину. Методологические принципы исследований действий, а на их основе понятий в классическом варианте
эксперимента по поэтапному формированию. Версии генетикомоделирующего эксперимента в современной отечественной психологии
(своеобразие организации исследования в русле школы ЭльконинаДавыдова; Г.А. Цукерман, Библера-Курганова)
Принципы проектного подхода в исследовании генезиса психических новообразований Варианты проектного подхода в психологии. Экспериментальные стратегии развития образовательных сообществ школ,
как особый вариант социально-психологического эксперимента постнеклассического типа. Принципы осуществления исследований в контексте
эксперимента проектного типа на основе метода анализа «прецедентов»
и метод квалификационного анализа.
Тема 13 Принципы и направления развития современной гуманитарной психологии.
Ценностно-смысловое измерение жизнедеятельности субъекта как
пространство существования объектов психологического исследования.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Психотерапия и консультирование как особые гуманитарные практики.
Динамика методологических принципов организации психотерапии в
отечественных направлениях. Экзистенциональная психология. Свободная, творчески самореализующаяся личность как идеал и ориентир практической деятельности психолога. Принципы системного исследования
психики ребенка
Тема 14.. Цели, задачи, нормы и эталоны организации долгосрочных комплексных программ практической работы психологов.
Психология как целостная сфера познавательной практики. Интеграция теоретических и практических направлений работы в практике
кризисной психологии. Своеобразие комплексных программ работы
Центров социально-психологических служб в условиях кризисных общин и характеристика направлений прикладных исследований. Методы
социально-гуманитарной экспертизы состояния населения кризисного
региона. Метод квалификационного анализа
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Задание 9
Обратитесь к статье Н.С. Непомнящей и ответьте на вопросы:
Как понимает автор задачу реализации целостного подхода к исследованию психики?
В чем автор видит недостаточность изучения психики как сознания
в традиционных для психологии сознания направлениях?
В чем автор видит ошибки исследователей, пытающихся разработать объективные методы исследования поведения?
В чем в контексте поиска направлений целостного подхода к изучению психического проявляются недостатки изучения личности во
фрейдизме и неофрейдизме?
Каково значение теории деятельности, с точки зрения автора, для
реализации целостного подхода и каковы границы значения этой категории в определении предмета психологического исследования?
Н.С. Непомнящая
Общая характеристика предмета целостного исследования психики.
Объект целостного исследования. Вопрос об объекте целостного
исследования психики – это вопрос об особенностях того подхода к человеку, который лежит в основе психологического исследования. Представление о человеке, в том числе и идеал человека, историчен, оно обусловлено, прежде всего, определенным общественным способом существования человека.
До настоящего времени большинство психологических методов
связывается с изучением отдельных процессов, деятельностей. Основой
такой частичности, нецелостности исследования психики является то,
что эти отдельные психические явления берутся в отрыве от их носителя,
вне учета ( в предмете и методах исследования) принадлежности их целостному субъекту. Вместе с тем …. в современных условиях кардинально меняется реальный способ жизни человека, который перестает
быть «частичным индивидом» и для которого открываются возможности
всестороннего гармоничного развития его личности. К Маркс определял
сущность человека как «совокупность всех общественных отношений»
(Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, т.3,с.31).
Нельзя не учитывать развитые К.Марксом идеи о сущности человека при подходе к человеку как объекту психологического исследования. Это означает, прежде всего, что человек должен рассматриваться в
психологии как носитель, субъект психических процессов, функций способностей и вместе с тем как носитель социальных отношений, совокупности общественных отношений.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Такой подход в наибольшей мере соответствует определению человека как личности. В личности осуществляется связь разных отношений, разных деятельностей; происходит, как пишет А.Н. Леонтьев образование «узлов» деятельностей (А.Н. Леонтьев,1974).
Реальный способ существования человека состоит в том, что он
включен в разные системы отношений. Связь этих отношений, связь
разных деятельностей, осуществляемых человеком, их положение. Перекрещивание осуществляется в личности, все это находит определенное
психологическое отражение. Личность и ее психика не представляют
собой набора отдельных отношений, деятельностей или процессов и
функций. Все эти различные внешние и внутренние содержания в личности перестают быть набором изолированных отдельностей, а, включаясь
в сложные системы связей, образуют, тем самым, новые содержания и
соответствующие им механизмы, характеризующие целостность человеческой личности и целостность ее психики.
Изучение человека как личности, учитывающее реальные способы
жизни человека в их многосторонности и целостности, является, на наш
взгляд, о б ъ е к т о м целостного психического исследования.
Тогда важной задачей становится изучение психики человека в ее
функции – обеспечивать многосторонний и целостный, т.е. личностный,
способ существования человека.
Не всякое изучение психики человека можно трактовать как изучение психики личности. Личностным, на наш взгляд, является такой подход к человеку, при котором учитывается разносторонность и одновременно целостность его реального способа жизни.
П р е д м е т ц е л о с т н о г о и с с л е д о в а н и я.
Какой научный предмет будет соответствовать этой задаче и как он
может быть построен? Становление и развитие психологии как науки
шло по линии абстракций отдельных сторон исходного интуитивноцелостного представления о психике ( в довольно полном и развернутом
виде оно было представлено в учении Аристотеля о душе). На основе
таких абстракций складывались представления о предмете научного исследования.
В свое время таким абсолютизированным предметом явилось в
психологии изучение с о з н а н и я. Так, ассоцианисты пытались постигнуть законы связи и течения образов сознания вне их зависимости от
деятельности, активности субъекта, а также вне учета связи этих образов
с содержанием внешних воздействий.
Представители описательной психологии поставили задачу изучить специфику «жизни сознания». Дильтей, например, усматривал эту
специфику в реальной целостности психической жизни. Эта жизненная
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
реальная связь «в конце концов является связью психологической», она
познается в жизни чувствований и побуждений», единство которых заключается прежде всего «в формуле единства сознания»
(В.Дильтей,1924,с.99).
Начав с утверждения основания психической целостности в самой
жизни субъекта и сводя полноту этой жизненности к замкнутому в себе
сознанию, Дильтей вынужден прийти к выводу, что «природа того единства, которое можно принять за условие душевных процессов, нам совершенно неизвестна. Розыски этой природы выходят за границы нашего
познания» (там же, с 103).
Таким образом, это направление развития психологических знаний
(в рамках изучения сознания),накапливая психологические знания о явлениях сознания как особый специфический аспект психической жизни
человека, в то же время оказалось тупиковым – оно привело к выводу о
непознаваемости психики, к ее идеалистическим трактовкам.
Другой научный предмет, получивший широкое развитие и распространение, возник как прямо противопоставленный предмету изучения сознания. Его задачей являлся объективный подход к психике, изучение того, что прямо поддается объективному изучению. Бихевиоризм
– наука о поведении- уже на заре своего становления объявила «несуществующими» внутренние, субъективные явления психики. Отрицание
изучения сознания как научного предмета было зафиксировано известной формулой, провозглашенной Уотсоном; « Сознание исчезло». Теперь предметом изучения явились внешние реакции, действия, операции.
Мы не будем сейчас останавливаться на анализе бихевиоризма, а
обратим внимание только на два факта. Во-первых, оказалось, что, так
называемое, объективное изучение связей между стимулом и реакциями.
Исследование операций, «поведение» не может быть осуществлено вне
учета внутренних, субъективных факторов. Во-вторых, при объяснении
изучаемых явлений бихевиоризм. Так же как и ассоцианизм, переходит в
плоскость физиологии. Таким образом, в обоих случаях не удается найти
объяснительного принципа, оставаясь в рамках своего предмета – сознания или поведения. И то и другое оказывается лишь эпифеноменом физиологических процессов.
Третьим, не сводящимся к двум первым, предметом психологии
являлось изучение активности субъекта, изучение личности. Свое наиболее полное оформление (как особый предмет изучения) он получил во
фрейдизме, который явился основой для создания многих теорий личности. Здесь был сделан акцент на изучение того, что может быть обозначено как субъектно-личностная сфера, прежде всего на изучение потребностей и мотивации. Этим был выделен в качестве предмета изучения
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
такой аспект психики, который «не существовал» в предметах изучения
сознания, изучения «поведения». Однако изучение сферы потребностей
и мотивации было замкнуто внутри самого себя, за основу были взяты
врожденные биологические потребности, не учитывалась зависимость
механизмов мотивации от содержательной деятельности человека. Можно сказать, таким образом, что каждый из рассмотренных выше научных
предметов, выделяя особую специфическую сторону психической реальности и оформляя ее в особом категориальном содержании психологии
как науки (М.Г. Ярошевский,1971) обнаруживал в процессе своего развития ограниченность, односторонность.
Как реакция на односторонний, частичный подход к психике возникали такие направления исследований, в которых специально ставилась задача изучения психики в ее целостности. Наиболее полную реализацию эта задача получила в гештальтпсихологии. Принцип целостности
психических явлений (первичность целого по отношению к элементам,
например, образам) явился исходным и основным принципом теоретического и экспериментального исследования гештальтпсихологов. Как же
он был конкретно реализован. В плоскости эмпирических исследований
гештальтисты попытались осуществить выход за пределы сознания. Так,
«проблемная ситуация» (В. Келлер) представляет собой единство восприятия ситуации (образного поля ситуации) и прошлого опыта субъекта, т.е. некоторое единство, взаимосвязь объекта и субъекта. Аналогично
этому в вюрцбургской школе была сделана попытка выйти за пределы
предмета сознания при исследовании роли задачи, «детерминирующей
тенденции», определяющей процесс решения задач (в противовес ассоцианистской трактовке этого процесса как движения образов, ассоциаций, подчиняющихся своим собственным законам). Однако, изучить и
объяснить механизмы этой эмпирической целостности ни гештальтпсихологи, ни вюрцбургцы не смогли. Так, объяснение механизма решения
в проблемной ситуации было сведены ими к наследственным факторам
(В.Келлер, К Коффка). Осуществляя на эмпирическом уровне выход за
пределы изучения сознания, по сути, к изучению активности субъекта
(т.е. к изучению личности, деятельности), ни вюрцбургцы, ни гештальтпсихологии не имели теоретических понятий, соответствующих переходу к новой эмпирии (не укладывающихся в рамки психологии сознания).
Правда, гештальтисты, как известно, пользовались теоретическими
моделями, которые должны были в общем, виде отразить целостность
психики. Но в том-то и дело, что эти модели были слишком общими
(физикалисткие схемы В. Келлера, формально-динамические и топологические схемы К. Левина). Целостность психики объяснялась лишь как
общий закон всего существующего. При таком подходе исчезла не толь-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ко специфика психики человека (как заметил Л.С. Выготский, у гештальтпсихологов психика человека оказывается тождественной психике
дождевого червяка), но и специфика психического вообще. Характерно,
что это происходит всегда, когда к психике пытаются приложить слишком общие, психологически несодержательные модели…
Таким образом, когда исследователи оставались в рамках изучения
отдельных аспектов психики, отраженных в определенных предметах
изучения (сознание, поведение, субъективно-личностное), возникали
противоречия, связанные с односторонностью, частичностью каждого из
предметов относительно целостности психической реальности.
С другой стороны, попытки «схватить» эту целостность, оставаясь
на эмпирическом уровне (психология Дильтея, гештальтпсихология,
вюрцбургская школа), оказались также неудачными, поскольку не были
сформированы соответствующие такой задаче научные предметы.
С нашей точки зрения, в настоящее время наиболее последовательная и развернутая линия определения предмета психологии выражена
теоретической позицией, согласно которой исходным предметом психологии является изучение деятельности человека (А.Н. Леонтьев, П.Я.
Гальперин, Д.Б. Эльконин, В.В. Давыдов и др.) Осуществление «деятельностного подхода» в психологии позволило реализовать важнейшее
положение о социальной природе психики, и открыло пути содержательного научного анализа психической деятельности. Подробное изложение данного подхода дано в статьях А.Н. Леонтьева…
В своей работе мы опирались как на общие теоретические положения, так и на конкретные результаты, полученные в данном направлении
исследований. Мы рассматривали деятельность как социально нормированную форму функционирования человека. Деятельность, а точнее, связи, иерархические отношения, «узлы» деятельностей (А.Н. Леонтьев,1974,с.96-97) анализировались так же и как генетический источник, и
условие становления психических новообразований. Вместе с тем, оставаясь лишь в рамках предмета «деятельность», мы сталкиваемся с определенными трудностями выведения психологического аспекта деятельности. Не случайно в последние годы предпринимаются все более упорные попытки выделить в русле этого подхода предмет собственно психологического исследования (например, ориентировочная часть деятельности – А.В. Запорожец, П.Я. Гальперин). Это объясняется прежде всего
тем, что деятельность начинает изучаться рядом других наук (социологией, теорией деятельности, др..) и, таким образом, осознается как объект, далеко не исчерпывающийся предметом психологии.
Деятельность не является категорией собственно психологической.
Понятие деятельности отражает, прежде всего, форму и способ функ-
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ционирования личности Ссылка. А.Н. Леонтьев показал, что деятельность по своему происхождению и сущности является кооперированной
(А.Н. Леонтьев,1959).Поэтому социальная природа функционирования
человека и реализуется в том, что осуществляется в форме деятельности.
Признавая эту связь, это единство и задавая тем самым направление в
определении психологического предмета изучения, мы, однако, не выводим еще отсюда его содержания, его специфики, его определенности в
отличие от изучения деятельности как социальной категории. Вопрос,
таким образом, состоит в том, каковы конкретные границы значения категории деятельности в определении предмета психологического исследования.
А.Н. Леонтьев показал, что деятельность представляет собой условие и, так сказать, генетический канал становления сознания и личности.
Но охватываются ли этими генетическими механизмами функционирования, и характеристики структуры сознания и личности?
Реально пока еще имеет место разрыв в изучении деятельности,
сознания, личности, с одной стороны, изучаемые психические деятельности, процессы, функции в большинстве случаев носят внеличностный
характер, т.е.рассматриваются вне учета принадлежности их личности,
мы имеем в виду учет этого в научном предмете и методах, а не общее
утверждение о том, что «все, что мы изучаем принадлежит личности».
С другой стороны, проблемы изучения личности ограничиваются
хотя и важными, но частными проблемами (мотивации, потребностей и
т.д.), не включая в себя всех остальных аспектов психической жизни человека. Что же касается конкретно-психологического изучения сознания,
то оно сейчас реализуется, как мы отмечали, недостаточно. Среди прочих две следующие методологические причины препятствуют, на наш
взгляд, формированию соответствующих путей изучения сознания.
С одной стороны, это неправомерно расширенное понимание
функции генетического метода: представления, полученные при исследовании происхождения (или получения) того или иного психического
образования, используются для выявления его структуры, содержания,
механизмов и т.д. Это приводит к тому, что при рассмотрении происхождения и зависимости явлений сознания от внешней деятельности описания планов идеального сводится к описанию внешней деятельности
либо ограничивается лишь отрицанием тех или иных свойств внешней
деятельности.
При этом даже в рамках генетического метода объективные источники психического обычно связываются с материальной продуктивной
деятельностью и недостаточно, на наш взгляд, учитываются социальные
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
формы сознания. Это также затрудняет понимание, хотя связанных с
внешней деятельностью, но не сводимых к ней механизмов.
С другой стороны, собственно психологический аспект исследования сознания, с нашей точки зрения, не может ни определяться, ни реализоваться вне связи изучения сознания с изучением личности, т.е. вне
анализа личностной природы сознания (ниже будет показано какие конкретно-психологические проблемы изучения сознания могут решаться в
том случае, когда сознание берется в его внутренней связи с деятельностью и личностью).
Итак, мы приходим к выводу о том, что трудности определения
предмета психологии и его частичность, нецелостность обусловлены в
значительной степени разрывом трех планов изучения человека: деятельности, сознания и личности – и абсолютизацией какого-либо одного
из них.
Между тем, каждый из этих планов рассмотрения, взятый сам по
себе, вне связи с двумя другими, не составляет предмета психологии.
Деятельность есть категория социологическая (и в этом содержании является предметом социологии, логики, теории деятельности); личность
(взятая вне связи с категориями сознания и деятельности) есть абстракция также социологического плана; сознание – категория философии,
социологии и т.д. Свое психологическое содержание каждый из этих
аспектов получает лишь в плоскости пересечения его с двумя другими.
Специфика предмета психологического исследования может быть определена таким образом в плоскости пересечения трех предметов: деятельности, сознания, личности, имеющих свое собственное категориальное
содержание и создающих на пересечении новое содержание (схема 2)
Схема 2.
Сознание
Личность
Деятельность
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Итак, при выделении предмета целостного психологического исследования, мы «движемся» с двух его сторон.
Во-первых, анализ объекта психологического исследования и тех
следствий, к которым приводит абстрактно-частичное рассмотрение человека, показывает, что целостное исследование должно быть направлено на изучение человека в его реальном многосторонне целостном способе существования.
Во вторых, анализ причин нецелостности предмета психологии
приводит к выводу включения в него трех основных сторон психического (сознания, деятельности, субъективно-личностного).
Соединяя оба эти аспекта: предметно-психологический и объектный, мы утверждаем следующее. Специфика психических образований
состоит в том, что они обеспечивают личностный, т.е. многосторонний и
целостный способ существования человека. Свойства целостности этих
образований обусловлены рассмотрением их как психологической формы фиксации целостного опыта личности.
Здесь мы сталкиваемся с достаточно трудным для понимания и исследования моментом. Говоря о целостном подходе, мы должны подразумевать психику как одно единое целое. В то же время мы не можем
начать с конкретного изучения психики как целого во всей ее сложности,
составляющей содержание и механизм этой целостности. Чтобы прийти
к этим механизмам, нам приходится «смотреть» на психическую целостность (но именно целостность) с разных ее сторон, брать ее в разных
проекциях. А это мы можем сделать, лишь опираясь на уже накопленный
в психологии опыт изучения психической реальности с определенных ее
сторон, выделяемых в истории науки в трех основных ее предметах. Из
приведенной выше схемы мы видим, что на целостность, образованную
в плоскости пересечения можно смотреть с трех сторон: со стороны деятельности, сознания, субъективно-личностного. Каждый из этих аспектов (проекций целого) будет получать на пересечении свое психологическое содержание. А при конкретном исследовании каждый из этих проекций будут выявляться соответствующие им психологические механизмы.
Это построение может оказаться слишком умозрительным, искусственным, далеким от реального содержания психической жизни и ее
целостности. И, однако, это не так. Выделение в процессе развития психологии трех основных ее предметов: сознания, субъективноличностного, деятельности – отнюдь не является случайным.
Они отражали и фиксировали в соответствующем категориальном
содержании науки по сути дела три основных сферы (проекции) психической реальности: отражение внешней действительности (выделенной в
предмете «сознание»), социально детерминированную форму активного
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
функционирования человека (выделенную в предмете «деятельность») и
субъективную избирательность, направленность, как отражения, так и
воздействия на внешний мир (субъективно-личностное).
Иными словами, три эти сферы представляют собой три важнейшие стороны реального опыта человека. Правомерно ожидать поэтому,
что в процессе развития человека должно происходить становление и
развитие таких психологических образований, которые будут отражать
(и обеспечивать) функционирование человека в указанных аспектах.
При изучении психологической структуры личности и ее развития
мы ставили задачу выделить наиболее обобщенные компоненты психологической структуры личности, лежащие в основании более конкретных уровней деятельности человека и определяющие их. Оказалось, что
такими обобщенными компонентами психологической структуры личности являются особые, реальные психологические образования, относящиеся к плану сознания, деятельности, субъективно-личностного.
Так, оказывается, что опыт осуществления разных конкретных деятельностей не ограничивается только умениями выполнять данное множество деятельностей. Он имеет также и особую обобщенную форму,
определяющую общие особенности структуры разных деятельностей на
данном этапе развития личности.
В сознании осуществляется не только отражение разного содержания, которое выделяется в деятельности субъекта. Происходит определенное «личностно-обусловленное» переструктурирование содержаний,
связывание их между собой, с образованным ранее и получившим личностный смысл содержанием сознания. В сознании осуществляется, следовательно, определенное структурирование, организация его предметного содержания. Этому соответствуют определенные механизмы, которые, как оказывается, имеют достаточно обобщенный характер.
Наконец, существует особая форма фиксации обобщенного субъективно-личностного опыта человека и его направленности. Уже теоретически можно предположить, а наши исследования доказывают это, что
данное психологическое образование играет особую роль в психологической структуре личности в целом. Это образование представляет собой
синтез собственно-личностного (выделение и ценность своего «Я», содержание эмоциональных переживаний) и выделения определенной стороны действительности; поэтому оно определяет как сферу направленности, так и особенности видения действительности, т.е. особым образом
детерминируют деятельность и сознание.
Таковы основные психологические образования, которые мы выделили как компоненты психологической структуры личности. Мы затруднились бы обозначить эти образования уже известными психологи
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ческими терминами (и это связано с тем, что переход к системноструктурному исследованию требует выделения в качестве компонентов
психологической структуры личности иных образований, нежели те, которые получены были вне такого подхода). Поэтому мы используем пока
условные названия для обозначения изучаемых нами образований.
Психологическую форму фиксации обобщенного опыта выполнения деятельности, в которой отражаются (и которая определяет) общие
особенности структуры деятельности личности, мы называем о б щ е й с
т р у к т у р о й д е я т е л ь н о с т и.
Совокупность механизмов, обеспечивающих структурирование
предметного содержания сознания, характеризует особенности конструирования (или организации) идеальных объектов. Поэтому мы говорим о м е х а н и з м а х о р г а н и з а ц и и п р е д м е т н о г о .с о д е р
ж а н и я с о з н а н и я.
Обобщенную форму направленности личности, которая определяется как характером выделенности для нее определенной стороны действительности, так и формой осознания собственного «я», мы называем
ценностностью (в отличие от «ценности» и «направленности», отражающих каждая лишь одну из сторон этого на самом деле сложного образования). Важно подчеркнуть, что выделяемые нами основные компоненты психологической структуры личности, разумеется, не исчерпывают всей полноты анализа сознания, деятельности, личности. Мы хотели
лишь наметить и частично реализовать подход к к о н к р е т н о-с о д е р
ж а т е л ь н о м у изучению их как взаимосвязанных сторон е д и н о г о
п с и х о л о г и ч е с к о г о п р е д м е т а.
А . Они выделены как компоненты по отношению к определенному
целому и представляют собой разные формы образования и фиксации
целостного (совокупного) опыта личности.
Б.Важнейшей особенностью компонентов психологической структуры личности является единство многих и разных сторон, механизмов.
Функций. Это определяется их ролью: обеспечивать целостный способ
функционирования человека.
В. Изучаемые нами компоненты психологической структуры личности представляют собой обобщенные психологические образования…
Одна из важнейших проблем исследования – взаимоотношение
психологической структуры личности и конкретных психологических
механизмов осуществления деятельности. Выделение плоскости базисных структурных образований и плоскости их реализации в деятельности является одним из основных методических принципов при построении целостного психологического исследования. Мы уже говорили выше, что уплощение всего психического в предмете «деятельность» привело к представлению об отсутствии собственно-психологической (а не
нейросубстрактной) морфологии. Психическое здесь представляется не
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как структура, а только лишь как «процесс» (отсюда, например: понятие=действие, образ=совокупность операций). Попытки найти выход из
неизбежно возникающих при таком подходе трудностей, оставаясь в
рамках собственно-операционного (т.е. внеличностного) подхода, оканчиваются неудачей (либо в лучшем случае ограничиваются выделением
некоторых структур логической «природы»:схем и т.п.); однако при задаче раскрыть психологические механизмы, лежащие за такими схемами, все сводится к операциям (смотри, например, характеристику фигураторного аспекта интеллекта у Пиаже( Пиаже 1966)).
Изучение психологической структуры личности мы относим к изучению плоскости базисных психологических образований, которые, однако, не являются наперед заданными, а формируются и изменяются в
процессе развития ребенка. В деятельности же происходит реализация
целостной личности. Особенности процесса выполнения определенной
деятельности обусловлены, с одной стороны, объективными требованиями и нормативной структурой данной деятельности, с другой – особенностями психологической структуры личности, которая проецируется, реализуется в данном процессе. Изучение психологическим механизмов деятельности относится, таким образом, к плоскости реализации в
процессе деятельности психологической структуры личности.
Литература
1.Дильтей В. Описательная психология. – М.,1924.
2.Леонтьев А.Н. Об историческом подходе в изучении психики человека./Психологическая наука в СССР. Т.1 - М.: изд-во АПН
РСФСР,1959.
3.Леонтьев А.Н. Деятельность и личность. //Вопросы философии.1974, №5.
4.Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения,т.3.
5.Пиаже Ж. Роль действия в формировании мышления //Вопросы
психологии.1965, №6.
Опыт системного исследования психики ребенка
/ Под ред. Непомнящей.-М.:«Педагогика»-1975г.-стр.5-23.
Документ
Категория
Книги
Просмотров
119
Размер файла
947 Кб
Теги
психология, основы, методологический, 1481
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа