close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1675.Системные отношения в диалектной лексике (на материале говора Добринки Урюпинского района Волгоградской области)

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
“ТУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ”
В.Г. Маслов
СИСТЕМНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
В ДИАЛЕКТНОЙ ЛЕКСИКЕ
Тула 2007
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 808. 2
ББК 81. 2Р — 4
М 31
Печатается по решению библиотечно-издательского совета Тульского
государственного университета
Рецензенты:
Доктор филологических наук, профессор Л.М. Васильев; доктор филологических
наук, профессор А.Н. Карпов
Маслов В.Г.
М 31
Системные отношения в диалектной лексике (на материале говора
Добринки Урюпинского района Волгоградской области): Монография / В.Г.
Маслов. — Тула: Изд-во Тульск. гос. ун-та, 2007. —
ISBN
Монография посвящена исследованию системных отношений диалектной
лексики современного говора на материале говора одного населённого пункта
ББК 81. 2Р — 4
Маслов В.Г. , 2007
ISBN
Издательство ТулГУ, 2007
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВВЕДЕНИЕ
Давно доказано, что лексика представляет собой систему. В предлагаемой работе мы
попытались исследовать лексику современного говора с точки зрения лексикофразеологической системы.
Так сложилось, что идеи изначальной диалектной сложности, легшей в основу русского
языка, были высказаны давно, однако это был вполне абстрактный тезис, потому что диалектное для наших ученых старшего поколения начиналось с фонетического и морфологического,
в сущности им и ограничивалось. Лексические диалектные признаки как древнейшие всерьез
не принимали, обманываясь зыбкостью лексики, и это было заблуждением, потому что прочность слова как целого видна сквозь всю изменчивость фонетической оболочки и морфологического оформления1.
Лексика, чутко реагирующая на изменения в жизни народа, отражает перипетии его исторической судьбы. В словаре отражается взаимодействие людей со средой обитания, развитие
производительных сил общества и все изменения в способах производства, отмирание старых и
появление новых общественных институтов, развитие государственности, культуры, письменности, отражаются связи с иными народами и культурами во всем их многообразии. Языковеды все более укрепляются во мнении о том, что изучение истории языка в связи с историей
народа может быть последовательно осуществлено именно на лексическом материале.
Взаимодействие экстралингвистических индивидуальных и социальных факторов, пронизывающее структуру языка “снизу доверху” и накладывающее определенный отпечаток на все
его звенья, в значительной степени определяет особенности становления, существования и эволюции многих языковых явлений. Изучение изменений, наблюдаемых в современных говорах
русского языка, особенно в их лексическом составе, свидетельствует о важности сочетания
лингвистического и социологического аспектов при исследовании диалектов: вообще “исследование изменений любых уровней и звеньев диалектной системы не может обойтись без учета
особенностей функционирования диалекта, т.е. без учета его связи с действительностью”2.
. Большая сложность структуры лексической системы говора с исторической точки зрения
может служить также ее различительным признаком в целом по сравнению с литературным
языком3.
Характерной особенностью предлагаемого исследования является то, что оно ограничено
рамками одного говора одного населенного пункта.
Об изучении говора одного населенного пункта, как более качественной ступени, Н.П.
Гринкова писала: “Постановка вопроса об изучении диалекта одного населенного пункта в его
динамике, в его движении представляет собою новое положение в методологии...”5.
Лексико-семантическая система говора обладает специфическими особенностями, о которых Ф.П. Сороколетов писал: “Она (система.— В.М.) характеризуется более тесной связью с
возрастной дифференциацией носителей диалекта, наличием большей вариативности, большей
подвижностью и проницаемостью, которая связана с воздействием разных форм национального языка (и прежде всего литературного) другим содержанием синхронного среза”6.
Системные связи и отношения в диалектной лексике проявляются в объединении слов по
тематическим и лексико-семантическим группам, в словопроизводственных связях и ассоциациях, в явлениях синонимии и антонимии, омонимии и многозначности, в родо-видовых отношениях и связях, намечаемых в кругу диалектной лексики, лексико-грамматическом варьировании, стилистической дифференциации, в противопоставлении активных и пассивных элементов, в социальной дифференциации словарного состава7.
Системность лексики одного говора определяется тем, что в ней нет семантически взаимоисключающих лексических единиц: вариантность диалектных единиц не сопровождается
территориальной характеристикой8.
Основное же отличие диалектной макросистемы от системы одного говора заключается в
их отношении к речевой деятельности. Л.Э. Калнынь по этому поводу писала: “Всякая частная
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
диалектная система конкретизируется в речевой деятельности определенного коллектива, в котором система реализуется в коммуникативных целях, т.е. всегда может быть установлено однозначное соответствие между диалектной системой и текстом“9.
И еще одна интересная особенность диалектной лексики заключается в том, что она на
первый взгляд — явление сегодняшнего дня, синхронна, ибо процесс развития говора, по сравнению с литературным языком, “как бы сжимается, конденсируется, и тот исторический период развития, который для литературного языка по длительности равен жизни двух-трех поколений, “укладывается” в диалекте в период, равный жизни одного поколения”10. Однако, по
словам И.А. Оссовецкого, диалектная лексика отличается в то же время большей историчностью по сравнению с лексикой литературного языка: “Синхронный срез любой разновидности
диалектного языка содержит в себе одновременно и элементы диахронии, он “трехмерен”, причем насыщенность элементами диахронии в нем значительно большая, чем в литературном
языке”11.
Специфика диалектного лексического материала одного говора одного населенного
пункта связана и с особенностями его собирания. Сбор материала осуществляется не на широком географическом пространстве, а как бы с погружением “в глубину”, иными словами, “вариативные лексические звенья моносистемы не абсолютно идентичны, а характеризуются известными, а иногда и минимальными различиями, которые могут реализоваться как в плане
содержания, так и в плане выражения”12.
Лексика говора представляет собой незамкнутую систему с огромным количеством неисчислимых единиц, вследствие этого отличие лексико-фразеологической системы, например, от
фонологической в том, что минимальные различия по существу формируют не вариант, а новую единицу, т.е. слово.
Лексика отдельного говора — единое структурное целое, все компоненты которого связаны системными отношениями; характер этого объединения позволяет лексику одного говора в
целом противопоставлять лексике другого, или других говоров, тоже взятых как целое13.
Важно обратить внимание на то, что под влиянием литературного языка многие фонетикоморфологические закономерности ослабляются и приобретают лексикализованный характер.
В ходе исследования диалектной лексики на первый план выдвигается, как правило, проблема специфики диалектного слова в его сопоставлении с соответствующим словом литературного языка. Эта специфика определяет собой тип словаря, а принцип отбора слов для словаря, конструирование словника становится не только важной лексикографической, но и лексикологической проблемой.
Главная трудность при работе над словарными статьями заключается в том, что более или
менее адекватная лексикографическая интерпретация именно того “срединного материала, который находится между полярными примерами, где и происходит противоречивый и непрямой
переход от одного полярного значения к другому. Такой материал и составляет основную массу языкового материала словаря. Исходная диффузность аспектов семантической структуры
слова, особенно диалектного, отсутствие прямолинейной логики в развитии и иерархии значений, к которой так часто апеллируют критики — все это очень затрудняет и усложняет практическую работу лексикографа”. Создать идеальную статью на материале устной речи в полевых
условиях — практически трудно выполнимое желание.
Диалектное слово как единица диалектной системы “функционирует в исключительно
сложной речевой сфере”. На его функционирование оказывает воздействие сложность диалектных систем, обусловленная устной формой бытования этих систем, социальная и возрастная дифференциация носителей говоров, а так же ряд других факторов, таких, как взаимодействие диалектных систем, влияние литературного языка, соседних говоров и многое другое14.
Центральной проблемой в диалектной лексикографии является проблема соотношения и
взаимозависимости значения и употребления слова в данной конкретной частной лексической
системе.
Как правило, значение литературного слова определяется его соотнесенностью с действительностью, реальной или мнимой, с конкретными фонологическими и грамматическими кате4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гориями, с парадигматическими, синтагматическими и деривационными связями. В говоре же
значение диалектного слова трудно определимо, оно не так функционально прозрачно, как в
литературном языке, указанные же характеристики могут быть утеряны, забыты, просто не выявлены и не зафиксированы. Поэтому собирателю диалектной лексики приходится “конструировать” значение диалектного слова, исходя из конкретных его употреблений в потоке речи.
Большинство таких употреблений, недостаточно мотивированных общей семантической структурой слова, оказывается непрочным и быстро забывается, однако некоторые из них закрепляются в обиходе, теряя свой окказиональный характер, воздействуют на инвариантное значение,
внося в него семантические оттенки15. Поэтому в пределах той или иной парадигмы под давлением “обобщенной” семантики значение одного члена парадигмы детерминируется, приобретает синтагматическую подвижность, контаминируется, вследствие чего происходит деэтимологизация, и слово, таким образом, получает новое значение.
И, конечно, факты лексического материала говора, в отличие от литературного языка,
нельзя рассматривать вне аспекта территории. Значения диалектных слов непременно имеют
вполне определенный территориальный фактор.
Абсолютные синонимы в говоре нельзя рассматривать как результат спонтанного развития
лексической системы говора, как результат реализации его потенциальных возможностей, их
возникновение обусловливается, главным образом, экстралингвистическими факторами.
Если в говоре представлено диалектное значение звукового комплекса, не совпадающее со
значением литературного языка, а значение, аналогичное литературному, отсутствует, то приходится иметь дело не с омонимами, а с фактами диалектного различия с литературным языком.
Проблема антонимии в говоре должна рассматриваться в зависимости от характера диалектного лексического материала. В пределах единой диалектной моносистемы статус антонимической лексики, в общем-то, аналогичен статусу такой лексики в литературном языке.
На значение диалектного слова воздействует и стилистическая окраска, стилистическая
тональность, определяющая принадлежность слова к той или иной стилистической парадигме.
В каждом слове, кроме “чистого” значения, реализуется и коннотация. Стилистическая нагрузка слова обусловливает и его синтагматические отношения, именно она определяет место слова
в стилистическом пласте, определяя тем самым тот круг слов, с которым данное слово с данной
стилистической окраской будет соотноситься.
Смысловая характеристика диалектных фразеологизмов, так же как и фразеологизмов литературного языка, по сравнению с семантикой слова — более сложное явление: она не только
указывает на денотат, т.е. на предмет мысли, но и характеризует его, выражая к нему отношение говорящего. Поэтому фразеологический оборот чаще всего не имеет полных лексических
синонимов, он создается главным образом не для того, чтобы называть предмет, а для того,
чтобы живописать его, указывая на характерные признаки. А это значит, что определение значения фразеологизма должно отражать с максимальной полнотой все семантические признаки
оборота. Определение, как нам представляется, должно указывать на принадлежность фразеологической единицы к определенному разряду, на соотношение со словами лексикосемантической группы.
В настоящей работе лексика нашего говора постоянно сопоставляется с лексикой литературного языка. Как известно, сопоставление это определяется неодинаковой социальной значимостью сопоставляемых языковых объектов, представляющих собой экстралингвистический
фактор, который в значительной степени детерминирует специфику сопоставляемого материала. Литературный язык в силу своих социальных задач обладает значительно большим функциональным разнообразием, чем любой говор. И, конечно, сопоставление не сводится только к
простой констатации факта различий, а всякий раз выявляется то, что собой представляют эти
различия, чем они вызваны, каковы тенденции их последующего развития.
Важным и принципиально значимым при работе над словарем (прежде чем исследовать
диалектную лексику, её надо собрать) лексики одного говора одного населенного пункта является и то, что собранный материал позволил нам интерпретировать его как в плане социальном,
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
так и в стилистическом, позволил не только представлять слова, но рядом со словами показывать в какой-то мере людей, ту среду, в которой слова эти употребительны.
Разумеется, словарь многих говоров не может во всем многообразии показать семантическую структуру отдельного слова, в словаре же одного говора можно полнее показать лексическое богатство говоров русского языка, количество его лексических единиц.
Словарь нашего говора дифференциального типа. Принцип дифференциальности — основополагающий в диалектной лексикографии — заключается в том, что в словарь включались те
слова, которые или совсем не употребляются в литературном языке, или в каком-нибудь отношении отличаются от соответствующих слов литературного языка. Дифференциальность предполагает, что средства языковой реализации определенной части понятий в говоре и в литературном языке совпадают в силу того, что их лексические системы входят одновременно в более
сложную систему лексики общенационального языка. Дифференциальность по отношению к
литературному языку в диалектном словаре одного говора интерпретируется и как сугубо
практический прием отведения от словаря всех тех слов, в которых по разным причинам не
удалось зафиксировать диалектное ни в значении, ни в грамматике, ни в стилистической окраске.
Всё сказанное позволяет считать наше исследование актуальным.
Предлагаемое исследование предполагает своей целью сопоставительное изучение лексико-фразеологического материала современного говора с лексико-фразеологическим материалом литературного языка, что позволило сформулировать следующие задачи исследования:
раскрыть содержание диалектного слова;
выявить и описать диалектные омонимы, синонимы, антонимы, фразеологические единицы (ФЕ), представляющие собой системные отношения, проанализировав при этом особенности их функционирования в диалектной речи;
раскрыть особенности социально-стилистического распределения местной лексики в подсистемах говора;
изучить опыт создания диалектных словарей русского языка;
разработать методику создания словаря одного говора одного населённого пункта и представить словарь говора Добринки.
В работе использованы приемы сравнительно-сопоставительного, описательного, этимологического методов анализа материала, а также использован метод количественных характеристик для систематизации сведений о носителях говора и социологической интерпретации
данных. Говор Добринки — наш родной говор, поэтому мы широко пользовались правом авторского свидетельства.
Под современным местным говором понимается территориальная разновидность современного русского языка, сложившаяся на базе старого территориального диалекта и включающая в свой состав структурные элементы общенародного литературного языка
Под носителем современного говора понимается представитель коллектива, родившийся
и выросший в данной языковой среде, с детства владеющий местной речью и являющийся носителем одной из её социально-языковых разновидностей.
Под функционально-стилистической дифференциацией местной лексики понимается
регулярность использования носителями говора определенных разновидностей лексических
единиц, в той или иной сфере общения, в определенных видах профессиональной речи.
Примечания:
1. Трубачев О.Н. Регионализмы русской лексики на фоне учения о праславянском лексическом диалектизме //Русская региональная лексика XI-XVII вв. — М., 1987. — С. 19.
2.
Баранникова Л.И. Русские народные говоры в Советский период. — Саратов,
1967. — С. 193.
3.
Оссовецкий И.А. Лексика современных русских народных говоров.— М., 1982.
— С. 6.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4.
Гринкова Н.П. Собирание материала по новым явлениям в языке колхозников //
Известия ОЛЯ АН СССР.— 1949. — Вып.5. — С. 462.
5.
Сороколетов Ф.П. Диалектная лексика как система //Восточнославянское и общее языкознание. — М.,1978.— С. 84.
6.
Сороколетов Ф.П. Указ. соч. — С. 84.
7.
Калнынь Л.Э. К вопросу о системной интерпретации говора как единицы диалектного дробления //Исследования по славянскому языкознанию. — М., 1971. — С.345.
8.
.Калнынь Л. Э. Опыт моделирования системы украинского диалектного языка. —
М., 1973. — С. 7.
9.
Оссовецкий И.А. Указ. соч. — С. 6.
10.
Там же. — С. 6.
11.
Там же. — С. 13–14.
12.
Там же. — С. 14.
13.
Там же. — С. 22.
14.
Блинова О.И. Введение в современную региональную лексикологию. Томск,
1973. — С. 11.
15.
Оссовецкий И.А. Указ. соч. — С. 42.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. ИЗ ИСТОРИИ ЗАСЕЛЕНИЯ ХОПЕРСКОГО ОКРУГА И ХАРАКТЕРНЫЕ
ОСОБЕННОСТИ ГОВОРА ДОБРИНКИ.
Да разверзу въ притчахъ гаданиа моя и
провƀщаю въ языцƀх славу мою. Сердце бо
смысленаго укрƀпляется въ телеси его красотою и мудростию.
Моления Даниила Заточника
Разнообразие фонетических процессов, действовавших на протяжении истории русского
языка, причудливость, прихотливость их реализации, наличие различных исключений из фонетических закономерностей, обусловливают существование большого числа различных фонетических лексикализованных явлений в говорах и изменение вследствие этого фонетического облика многих диалектных слов. В связи с этим приходится вольно или невольно говорить как об
изменениях фонетического облика отдельных слов, так и об определенных фонетических явлениях, повлекших за собой эти изменения. Поэтому неслучайно в русском языкознании наряду с
семантическими исследованиями одновременно, или почти одновременно, исследуется и фонетическая структура слова. Иными словами, диалектное слово начинается, если можно так выразиться, с фонетического облика, "единицы в которой, собственно, – по утверждению С.С
.Высотского, – и реализуются явления звукового строя русского языка и его говоров" 1.
Хотя у нас иные задачи исследования, тем не менее мы позволим себе представить кратко и фонетический очерк нашего говора. И чтобы придать оправдательный характер нашему
действию, приведем некоторые примеры, которые хотя бы в какой-то мере свяжут то, о чем будет идти речь, а именно: с особенностями фонетического облика диалектного слова: отпадение
и прибавление начальных гласных и согласных звуков аржаной "ржаной", иструб "сруб", горо'д "огород", стречать "встречать", змахнуть "взмахнуть"; изменения в "середине" слова, это
обратные мены, результаты ассимиляции, диссимиляции, метатезы и др.: опеть "опять", петь
"пять", меч, мечик "мяч, мячик", племенник "племянник", кушин "кувшин", пашено "пшено",
пашеница "пшеница" и т.д.
Слово иструб "сруб" пережило приставку И и вставку согласного между С и Р. Может
быть, это к лексической стороне отношения почти не имеет, а вот в слове горо'д "огород" на
лексикализацию данного явления повлияли факторы, действовавшие и на лексическом уровне,
о чем О.Д. Кузнецова писала: "Обстоятельством, способствующим закреплению нового облика,
могло быть наличие наряду со словом огоро'д производных слов так же с постоянным ударением на том же третьем слоге от начала... Другой причиной, действующей подобным же образом,
было наличие у слова огород ряда родственных слов, в фонематическом составе которых нет
начального гласного: городить "огораживаться", "сооружать плетень", горожа "плетень" и т.
п., служивших поддержанием нового облика слова без начального гласного" 2.
Итак, прежде чем приступить к исследованию лексического материала нашего говора
обратимся к истории заселения края и к особенностям говора Добринки.
В XYI столетии начинается массовое заселение верхнедонской территории. По мнению
Е.П. Савельева, в это время земли по Хопру и Бузулуку, и Медведице занимало "казачество рязанское", имевшее здесь и раньше "свои сторожевые посты, крайним из которых считался
Урюпин" 3.
В XVII в сюда устремляются потоки беглых крестьян, а также "городовые казаки и
стрельцы" из Тамбовского воеводства 4.
Число беглых увеличивается к концу XYII и началу XYIII веков. В 1685г. тамбовские
чиновники жаловались, что "не в давних летех было человек по двадцать и по пятнадцать, и в
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тех городках ныне по двести и по триста и женского полу много" и что из Тамбова многие переселяются на Хопер и Медведицу 5.
Значительную роль в колонизации Прихопёрья сыграло гонение раскола. Преследуемые
правительством раскольники убегали именно в верховые городки, по-видимому, благодаря
большой неприступности местности 6.
В этот период начался приход на верхний Дон и малороссиян 7 Быстро растут казачьи
городки и число жителей в них. Так, если в 1674г. на Хопре значилось только восемь городков,
то в 1707г. их было уже двадцать шесть 8.
В 1707–1708 гг. казаки по Хопру и Бузулуку примкнули к булавинскому восстанию. В
результате же разгрома булавинского восстания "часть населения сдвинулась к югу" 9, переместилась и сама граница верхнедонской казачьей территории.
В XVIII-XIX вв. происходит заселение Хоперского округа крестьянами, преимущественно из украинцев.
Добринка расположена на правом берегу р.Хопра. Первоначально она находилась, как
утверждают документы, на левом берегу и одной стороной примыкала к Хопру против впадения в нее речки Доброй, от которой и получила свое название. Примерно в 1722 г. станица переселилась на настоящее место. В 1706 г. в станице была деревянная Архангельская церковь,
но о времени ее постройки сведений нет. По ветхости церковь эта 14 апреля 1799 г. была перестроена и освящена 9 октября того же года. Она существовала до 1849 г., в этом году была
продана, так как еще в 1839 г. начали постройку каменной церкви, с такой же колокольней, в то
же наименование, с приделом Креста Господня. Освящена в 1842 г.
В 1745 г. в Добринке было дворов 80, мужчин 173, женщин 135, а в 1800 г. дворов было
195, мужчин 601, женщин 744.
В настоящее время Добринка входит в Урюпинский район Волгоградской области, до 1
января 1963 г. она была районным центром.
По данным статистического отчета сельского совета на сегодняшний день в Добринке
насчитывается хозяйств колхозников 1622, хозяйств рабочих и служащих 2099. Всего населения 3646 человек.
Добринка занимает территорию северо-донских говоров, которые представляют собой
черты южнорусского наречия.
Итак, фонетико-морфологические особенности говора. В говоре Добринки шесть гласных фонем: [а], [о], [у], [и], [ы], [е]. Все они различаются под ударением.
Отсутствуют дифтонги и закрытые звуки [о] и [а]. По своему образованию и качеству
ударяемые гласные не отличаются от соответствующих гласных литературного языка. Однако
в реализации некоторых фонем имеются существенные отклонения. Так, в ряде слов на месте
[и] появляется звук [е]: к’е'иф (Киев), мар’е'jа, къман’д’е'р, ас’т’е'н’иц и др. ; фонема [а] может выступать в варианте [е]: м’е'ч’ик, п’е'тны, фспам’е'н’им; зъжуж’ж’е'ла; заменяться [о]:
сво'л’иш, ко'т’ица, насо'д’иш; ско'м’jи. Имеет место чередоввание [о] — [а]: набра'съна,
ла'в’ут’, скра'ит’, прасра'ч’ивыт’, ска'пъна, нама'тън. Старый звук [ѣ] “ять” совпадает с [е]:
л’ес, н’ет, нъ з’имл’е'. В отдельных словах на месте этимологического [ѣ] “ятя” произносится
[и]: с’и'в’ирка, д’и'в’ир’, jис’т’, с’в’ир’е'пый. Изменение [е] в [о] происходит при тех же фонетических условиях, что и в литературном языке, но с большим числом исключений и отклонений, ср.: д’е'ржим, но сад’о'ржывыит’, п’о'р’jа, но ш’ш’е'лыч’ка10.
Из явлений предударного вокализма особое внимание обращает на себя аканье и яканье.
АКАНЬЕ недиссимилятивное: в первом предударном слоге после твёрдых согласных
гласные неверхнего подъёма выступают в звуке [а] независимо от качества ударного слога: вада', вады', ваде', кан’ом, кату'х, траво'й. Во втором предударном слоге наблюдается редукция
гласных [о] и [а] и совпадение их произношения в звуке [ъ]: мълако', дъраго'й, къбаны',
дъл’ако'; реже эти гласные произносятся как [ы]: адыл’ава'л’и, крысата', сытана'11.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В заударном конечном закрытом слоге гласные неверхнего подъёма после твёрдых согласных претерпевают количественную и качественную редукцию, совпадая в варианте [ъ]:
л’е'тъс’, за'кръм, вы'дъм, по'скън'.
ЯКАНЬЕ ассимилятивно-диссимилятивное кидусовского типа12: гласные фонемы неверхнего подъёма после мягких в первом предударном слоге выступают в варианте [а], если
под ударением находятся звуки [о] (после твёрдых согласных), [а], [у], [ы], [и]: п’аро', с’л’апо'й,
п’ато'к, пр’амо'ва; хл’аба', с’астра', п’ата'к; т’аку'ч’иjа, с’м’аjуца, к н’аму'; кл’авы', д’ады';
л’ан’и'вый, ч’ад’и'т’, нъпр’ад’и'; если же под ударением находится гласный среднего подъёма
[а] или [о] (после мягких согласных ишипящих), то в первом предударном слоге появляется
звук [и]: т’ип’е'р’а, н’ид’е'л’а, ч’ис’т’е'й, гл’ид’е'ла, с’в’иже'й, нъ м’иже'; б’ир’о'за,
в’ид’о'рка, м’ич’о'м, з’ил’о'ный, нъпр’ид’о'м, иjо', м’ид’в’ид’о'м, гър’ич’о', м’ишо'к, ч’ижо'лый.
Гласные неверхнего подъёма в первом предударном слоге после отвердевших шипящих
и [ц] соответствуют принципу ассимилятивно-диссимилятивного яканья с небольшим числом
отклонений в положении перед ударяемыми [е] или [ ’о]: у жын’е', цыл’е'й, жыр’о'быjа,
шыл’о'вънъй, но пъ жар’е', цар’е'вна. Гласные неверхнего подъёма после мягких соглсных,
отвердевших шипящих и [ц] во второй позиции мало чем отличаются от соответствующих
гласных литературного языка.
Гласные верхнего подъёма [ы], [и], [у] в безударных слогах сохраняют своё качество.
Изменения их или выпадение наблюдается лишь в отдельных словах: бува'ит’, кр’ажо'вн’ик;
бруны' (буруны); бр’ага'да, с’атро'. В заударном положении [ы] и [у] могут подвергаться редукции, а [у] при этом утрачивать лабиализацию: вы'ръл, го'лъп’.
. Гласные [е] (из Е, Ь и ƀ “ять”) [и] [а] в положении перед слогом с А: перед твердыми
согласными: д'[а]ла’, л'[а]та’л, н'[а]та’к; перед мягкими согласными: дир'[а]вя’нный,
в'[а]н'чали, б'[а]дняк; перед отвердевшими шипящими: л’[а]жа'ть, м’[а]ша'ица,
нър’[а]жа'ть; после отвердевших шипящих и Ц: ж[а]на', ж[а]на'тый, ж[а]ла'ить.
Гласные неверхнего подъема в положении перед ударяемым звуком [о] (исконным и из
Ъ): после мягких согласных: сл’[а]по'й, ч’[а]во', т’[а]ло'к; после отвердевших шипящих и Ц:
ч’иж[а]ло', ц[а]по'ф, ш[а]го'ф.
Гласные неверхнего подъема перед слогом с ударяемым У: перед твердыми согласными:
пъч’[а]му', т’[а]ку'щия, з’[а]рну'; перед мягкими согласными: в'’]л’ю', л’[а]ч’у'сь,
ут’[а]рпл’ю'; перед отвердевшими шипящими: д’[а]жу'рныя, л’[а]жу', гл’[а]жу'; перед твердыми согласными после отвердевших шипящих и Ц: ж[а]ну', ж[а]лу'дък, ф-ц[а]ху'; перед мягкими согласными после отвердевших шипящих и Ц: ж[а]н’ю', пръц[а]н’ю', пъш[а]л’ю'.
Гласные неверхнего подъема перед слогом с ударяемым Ы: в’[а]рши'ни, л’[а]жы'т’.
Гласные неверхнего подъема перед ударяемым И: д’[а]фчи'ни, нъс'[а]лились, м'[а]нины
(имянины); перед И после отвердевших шипящих и Ц: ж[а]ни'х, бъльш[а]ви'к.
При ударяемых гласных [е] или [ё] ( после шипящих [о]) звуки [а] и [е] в предударном
положении выступают в варианте [и].
Гласные неверхнего подъема в положении перед ударяемым Е: после мягких согласных:
к с’[и]стре', в л’[и]ске'; после отвердевших шипящих и Ц: ц[ы]ле'й, лъш[ы]де'й, ж[ы]не'; перед Е после отвердевших шипящих и Ц: д’[и]ше'вли, с’в’[и]же'й.
Гласные неверхнего подъема в положении перед ударяемым Е после мягких согласных:
д’[а]нёк, пл’[а]тёный; перед Е после отвердевших шипящих и Ц: ж[ы]рёбыя, ш[ы]стирёнка;
перед О после отвердевших шипящих: м’[и]шо'к, д’[и]шо'вый.
Рассмотренный фактический материал свидетельствует об определенной закономерности в реализации гласных фонем неверхнего подъема, которая позволяет установить ассимилятивно-диссимилятивный тип яканья.
По существующей классификации это — кидусовский тип, который назван так по с. Кидусово Спасского района Рязанской области, где он употребляется12.
Гласные неверхнего подъема после мягких согласных во 2-ом предударном слоге и в заударном слогах, как правило, совпадают в звуке И, который произносится несколько ослабле-
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но, например: з’[и]ляня', г’[и]няра'л; в заударном закрытом слоге: се'мд’[и]сит, бу'д’[и]ть,
де'н’[и]шки; в заударном открытом неконечном слоге: ви'д’[и]ла, о'з’[и]ри.
Кроме этого, можно отметить:
а) случаи второго полногласия: мъланья, волък (волк) и некоторые другие.
Большинство диалектологов считает, что данная особенность характерна для севернорусских говоров13.
Ссылаясь на показания Б.М. Ляпунова, Н.П. Гринкова утверждает, в частности, что полногласие – древнее явление, возникшее и развивавшееся в говорах северной группы восточных
славян, которые заселяли районы крайнего северо-запада по берегам Ильменя и Волхова; в
южнорусских говорах это явление результат влияния севернорусского наречия и представлено
единичными случаями спорадически14.
б) Наблюдается вставка гласных звуков [ъ], [ы], [а] в положении между двумя согласными. После П перед Ш и Л: п[ъ]шано', п[ъ]шаница'; после С перед М: с[ъ]маро/дина,
с[ы]маро/дина; после Х, Т перед В: х[ъ]врасто'м, т[ъ]варо/х; после К, Х, Ш перед Л:
к[ъ]лачо/к (клочок), вы/ш[ъ]ла (вышла).
в) Протетический гласный звук [а] в начале слова перед сонорными отмечается в ограниченном кругу слов, например: [а]ржано/й (ржаной), [а]рипе'й (репей). Сочетания ОР, ОЛ
или АР, АЛ (в акающих говорах), как известно, явились результатом изменения слоговых Р и Л
в начале слова 15.
Согласные звуки
Фонема Ф может заменяться акустически близкими согласными [п], [х] и очень редко
сочетанием [хв]: а[п]ро'ськя, [х]о'мка и [х]ама', съра[хв]а'ны (но сърафа'н).
Долгие шипящие Ж и Ш. В корнях слов они произносятся мягко, например: [ш'ш']ука,
[ш'ш']и, ръзма[ж'ж']ил. Исключение из этого првила слово и[шш]о, которое чаще звучит как
ишто.
Заднеязычные согласные. Звук [г] произносится фрикативно: ра'бли, лупо'й и т.д.
Устойчивое сохранение в произношении фрикативного [г] является характерным признаком
всего южнорусского наречия.
На конце слова [г] оглушается в [х]. Подобное оглушение свойственно как нашему говору, так и всему южнорусскому наречию.
Произношение конечного [х] из [г] нашло свое отражение в стихотворных произведениях художественной литературы, например: То лучший дру[х] И нем и глух ... А женщины хотя
на ми[х] Обороняются от них
Отметим и непереходное смягчение К после мягких согласных и Й. После Н: Сань[к']я,
маминь[к']я; после Л: хмяль[к']ю, столь[к']я; после С: Вась[к']я, сись[к']ю; после Р: дирь[к']ю,
пузырь[к']оф, Варь[к']я; после Т: Петь[к']я, реть[к']я; после Й: чай[к']ом, капей[к']я.
Морфологические особенности
Имя существительное. Прежде чем вести речь о категории рода в нашем говоре, небольшой экскурс сделаем в историю проблемы. Семантически имена разного рода не соотносятся друг с другом, сохраняя исконное противопоставление по смыслу. По наблюдениям В.В.
Виноградова, у имён мужского рода ярче выражена идея лица, чем пола, а у имён женского рода идея пола ярче, чем идея лица, тогда как у имён среднего рода ни идея лица, ни идея пола не
релевантны. “Расплывчатость категории среднего рода” в современном литературном языке
(Виноградов) совпадает с тем, что во многих индоевропейских языках, в том числе и ближайших к славянским, средний род утрачен, а в современном сознании русского человека неопределённость среднего рода предстаёт как “отвлечённое и неясно представляемое, что русский
язык отмечает большею частью средним родом“ (Ф.И. Буслаев): белое, добро, всё моё. Что? —
это … оно… такое. Сохранение форм среднего рода в литературном языке — во многом дань
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
традиции, поддерживаемой искусственно созданными словами отвлечённого значения, заимствованными из литературно-книжных текстов. С точки зрения истории языка, среднего рода
как категории в языке нет. На это указывает постоянная склонность говорящих вольно обращаться со словами, даже при наличии подударноых окончаний (нет пальта, пальту, пальтом)
или изменять родовую характеристику через согласуемое слово (чёрное кофе, чёрный кофе).
При утрате категории среднего рода отклонения от нормы как раз и отражаются в заимствованных из литературного языка словах.16 .Таким образом, из грамматических категорий имени
существительного заслуживает специального рассмотрения категория рода. В большинстве говоров Хоперского региона наблюдается явление утраты категории среднего рода, выражающееся в том, что существительные среднего рода вместе с согласующимися словами выступают в
женском роде. Согласование существительных среднего рода с атрибутивными словами наиболее последовательно осуществляется в именительном падеже. Существительные среднего рода
им. пад. в форме женского рода могут согласоваться с прилагательными: бальшая сяло, худая
вядро; местоимениями: какая дабро, мая сядло; числительными: адна письмо, другая письмо.
Иногда согласование существительных среднего рода происходит с несколькими атрибутивными и предикативными словами, например: адна, значить, ана бальшая акно; бальшая
ганения была.
Процесс утраты среднего рода распространился и на косвенные падежи, что особенно
характерно для слов с безударным окончанием в вин. пад.: клявать просу, адну слову и т.д. В
других косвенных падежах указанные слова изменяются, как правило, по среднему роду,
например: в этим мести, адним словъм. Отдельные слова среднего рода с безударным окончанием оформляются в косвенных падежах по образцу слов женского рода: в этъй сени, горла,
балела горлъй, под пузой
В категории среднего рода есть немного слов, полностью перешедших в мужской род:
другой утър, утет озир; слова с суффиксами ЕЦ, ОК: крылец, пълатениц, аблачок.
Утверждению женского рода в категории среднего подвергаются в первую очередь слова с отвлеченным значением, что объясняется, по-видимому, влиянием "новых тенденций, известных в южнорусском наречии"17. Существительное уха (ухо) перешло в категорию слов
женского рода на всей территории верхнедонских говоров. Главная причина такого перехода
заключается в переносе ударения на окончание А (из О) под влиянием существительных 1-го
склонения с наконечным ударением.
Отметим главнейшие диалектные особенности склонения существительных.
Существительные женского рода на -А, -Я в род. пад. с предлогами обычно оканчиваются на ударяемое -Е: из этъй ваде, ис куге, у касе. Беспредложные формы встречаются
очень редко; нами зафиксировано только два случая: сын систре', нет лисе'.
Безударное окончание И употребляется параллельно ударному Е в существительных с
твердой основой. Вариант с безударной флексией характерен для слов с предлогами: пасля работи', дли каро'ви.
Совпадение форм женского рода 1-го склонения, выступающих с окончанием -Е в род. ,
дат. и предл. падежах (ср. из ваде', к ваде', в воде'; от земле', к земле', в земле'), шире распространено в южной полосе русских говоров, хотя известно и некоторым северным, например,
говору Холмогорского района Архангельской области18.
Шире, чем в общенародном языке, распространены имена мужского рода с окончанием У в род. и предл. падежах. В род. пад.: ва'шива саве'ту, бис каньцу', ат по'ту; в предл. пад.: нъ
быку', при атцу', нъ стану'.
Существительные 3-го склонения в дат. и предл. падежах имеют под ударением окончание -Е. В дат. пад.: пъ гризе', пъ стипе'; в предл. пад.: в гризе', нъ миле', в груде', ф пиче'.
Имена среднего рода на -МЯ в род., дат., твор. и предл. падежах не имеют наращения ЕН. В род. пад: биз время, скокъ время, нет время; в твор. пад.: с времим, с вымим; в
предл.пад.: в ыми (в имени), ф семи, (в семени). Как полагает С.П. Обнорский, употребление
этих форм в южнорусской полосе распространено в меньшей мере, чем в севернорусских и переходных говорах19.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Широко распространены формы существительных всех типов с ударяемым окончанием
-А, Я во множественном числе именительного падежа, например: в категории слов мужского
рода на -А: плътняка', лимяха', кълдязя; на -Я: дубья', афицарья', къчатья'.
В родительном падеже мн. числа отмечается унификация различных типов склонения,
которые приобретают окончания -ОВ, -ЕВ. Такое явление характерно для существительных 1го склонения: праде'лкъф, паса'ткъф, пъгаворкъф; для существительных 2-го склонения: място'ф, дяло'ф, лицо'фъ и т.д.
В творительном падеже существительных мн. числа всех типов обычным является окончание -АМИ: гусями, с канями, зъ лъшадями; окончание -МИ выступает редко: слязьми', с курьми'.
Имя прилагательное. Прилагательные мужского и среднего рода в род. падеже ед. числа
имеют окончание -ОВА после твердых согласных и ИВА после мягких согласных: мъладова, у
худова, высокъва.
Форма вин. падежа ед. числа прилагательных женского рода оканчивается на -УЯ: под
ударением: худу'я карову, сляпу'я бабу.
В образовании сравнительной степени наблюдаются колебания, например, одинаково
употребляются формы с суффиксами ЕЯ, -ЕЙ: скарея и скарей, сильнея и сильней; в одном и
том же значении выступают прилагательные с суффиксами -Е, -ШЕ: тяжели и тяжельши,
шыри и ширьши.
Зарегистрирован случай образования сравнительной степени от страдательных причастий: пъубра'ти.
Местоимение. Отметим лишь формы мяня, тябя, сябя. Они восходят к среднерусской
области и указывают на общность этнографического состава населения, занявшего, главным
образом, бассейн реки Хопра.
Глагол. Глагольные формы характеризуются общими диалектными чертами, которые
свойственны всему южнорусскому наречию. Широко употребляются усеченные формы инфинитива типа весть, тресть.
Глагол идти употребляется в форме ити'ть. Формы 3-го лица единственного и множественного числа настоящего и будущего простого времени оканчиваются на мягкий Т: идёть,
гнёть, будить, станить, жрёть.
Глаголы 1-го спряжения с основой на задненебный согласный утратили чередование КЧ и Г-Ж, например: пяку — пикёть, пикём; магу — магём, магуть.
Наблюдается процесс грамматического подравнивания, которое находит свое выражение в образовании глаголов настоящего времени от основ инфинитива с суффиксом -ОВА,
например: сле'дъвыить, кама'ндъвыить, бисе'дъвыить.
Распространены формы повелительного наклонения 2-го лица ед. числа на согласный:
палош, на трош. Множественное число образуется посредством прибавления к форме единственного числа окончания —ТЯ: ляштя, бросьтя, купайтя и т.д.
В возвратных глаголах после согласных последовательно употребляется частица -СИ:
(постфикс -СЯ): зъпалимси, умылси, папалси. Сочетание ШС во 2-ом лице единственного числа
произносится как двойная мягкая согласная С: баисси, напьёсси, смиёсси.
После гласных частица (постфикс) -СЯ выступает в форме СЬ или СЯ: баюсь, назяблъсь,
но абайдуся, ни бярися.
Полные страдательные причастия прошедшего времени чаще всего образуются посредством суффикса -Т-, которым в литературном языке соответствуют формы с суффиксом -НН-:
абадратыя, назватый, рватыя и др.
Распространены формы деепричастий на -МШЫ: разумшы, выпимши, обумши.
По свидетельству С.П. Обнорского, деепричастия на -МШЫ свойственны южнорусским
говорам, в пределах северновеликорусского наречия они встречаются редко20.
Ударение
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Несколько слов необходимо сказать об ударении в местных словах. Так имеется ряд существительных, в которых ударение переносится на конечный слог.
Ударение на окончании встречается:
у существительных 1-го склонения именительного падежа единственного числа: буря',
муха', туча';
у существительных 1-го склонения именительного падежа множественного числа: тыща', туча';
у существительных 2-го склонения именительного падежа множественного числа: валки'
(волки), стъканы', с окончанием -А,-Я: круга', сака', къчатья';
у существительных 3-го склонения именительного падежа множественного числа: крипаст', дължнастя', кравя'.
Формы существительных с ударным окончанием, на наш взгляд, характерны для южнорусских говоров в целом.
В глагольных формах отмечено много случаев колебаний в месте ударения, при этом в
двухсложных глаголах настоящего и будущего простого времени ударение падает то на первый, то на последний слог: плюёшь — плюишь, даришь — доришь, то же самое наблюдается в
формах прошедшего времени мужского рода: прадал — продъл, пражил — прожъл и др.
Синтаксические особенности
Простое предложение. Из диалектных способов выражения сказуемого обращает на себя
внимание употребление полных прилагательных и страдательных причастий вместо кратких
форм. Приведем образцы предложений, в которых сказуемым являются полные прилагательные без связки: мы сытыи, сястра здаровыя, ани багатыи; предложения, в которых сказуемым
являются полные причастия прошедшего времени без связки: фсе гаретыя, пальтушка рватыя
и др.
Довольно распространены также предложения с местоименно-существительной конструкцией. Конструкции подобного рода обычно начинаются с подлежащего, выраженного
указательным или личным местоимением 3 л. , а затем после паузы заканчиваются существительным, которое добавляется как бы для разъяснения и конкретизации местоимения первой
части, например: а энтът пабех за ним... Петькя; тада ани были плятневыми.. зъкрама. "Добавляться" к концу предложения могут и другие члены из группы подлежащего, например:
конь сломал ногу... Пятра Первыва.
Сложносочиненное предложение. Между простыми предложениями, входящими в состав сложносочиненного, существует союзная и бессоюзная связь. В качестве сочинительных
союзов выступают И, А, НО, ЗАТО, ТО-ТО, АЛЬ-АЛЬ и другие.
Наиболее широко распространен соединительный союз И. Он объединяет предложения,
в которых выражается одновременность и последовательность событий: мы касили и ани касили; а патом прашла рявизия, и с работи яво сняли. В других случаях И выполняет скорее
функцию присоединения последующего предложения к предыдущему: перьвый сын мне пъмагаить, и мне типерь жыть ня плоха.
Союз А является самым распространенным среди противительных. Значение его многообразно. При помощи А объединяются предложения, в которых содержится противопоставление между предметами, действиями и обстоятельствами: касили крюком (коса специального
устройства) мущины, а женщины вязали заслет; я был в трахтърным атряди, а зярно дъляко
была.
Заключение. О южнорусском характере нашего говора свидетельствуют следующие
особенности:
фрикативное образование фонемы [г], оглушающейся в [х];
смягчение К
после мягких согласных и Й; явление частичной утраты грамматической категории среднего
рода; формы предложного падежа единственного числа на -У слов мужского рода; формы су14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ществительных всех родов во множественном числе именительного падежа с окончанием -А;
мягкий звук [т] в 3-ем лице единственного и множественного числа спрягаемых глаголов, а
также замена фонемы [ф] согласными [п] и [х] в некоторых словах; диссимилятивное аканье;
усеченные формы инфинитива типа несть, рость, падместь; деепричастие на -МШИ;
.
Примечания
1. Высотский С.С. О звуковой структуре слова в русских говорах //Исследования по русской диалектологии. — М., 1973. — С.17 — 41. Его же: К проблеме изучения вокализма южнорусских говоров // Русские говоры. — М., 1975. — С.11.
2. Кузнецова О.Д. Слово в говорах русского языка. — СПб, 1994.— С.31.
3. Савельев Е.П. История Дона и донского казачества. — Новочеркасск, 1915.— Ч.II.—
Вып.4. — С.232.
4.Толстов В. Историческая хроника Хоперского полка Кубанского казачьего войска,
1696 — 1896. — Екатеринодар, 1896.— С.5.
5. Дружинин В.Г. Раскол на Дону в конце XYII в — СПб, 1889. — С.96
6. Там же. С.95.
7. Труды ДВСК. В.1, отдел 1 (Краткие исторические сведения о заселении Донского
края). Новочеркасск, 1867. — С.3 — 4.
8. Лунин В.В. К истории донского казачества. — Ростов-на-Дону, 1939. — С.30.
9. Миртов А.В. Качество предударного гласного как типовой признак донских говоров
//Сборник статей по вопросам культуры. — Ин-т местной экономики и культуры при Сев. Кав.
ун-те. — Вып.4. — Ростов-на-Дону, 1928. — С.158.
10. Смотри, например, Е.Ф. Будде. К истории великорусских говоров. – Казань, 1896. —
С.99. С.И. Котков. Говоры Орловской области //Автореф. док. дисс. — Орел,1952.-С.2. З.В.
Жуковская. Говоры западной части Воронежской области //Автореф. канд. дисс — М., 1954.
— С.5. Л.М. Орлов. Русские говоры Волгоградской области. — Волгоград, 1984 и другие.
11. Миртов А.В. Качество предударного гласного... — С.151.
12. Аванесов Р.И. Очерки русской диалектологии. — Ч.1. — М., 1949. С.90 — 91.
13. Гринкова Н.П. О случаях второго полногласия //Труды ин-та русского языка АН
СССР. — Т. II. — 1950. — С.225. Н.Н. Дурново. Очерк истории русского языка.— М.- Л.,
1924. — С.160.
14. Гринкова Н.П. О случаях второго полногласия...— С.226 — 227.
15. Шахматов А.А. Курс истории русского языка. — СПб, 1910 — 1912. — С.191.
16. Колесов В. В. История русского языка. — СПб, 2005. — С. 303.
17. Высотский С.С. Утрата среднего рода в говорах к западу от Москвы //Доклады и сообщения Ин-та русского языка АН СССР. — М.- Л., 1948. — Вып.1. — С.99. А так же: Кудряшова Р.И. Утрата категории среднего рода в Хоперских говорах //Диалектная и литературная
разговорная речь. Волгоград, 1974.
18. Кузнецов П.С. Русская диалектология. — М, 1954. — С.70.
19. Обнорский С.П. Именное склонение в современном русском языке //ОРЯС.— Л.,
1927. — N3. — Вып.1.— С.301.
20. Обнорский С.П. Очерки по морфологии русского глагола. — М., 1953. — С.231.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. ДИАЛЕКТНОЕ СЛОВО И ДИАЛЕКТНЫЙ СЛОВАРЬ
Слово, имя вещи, взятые как идея, суть выражение и понимание вещи: или, – вернее, – идея и есть сама вещь, но
данная в своем максимальном присутствии в инобытии.
Имя вещи есть выраженная вещь. Слово вещи есть понятая вещь.
А.Ф. Лосев, Философия имени
Лексикография требует прежде всего ответа на вопрос, что
слова значат.
Ю.Д. Апресян, Синонимические средства языка
Два дела особенно трудны – это писать словарь и грамматику.
Готфрид Герман
В.В. Виноградов писал: – "Лингвисты избегают давать определение слова или исчерпывающие описание его структуры, охотно ограничивая свою задачу указанием лишь некоторых
внешних (преимущественно фонетических) или внутренних (грамматических или лексикосемантических) признаков слова. При одностороннем подходе к слову сразу же выступает противоречивая сложность его структуры и общее понятие слова дробится на множество эмпирических разновидностей слова" 1.
Слово как единая система внутренне связанных значений понимается лишь в контексте
всей системе данного языка. Внутреннее единство слова обеспечивается не только единством
его фонетического и грамматического состава, но и семантическим единством системы его
значений, которое, в свою очередь, определяется общими закономерностями семантической
системы языка в целом 2.
Из высказываний А.И. Смирницкого следует, что "всё многообразие особенностей отдельных языков может, однако, нисколько не препятствовать определению слова вообще, поскольку в этом многообразии выделяются и общие черты, выступающие как наиболее существенные признаки слова, при всех возможных отклонениях от типичных случаев 3.
Трудности определения слова, как подчеркивает Д.Н. Шмелев, в том, что в слове, как
обычно, перекрещиваются самые различные интересы: "Фонетические, морфологические, лексикологические, синтаксические, социо- и этнолингвистические, не говоря уж о слове как объекте логики, психологии, философии, а в наше время также и общей семиотики, теории информатики и т.д. В то же время учет всех разнообразных аспектов слова, который по себе очень
важен, вряд ли может быть осуществлен при формулировке его определения. И, может быть,
самая главная трудность в том, что у каждого носителя языка (в том числе и у лингвиста) есть
какое-то несформулированное представление о слове. Понятно, что научная дефиниция не может полностью соответствовать данному представлению" 4.
В слове соединены черты единицы современной, сущей, и единицы, своими корнями
уходящей в историю, причем бывшее, ушедшее оставляет в слове свой живой и неизгладимый
свет. Слово относится одновременно к реальному миру вещей, понятий, отношений, к мышлению и к другим единицам языка; таким образом, в нем репрезентированы одновременно реальная действительность, мысль и язык. В слове сочленены означающее и означаемое, при этом
означающему, как правило, соответствует несколько означаемых. В слове как единице языка
слиты три структуры: звуковая, морфологическая и структура значения; каждая из них имеет
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внутри слова свое собственное членение, свои единицы, а две последние – ассиметрическую
организацию; таким образом, слово обращено одновременно к разным уровням языка. Слово
одновременно есть единица двух систем – лексической и грамматической, и в то же время оно
непосредственный участник коммуникативной деятельности. В акте коммуникации слово в одно и то же время и "знаменует" (означает и обозначает), и "служит", т.е. выполняет разнообразные грамматические и связующие функции. Слово всегда входит в межсловные отношения:
оно всегда – член лексического множества: класса, подкласса, группы, ряда; следовательно на
нем всегда лежит печать отношения к данному множеству и через него – к другим лексическим
множествам 5.
И.А. Оссовецкий, говоря о том, что "каждое слово как в пределах лексики одного говора, так и в пределах лексики литературного языка ... семантически индивидуально в том смысле, что оно объективно представляет собой сложное и в части своих компонентов неповторимое целое", замечает, что "чем точнее и детальнее фиксируется слово в говоре тем с большей
отчетливостью проступает дифференциальность всего диалектного лексического материала по
отношению к литературному языку" 6.
Как бы ни подходили к проблеме слова, все равно оно остается единицей лингвистического анализа даже тогда, когда в центре внимания оказывается такие единицы, как монема,
морфема, текст и т.д.
В ряде случаев выделение слова является и конечной целью анализа независимо от того,
что, по общепринятому мнению, нет удовлетворительных определений слова, большинство
лингвистов считает его "основной единицей языка". Попытки отказаться от понятия слова как
лингвистической категории в настоящее время в общем не встречает сочувствия.
И.Е. Аничковым 7 была сделана попытка свести важнейшие научные определения слова
к шести типам :
1) слово – это предельный минимум предложения (Л.В. Щерба, Л. Блумфильд и др.);
2) слово – это минимальная синтаксическая единица (И.А. Бодуэн де Куртенэ, А. Мейе,
Э. Сепир и др.);
3) слово – это минимальная значимая единица речи (А.А. Реформатский, Л. Ельмслев и
др.);
4) слово – это единица языка, совмещающая в себе фонетические, грамматические и
семантические признаки (Овсянико-Куликовский, А. Мейе, К. Болер, В.В. Виноградов и др.);
5) слово – это обозначение элементов действительности (В.В. Виноградов, В. Дорошевский, Е.М. Галкина-Федорук и др.);
6) слово – это самостоятельный и целый элемент речи (Ф.Ф. Фортунатов, А. Мейе, Ж.
Вандриес, В.В. Виноградов и др.).
Все это справедливо для определения слова литературного яэыка, имеющего письменную фиксацию, зрительный образ. Слово современного народного говора, в большинстве своем, не имеет зрительного образа и, следовательно, определение диалектного слова будет иным.
Естественно предположить, что чаще всего определение слова литературного языка экстраполируется на диалектологию, и проблема диалектного слова остается в тени. Однако проблема слова в диалектологии сложнее, своеобразнее, чем в литературном языке. Своеобразие и
сложность ее заключается в устном бытовании говора, за небольшими исключениями. Границы
слова всякий раз будут несколько иными от носителя к носителю говора и более значительными от говора к говору, например: скока, сколькя, куды, куда, огромный, агроменный, агромадный, в нашем говоре. В псковском говорах варианты слова автобус следующие: автобус, автобуз, антобус, актобус, ахтобус, втобус, втыбыс и др. (ПОС,1). Над словом в разных говорах довлеет факт территории (близость – удаленность от больших городов, промышленных центров и
др.), фактор местного ландшафта (степь, лесостепь, горы, наличие или отсутствие водоемов
т.д.). В литературном языке печатное слово требует к себе одинакового отношения со стороны
пользующихся им, совсем иное дело, иное отношение к диалектному слову, лишенному зрительного образа. Здесь важно знать, кто его употребляет: мужчина, женщина, школьник или
старик, высокообразованный или среднеграмотный, представитель руководства или рядовой
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
член коллектива. Возможности окказионального образования слова в говоре значительнее, семантическая неопределенность (диффузность) диалектного слова – характерная его особенность 8.
На сегодняшний день в диалектологии определение диалектного слова сводится к следующему: "Диалектным словом ... является слово, имеющее локальное распространение и в то
же время не входящее в словарный состав литературного языка (в любую его разновидность)"
9
. Если ограничиться этим определением, то не очень ясно, что все-таки представляет собой
диалектное слово. Для него не менее важным, чем в литературном языке, является проблема
границы слова. Объектом любого толкового словаря должно быть слово, а не его фонетическая
или грамматическая форма.
Как известно, слово характеризуется рядом свойств. Одни из них связаны со словом как
единицей языка (цельнооформленность, идиоматичность, воспроизводимость т.д.); другие отражают его особое структурное содержание: формальное (производность, непроизводность),
семантическое, оценочно-семантическое (экспрессивность, эмоциональность, мотивированность, образность, метафоричность); третьи обусловлены системными связями лексической
единицы: парадигматическими (синонимичность, антонимичность, омонимичность, вариантность) и синтагматическими (сочетаемость); четвертые – функционально (стилистическая приуроченность, частотность, употребительность) 10.
Для диалектной речи характерным является невозможность употребления слова в строгой адекватности мыслимого предмета. Столкновение в говоре слов различных ареалов, мощный натиск литературной лексики, отсутствие графически оформленного слова способствует
варьированию словообразовательной и лексической синонимии как особому проявлению потенциального словаря, того комплекса смысловых и формальных элементов, находящихся в
языком сознании носителей говора. Нехарактерным в говоре будет для диалектного слова воспроизводимость и непроницаемость, например, приращения к слову (литературному) : ржаной
– аржаной, репей – арипей; усечение и выпадение фонем: окунать, окунаться – кунать, кунаться, нанимать — наймать, огород – город; приращение фонем внутри слова: дивиться –
дивоваться, пражская – пражеская.
Диалектной речи присуща семантическая диффузия слова, когда семантическое единство
слова предопределено единством звукового выражения, ибо внешняя и внутреняя стороны слова прочно объединены друг с другом в сознании говорящих, так что даже случайные звуковые
совпадения или сближения различных слов нередко приводят к их семантическому сближению
(шкорка – это кора и шкура, творки — это створки и отворять и др.).
Следует, видимо, признать, что до сих пор многие из свойств слова при их определении
представляются не как признак, составляющий отличительную особенность слова, а как соотносительность, связь, потенциальная способность слова, влияющая в полной мере на точность
лингвистической мысли. Не всегда отличительная особенность лексической единицы верно
определяется как ее свойство, поскольку такая особенность может охарактеризовать компонент
смысла как составную часть лексического значения слова или компонент фонетической формы
слова и т.д., что не всегда составляет отличительный признак слова как целостной единицы с ее
звучанием и значением 12.
Не имея четкого определения диалектного слова, ученые-диалектологи прибегают к своеобразному компромиссу: вместо сформулированного определения слова они взамен предлагают: "к диалектному слову относятся", и далее следует перечень слов, которые считаются диалектными.
Приведем в качестве образца такой перечень, предложенный Л.М. Орловым 13:
1. Специфически местные слова, образованные от корней, отсутствующих в корневом
составе современного литературного языка. Например: специфические местные слова, образованные от корней, отсутствующих в корневом составе современного литературного языка: чеба'к (=лещ), сула' (=судак), па'халки (=гланды), а'мором (=со всех ног), жалме'рка (=солдатка).
2. Лексико-семантические диалектизмы, т.е. слова фонетически тождественные словам
нормализованного языка, но имеющие в говоре иное значение, например: шуметь (в значении
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
звать, позвать), кричать (в значении плакать), играть песни (в значении петь песни), мосты (в
значении полы).
3. Неизвестные в литературном языке фразеологические диалектизмы, т.е. устойчивые
сочетания слов: здорово дневали, здорово ночевали (утреннее и вечернее приветствие), по конец
рук (плохо), поставить на постав (утомить, загонять), полой прикрыть (умолчать, утаить) и
др.
4. Слова, обладающие лишь известной степенью своеобразия, по сравнению со словами
литературного языка:
а) слова, имеющие различия с литературным языком в фонетическом составе, но не связанные с закономерностями фонетической системы говора, например: високий (=высокий),
дирка, или диря (=дырка, дыра), царай (=сарай), йисть (=есть), чинга (=цынга);
б) слова, отличающиеся от соответствующих эквивалентов литературного языка особым
словообразовательными элементами, например: воровливый (=вороватый), знакомец
(=знакомый), гостевать (=гостить), сроцтвенник (=родственник);
в) слова, грамматическая форма которых отличается от литературной, что обнаруживается в отдельных словах или группах слов и стоит вне связи с морфологической системой диалекта в целом, например: стено, копно (=стена, копна), ковыль, хмель – слова женского рода в
донских говорах и т.д.;
г) слова, имеющие иное, чем в литературном языке, ударение, например: а'рбуз, крапива', туча', краси'ть (=красить).
Тематика разговорной диалектной речи обычно группируется вокруг бытовых практических вопросов, и знание внешней ситуации гарантирует наблюдателю лексики разговорной речи проникновение в семантическую структуру изучаемого слова. При изучении диалектной
лексики это особенно важно, потому что очень часто даже самая точная фиксация слова с учетом всего словесного окружения не может дать представления о значении слова 15.
Итак, диалектное слово – это слово локального распространения, не входящее в словарь
литературного языка, образованное от корней, отсутствующих в корневом составе современного литературного языка или фонетически тождественное слову литературного языка, но имеющее в говоре иное значение, ударение, иные грамматические формы, словообразовательные
модели.
Вопрос о слове как единице языка переходит в вопрос о значении диалектного слова.
Значение слова – не есть связь звучания с обозначенным предметом или явлением, а
связь звучания с отображением предмета или явления, что как раз и должно занимать центральное положение в исследовании.
Если значение – это внутреннее свойство предмета, не какое-то статичное "отношение
между предметами, даже не отношения между предметом и субъектом, а в сущности своей –
деятельность или поведение, принятые субъектом по отношению к предметам и излучающие в
них энергию, как -лучи, так долго, что предметы в свою очередь становятся активными и
начинают излучать "значение"? Именно здесь спрятан ключ к тайне "значения", если этот ключ
вообще существует" 16.
Казалось бы, понимание лексического значения не вызывает особых затруднений. Имеется в виду значение в смысле соответствующего понятия, переживаемого в связи с произношением данного слова. При этом лингвист, как кажется, ставит вопрос не о том, чем является
значение, а вопрос, каково оно, то есть подыскивается синоним в том же самом или другом
языке.
В отличие от философа и логика лингвист интересуется не тем, что такое значение, а
тем, что происходит со значением, каким языковым единицам оно присуще, каким образом выражают значение словесные знаки, как изменяется значение и т. п.
Л.В. Щерба писал: "... как и везде в языке (фонетике, грамматике и в словаре) ... ясны
лишь крайние случаи. Промежуточные же в самом первоисточнике – в сознании говорящих –
оказываются колеблющимися, неопределенными. Однако это – неясное и колеблющееся – и
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должно всегда привлекать внимание лингвиста, так как здесь мы присутствуем при эволюции
языка" 17.
В этом отношении знаменательно высказывание Ф. де Соссюра, писавшего: "... в языке
нет ничего, кроме различий. Вообще говоря, различие предполагает наличие положительных
членов отношения, между которыми оно устанавливается. Однако в языке имеются только различия без положительных членов системы ... И понятие, и звуковой материал, заключенные в
знаке, имеет меньше значения, нежели то, что есть вокруг него в других знаках" 18.
Статус значения, по определению М.В. Никитина, – это "совокупность соотносительных
несодержательных признаков, определяющих место данного значения в системе языковых
средств номинации. Статус значения описывает его реальный modus vivendi в языке, это характеристика десигната через его десигнатор. Статусные признаки не описывают того, что входит
в содержание десигната, но описывают способ выражения концепта, функции данного способа
выражения концепта сравнительно с другими, условия, мотивирующие этот способ, его распространенность (количественные признаки), формальные (не содержательные) правила и
ограничения на употребление десигнатора в данном значении и т.п." 19.
О соотношении значения и смысла подробно изложено в работе "Грамматическое значение и смысл". А.В. Бондарко рассматривает значение (вслед за А.А. Потебнёй) как языковую
форму, а под речевым смыслом понимает ту информацию, "которая передается говорящим и
воспринимается слушающим на основе содержания, выражаемого языковым средствами в сочетании с контекстом и речевой ситуацией, на фоне существенных в данных случаях условиях
речи элементов опыта и знаний говорящего и слушающего" 20.
Значение слова определяется не только соответствием его тому понятию, которое оно
обозначает. Оно зависит, как справедливо отмечал В.В. Виноградов 21, и от свойств той части
речи, и от грамматической категории, к которой данное слово принадлежит, и от общественно
осознанных и отстоявшихся контекстов его употребления, и от конкретных лексических связей
его с другими словами, и от семантического соотношения этого слова с синонимами и вообще
с близкими по значению и оттенкам словам, от экспрессивной и стилистической окраски слова.
Для Ш. Балли "актуализировать понятие значит отождествлять его с реальным представлением говорящего субъекта" и, следовательно, индивидуализировать его, а "индивидуализировать понятие значит одновременно локализовать его и определить количественно" 22. Но
процесс актуализации понятия (виртуального языкового значения) не сводится только к пространственной или временной локализации и количественной характеристики обозначаемого.
Оно заключает также выделение и подчеркивание средствами (актуализаторами), определяющих существенное для данного коммуникативного акта знаний об обозначаемом предмете.
Значение слова не может определяться его потенциально возможными сочетаниями с
другими словами, которые составляют так называемую лексическую валентность слова. Совокупность же таких сочетаний не может "обусловливать существование лексического значения
как объективно существующего явления или факта системы языка" 23.
Сочетаемость правильнее квалифицировать как языковой показатель значения слова, а
не само значение. Значение слова – языковая реальность и в то же время факт языка, обусловленный экстралингвистическими факторами.
В результате сложности смысловой структуры слова, "вследствие многообразия его отношений и живых взаимодействий с другими лексическими звеньями языковой системы бывает очень трудно разграничить и передать все значения и оттенки слова даже в данный период
развития языка ..." 24.
Семантические сдвиги могут быть истолкованы собственно языковыми причинами, т.е.
в обозначаемых явлениях действительности, в составе носителей говора произошли те или
иные изменения, повлекшие за собой перестройку семантической структуры слова.
В значении слова имеется определенный набор признаков, характеризующих предметы
и явления, с помощью которых мы можем отожествлять или различать предметы, явления. В
нашем сознании отраженная действительность по-разному членится этими значениями в разных говорах.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Значение слова выступает как диалектическое единство языкового и внеязыкового содержания. Прикрепленное к определенному звуковому комплексу, оно вместе с ним образует
слово, которое является единицей языка и в качестве такой связанной фонетически, грамматически и семантически с другими словами.
Отвлекаясь от прагматических проблем, значение слова можно определить следующими
факторами: 1) логико-предметным содержанием, представляющим собой не только отражение
предмета и свойств в объективной действительности, но и их связи в вещном мире; 2) закономерностями и своеобразием грамматических средств, которыми это логико-предметное содержание оформляется, реализуется и воспроизводится; 3) соотносительными связями слова со
всей семантической системой словаря. Однако как бы мы тщательно и детально не изучали понятийную сторону слова в отрыве от чисто языковых условий и форм, в равной мере констатирующих его лексическое значение, невозможно вскрыть самое важное, а именно: что формирует и дифференцирует понятийную сторону слов, чем обусловлено “превращение” понятия в
значение данного, а не другого слова, в элемент семантической системы данного языка (говора)
на определённом этапе его развития.
Итак, лексическое значение диалектного слова – это связь звучания с отображением
предмета или явления, которое является элементом общей семантической системы лексики говора, оформленной согласно общественно устоявшемуся узусу.
Как известно, под свободной сочетаемостью слова понимается способность данного
слова синтаксически связываться для выражения определенного содержания с другими словами на основе семантической сочетаемости и в соответствии с нормативными правилами реализации, то под несвободной (фразеологически связанной) сочетаемостью следует понимать способность слов синтаксически связываться с узуально-ограниченным списком слов, независимо
от их семантической совместимости.
Отличие фразеологизмов от свободных и нефразеологических устойчивых словосочетаний заключается в целостности, идиоматичности их значений и в их монофункциональности,
т.е. фразеологизм выполняет функцию только одного члена предложения. В этом отношении
фразеологизм сближается со словом.
По форме ФЕ, в отличие от слова как цельнооформленной единицы, представляет собой
словосочетание, раздельнооформленную единицу номинации, которая состоит не менее чем из
двух грамматических слов. Естественно, что грамматическая структура фразеологизма такова,
что она может быть аналогичной как словосочетанию (брать на клык, в глаза наплюдать и
др.), так и предложению (Дело пахнет керосином. Завтра будет день и будет пища и др.). Подробнее в главе "Фразеологические единицы в говоре".
Философская и логическая традиция толкования значений слов восходит к античности.
Эта традиция была широко представлена и в ХYII-ХYIII веках (Локк, Лейбниц, Спиноза и др.).
Выражаемое словом понятие в типичных работах этого направления анализировалось в составе
целого высказывания и в связи с определенной ситуацией. При толковании лексических значений обычно руководствовались двумя требованиями:
1) толкуемое значение должно определяться через более простые значения, должно сводиться к небольшому набору элементарных значений, чтобы избежать тавтологического круга
в толкованиях;
2) определение должно быть точной синонимической перифразой определяемого. Собственно эти требования лежат в основе и современной лексикографии, но часто не используются в практике словарей.
Значение диалектного слова обладают своей спецификой. Письменная форма, безусловно, влияет на конфигурацию его семантической структуры, и в литературном языке слово как
лексическая единица имеет более четкие семантические границы, чем слово в говоре, лишенное зрительного образа.
Если в словаре литературного языка можно говорить об иерархии значений, то в диалектном словаре значение слова настолько диффузно, что расчленение его на отдельные значения – дело весьма сложное, к тому же чем руководствоваться при построении иерархии? Поря21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
док значений в словарном статье может отражать историческую последовательность семантического развития слова, если словарь является историческим, или связь между значениями
многозначного слова устанавливается на основе тех живых соотношений, которые существуют
между ними в современном языке, соотношений, которые ощущаются носителями языка, если
словарь преследует нормативные цели. Наконец, значения могут располагаться в словарной
статье в логической последовательности, когда одно значение выводится из другого, исходя из
понимания смысловой структуры слова в данный период развития языка или большей, или
меньшей типичности значений, большей или меньшей их употребительности, распространенности 25. Важно обратить внимание и на то, что связь между значением и употреблением слова
в говоре лишается своей остроты, так как значение диалектного слова словарно нигде не зафиксировано и не сформулировано, поэтому зачастую исследователю, не владеющего языковой системой того или иного говора, невозможно отграничить значение слова от его употребления (например, о рыбе, плавающей на поверхности водоёма, скажут 'верхавка', но обозначает
ли данное слово язя, карася останется неизвестным). Соотношение нормативного и индивидуального в говоре и в литературном языке неодинаково. В результате этого материал диалектного словаря будет иным, чем материал словаря литературного языка. Диалектный словарь, как
правило, включает и такие слова, о которых невозможно со всей определенностью сказать, являются ли они общеупотребительными в говоре или же созданы окказионально по регулярной
модели для удовлетворения той потребности, которая возникла в данный конкретный момент,
в данной конкретной ситуации. В словаре литературного языка подобных слов, видимо, бывает
или очень мало, или совсем не бывает, так как составители словаря литературного языка располагают отстоявшимися контекстами их употребления.
Совокупность словника и иллюстративного материала в диалектном словаре составляет
собственно лингвистический текст, который играет зачастую самостоятельную роль. Своеобразие текста диалектного словаря с заданными свойствами проявляется, на наш взгляд, и в том,
что он весь конструируется исследователем. От того, какую программу намечает себе исследователь, как организуется его работа для выполнения этой программы, каковы квалификационные возможности исследователей работы, каковы сроки, какова его заданность, будет зависеть
и результат 26.
При составлении словаря неизбежно возникает вопрос: какие слова собирать? С позиций
внутренней системы говора диалектизмов не существует. А выяснение того, что понимается
под "диалектным словом" в региональной лексикографии имеет не только теоретический интерес, но приобретает и важное практическое значение.
Диалектное слово, как уже отмечалось, определяется на основании установления территории его распространения и его отношения к литературному языку. Однако О.Г. Гецова убеждена в том, что "выбор определенной лексики для включения в словарь не зависит от вопроса о
том, что такое диалектное слово вообще" 27.
И все-таки, приступая к созданию словаря, необходимо иметь четкое понимание диалектного слова, так как возможности индивидуального использования слова в диалектной речи
беспредельны. К тому же всегда существует опасность субъективного толкования значения или
оттенка значения диалектного слова. И, видимо, нужно согласиться с О.Г. Пороховой, писавшей о том, что главным объектом описания в "полных словарях, как и в дифференциальных,
являются слово, или их значения, специфически диалектные. "Такие слова и значения, – замечает она, – должны быть квалифицированы как диалектные очень четко, чтобы читатели словаря сразу могли уловить их диалектную специфику. В противном случае задача определения
существа диалектного значения будет возлагаться на самого читателя, которому делать это
весьма затруднительно" 28.
С формулировкой определения диалектного слова еще не решается окончательно проблема сбора лексического материала, важно уяснить, какие звуковые комплексы будут подпадать под сформулированное определение. "Устность" говора проблему диалектного слова значительно усложняет. В этой связи лексикографы региональных словарей прежде всего определяют группы тех слов, которые, по их мнению, должны быть диалектными и которые необхо22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
димо собирать для словаря. Приведем в качестве образца такие группы слов, представленных
на страницах диалектных словарей.
Посенжить 'связать задние ноги у лошади'; угузаться' устать, измучиться'; дуплё
(=дупло); комарь (=комар); жалкий (=дорогой); доктор (=алоэ); туча (=туча); хвосты заносить 'угождать'; с глазу съесть 'сглазить' – Словарь русских донских говоров.
Алырник 'бездельник, лодырь'; дянка (=рукавица); бабка – а) небольшая металлическая
наковальня с подставкой для отбивания кос; б) один сноп льна; в) малая укладка снопов для
просушки; бедство (=бедность); беззамужняя (=незамужняя); ящерь (=ящерица); кура
(=курица); говорить свысока 'называть по имени и отчеству'; гонем гоняться (=преследовать) –
Словарь говоров Подмосковья.
Аде (где); аут 'скребок с тупыми зубцами для чистки мездры сухих шкур'; багрец 'тонкая шелковистая ткань красного цвета'; братский (=бурятский); каким бытом 'каким образом';
вехотка (=мочалка) – Словарь русских говоров Забайкалья.
В лексикографической практике существует разные типы определения слов. Например,
одни типы определений построены на интерпретации знака в другом знаке; другие соотносят
знак с внеязыковой действительностью и нашими знаниями о ней (типы логических определений); третьи – через описания (отсылочные, формально-грамматические) 29.
Толкование слова состоит из двух частей: правой и левой. Левая часть – это то, о чем говорится в словаре. Правая – то, что говорится. Левая часть – подлежащее. Правая – сказуемое
30
. Левая часть (определяемое слово) должно стремиться к своеобразному "равенству" с правой
(определяющее толкуемое слово). Например: вершина' макушка дерева'. Вестить 'оповещать'.
Вешника 'овечья шерсть весенней стрижки' – Словарь современного русского народного говора; дынник 'огород для дынь'. Духовитый 'душистый' – Словарь русских донских говоров; или:
дышло 'три верхние звезды Большой Медведицы' (СРДГ). Или зев, спец. 'пространство между
верхними и нижними нитями основы, в которое при тканье пропускается челнок' (ССРНГ); закоулок 'глухая несквозная, с тупиком улица (Диалектный словарь личности – ДСЛ); кумиться –
народный обычай, по которому за три дня до троицына дня девушки идут в лес, где поют песни, угощают друг друга, обмениваются платками, плетут венки, вешают их на березы (СГП).
Толкование слова через всевозможные отсылочные определения: дучка. То же что дука.
Загатка. Уменьш. к загата 2,4. Закатной сарай, см. закатный (СРДГ); жидель. То же, что
жамка в 1-м значении. Захолустье. То же, что застенок во 2-ом значении (СГП); зубок. 1.
Уменьш.-ласк. к зуб. Зуда. То же, что зуденье. Зяпать несов. к зяпнуть (ССРНГ).
Таким образом, словарная статья – сложный предикат метаречи — обычно рассматривается с трех позиций:
словарная статья (и словарь в целом) как жанр справочной литературы;
словарная статья как особый язык и способ коммуникации с характерным совмещением
различных семиотических средств;
словарная статья (и словарь в целом) как особое функционально-стилистическое и индивидуально-стилистическое единство 31.
В литературном языке лексическая сочетаемость детерминируется жесткими обязательными нормами, в говоре же границы сочетаемости размыты. С другой стороны, в диалектных
словарях трудно бывает определить, что принадлежит слову, а что контексту, той иллюстрации, которая сопровождает толкуемое слово.
И, пожалуй, самое уязвимое место в диалектном словаре – это толкование слова. "Дело
это, – как указывал Л.В. Щерба, – весьма деликатное и требует исключительно обостренного
языкового восприятия" 32.
Глубокое знание специфических особенностей тех мест, где собирается материал для
словаря, трудно познать наездами, а это приводит к тому, что в собираемых материалах превалирует так называемая "поверхностная" лексика, т.е. слова, привлекшие внимание собирателя в
момент обследования (потому что в литературном языке таких слов нет), которые на самом деле не типичны для данного говора, региона, и, следовательно, отнесение их к разряду диалектных слов будет сомнительным. Например: баня 'жаркая работа', барин 'лодырь' (ДСЛ). Можно с
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уверенностью сказать, что на любой территории распространения русского языка, каждый
(большинство) человек работу с большим физическим напряжением назовет "баней", точно так
же лодыря назовут "барином". На наш взгляд, – это скорее оценочные слова, но не диалектизмы, и относить их к разряду диалектных – большая натяжка.
Примеры из ССРНГ: дым – дым, сластоежничать – любить есть вкусное или сладкое,
скука – скука и др., на наш взгляд, тоже не диалектизмы. Или заплатка – плата за какой-л.
труд. За йетъ заплотють ... – Ни нужна никакая заплатка. По всей видимости, – это окказионализм, а не диалектное слово.
Недостаточное, на наш взгляд, знание специфических особенностей говоров региона,
быта и уклада жизни казачьих станиц не трудно обнаружить в Словаре русских донских говоров. В основу словаря, как нетрудно заметить, положена лексика Нижне-Чирской станицы. В
словаре много украинизмов, а специфическая донская лексика отражена недостаточно, о чем
свидетельствуют следующие примеры: притужина 2. То же, что притуга. Далее следует иллюстрация с пометами " Привяжи столп притужинай. Карг., Каз., Н-Жур., Пятзб". Теперь посмотрим, что за толкование этого слова, представленное под цифрой два: "Проволока, хворостина
для привязывания жердей". Иллюстрации опустим, а отметим пометы: "Рзд., Бок., Н-Ерм. "Как
видим, слово притужина 2 зафиксировано в одних населенных пунктах, а его значение взято из
других деревень. Так, вероятно, не должно быть, даже при условии, что данное слово с его значением (значениями) имеется и в одном, и в другом, и т. д. населенных пунктах. Видимо, привязка к определенному населенному пункту как у слова притуга, так и у слова притужина
должна быть одной и той же. Еще пример: "Перетяга. То же, что перетяжка. Пиритягой запрещають ловить рыбу". Пом. Н.-Чир. Смотрим: перетяжка. “Запрещенная крючковая снасть
для ловли красной рыбы". Мало того, что значение у слова перетяжка несколько иное, но пометы "Н-Чир " уже нет.
Недостаточное знание об особенностях быта и уклада приводит к недоразумениям, и читателю самому приходится в ряде случаев определять существо диалектного значения. Например, читатель явно в недоумении, что это за слово притужина, означающее "Проволока, хворостина для привязывания жердей"? Проволокой привязать можно, а хворостиной ... Оказывается, если свежесрубленную хворостину – ветку тальника – покрутить против волокна, то она,
размочалившись, потеряет упругость и ею можно будет пользоваться как веревкой.
Еще: "Полать. Чердак. Раньше гаварили полать, а типерь чирдак. Заплочено ... за насыпание на полать земли ... "Для чего? Чердак можно обвалиться. Далее: "На полатях была спрятана винтовка ... ".
Вполне может быть, что данное слово означает чердак. Но в казачьем курене, или пятистенке, полати (что явствует из третьей иллюстрации) – настил из досок ниже потолка, на котором спали, хранили разные вещи. В данном случае первые две иллюстрации следовало бы
оставить для подтверждения толкования, а третью отбросить, либо вписать слово полати и к
нему в качестве иллюстрации отнести третью цитату.
Противоречие наблюдается и в объяснении значений однокоренных слов: схилить –
опустить, а рядом слово схилиться – наклониться.
"Словарь говоров Подмосковья". "Беремя – большая вязанка, охапка". Из данного толкования трудно заключить истинное значение слова. "Большая охапка – это сколько руками
захватишь и несешь впереди себя". Однако рядом и другое "Нъкладем пудъ пълтара, патом
свяжым, вот и беремя".
В заголовочной части 'большая охапка' отделена от 'вязанка' запятой, надо полагать, –
это синонимы, иными словами, почти одно и тоже. Но иллюстрации показывают, что слово беремя имеет два значения, а именно: 1. Большая охапка – это "сколько руками захватишь" и 2.
Вязанка, весом до 1.5 пуда.
Или: болона 2. Болтун, пустой человек; балаболка. Видимо, болтун, балаболка в какой-то
мере покрывает содержание слова болона, а вот "пустой человек", на наш взгляд, лишнее, ибо
слова балаболка, болтун не единственные критерии или характеристики пустого человека, ибо
пустой человек может быть неболтливым и – наоборот.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
"Словарь русских говоров Среднего Урала": "Беспуток. Беспорядочный, глупый, бестолковый. "Но ведь слово беспорядочный – это одно значение, глупый – другое, бестолковый –
третье, а иллюстрация объясняет только первое значение.
Блудничать. Экспр. 1. Красть, утаскивать что-л. 2. Проказничать, вести себя предосудительно. 3. Бродить без дела, не иметь постоянного места работы. Красть и утаскивать не одно
и тоже, сумма их значений не может быть равной значению слова блудничать. Точно так же
слова проказничать и вести себя предосудительно не имеет ничего общего со словом блудничать.
Избыточность в какой-то мере характерна для лексики говора: слова заимствуются из
литературного языка, других говоров, на каком-то отрезке времени они сосуществуют друг с
другом. Однако в повседневном общении вряд ли допускается употребление для названия того
или иного предмета одновременно несколько их названий: собеседники могут друг друга не
понять. В этой связи следует заметить, что в "Словаре русского народного говора" приведены
без всякой дифференциации слова вечерешник и вечерник 'молоко вечернего удоя', вешник,
вешника 'овечья шерсть весенней стрижки' и др. Они, может быть, действительно функционируют в говоре, но все равно одно из них более употребительно, более предпочтительнее, чем
другое.
На наш взгляд, данный словарь – образец противоречий: с одной стороны, высокотеоретическое введение и слабое практическое воплощение замыслов; c другой, – манифестация
тонкой дифференциации в значениях слов и некая абсурдность в приведенных диффренциациях; в-третьих, стремление (в теоретической части) в тех или иных словах литературного языка
отыскивать оттенки в значениях, когда эти слова заимствуются в говор, и собственно, кроме
значений литературного языка, никаких оттенков значений в словарной статье; в-четвертых,
стремление в теоретическом введении сопровождать слова исчерпывающими иллюстрациями и
недостаточный иллюстративный материал, например: бугор и производные бугорок, бугорчик;
блевать, дачник и др., это все слова литературного языка, которые в говоре никаких "местных"
значений не имеют. Вищеть. Визжать. Оттенок значения: "Громко, визгливо плакать. Катаицъ
пъ зимле, вищить бознать как и причитаить". Из иллюстрации трудно определить, что в ней
речь идет о плаче. Человек в состоянии аффекта может не плакать, а кататься по полу и визжать, и причитать и т.д. "Вразвал. Во-всю". Такое ли значение у данного слова? Обратимся к
иллюстрациям: "Синакос был, вразвал уш убирали", т.е. косили на свал. " Печка топицца, драва
гарять вразвал", т.е. дрова, сложенные определенным порядком (иначе их не запалишь),
настолько разгорелись, что начали распадаться на уголья, вразвал, можно ведь и так заключить.
"Пришла: все вразвал спять", т.е. кто, где пристроился, там и уснул.
Несколько особняком стоят "Псковский областной словарь" 33 с историческими данными и "Архангельский областной словарь /под редакцией О.Г. Гецовой34. По представленным
словарным материалам называть их "областными", на наш взгляд, большая натяжка. Правильнее их квалифицировать бы "Словарь русского языка Псковского (Архангельского) региона".
Они, как нам представляется, являются своеобразным срезом общенационального русского
языка.
Как известно, региональный словарь строится на лексическом материале индивидов.
Изучение индивидуальной диалектной речи, как подчеркивает Т.С. Коготкова 35, особенно на
лексическом уровне, "возможно тогда, когда в распоряжении исследователя речевые тексты
(произведения) такой величины, которые позволяют квалифицировать их не как разрозненные
элементы речи, а как стабильный воспроизводимый язык... ". Следовательно, обращение к идиолекту является закономерным явлением, вырастая в важную проблему при изучении процессов развития современной диалектной речи. В.П. Тимофеев явился пионером а разработке этой
довольно сложной проблемы. Его "Диалектный словарь личности" представляет лексику Е.М.
Тимофеевой, родной матери автора. Идея создания такого словаря обоснована в предисловии к
нему. "Язык (говор) какой-либо общности нельзя изучать иначе, как наблюдая речевую деятельность отдельных лиц, составляющих данную общность... Исследование языковой лично-
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти, отражающей нормы языкового коллектива, утверждается в современном языкознании в
качестве одной из первоочередных проблем" (с.7).
Видимо, важно помнить о том, что "Словарь личности" должен отражать степень воздействия языковой среды на язык личности, меру усвоения личностью той языковой среды, в
которой она постоянно находится.
Безусловно, индивид какой-то определенный словарь имеет, иначе он не мог бы общаться. Но возникает закономерный вопрос: как его вычленить? Известно, что человек – продукт
социального развития, следовательно его язык тоже есть явление социальное. К. Маркс писал:
"Человек есть в самом буквальном смысле общественное животное, не только животное, которому свойственно общение, но животное, которое только в обществе и может обособляться.
Производство обособленного одиночки вне общества – редкое явление, которое может произойти с цивилизованным человеком, случайно заброшенным в необитаемую местность и динамически уже содержащим в себе общественные силы, – такая же бессмыслица, как развитие
языка без совместно живущих и разговаривающих между собой индивидуумов" 36.
Возникает на первый взгляд закономерность: определенный набор слов (запас) имеет и
первый и, второй, и третий, и т.д. индивид, личность. И, видимо, их лексический запас одинаков, или почти одинаков: они прекрасно понимают друг друга. Значит, тщательно обследуй
речь индивида, создай словарь его речи, и – словарь, допустим того или иного говора, готов.
Однако для создания, например, Деулинского словаря потребовались записи более, чем тридцати информантов. Таким образом, лексический материал личности (индивида) не может претендовать на словарь в общепринятом понимании. Оправданнее, видимо, лексический материал индивида называть идиолектным словарем 37.
На наш взгляд, методика создания словаря личности в самой сути неверна. Во-первых,
словарь литературного языка, в данном случае Словарь С.И. Ожегова, использованный в качестве "путеводителя", подспорьем быть не может, причем словарь литературного языка для обследуемой диалектной речи? Во- вторых, для идиолектного словаря, вероятно, нужны какие-то
другие временные рамки (не двадцать лет), в-третьих, частушки в качестве иллюстраций, видимо, тоже использоваться должны очень осторожно, так как диалектная речь и устное народное творчество – разные уровни. И совершенно права Т.С. Коготкова, писавшая: "Строго говоря, отсутствие словаря того диалектного коллектива, типичным представителем которого является информант, и здесь не позволяет в полную меру составить представление, что в ее (личности – В.М.) речи совпадает с речью коллектива, а что расходится" 38.
О пометах. Правомерно ли в диалектном словаре слово сопровождать стилистическими,
или иными пометами, имеет ли диалектное слово стилистические характеристики? Ведь диалектная речь, как кажется на первый взгляд, одномерна?
При современном уровне своего развития говор, как и литературный язык, может выполнять свое назначение постольку, поскольку в нем есть стилистическая дифференциация.
Многомерность современного говора, обусловленная особенностями его исторического образования, многоаспектность социального функционирования, неустойчивость, в известном
смысле, системы создает трудности в определении стилей. "Но в говоре, так же как и в литературном языке, заметно выделяются средства выражения (слова и формы, фразеологические
обороты, конструкции предложений, варианты произношения и ударения), которые постоянно
и преимущественно употребляюся в данных ситуациях, при одних заданиях, и не используются
в иных условиях" 39.
В диалектном словаре стилистические пометы обязательны. Другое дело, что диалектное слово сопровождать пометой – довольно трудное дело. Однако большинство словарей,
вышедших в свет, имеют стилистические пометы. Наиболее полно представлены пометы,
грамматические и стилистические, в "Словаре русских говоров Новосибирской области", нет
стилистических помет в "Словаре говоров Подмосковья". Надо подчеркнуть, что пометы, относящие слова к профессиональной сфере деятельности людей, разработаны четко, например, в
"Словаре русских донских говоров". Они выглядят так: архаичное, бондарное, бранное, грубое,
ироническое, кожевенное, кузнечное, кулинарное, ласкательное, лекарственное, маслобойное,
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мельничное, нейтральное, неодобрительное, обрядовое, охотничье, плотницкое, поэтическое,
рыболовецкое, сапожное, сельскохозяйственное, уменьшительное, уменьшительно – ласкательное, фамильярное, шерстобитное, шорное, шутливое, экспрессивное. Следует заметить, что
устное бытование говора не дает права сопровождать диалектное слово с пометой "разговорное". Так как говор не литературная нормированная речь, а в целом пласт общенародного языка, то указывать помету "просторечное", видимо, будет неправомерным.
Исходя из рассуждений, предполагаемое исследование будет связано с лексикой нашего
говора. А коль так, то этот материал надо иметь под руками. Самая же удобная форма для него
– словарь, который представляет собой произведение, содержащее информацию о значениях
слов.
Ф.П. Сороколетов отмечал, что "в практике русской диалектной лексикографии утвердился тип толково-переводного словаря. Для огромного большинства диалектных слов толкование может быть сведено к их переводу на литературный язык, когда этот перевод содержит
исчерпывающее представление о значении диалектных слов... Однако нередко значение диалектного слова не полностью покрывается значением слова литературного языка. В таких случаях применяется толкование слова, его значения, и тогда диалектный словарь становится толковым 40.
Словарь, строящийся на языковом материале одного говора одного населенного пункта,
позволяет учесть и показать различные типы значений слов: прямые, переносные, фразеологически связанные и т.д.
При формировании словника словаря нашего говора мы исходили из принципа дифференциальности, т.е. в словарь включались слова, которые в литературном языке либо совсем не
употребляются, либо в каком-нибудь отношении отличаются от соответствующих слов литературного языка. Различие, как уже отмечалось, может выражаться в составе фонем, в морфологической структуре или же реализоваться в значении, в оттенках значений, в стилистической
окраске, в грамматических формах и в ударении.
Просторечная лексика, помещенная в словарь, – это стилистически абсолютно
нейтральные слова в нашем говоре, такие, как: кажный, дражнить, серчать, ндравится и др.
С другой стороны, просторечная лексика – своеобразный мост, позволяющий усматривать переход от местного говора к литературному языку. Однако "просторечных" слов в словаре – незначительное количество. Слова, стилистически сниженные в литературном языке, в нашем
говоре могут иметь нейтральный характер, быть словами повседневного употребления. Таким
образом, стилистические различия слов говора и литературного языка возникают под воздействием разных условий, существующих и в говоре, и в литературном языке.
В качестве материала нашего словаря используются не только записи устной диалектной речи, ибо никакой другой формы существования говор не имеет, но и наши наблюдения,
наши собственные свидетельства как носителя говора.
В словаре помещены слова, бытующие в говоре станицы Добринки. В числе слов находятся и производные, например, уменьшительные существительные: ведрушка, валушок, кочеток и др.; увеличительные существительные: клешина, бабышка; различные глагольные образования с приставками: помороковать, поперебуробыть, отвалтузить, оттапливать; наречия, образованные от прилагательных: растёмна, резко, склизко т.д. Так как словарь дифференциального типа, естественно то, что в нем пропущены не только некоторые слова, но и слова того же самого гнезда, которые частично представлены в словаре, например, глаголы другого вида: доказать, доказывать; производные слова при наличии непроизводных и наоборот:
ватлать, – изватлать, кунать – искунать, но схилить, схилиться, хотя слово 'хилить' не употребляется.
Словарные статьи расположены в алфавитном порядке. Каждая статья построена по
схеме: 1) заглавное слово; 2) его формальные характеристики (грамматические, орфографические и т.д.); 3) его семантизация; 4)иллюстрация, объясняющие ту или иную формальную или
семантическую особенность заглавного слова; 5) указания на "соседей" заглавного слова в лексической системе говора по разным осям семантического пространства; 6) отсылки и справки
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
разного характера и назначения (Подробности в предисловиях словарей, а также П.Н Денисов.
"Лексика русского языка и принципы ее описания"). А каждое знаменательное слово сопровождается самостоятельной статьей.
Слова одного корня, но с различными суффиксами помещаются самостоятельно на своем алфавитном месте и сопровождаются самостоятельной словарной статьей: копыл, копылок;
кислина, кислица и другие.
Фразеологическая единица выделяется в самостоятельную статью по стержневому слову, иногда, очень редко, – в алфавитном порядке того слова, с которого начинается она.
Варианты слов (али, аль и др.) объединяются в одной словарной статье. А зафиксированные фонетические варианты отчасти показываются в иллюстративном материале. Такое
объединение мотивируются следующими соображениями:
1) подобные варианты, на наш взгляд, должны быть помещены в своем единстве так, как
они функционируют в живой речи;
2) в результате мощного влияния литературного языка на говор в говоре образуются, как
бы неохотно отступая, но уже внедренные в сознание носителей говора, слова и формы, которые невполне понятые и, разумеется, освоенные, представляющие собой как бы сплав исконного и заимствованного, что нам и хотелось показать.
Омонимы выделяются в отдельные словарные статьи. Заглавные формы омонимов
снабжаются цифрой вверху с правой стороны: грохотать 2, возюкаться 2.
Заголовком словарной статьи является толкуемое слово в орфографическом написании в
заглавной форме. Для изменяемых слов приняты заглавные формы:
для слов, изменяющихся по падежам и числам, – именительный падеж единственного
числа; для слов, управляемых только во множественном числе, – именительный падеж множественного числа: Канка, и.п, ж. Катцы, ед. Катец, редко. Кагал, а, мн. нет, м. Кстины;
для слов, изменяющихся по падежам и родам, – именительный падеж единственного
числа мужского рода; если форма мужского рода единственного числа неупотребительна, то
заглавное слово приводится в форме именительного падежа женского рода единственного числа: Камедный, ая. Порепанный, ая;
для глаголов – инфинитив; видовые пары не указываются. Для имен существительных,
употребительных только в каком-нибудь падеже, заглавной формой служит форма этого падежа, например: песняка.
Для неизменных слов заглавной формой служит само это слово, например: летось, иде.
У неизменяемых слов после заглавного слова приводится указание на принадлежность
его к той или иной части речи; у изменяемых слов такие указания даются косвенно, путем приведения падежных, родовых или личных окончаний. После этого приводятся указания на синтаксические особенности, если они имеются.
После грамматической характеристики слова приводятся стилистические пометы,
например: бранное, грубое, ироническое, ласкательное, уменьшительное, шутливое, экспрессивное, а также указания на профессиональную сферу употребления слова, например: бондарное, кожевенное, кузнечное, лекарственное, маслобойное, мельничное, плотницкое, рыболовецкое, сапожное, шерстобитное, шорное. Кроме этого, каждое слово сопровождается пометами Д (диалектный), С (средний), Л (литературный), указывающих в каком типе речи данное
слово преимущественно употребляется. О типах речи Л.М. Орлов писал следующее: "Первый
тип (Д) содержит все сохраняющиеся черты территориального диалекта – основы. Второй (Л),
в известном смысле противоположный, представляет тип речи, близкой к литературной и во
многом совпадающий с ней. В, третьем, среднем, типе (С) в наиболее полном виде обнаруживается соединение элементов диалекта и литературного языка" 40.
Основную часть словарной статьи составляет определение значения слова, которое дается путем перевода на литературный язык или же краткого толкования. Значения этнографизмов, местных терминов, связанных с народными промыслами и ремеслами, толкуется подробно. Слова, соотносимые по семантике с литературными, объясняются способом синонимической подстановки.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
После свободных значений приводится фразеологически связанное значение толкуемого
слова.
Все значения слова, как свободные, так фразеологически связанные, а также все оттенки
значений и все отмеченные особенности употребления слова иллюстрируются цитатами, за небольшими исключениями, когда слово редко употребляется.
АЛИ, АЛЬ, союз. Или. Паишь блиноф али там щей, и на целый день. Звару аль мълака
нъ заетку давай. – ДС.
АРЖАНЕ'Ц, а, мн. нет, м. Пырей гребневидный. Ф пасаткъх аржанец хароший, скасить
нада. Адним аржаньцом карову ни пракормишь, аржанец есть аржанец. – ДСЛ.
АРЖАНО'Й, ая. Ржаной. Бывал, аржаному хлебу радъвълись, а щас дай ня дай белъва.
Ничаво, пиръзимуишь нъ аржаной саломи. Аржаная салома длиньшы, паэтъму ей крыть луччи.
– ДСЛ.
АРЧА'К, а, и, м. Устар. Деревянный остов седла. Три арчака новыи, калмыцкъй работы.
– Д.
АРТЕ'ЛЬ, и, и, ж. Группа людей, собравшихся для совместной работы. Артель инвалидъф. Он тада идей-т в артели работъл. Пасля вайны многа фсяких артелий было, патом
ищезли. – ДСЛ.
Артялём и ацца' хърашо' бить. Када мы фсе вмести, тада лехчи: артялём и ацца хърашо
бить.
АНЧУ'ТКА, и, и, ж, бран. , преимущественно в речи женщин. Нечистая сила. Вот анчутка , апять в дравах сняслась. Анчуткъй ни прикидвъйси. – ДС.
БАЗ, а, ы, м. 1. Скотный двор. Щас ящър, фся скатина нъ базы загнатыя стаить. Новыи
базы гародють. – ДСЛ.
2. Двор при доме. Целыми днями ф хати сидить, на бас ня выгънишь. Дом купили з
базъм аль как? Нъ базу адин пятух ходить. — ДСЛ.
БЕСПРОША', нареч. Без спроса, без разрешения. Биспраша ничаво ня трогъй, панял?
Маи дети биспраша ня тронуть. Божи упаси. биспраша. – ДСЛ.
Примечания
1. Виноградов. В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове). — М., 1972. — С.9.
2.Там же.с.14.
3. Смирницкий А.И. К вопросу о слове (проблема тождества слова) // Вопросы теории и
истории языка. — М., 1952. — С.88. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики.
— М., 1973 . — С. 35 — 36.
4. Шведова Н.Ю. Об активных потенциях, заключенных в слове // Слово в грамматике и
словаре. — М.,1984. — С. 7 — 8. А также: Парадоксы словарной статьи // Толковый словарь
национального языка – центральный тип словаря. — М., 1994.
5. Оссовецкий И.А. Словарь говора д. Деулино Рязанского района Рязанской области //
Вопросы диалектологии восточнославянских языков. — М., 1964. — С. 186,198. А также: Словарь современного русского народного говора. — М., 1969. Введение.
6. Аничков И.Е. Об определении слова // Морфологическая структура слова в языках
различных типов. — М. – Л., 1963. — С.40.
7. Коготкова Т.С. Русская диалектная лексикология. — М., 1979. — С.19.
8. Филин Ф.П. Проект "Словаря русских народных говоров". — М. - Л., 1961. — С.19.
9. Блинова О.И. Диалектная лексикология: аспекты, проблемы, перспективы // Русский
язык и современность. Проблемы и перспективы развития русистики. — М., 1991. — Ч.1. —
С.222. Она же: Принципы отбора и способы семантизации образных языковых единиц в диалектном словаре // Вопросы региональной лексикологии и ономастики. — Вологда, 1995 —
С.123 — 129.
10. Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка. — М., 1984. – С.10.
11 Шмелев Д.Н. Очерки по семасиологии русского языка. —М., 1964. — С.75
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12. Орлов Л.М. Программа собирания материала для словаря русских донских говоров.
— Ростов-на-Дону. 1959. — С.7 — 9.
13. Словарь современного русского народного говора. – М., 1969. — С.29 — 30.
14. Термины "значение", "значение слова", "лексическое значение слова", "семантика",
"семантическое значение слова", "семантика слова" и т.д. даже представителями одного и того
же направления понимается по-разному, не говоря об ученых разных стран, например:
15. О.С. Ахманова считает, что значение слова — это "отображение предмета действительности (явления, отношения, качества, процесса) в сознании, становящееся фактом языка
вследствие установления постоянной и неразрывной его связи с определенным звучанием, в
котором оно реализуется" (Словарь лингвистических терминов. — М., 1966).
16. Р.А. Будагов полагает, что значение слова – это исторически образовавшаяся связь
между звучанием слова и тем отображением предмета, происходящая в нашем сознании // История слов в истории общества. — М., 1971.
Лексическое значение слова, — пишет В.В. Виноградов, — это его "предметновещественное содержание, оформленное по законам грамматики данного языка и являющееся
элементом семантической системы словаря этого языка" (Основные типы лексических значений слова // Избранные труды. Лексикология и лексикография. — М., 1977).
В.А. Звегинцев значение слова определяет так: "Значение слова — совокупность его
лексико-семантических вариантов. Лексическое значение есть обязательный элемент слова, без
значения не может быть слова..." (Семасиология. — МГУ. — 1957).
В.М. Солнцев определяет: "Значение (как и понятие) есть отражательная категория.
Значение (как и понятие) опосредует (будучи само означаемым) связь знака (кусочка материи)
с обозначаемым предметом (классом предметов)" (Язык как системно-структурное образование. — М., 1971).
В.Н. Шапошников "Понятие термин "значение" в русском языкознании. Автореф...
канд. фил. наук. — Л., 1985.
А.А. Шахматов подчеркивал, что синтаксические явления и закономерности успешно
могут анализироваться при учете взаимодействия языка и мышления, предложения и суждения
(Академик А.А. Шахматов. — М. Л., 1947).
А.М. Пешковский считал, что попытки некоторых лингвистов вывести категорию значения за пределы языкознания обретает грамматику на гибель, на пустое, бессодержательное
"описательство" (Сборник статей. — М.- Л.,1925 ). Следует заметить, что подобное "пренебрежение" значением слова и даже попытки вывода его за пределы лингвистики делались на рубеже 60–70-х годов. Например, А.А. Реформатский утверждал:" Отрицать у слов значение никто не собирается, и в очень многих случаях этим и должен заниматься ученый. Но какой ученый? Кто по специальности? Вряд ли лингвист, если лингвист изучает язык как систему и
структуру " (Термин как член лингвистической системы языка // Проблемы структурной лингвистики. 1967. — М.,1968 ).
Трудно перечислить все взгляды на значение (семантику) слова, например, А. Шафф
сделал попытку классифицировать многообразие таких точек зрения на значение слова и выделил одиннадцать наиболее типических (А. Шафф. Введение в семантику. — М.,1963).
Этнопсихологическое направление в языкознании, представленное именами Х.
Штейнталя (Gramatik, Logik und Psychologie. Ihre Principien und ihr Verhаltniszueinander. —
Berlin, 1885.— S.220.) и А.А. Потебня (Психология поэтического и прозаического мышления //
Вопросы теории и психологии творчества, II, 2. — Харьков, 1910), например выделяло в содержании слова два конструктивных момента — значение и "представление". Генетический
подход, наметившийся в расплывчатых рассуждениях Гумбольдта, получил вполне определенные и четкие очертания. Из представленных двух элементов — "представления" и значения —
этнопсихолога интересует только первый. Значение, утратив чувственный признак, с помощью
которого оно сложилось, становится, по мнению Х. Штейнталя, чистым понятием. Отворачиваясь от значений как чистых понятий и обращаясь к "представлениям" как психологической
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
основе лексикологии, этнопсихологи не замечали семантических различий в строе языка, заменяя их этимологическими различиями.
У американских ученых эта проблема сложилась иначе. Они рассматривали семантику
как метафизический феномен, типичный для "философствования европейских лингвистов".
Так, американский ученый У. Вейнрейх писал, что понятие значения мучило лингвистов свыше
ста лет, и что избавиться от этих мучений довольно просто, объявить полную автономность семантических и грамматических категорий в науке о языке (О семантической структуре языка //
Новое в лингвистике, Y.- М., 1970). Н. Хомский более категорически заявлял: "Много сил потрачено на то, чтобы ответить на вопрос: "Как построить грамматику, не обращаясь к значению?.. С тем же правом можно спросить: " Как построить грамматику, не зная ничего о цвете
волос говорящих?" (Синтаксические структуры // Новое в лингвистике, II. — М., 1962).
Противоречивым и нерешенным является вопрос о соотношении значения и понятия.
Одни исследователи утверждают, что значение слова – это отличающаяся от понятия форма
отражения действительности (В.А. Звегинцев. — Указ. соч., А.И. Смирницкий — Значение
слова // Вопросы языкознания. — 1955. — N2), другие (А. Шафф.- Указ. соч., Резников "Понятие и слово". — ЛГУ. — 1958) полагают что понятие и значение слова совпадают. Третьи считают, что в понятии содержится две части: содержательная и формальная, что ядро лингвистического значения составляют формальные понятия или "бытовые", "обыденные", отличающиеся от научных. Данная точка зрения принадлежит С.Д. Кацнельсону (Содержание слова, значение и обозначение. — М. – Л. 1965), эту же точку зрения поддерживает и Е.К. Войшвилло (Понятия. — МГУ. — 1967).
С отожествлением понятия как логической категории и слова как языковой категории
возможна и другая крайность – их автономизация. В словаре, например, Халлига Вартбурга
(Begriffsistemаls Grrindlagefurdie Lexikograpfie – Berlin. — 1952) понятие отделяется от слова,
"управляется своими собственными закономерностями".
Мы разделяем точку зрения авторов монографии "Общее языкознание" (М., 1972), считающих, что "определение лексического значения слова при помощи понятия "смысловая
структура" слова, выделение в семантике слова устойчивых различий и системных средств их
манифестации, представляется наиболее плодотворным приемом семантического анализа слова" (С.420).
17. " Mind", October 1920.— N116. — Р.389.
18. Щерба Л.В. Избранные работы по языкознанию и фонетике. — Л., 1958. — Т.1. — С.
35 — 36.
19. Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. — М. , 1977. — С. 152–153.
20. Никитин М.В. Лексическое значение слова. — М., 1983. — С.48.
21. Бондарко А.В. Грамматическое значение и смысл. — Л., 1978. — С.95.
22. Виноградов В.В. Основные типы лексических значений слова // Избранные труды.
Лексикология и лексикография. — М., 1977. — С.165.
23. Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. — М., 1955, — С.87 —
89.
24. Виноградов В.В. Указ. соч. — С.166.
25. Сороколетов Ф.П. Семантическая структура слова в диалектном словаре // Вопросы
изучения лексики русских народных говоров. — Л., 1972. — С.184. А также: Арбатский Д.И.
Семантические определения (основные проблемы толкования лексических значений слов)
//Автореферат докт. дисс. — Л., 1982; Шведова Н. Ю. Парадоксы словарной статьи // Толковой
словарь национального языка – центральный тип словаря. — М., 1994; Демидова К.И. Принципы и типы толкований значений слов в диалектном словаре одной системы // Слово в системных отношениях. — Свердловск, 1982; Загоровская О.В. Семантика диалектного слова и проблемы лексикографии. — М., 1990.
26. Коготкова Т.С. Русская диалектная лексикология (состояние, перспективы). — М.,
1979. — С.39.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27. Гецова О.Г. К проблемам диалектной лексикографии // Вопросы языкознания. —
1969. — N3. — С.152.
28. Порохова О.Г. Общерусская лексика и диалектологические словари // Слово в русских народных говорах. — Л., 1968. — С.16.
29. Толикина Е.Н. О некоторых правилах толкового словаря // Современная русская лексикография. — Л., 1977. — С.55 — 56.
30. Денисов П.Н. Лексика русского языка и принципы ее описания. — М., 1980. —
С.216.
31. Там же. — С.216.
32. Щерба Л.В. Опыт общей теории лексикографии //Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974. — С.282.
33. Псковский областной словарь с историческими данными. Изд. ЛГУ, 1967. — Вып.1 и
последующие.
34. Архангельский областной словарь. — М., 1980. — Вып.1 и последующие.
35. Коготкова Т.С. Заметки об изучении лексики в индивидуальной речи диалектоносителя (по материалам современных областных словарей) // Русские говоры. — М., 1975. —
С.287.
36. Маркс К. Введение (Из экономических рукописей 1857–1858 гг.) // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд.2-ое. — Т.12. — С.710.
37. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1966. — С.165.
38. Коготкова Т.С. Заметки об изучении лексики в индивидуальной речи диалектоносителя... — С.294.
39. Орлов Л.М. О социальной и стилистической дифференциации территориальных говоров // Исследования и статьи по русскому языку. — Волгоград, 1969. — С.21.
40. Сороколетов Ф.П. Семантическая структура слова в диалектном словаре // Вопросы
изучения лексики русских народных говоров.— Л.,1972. — С.182. Смотри также: Блинова О.И.
Мотивационный диалектный словарь: Говоры Среднего Приобья. — Томск, 1982. — Т.1;
Томск, 1983. — Т.2; Блинова О.И., Палагина В.В. Словарь русских старожильческих говоров
средней части бассейна р. Оби. Дополнение. — Томск, 1975. — ТТ.1 — 2; Иванцова Е.В. Обратный словарь одного говора. — Томск, 1985. Рукоп. деп. в ИНИОН АН СССР, N21763 от
24.07.85; Козырев В.А., Черняк В.Д. Словарь брянских говоров и его информативный потенциал // Вопросы региональной лексикологии и ономастики. Вологда, 1995; Лотошко Ю.Р. Тематический словарь и лексический атлас говоров Тверской области // Вопросы региональной лексикологии и ономастики. — Вологда, 1995; Там же: Паникоровская Т.Г. Словарь Вологодских
говоров как один из дифференциальных диалектных словарей; Словарь говоров деревни Акчим
Красновишерского района Пермской области / Под ред. Ф.П. Скитовой. — Пермь, 1984. —
Вып.1; Пермь, 1990. — Вып.2; Полный словарь сибирского говора / Под ред. О.И. Блиновой.
Изд. Томского ун-та, Томск,1992. — Т.1; Томск, 1993. — Т.3; Томск, 1993. — Т.3; Томск, 1995.
— Т.4.
41. Орлов Л.М. Семантические варианты в диалектной лексической системе // Филологические науки. — 1969. — N6. — С.122.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. ОМОНИМЫ В ГОВОРЕ
Внутреннее единство слова обеспечивается не
только единством его фонетического и грамматического
состава, но и семантическим единством системы его значений, которое, в свою очередь, определяется общими закономерностями семантической системы языка в целом.
В.В. Виноградов, Русский язы (грамматическое
учение о слове)
Работая над словником, приходилось задумываться над тем, что считать формой слова,
вариантом слова, отдельным словом. Вопрос этот в литературном языке1 имеет давнюю традицию, в говоре он только начинает серьезно разрабатываться2.
Семантическое единство слова, как известно, не всегда обеспечивается тождеством звукового комплекса, в таких случаях приходиться говорить об омонимах.
Кажется, чего проще, слова звучат одинаково, а значения их совершенно разные, значит,
– перед нами омонимы. Видимо, так, или подобным образом, и воспринималась, и воспринимается омонимия. На сегодняшний день можно с полной уверенностью сказать, что омонимия
оказалась изученной слабее3, чем синонимия и антонимия. До сих пор нет четкого представления основных понятий омонимии, не упорядочена и сама терминология, "нет классификации,
которая адекватно отражала бы характер формально-смысловых отношений между разными
классами омонимов, не изучены количественные характеристики омонимических рядов"4. Диалектная же омонимия только начинает привлекать внимание ученых.
В свое время В.И. Абаев писал: "Полисемия – интереснейшее явление в плане проблемы
языка и мышления. За полисемией всегда скрывается усилие человеческой мысли в поисках
новых и новых средств познания, выражения, экспрессии. За омонимией же ничего не скрывается, кроме игры случая. Поэтому познавательный интерес полисемии огромен. Познавательный же интерес омонимии ничтожен"5. Подобную мысль высказывал С.И. Ожегов, полагавший, что омонимия – "вопрос исторической случайности", что это"не лингвистическая, а коллекционная проблема"6. А.А. Уфимцева, поддерживая указанных авторов, отмечала, что лексические омонимы "представляют определенный интерес больше для изучения этимологического
состава лексики и исторической лексематики, нежели для определения синхронной лексикосемантической системы", и что "мало интереса представляет лексическая омонимия и с точки
зрения говорящего и слушающего, так как у этих омонимов совершенно разное логикопредметное содержание"7.
Резко отрицательную позицию занимал А.В. Исаченко. По его мнению, для говорящего
и слушающего проблемы омонимии нет, это проблема языковедов, рассматривающих язык как
код, для общего же языкознания это "мнимая проблема" 8.
Однако А.В. Исаченко не совсем прав: о закономерном существовании омонимов в языке доказывал еще Л.А. Булаховский, подчеркивая, что "омонимы – такие же законные дети
языкового творчества, как и все остальные"9.
На наш взгляд, трудность определения омонимов связана в основном с двумя причинами: 1) омонимы — продукт истории, или 2) они — продукт синхронии. "Попытка некоторых
исследователей, — говорит Д.Н. Шмелев, — ограничить понятие омонимии теми случаями
тождества внешней, звуковой формы различных слов, которые являются результатом фонетических изменений, заимствований и т. д., то есть случаями совпадения (процессуальном значении этого слова) различных по происхождению слов, не считая омонимами разошедшиеся значения одного и того же (исторически) слова, — передвигают изучение омонимии в область истории языка, в то время как очевидно, что те или иные слова являются омонимами именно с
точки зрения данного состояния языка, как сосуществующие языковые единицы"10. Мы разделяем данную точку зрения, считая, что омонимы, особенно в говоре, — продукт синхронии,
сегодняшнего состояния языка.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Объективная действительность, отражаясь в нашем сознании, находит свое выражение в
номинации. Предметные связи, которые, находясь друг с другом в многообразных отношениях,
так или иначе накладывают свой отпечаток и на название, к тому же почти всякое слово может
употребляться "приблизительно", так как предметы, явления, качества, действия и т.д., названные и называемые, не "бывают тождественными, а только более или менее сходными"11. И,
другая, не менее важная, сторона заключается в том, что мир беспределен, а ресурсы самого
развитого языка ограничены, поэтому под одной звуковой оболочкой может находиться не
только одно значение, а несколько. Видимо, нужно согласиться с Д.Н. Шмелевым в том, что "у
нас нет никаких оснований заранее считать каждую номинативную функцию одной и той же
единицы значением различных слов. Наоборот, нам нужно доказать, что такие-то значения, несмотря на то, что они выражаются той же материальной единицей, принадлежат не одному
слову, а разным словам, т.е. омонимам"12.
По вопросу образования омонимов в современной лексикологии нет единого мнения.
Так, В.И. Абаев считает, что новые омонимы и их "размножение идет в основном за счет полисемии"13. А.А. Реформатский утверждал, что в русском языке "больше всего омонимов, возникших благодаря заимствованиям"14. В.В. Виноградов считал, что "еще меньше омонимов
обязано своим образованием семантическому распаду единой лексемы на несколько омонимических лексических единиц"15.
Путей образования омонимов не так много. Л.В. Малаховский, например, указывает три:
"Результат фонетической конвергенции; семантическая дивергенция; заимствования"16.
Д.Н. Шмелев указывает четыре: "Во-первых, как следствие звукового совпадения различных по происхождению слов; во-вторых, как следствие распада многозначного слова; втретьих, как следствие разновременного или независимого параллельного словообразования от
одной и той же основы ...; в-четвертых, как следствие словообразования при помощи омонимичных словообразовательных аффиксов"17.
Обычно в литературном языке принято считать, что значения многозначного слова семантически связаны, в ассоциативном плане одно значение как бы "перетекает" в другое, а значения слов-омонимов отражают явления действительности независимо друг от друга, ассоциативных связей между ними не наблюдается.
Иногда в качестве "инструментов" для различения полисемии и омонимии используют
словообразовательные, синтагматические показатели, на что справедливо указывала О.С. Ахманова: "Дивергенция словообразовательных рядов, особенности управления и т. п., безусловно, могут и должны использоваться при разграничении полисемии и омонимии. Но они выступают не как самостоятельные критерии, не как основные или решающие признаки, а лишь как
дополнительные, как вспомогательные моменты, подтверждающие и фиксирующие факты, обнаруженные посредством собственно семантического анализа"18.
В литературном языке значения многозначного слова и слов-омонимов можно выявить в
текстах художественных произведений, а если они представлены в словаре, то можно усомниться в правильности их выделения, находя какие-то оправдательные критерии и т.д., и всякий раз исследователь будет иметь дело с фиксированным текстом, фиксированным словом.
Иное дело в говоре, когда исследуемый материал существует изустно. Поэтому "исторический"
момент в определении омонимов в диалектологии работать не будет, видимо, в говоре омонимы определяются только синхронно, ассоциации здесь основываются в большинстве своем на
звуковом тождестве, а "соотношения между значениями слова по большей части сложнее и
разнообразнее, чем их отображение в терминах метафорических, метонимических и функциональных связей"19.
В говоре о фонетической стороне образования омонимов говорить почти не приходится.
Дело в том, что фонетические изменения происходят стихийно, а коль так, то они целенаправленно никем не могут регулироваться. В силу действующих фонетических законов какая-то
часть происходящих изменений приводит к появлению новых звуковых комплексов, которые
могут совпасть с имеющимися уже формами. Этот процесс можно выявить в литературном
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
языке, однако в говоре, когда изменения можно заметить лишь в течение времени жизни одного поколения, это сделать затруднительно: меч (от мяч), ленка (от лента) и др.
Семантические изменения представительнее, чем фонетические. Расщепление многозначного слова, приводящее к образованию омонимов, процесс длительный. Его как-то можно
наблюдать в литературном языке: слово печатно, в говоре же границы тождества слова зыбки,
едва уловимы, текучи от носителя говора к носителю, например, слово гладкий. Мы у данного
слова выделили следующие значения: 1) жирный, толстый; 2) одноцветный; 3) ровный, без изгибов; 4) ровный, гладкий, без шероховатостей. Все эти значения иллюстрированы, но как нам
представляется, если бы были многочисленные иллюстрации, можно было бы вполне подвести
данные значения под самостоятельные и оформить их как омонимы.
Однако В.В. Виноградов, как известно, связывал изучение омонимии и определение понятия омонима "с исследованием структурно-семантических типов омонимии в разных языках
и с раскрытием общих основ и признаков омономии как характерного явления или последовательной совместимости разных значений в смысловой структуре одного и того же слова"20.
Лексическое значение омонимов, по В.В. Виноградову, "качественно отличны" от полисемии одного слова, у омонимов нет взаимосвязанных слов, не наблюдается производности
значений, прямого и переносного значений, как у одного слова. "В них нет также общих или
единых внутренних признаков называния предмета или явления"21.
С другой стороны, — будь слово графически зафиксированным, — об этом можно было
бы говорить убедительнее, поскольку процессы возникновения новых значений слова являются
более универсальными, и таковы же, по-видимому, и процессы отмирания старых значений, то
оказывается, что возникновение омонимов в результате распада семантического единства так
же неизбежно, как и образование их вследствие фонетической конвергенции"22.
По нашим наблюдениям, словообразование в говоре не является решающим фактором
образования омонимов. Слово при заимствовании, как правило, берется целиком и наполняется
новым содержанием.
Самым продуктивным способом образования омонимов, по нашему убеждению, является заимствование и заимствование из литературного языка. Поскольку исход процесса ассимиляции заимствованных слов носит в этом смысле случайный характер, возникновение омонимов в процессе заимствования оказывается неизбежным.
Несмотря на подробные наименования предметов, явлений, качеств в говоре, приводящих к многочисленной синонимии, наличие омонимов в говоре обязательно, закономерно.
Уместным будет привести слова Ю.С. Маслова о том, что "именно в широком распространении
омонимии и состоит одно из важных отличий всякого естественного языка, складывающегося
стихийно на протяжении веков и тысячелетий, от ... искусственных "семиотических систем",
созданных по произволу человека"23.
Иными словами, случайное совпадение значений слова является закономерным явлением, выражаясь словами М.М. Маковского, можно сказать "незакономерной закономерностью"24.
Интересно по этому поводу замечание О.Д. Кузнецовой, она пишет: "В словарной статье
липа первое значение толкуется как "дуб" (Бурят. АССР), а второе – как "притолока, косяк,
подоконник у двери, окна" (Новг., Петерб., Калин.), т.е. одно из них связано со словом липа
"дерево липа", а другое – с глаголом липнуть. И хотя родство липа с липнуть очевидно, однако
оно не является актуальным не только для современного состояния языка, но так же и для его
исторического периода; следовательно, объединение этих значений в одной статье едва ли правомерно"25.
Прежде чем говорить о классификации омонимов, необходимо несколько слов сказать о
терминологии. Исследуя омонимы, сталкиваешься с большим терминологическим разбросом,
например, слова, омонимичные друг другу, называются "дублетами", "компонентами" омонимов. Омонимы совпадающие друг с другом, во всех формах, обозначаются "полными" омонимами, "лексическими" омонимами (А.М. Бабкин26, В.В. Виноградов27). сталкиваешься с большим терминологическим разбросом., например, слова.,омонимичные другдругу, называют35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся "дублетами", "компонентами" омонимов. Омонимы, совпадающие друг с другом во всех
формах, обозначаются "полными" омонимами, "лексическими" омонимами
(A.M.Бабкин26, В.В.Виноградов27).
Омонимы, совпадающие в некоторых формах., называются "частичыми" омонимами
(А.И.Смирницкий28), "омоформами" (В.В.Виноградов29), омофонами".- (Бабкин30). Подробнее
об этом в глубокой и увлекательной книге Л.В.Малаховский "Теория лексической и грамматической омонимии''
Мы придерживаемся точки зрения ученых, представляющих широкое понимание
омонимов (Ш.Балли, А.И.Смирницкий, Ю.С.Маслов и др.), так как в говоре не существуют письменно оформленные правила и закономерности образования омонимов, с другой стороны, — мы не можем в ряде случаев утверждать: омоформы перед нами или омофоны,
или другие какие-то образования, ибо в говоре может не существовать того гнезда или
тех ассоциативных связей, которые были Б литературном языке и исходя из которых
можно было бы заключить, что за вид омонимов перед нами.
Традиционная классификация различает в основном три вида омонимов: "омофоны",
тождественные фонетически; "омографы", тождественные по письменной форме; "полные
омонимы", совпадающие как по звучанию, так и на письме.
Так как говор — звучащая материя, то наша классификационная задача упрощается,
т . е . нами будут рассматриваться омонимы, совпадающие по звучанию. Омонимы, совпадающие в некоторых формах, называются "частичными" омонимами (А.И. Смирницкий28),
"омоформами" (В.В. Виноградов29), "омофонами" (Бабкин30). Подробнее об этом в глубокой и
увлекательной книге Л.В. Малаховского "Теория лексической и грамматической омонимии".
Итак, омонимы, обозначающие "действие по глаголу" и результат этого действия: бой и бой "ровное открытое место для пастьбы,пастбище” (в кавычках отмечаются значения, существующие в нашем говоре). Данный омоним характерен для
типов речи Д, С.
Вар ''Вода, продолжающая кипеть ЕО время употребления'' и вар ''смола для смоления
лодок'' (Трибуху' на'да ва'ръм абдава'ть, тада' у ней за'пъху ня бу'дить. Ло'тку, кричи',
съмали'ть на'да, а ва'ру нигде' не/ -ту.).
Заво'д 'Промышленное, а также крупное промышленное предприятие' и завод "разведение продуктивного скота, птиц, овощей, фруктов” 1 (Э'тих куре'й аста'вили нъ заво'т, а бе'лых пъруби'ли. Заво'т ха-ро'ший, карто'шка вы'ръсла зъмяча'тильныя).
Надо заметить, что в данной группе представлены пары, в которых первоначально
семантические СДВИГИ ОТ ОДНОЙ И ТОЙ же корневой морфемы настолько существенны, что
уже невозможно их понимать как лексико-семантические варианты одного СЛОВА, перед
нами омонимы.
Омонимы возникают тогда, когда слова имеют разное строение. В итоге "слово, вполне
определенно морфологизирующееся как "имя действия", оказывается совпавшим со словом,
утратившим морфологическую четкость частей"31, например мочка "мочить'' — мочка ''нижняя часть уха'' — мочка "несколько цветов, плодов на одной веточке или цветоножке"
(Вы'шня, ве'ришь, прям мо'чкими виси'ть. Мо'чкъй расли', вот сарва'л).
Деэтимологизация существительных:
Кобы'лка 'к кобыла'; 'подставка под струны' и кобы'лка "нижняя часть скелета у домашних птиц" (Кабы'лку абгрызи'. Ат ку'рицы адна' кабы'лка аста'лыся).
Омонимы, возникающие вследствие лексикализации форм множественного числа: бу'pки
мн. число к бу'рка, особого изготовления зимняя обувь и "пузыри на воде" (Гляди', куды'
бу'рки пашли'. Вон бу'рки пашли', како'й-т гас выхо'дить).
Зады' мн. число к зад 'известное, элементарное что-либо' и зады' "задняя часть
крестьянской усадьбы" (Нъ зада'х у нас карто'шка растёть. В э'тъм гаду' зады' ръскапа'ли, пъмидо'ры пъсади'ли. Нъ задах' гляди').
Ша'шки мн. число к шашка и ша'шки "кости из конечностей домашних животных (чаще
свиней), используемые в игре в качестве фишек": Халс'дный (холодец) вари'ла и вон ско'лькя
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шс'шгьк нъзби'рала. Сфера этих омонимов ограничена, по крайней мере, в литературном типе речи (Л) их не употребляют.
Га'лки мн. число к галка, имя собственное, название птицы и га'лки "летящие по
воздуху горящие головешки при пожаре" (Тако'й пажа'р был, га'лки лите'ли на цё'лый кило'митр. Га'лки на дом лятя'ть).
Пеньки' мн. число к пенёк и пеньки "прорастающие перья у домашних птиц" (Щас у'тък
ре'зьть няльзя/, адни' пяньки' бу'дуть. Пяньки' пло'ха пали'ть. С пянькя'ми пае'л).
Омонимы - слова, принадлежащие литературному языку, но при всей своей звуковой и
орфографической идентичности в говоре они имеют другие значения:
Бархо'тка - 'ленточка из бархата, кусок ба'рхата' и "название цветов". Может быть,
название цветов по ворсистости, присущей ба'рхату, по окраске. Цветы всегда желтые с чёрно-коричневыми разводами (Бархо'тка свитёть дю'жа. Весь бас бархо'ткъй прапа'х).
Бито'к - 'круглая котлетка из рубленого мяса' и "яйцо-биток" глазунья, и " круглая
пластинка (обычно старинный пятак) при игре в деньги" (Я щас вам зде'лъю битко'ф, э'т
бы'стра. Дава'й бито'к мая' о'чирить кида'ть. Битко'м па'лиц прибил).
Во'лос - 'Роговое нитевидное образование, вырастающее на теле человека и животных' и
"название болезни, поражающей в основном пальцы рук. Сначала появляется нарыв, потом,
если не лечить, отпадение фаланги" (Иде'й-т во'лъс пътхвати'л, палпа'лица атпа'ла. Хиру'рх
сказа'л: "Во'лъс у тябя'").
Волочи'ть - 1. Тащить, тянуть по земле. 2. Вытягивать из металла и "бороновать" (Гаро'т пъсади'ли, типеря вълачи'ть на'да. Мы свой нады'сь вълачи'ли).
Га'вкать - лаять' и "громко браниться" (Ня га'фкъй, ни тваво' ума' де'ла. Мая' (жена)
пыпярьва'м то'жа гэ'фкъла. Гэ'фкъй ня га'фкъй, а де'ла зде'лъна).
Гарь - 1. Что-нибудь горелое. 2. Мелкие сыпучие остатки от сгорания каменного угля.
3. Выгоревшее или выжженное место в лесу и "летящая хлопьями копоть" (Ла'нпу прикрути',
аж гарь ляти'ть. Ад га'ри фсе зънаве'ски чёрными ста'ли. Га'рий зама'зъла фсо).
Глист - 'червь, паразитирующий в теле человека и животных, преимущественно в кишечнике', и "дождевой червь" (Глисто'ф фчара' нъкапа'ли. Нъ глиста' лави'л. Куды' каро'пку з
глиста'ми де'ли? Глисто'м сагну'лси.).
Жи'лка - 1. То же, что жила. 2. Тонкая волнообразная прослойка В горной породе, дереве. 3. Сосудик, утолщение в виде нитей на листьях и на крыльях насекомых и "прикрепляемая к
удилищу нить с рыболовным крючком" (Жи'лки в мъгази'ни не'ту. Жи'лку на'да то'нкую.
Жи'лкъй па'лиц паре'зъл).
Жу'тко - 'очень, чрезвычайно' и "страшно". (Ба'бы зъкрича'ли (заплакали) памёртвъму,
жу'тка ста'ла. Ти'ха ста'ла, аж жу'тка,).
Загове'ться - 'у верующих: поесть в последний раз "скоромного" в заговенье' и "дать
обещание, поклясться" (Фсо', зъгаве'лси, ня пью'. Ты уш ско'лькя разо'ф зъгавля'лси?).
Зелёнка - 'жидкость зеленого цвета на спирту для смазывания кожи с лечебной целью' и
"скошенная трава" (Зилёнки нъкаси'л. Зилёнкъй патка'рмливыим. Зилёнки дашь, ишто' чаво',
вот ана' и мълако').
Заки'нуть - 1. 'Кинуть, бросить куда-л.; забросить' 2. 'Бросить, зацепив; накинуть'. 3.
'Придать чему-л. какое-л. положение резким движением назади,вверх или Б сторону, ”погадать на
картах"(Ну-к,заки'нуразо'к.Заки'нь,баба'нь,мошонуждамо'йидёть.Заки'нула,дъчаво'й-т ня вы'шла).
Затопи'ть – 'зажечь топливо в чем-либо', 'начать топить' и "заквасить молоко" ( Мълака' зътапи'ла,
за'фтыря блины' печь бу'ду. Зътапи'ть, зътапи'ла, аана'чаво'й-тнисе'ла(нескисло).
Звя'кать - 'издавать бренчащий звук' и "предупредить кого-либо о чем-либо" (Йе'сли чаво', звя'къй, я до'мабу'ду.
Мъла'дыя прие'дуть, звя'къй, ла'дна. Звя'кну, ни баи'сь).
Игра'ть - 1. 'Забавляться, резвиться, развлекаться'. 2. 'Проводить время в каком-л. занятиии, служащем для заполнения досуга,дляразвлечения''и"петьпесни"(Игра'й,игра'й,хърашо'игра'ишь. Пе'сни зача'ли игра'ть, я ушла').
Ка'чка - 'Качание судна при волнении' и ''Небольшая тележка на двух колёсах для перевозки грузов" (На ка'чки пирьвизём. Ha’шa ка'чка ни гади'ца. Цапля'йси за ка'чку).
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Квас - 'кисловатый напиток' и "окрошка" (Ты нам дава'й ква'су, бо'льшы ничаво' ня
бу'дим. Смята'ну ф квас клади'. Ква'съм сыт ня бу'дишь).
Колтун – 'болезнь кожи на голове, при которой волосы слипаются В плотный комок' и "подвижный,
озорной ребенок" (Вот калту'н, нипъсиди'тьнимину'ты. Двакълтуна'събрали'сь).
Конёк - Уменын.-ласк. к конь и "название рыбы-гольца" (Нъ пяска'х каньки' ло'вюца.Дяся'тък канькёфдъдясят'ка
два сяру'жък, нъщярьбу' хва'тить. Канёк сарва'лси).
Королёк - 1. Сорт сладкого апельсина. 2. Слиток благородного металла и "китайка (райские яблочки)" (Къральки'
стая'тьабнизны'я.Искъралькёфваре'ниянъвари'ла. Къралькя'мипа'хнить).
Коси'ца - 1. Отдельная прядь волос, вихор. 2. Тонкая плохая коса и "пыль, дым полосами" (Дым каси'цъй . Атту'да каси'цыми нано'сить ).
КО'ШКА - 'домашнее животное', 'род железных шипов', 'небольшой якорь' и "крючья В виде лапки для
вылавливания утопленных в колодцеведер" (Тапе'рьна'дако'шкъй лви'тьдъдю'жа глубо'ка. Ко'шка иде'й-т валя'ица).
Крепъ о же, что 'крепление' и "непаханая земля, целина" (Быва'л, туттака'я крепьбыла', штозямля'буне'ла. Щас цылина'., а тада' зва'ли
крепь).
Кричать - 1. 'Издавать крик'. 2. 'Громко говорить, громко сообщать что-л.'. 3. 'Звать кого-л. громким голосом'. 4. 'Громко, резкоговорить,браня,выговариваяит.п.;орать'и"плакать"(Никричи', никуды' ана' ни де'ницъ. Кричи' ни кричи', типе'ря яво' ни пады'мишъ. Крича'ли вме'сти, жа'лка).
Лесни'к - 'лесной сторож' и "клещ" (Лясни'к фпи'лси, наси'л вы'тъщил, Лиснико'ф шас пално',
атку'да ани' бяру'ца).
Мир - значения литературного языка и "скопление людей Б каком-нибудь месте" (Там стол'ькя миру.' Миру' нъ авто'бус нъбрало'сь,ни уе'дишь).
Мы'каться - 'скитаться, подвергаться невзгодам' и "ходить, бегать туда-сюда" (Пиряста'нь мы'къца, пъсиди', жо'пу прищями'. Чаво' мы'къисси? Мы'къица, как худо'й щяно'к,
нъ сраньё).
Оправить - 'привести в надлежащий вид, в порядок (костюм, прическу, постель)' и "отремонтировать" (Сала'ски апра'вил, мо'жна ката'ца. Два раза' аправля'л и апя'ть ни гади'ца).
Подбивать - 1. 'Прибить снизу1'. 2. 'Подшить с изнанки'. 3. 'Подсунуть' и др. и "полоть
картофель" (Пашла' карто'шку пъдбива'ть? - А мы сваю' падби'ли. Падби'ли два раза', а ни пахо'жа).
Пого'да – 'состояние атмосферы в данное время в данном месте' и "падающий снег" (Паго'да пълите'ла. Паго'да с утра' идёть, Паго'дъй притру'сила).
Подма'зать снизу или немного, дать взятку и "намазать сковороду жиром" (Ты
спярьва' падма'шь, а пото'м те'сту клади'. Скъвраду' забы'ла падма'зъть. Падма'зъла, а
пъчаму'й-т ни атстаётъ).
Подсыпать немного и "окучивать картофель" (Карто'шку пара' пътсыпа'ть. Мы
сваю', бох дал, патсы'пъли. Два раза' пътсыпа'ли)
Потоло'к - 'Верхнее внутреннее покрытие помещения' и др. и ''чердак'' (На'да нъ
пътало'к, бураво'к пъбяли'ть. Пъ пъталку' ня дю'жа хади'. Кукуру'зу нъ пътало'к пады'мим).
Пря'жка - 'твердая застёжка, через которую продергивается тесьма, ремень' и "узкий кажаный пояс для держания брюк" (Эт ты де'дъву пря'шку взял? Я вот те пря'шкъй нъстяга'ю.
Пря'шку маю' ни вида'ла? )
Пузы'рь - 'наполненный воздухом шарик' , 'вздувшееся место на коже', 'перепончатый полый орган в теле человека, животного', 'резиноввый мешок, наполненный воздухом' и ''ламповое стекло'' (Пузы'рь пасле'дний. Щас ни ла'нпы, ни пузырёф ня на'да, свет
це'лый день гари'ть).
Пупо'к — 'впадина, оставшаяся после отпадения пуповины' и "желудок у домашних
птиц" (Пупо'к кот упёр. С пупка' ко'жу ника'к ни здирёшь. Пупко'м зярно' пирява'рьвыица).
Пу'шка - 'артиллерийское длинноствольное орудие' и "созревший гриб-дождевик",
"задняя часть лодки" (Сади'сь ф пу'шку. Пу'шкъй ръзвара'чивый. Ис пу'шки во'ду вы'черпни.
Пу'шки паспе'ли, дымя'ть. Пу'шкими кида'лись).
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сердечник - 'стержень, который является внутренней частью чего-нибудь' и "пестик
(устар.), которым измельчают зерно в ступе" (Кадай-т сирдешникъм ф ступи зярнб талклй.
Сирде^пник път кра-вать укатйлси).
Трус - 'человек, легко поддающийся чувству страха' и "кролик" (Ади'н трус здох. Труси'ха атруси'лъсь, кле'тка мала' ста'ла. Трусо'ф пирьвяли').
Това'р - 1. Продукт труда. 2. Вообще то, что является предметом продажи, торговли и "кожа (заготовка) для шитья
сапог" (Тава'р харо'ший есть дъ не'къму шшыть. Тава'ру нъ съпоги' хва'тить, паткла'тку на'да).
Тур - 'Один круг вальса..., одно круговое движение в вальсе'. 'Плетеная корзина без дна'... и "конусообразная укладка
кизек (Формованный навоз для отапливания) для просушки" (ДВА ту'ра кизе'к сажгли').
Улица - 'пространство между домами' и 'пространство, место вне жилых помещений', 'среда, лишенная культурного воздействия общества, семьи' и "сбор молодежи в вечернее время для гуляния" (Нау'лицуны'ничкапайдёшь? У'лицъй сыт ня б/дишь.
У'лица ко'нчильсь).
Убра'ться - 1. Привести в порядок что-нибудь. 2. То же, что нарядиться. 3. То же, что уйти и
"одеться", "одеться, нарядившись". Это значение совпадает со значением литературного языка и "умереть"(То'лькящасубралсяиушёл.
Убирайси,наулицыхъдадно'. Убралси, атмучилси. Иванна быстра убралась).
Хво'рост - 'сухие отпавшие ветки деревьев, тонкие сучья, тонкие стволы', 'рассыпчатое печенье из тонких полос
теста'и"заросли тальника, тальник" (Хварасту' на'да вы'писъть. Хъврасто'м зъплитём. Хъврасто'м пе'чку то'пим).
Шпале'ра - 1. Ряды, шеренги войск по сторонам пути следования кого-нибудь. 2. Ряд деревьев, кустов по сторонам дороги и "обои". В словаре литературного языка (Сл.4, 4} значение "обои" помечено
"Устар." Однако слово шпалера в значении "обои" в говоре употребляется широко как своёместное,например: Шпалеры'
купи'. Шпале''рыми апкле'й. AТ шпале'ры атарва'л.
Ягода - плод вообще и "лесная клубника" (За я'гъдъй пайдём. Ани' с я'гъдъй давно' пришли'. В
Краснъм (название балки) я'гъда хърашо' уради'лъсь).
Яловка - 'яловая или молодая корова, еще не телившаяся', 'шкура коровы старше 1,5 лет' и "полная
женщина" (Тако'й я'лъфки ничаво' ни зде'лъица. Как он с тако'й я'лъфкъй справля'ица. По'лькя така'я я'лъфка ста'ла, ниугада'ишь).
Ясли - 'детское учреждение' и "загородка (кормушка) для корма", в словарях русского литературного языка эти значения даются без помет. Однако в говоре слово я'сли в значении 'кормушка'
употребляется давно, как и сама реалия, ясли же в значении 'детское учреждение' в говоре употребляется, можно сказать, недавно.
Как видим, специфика диалектной омонимии в том, что она в говоре выглядит несколько иначе,
чем в литературном языке. Если считать, что значения слов литературного языка, только что приводимых, не
известны носителям говора, то естественно предположить никакой омонимии в говоре нет. Но кажущийся
билингвизм на самом деле билингвизмом не является, для носителя говора литературный язык такой же русский язык, следовательно, значения слов, указанных выше, как бы заложены в код лексики, используемой
носителями говора для общения, других ресурсов нет, — с другой стороны, выходя за пределы говора (читая
художественную литературу, слушая передачи по радио, телевидению), носители говора непременно с этими
значениями сталкиваются, значит, они как бы запрограммированы в сознании, а это даёт право говорить о
том, что перед нами омонимы.
Иными словами, диалектное слово вбирает в себя действия сложных процессов: народной этимологии, контаминации, сращения, – затрагивающих одновременно не только материальную сторону, но и другие его свойства, нередко приводящие к утрате его самостоятельности, к семантическим преобразованиям, к появлению новых слов. Кроме этого, в действии процессов народной этимологии, контаминации, сращения проявляются не только диалектные
тенденции, обусловленные устной формой бытования говоров, но также своеобразие русского
мышления, характер его чисто народных ассоциаций, образности, логических связей 32.
Из приведенного материала можно заключить, что звуковое тождество – это основа и
семантического тождества. Однако, как уже подчеркивалось, в каждом отдельном случае надо
доказывать, что перед нами разные слова, т.е. омонимы.
Мы все время вели речь о соотношениях значений внутри слова, но ведь слова в речи
связаны не только грамматически, но в большей мере семантически, и всякий раз общий смысл
высказывания (предложения) оказывает свое влияние на семантику каждого в отдельности слова, "семантический признак" потому и выделяется как существенный для данного значения,
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
что обусловлен определенным парадигматическим противопоставлением слову какого-то другого слова или нескольких слов33. Однако случаются такие моменты, когда несовпадающие
элементы становятся не так существенными, и слова могут в таких случаях заменять друг друга, т.е. перед нами предстают синонимы; имеются случаи, когда слова, а точнее их смыслы,
значения, могут резко противопоставляться друг другу, что приводит к антонимии.
Таким образом, мы подходим к проблеме, сформулированной еще В.В. Виноградовым34:
"значения слов не существуют сами по себе, значение того или иного слова зависит от другого
значения, но характер этой зависимости для различных слов различен".
Проследим это на синонимах в говоре.
Примечания
1. Лексикографический сборник. — М., 1960. — Вып. 4.
2. Гринкова Н.П. Из истории областных слов. 1. Скрыня // Уч. зап. ЛГПИ им. А. Герцена. — 1958. — Т. 130; Климова Л.И. Полярная эмоциональная оценка в пределах одного слова
// 28 Герценовские чтения. Филолог. науки. Лингвистика. — Л., 1975; Корнев А.И. Реликты
древней истории глагола брать в псковских говорах // Псковские говоры. — Л., 1979; Круглякова Л.Е. Производные значения в севернорусских и среднерусских говорах // Лексика и фразеология севернорусских говоров. — Вологда, 1980; Лаврентьева М.Б. Энантиосемия как результат метафоризации // Проблемы грамматики, словообразования и лексики сибирских говоров. — Красноярск, 1976; Лебедева А.И. Омонимия в псковском областном словаре // Псковские говоры. — Л., 1979; Оссовецкий И.А. Лексика современных народных говоров. — М.,
1982; Прохорова В.И. О словах с противоположным значением в русских говорах // Филологические науки, 1961. — N1; Селиванов Г.А. Языковые контакты и проблема межязыковой омонимии (гетеронимии) // Вопросы русского и славянского языкознания. Межвузовский сборник.
— Иваново, 1976; Симина Г.Я. Омонимы в диалекте (по материалам пинежских говоров) // Совещание по общеславянскому лингвистическому атласу. Тезисы докладов. — М., 1975; Смирнова О.И. Проблема энантиосемии в исторической диалектологии // Автореферат канд. дисс. —
М., 1976; Сороколетов Ф.П. Из истории лексики (слова с корнем – ЛИХ – в русских народных
говорах и в литературном языке) // Лексика русских народных говоров. — М. - Л., 1966.
3. Ким О.М. Типы омогрупп и омопар на уровне частей речи // Вопросы теории и истории языка. Сборник научных трудов. — Ташкент, 1980. N629; Кочерган М. П. Лексическая сочетаемость омонимов и лингвистический статус омонимии // Филологические науки. — 1981.
— N5; Малаховский Л.В. Принципы частотной стратификации словарного состава языка //
Статистика речи и автоматический анализ текста. — Л., 1980; Структурные и квантитативные
характеристики омонимических рядов в современном английском языке // Статистика речи и
автоматический анализ текста. — Л., 1980; Л.А.Малаховский. Структура английской омонимии
и ее отражение в словарях // ИЯШ, 1987. — N1; Соболева П.А. Словообразовательная полисемия и омонимия. — М., 1980; Тышлер И.С. Омонимия в современном английском языке. —
Саратов, 1988 и др.
4. Малаховский Л.А. Теория лексической и грамматической омонимии. — Л., 1990. —
С.4.
5. Абаев В.И. О подаче омонимов в словаре // ВЯ. — 1957. — N3. — С. 40.
6. Ожегов С.И. Выступление на дискуссии по вопросам омонимии // Лексикографический сборник. — М., 1960. — Вып.4. — С.70.
7. Уфимцева А.А. Слово в лексико-семантической структуре языка. — М., 1968. —
С.156 —157.
8. Исаченко А.В. О грамматическом значении // ВЯ. — 1961. — N1. — С.29.
9. Булаховский Л.А. Из жизни омонимов // Русская речь. Нов. серия. — М., 1928. —
Вып.3. — С.48.
10. Шмелев Д.Н. Очерки по семасиологии русского языка. — М., 1964. — С.91.
11. Булаховский Л.А. Указ. соч. — С.50 – 51.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973. — С.75.
13. Абаев В.И. Указ. соч. — С.41.
14 . Реформатский А.А. Введение в языкознание. — М., 1967. — С.90.
15. Виноградов В.В. Об омонимах и смежных явлениях // Вопросы языкознания. —
1960. — N5. — С.10.
16. Малаховский Л.В. Указ. соч. — С.10. 17. Шмелев Д.Н. Очерки... — С. 87–88
18. Ахманова О.С. Очерки по общей и русской лексикологии. — М., 1957. — С.113 —
114.
19. Шмелев Д.Н. Проблемы... — С.91.
20. Виноградов В.В. Об омонимии в русской лексикографической традиции // Избранные труды. Лексикология и лексикография. — М., 1977. — С.289.
21. Виноградов В.В. Там же. — С.289.
22. Малаховский Л.В. Указ. соч. — С.13.
23. Маслов Ю.С. Омонимы в словарях и омонимы в языке (к постановке вопроса) // Вопросы теории и истории языка: Сборник в честь проф. Б.А.Ларина. — Л., 1963. — С.202.
24. Кузнецова О.Д. Слово в говорах русского языка. — СПб, 1994. — С.76.
25. Маковский М.М. Системность и асистемность в языке: опыт исследования антиномий в лексике и семантике. — М., 1980. — С.8.
26. Бабкин А.М. Выступление на дискуссии по вопросам омонимии // Лексикографический сборник. — М., 1960. — Вып.4. — С.77.
27. Виноградов В.В. Указ. соч. — С.12.
28. Смирницкий А.И. Лексикология английского языка. — М., 1956. — С.166.
29. Виноградов В.В. Указ. соч. — С.12.
30. Бабкин А.М. Указ. соч. — С.77.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 4. СИНОНИМЫ В ГОВОРЕ
Изучение синонимов и синонимии, построение теории
лексических синонимов должно опираться на рассмотрение многочисленных фактов, взятых в многообразии их
функций, их связей не только между собой, но и с другими
сторонами, с другими "частными системами" лексики, а
также в связи с другими сторонами языка в целом.
А.П. Евгеньева, Синонимические и парадигматические
отношения в русской лексике //Синонимы русского языка и
их особенности
Исходя из предыдущей главы можно заключить, что одинаково звучащие слова могут
быть разными словами, т.е. омонимами. Отношения между такими словами могут быть а)
представлением, связанным сначала со звуком, которое со временем может стать средством
осознания разных значений, б) а каждое из данных значений может стать представлением других значений, иными словами, эволюция значений слова не прекращается ни на минуту. Значения слов, представленные в словаре, не есть действительность, а только напоминание о ней.
Случается, что некоторые слова отличаются от других слов всего лишь отдельными
элементами значения. В диалектной речи постоянны ситуации, когда несовпадающие элементы
значения оказываются не существенными и слова могут взаимозаменяться, становиться синонимичными по отношению к друг другу.
Важно каждый раз помнить о том, что язык, так называемый "национальный дух", выражаемое данным языком "миропонимание" преобразуют саму действительность, — по словам
Л.А. Новикова, — "по своему образу и в угоду себе или что "словесный мир" является как бы
первичным миром реальности". Известно, что различные языки, в том числе и местные говоры,
отражают одну и ту же языковую реальность по-разному, исходя из наличия языковых средств,
фактов культуры, национального склада ума, самой диалектики отражения внеязыкового мира
в сознании говорящих" (Подробнее об этом Л.А.Новиков "Семантика русского языка").
Уточнение различных сторон обозначаемого предмета, свойства, признака и т.д., подчеркивание его характерных особенностей может производиться не только единицами, логически подчиненными, но и логически "равноправными" синонимами, образующими в языке эквиполентные оппозиции: они характеризуются контрастирующей дистрибуцией и как синонимы соответствуют с точки зрения их объемных отношений совместным перекрещивающимся
понятиям (Там же, с.234).
Исходя из высказанных соображений, приступаем к исследованию синонимов в нашем
говоре.
В условиях интенсивного взаимодействия лексики говора с лексикой литературного
языка нашего времени проблемам синонимии уделяется большое внимание.
Актуальность диалектной синонимии в настоящее время значительно возрастает и в связи с изданием диалектных словарей, которые увеличивают знакомство широкого круга исследователей с особенностями диалектного слова.
Немаловажной является проблема синонима и для учителя-словесника, работающего в
сельской школе, где, на наш взгляд, она должна звучать с особой значимостью.
К причинам появления синонимов можно отнести: появление в говоре новых предметов,
что приводит к необходимости их называния, сопровождающегося зачастую образованием синонимов; семантическое изменение слов, образующееся при распаде фонетической и морфологической вариантности слова.
Синонимы в говоре образуются и в результате взаимодействия говора с литературным
языком, с языком устной народной поэзии, с другими говорами.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Исследователи-диалектологи давно обратили внимание на синонимическое богатство
говоров.
Так, В.В. Палагина в непредметной лексике говора западной части Томского района
Томской области выделила 80 синонимических групп, содержащих около тысячи диалектизмов. С.Р. Качинская на материале говоров Гагинского района Горьковской области обнаружила
170 синонимических пар и рядов. Л.К. Лыжова в одном воронежском говоре проанализировала
215 синонимических пар и рядов слов разных частей речи. Н.А. Лукьянова на материале говоров Сузунского и Ордынского районов Новосибирской области составила словарь синонимов,
насчитывающий более трех тысяч синонимических рядов. Э.В. Глазырина в статье "К вопросу
о специфике словарного состава русских говоров (по материалам говоров Палевского района
Свердловской области)" и в других работах рассматривает экспрессивные синонимы-глаголы в
говоре и отмечает наличие у них семантических дополнительных оттенков) 1.
О.И. Блинова 2 пишет, что в составе синонимов в зависимости от характера различий
выделяются три разновидности: а)синонимы абсолютные или дублеты, с тождественным значением, б)синонимы относительные или семантические – с близким значением, в)синонимы
экспрессивно-стилистические, различающиеся экспрессивно-стилистической окраской. И далее
она отмечает: "Одной из причин синонимии диалекта является лексическая ассимиляция, суть
которой заключается в употреблении одного из значений полисемантического слова близкому
значению другого слова" 3.
Интересные наблюдения в области синонимии представлены в работах Л.И. Баранниковой 4. Она различает дублеты и синонимы, дает характеристику синонимам с семантическими и
стилистическими отличиями, связывая их в основном с широтой употребления слова, с делением слов на "культурные", "правильные", на старые и новые, отмечает развитие синонимов в говоре в условиях взаимодействия с литературным языком и другими говорами. Однако выводы,
сделанные Л.И. Баранниковой, основываются на большом материале разных говоров, а не на
материале одной диалектной системы.
Большое количество публикаций по различным вопросам синонимии появились в 60–
80-е годы. Поэтому неслучайно упор сделан на литературу именно этого времени. Исходя из
публикаций, отметим следующие проблемы: сущность синонимии, определение синонимов и
критерии их выделения, классификации синонимов и др.
В результате сложности указанных проблем и неоднозначного подхода к ним до настоящего времени отсутствует и единообразное их решение и др.
В большинстве своем анализ синонимов в основном осуществляется на интуитивнологическом подходе к ним (Е.М. Галкина-Федорук, А.Н. Гвоздев и др.).
С целью наибольшей объективности предпринимались попытки изучения синонимов
структурными методами (Ю.Д. Апресян, Е.С. Коплякова и др.). Однако и они не дали положительного ответа в решении основных вопросов синонимии. Трудности заключаются в том, что
в языке отсутствуют объективные критерии определения синонимов, и поэтому решение их как
правило, является относительным, зависящим от исходных определений "понятия", "значения",
"слова", взятых за основу.
На чем же основывается общность синонимов? Считать основанием синонимии единство обозначаемых предметов и явлений (А.А. Реформаторский, Е.М. Галкина-Федорук), общность понятий (А.Б. Шапиро), значений (Р.А. Будагов)?
Вероятно, общность обозначаемых предметов и явлений не может считаться единственным и тем более самым важным критерием при определении синонимов. При таком подходе
слова "Гагарин", "первый космонавт", "летчик-космонавт" – должны быть синонимами. Нельзя,
видимо, исходить из общности понятия синонимизирующихся слов. Понятие-термин логики,
не лингвистики, следовательно, критерий общности обозначаемых понятий будет экстралингвистическим. На наш взгляд, признаки "обозначаемая вещь" и "понятие" лучше использовать в
качестве вторичных.
Какие же определения синонимов существуют на сегодняшний день? Наиболее распространенные типы определений синонимов следующие:
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слова, одинаковые по значению, или более широко, — слова, близкие по значению 5;
слова, способные заменять друг друга в одном и том же или в сходных контекстах.
На взаимозаменяемость как критерий синонимии существуют разные точки зрения: одни считают взаимозаменяемость первостепенным и важнейшим критерием выделения синонимов (П.С. Александров, Л.А. Булаховский, В.А. Звегинцев) 6, другие рассматривают взаимозаменяемость как дополнительный прием для проверки синонимических отношений (А.П. Евгеньева, С.Р. Левченко) 7;
слово, обозначающее одно и то же понятие (А.Н. Гвоздев, А.И. Уемов, А.Б. Шапиро) 8;
слова, обозначающие одну и ту же вещь (А.А. Реформатский)9.
В нашем понимании синонимы — это разнокорневые (однокорневые) слова, обладающим близким лексическим значением, различающиеся (неразличающиеся) оттенками значения
или стилистической окраской, которые могут быть взаимозаменяемыми в пределах одного и
того же контекста, рассматриваемые на данном этапе развития говора.
Для определения синонимичности слов более важным, первичным является признак
тождества, общности, а признак различия является вторичным. В результате этого более убедительной представляется точка зрения, по которой к синонимам относятся слова как тождественные, так и близкие по значению. Близость значений синонимов предполагает не только
общность, но и "требует" точного знания различающих их оттенков и стилистических
свойств10.
Чтобы характеризовать различительные оттенки синонимов, необходимо четко представлять себе такие понятия, как "слово", "значение".
Значение слова, как известно, представляется сложной структурой, включающей следующие элементы:
1. Собственно семантические, предметно-понятийные значения или смысл;
2. "эмоционально-экспрессивные качества" (Д.Н. Шмелев).
Слово имеет стилистическую значимость: оно может относиться к определенному стилю языка и характеризовать назначение высказывания, иными словами, оно может указывать
на архаический, диалектный характер слова и т.д.
Лексическое значение слова соотносится с данным понятием и зависит, как подчеркивал
В.В. Виноградов, от особенностей системы языка, специфики и закономерностей той части речи, к которой принадлежит слово, от конкретных связей слова с синонимическими или антонимическими отношениями в системе лексики, от эмоциональной или экспрессивной окрашенности слова. На лексическое значение слова в целом влияет сочетание его парадигматических и
синтагматических возможностей.
В качестве критерия синонимичности выдвигается тождество сочетаемости (В.А. Звегинцев). Однако, по мнению А.П. Евгеньевой, "тождество сочетаемости" та же "взаимозаменяемость", только несколько ограниченная и типизированная.
Ю.Д. Апресян в статье "Синонимия и синонимы" пришел к выводу: различия между синонимами — "это различия не значения, но сочетаемостей". Н.Ю. Шведова в "Замечаниях" по
поводу статьи Ю.Д. Апресяна утверждает: "Перед нами — два взаимодействующих фактора:
значение слова и его сочетаемость. Как бы ни было тесно и постоянно взаимодействие этих
фактов в работе по теоретической семантике они обязательно должны быть разграничены: изучение и разграничение значений слова не может подменяться изучением его сочетаемости" 11.
В основе большинства классификаций синонимов лежит деление, произведенное В.В.
Виноградовым. Он подразделял синонимы на идеографические и стилистические. Одни лингвисты признают только идеографические синонимы, другие, – только стилистические. Может
быть, прав С.Г. Бережан, считавший упомянутую классификацию неоправданной: "Выделение
в особую группу (как это делается большинством исследователей) так называемых стилистических синонимов, ибо если учесть тот факт, что идеографические (или стилистические) синонимы в совпадающих лексико-семантических вариантах идентичны с семасиологической точки
зрения и отличаются всего лишь эмоционально-экспрессивными оттенками, то они являются
по сути дела тоже стилистическими синонимами" 12.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слова – синонимы соприкасаются с логикой (слово и понятие), с семантикой (слово и
значение), со стилистикой (различные характеристики слова), поэтому возможны разные подходы к классификации синонимов.
Мы в своем исследовании придерживаемся традиционного деления синонимов на абсолютные (полные); семантические (идеографические); стилистические; семантикостилистические; эмоционально – экспрессивные. Особо в говоре выделяем синонимические
ряды.
3.1. Синонимические пары в говоре
Исследования синонимов, проведенные в последние годы, связаны с широким кругом
проблем и вопросов преимущественно семантического и стилистического характеров.
На материале одного говора одного населенного пункта синонимы в социально – стилистического плане не исследовались.
Литературно-диалектные взаимодействия в пределах говора одного населенного пункта
со всей очевидностью позволяют вести речь о синонимах как единой системе, "связанной единой речевой практикой единого коллектива" (Ф.П. Филин).
Диалектная синонимия призвана выполнять те же функции, что и синонимия литературного языка, а именно: идеографическую и экспрессивно-стилистическую.
Попарное употребление синонимов в одной фразе — это явление, характерное для говора. Освоение говором слов литературного языка, или других говоров, осуществляется через пару: с одной стороны, слово литературного языка, с другой, — говора. Первоначально слова существует как абсолютные синонимы, и только с течением времени в процессе вживания литературного слова или слова другого говора могут в словах наметиться всевозможные сдвиги,
стилистические характеристики.
Что синонимические отношения начинаются с пары, говорят следующие высказывания
ученых. Т.С. Коготкова пишет: "Попарное использование слов-дублетов в диалектной фразе
чаще всего проявляется при такой жизненной ситуации, когда в общение вступают люди, принадлежащие к разной языковой среде... Наблюдая это языковое явление, можно выделить в
словарном запасе говора такие лексические дублеты, которые наиболее часто употребляется
попарно: бунеть-стучать, огребной-осыпной, добре-очень... Нам представляется, что попарное
употребление слов-дублетов в рамках одного высказывания вызвано не одинаковыми причинами..." 13.
О.И. Блинова считает, что попарное употребление слов-синонимов специфически характерно для диалектного языка благодаря четко выраженной мотивировочной связи 14.
У Л.М .Орлова читаем: "Исследование показывает, что явление смысловой дифференциации соотносительных дублетных пар в современном говоре охватывает далеко не все из потенциально возможных случаев. Из 340 соотносительных пар только в 82 случаях были зарегистрированы явные смысловые различия и в 83 — различия между соотносительными парами
связывались с наименованиями старых предметов или явлений" 15.
При тщательном наблюдении в говоре можно заметить сосуществование и различных
звуковых комплексов при полном сходстве их значений, и различных звуковых комплексов с
частичным (неполным) сходством значений, частично отличающихся друг от друга звуковых
комплексов с одинаковым значением, различных звуковых комплексов с тождественными значениями, но различным эмоционально — экспрессивным наполнением, что приводит к образованию абсолютных, стилистических, семантико-стилистических, эмоционально-экспрессивных
синонимов.
3.2. Абсолютные синонимы
В современной диалектологии данные синонимы именуются по-разному: абсолютные
синонимы, полные синонимы, дублетные синонимы, синонимы-дублеты и т.д.
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Под абсолютными синонимами понимается синонимы "предельной семантической равнозначности" (А.В. Лагутина). Указанные синонимы стараются вывести за пределы синонимии, считая, что это явление нетипичное, чуждое синонимии 16.
Так как мы исследуем синонимы одного говора одного населенного пункта, то правомерность выделения абсолютных синонимов не вызывает сомнений.
Абсолютные синонимы в говоре порождаются прежде всего взаимодействием говора с
литературным языком или в результате столкновения слов нашего говора со словами другого
говора, обозначающих одну и ту же реалию, одно и то же явление.
Для удобства представляем синонимы по частям речи с последующей классификацией
их по предметно-тематическим группам, так как "внеязыковые" моменты во многом оказываются тесно переплетенными с "собственно языковыми" и изолированное рассмотрение последних по существу и невозможно" 17.
Синонимы-существительные, обозначающие:
1.
название дома и его частей, хозяйственных построек: залгорница, кладовка-комнатка;
2.
названия предметов домашнего хозяйства, утвари, кушаний: коляскакаталка, веревка-оборка, чашка-миска, вещи-манатки (манатка, обычно
мн. манатки "одежда", манатья "старая,поношенная одежда", арханг.
(Подв.), манатья "белье", укр.манатки "платок")18, щерба-уха, стерженьсердечник, окрошка-квас;
3.
названия рыб и орудий лова: лещ-чебак, судак-сула, налим-ментюк, сазангорбыль, подлещик-ласкирь, плотва-сикля, садок-сапетка, кукан-снизка,
сачок-черпал, удить-рыбалить;
4.
названия домашних животных и птиц: индюшка-канка, кролик-трус, волбык, бык-бугай;
5.
названия растений: помидоры-паташки, завязь-опупки, паслён-бзника;
6.
другие названия: кузнец-коваль, холодок – тень, классики (детская игра) –
чикильдушки, отскоки (мяча) – отсижки.
Существительные как лексико-грамматический разряд слов, наиболее четко противопоставлены всем остальным разрядам слов своей предметной отнесенностью. Категория имени
существительного, как отмечал В.В. Виноградов, обеспечивает возможность мыслить предметно, в форме названия, даже отвлеченные понятия о качествах и действиях. Поэтому лексическое значение имен существительных, в основе которых лежит логико-предметное содержание,
легче поддается концептуальному определению, что дает возможность отражать в словаре общие дефиниции понятия. Не случайно, замечает А.А. Уфимцева, имена существительные в
толковых словарях определяются в виде дефиниции понятия, а для глаголов и прилагательных,
как правило, даются синонимические слова 19.
Синонимы-глаголы, обозначающие: название сельскохозяйственных процессов: полотьподбивать, окучивать-подсыпать, окотиться-объягниться;
названия отвлеченных действий и состояний: бодать-брухать, поскользнутьсяосмыгнуться, обещать-сулить, гребовать-брезговать, плакать-кричать, макать-кунать, кувыркаться-кутыряться, тасовать (карты)-митузить, надоесть-обрыднуть, чесатьсясербеть,
хромать-чикилять,
прыгать-сигать,
одеваться-убираться,
раздеватьсяразбираться, утихнуть (о боли)-угунуть, выздороветь-очунеться, пугать-тращать.
Как известно, семантическая структура глагола более гибка,более объемна по сравнению с другими грамматическими категориями.
Сложность синонимических отношений глаголов определяется не только смысловой
емкостью глаголов, богатством и многообразием их значений, лексических связей, употребления, тесным переплетением в глаголе лексических и грамматических, в частности, видовых
значений.
Сопоставляя глаголы-синонимы говора с соответствующими синонимами литературного языка, нетрудно заметить, что между ними имеется как сходство, так и различие в (семанти46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ческой структуре слов, в стилистических характеристиках, в самих синонимических отношениях). Если в литературном языке те или иные слова-глаголы могут сопровождаться характеристиками "нейтральное", "разговорное" как стилистически сниженное, то в говоре "разговорное"
будет квалифицироваться как "нейтральное", в литературном языке слово нейтральное, а в говоре оно будет восприниматься как "высокое", примеры в разделе "Стилистические синонимы".
Синонимы-прилагательные: прошлогодний — летошний, разборчивый (в еде) — ощеульный, крупный — хрушкий, (о помоле), полезный — пользительный, сопливый —возгривый,
треснутый — репаный.
По мнению некоторых ученых, имена прилагательные богаче синонимами, чем все
остальные части речи.
Р.А. Будагов полагает, что наибольшее количество синонимов находится в прилагательных. Прилагательные, по его словам, обладают более дифференцирующей функцией, как основным признаком, поэтому они употребляются в роли определения, выявляют оттенки понятия.
А.Б. Шапиро считает, что больше всего синонимов у слов с качественным значением,
независимо от грамматического оформления.
С данными утверждениями трудно согласиться, потому что никакими доказательствами
они не иллюстрированы. Опытным путем нетрудно установить: синонимы-прилагательные далеко не самая многочисленная группа слов (см.примеры). Существительные характеризуются
предметно-понятийной отнесенностью. Прилагательные же отражают действительность опосредовано, через связь с существительными. Поэтому прежде чем выявить значение прилагательного, нужно сначала обратить внимание на то существительное, с которым сочетается. Таким образом, как писал В.В. Виноградов, "легко заметить, большая часть прилагательных в
русском языке выражает качество или признак не непосредственно, а опосредовано, через отношение к предмету и действию" 20.
Синонимы-наречия: прошлый го — -летось, на выбор — налюбка, с удовольствием —
вохотку, под коне — -подпоследок, чудока — трошки, неясно (видно) — тусменно, очен — дюже (дюжей).
В.В. Виноградов, указывая на различный по широте семантический объем в словах,
принадлежащих к разным частям речи, обращал внимание на большую гибкость и разнообразие значений качественных прилагательных и наречий 21.
Наличие наречий-синонимов в говоре связано с тем, что говорящий обращает внимание
на степень признака, на интенсивность его проявления, старается найти такое слово, которое
как можно точнее выражало бы его восприятие. Неслучайно в приведенных примерах большинство наречий относится к разряду степени, меры, образа действия. Представление об интенсивности, степени зависит от индивидуального восприятия того или иного явления.
При активном заимствовании слов из литературного языка в лексике говора порой длительное время осуществляется параллельное употребление слов без каких-либо дополнительных разграничений. В этих условиях отрицать явление абсолютной синонимии нет оснований.
Совершенно права А.В. Лагутина, считающая, что нет причин для того, чтобы определять данное явление как вредное или нежелательное. Это одно их многочисленных языковых
явлений, характеризующихся диалектичностью лексических взаимоотношений, имеющее свои
положительные и отрицательные стороны, и попытки его осуждения можно сравнивать с
осуждением недостаточной стройности, дублетности и непоследовательности падежной системы или глагольного формообразования 22.
В зависимости от особенностей семантической структуры слов, вступающих в синонимические связи, возможны два типа связей: полное совпадение, частичное совпадение.
Полное совпадение имеет место, когда оба слова моносемичны, или когда многозначные
слова объединяются в семантическое единство в результате определенных отношений, существующих между ними на основе общих семантических ассоциаций.
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Синонимия и многозначность свидетельствуют о богатстве лексики говора и тесно связаны между собой. Взаимосвязь указанных явлений свидетельствует о системном характере
лексики не только литературного языка, но и говора.
В противоположность пониманию лексической системы как суммы слов данного языка,
с одной стороны, с другой, — структуральному определению лексической системы как абстрактной схемы дематериализованных "понятийных полей", мы, следуя за В.В. Виноградовым, под лексической системой понимаем как сам лексический инвентарь, так и внешние формы слова, грамматические схемы предложений, основные семантические группы слов, которые
оказывают большое влияние на связь значений, на основные правила сочетаний и соотношений
слов.
Подбор синонимов помогает уточнить значение многозначного слова, с другой стороны,
многозначные слова могут входить в синонимический ряд только в одном каком-нибудь значении.
Заключая раздел, обращаем внимание на то, что "абсолютность" абсолютных синонимов
не следует понимать как раз и навсегда данное, окаменевшее явление. Языку нет надобности в
том, чтобы одна реалия имела два названия.
При столкновении диалектного слова со словом литературного языка на каком-то отрезке времени они сосуществуют как абсолютные синонимы, но с течением времени "абсолютность" изживает себя (за небольшим исключением), порождая семантические, стилистические,
эмоционально-экспрессивные синонимы. Одним словом, наблюдается некая парадоксальность:
"абсолютность" — причина дифференциации.
3.3. Семантические синонимы
При столкновении в говоре слов диалектных со словом литературного языка в значениях слов и особенностях их употреблений не развивается дополнительных оттенков, слова, как
мы видели, существуют как абсолютные синонимы, однако в столкнувшихся словах или в одном из них могут развиваться дополнительные оттенки в значении или в стилистической
окраске, тогда образуются семантические и стилистические синонимы.
В одном слове, как правило, трудно передать всю информацию о предмете, явлении.
Стремление более полно выразить соответствующее понятие как совокупность существенных
признаков вызывает окружение одного и того же предметно-логического ядра рядом слов
близкого значения, подробно и детально определяющих какую-либо сторону предмета, явления. В результате "выделяются некоторые характерные признаки обозначаемого, дающие основание для дифференциации основного значения или выделения оттенков в значении сосуществующих лексем" 23.
Семантические синонимы — слова, предназначенные для "одновременного разностороннего отображения предмета в речи" 24.
Семантические синонимы в говорах выделяют Л.И. Баранникова, Ф.П. Иванова, В.Н.
Кретова, Р.В. Херольянц и др.
При описании семантических синонимов обращаем внимание на разграничение основных групп семантических синонимов по характеру различия лексических значений слов, на
описание их по составу функционирования, установление причин возникновения и существования. Рассмотрим семантические синонимы.
Блинец 'тонкая лепёшка, замешенная на соде' и блин 'толстая лепёшка из дрожжевого теста': Блинами ныня сваих нъкармила. З блинами вазни многа. Блинцо ф б щас ни мяшала.
Блинцами угастили. Заметим, что и формы множественного числа у них разные: блин —блины,
блинец — блинцы.
Ведро 'сосуд цилиндрической формы' и цебарка 'сосуд с узким дном и широким верхом':
Воду в вядро пирилей, цыбарку аслъбани. Што вядро, што цыбарка, толькя вроди вядро ровныя, а цыбарка разлатъя.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взвар, как его варили раньше, не приготовляют. Компот варят из свежих фруктов. В
настоящее время напиток приготовляют из сушеных фруктов, но без добавления сахарной
свеклы (её почему-то не выращивают), т.е. способ приготовления претерпел изменения, но в
названиях переосмысления пока не произошло.
Волочить 'рыхлить землю перевёрнутой вверх зубьями бороной' и бороновать 'рыхлить
землю зубьями бороны': Бърнавать ня будим, зъвалочим дъ и дялоф-т. Бърнавали, бърнавали, а
камки пъаставались. Вълачить нечим, дощ размочить.
Жеребёнок 'детёныш лошади годовалого возраста' и стригун 'детёныш лошада 1,5 —2летний, которому уже подстригли гриву'.
Кипяток 'горячая вода (градусов 80 — 90)' и вар 'вода, продолжающая кипеть в момент
употребления': Трибуху нада варьм абдавать тада у ней запъху ня будить. Гляди, кипяток, ни
аблейси. Пёрья с курицы хърашо щипаюцъ, када иё варъм абдашь.
Компот 'напиток, сваренный из свежих фруктов' и взвар 'напиток, сваренный из сушеных фруктов с добавлением для сладости сахарной свеклы': Звар — эт наша яда, а канпот в городи ворють. Бывал, зимой звар варили, а летъм квас, мълако пей. В нашый йиде канпот ня
дюжа упътрябляица.
Корзина 'плетёное изделие из ивовых прутьев небольшого размера красивой отделки' и
кошёлка 'плетёное изделие из ивовых прутьев большого размера, без художественной отделки':
Две кашёлки пъмидоръф нъбрала. Фся карзина ръзламилъся. Кашолкими пиряносим. Карзину
жалко, так ана мне ндравилъсь.
Коридор 'помещение перед входом в комнату, холодного типа, т.е. неотапливаемое' и
чулан 'тёплое (отапливаемое) помещение перед входом в комнату'. В настоящее время за словом коридор закрепляется значение 'нежилое помещение перед входом в комнаты в административных зданиях', например: Пастафь вядро ф чулани, бис чулана няльзя, но школьный
къридор; пъ къридору ни бегъй.
Кровать 'деревянная мебель для спанья' и койка 'деревянная мебель для спанья': Палошь
на койкю. В мъгазин кравати привязли. С кравати упал. Койкю надысь сажгли. Обратим внимание на то, что в литературном языке, несмотря на их кажущуюся функциональную одинаковость (спать), они различаются, например: Койка. 1.Подвесная постель из парусины (обычно на
судне). 2.Односпальная, простого устройства кровать (в больнице, общежитии, казарме и т.п.)
(МАС, 2, 69).
Кровать Предмет домашней обстановки, служащий для спанья,— длинная рама на ножках, с двумя спинками ... (МАС, 2, 132).
Картошка 'корнеплоды со стеблями' и картовь 'корнеплоды'.
Луг — 'участок земли, заливаемый водой' и лог 'участок земли не заливаемый водой':
Дарога чирис сухой лох. Скатину абычна ф сухом лагу стирягуть, а в лугу у нас гароды, калхос
сажаить чаво-нить. Сухим логъм прайдитя.
Петля 'прорезь на ткани для застёгивания' и гапелька 'приспособление для застёгивания
в виде петли, изготавливаемой из ниток, тесьмы': Петли абмятать нада, пъгади, ни нъдявай. Гапильки палопълись. Пятля ръзървалась, давай приколкъй зъкалю.
Печка 'сооружение из кирпичей для отапливания помещения и приготовления пищи' и
грубка 'временное устройство из кирпичей для отапливания зимой': Печку ныня нада прътапить. Чаво ты з групкъй возисси. Фсё адно ийо скора выбрасъвъть. Групки щас из моди вышли.
Плетень 'ограда из ивовых прутьев горизонтального плетения' чигень 'ограда из ивовых
прутьев вертикального плетения': Плятни плятуть как: зъбивають в землю колья, а патом их
абвивають прутьими, мы их нъзываим хвърастом, а чигень плятуть как стенку: пъпиречины
прибивають, а патом пиръплятають прутьими.
Подсохнуть 'о почве, высохнуть на определённую глубину' и замеженить 'подсохнуть
лишь сверху, провянуть': Патсохла, давай капать. Сажать рана, нябось толькя зъмиженила,
пускай патсохнить. Зъмиженить, и тропки паявюца.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Помидоры 'овощи со стеблями' и паташки 'овощи'. Картошка и картовь. Такая дифференциация характерна в большинстве своём для старшего и среднего поколения носителей говора, для молодёжи приемлемы в основном литературные эквиваленты.
Рукавицы 'изделия из брезента, ткани, надеваемые на руки для предохранения их от повреждений' голицы 'изделия из овчины, надеваемые на руки для защиты их от холода': Галицы
надень, сильный марос. Тут биз рукавиц няльзя. Адну галицу ни найду. Рукавицъми прикрой.
Столешник 'изделие, изготовленное из дешёвого материала или из клеёнки' и скатерть
'изделие, связанное или вышитое по ткани, для стола'.
Столб 'бревно, брус, укреплённые вертикально' и соха 'столб с рогаткой вверху'. В
настоящее время эта дифференциация изживает себя. В говоре столб только телеграфный, а
всякое бревно, брус, врытые вертикально, — сохи: Саха згнила. Сохи врыли, можно вароты
навешвъть. Мъланья ф столп съданула.
Тропинка 'узкая, хорошо протоптанная дорожка' и стёжка 'едва заметная тропинка': Пъ
трапинки ступай дъ ступай и дъбирёсси. Шол, шол, гляжу, стёшки нету, я назат. Так и иди
стёшкъй.
Цыпляты – куряты. Слово цыпляты, если не считать характерное для говора окончание
-Ы, — литературное, куряты — местное, характерное для говора. Между ними наметилась
следующая дифференциация: цыпляты 'птенцы инкубаторские', куряты 'птенцы выведенные
курицей': Куряты надысь вывились, ръзнасветныи пълучились, а енти цыпляты, курица их ни
принимаить, видать, ни радня.
Нетрудно обнаружить, что семантические синонимы — результат повышенной конкретизации при наименовании и функциональной ограниченности говора, что семантические синонимы в основном употребляются в речи старшего и среднего поколений носителей говора.
3.4. Стилистические синонимы
Диалектная стилистика представляет собой сложную проблему, которая ждёт своего исследования.
Сложившееся представление об отсутствии функционально-стилевых различий в системах территориальных говоров недвусмысленно выражено в известной статье М.В. Панова "О
развитии русского языка в советском обществе". Утверждается, что в отличие от литературного
языка с его чётко выраженной функционально-стилистической контрастностью, в современных
говорах "пределы допустимого очень широки; синонимия единиц и моделей исключительно
велика; использование и того, и другого, и третьего способа выражения оказывается функционально никак не разграниченным. То, что в литературном языке образует иерархию (стилистическую, семасиологическую и т.д.), в диалекте нередко выстраивается в один ряд" 25.
Квалификация говоров как примитивных и неупорядоченных языковых образований
позволяет применительно к ним использовать тезис, утверждающий, что только высокоразвитый литературный язык представляет собой "сложную систему более или менее синонимических средств выражений" 26.
Однако на современном уровне своего развития говор, как и литературный язык, может
выполнять своё назначение постольку, поскольку в нём есть стилевая дифференциация.
Рассмотрение стилистических изменений, определяющих развитие единиц даже в ограниченный узкими рамками хронологический период, целесообразно строить в двух направлениях, — утверждает Т.Г. Винокур: "Констатировать факты варьирования и смещения стилистических контрастов, ведущих к формированию новых свойств данного речевого стиля, и отмечать сопутствующие этому изменению в общем составе устойчивых языковых компонентов,
образующих стилистическую специфику той или иной функциональной разновидности языка"
27
.
Следует заметить, что многогранность структуры современного говора, обусловленная
особенностями его исторического образования, многоаспектность социального функционирования, неустойчивость, в известном смысле, системы создаёт трудности в определении стилей.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако в говоре принципиально так же, как и в литературном языке, заметно выделяются средства выражения (слова и формы, фразеологические обороты, конструкции предложений, варианты произношения и ударения), которые постоянно или преимущественно употребляются в
данных ситуациях, при одних задания, и не используются в иных условиях.
Норма в говоре определяется строгой регламентацией при употреблении языковых
средств в зависимости от темы и цели высказывания, от уровня языкового развития собеседников, от культурно-возрастного уровня. Норма изменяется в связи с изменением социального
уклада в селе, и это изменение влечёт за собой многоплановость в функционировании говора.
Стилистическая градация синонимов зависит в полной мере от этических моментов, что
грубо, что вежливо, что принято, что допустимо и связано с оценками "по-городскому", "понашему", "правильно", "неправильно".
Остановимся на отдельных моментах стилистического расслоения в говоре, заключающегося в той оценке, которую приобретает синоним в зависимости от социальной нагрузки
протекающего общения.
Стилистические синонимы трудно выделить, трудно провести границу между стилистическими и семантическими синонимами, однако на конкретных примерах попытаемся это сделать.
В литературном языке слово базар и рынок — абсолютные синонимы: "базар (1,243) 28.
Торг съестными припасами ... Рынок. То же, что базар". Частота употребления за словом рынок.
В говоре слово базар – обиходное, нейтральное, а слово рынок — употребляется исключительно редко как "высокое", специфически городское, для носителя говора непривычное: Нъ
базари агурьцы стали пръдавать, а то фсё ни было. Толькя з базару пришли.
Слово бюстгалтер из синонимической пары бюстгалтер — лифчик, галоши из синонимической пары калоши — галоши, здесь из синонимической пары здесь — тут в речи старшего
и среднего поколений носителей говора не употребительны как сугубо городские.
Синонимическая пара готовить — стряпать.
"Готовить (3,341). Приготовлять кушанья, стряпать. Стряпать (14,1091. Разг. Готовить, варить (еду, кушанье)". В говоре стилистическая квалификация будет выглядеть так:
стряпать — обиходное, нейтральное по сравнению с пометой литературного языка, слово же
готовить малоупотребительно: Стряпъть нъдаела. Настряпъла фсяво. Пайдём пъглядим, чаво
бапка стряпъить. Ты, мама,— говорит сноха, — аддахни, я буду гатовить.
В литературном языке слово сиська в значении 'женская грудь' сопровождается пометой
"Простореч.", на территории говора данное слово нейтральное, а слово грудь — "высокое":
Сиськю ни бирёть. Сиськи яму мала, нада паткармливъть, но в частушке: Балять груди и жывот
/Дыляко милый жывёть ... грудь больно/ Любили, давольна.
У слов, обозначающих родство, стилистические характеристики будут выглядеть таким
образом: дед — деданя, бабушк — бабаня, мать — маманя, папа — папаня, тётя —тятаня. Сугубо диалектная модель с формантом — АНЯ придаёт указанным словам оттенок ласкательности: Я иду г бабани. З бабаний пайдём. Маманя роднъя ни узнаить. Папань, вазьми мяня с сабой. С папаний были. Тятаня пъмярла давно В 17-томном словаре русского литературного языка зафиксированы только два слова: "Папаня (9,130). Простореч., ласк. к папа и маманя (6,581).
Обл. То же, что мама". Как видим, лишь у слова папаня помета совпадает со стилистической
характеристикой этого слова в говоре, а у слова маманя, кроме пометы "Обл.", никаких других
помет нет, т.е. налицо противоречие.
В литературном языке слова рубаха и рубашка абсолютные синонимы: "Рубаха
(12,1498). То же, что рубашка (12,1499)". В говоре между ними отличие такое: рубаха 'мужская
верхняя одежда', рубашка 'нижнее женское бельё', в настоящее время это название закрепилось
за так называемой комбинацией, по форме совершенно непохожей на рубашку. Стилистические
моменты могут выглядеть и так: рубаха 'мужская верхняя одежда', рубашка 'мужская нижняя
(бельё) одежда', или рубаха 'нижнее женское бельё, изготовленное из хлопчатобумажной ткани
в домашних условиях', рубашка — 'изготовленное на фабрике из шёлковой ткани с вышивкой,
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
узорами и т.п.: Сыми рубаху, пъстираю. Рубахъй вытри. Рубашка у тябя красивъя. В адной рубашки ат няво збяжала.
В типах речи старшего и среднего поколений носителей говора синонимы и такие слова,
как клубника и ягода. С точки зрения литературного языка данные слова синонимами быть не
могут как видовое и родовое, однако в говоре они находятся в синонимических отношениях,
отличаясь стилистической характеристикой: ягода — нейтральное слово, обозначающая лесную, дикую клубнику; клубника — научное, обозначающее садовую ягоду. В настоящее время
такое различие изживает себя: словом клубника всё больше и больше называют и дикую, и садовую ягоду, иными словами синонимическая пара распадается.
В заключении отметим, что стилистическая градация синонимов в говоре имеется, что
стилистическое расслоение в наибольшей степени характерно для типов старшего и среднего
поколений носителей говора.
Слово или выражение, относящееся к обиходно-бытовому стилю диалектной речи, среди лексики обиходно-делового характера будет считаться и "неправильным", и "некультурным", приобретая порой экспрессию сниженности. В то же время синоним, являющийся "новым", необычным, оценивается как более "правильный","культурный" и воспринимается как
"возвышенный".
На основе противопоставления старого и нового, с одной стороны, с другой, — "своего"
и "чужого" развивается оппозиция "правильно", "неправильно" как начальная ступень стилистической дифференциации синонимов в говоре.
3.5. Семантико-стилистические синонимы
Наряду с абсолютными, семантическими, стилистическими синонимами выделяем в говоре семантико-стилистические синонимы. Именно в говоре сосуществуют различные звуковые комплексы (слова) при полном или частичном сходстве, с тождественными значением, но
различными стилистическими характеристиками. Проиллюстрируем сказанное.
Уйти — увеяться. Оказывается, недостаточно отметить, что уйти — слово нейтральное, а увеяться — эмоционально-экспрессивное. Данная пара — семантико-стилистические
синонимы. Так, уйти — слово нейтральное. Слово же увеяться не просто 'уйти', а уйти, забыв
об обязанностях, обещаниях, без переживания о том, что "уход" для кого-то является болезненным, нежелательным.
Синонимическая пара брюки — штаны. Указанные слова синонимической пары в литературном языке — абсолютные синонимы:"Брюки (1.659). Верхние мужские штаны общепринятого покроя. Штаны (17,1555). То же, что брюки". В говоре за словом штаны закрепилось
значение 'рабочая одежда', они шьются из дешёвого материала. брюки — одежда праздничная,
обязательно с пиджаком. Брюки шьются из дорогостоящего материала, хорошо утюжатся, обязательно со "стрелками", т.е. в стилистическом отношении слово употребляется как "высокое",
предназначенное для торжественных случаев. Например: Нъ сабранию пайдёшь, надень брюки
с кастюмъм. Гости пришли, пади брюки надень, но ис штаноф выръс. штаны парвал.
Если в говоре, как и в литературном языке, слово ведро нейтральное, то слово ведрушка
употребляется с оттенком непригодности реалии для непосредственного назначения: переноски
и хранения воды (она может быть дырявой, сильно ржавой и т.п.): Път кърасин вядрушку бяри.
Белую вядро, гляди, ня маш, ана дли вады. Вядрушкъй ржавую, нягодную вядро завём. Или с
оттенком неопределённости: Вядрушку ф камнатки вазьми, т.е. не конкретное ведро, а из нескольких вёдер — любую. Или в ситуации, когда надо подчеркнуть ведро меньшего размера,
чем обычное ведро: Две вядрушки грибоф набрали. Вазьми два вядра дъ вядрушку.
Словом пальтушка в говоре обозначали верхнюю одежду любого покроя, любого фасона, в настоящее время под воздействием литературного языка в говоре активно стало употребляться слово пальто, несущее окраску "высокого". С другой стороны,— данную пару можно
квалифицировать и как семантические синонимы, а именно: пальто 'добротно, красиво сшитая
одежда' и пальтушка 'поношенная, устаревшего фасона верхняя одежда'.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Синонимическая пара обрезать — обкострычить. Слово обрезать не несёт той особенности, которая заложена в слове обкострычить (обрезать что-либо неровно, изорвав края
при резании). Если слово обрезать нейтральное, то обкострычить имеет уже стилистическую
тональность.
Синонимическая пара думать — мороковать. Слово мороковать не просто думать, а
думать, вкладывая все силы интеллекта. Слово как бы приобретает характеристику "высокого".
Или синонимическая пара лодырь — трутень. Слово трутень не просто лодырь, а лодырь в наивысшей степени. Ушлый (из синонимической пары умный — ушлый) не просто умный, а ко всему ещё и изворотливый: Ванька Бирюк ох и ушлый, фсё учтёть, капейки даръм ня
дасть.
Как видим, семантико-стилистические синонимы — слова, которые находятся в синонимических отношениях, но различаются оттенками значения, стилистической окраской.
3.6. Эмоционально-экспрессивные синонимы
Большое количество эмоционально-экспрессивных синонимов в говоре связано с разговорной особенностью диалектных слов. Высокий процент экспрессивно окрашенной лексики
поддерживается "элементами, продуктами аффектов и субъективизма говорящего" 29.
Эмоционально-экспрессивные синонимы обозначают физические действия, движение
человека, выражают его чувства. Слова такого значения, по выражению Л.П. Якубинского, —
"эмоциональные по своему существу".
Большое количество экспрессивных синонимов представлено со значением физического
действия человека, например: прибежать — прискакать, упасть— шмякнуться, ударить —
стебнуть, смеяться — грохотать, есть — буздать, гоняться — туразить.
Эмоционально-экспрессивные синонимы являются названиями, характеризующими
действия людей, особенности их характера, внешность, манеры, например: быстрыймоторный. Следует заметить, что слово моторный в говоре выступает своего рода новацией,
представленной одной из вариантов слова моторкий, широко употребляющегося в соседних
говорах. Видимо, моторный объясняется омонимичным отталкиванием от моторный парк,
моторная лодка и др.
Следующие синонимические пары: сопливый — возгривый, шаловливый — прокудной
(о малыше).
Эмоционально-экспрессивные синонимы "грубой" оценки: голова — банёк, лицо — харя,
глаза — бельтюки, руки — крюки, нос — сапатка.
Человек, воспринимая окружающий мир, не может оставаться равнодушным, в тех или
иных случаях, "воспринимая мир явлений, мы одновременно выражаем своё отношение к
нему" 30.
В рецензии на книгу Рубакина читаем: "... без "человеческих эмоций" никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины" 31.
Как нетрудно заметить, что существование слов-синонимов эмоциональноэкспрессивного характера в говоре связано с "интердиалектной" особенностью экспрессивных
слов, постоянным обновлением лексических ресурсов.
Итак, попарное употребление слов-синонимов определяется не одинаковыми причинами. В одних случаях, как мы видели, попарное употребление связано с проявлением эмоционально-экспрессивных моментов, в других, — попарные слова-синонимы указывают на процессы своеобразного "вхождения" литературного слова в говор, когда носитель говора как бы
объясняет, уточняет через литературный эквивалент, что за диалектизм он употребил.
Особенностью синонимических отношений парных синонимов в говоре является их
принадлежность к определённой грамматической категории. Например, эмоциональноэкспрессивные и семантико-стилистические синонимы представлены большей частью глаголами; стилистические и семантические — существительными.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Пары семантических, стилистических синонимов различаются по характеру лексического значения: они, как правило, более точны; эмоционально-экспрессивные, семантикостилистические синонимы более диффузны по значению и характеризуются приблизительностью словоупотребления.
Отметим и такую закономерность. Если в паре диалектное слово имеет довольно точный
эквивалент слова литературного языка, то частота употребления диалектного слова снижается
и синонимическая пара разрушается. Если же в паре слову литературного языка противопоставляется диалектное слово своей эмоционально-экспрессивной яркостью, конкретностью
лексического значения, то такие пары довольно устойчивы.
3.7. Синонимические ряды в говоре
Прежде чем обратиться к синонимическим рядам нашего говора, необходимо предвосхитить возражения, а может быть, и недоразумения в том отношении, что предлагаемые синонимические ряды вовсе не ряды, а точнее их назвать бы лексико-семантическими группами. Но
это связано, во-первых, со своеобразной "коварностью" слов-синонимов, с тем, из каких исходных положений исходят, определяя синонимичность слов. Прав Г.О. Винокур, писавший:
"Синоним является синонимом только до тех пор, пока он находится в словаре. Но в контексте
живой речи нельзя найти ни одного положения, в котором было бы всё равно, как сказать: конь
или лошадь, ребёнок или дитя, дорога или путь" 32. Во-вторых, мы это снова подчёркиваем, что
синонимы рассматриваются нами в пределах одного говора одного населённого пункта, поэтому мы склонны "группы", "наборы" слов квалифицировать синонимическими рядами, хотя допускаем некоторую не легитимность данного термина.
Слово имеет историю возникновения, имеет определённый круг значений, свои специфические связи с другими словами: значения одного слова полностью никогда не совпадают со
значениями другого, если слово многозначно.
Явление объективной действительности может быть названо несколькими словами.
"Имя, — писал В.В. Виноградов, — относящееся к той или иной сфере действительности, бывает тесно связано с рядами соотносительных названий семантически или предметнологически близких слов, отражающих понимание и оценку однородных явлений в данном языке" 33.
В синонимическом ряду, в этой своеобразной микросистеме, находят своё отражение
степень различной синонимичности, проявляющейся во всевозможных стилистических характеристиках, всевозможные семантические связи и антонимические противопоставления.
Ю.Д. Апресян 34 Определяет синонимический ряд как исторически сложившуюся группировку слов и выражений. В.А. Сиротина 35 — как группу слов, связанных синонимическими
отношениями.
Изменения в лексической системе языка обусловливают определение синонимического
ряда как исторически изменчивой, но более или менее постоянной в своих звеньях для данного
периода жизни языка группы слов и фразеологических оборотов с предельной близостью значений, обусловленной называнием одного и того же явления объективной действительности 36.
К.П.Смолина считает: "Существующий на определённом синхронном срезе лексической
системы языка набор слов-синонимов, относящихся к одной части речи, составляет синонимический ряд" 37.
Итак, синонимический ряд — это группа слов и фразеологических оборотов, объединённых общностью названия предмета, процесса или явления объективной действительности,
рассматриваемых на современном этапе развития говора.
Исследуя синонимические ряды, важно остановить внимание на вопросе о доминанте
или опорном слове. Впервые в отечественном языкознании этот вопрос был затронут в статье
С.А бакумова и М. Солонино 38. Под доминантой они понимали тот синоним гнезда (ряда),
который мог бы представлять собой всю группу (ряд) синонимов.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.П. Евгеньев об опорном слове говорит следующее: "Таким в подавляющем большинстве случаев является слово в своём основном номинативном значении, непосредственно и
прямо выражающем связь с предметом, явлением, иначе говоря, представляющем в современном литературном языке наиболее прямое и точное наименование без дополнительных (экспрессивных, эмоциональных, стилистических) элементов" 39.
Доминантой, таким образом, должно быть слово, чётко выражающее номинативное значение, и, по возможности, нейтральное.
Бывают случаи, когда выделить доминанту в синонимическом ряду представляется
весьма трудным делом.
При определении синонимического ряда важно очередное слово соотносить не с предыдущим, а с опорным, в противном случае границы ряда будут очень расплывчаты.
Для паспортизации слов были использованы словари русского литературного языка, и
местных говоров 40 потому, что в синонимические ряды входят слова диалектные и слова литературного языка.
А теперь проанализируем синонимические ряды, функционирующие в нашем говоре.
Для удобства мы сгруппировали их по морфологическому признаку (См. приложение 1).
Рассмотрим синонимический ряд, представляющий название жилого помещения дом –
пятисте'нок — кру'глый дом — протяжно'й дом — фли'гель — ха'та — халу'па.
Дом — слово литературного языка.
Пятистенок (Сл.4, 3, 768; Сл. дон. гов., 3, 75. Деревянный дом, разделённый капитальной стеной на две части). В говоре: дом из двух комнат с пятью капитальными стенами.
Круглый дом (Д., 2, 200... изба чистая, разделённый на две половины, с сенями
Сл.дон.гов., 2, 91. Большой казачий квадратный дом с четырёхскатной крышей). В говоре: дом,
в основании которого квадрат, с четырёхскатной крышей.
Протяжной дом (Сл. дон. гов., 1, 136. Продолговатый дом). В говоре: дом по форме —
вытянутый прямоугольник.
Флигель — 'пристройка сбоку главного здания или дом во дворе большого здания'. В говоре: дом с фронтонами, "в заборку", не рубленый. В слове флигель вместо звука Л употребляется звук Р, что объясняется диссимилятивным отталкиванием.
Хата (Д., 4, 543... хата бывает: турлучная или плетневая, камышовая, мазанка, битая,
земляная ...; Уш., 4, 1136. Крестьянский дом (бревенчатый или мазанка) в украинской и южнорусской деревне. Сл. дон. гов., 3, 178. Комната. 2. Малый дом при курене. 3. Кухня). В говоре:
жилое помещение из плохого материала размером в одну комнату, с соломенной крышей.
Халупа (Д., 4, 541. Хижина, избенка ... Уш., 4, 1131. Небольшая обычно бедная хата, изба; Сл.17, 17, 20. Лачуга, избенка (первоначально на Украине и Белорусии); Сл.4, 4, 810. Небольшая бедная изба, хата (на Украине и Белорусии). В говоре: ветхое жилое помещение.
Как видим, в этот ряд входят слова, известные в литературном языке, а именно: дом,
хата, флигель. Однако в нашем говоре данные слова отличаются от литературных по значению
и стилистическому употреблению.
Так, слово дом в говоре связано с понятием добротного жилого помещения, сделанного
из прочного материала, с железной крышей42, слово же хата обозначает помещение, сделанное
из плохого материала с соломенной крышей. Различия данных слов связаны с обозначением
размера помещения: дом — больших размеров из нескольких комнат, а хата — маленькое жилое строение, состоящее из одной комнаты. В то же время оба слова, являясь синонимами с понятийной стороны (обозначая помещения для жилья), оказываются антонимически противопоставленными друг другу по стилистической окрашенности.
Слово же флигель (в говоре флигерь) обозначает не просто 'пристройку сбоку главного
здания или дома во дворе большого здания', а дом "в заборку", нерубленый. В этом плане данное слово, обозначая 'помещение для жилья', выступает как синоним к словам дом, хата, но
отличается от них способом постройки.
Кроме наименований, сходных с наименованиями литературного языка, в этом синонимическом ряду находятся и такие, которые отсутствуют в литературном языке. Таковы, напри55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мер, пятистенок, обозначающее жилое двухкомнатное помещение с пятью капитальными стенами, а так же устойчивые сочетания круглый дом, протяжной дом. Эти устойчивые сочетания, обозначая жилое помещение, выступают как синонимы по отношению друг к другу и
остальным членам ряда, однако в то же время они оказываются антонимически противопоставленными, так как обозначают противоположные по форме жилые помещения: круглый дом —
кубической формы, протяжной дом — длинной прямоугольной формы.
В приведённых примерах нетрудно заметить, как синонимы в пределах синонимического ряда переходят, точнее перетекают, в антонимы и наоборот, таким образом, налицо принцип
диалектики: переход одного качества в другое. Иными словами, синонимы и антонимы – это
своеобразный стык, на котором формируется одновременно две неразрывно связанные друг с
другом категории. О подобном явлении В.И. Ленин писал: "Раздвоение единого и познание
противоречивых частей его ... есть суть (одна из "сущностей", одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики ... Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение" 43.
Несмотря на сложные взаимоотношения членов синонимического ряда в стилистическом отношении, О.С. Ахманова, например, считает стилистические отношения "некоторым
дополнением" к основному значению слова 44.
На наш взгляд, подобное утверждение требует уточнения: если не вникнуть в тончайшие смысловые, стилистические оттенки, то иногда не ясно будет, почему то или иное слово
является синонимом: без учёта всех стилистических оттенков плохо будет отражена "интеллектуальная сторона", о которой говорит О.С. Ахманова.
Организация синонимического ряда требует более глубоких стилистических характеристик, по сравнению с парными синонимами, тончайшие стилистические оттенки наиболее заметны именно в синонимическом ряду.
Эти стилистические особенности в наибольшей мере связаны с функциональной стороной, с функциональными стилями, о которых говорилось ранее.
При выявлении стилистической маркировки необходимо учитывать следующее: наличие
основных стилей говора, связанных с важнейшими видами общения; наличие социальноязыковых подсистем, структура которых соотносится с социально-групповой дифференциацией носителей говора; распространенность и устойчивость соотносительных вариантов, среди
которых необходимо различать: индивидуальные или контекстуальные, социально-групповые
или узуальные. Отсюда — важное значение приобретает паспортизация материала, всевозможные характеристики социально-языковой среды, речевой ситуации и тому подобное.
Проследим за употребление синонимов названного ряда по типам речи, считая, что
"первый тип (Д) содержит все сохраняющиеся черты территориального диалекта-основы. Второй (Л), в известном смысле противоположный, представляет тип речи, близкой к литературной и во многом совпадающий с ней. В третьем, среднем, типе (С) в наиболее полном виде обнаруживается соединение элементов диалекта и литературного языка" 45.
В типе речи Д, С употребляются все члены синонимического ряда: Э'нтът дом ийо'. Заму'чились ани' с йе'тим до'мъм. Питисте'нък но'вый паста'вил. Гляди', зъ питисте'нкъм сра'зу
бу'дить. Кру'глый дом пад же'стий. Щас так ни гъваря'ть кру'глый, прътяжно'й, а дом ды и фсё.
Са'рыч вида'л, како'й фли'гирь адгро'хъл. Ани' фсе ва фли'гири жыву'ть. Ф ха'ту вашла' Луке'рья. За ха'тъй пъгляди', там иде'й-т ку'рица куда'хчить. Йе'ту халу'пу ско'лькя хош тапи', а
тяпла' ня бу'дить. Халу'пу тваю' ско'ра разво'лим.
В типе речи Л: дом, флигель, хата, пятистенок.
Синонимический ряд здра'вствуй(те) — здра'вствуешь — здоро'во — здоро'во бы'ли —
здоро'во днява'ли — здоро'во ночева'ли — приве'т.
Здравствуй(те) — слово литературное, в говоре употребляется в том случае, когда собеседник хочет подчеркнуть особое уважение к старшему или заслуженному человеку, когда
обращение адресовано к официальному лицу, занимающему высокое общественное положение.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Здорово (Уш., 1, 1088, простореч. То же, что здравствуй. Сл.4, 1, 829, прост. Приветствие при встрече). В говоре данное слово выражает повседневное приветствие, несёт
нейтральную нагрузку.
Здравствуешь, только в говоре, архаическое. Данное слово иногда можно услышать при
встрече стариков, например: Здра'вствуешь, Пе'тя Андре'ич. Здра'вствуешь, Ива'нна, как жывёца-мо'жыца.
Здорово были (Сл. дон. гов., 2, 28. Приветствие при встрече в любое время дня). В говоре этот фразеологизм употребляется в том случае, когда приветствие адресовано группе людей
или иронически: Здаро'ва бы'ли, къзачки', стани'шники. Здаро'ва бы'ли, дъраги'я гастёчики!
Здорово дневали, здорово ночевали зафиксированы только в Словаре русских донских
говоров. Можно отметить их употребление в романе Н.Сухова "Казачка": "Здарова днявали! —
ввалилась она в хату...". В говоре они употребляются редко.
Привет (Сл.17, 11, 367. Разг. Приветствие при встрече. Сл.4, 3, 540. Прост. Употребляется как приветствие при встрече). В говоре данное слово употребляется редко, как сугубо "городское".
По типам речи члены ряда распределяются так: в Л — здравствуй(те), здорово, привет; в
Д, С — здравствуй(те), здорово, здравствуешь, здорово были, здорово дневали, здорово ночевали: Здра'вствуй, Никала'й Ива'ныч. Здаро'ва, здаро'ва, брату'шка, пръхади'. Здра'вствуешь,
Ива'нна. Здаро'ва днява'ли, стърики'. Здаро'ва, здаро'ва, аднасу'м.
Следует заметить: если в типе речи Л здорово дневали, здорово ночевали, здравствуешь
не употребляются и не известны, то в типах речи Д, С, хотя они и известны, употребляются
редко. Это, видимо, связано с тем, что под влиянием литературного языка в говор проникли
приветствия типа доброе утро, добрый день, добрый вечер, которые жителям известны, но
старшее поколение не употребляет из-за их новизны, необычности звучания, непривычности.
Старые же формы приветствия мало употребительны в силу своей архаичности. Таким образом, наблюдается как бы равновесие, когда новые формы приветствия, пришедшие из литературного языка в говор, не освоены полностью, а приветствия, свойственные говору, теряют
широту употребления, постепенно устаревая. Такое состояние, конечно, долго длиться не может, и на каком-то этапе развития говора он всё-таки "отбракует" определённые формы приветствия.
Следующий синонимический ряд кусо'к — шманде'лок — кова'лка — гру'дка.
Кусок, слово литературное, в говоре нейтральное.
Шманделок, слово употребляется только в говоре, экспрессивное, например: Ны'ня нъ
база'ри шманде'лък са'ла атхвати'ла дёшъва. Тако'й шманде'лък кот упёр! Шманде'лък мя'са.
Ковалка (Д., 2, 71. Шмать, шматок, юж. вор. кусок, кус...). В говоре употребляется в том
же случае, как и слово шманделок: Э'нту кава'лку дай, а е'ту ня на'да. Слово может употребляться и в форме мужского рода: Кава'лък са'ла до'лга ляжа'л, нады'сь дае'ли. Харо'шыя са'ла
была'.
Грудка (Д., 1, 399.Глыба, кусок, комок ... Сл.17, 3, 432, обл. Кусок, комок. Сл.дон. гов., 1,
115. Комок земли, сахару, угля и т.д.). В говоре: комок, кусок, например: Две гру'тки са'хъру.
Мълако' гру'ткими (о заквашенном молоке). У'гъль гру'ткими ко'лица. В Д, С употребляются
все члены ряда, в Л — кусок, грудка.
Синонимический ряд изгородь — горожба' — огра'да — забо'р — плете'нь — пря'сло.
Изгородь, слово литературное, строго нормированное.
Горожба, слово,как нам представляется, заимствовано из украинских говоров, хотя в
старославянском граждь 'ограда' 46. В говоре данное слово общеупотребительное, нейтральное.
Ограда, слово литературное. Наряду с общим значением изгороди любого изготовления,
слово ограда употребляется в более узком, видовом, значении, когда речь идёт об ограде могилы.
Плетень, литературное. В говоре — это изгородь, сплетённая из ивовых прутьев (хвороста), переплетающих вертикально вбитые в землю колья.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прясло (Д., 3, 533, звено изгороди, колено забора, заплота, в длину жерди, в длину заборной доски, от кола до кола, от столба до столба; иногда и сама жердь. Уш., 3, 1057 (обл.),
звено, часть изгороди от столба до столба. Жердь для изгороди. Сл.17, 11, 1806. Простореч.
Звено, часть изгороди от одного вбитого в землю столба, кола до другого ... обл. Изгородь из
жердей, досок, употреблённых горизонтально между вбитыми в землю столбами, кольями.
Сл.4, 3, 742. Обл.1. Жердь изгороди. 2. Приспособление из продольных жердей на столбах. Сл.
дон. гов., 3, 72. 1. Изгородь из жердей, прикрепленных к столбам горизонтально; звенья изгороди). В говоре: изгородь из горизонтальных жердей, прикреплённых к столбам, кольям.
Наряду с синонимическими отношениями в указанном ряду слова находятся и в антонимических противопоставлениях. Так, слово прясло противопоставляется словам плетень, забор по способу изготовления, а слова плетень, прясло противопоставляются слову ограда по
месту принадлежности, т.е. изгородь могилы не может быть выполнена в виде прясла, плетня.
В типах речи Д, С употребляются все члены ряда, за исключением слова прясло, которое
ушло в пассивный запас говора. Причиной послужило то, что в настоящее время сама реалия
выходит из употребления. В типе речи Л прясло не известно.
Примеры на употребление слов данного синонимического ряда: Фсю и'зъгръть пълама'ли. И'згъръдий абнясли'. Гъражба' згнила'. Нъ гъражбу' ни ле'сь. Хазя'ин вида'ть: забо'ръм
абгъради'л, но'вую ку'хню паста'вил. Нъ забо'ри пави'с, и штаны' парва'л. Щас плятня'ми ни гаро'дють, а пря'слъми и пада'вна. Пря'слы мо'жна де'лъть иде'нить нъ гаро'ди, иде' кръсаты'
асо'бъй ня на'да. Агра'ду папра'вил, пакра'сил.
Синонимический ряд, представляющий названия углубления в земле, овра'г — ба'лка —
яр — яру'га — буера'к.
Овраг, слово литературное, в говоре употребляется редко.
Балка (Д., 1, 43... длинный и природный овраг. Уш., 1, 82, обл. длинный овраг, лощина
(в южной степной полосе СССР). Сл.17, 1, 256. Обл. Небольшой овраг с ручейком на дне; высохшее русло реки. Сл.4,1,58. Ложбина, образованная талыми и дождевыми водами, русло высохшей реки; длинный овраг с заросшими краями.). В говоре: овраг с заросшими краями, с ручьём на дне или без него.
Яр (Д., 4, 680... обрыв ... отрубистый берег реки, озера, оврага, пропасти; подмытый и
обрушенный берег. Уш., 4, 1463 (обл.). Крутой, обрывистый берег реки, озера, склон оврага;
обрыв. 2. Овраг, лощина. Сл. дон. гов., 3, 207. Глубокий овраг.). В говоре: овраг с обрывистыми
краями или обрывистый берег. На Хопре: Красный яр – обрывистый берег глиняной пароды.
Яруга (Д., 4, 680, овраг, росточь, глубокая водороина. Уш., 4, 1465 (обл.). Уменьш. к яр.
Сл.17, 17, 2097. Глубокий большой овраг, обычно заросший лесом. Сл.4, 4, 1076. Обл. Овраг,
буерак. Сл. дон. гов., 3, 207. Большой овраг). В говоре: уменьшительное к слову яр. Заметим,
что данное слово было известно ещё автору "Слова о Полку Игореве": " ...пути им ведомы, яруги известны" 47.
Буерак (Д., 1, 137, сухой овраг, водороина, водомоина, росточь. Уш., 1, 199, обл. Небольшой овраг, размытая ложбина. Сл.17, 1, 671. Углубление между двумя возвышенными местами; обрывистая глубокая промоина; небольшой овраг. Сл.4, 1, 147. Обл. Овраг, промоина.
Сл. дон. гов., 1, 41. Овраг, обычно поросший лесом). В говоре: небольшой овраг.
Возможно, буерак от мр. байрак. Заимствование из тюркского А. Преображенским поставлено под сомнение 48. М. Фасмер несколько иное даёт объяснение 49.
Обозначая естественное углубление в земле, указанные слова синонимы, исходя, конечно, из современного уровня развития говора. В типах речи Д, С балка антонимически противопоставляется словам яр, яруга (балка — углубление в земле с пологими склонами, заросшими
лесом, кустарником. Яр, яруга — с обрывистыми склонами, лишёнными всякой растительности). Антонимически противопоставляется в Д, С и балка, овраг по стилистической окрашенности: балка — обиходное, повседневно употребляющееся слово, овраг — строго научное.
Пожалуй, — это единственный синонимический ряд, члены которого, за исключением,
может быть, слова овраг широко употребляются всеми жителями в равной степени: Барьба' с
авра'гими. Нъ яру' стаи'ть дом Андре'я. У нас йе'тих яро'ф пално'. Йару'гу пиряйдём и аддах58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нём. Ми'шка нады'сь нъ мътацы'кли в йару'гу свали'лси. Ве'шний вадо'й уно'сить в буяра'ки
фся'кий му'сър. Гляжу', буяра'к, ну я и засе'л. Из ба'лки выска'квыли со'тни. Йа'блышнъя ба'лка.
До'лгинкия ба'лка. Кра'снъя балка.
Синонимический ряд, представляющий названия кислого молока кислое молоко – топлёное молоко — откидно'е молоко' — порто'шное молоко' — теку'чее молоко' — простоква'ша.
Кислое молоко в говоре такое молоко, которое сначала скипячено, а потом заквашено. В
словарях русского литературного языка кислое молоко — это (Д., 2, 110, простокваша, простокиша. Уш., 1, 1360, обл. Простокваша. Сл.17, 5, 971. Простокваша). Простокваша в говоре —
самоскисшееся молоко, не кипячёное, не заквашенное. В словарях значение слова простокваша толкуется так: (Д., 3, 514, простокваша, пск. квашеное, густое, кислое молоко. Уш., 3, 1010.
Густое закисшее молоко. Сл.4, 3, 708. Загустевшее молоко).
В литературном языке строгой дифференциации значений устойчивого сочетания кислое
молоко и слова простокваша нет, в общем, это одно и тоже. В нашем говоре — это разные виды молочного продукта.
Вообще, синонимический ряд названий кислого молока в добринском говоре несколько
отличается от соответствующего ряда литературного языка: кислое молоко — кефир — ряженка. Заметим, что в Словаре синонимов русского языка под ред. А.П. Евгеньевой данного ряда
нет.
Носители говора знают способы приготовления кислого молока свои, и от способа приготовления зависит и название, сравним: топлёное молоко — такое молоко которое кипятят, а
потом заквашивают, партошное молоко — такое кислое молоко, которое наливается в сумочку
и подвешивается для того, чтобы из него как можно больше вытекло воды, в таком виде оно
дольше сохранялось.
В типах речи Д, С употребляются все члены ряда. Правда, такие устойчивые сочетания,
как текучее молоко, партошное молоко, откидное молоко ушли в пассивный запас говора.
Представители указанных типов речи знают их, но не употребляют, потому что таких способов
приготовления молока нет. В типе речи Л: кислое молоко, топлёное молоко.
Надо отметить, что в результате проникновения механизации и автоматизации в способы приготовления кислого молока, всё больше и больше нивелируется название в конечном
итоге получаемого продукта. Поэтому если, может быть, десять лет назад в говоре только единицы знали, что такое кефир, ряженка и другие названия кислого молока, известные литературному языку, то в настоящее время лишь единицы носителей говора могут их не знать. Однако следует признать, что данные названия ещё не достаточно усвоены в нашем говоре.
Синонимический ряд, представляющий названия пространства между крышей и потолком черда'к — потоло'к — по'дловка — по'длак.
Чердак,слово литературное в говоре употребляется редко.
Потолок (Д., 3, 357, настилка и подшивка досок под крышей. В жилом доме, верхний
чёрный потолок или накат... Уш., 3, 656... 2. Верхняя поверхность этого покрытия, пространство между ним и крышей, чердак (обл.). Сл.17, 10, 1621. Обл. Чердак. Сл.4, 3, 455. Обл. Верхняя поверхность этого покрытия, выходящее на чердак. Сл. дон. гов., 3, 49. Чердак.).
Подловка (Д., 3, 184...подволока, чердак. Сл.17, 10, 441. Обл. Чердак. Сл. дом. гов., 3, 25.
Чердак)
Подлак, только в говоре. Может быть, — это усечённая форма от слова подловка. В
настоящее время данное слово широко употребляется в говоре: Пале'сь на по'дълък. Вальники
с по'длъка сыми'. Па по'длъку ня дю'жа хади'. Но наиболее употребительным в говоре, конечно,
является слово потолок.
В говоре наблюдается такая дифференциация: если лаз из комнаты, то потолок, если лаз
через крышу или коридор, то подловка, подлак.
Замечено, что есть синонимы, которые выражают основное значение через доминанту,
являющуюся базой синонимического ряда. "У многих слов, — писал В.В. Виноградов, — принадлежащего как к основному словарному фонду, так и к прочей части словарного состава
языка, есть стилистические синонимы в разных пластах или слоях лексики. Значительная часть
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этих синонимов лишена прямого, свободного номинативного значения. Подобные синонимы
выражают своё значение не непосредственно, а через то семантически основное или опорное
слово, которое является базой соответствующего синонимического ряда и номинативное значение которого непосредственно направлено на действительность 50.
Следующий ряд по'греб — по'дпол — подва'л.
Погреб — помещение для хранения съестных припасов, литературное. В говоре употребляется часто, нейтральное.
Подвал, слово литературное, 'помещение под первым этажом', как зафиксировано в словарях, в говоре значение этого слова такое 'помещение для хранения съестных припасов, сделанное под полом дома'.
Подпол (Д., 3, 197...яма под полом; у крестьян, род чулана или погреба ... Уш., 3, 426.
Обл. Помещение под полом в избе, подвал. Сл.17, 10, 535. Простореч. То же, что подполье.
Сл.4, 3, 290. Обл. То же, что подполье). В говоре чаще всего погребом называют помещение
вне дома, вне жилой постройки. Подпол же помещение только под домом, а точнее, под полом
с входом из комнаты. Примеры: Мълако' паста'фь ф по'грип. К по'грибу ни пътхади' бли'ска,
мо'жна упа'сть. Падва'лы у нас ни де'лъють. Ис по'тпъла карто'шку зъхвати'. Ф потпъли кры'сы
зъвяли'сь. Па-мо'иму, што по'грип, што по'тпъл, кака'я ра'зница?
Синонимический ряд, представляющий названия помещений для скота, сара'й — клев
— коту'х.
Сарай (Д., 4, 138, каретник, завозня, полевка, мякинник, амбар, рига. Уш., 4, 51. Крытое
хозяйственное помещение. Сл.4, 4, 37. Крытое строение для хранения различного имущества).
В говоре: помещение для скота или для хранения в нём каких-то вещей.
Котух (Д., 2, 179, хлев для мелкой скотины ... Сл. дон. гов., 2, 84. Хлев для свиньи, реже
для овец и коз, а так же курятник). В говоре: небольшое ветхое помещение для скота. Может
быть, данное слово произошло от слова котиться 'производить потомство'. Ф.П. Филин писал:
"Отмечено, что в ряде мест с.в.р. говоров котух употребляется, главным образом, переселенцами из юж. рус. области (Материалы Срезневского, N156 и др.). В настоящее время слово как
будто выходит из употребления" 51.
Клев, видимо, от слова хлев (Д., 4, 553, сарай, закута, ухиченный и крытый загончик для
скота, но в Словаре русских донских говоров, с.60. Клев. Хлев). В говоре слово клев обозначает
помещение для любого скота, слово широко употребляется. Надо отметить, что слова данного
синонимического ряда активно употребляются всеми жителями: О'къла сара'я сиде'л хтой-т.
Каро'ву ф клеф зъгани'. Зъ сара'ими в ыряпья'х бради'ли ку'ры. Ат мо'лыньи два кле'ва згаре'ла.
Кату'х кой-како'й сляпи'л. Кътухи' убра'ли и бас ръспаха'ли. Клява'ми весь бас пиргъради'ли.
Необходимо обратить внимание на то, что основным типом речи в современном говоре
является средний, в котором творчески сплавлены все достижения и особенности современного
говора, просторечия, отчасти литературного языка, "Этот средний тип речи (С) свойствен основной массе производственников, среднеграмотному населению. Его носители выросли и
воспитались в годы советской власти, получили начальное, восьмилетнее или среднее образование. Эта часть включает значительный процент местного населения. Речь С, представляя
особый тип, в сравнении с литературной, с одной стороны, и диалектной, с другой, — является
в то же время и формою массовой коммуникации" 52.
Синонимический ряд названий места, на котором находится дом со всеми хозяйственными постройками, уса'дьба — подво'рье — позём.
Усадьба (Д., 4, 510, господский дом на селе, со всеми ухожами, садом, огородом. Уш., 4,
984. Отдельное поселение, дом на селе со всеми примыкающими к нему строениями, службами
и угодиями. Сл.17, 16, 852.Совокупность жилого дома и хозяйственных построек с прилегающим садом, огородом и т.п. Сл.4, 4, 702. Земля, занятая строением какого-либо хозяйства в
сельской местности). В говоре чаще слово употребляется в сфере названий общественных, колхозных построек, например: Цэнтра'льная уса'дьба калхо'за "Заве'ты Ильича'".
Подворье (Д., 3, 166. Дом со всеми просторами и ухожами ... Уш., 3, 373. Дом в городе с
хозяйственными постройками ... Сл.17, 10, 294. Чей-либо дом с относящимся к нему построй60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ками; усадьба. Сл.4, 3, 249. Обл. Дом со всеми относящимися к нему постройками; усадьба. Сл.
дон. гов., 3, 21. Двор). В говоре слово функционирует широко, имея нейтральную окраску.
Позём (Д., 3, 231, кортомная, оброчная плата за землю под бортями и ульями, и вообще
за землю). В настоящее время это слово воспринимается как архаичное, его можно услышать
иногда от самых старых жителей станицы. Некогда оно функционировало как официальноделовое, позём облагали налогом.
В Д, С все члены ряда: Усадьба калхоза "Заветы Ильича". Фся падво'рия згаре'ла.
Падво'рья бага'тыя. На'да зъ пазём зъплати'ть, в Л: усадьба, подворье.
Синонимический ряд коса — лито'вка — горбу'ша — крючо'к (крюк).
Коса, слово литературное, обозначающее косу разной формы и размеров. В говоре существует дифференциация такого порядка: коса — разных размеров, разного устройства, значение слова "родовое", литовка — 'коса с большим лезвием и длинной рукоятью'.
Литовка (Д., 2, 255, русская, большая коса, для отличия от горбуши, малой косы с коротким кривым косьём. Сл.17, 6, 265. Коса с длинной прямой рукоятью. Сл. дон. гов., 2, 117.
Небольшая коса).
Горбуша (Д., 1, 377, коса, употребляемая на Севере (влгд. арх.) и в Сибири. Уш., 1, 598.
Земледельческое орудие — небольшая коса с короткой ручкой и искривленным лезвием (обл.с-х.). Сл.17, 3, 271. Разновидность косы, изогнутой подобно серпу, с короткой рукоятью. Сл.4,
1, 444. Разновидность косы с изогнутым лезвием на короткой рукоятке. Сл. дон. гов., 1, 107.
Коса). Что первично: название косы или рыбы? Не выяснено.
На территории нашего населенного пункта сенокосы в большинстве своём открытые,
просторные, поэтому использовать косу горбушу нет надобности, а раз употребление реалии
ограничено, ограничено и употребление слова.
Крючок такое название не зафиксировано ни одним словарём современного русского
литературного языка. У В.И.Даля оно объясняется так: "Коса, средняя между литовкой и горбушей, 2, 208". В говоре такое название обозначает специальную косу, сверху которой приделаны три "зубца", своеобразная расчёска, для расчёсывания и поддержки (чтобы стебли не запутывались) при косьбе злаковых культур или высокой травы. В результате того, что процесс
косьбы травы и зерновых культур механизирован, применение кос для ручной косьбы резко
ограничилось, а отсюда и изготовление всевозможных кос стало ненужным. В типе речи Л,
например, знают только слово коса, собственно, в данное время это слово и функционирует в
говоре. Синонимический ряд разрушается.
Синонимический ряд для названий населённого пункта сельского типа дере'вня — село'
— стани'ца — ху'тор.
Слова деревня, село широко известны в говоре.
Слово станица (Д., 4, 313... притон, приют, стан, становище общества ... особенно казачье поселение. Уш., 4, 481. Большое селение в казачьих областях. Сл.4, 4, 340. То же самое, что
в 17-томном словаре). Как видим, данное слово имеет распространение в южных областях.
Хутор (Д., 4, 569 ... пустошная усадьба, отводная усадьба. Сл.17, 17. Обособленное крестьянское хозяйство вместе с усадьбой владельца. Небольшое селение (на Украине и на юге
России). Уш., 4, 1199. Обособленный земельный участок с усадьбой владельца. Сл.4, 4, 864.
Обл. Выселки из сел или казачьих станиц. Мирт., 348, село, деревня, обычно с казачьим населением).
Словари свидетельствуют о том, что все члены ряда являются словами литературного
языка. В говоре они активно употребляются.
Слово деревня в говоре воспринимается как официальное, слово станица — местное,
нейтральное.
Наряду с синонимическими отношениями слова станица и хутор противопоставляются
друг другу: станица — большой населённый пункт, хутор — маленький, например, стани'ца
До'бринская, но ху'тор Сухо'вский.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слово село в говоре известно, однако широкого распространения оно не имеет, хотя
прилагательное сельский, образованное от него, употребляется шире: сельский Совет, сельское
население и др.
Следует подчеркнуть, что определение значения слова лишь по его предметной отнесённости, без выяснения того, в каких словосочетаниях или парадигматических противопоставлениях это понятие (признак) выражено, также бесплодны, как перечисление формальных
позиций и дистрибуций словесного знака без обращения к его логико-предметному содержанию. Поэтому нельзя противопоставлять так называемое "структурное" и "референциональное", а необходимо учитывать всё, что формирует значение словесного знака, что позволяет
понять сущность синонимических связей 53.
Синонимический ряд ло'дка — барка'с — долблёнка — комя'га.
Лодка, слово литературное, нейтральное.
Баркас (Д., 1, 50, самое большое гребное судно ... Уш., 1, 90. Большая многовесельная
лодка ... Сл.17, 1, 282. Судовая шлюпка большого размера ... Сл.41, 1, 64. Большая и многовесельная лодка). Как видим, в словарях значение терминологического порядка, в Словаре
А.В.Миртова, отражающем донскую диалектную лексику, слово баркас – двухвесельная лодка,
сделанная из досок. В этом же значении слово употребляется и в нашем говоре.
Долблёнка (Сл.17, 3, 926. Обл. Небольшая узкая рыбачья лодка, выдолбленная из целого
бревна, большей частью из дуба). В говоре: лодка, выдолбленная из ствола дерева, преимущественно из тополя.
Несколько слов о комяге. В говоре данное слово знают в основном старики. Оно означает 'лодка больших размеров, сделанная из досок; для перевозки людей через реку Хопёр во
время весеннего разлива. В.И.Даль, приводя слово комяга, комей и др. того же корня, предположительно сопоставлял их с татар. кэмэ — лодка. Позже это повторил Н.В. Горяев (Этимологический словарь. Тифлис, 1896, с.233). О тюркском происхождении слова упоминает А. Преображенский: осм.геми, татар=азерб. кэмэ — лодка (Этимологический словарь русского языка,
с.344). В говоре данное слово известно узкому кругу людей, попало, видимо, с Дона.
В типах речи Д,С знают слова указанного ряда, хотя частота употребления за словами
лодка, баркас.
Синонимический ряд та'почки — чирики' — чувя'ки.
Тапочки, слово литературное.
Чирики (Сл.17, 17, 1047. Обл. То же, что чирки, устар. обл. Обувь, сшитая из одного
куска кожи, а так же обувь с невысоким голенищем типа котов. Сл.4, 4, 927. Обл. Башмаки,
туфли. Сл. дон. гов., 3, 194. Чувяки). В говоре: тапочки, у которых "нос" разрезан и имеются
шнурки.
Чувяки (Уш., 4, 1301. Мягкие туфли без каблуков. Сл.17, 17, 1157. Кожаные туфли с
мягкой подошвой у жителей Кавказа и Крыма. Сл.4, 4, 942. Мягкие туфли без каблуков ...). В
говоре: летние тапочки без разреза носовой части и без шнурков.
Синонимический ряд гора' — буго'р — шпиль.
Гора, слово литературного языка.
Бугор (Д., 1, 135, всякое отлогое возвышение, возвышенность, горб, холм, курган ... Уш.,
1, 664. Небольшой холм. Сл.17, 1, 664. Небольшой холм. Сл.4, 1, 145. Небольшой холм, гора). В
говоре: любая возвышенность.
Шпиль, высокая гора, в местном понимании, функционирует только в говоре.
Слово гора, как уже отмечалось, литературное, обязательно сопровождается именем,
независимо от высоты, например: Песо'чная гора', Ка'менная гора', Колхо'зная гора' и т. д. Если
возвышенность безымянная, то, как правило, её называют просто бугор, например: Бугры' зача'ли зилине'ть. Весь день пъ бугра'м ла'зил. Зъ бугро'м бу'дить даро'га.
В типах речи Д,С бугор — повседневное, нейтральное, за исключением упомянутого
выше случая. В какой-то мере слово бугор (любой высоты гора) и шпиль (высокая гора именно
для нашей местности) могут противопоставляться друг другу: Шас съ шпиля' нихто' на лы'жъх
ни ката'ица, эт мы бы'ли аччаю'гими, бугры' зъ выхадно'й фсе абла'зиим, быва'л.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Синонимический ряд названий укладок сена, соломы стог — копна' — скирд.
Стог (Д., 4, 326, кладь сена, неопределённой формы; стог, большая круглая кладь ...
Уш.4, 523. Куча плотно уложенного сена или (редко, обл.) сжатых злаков, под открытым небом, цилиндрической формы с закруглённой вершиной. Сл.17, 14, 901. Куча плотно уложенного сена, соломы (реже снопов хлебных злаков) округлой или четырёхугольной формы с закруглённой вершиной. Сл.4, 4, 369. Большая копна сена, соломы или необмолоченного хлеба, сложенная на открытом воздухе для хранения). В говоре: куча сложенного сена для хранения под
открытым небом.
Копна (Д., 2, 157, ворох сена, соломы или хлеба в снопах. Уш., 1, 1461. Конусовидная
куча сена или соломы, сжатого хлеба. Сл.17, 5, 1393. Большая сложенная конусом куча сена
или снопов хлеба. Сл.4, 2, 130. Куча сена или снопов, сложенных в виде конуса). В говоре:
укладка сена, соломы небольшого размера.
Скирд (Д., 4, 196, долгая и большая кладь сена или хлеба. Уш., 4, 214. Большой стог сена
или снопы хлеба, сложенные по-особому способу в большую кучу для хранения под открытым
небом. Сл.17, 13, 934. Большой обычно продолговатый стог сена, соломы или необмолоченных
снопов хлеба для хранения под открытым небом. Сл.4, 4, 151. Большой стог сена, соломы или
снопов, сложенные особым способом для хранения под открытым небом). В говоре: стог сена,
соломы продолговатой формы, сложенный для хранения под открытым небом.
Наряду с синонимическими отношениями в данном ряду можно обнаружить и антонимические противопоставления слов, например, стог противопоставляется словам копна, скирд
по размеру укладки. Слова копна, скирд по форме укладки: копна укладывается конусообразно,
скирд, как правило, вытянутой формы.
Следующий ряд колыбе'ль — зы'бка — лю'лька — кача'лка.
Колыбель, слово литературное, в говоре употребляется редко.
Зыбка (Д., 1, 697, колыбель, люлька, качалка. Уш., 1, 1122, обл. Колыбель, люлька. Сл.4,
1, 859. Колыбель, люлька). В говоре данное слово постепенно вытесняется словом кроватка.
Слово же зыбка забывается, так как в настоящее время таких колыбелей не делают (деревянный каркас, обшитый тканью, с матерчатым дном, подвешиваемый на крюк, вмонтированный в
потолок).
Люлька (Д., 2, 285, люлечка, колыбель, зыбка, качалка. Уш., 2, 107. (Разг.). Детская колыбель, зыбка. Сл.17, 6, 448. Колыбель. Сл.4, 2, 285. Колыбель. Сл. дон. гов., 2, 125. Сиденье на
рессорах в повозках). Из словарей не ясно что представляет собой люлька, каково её сооружение. В говоре люлька то же, что зыбка.
Качалка (Д., 2, 99, зыбка, колыбель, люлька, подвешенная качелями. Уш., 1, 1339. Колыбель, в которой укачивают ребёнка; то же, что зыбка. Сл.4, 2, 52. Обл. Колыбель. Сл.17, 5,
887. Обл. Колыбель; то же, что зыбка). В говоре любое сооружение для лежания и сна маленького ребёнка.
О данном синонимическом ряде можно сказать то, что он распадается. Ни одно его слово в настоящее время широкого употребления не имеет. Это связано с тем, что на смену упомянутым "колыбелям" пришли новые — кровать, коляска, названия которых и вытесняют собой приведённые слова.
Следующий ряд каба'н — бо'ров — хряк — крёх, представляющий названия самца свиньи.
Кабан (Д., 2, 69, свиной самец, нерез, порос или кшеун кладеный; боров, кнур, хряк, нохрук. Уш., 1, 1273. Самец домашней свиньи. Сл.17, 5, 617. Самец домашней свиньи. Сл.4, 2, 9.
Самец домашней свиньи). В говоре: кастрированный самец свиньи.
Боров (Д., 1, 115, кладеный кабан, легченый порос; кнур, нохрок, хряк. Уш., 1, 175. Самец свиньи, кабан, кастрированный для откармливания на убой. Сл.17, 1, 576. Самец свиньи,
кастрированный для откармливания на убой. Сл.4, 1, 129. Кастрированный самец, откармливаемый на убой). В говоре: кастрированный самец для откармливания на убой.
Хряк (Д., 4, 576, нахрок, кладеный кабан, боров. Уш., 4, 1195. Самец свиньи (с-х). То же,
что боров в 1-ом значении (обл.). Сл.17, 17, 501. Спец. и обл. Самец свиньи; боров. Сл.4, 4, 861.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обл. Самец свиньи. Сл дон. гов., 3, 183. 1.Некастрированный самец свиньи 2.Кастрированный
самец свиньи. 3.Самец свиньи). Несмотря на то, что словари дают это слово с пометкой "обл.",
в говоре оно считается литературным (городским) и в результате этого употребляется редко.
Крёх (Сл. дон. гов., 3, 89. Некастрированный кабан). В говоре чаще всего этим словом
называют некастрированного самца, хотя этим же словом могут назвать и кладеного самца.
Так как основная дифференциация осуществляется по линии самка-самец, то в результате этого употребление слов данного ряда идёт по линии абсолютных синонимов, дальнейшую
дифференциацию "кладеный-некладеный" носители говора в большинстве своём не преследуют, например: Къбано'м страви'ли. Нады'сь бо'ръва заре'зъли, нъдае'ла карми'ть. З бо'ръвъм
спал. Хря'ка харо'шъва вы'кърмили, пабо'ли це'нтира бу'дить. Крёх – эт у нас свине'й
абгу'львыить, ну яво' то'жа мо'жна и къбано'м назва'ть, разни'цы пашти' не'ту.
Синонимический ряд, представляющий названия каш, ка'ша – мамалы'га – кула'га – салама'та – куле'ш.
Мамалыга (Д., 2, 296, круто заваренная каша или затируха из кукурузной муки. Уш., 2,
135 (обл.). Каша из кукурузы. Сл.17, 6, 589. Крутая каша из кукурузной муки или мелкой крупы. Сл.4, 2, 305. Обл. Крутая каша из кукурузной муки). В говоре: жидкая каша из кукурузной
муки.
Кулага (Д., 2, 215, саламата; гуща, завара. Сл.17, 5, 1808. Тестообразное кушанье из
ржаной муки и др. муки и солода (иногда с фруктами, ягодами); саламата. Сл.4, 2, 194. Обл.
Тестообразное кушанье из ржаной муки и солода (иногда с фруктами, ягодами). Фасм., 2, 408,
ржаное тесто, каша из ржаной муки и солода, диал., укр. кулага. По мнению Маценауэра, заимств. вост. происхождения...). В говоре: жидкая каша из ржаной муки с сушёными фруктами
или ягодами. Ели не ложками, а макали хлебом.
Саламата (Д., 4, 130, завариха, кулажка, вскипячённая болтушка, жидкий киселёк, мучная кашица, пожиже размазня. Уш., 4, 25. Кушанье — кисель или жидкая каша из муки с салом
или маслом. Сл.17, 13, 61. Кушанье в виде каши, киселя из муки или толокна. Сл.4, 4, 15.
Устар. и обл. Кисель или жидкая каша из муки с маслом или салом. Мирт. 282, заварная мука,
едят с каймаком, молоком или маслом; ср. кулага. Фасм., 3, 549. Саломата, соломата, арханг.
(Подв.) саломат, колымск.). В говоре: густая каша из ячменной крупы, ели, запивая иряном
(кислое молоко с водой).
Кулеш (Д., 2, 216, кашица, размазенка; саламатка, завара разного рода. Уш., 1, 1544
(обл.). Жидкая кашица, густая крупяная похлёбка. Сл.4, 2, 195. Обл. Жидкая кашица, похлёбка
из пшена или гречневой крупы, сваренной с салом). В говоре: жидкая каша из любой муки.
В данном ряду прослеживаются противопоставления, например, слово мамалыга (каша
из кукурузной муки) противопоставляется кулаге (жидкая каша из ржаной муки с фруктами),
кулага противопоставляется саламате (густая каша из ячневой крупы).
В типах речи Д, С все слова синонимического ряда знают, но не употребляют потому,
что в настоящее время таких каш не варят. В типе речи Л данные слова не знают.
Следующий ряд пря'ник — бурса'к — черепе'нник — пампу'шка.
Пряник,слово литературного языка.
Бурсак (Сл. дон. гов., 1, 49. Хлеб продолговатой формы из пшеничной муки. Мирт., 31–
32, хлеб выпекают в форме брусков от 1 до 5 фунт. весом. Бурсаки — сдобные булочки, очень
маленькие и неправильной формы. Употребляются они, обыкновенно, высушенными и назначаются большей частью для дороги). В говоре: сдобные домашнего приготовления пряники,
обычно разнообразной формы.
Черепенник (Д., 4, 593, гречишники, гречневики, столбцы, пряженое в постном масле тесто, в виде стопок. Сл.17, 17, 875. Устар. и обл. Хлебное изделие из гречневой муки, по форме
напоминающее усечённый конус). В говоре то же, что бурсак.
Пампушка (Мирт., 221, булочки сдобные). В говор: род пряников из сдобного домашнего приготовления теста.
В типах речи Д,С употребляются все слова ряда. Самое употребляемое слово бурсак, несущее нейтральную окраску. Слово черепенник чаще употребляется в ироническом смысле о
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
любых видах мучного изделия. Данное слово используется и для своеобразного эвфемистического обозначения изделий из теста, например: Папро'буй маи' чирипе'нники. Чирипе'нникъф
нае'лси. Ны'ничка весь у'тр чирипе'нники пякла'. В типе речи Л — пряник, бурсак.
Синонимический ряд кость — мосо'л — макла'к.
Кость, слово литературное.
Мосол (Д., 2, 349, толстая, большая кость, костица. Уш., 2, 264. Большая кость, преимущественно бедренная. Сл.17, 6, 1287. Простореч. Большая кость, преимущественно бедренная,
большой сустав; вообще — выступающая кость. Сл.4, 2, 414. Простореч. Кость, преимущественно бедренная, а так же вообще выступающая кость). В говоре — любая кость. Если слово
кость официальное, принадлежащее литературной сфере употребления, то слово мосол — повседневное, нейтральное. Кроме этого, если речь идёт о рыбе, то употребляется слово кость, а
в остальных случаях употребляется слово мосол.
Маклак (Д., 2, 291, мосол, мослак, костица; головка бедренной кости. Уш., 2, 121, обл.
Головка бедренной кости, мосол. Сл.17, 6, 513. Маклак как маклок. Выступающий вперёд и в
сторону бугор крыла подвздошной кости. Сл. дон. гов., 2, 129. Выступающие от худобы тазобедренные кости. Фасм., 2, 640. Тёмное слово. Невероятно новообразования от мосол, вопреки
Преображенскому (1, 546). В говоре: бедренные кости, чаще о бедренных костях худых животных. Как видим, сфера употребления данного слова ограничена.
Баранка — бублик — калач — крендель — синонимический ряд, представляющий
название изделия из теста, свернутого в форме буквы О.
Баранка (Д., 1, 47. Баранка, более употр. заварной кренделек, обварные хлебные кольца,
бублик ... Уш., 1, 88. Кренделек, запечённый в форме кольца из пшеничной муки. Сл.17, 1, 275.
Колечко, выпекаемое из заварного теста. Сл.4, 1, 63. Булочное изделие в виде кольца, выпеченное из заварного теста). В говоре слово означает 'изделие в виде кольца, выпеченное из сдобного теста'.
Бублик (Д., 1, 135, хлебное кольцо, крендель ... Уш., 1, 196, обл. Толстая баранка из заварного теста. Сл.17, 1, 663. Круглый крендель, баранка (южное и укр.). Сл.4, 1, 145. Толстая
баранка). В говоре: изделие в виде кольца, выпеченное из сдобного теста.
Калач, словари русского литературного языка единодушно отмечают значение этого
слова как 'белый (пшеничный) хлеб, выпеченный в форме замка с душкой'. В говоре данное
слово означает то же, что слово бублик, баранка, но пекут калачи на масленницу, т.е. атрибут
специального обряда.
Крендель то же, что бублик. В типах речи Д, С употребляется все члены указанного ряда,
в Л слово калач неизвестно. При столкновении в говоре слов диалектных и литературного языка, диалектных слов нашего говора со словами других говоров могут возникать синонимические отношения, дифференцирующиеся в смысловом (оттенковом) значении или стилистическом, различающиеся в особенностях употребления. В говоре наблюдается и такое явление,
когда при столкновении нескольких слов, обозначающих название одной и той же реалии, не
происходит никакой дифференциации, ни оттенковой, ни стилистической, вернее, может быть,
она и была раньше, но в настоящее время в силу причин она, как бы застыв в первоначальном
состоянии, стала ненужной, т.е. наступил такой момент, типа равновесия, — когда синонимический ряд новыми словами не пополняется, когда социальные отношения ещё не поднялись на
новую ступеньку своего развития, а старая дифференциация изжила себя, употребление же
членов ряда продолжается как бы по инерции. Поэтому в некоторых синонимических рядах
между словами в настоящее время трудно или вовсе невозможно обнаружить какой-нибудь
дифференциации. Возможно, что с момента складывания того или иного ряда её совсем не было, члены ряда существовали как абсолютные синонимы.
Синонимический ряд улыба'ться — оскаля'ться — ощеря'ться.
Улыбаться, слово литературное.
Оскаляться (Сл.17, 8, 1100. Простореч. То же, что улыбаться ... ).
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ощеряться (Д., 2, 779, ощеряться, оскаляться. Сл. 17, 8, 1832. Разг. То же, что ощеряться). В говоре значение последних двух слов одинаково, а именно: 'раздвигая губы, делать подобие улыбки'. Слова данного ряда активно употребляются в говоре.
Синонимический ряд по'яс — реме'нь — пря'жка — у'шкар — га'шник.
Пояс, слово литературное, означающее 'узкая длинная полоска из ткани, шнур, ремень и
т.д. для подпоясывания одежды по талии'.
Ремень (Д., 4, 91, полоска, рубезок, тесьма, лента; собств. узкая и долгая полоска кожи.
Уш., 3, 1335. Узкий пояс из кожи. Сл.17, 12, 1207. Пояс из кожи. Сл.4, 3, 934. Полоска из кожи).
В говоре: узкая полоска из кожи для подпоясывания одежды (преимущественно брюк) по талии.
Пряжка (Д., 3, 531, застёжка на шпеньке, который входит в продернутую тесьму или
ремень и держит его. Уш., 3, 1054. Застёжка, через которую продёргивается тесьма, ремень.
Сл.17, 11, 1591. Застёжка, скрепляющая концы чего-либо и служащая так же для украшения.
Сл.4, 3, 740. Застёжка ... Сл. дон. гов., 3, 71. Кушак). Как видим, все словари, за исключением
Словаря русских донских говоров, отмечают значение этого слова как застёжку. В говоре же
его значение другое 'пояс из кожаной полоски, которая уже кожаной полоски ремня, служащая
для подпоясывания только брюк'. Видимо, при заимствовании слова из литературного языка
произошла метонимия: по железной пряжке стали называть весь пояс, в то время как саму застёжку в говоре называют просто-напросто железка или бляшка.
Ушкар, может быть, от учкар, которое в Словаре А.В. Миртова имеет следующее значение: "1.Широкий рубец, в который продевают шнурок для застёжки штанов, мешка. 2.Пояс,
гашник". Или учкур, имеющее в Словаре русских донских говоров три значения: "1.Петля.
2.Затянутый верёвкой конец сети. 3.Пояс, ремень". Или очкур (Сл.17, 8, 1816. Обл. Пояс, стягивающий штаны, шаровары). В говоре: пояс для подпоясывания кальсон, сплетённый из конского волоса.
Гашник (Д., 1, 346 ... ремень, верёвочка, снурок, тесьма для вздержки и завязки шаровар.
Сл.17, 3, 49. Пояс, шнурок, который продёргивается в верхнюю часть штанов для подвязывания. Сл.4, 1, 402, обл. Значение то же. Сл. дон. гов., 1, 97, 1. Шнур, вдеваемый в рубец верхней
части кальсон. 2.Планка или рубец для шнура, резинки, стягивающих кальсон. 3.Пояс, стягивающий брюки. 4.Карманчик в поясе).
По типам речи слова синонимического ряда распределяются так: в Д, С все члены ряда,
за исключением слов гашник, ушкар, которые в говоре употребляются редко. Слово гашник
употребляется, как правило, в устойчивом сочетании в загашник (положить, спрятать), означающее 'спрятать что-либо, приберечь до особого случая'. В Л — пояс, ремень, пряжка.
Наряду с синонимическими отношениями слова данного ряда могут антонимически
противопоставляться друг другу. Так, ремень — ушкар, пряжка — ушкар противопоставляются по материалу, из которого они изготовлены (ремень, пряжка обычно из кожи, ушкар — из
конского волоса). Ремень, пряжка, обозначая пояс для подпоясывания одежды по талии, — синонимы, в то же время антонимически противопоставляются друг другу: а) по ширине полосы;
б) по сфере применения т.е. пряжка — пояс для подпоясывания брюк, ремень — пояс для подпоясывания одежды "сверху", поверх одежды; в) в результате этого: пряжка — для подпоясывания любой одежды, ремень — у солдат как атрибут солдатской формы; г) пряжка — обычно
кожаный пояс, ремень может быть прорезиненным.
Здесь, как нам кажется, уместным будет обратить внимание и на такое явление языка
как гетеронимия. Условия возникновения межъязыковых гетеронимов могут быть процессом
противоположной направленности — дифференциация в одних случаях, интеграция в других.
В узком понимании гетеронимия — относительное свойство разнокоренных единиц
языка. В широком смысле она может пониматься как абсолютное, качественное свойство корневых единиц, проявляющееся в том, что корневые единицы языка обладают в большинстве
своём разнородным (гетерогенным) фонематическим составом независимо от того, находятся
ли они в системных отношениях или нет. Это свойство вытекает из самой природы названий,
номинативной функции языковых единиц.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.А. Селиванов указывает, что иносистемный характер контактирующих языков не может служить серьёзной преградой в семантических деривациях лексических единиц. "Внутри
отдельных языков естественной средой для развития гетеронимии служат диалекты, лексический материал которых претерпевает внутренние изменения под действием факторов пространства и времени" 54.
В первую очередь, видимо, можно выделить случаи простого несходства значений, поглощающих полностью семантическую структуру обоих межъязыковых эквивалентов в плане
"синхронного среза", например, ремень — пряжка — ушкар.
Однако данное явление в пределах одного говора (языка) целесообразнее, на наш взгляд,
относить к омонимии. гетеронимия, как нам представляется, – продукт межъязыковых заимствований, межъязыковых контактов.
Синонимический ряд, представляющий названия одежды, защищающей перёд платья от
грязи, фа'ртук — пере'дник — запо'н(а).
В литературном языке между словами передник, фартук особых различий не наблюдается, в говоре же дифференциация обязательна. Передник может иметь различную форму выкройки и изготовлен может быть из любого материала, т.е. значение слова как бы стремится к
родовому, в то время как слово фартук означает 'передник с нагрудником', и изготовлен он
может быть как из ткани, так и из клеёнки или прорезиненного материала, запон(а) — 'передник без нагрудника', типа занавески, закрывающей только нижнюю часть одежды.
Слова фартук и запон(а) — синонимы, обозначая одежду, защищающую перёд платья
от грязи, в то же время они антонимически противопоставляются: фартук 'передник с нагрудником', запон(а) 'передник, типа занавески' — противопоставление по форме. Или: фартук —
атрибут школьной формы девочек, запон(а) — атрибут кухонной одежды.
В типах речи слова данного ряда распределяются так: в Д — фартук, запон(а), в С —
фартук, передник, запон(а), в Л — фартук, передник.
Синонимический ряд боле'знь — пове'трие — хити'на — хворо'ба — хворь.
Слова болезнь, поветрие принадлежат литературному языку, хворь просторечное, хитина, хвороба — типично диалектные, по данным словарей. Следует заметить, что слово поветрие в говоре считается местным, своим. Слова поветрие, хитина в большинстве своём обозначают болезнь эпидемического характера, данные слова наиболее употребительны в типах речи
Д,С, например: Но'нишний гот, бох крыл, никако'й хити'ны ни было'. Э'нти гада' стра'шна
фспо'мнить, адна' паве'трия прайдёть, друга'я зъчина'ица. То я'щир нъ скати'ну нъпадёть, то
грип нъ люде'й. Фся э'та хваро'ба — стра'шныя де'ла.
Слова хвороба, хворь, хотя и могут употребляться в значении указанных слов,— как явствует из примеров,— всё-таки чаще они употребляются при названии заболевания, присущего
конкретному человеку. Например: Хворь мяня' пракля'тыя адале'ла. Кака'й-т хваро'ба яво'
то'чить, врачи' никак ня мо'гуть апридяли'ть.
В типе Л употребительны слова болезнь, хворь. Таким образом, синонимические ряды
представляют собой более сложное явление в синонимии говора. В синонимический ряд включается от трёх и более слов. В синонимическом ряду раскрываются не только значения синонимизирующихся слов, их стилистические характеристики, синонимический ряд позволяет передавать градацию в выражении мыслей, чувств, тончайшие особенности в характеристике вещей и явлений.
Синонимический ряд не представляет собой нечто замкнутое, изолированное, раз и
навсегда данное, существующее благодаря своим собственным законам. Изменения, происходящие в развитии лексики говора, находят своё отражение в изменении синонимического ряда:
некоторые слова могут исчезать, тогда ряд укорачивается. Синонимический ряд может наполняться и новыми словами, тогда он увеличивается. Синонимический ряд может разрушаться
или внутренне перестраиваться.
Своеобразная семантическая "промежуточность" синонимического ряда позволяет объяснить характерную для синонимов полифункциональность. "С одной стороны, в языковом
общении роль синонимов определяется: 1) функцией дифференциации — основной, обуслов67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ленной стремлением выразить оттенки передаваемого понятия. С другой — 2) синонимы характеризуются и функцией тождества, обусловленной либо намеренным требованием отождествления ради стилистического разнообразия речи (не повторять одно и то же слово), либо
толкованием "слово через слово", либо намеренным отождествлением близких по значению
слов, небрежностью разговорно-обиходного узуса" 55.
Синонимический ряд является связующим звеном между миром познаваемых понятий и
миром отражающих подобный процесс слов. Синонимический ряд представляет собой возможность описания каждого понятия во всём разнообразии его возможных оттенков 56.
Слова, входящие в синонимический ряд, представляют собой определённую амплитуду
колебания: от доминанты и наиболее близких к ней, возможно даже абсолютных синонимов, до
максимального различия синонимических употреблений. Синонимы соединены близостью
значений, но в их функционировании ведущая роль принадлежит различительным дифференцирующим оттенкам значений. Поэтому так важно понимать различия в каждом синонимическом ряду 57.
Как мы видели, в говоре в синонимические отношения в ряду могут вступать слова, которые с точки зрения литературного языка синонимами быть не могут. В синонимический ряд
может входить то, что принято общеязыковой нормой, и то, что родилось в индивидуальном
творчестве.
Синонимический ряд является связующим звеном, коммуникативным центром между
речевыми сферами, разными стилями нашей речи. Синонимический ряд — это связующий
мост во времени (разные эпохи), пространстве (между литературными нормативными словами
и входящими в литературный оборот диалектизмами, заимствованными из других языков словами), между социальными сферами общения (профессионализмы, жаргонизмы и слова литературного языка) 58.
3.8. Социально-речевая дифференциация синонимов
в говоре
Массовое общение людей начинается в эпоху капитализма, когда, по словам К. Маркса
и Ф. Энгельса, "... на смену старой местной и национальной замкнутости и существованию за
счёт продуктов собственного производства приходит всесторонняя связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это в равной мере относится как к материальному, так и к духовному производству" 59.
Общество, как известно, представляет собой сложную и разветвлённую систему общественных отношений. Человек объективно всегда "дитя человеческое", наряду с этим он в то
же время и представитель определённого класса, того или иного профессионального и национального слоя. Нельзя изменить судьбу человека, не изменив системы общественных отношений, "обстоятельства в такой же мере творят людей, в какой люди творят обстоятельства" 60.
В этой связи для учёных-языковедов политическая острота постановки социальных проблем порождалась самой революционной действительностью. А.П. Баранников уже в 1919 году
отмечал: "Обращение современной науки о языке к социологии как дисциплине, органически
связанной с наукой о языке, явилось, во-первых, благодаря самому пониманию языка как явления общественного; во-вторых, в виде необходимого результата (всего) более чем столетнего
развития нового языкознания" 61.
В.М. Жирмунский, характеризуя диалекты в капиталистическом обществе, писал, что
"они находятся на положении бесписьменных языков, сфера их употребления семейная, частная жизнь, более интимное общение между соседями – односельчанами, товарищами по работе" 62.
Ф.П. Филин считает, что "местные элементы, являющиеся органическими пережитками
предшествующих эпох, стоят в известном противоречии к общерусскому языковому фонду и,
как мы знаем, постепенно вытесняются общерусскими нормами. Процесс вытеснения диалек-
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тизмов ведёт к расслоению говора (социальному, а в последнее время культурно-возрастному)"
63
.
В настоящее время у нас ещё не достаточно исследований о том, как социальные причины воздействуют на формирование и развитие языка, о связях структуры языка со структурой
обслуживаемого им общества.
Между тем знание экстралингвистических факторов необходимо для объяснения процессов, происходящих в современных говорах, для прогнозирования их будущего состояния.
Среди факторов есть менее значимые, есть более значимые. Проранжируем их по степени важности.
1 — это образование, которое определяет интеллектуальное развитие человека, его
овладение богатствами литературного языка.
2 — степень общественной и трудовой деятельности. Хозяйственная, государственная,
культурно-просветительная и иная общественно-трудовая деятельность не только развивает
речь, но и обогащает человека выразительными средствами литературного языка.
3 — это возрастная дифференциация. Представитель старшего поколения менее владеет
нормами литературного языка, чем представитель младшего поколения, учитывая, конечно,
образование и участие в общественной и трудовой деятельности.
4 — это пол. В настоящее время речь мужчин, может быть, мало чем отличается от речи
женщин (в сфере общественно-трудовой). Но речь мужчин и женщин старшего поколения существенно отличалась: женщины в прошлом, как правило, занимались домашним хозяйством,
были разобщены в своей трудовой деятельности, поэтому их речь была беднее речи мужчин.
5 — это речевая ситуация которая всегда откладывает определённый отпечаток на выбор средств общения.
Для сбора информации, с учётом сказанного, была разработана анкета. В преамбуле анкеты выделены: фамилия, имя, отчество; место и год рождения; пол; сколько лет живёте в Добринке; образование; профессия и участие в общественной жизни.
Вертикальные колонки содержат ситуации "С товарищами", "С отцом, матерью", "С дедушкой, бабушкой", "На работе (на уроках в школе)", "Не употребляете". В горизонтальных
графах дан набор синонимических рядов.
Информант в зависимости от ситуации отмечал, какие слова данного синонимического
ряда он употребляет, какие нет. В результате можно судить о “наполняемости” синонимического ряда, о его размере.
Перед тем, как приступить к сбору информации, необходимо было решить, сколько
нужно информации, чтобы достигнуть той репрезентативности, которая воспроизводила бы
характеристики генеральной совокупности.
Под формированием репрезентативной выборки понимается построение выборочной совокупности, которая воспроизводит статистически структуру генеральной совокупности с точки зрения характеристик, изучаемых в исследовании.
В станице около четырёх тысяч жителей. Если проводить сплошное обследование, то
одному данное мероприятие трудно осуществить. Так как мы обследуем родной говор, то нам
достаточно будет небольшой выборки, т.е. небольшого числа единиц наблюдений, чтобы выявить характерные особенности, некоторые из них нам известны априорно. К тому же генеральная совокупность представляет собой достаточно однородные признаки (лексика одного
говора). А чем однороднее генеральная совокупность, тем ниже её дисперсия и, следовательно,
меньше требуется объём выборки.
Таким образом, десять процентов выборки от всей генеральной совокупности, на наш
взгляд, позволит провести исследование и обеспечить надёжность и достоверность информации.
Обследовано 370 носителей говора. Из них представителей диалектного слоя — 20 или
5,4%, представителей литературного слоя говора — 265 или 71,6%, представителей среднего
слоя — 85 или 23%. Среди них мужчин 141 или 38 %, женщин 229 или 62 %.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К литературному слою говора условно отнесены жители с высшим, незаконченным
высшим, специальным или средним образованием, активно участвующие в общественной и
трудовой жизни в возрасте до сорока лет, к среднему — среднеграмотные жители в возрасте от
сорока до шестидесяти лет, участвующие в общественной и трудовой деятельности, к диалектному слою говора отнесены жители неграмотные или малограмотные, не участвующие в общественной и трудовой жизни, в возрасте от шестидесяти лет и старше.
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
АНКЕТА
Фамилия, имя отчество
Место и год рождения
Пол
Сколько лет живете в Добринке
Образование
Профессия и участие в общественной жизни
Какие слова из синонимических рядов Вы употребляете в разговоре
Синонимичекие ряды
1
С товарищами
С отцом
матерью
2
3
Дом - пятистенок — круглый дом —
протяжной дом — флигель — хата
— халупа
Здравствуй(те) — здорово — здравствуешь — здорово были — здорово
дневали — здорово ночевали –привет
Кислое молоко — топлёное молоко
—откидное молоко — партошное молоко — текучее молоко —простокваша
Изгородь — горожба — ограда —
забор —плетень — прясло
Чердак — потолок — подловка —
подлак
Сарай — клев — котух — кошара
Деревня — станица — хутор — село
Лодка — бракас — долблёнка —
комяга
Пояс — ремень — пряжка —ушкар
гашник
Овраг — балка — яр— яруга-буерак
71
С дедушкой,
бабуш
кой
4
На работе
Не
употребля
ете
5
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
После сбора и подсчета информации результаты записаны в таблицы. Приступаем к
анализу таблиц 64.
Таблица 1. В ней представлен синонимический ряд N1. Наибольшая частота употребления, как видим, за литературным словом дом, но от ситуации "С товарищами" употребление
данного слова с 263 снижается к ситуации "С отцом, матерью", "С дедушкой, бабушкой" до
154, 117, а в ситуации "На работе" его употребление резко возрастает и снова достигает 263.
В ситуации "Не употребляете" в синонимическом ряду не употребляют слова пятистенок, круглый дом, протяжной дом, флигель, халупа 79 человек. И слова пятистенок, круглый
дом, протяжной дом, хата, халупа 102 человека. Как видим, в данном ряду не употребляется
около тридцати процентов слов.
Таблица 1
Синонимический ряд
Количество
употреблений
1. Дом — пятистенок — круглый дом — протяжной дом
флигель —хата — халупа
С товарищами
Дом
хата
Дом — хата
Дом — круглый дом
С отцом, матерью
Дом
Хата
Дом — хата
Круглый дом
Дом флигель
Дом — круглый дом
С дедушкой, бабушкой
Дом
Хата
Дом — хата
Дом — пятистенок — хата
На работе
Дом
Дом — хата
Дом — флигель
Дом — круглый дом
Не употребляете
Пятистенок — круглый дом — протяжный дом — флигель — халупа
Пятистенок — круглый дом — протяжной дом — флигель — хата — халупа
Пятистенок — протяжной дом — флигель — хата
Протяжной дом — флигель — хата
Круглый дом — протяжной дом — флигель — халупа
Пятистенок — протяжной дом — халупа
72
263
17
43
16
154
49
73
12
14
10
117
103
60
14
263
12
14
10
79
102
25
10
30
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таблица 2 представляет синонимический ряд N2. Во всех ситуациях этого ряда частота
употребления, конечно, за литературным словом здравствуй(те).
Интересно отметить, слова-приветствия здорово, привет часто употребляется только в
ситуации "С товарищами". Это, видимо, связано с тем, что в данной ситуации собеседники
адекватно понимают информацию, заложенную в указанных словах. Проиллюстрируем сказанное. Ситуация "С товарищами" слово привет употреблено 67 раз, здорово — 17 раз.
Не употребляют синонимический ряд, наполненный словами здорово, здравствуешь,
здорово были, здорово дневали, здорово ночевали — 60 человек. И синонимический ряд, наполненный словами здорово — здравствуешь — здорово были — здорово дневали —здорово ночевали — привет — 92 человека.
Таблица 2
Синонимический ряд
Количество
употреблений
2 Здравствуй(те) — здорово — здравствуешь — здорово были — здорово дневали — здорово ночевали —
привет
С товарищами
Привет
Здорово
Здорово-привет
Здравствуй(те) — привет
Здравствуй(те)
Здравствуй(те) — здорово — здорово были—
привет
Здорово — здорово были — привет
Здравствуй(те) — здорово — привет
С отцом,матерью
Здравствуй(те)
Здравствуй(те) — здорово были
С дедушкой,бабушкой
Здравствуй(те) — здорово
На работе
Здравствуй(те)
Здравствуй(те) — привет
Не употребляете
Здорово-здравствуешь — здорово были — здорово
Дневали — здорово ночевали
Здорово — здравствуешь — здорово дневали — здорово ночевали — привет
Здорово — здравствуешь — здорово были — здорово
Дневали — здорово ночевали
Здорово-здравствуешь — здорово были — здорово
Ночевали — привет
Здравствуешь — здорово дневали —здорово ночевали
Здравствуешь — здорово дневали — здорово были —
здорово ночевали — привет
73
67
17
41
54
106
18
12
22
314
10
203
305
10
27
14
60
91
21
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В синонимическом ряду N3 (табл.3) уже такого предпочтения тому или иному слову, какое
мы видели в предыдущих рядах, нет. Отметим по ситуациям наиболее частые употребления.
В ситуации "С товарищами" кислое молоко употреблено 159 раз, кислое молокопростокваша — 103; в ситуации "С отцом, матерью" — топленое молоко — 53, кислое молоко
— 94, кислое молоко-топленое молоко — 45; в ситуации ''С дедушкой, бабушкой", кислое молоко — 72, кислое молоко-простокваша — 36, кислое молоко-топленое молоко-откидное молоко-текучее молоко — 49, кислое молоко-топленое молоко — 25, кислое молоко-топленое молоко-простокваша — 28; в ситуации "На работе" — кислое молоко — 128, простокваша — 40,
кислое молоко-простокваша — 75.
Наиболее употребительные слова, как нетрудно заметить, — это кислое молоко, простокваша. Однако в ситуации" С дедушкой, бабушкой" процесс отбора выразительного и емкого
слова продолжается, поэтому, как видим, предпочтение никакому слову не определено. С другой стороны, данная ситуация говорит о том, что здесь столкнулись слова как литературного
языка, так и говора, что между ними происходит "борьба", и какое слово победит, покажет
время.
Таблица 3
Синонимический ряд
Количество
употреблений
3. Кислое молоко — топленое молоко — откидное
молоко — партошное молоко — текучее молоко —
простокваша
С товарищами
Кислое молоко
Кислое молоко — простокваша
Кислое молоко — топленое молоко
Кислое молоко — топленое молоко — простокваша
Простокваша
С отцом, матерью
Кислое молоко
Топленое молоко
Топленое молоко — откидное молоко
Кислое молоко — топленое молоко
Кислое молоко — топленое молоко — простокваша
Кислое молоко — простокваша
Кислое молоко — топленое молоко — текучее
молоко
Кислое молоко — топленое молоко — откидное
молоко
С дедушкой, бабушкой
Топленое молоко
Откидное молоко
Кислое молоко
Простокваша
Текучее молоко
Кислое молоко — простокваша
Кислое молоко — топленое молоко — простокваша
74
159
103
30
31
12
94
53
10
32
28
45
14
15
15
26
72
27
23
36
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 3
Синонимический ряд
Количество
употреблений
Кислое молоко — топленое молоко — откидное молоко—
текучее молоко — простокваша
Кислое молоко — топленое молоко — откидное молоко —
текучее молоко
Кислое молоко — топленое молоко
Кислое молоко — топленое молоко — текучее молоко
На работе
Кислое молоко
Простокваша
Топленое молоко
Кислое молоко — топленое молоко
Кислое молоко — простокваша
Кислое молоко — топленое молоко — простокваша
Не употребляете
Откидное молоко — партошное молоко — текучее
Молоко — простокваша
Откидное молоко — партошное молоко —текучее
молоко
Откидное молоко — партошное молоко
Топленое молоко — откидное молоко — партошное
Молоко — текучее молоко
Топленое молоко — откидное молоко — партошное
Молоко — текучее молоко — простокваша
48
11
28
10
128
40
20
20
75
20
31
57
47
39
45
Синонимический ряд N4 (табл.4) наиболее интересен с той точки зрения, что диапазон выбора того или иного слова из этого ряда достаточно велик.
Например, в ситуации "С товарищами" изгородь — 64,забор — 72, изгородь-забор — 43,
далее количество употреблений распределяется примерно одинаково; ситуация "С отцом,матерью" забор — 69, горожба — 20.Изгородь — 48, изгородь-ограда-забор — 24, изгородь-ограда — 22; ситуация "С дедушкой, бабушкой": плетень — 55, забор — 36, Изгородь 23 ,
горожба-плетень — 32, забор-плетень – 29; ситуация "На работе": изгородь — 92, забор — 67,
ограда — 22; ситуация " Не употребляете": горожба —31, ограда-прясла — 30.
Как видим, частота употребления слов этого ряда высока, за исключением слова прясла,
следовательно, синонимический ряд будет существовать еще долгое время.
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таблица 4
Синонимический ряд
Количество
употреблений
4. Изгородь — горожба — ограда — забор —плетень — прясло
С товарищами
Ограда
Изгородь
Горожба
Забор
Плетень
Изгородь — ограда — плетень
Изгородь — ограда
Забор — плетень
Забор — ограда
Изгородь — горожба — забор — плетень
Горожба — забор — плетень
Изгородь — забор
Изгородь — забор — плетень
Изгородь — горожба — ограда — забор — плетень
Изгородь — горожба — забор
Плетень — прясла
С отцом, матерью
Изгородь
Забор
Горожба
Изгородь — забор
Забор — ограда
Забор — плетень
Горожба — забор — плетень
Плетень
Изгородь — горожба — ограда — забор — плетень
Изгородь — горожба — забор
С дедушкой, бабушкой
Ограда
Изгородь
Горожба
Забор
Плетень
Горожба — забор — плетень
Изгородь — забор — плетень
Горожба — плетень
Забор — плетень
Изгородь — забор
Изгородь — ограда — забор — плетень
76
14
64
11
72
10
16
10
15
11
10
18
43
10
14
12
16
48
69
20
25
13
22
15
12
14
13
15
23
23
36
55
18
12
32
29
12
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 4
Синонимический ряд
Количество
употреблений
Изгородь — горожба — ограда — забор — плетень
Горожба — плетень — прясла
На работе
Ограда
Изгородь
Забор
Изгородь — ограда — забор
Ограда — забор
Изгородь — забор
Изгородь — ограда
Изгородь — горожба — ограда — забор — плетень
НЕ употребляете
Горожба — прясла
Горожба — плетень — прясла
Ограда — прясла
Ограда — плетень — прясла
Плетень — прясла
Горожба — ограда — прясла
Ограда — забор — прясла
Изгородь — горожба — ограда — прясла
15
11
22
92
67
22
14
50
18
13
31
10
30
13
19
19
13
12
Синонимический ряд N5 (табл.5) подвержен разрушению. Наиболее употребительны здесь
слова: литературное чердак и диалектное потолок. Отметим существенную особенность: в ситуации "С товарищами" частота употребления за литературным словом чердак (139), диалектное потолок употреблено 70 раз; в ситуации "С отцом, матерью" частота употребления диалектного слова увеличивается до 141 употребления и продолжает расти к ситуации "С дедушкой ,бабушкой" (потолок — 150, чердак — 54), но в ситуации "На работе" частота употребления переходит к литературному слову, т.е. ситуации "С товарищами", "На работе" требуют
предпочтения литературным словам.
Таблица 5
Синонимический ряд
Количество
употреблений
5. Чердак — потолок — подловка — подлак
С товарищами
Потолок
Чердак
Потолок — чердак
С отцом, матерью
Потолок
Чердак
Чердак — потолок
С дедушкой,бабушкой
Потолок
77
70
139
154
141
61
166
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 5
Синонимический ряд
Количество
употреблений
Чердак
Подловка
Потолок — чердак
Потолок — подловка — чердак
На работе
Потолок
Чердак
Потолок — чердак
Не употребляете
Подловка — подлак
Потолок — подловка — подлак
Чердак — потолок — подлак
54
10
124
12
98
130
132
292
17
24
В синонимическом ряду N6 (табл.6) картина та же, что в синонимическом ряду N5, т.е.
наиболее употребительны слова: литературное сарай и диалектное клев. Заметим, что в ситуации "Не употребляете" редко употребляется слово котух.
Таблица 6
Синонимический ряд
Количество
употреблений
6. Сарай — клев — котух — кошара
С товарищами
Сарай
Клев
Сарай — клев
Сарай — клев — котух
С отцом,матерью
Сарай
Клев
Сарай — клев
С дедушкой, бабушкой
Сарай
Клев
Котух
Сарай — клев
Сарай — клев — котух
Клев — котух
На работе
Сарай
Клев
Сарай — клев
Не употребляете
Кошара
217
25
108
10
154
76
123
101
104
13
91
11
24
280
25
45
48
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Синонимический ряд N7 (табл.7). Пожалуй, — это единственный ряд, слова которого во
всех ситуациях употребляются одинаково, например: ситуация "С товарищами": деревня —
станция — хутор — село — 100, в ситуации "С отцом, матерью": деревня — станица-хутор —
село — 102, в ситуации "С дедушкой,бабушкой": деревня — станица — хутор —село — 93, в
ситуации "На работе": деревня — станица — хутор — село — 102.
Таблица 7
Синонимический ряд
Количество
употреблений
7. Деревня — станица — хутор — село
С товарищами
Деревня
Хутор
Станица
Деревня — станица — село
Деревня — станица — хутор — село
Деревня — станица — хутор
Деревня — станица
Станица — хутор
Деревня — село
Деревня — хутор — село
С отцом, матерью
Деревня
Хутор
Станица
Деревня — станица — хутор — село
Хутор — село
Деревня — хутор
Станица — хутор
Станица — хутор
С дедушкой, бабушкой
Деревня
Хутор
Станица
Село
Деревня-станица-хутор-село
Село — хутор
Деревня — хутор — село
Станица — хутор — село
Станица — хутор
На работе
Хутор
Село
Станица
Станица — деревня — село
Деревня — станица — хутор — село
Станица — село
Деревня — станица — хутор
Станица — хутор
47
22
68
10
100
16
36
23
10
19
23
36
84
102
18
16
10
42
13
64
61
17
93
18
12
27
27
14
32
95
15
102
10
18
20
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 7
Синонимический ряд
Количество
употреблений
Деревня — станица
Не употребляете
Деревня — хутор — село
Хутор — село
Деревня — село
11
43
10
31
Синонимический ряд N8 (таб.8). Литературное слово лодка частотой употребления вытесняет остальные слова, его употребление, например, в ситуации "На работе" доходит до 209.
Мало употребляется слово комяга, из 370 информантов его не употребляют, видимо, и не знают 150 человек.
Таблица 8
Синонимический ряд
Количество
употреблений
8. Лодка — баркас — долбленка — комяга
С товарищами
Лодка
Баркас
Лодка — баркас — долбленка
Лодка — баркас
Лодка — долбленка
С отцом,матерью
Лодка
Баркас
Долбленка
Комяга
Лодка — баркас — долбленка
Лодка — баркас
Лодка — долбленка
С дедушкой, бабушкой
Лодка
Баркас
Долбленка
Баркас — долбленка
Лодка — баркас — долбленка
Лодка — долбленка
Лодка — баркас
На работе
Лодка
Баркас
Лодка — баркас — долбленка
Лодка — баркас
Не употребляете
Баркас — долбленка
80
187
14
62
75
24
164
44
11
2
54
70
24
138
19
66
11
57
25
53
209
14
47
79
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 8
Синонимический ряд
Количество
употреблений
Баркас — комяга
Долбленка — комяга
Комяга
25
62
150
В синонимических рядах N9, 10 частота употребления от ситуации "С товарищами" к ситуации "С дедушкой, бабушкой" таких слов литературного языка, как ремень, овраг уменьшается, а употребление местных пряжка, яр, балка, увеличивается. В ситуации "На работе" предпочтение снова отдается словам литературного языка.
Таблица 9
Синонимический ряд
Количество
употреблений
9. Пояс — ремень — пряжка — ушкар — гашник
С товарищами
Ремень
Пояс
Пояс — ремень
Пояс — ремень — пряжка
Ремень — пряжка
С отцом, матерью
Ремень
Пояс
Пряжка
Пояс — ремень
Пояс — ремень — пряжка
Ремень — пряжка
Пояс — пряжка
С дедушкой, бабушкой
Ремень
Пояс
Пряжка
Пояс — ремень
Пояс — пряжка — ремень
Ремень — пряжка
На работе
Ремень
Пояс
Пряжка
Пояс — ремень
Пояс — ремень — пряжка
Не употребляется
Пряжка — ушкар — гашник
81
157
56
106
39
15
137
50
35
73
43
18
12
88
44
71
58
40
32
160
57
11
89
30
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 9
Синонимический ряд
Количество
употреблений
Пояс — пряжка — ушкар — гашник
Ушкар — гашник
Пояс — ушкар — гашник
Ремень — пряжка — ушкар — гашник
59
145
45
15
Таблица 10
Синонимический ряд
Количество
употреблений
10. Овраг — балка — яр — яруга — буерак
С товарищами
Овраг
Балка
Яр
Овраг — балка
Овраг — яр
Овраг — балка — яр — яруга
С отцом,матерью
Овраг
Балка
Яр
Овраг — яр
Овраг — балка — яр
Овраг — балка
Яр — балка
Балка — яр — яруга
Овраг — балка — яр — яруга
С дедушкой, бабушкой
Овраг
Балка
Яр
Яруга
Буерак
Балка — яр — яруга
Овраг — балка
Яр — балка
Яр — яруга
Овраг — балка — яр — руга
Овраг — яр — яруга — буерак
Овраг — балка — яр
82
129
17
30
90
29
32
82
43
29
24
65
33
25
10
28
54
30
36
37
14
21
17
19
15
26
10
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжение табл. 10
Синонимический ряд
Количество
употреблений
На работе
Овраг
Балка
Овраг — балка
Овраг — балка — яр — яруга
Овраг — балка — яр
Овраг — яр
Не употребляете
Яруга — буерак
Балка — яр — яруга — буерак
Балка — яруга — буерак
Яр — яруга — буерак
Яр — буерак
178
16
45
22
27
15
95
34
22
22
10
Описание лингвистических фактов, особенно лексико-семантических наблюдений, в дальнейшем изложении сопровождается сообщениями о тех предметах, явлениях, понятиях, обозначающих названия, что способствует более полному раскрытию языковой структуры исследуемого материала.
Естественно, чтобы определить слово, недостаточно указать на то явление действительности, предмет (реалия), которые данное слово обозначает, для этого важно выяснить, прежде
всего, как это значение соотнесено с каким-то другим значением. Таким образом, как замечает
Д.Н. Шмелев, "элементы значения" слов выступают как дифференциальные семантические
признаки, выделенные в результате "соизмерения" определенным образом сопоставленных
друг с другом единиц лексики 65.
Как мы уже видели, в разных социально-языковых группах говора Добринки по-разному
действует конкретное языковое восприятие, поэтому одному и тому же слову отводится разное
место в системе говора, в его социально-языковых и функционально-стилевых подсистемах.
В заключение отмечаем: отрыв лингвистики от социологии сужает возможности познания
внутренних законов построения и развития говора. Общественная функция говора активно воздействует на его структуру, предопределяя направление ее развития. Говор социально обусловлен и в своем построении. Природа изменений говора оказывается двойственной. С одной
стороны, он развивается согласно своим внутренним законом. С другой, — не все возможные
изменения реализуются. Та или иная их реализация предопределяется общественными факторами, связанными с функциями говора в обществе.
Наиболее сложной и трудоемкой задачей в эксперименте был учет социальных факторов и
измерение относительной силы их влияния на различные стороны того или иного слова в процессе общения. Не может быть жесткой и однозначной связи между соответствующим вариантом и его социальным носителем, видимо, можно говорить о преимущественной соотнесенности варианта с определенными социальными группировками. И, видимо, справедливо то, что
закономерный характер варьирования речи носителей говора можно вскрыть только в контексте всего речевого коллектива в целом, с учетом как его социальной структуры, так и всего
набора социальных ситуаций.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обращаем внимание на то, что анкетирование проводилось без предварительной ориентировки: представителей диалектного слоя — столько, представителей литературного слоя —
столько-то, такая "ориентировка" была отброшена в самом начале исследования.
Подсчеты показали, что представителей диалектного слоя говора мало, большая часть
наших информантов — представители литературного слоя, что является подтверждением все
возрастающего воздействия на говор литературного языка.
Примечания
1. Палагина В.В. Современный говор старожильческого населения западной части
Томского района Томской области. — Канд. дис. — Томск, 1951.; Качинская С.Р. О некоторых
особенностях лексических синонимов в южных говорах Горьковской области // Проблемы
русского языка.— М., 1970. — С.200.; Лыжова Л.К. Об об особенностях синонимов разных
частей речи (на материале говора одного из сел Воронежской области) // Известия
Воронежского пед. ин-та. — 1969, т. 68 — С. 70 — 174.; Лукьянова Н.А. Системные отношения
в лексике Сузунского и Ордынского районов Новосибирской области. — АКД. —
Новосибирск, 1969.; Глазырина Э.В. К вопросу о специфике словарного состава русских
говоров (по материалам говоров Палевского района Свердловской области) // Уч.записки
Уральского пед.ин-та им. А.М. Горького. — Свердловск, 1960.; Раков Г.А. Диалектная
лексическая синонимия и проблемы идеографии. — Томск,1988.; Скшидло А.Я. К проблеме
разноуровней синонимии // Филологические науки. — 1990 — N3.
2. Блинова О.И. Введение в современную региональную лексикологию. — Томск, 1975.
— С.154.
3. Там же, с.162.
4. Баранникова Л.И. К вопросу о диалектной синонимии // Вопросы стилистики. Изд.
Саратовского ун-та. Она же: К вопросу о функционально-стилевых различий в диалектной речи // Вопросы стилистики, вып. 2. — Саратов,1965; Русские народные говоры в советский период. — Саратов,1967.
5. Будагов Р.А. Очерки по языкознанию. — М., 1953. — С.28. См. также работы, в которых за основу берется близость или тождественность лексического значения: Бережен С.Г. К
семасиологической интерпретации явления синонимии // Лексическая синонимия.— М., 1967.
С.45; Евгеньева А.П. Проект словаря синонимов. — М.,1964. — С.9; Ефимов А.И. Стилистика
русского языка. — М., 1969. — С.84.
6. Александров П.С. О понятии синонима // Лексическая синонимия. — М., 1967; Булаховский Л.А. Введение в языкознание. — М., 1954. — С.38; Звегинцев В.А. Теоретическая и
прикладная лингвистика. — М., 1968. — С.126 — 127.
7. Левченко С.Р. Подбор и разработка компонентов синонимического ряда в полном словаре // Лексическая синонимия. — М., 1967. — С.87.
8. Гвоздев А.Н. Очерки по стилистики русского литературного языка М., 1965. — С.47;
Уемов А.И. Проблема синонимов и современная логика // Логико-грамматические очерки. —
М., 1961. — С.33; Шапиро А.Б. Некоторые вопросы теории синонимов // Доклады и сообщения
ИЯ АН СССР. — М., 1955. — С.75.
9. Реформатский А.А. Введение в языковедение. — М.,1967. — С.91.
10. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1966. — С.407.
11. Шведова Н.Ю. Несколько замечаний по поводу статьи Ю.Д. Апресяна "Синонимия и
синонимы" // Вопросы языкознания. — М., 1970, N3. — С.41.
12. Бережан С.Г. К семасиологической интерпретации явления синонимии //Лексическая
синонимия. — М.,1967. — С.53 — 54.
13. Коготкова Т.С. Русская диалектная лексикология. — М., 1979. — С.111.
14. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973. — С.119.
15. Орлов Л.М. Семантические варианты в диалектной лексической системе (на материале
говоров Волгоградской области) // Филологические науки, 1969, N3. — С.121 — 122.
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
16. Лагутина А.М. Абсолютные синонимы в синонимической системе языка //Лексическая
синонимия. — М., 1967.
17. Шмелев Д.Н. Указ. соч. — С.105.
18. Подробнее: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М.,1967,т.2.—
С.105.
19. Уфимцева А.А. Некоторые вопросы синонимии // Лексическая синонимия. — М., 1967.
— С.32.
20. Виноградов В.В. Русский язык. Изд.2-ое. — 1972. — С.151 — 152.
21. Виноградов В.В. Основные типы лексических значений слова //Избранные труды. Лексикология и лексикография. — М., 1977. — С.167.
22. Лагутина А.В. Указ. соч. — С.129.
23. Орлов Л.М. Указ. соч. — С.121.
24. Гречко В.А. О лексической синонимии в русском языке //Филологические науки. —
1963, N2. — C.22.
25. Панов М.В. О развитии русского языка в советском обществе //Вопросы языкознания.
— 1962, N3. — С.4.
26. Щерба Л.В. Современный русский литературный язык //Избранные работы по русскому языку. — М., 1957. — С.121.
27. Винокур Т.Г. Об изучении функциональных стилей русского языка советской эпохи //
Развитие функциональных стилей современного русского языка. — М., 1968. — С.5. Она же:
Закономерности стилистического использования языковых единиц. — М.,1980.
28. Указывается том и страница Словаря современного русского литературного языка в 17
томах. — М. – Л., 1948 — 1965.
29. Виноградов В.В. Русский язык, с.21 — 22.
30. Галкина-Федорук Е.М. Об экспрессивности и эмоциональности в языке // Сборник статей. Профессору МГУ академику В.В. Виноградову. — М., 1958. — С.103.
31. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. — Т.25. — С.112.
32. Винокур Г.О. Проблемы культуры речи //Русский язык в советской школе. — 1929, N5.
— С.85.
33. Виноградов В.В. О некоторых вопросах русской исторической лексикологии // Избранные труды. Лексикология и лексикография. — М., 1977. — С.73.
34. Апресян Ю.Д. Проблемы синонима // Вопросы языкознания. — М.,1957, N6.
35. Сиротина В.А. Лексическая синонимия в русском языке. — Львов, 1960.
36. Палевская М.Ф. Проблемы синонимического ряда, его границ и возможности выделения доминанты // Лексическая синонимия. — М., 1967. — С.99.
37. Смолина К.П. Синонимические отношения как объект типологического изучения
//Лексикология и лексикография. — М., 1972. — С.157.
38. Абакумов С. и Солонино М. К вопросу о работе над синонимами // Русский язык в советской школе. — 1929, N2.
39. Евгеньева А.П. Построение словаря // Словарь синонимов русского языка. — Л., 1970.
— Т.1. — С.17.
40. Даль В.И. Толковый словарь. - М., 1955 (Д., том и стр.); Словарь современного русского языка. — М. – Л., 1948 — 1965.— ТТ. 1 — 17 (Сл.17, том и стр.); Словарь русского языка. —
М., 1957 — 1961 — ТТ. 1 — 4 (Сл.4, том и стр.); Толковый словарь русского языка (Под ред.
Д.Н. Ушакова (Уш., том и стр.); Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — М.,
1964 — 1973 (Фасм., том и стр.); Преображенский А. Этимологический словарь русского языка. — М., 1910 — 1914; Словарь русских донских говоров. Изд. Ростовского университета —
ТТ.1 — 3, 1975 — 1976 (Сл. дон. гов., том и стр.); Миртов А.В. Донской словарь, 1929 (Мирт.,
стр.).
41. Маслов В.Г.: О диалектной синонимии ( на материале говора станицы Добринской
Урюпинского района Волгоградской области) // Филологические науки. — 1975. — N1; К проблеме взаимоотношения литературного языка и говора (на материале синонимической лексики
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
говора ст.Добринской) ceskoslavenska rusistika. Журнал по изучению языков и литератур славянских народов СССР. Т.ХХIII, вып.4. Praga. Июль, 1978; Кружок "Диалектная лексика" в Добринской школе. — РЯШ. — 1979. — N3; Синонимические ряды в говоре.— Рукопись деп. в
ИНИОН АН СССР. — N22493 17.09.85; Парные синонимы в Добринском говоре // Структурносемантический анализ единиц речи. — Тула, 1985 — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР. —
N22842 28.10.85; Социально-речевая дифференциация синонимов в говоре // Актуальные проблемы исторической и диалектной лексикологии и лексикографии русского языка. — Вологда,
1988; Социально-речевая дифференциация синонимов в говоре // Структурно-семантический
функционально-стилистический анализ единиц речи. Межвузовский сборник. — Тула,1993. —
Рукопись деп. в ИНИОН РАН. — N48760. — 20.12.93; Диалектная синонимия (на материале
говора Добринки Урюпинского района Волгоградской области). Шуя, 1994; О парных синонимах в говоре(на материале говора Добринки Урюпинского района Волгоградской области) //
Лексический атлас русских народных говоров. — СПб., 1994.
42. Ленин В.И. Философские тетради // Полное собр. соч. — Т.29. — С.316 — 117.
43. Ахманова О.С. Очерки по общей и русской лексикологии. — М., 1957. — С.238.
44.Орлов Л.М. О социальных типах современного территориального говора // Язык и общество. — М., 1968. — С.156.
45. Фасмер М. Этимологический словарь... — С.443.
46. Слово о Полку Игореве. — Л.: Советский писатель, 1967. — С.58.
47. Преображенский А. Этимологический словарь русского языка. — С.50.
48. Фасмер М. Указ соч. — С.231.
49. Виноградов В.В. Основные типы лексических значений слова //Избранные труды. Лексикология и лексикография. — С.173.
50. Филин Ф.П. Исследования о лексике русских говоров (по материалах сельскохозяйственной терминологии). — М.-Л. , 1936. — С.68.
51. Орлов Л.М. О социальной и стилистической дифференциации территориальных говоров // Исследования и статьи по русскому языку. — Волгоград, 1972. — С.168 и последующие.
52. Уфимцева А.А. Некоторые вопросы синонимии //Лексическая синонимия. — С.30 —
31.
53. Селиванов Г.А. Языковые контакты и проблемы межязыковой омонимии (гетеронимии) //Вопросы русского и славянского языкознания. Межвузовский сборник. Иваново, 1976.
— С.126.
54. Брагина А.А. Синонимы и их истолкование //Вопросы языкознания. — 1978, N6. —
С.69.
55. Там же. — С.65.
56. Там же. — С.69.
57. Там же. — С.70.
58. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. — Т.4 — С.428.
59. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. — Т.8. — С.37.
60. Баранников А.П. Из наблюдений над развитием русского языка в последние годы.
Влияние войны и революции на развитие русского языка //Ученые записки Самарского ун-та.
— Вып.2. — 1919. — С.65.
61. Жирмунский В.М. Национальный язык и социальные диалекты. — М., 1936. –—С.6.
62. Филин Ф.П. Некоторые проблемы русской диалектологии. — БДСИРЯ. — Вып.5. – М.,
1949. — С.17.
63. В целях компактного построения таблиц счет количества употреблений (неупотреблений) производится с 10.
64. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. — С.13.
65. Там же, с. 13.
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 5. АНТОНИМЫ В ГОВОРЕ
Поскольку
всякая
антонимичность
связана с поляризацией определенного
семантического пространства, появление
некоторых признаков антонимичности
между отдельными единицами конкретной лексики всегда сопровождается известной релятивацией" их предметных
границ ...
Д.Н. Шмелев, Проблемы семантического
анализа лексики
В парадигматике отношений обнаруживаются ассоциации представлений по контрасту.
Наличие слов с противоположными значениями — распространенное явление в языках.
Ассоциация по контрасту указывает на тесную связь слов в лексической системе как
языка, так и говора.
Ассоциация по контрасту, или антонимия, является закономерным явлением человеческого мышления.
Г. Гегель противоположность понимал как "единство тождества и разности" 1, иными
словами, он каждую противоположность считал не как абстрактную тождественность самой
себе, а как внутреннее отрицание друг друга в себе, как собственную внутреннюю противоположность: "Каждое, таким образом, есть вообще, во-первых, постольку, поскольку есть иное;
то, что оно есть, оно есть через иное, через свое собственное небытие...; во-вторых, оно есть
постольку, поскольку иного нет; что оно есть, оно есть через бытие иного...; в-третьих,... их соположенность или соотношение с иным в единстве, которого они сами не составляют, принято
обратно в каждое из них. Каждое из них в самом себе положительно и отрицательно..."2.
А.Ф. Лосев замечал: "Следовательно, они не только абсолютно тождественны, но в то
же время и абсолютно различны. Это — различие в тождестве и тождество в различии"3.
По определению Г. Клауса, два понятия противоположны, "если между явлениями, в
них мыслимыми, существует наибольшее значение в пределах, устанавливаемых родовым понятием"4.
А.А. Уфимцева, говоря об анатомических значениях слов, выделяет два типа противопоставления: собственно автономию и конверсию"5.
Классификация слов по противоположности их значения отмечалась в лингвистике давно. В свое время М.М. Покровский писал: "Слова и их значения живут не отдельной друг от
друга жизнью, но соединяются (в нашей душе), независимо от нашего сознания, в различные
группы, причем основанием для группировки служит сходство или прямая противоположность
по основному значению"6.
"Это одно из проявлений той относительности, — писал Ш. Балли, — которая определяет (и ограничивает) всю деятельность разума. Таким образом, в нашем сознании абстрактные
понятия заложены парами, причем каждое из слов всегда так или иначе вызывает представление о другом"7.
Антонимия определяется общими закономерностями человеческого мышления, в результате этого она является логической и философской проблемой. Однако антонимия всегда
реализуется в системе конкретного языка, следовательно, она — собственно и лингвистическая
проблема.
По традиции обычно выделяется два вида противоположностей: противоположность
внутри одной сущности и противоположность между двумя разными сущностями.
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как раз противоположности внутри одной сущности и есть антонимия. Антонимы достаточно представлены в словарном составе языка, поскольку одним из распространенных способов представления "семантического пространства'' является, по словам Д.Н. Шмелева, путь
"антонимической поляризации, то есть установления двух полярных точек, характеристики которых взаимообусловлены"8.
Наиболее типичные определения антонимов, как слов "разного звучания, которые выражают противоположные, но соотносительные друг с другом понятия"9, или "слова с противоположным значением"10.
На наш взгляд, наиболее полное определение антонимов содержится в книге Д.Н. Шмелева "Очерки по семасиологии русского языка": "Антонимами могут быть признаны слова, которые представлены по самому общему и существенному для них значения семантическому
признаку, причем находятся в крайних точках соответствующей лексико-семантической парадигмы"11. Однако существуют и другие критерии, другие подходы определения антонимов —
это возможность употребления слов в одном высказывании 12 при противопоставлении и одинаковая сфера лексической сочетаемости таких слов. Указывается на сущность для антонимии
признака, по которому противопоставляются слова с противоположными значениями, а также
на важность учета самого характера парадигматических и синтагматических отношений таких
слов. Попытка описательного определения антонимов через перечисление их различных
свойств сделана Л.А. Введенской13.
Л.А. Булаховский во "Введении в языкознание" считал, что антонимы относятся только
к выражению качеств, но возможны также, например, при назывании действий и состояний отрицательного или отменяющего характера"14, хотя иллюстративным материалом это слабо
подкреплено.
Несколько иной подход выделения антонимов у Ю.Д. Апресяна15. Кноблох
(sprachwissenschaftliches worterbuch) считает, что антонимы — это слово, вступающее с другим
словом в отношения контрадиктной, контрарной или коррелятивной противоположности.
Мы не стремимся дать полное описание имеющихся на сегодняшний день подходов в
определении антонимов, а отправляем читателя к интересной книге Л.А. Новикова "Антонимия
в русском языке", где полно и убедительно это сделано.
Так сложилось, что диалектная антонимия по сей день не нашла должного освещения в
литературе. В какой-то мере этому способствует богатая разветвленная синонимия. Ведь даже
при поверхностном знакомстве с тем или иным говором синонимы сразу бросаются в глаза, а
чтобы выявить антонимы, нужно пристальное вглядывание в глубину говора.
Если проблема синонима, как в литературном языке, так и в местном говоре, выглядит
противоречиво, в силу разных подходов, понимания со стороны исследователей, то проблема
антонима решается, в общем-то, без особых противоречий. Это единодушие, как мы видели,
проявляется даже в самих определениях антонимов, сводящихся примерно к одному: антонимы
– это слова с противоположным значением, что, между прочим, характерно и для диалектных
антонимов.
С точки зрения функциональной обстоятельную характеристику и классификацию антонимов дал применительно, правда, к французскому языку О. Духачек (Precis de semantigue
franсais. — Brno, 1967). Он делит антонимы на истинные и неистинные, мнимые (где нет действительного противопоставления), истинные антонимы, далее, на лексические и грамматические. Лексические же антонимы, в свою очередь, на абсолютные, частичные и далее — на полные и приблизительные. Антонимы можно классифицировать, исходя из их структуры, то есть,
принадлежат ли они к однокоренным или разнокоренным словам, или по их семантике, распределяя по семантическим полям и типам самой противоположности.
Например, М.И. Фомина с точки зрения формально-структурных признаков предлагает
выделять две группы слов-антонимов: 1) разнокорневые и 2) однокорневые. "Среди первых, в
свою очередь, по соотнесенности с предметом (одним и тем же или разными) выделяют дополнительную группу так называемых антонимов-конверсивов"16.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л.А Новиков с точки зрения структурной классификации выделяет следующие разновидности антонимов: "1) разнокорневые (лексические) антонимы (веселый — грустный), 2) однокорневые (грамматические) антонимы (художественный – антихудожественный) и 3) энантиосемия (т.е. противоположность значений внутри слова), выражаемая синтаксическими и
лексическими средствами контекста (одолжить кому-нибудь деньги и одолжить деньги у когонибудь)"17.
Итак, слова-антонимы, пары которых образованы от корней, затемненных или редко
употребляемых, или отсутствующих в корневом составе литературного языка: ту'сменно —
я'тно (видно), тусменный — ятный, ныне — нады'сь. Ныне — сегодня, надысь 'недавнее прошлое, примерно сроком до года'. Противопоставление имеет место. Но вот слово ныне во фразеологизме не ныне завтра (завтыря) 'о совершении чего-либо в очень скором времени' антонимические свойства теряет. Перето'ка — суко'чая (о козе, овце, которые "покрылись" и "не
покрылись"), ты'рка — ца'ца (стопка из монет). Тырка (в игре в деньги) — когда бита не долетает до черты, на которой стопкой (цацей) “стоят” монеты. Цаца — когда бита попадает в стопку монет. Примеры: Пратри стякло, тусминна видать. Чавой-т ятна стала, ни пажар, а?
Ныня дощ пайдёть, парить как. — Надысь тожа парила, а так и ня брызнул. Йету пирятоку
зарежым асянью, а чаво ийо кармить, йета сукочия, казица (котиться) будить.
Слова-антонимы, один член которых принадлежит литературному языку, другой – говору:
1. Антонимы, состоящие из имен существительных: корова — буга'й, корова — бык (кастрированный, для хозяйственных работ), курица — ко'чет, индюк — ка'нка, свинья — крёх
(производитель), козёл — валух (кастрированный, на убой), пара (быков для парной телеги) —
балку'н (бык, везущий телегу в одиночку), муж — баба (жена), баба (женщина) — мужчин (в
говоре 'мужчина' употребляется редко), лицо — нызна'нка (изнанка). Примеры: Кароф ф стади
многа, а бугай адин. Карову мы доим, ана мълако даёть, а бык тяжисти возить, ф калхози их
абычна аткармливують на мясу. Курица нъ зиме ляжить, а кочит стаить вазле и чавой-т ей
рассказъвъить. Индюк паболи канки будить. Канка серинькия, а индюк надуица, убратый, пёрья ръзнасветныи. Свиней абычна калхоз держыть, ани пърасят радять, а нъ падворьи абычна къбаноф держуть, на мясу. Крёх свиней абгульвыить, он бальших дених стоить и бальшова
ухода требуить. Валух за лету хароший выръс, асянью зарежим. Казёл у нас толькя ф стади.
Раньшы сену нъ быках вазили, зъпрягали пару ф сани и паехъли, нъ бълкуне столькя ни привезёшь и чижало быку. Там на пари ни праедишь, нъ бълкуне нада, ана спадручний. Бывал, как
было, муш нъ работи, а баба па дому управляить, з дятями сидить. Харошыя баба в доми —
клат, а муш чаво, муш абъелси груш. Бабы прашли нърижённые, а мущин с ними какой-т задрипъный. Ты чаво ня видишь: эт лицо, а эт нызнанка, сними дъ надень правильна.
2. Антонимы, содержащие в своем составе имена прилагательные: мягкий — клёклый (о
хлебе), устойчивый — копырю'чий (перевертывающийся), гладкий — ре'паный (потрескавшийся), худой — гладкий (упитанный), нынешний — летошний (прошлогодний), мягкий — каля'ный
(грубый, о волосах), спокойный — сга'льный, глупой — у'шлый, ма'зный — чистый, високий —
низкий. Примеры: Купила хлеба, а он какой-т клёклый. Нет, я с утра успела мяхкъва купить.
Баркас устойчивый, на нём едишь биз апаски, а лотка къпырючия, таво и гляди пиривернисси.
Эт дыня видишь, глаткыя, а ета перепънъя, сорт такой. Эт щас в абуфки ходим, пятки глаткии, а бывал, всю лету разумши, пятки репъныи становюца. Атец-т фсяда худой был, а тётка
Машка глаткыя, я иё худой и ня помню. Нынишний гот бис картошки будим, пъгарела фсё.
Летъшний запас сяньца есть, дъ чудока. У Сашки въласья мяхкии, как у девъчки, а у тебя каляныи, злой, дажно. Волъсы каляныи, грубыи, весь ныяжининый какой-т. Девъчка тихъя, валосики мяхкии. Дирехтър ваш всяда спакойный, умеить с людями абхадица. Сирьгей згальный, ни
ацца, ни матрю ни пъчитаить. Пъхади чистым, вечна мазный, ни нъстираисси. Дуп високий
выръс, а фсё стаял ниский какой гот.
3. Антонимы, состоящие из глаголов: разъединяться — ссыкаться (о нитках пряжи).
Нитки чудныя: толькя ръзъидиняцца, тутж апять ссыкаюца; спрясть — ссучить. Спрясть
— вытягивать из шерсти, пуха одну нитку пряжи, ссучить — нужно две нитки скрутить в од89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ну. Прясть — сучить. Прясть заканчивую, буду сучить, эт ня долга. Спряла давно, дъ фсё
некъда было ссучить. Раскиснуть — замеженить (подсохнуть, о почве). Дажжи пралили, фсё
раскисла, ни прайдёшь. Чудока зъмиженила, и тропки пъявилися. Худеть — бутеть (полнеть).
Худеть некуда, штаны ни держуцца. Бяз мужа видишь, как бутеить, ганять некъму стала.
Молоть — рушить (делать крупу). Молоть — размельчать зерно до порошка, т.е. делать муку,
а рушить — дробить, чтобы была крупа. С точки зрения литературного языка, кажется, какая
здесь может быть антономия, противопоставление, но в говоре — это принципиальные действия, которые именно противопоставляются друг другу, например: Эти мяшки — малоть, а
эти рушить. Зима длинныя, патребуицца и мука, и крупа. Успакоить — разжелудить, успакоить — дошкури'ть, успакоить — расквели'ть (довести до плача, о малыше). Успакоить
некъму, а ръзжълудить есть каму. Дитя улажила, успакоила, дъ къмари дышкурили, никакова
спасу.
Как видим, одно и то же слово может вступать одновременно в разные антонимические
(как и синонимические) отношения, иными словами, входить в состав разных лексикосемантических парадигм.
Слова-антонимы наречия: медленно — амором (шамором), тусменно — ятно, очень —
дюже (дюжей), уже — ширьше . С пиряпугу амъръм пабегли, а то фсё время шли медлинна. Ты
ня дюжа надейси, бапка ни спасёть. Паранилси дюжа. Очинь надеилси на брата, дъ ня вышла.
У'жы ни зделыишь, а шыръшы можна.
Однокоренные, грамматические слова-антонимы:
1. Они в говоре представляют немногочисленную группу, например: блядь — блядун,
грохотка — грохотун, лаптёжник — лаптёжница, блин (из кислого теста) — блинец (из теста,
замешенного на соде). Примеры. Кырка (имя-прозвище) — блять известнъя, эт табе ни
Нариса. Блядун был на фсю станицу, правда, типеря старый стал, ели ходить. Машка грахотка, а Мишка гръхатун. Блины толстыи, фкусныи пълучились. Щас блинцы гатовы будут,
их зътявать ня долга, эт ни блины;
2. Слова — антонимы литературного языка, но в говоре они резко противопоставляются, имея специфические суффиксы, например: сеструшка — братушка, маманя — папаня, бабаня — деданя. Примеры. Пайди с братушкъй пъвидайси. Сяструшка надысь пъмярла, атмучилъсь. Маманя родныя ни узнаить. Папаня у нас добрый, яму фсех жалка. Бабань, ты мне варюшки свяжи, ладна. Деданя зъбалел, врач сказал: пъляжать нада. В приведенных примерах
средством антонимического противопоставления являются суффиксы. Слова-антонимы, семантические характеристики которых выявляются из сопоставления устойчивых словосочетаний:
3. Противопоставляются слова, которые вне устойчивых словосочетаний антонимами не
являются: фунт дров — пуд жару, темная ночь — месячная ночь, скакать трюком — скакать
намётом (галопом), круглый дом — протяжной дом. Видимо, словосочетание в целом обеспечивает интенсивность противопоставления. Примеры. Печку пиряклали, гарить хърашо, паложишь фунт дров — пуд жару. Тёмныи ночи прашли, ныничка была месичнъя, святло и нъ душе
как-т спакойна. Спирвъначалу скакал трюкъм, а патом на шлях вышъл, пъскакал намётъм,
успел вовримя. Круглый дом абычна хароший с читырёхскатнъй крышей, а прътяжной дом,
как б табе сказать, ну навроди вагона, длинный.
4. Антонимы, один член которых устойчивое сочетание, а второй — слово: нитка — суровая нитка, щувей (щавель) — конский щувей, платок — накрывной платок, платок — суконный (белый, в крапинку, для пожилых) платок, мука — размольная мука, иголка — горшевая иголка. Примеры. В мъгазини нитък ня стала. Павесилси нъ суровой нитки. Щувью нъзбирала, пирашкоф испяку. Конский щувей тожа щувей, но яво ни люди, ни лошъди ни ядять.
Нъкрывной платок абычна дли дароги, накроисси и тяпло, а ф прастом — хъладно. Нъкрывной
платок бальшой, пашти што адяяла. Абычный платок у мяня есть, святастый, а эт суконный, белый с петнышкими. Размольная мука дарожи прастой муки, дъ из ниё и хлеп фкусней.
Мука абычна хрушкыя, а размольныя мяхкыя, нъ хароших жърнавах мелють. Тут нада гършавую иголку, иголкъй тут ни заштопыишь. Видимо, в данных оппозициях сначала было уточнение семантики слова, а потом слово с уточняющим "спутником" стало противопоставляться
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слову — одиночке, например, слово нитка может быть разного цвета, толщины, крепости и
т.д., а суровая нитка – нитка определенной толщины, плотной скрутки, крепкая, недаром в говоре существует пословица "Повесился на суровой нитке". Иными словами, противопоставление осуществляется по способу изготовления. По способу изготовления противопоставляются
и слова иголка — обыкновенная иголка для шитья и горшевая иголка — иголка крупнее, толще,
с широким ушком, как правило, для штопки, т.е. кроме способа изготовления, слова противопоставляются по своему назначению. А слово щувей противопоставляется словосочетанию
конский щувей (тоже Romex) по принадлежности, человеку или животному.
Антонимическое противопоставление подобных слов не является собственно антонимичностью. Любое семантическое пространство может быть представлено двояко, на что справедливо указывал Д.Н. Шмелев: "Во-первых, путем выделения некоторых более или менее
устойчивых отрезков этого пространства, приобретающих относительно устойчивые характеристики; во-вторых, путем антонимической поляризации, т.е. установление двух полярных точек, характеристики которых взаимообусловлены" 18.
Разделим анатомические оппозиции по трем признакам (Новиков, с.197):
а) соответствие одному и тому же денотату/соответствие не одному и тому же денотату;
б) направленность/ненаправленность; в) градуальность/неградуальность
Итак, группа слов-антонимов, относящихся к первому делению, представляет глагольные оппозиции: разобрать — убрать (одеть — раздеть в литературном языке), разобраться —
убраться, успокоить — расквелить (Ты яво убяри, ты яво ръзбяри. То убирайси, то ръзбирайси,
къмандер, канчайтя, щас абедыть будим. Нет б дитя успакоить, а он, на зло штоль, ръсквялить и бяшка). Денотат, как явствует из примеров, один и тот же.
Существительные: перетока — сукочая, телок — телушка (Йету пирятоку нечива кармить, зъхладаить ды зарежым, а ета сукочия, казица (котиться) будить. Тялка ф калхоз здали, а тялушку аставили). В этих примерах противопоставления соответствуют разным денотатам.
Группа слов-антонимов с оппозицией направленность/ненаправленность: заболеть —
очунеться, раскиснуть — замеженить, помнить — замстить, разъединяться — ссыкаться.
(Зъбалеть ня долга, а ачунеца штоп, нужна время. Дажжи пралили, кругом фсё раскисла, ни
прайтить. Зъмиженила к вечиру, можна утрячком нъ гарот схадить. Езлик бапка замстила,
то я вофси ня помню. Нитки чудныя: толькя ръзъидиняца, тут же апять сскыкаюца). Как видим, здесь выражена направленность состояний от одного к другому, она несколько иная, по
сравнению с направленностью физического перемещения типа уйтить — прийтить.
Курица — кочет, ушлый — глупой, нынешний — летошний, круглый дом — протяжной
дом и др. В этих примерах представлена уже не "направленная" оппозиция.
Группа слов-антонимов по признаку градуальности/неградуальности: худой — гладкий
(упитанный), мягкий — коляный, спокойный — сгальный, ушлый — глупой и др. У них Костя
ушлый, а ваш Коля глупой. Витькя, какой ш ты худой, када ш пъправляца будишь, дружок-т
твой, видишь, какой глаткий. Въласья каляные, значить, — злой, а мяхкии — добрый. Учитель
ваш такой спакойный, абхадительный, эт ни Рая (Раиса) – згальныя, бешънъя). В противопоставляемых словах-прилагательных, как видим, противопоставляемые качества можно измерить, "проградуировать", иными словами, здесь представлена противоположность качественной контрарности. Неградуальная оппозиция в словах-антонимах мущин — баба, нынешний —
летошний, перетока — сукочая и др. В этих примерах противоположность реализуется как
комплементарность, т.е. дополнительность, сущность которой заключается в дополнении друг
друга до пределов проявления того или иного свойства, состояния или отношения. Между такими противоположностями нет ничего среднего, поэтому отрицание одного равносильно
утверждению другого.
При исследовании синонимов (Гл.4) обращалось внимание на то, что отнесение того или
иного эквиполентного противопоставления единиц к категории синонимии или антонимии
определялось характером их компонентов. Несовпадающие дифференциальные признаки синонимов не находятся в отношении взаимоисключения, значения синонимов не отрицают, не
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исключают, а уточняют друг друга и соответствуют совместным понятиям. Анализ же различных контекстов употребления антонимов показывает, что эквиполентные оппозиции имеют
иной характер: несовпадающие слова (компоненты), противоположные по содержанию, образуют существенную дистинкцию, не уточняют, а взаимоисключают друг друга, соответствуя
несовместимым (противоположным, комплементарным) понятиям.
Специфика употребления тех или иных диалектных лексических единиц в речи отражает их внутренние семантические свойства, их специфику характера и структуры. В результате
этого очень важно учитывать "контекстуальные поведения" диалектных слов, которые являются важнейшим объективным критерием при выделении и характеристике семантических категорий диалектной лексики.
Говоря о взаимозаменимости синонимов, можно легко обнаружить то, что взаимозаменимые слова на одном уровне семантического поля становятся противопоставленными на другом. Таким образом, синонимические уточнения и антонимические противопоставления при
одних условиях, ситуациях перерастают в синонимы, при других — в антонимы, что нагляднее
всего прослеживается в говоре. В пределах единой диалектной моносистемы статус антонимической лексики совершенно аналогичен статусу такой лексике в литературном языке. Диалектные антонимы, кроме плана содержания, различаются и в плане выражения 19.
Примечания
1. Гегель Г. Наука логики. — М., 1971. — Т.2. — С. 46.
2. Там же. С.48 — 49.
3. Лосев А.Ф. Философия имени — МГУ. — 1990. С. 99.
4. Клаус Г. Введение в формальную логику. — М., 1960. — С. 213.
5. Уфимцева А.А. Слово в лексико-семантической системе языка. — М., 1968. С. 192 —
193.
6. Покровский М.М. Избранные работы по языкознанию. — М., 1959. — С. 52.
7. Балли Ш. Французская стилистика. — М., 1961. — С. 139.
8. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973. — С.19.
9. Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка. — М., 1964. — С. 63.
10. Калинин А.В. Лексика русского языка. Изд-во МГУ. 1971. — С. 59.
11. Шмелев Д.Н. Очерки по семасиологии русского языка. — М., 1964. – С. 145.
12. Колесников Н.П. Словарь антонимов русского языка /Под ред. Н.М. Шанского. Тбилиси,1972; Комиссаров В.Н. Проблема определения антонима (о соотношении логического и
языкового в семасиологии). — ВЯ, 1957. — N2; Он же: Словарь антонимов современного английского языка. — М., 1964; Ю.В.Федосов. Строение антонимо-синонимического словаря
русского языка. — М., 1990.
13. Введенская Л.А. Словарь антонимов русского языка. — Изд-во Ростовского-на-Дону
университета. — 1971. — С. 4 — 35.
14. Булаховский Л.А. Введение в языкознание. — М., 1953. — С. 45.
15. Апресян Ю.Д Современная лексическая семантика // Русский язык в национальной
школе. — 1972. Т3. С. 22 — –23; Он же: Формальная модель языка и представление лексикографических знаний. — ВЯ. — 1990. — N6.
16. Фомина М.И Современный русский язык. Лексикология. — М.,1990. С. 141 — 144.
17. Новиков Л.А. Антонимия в русском языке. Изд-во МГУ. 1973. — С. 159. Он же:
Семантика русского языка. — М.,1992.
18. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973. — С. 133.
19. Оссовецкий И.А. Лексика современных русских народных говоров. — М.,1982. — С.
62; Тихонов А.Н. Пардаев. А.С. Роль гнезд однокоренных слов в системной организации лексики. Отраженная синонимия. Отраженная омонимия. Отраженная антонимия. — Ташкент,
1989.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 6. ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ В ГОВОРЕ
На первый взгляд кажется подходящим уподобить огромное разнообразие фраз не меньшему разнообразию особей,
составляющих какой-либо зоологический вид, но это иллюзия: у животных одного вида общие свойства гораздо
существеннее их различия; напротив того, в фразах преобладает различие, и если поискать, что же их связывает на
фоне всего этого разнообразия, то натолкнешься, не желая
этого, опять же на слово с его грамматическими свойствами и снова попадешь в те же затруднения.
Ф. де Соссюр, Курс общей лингвистики
Слово выступает в речи не только как "знак" какого-то понятия или представления, слово, кроме этого, представляет устойчиво закрепленные за ним контексты или индивидуально
возникающие в речи ассоциации. Специальное обыгрывание многозначности слова не приводит, как правило, к разрушению его семантической целостности.
Для омонимов характерно то, что ассоциации здесь реализуются на звуковом тождестве,
столкновение же омонимов всегда является неожиданным в семантическом плане. Известно,
что значение слова вольно или невольно обусловливается его соотношением с другими словами. И эти соотношения с другими словами, естественно, приводят к синонимии и антонимии,
т.е. связям ассоциативным, парадигматическим. Однако не менее интересным является "поведение" семантики слова в линейном ряду, во фразеологической единице.
Большая часть слов и значений слов ограничена в своих связях внутреними, семантическими отношениями самой языковой системы. Лексические значения проявляются обычно в
определенном круге понятий и их словесных обозначений. Для такого ограничения как бы нет
оснований в логической или вещной природе самих обозначаемых предметов, действий, явлений. Эти ограничения создаются присущими данному языку законами связи словесных значений. "Многие слова, — как указывал В.В Виноградов, — вообще не имеют свободных значений" 1.
Говоря о реальном процессе речепроизводства, А.А. Ветров справедливо указывал, что
человек произносит те слова, которые ассоциативно связаны с предметами, данными ему в
ощущении и представлении. Источником слов у человека являются умственные образы, пробуждающие соответствующие слова по законам ассоциации, а не искусственный какой-то семантический язык, с которого якобы осуществляется перевод на естественный язык 2.
Осмысливание значений слов осуществляется из различных контекстов. Фразеологически связанное значение слова замкнуто в строго определенные контексты, в результате чего
определять его семантику бывает затруднительно.
Семантическая несамостоятельность слов с фразеологически связанными значениями
препятствует выполнению ими символической функции знака — функции обозначения, которую в этих случаях начинает выполнять все фразеологическое сочетание.
Укажем три признака, используя которые можно различать слова с фразеологически
связанными значениями и фразеологически не связанными значениями: 1) семантическая несамостоятельность слова с данным значением, внешне проявляющаяся в том, что для своей реализации оно требует обязательного присутствия слова-спутника, одного определенного слова
с определенным значением или одного из узкого ряда слов с определенными значениями; 2)
семантически ограниченная сочетаемость с другими словами, которая определяется не сочетаемостью понятий, а сочетаемостью языковых значений; 3) узкая количественная сочетаемость
с другими словами3.
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фразеологически связанное значение можно сформулировать и так: 1) значение слова,
которое "замкнуто в строго определенные фразеологические контексты", т.е. реализуется в составе одного или нескольких фразеологических сочетаний, выступая в них со словом, имеющим свободное значение4;
2) "значение семантически реализуемого слова, зависящее от постоянного, т.е. единственно возможного указательного минимума", причем "указательным минимумом", является
слово со свободным значением5;
3) "значение, приобретаемое словами только в составе фразеологической единицы",
например, слово "муха" в составе ФЕ делать из мухи слона6.
Таким образом, семантический план во ФЕ представляет собой определенную структуру, о которой В.Л. Архангельский писал: "Фразеологическое значение есть значение комбинаторное в том смысле, что оно по-разному детерминируется значениями компонентов ФЕ, взятых на семантическом уровне"7.
Итак, под свободной сочетаемостью слова понимается способность данного слова синтаксически связываться для выражения определенного содержания с другими словами на основе семантической совместимости и в соответствии с нормативными правилами реализации.
Под несвободной (фразеологически связанной) сочетаемостью понимается способность слов
синтаксически связываться с узуально-ограниченным списком слов, независимо от их семантической совместимости.
Одним из главных признаков при отнесении словосочетания к разряду фразеологизмов,
по мнению фразеологов, является признак "немотивированности значения" (идиоматичность)
фразеологической единицы. Однако как в литературном языке, так и в говоре понятие немотивированности оказывается и не очень определенным, и в какой-то мере противоречивым. В говоре, например, функционируют такие словосочетания, которые, вообще-то, не подпадают под
понятие немотивированности (выходить из годов; в дело произвести и др.), тем не менее их с
полным правом необходимо относить к фразеологическим единицам. Может быть, в этой связи
прав Д.Н. Шмелев, считавший, под общей чертой ФЕ является то, "что в них отсутствуют свободные синтагматические связи, – это, или устойчивые словосочетания которые не создаются,
а воспроизводятся в речи, или словосочетания, которые хотя и возникают в речи, но связь компонентов которых в той или иной мере является заранее предопределенной"8, или устойчивые
сочетания, имеющие переносное мотивированное значение и соотносящиеся со свободными
падежными формами существительных.
Показатель же фразеологичности образность, видимо, не определяющий фактор, например: как кошка в дубошки; на клык брать; и поесть жданки; в заветях не было и др. Бесспорное, бросающееся в глаза — это отличие ФЕ от свободного словосочетания. Представляемая
всякий раз "связанность" как раз и указывает на фразеологическую единицу. Иными словами,
способ представления значения в каждой данной единице определяет ее внутреннюю форму и
тем самым третий (кроме парадигматического и синтагматического. — В. М.) вид связей данной единицы с другими единицами9,т.е. единицы лексики — слова — "существуют как обозначения чего-то вне самих себя" (Д.Н. Шмелев).
Под диалектными ФЕ понимаются воспроизводимые в речи устойчивые сочетания, отсутствующие в общенародном языке (собственно диалектные ФЕ) или представляющие собою
видоизмененные сочетания слов общенародного языка. Следуя за Л.И. Ройзензоном10, к диалектным, фразеологическим единицам относим: 1) обороты, целиком состоящие из слов общенародного языка, но являющиеся такими устойчивыми словесными комплексами, которых нет
в общенародном языке; 2) обороты, в составе которых имеется хотя бы один лексический диалектизм (даже если все остальные словоэлементы из общенародного языка); 3) устойчивые
словесные комплексы общенародного языка, обладающие в говоре другими значениями; 4)
обороты, в составе которых имеется диалектизм; 5) обороты, известные в общенародной фразеологии, но структурно и семантически трансформированные, т.е. такие, которые выступают в
говоре как варианты этих оборотов".
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сбор и анализ диалектного фразеологического материала, выделение фразеологических
единиц разного типа, изучение фразеологических взаимосвязей между литературным языком и
говорами, выявление общенародного и специфически характерного для говора во фразеологии
семантических и грамматических особенностей диалектных фразеологических единиц необходимы для разработки как диалектной, так и сравнительной фразеологии.
Каждый исследователь руководствуется определенным видением, определенными задачами, определенным материалом, вследствие чего и классификация фразеологического материала представляется по-разному11.
По своим конструктивным особенностям внутри фразеологических единиц выделяются,
согласно концепции В.В.Виноградова, фразеологические сращения, значения которых не определяются значениями входящих в них отдельных слов; значение целого предстает перед нами
не мотивированным с точки зрения современного состояния языка, напр.: положить зубы на
поличку (на полку); дать по мурсалам (щекам); ходить ходором (быть в движении); смотреть
вназирку (тайком следить); спасу нет (терпенья нет); нет (не было) в заветях (в уме, в памяти
не было); кила сядь (замолчи); жевать серку (жевать отрыгиваемую пищу); давить соски (массировать гланды при ангине).
Фразеологические единства в смысловом отношении неделимы и имеют единое, целостное значение. Однако это значение не является совершенно немотивированным, а вытекает
из образного осмысления всего словосочетания, например: нельзя почесать корявой палкой (о
человеке, впадающем в обиду по каждому пустяку), Ставить из себя целку (представляться
целомудренной); Черти в кулачки не били (очень рано); Шарики за ролики заходят (о глупом
человеке); Лаптем щи хлебать (о крайней нужде).
Фразеологические сочетания характеризуются тем, что в них входят слова, связи которых с другими словами ограничены, например: вылупить бельтюки (глаза); раззявить рот
(прозевать); за уши не оттащить (о вкусной пище); смех берет; поперек лавки.
Авторы книги "Общее языкознание" в разделе "Лексика" предлагают выделить четыре
типа ФЕ12:
1. Несвободные сочетания с означающими полнозначных моносемических слов. Связанность подобных означающих не сопряжена с функциональной спецификой слова и относится к фактам чисто узуального порядка (щурить глаза, впалый живот). Внутренняя форма слов
способствует сохранению не только "следов былых употреблений слова", как тонко подметил
В.В. Виноградов, но и регламентирует сочетаемость слов.
2. Сочетания с архаичными словоформами типа ничтоже сумнящеся и др. В данных сочетаниях несвобода сочетаемости создается за счет архаичности слова в его фиксированной
форме.
3. Сочетания, в которых "предсказывающий" компонент лишен самостоятельно существующего в лексико-семантической системе языка отдельного лексического значения; не видно ни зги, задать стрекача.
4. Несвободные сочетания, в которых представлены взаимно предсказуемые означающие — некротизмы (умершие), ни один из которых не обладает самостоятельным лексическим
значением: семо и овамо, кока с мокой.
Мы в своей работе не преследуем цели пересмотра основополагающих вопросов фразеологии, а именно: определение ФЕ, классификацию фразеологического материала и т.д. У
нас скромные задачи, заключающиеся в том, чтобы представить фразеологический материал
нашего говора и проследить, где это возможно, как формировалась семантика ФЕ, каковы закономерности, управляющие связью значений в пределах данной семантической системы, т.е.
лексической системы нашего говора.
Используя классификационные достижения ФЕ литературного языка, мы предлагаем
следующие группы фразеологических единиц. .Однако сразу заметим, что подобное деление, а
это довольно трудоемкая работа, является в большинстве своем классификационной, иными
словами, упор делался на то, чтобы в первую очередь представить фразеологический материал
говора, поэтому лишь по ходу, как говорится, делались кое-какие рассуждения.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Немотивированные фразеологические единицы. Семантическая слитность в них такова,
что целостное значение не может выводиться из суммы значений компонентов, составляющих
ту или иную фразеологическую единицу:
а) полная немотивированность фразеологизмов, грамматическим центром которых является глагол, сосредоточивающий в себе грамматические признаки, лексическое значение его
утрачивается. Семантика в них концентрируется в имени существительном: завидки берут 'завидовать': Ни магу глидеть, завидки бяруть йисть няльзя, пичонка щас ж ръзбалица. Ня думъй,
завитки ни бяруть. Задать дёру, трепака 'побить': Ну чаво, бапка дёру зъдала? Даждёсси, я
задам трипака, будешь как шёлкъвый. Затянуть супонь 'ныть, плакаться': Нос вытри, ня
стыдна, супонь зътянул, ты мальчик уж бальшой. Слово знать 'уметь колдовать': Бапка Гриниха слово знаить: пашепчить, глядишь, прашло. Играть в чикильдушки 'играть в классики':
Помнишь, как ф чикильдушки вазле двара играли, кажысь, нядавна было. Пашли ф чикильдушки пъиграим. Играть в чурконники 'играть в камешки': Щас ф чурконники нихто ни играить,
а тада эт была первыя игра. Играть в клека – игра напоминает игру в городки, только здесь
одна чурка (клёк): Ф кляка нядавна играли, ну лет двацъть назат. Идти (пойти) в дудку 'выбросить цветоножку': Бут весь в дудку пашёл, плоха, видать, пъливали. Слюнями (соплями)
изойти 'о сильном чувстве голода': Сидим и ждём, уш слюнями изашли, а картошка фсё ня ворица, пайду дроф падброшу, штоп сильней кипела. Калган ня во'рит 'голова плохо соображает': Калган сафсем ня ворить: зъбываешь пастрашнъму, вещу какую паложишь, а патом ходишь ищишь. Кверху копылками 'упасть, перевернувшись вверх ногами': Итить склиска, таво и гляди, как б кверху къпылками ни пълитеть. Кверху къпылками зъгримели. Как за себя кидать (кинуть) 'есть с жадностью, торопясь': Ядять, как зъ сябя кидають, иде ана там у них
пъмящаица. Две тарелки щей как зъ сябя кинул. Хоть глаз коли (выколи) 'о сильной темноте':
Ночи тёмныи, хучь глас кали, самыи для жуликъф. Из себя меня корёжить 'представляться не
тем, кем на самом деле является': Начал, было, с ним гъварить, а он ис сябя мяня корёжить, а
чаво спрашиваца, чаво, я яво ня знаю штоль. Коситься (дуться) как мышь на крупу 'проявлять недовольство': Касица как мышь нъ крупу, а чаво спрашивыица, хто винават? — Сам ж
винават.
Кытушки сшибать. Кытушки х... сшибать 'бездельничать': Цэлый день кытушки шшыбають. Кытушки шшыбать нъдаела, пайду нъ работу.
Глаза под лоб заводить 'терять сознание': Гляжу, глаза пад лоб заводить, я уш фсё бросила, вот ни атхажу. Руки нъдсадить 'лишиться работоспособности от усталости': Руки нъццадили, цэлый день с тъпаром. С етый стиркъй руки нъццадила. С крику откупыриться 'распухнуть, обезобразившись от плача': Мужика схъранила, кричить (плачет), с крику окупырилъсь. Балить дюжа, спасу нету, фся ат крику акупырилъсь. Поесть жданки 'перестать
ждать': А мы уш фсе жданки паели, думали ни придётя. Ну, нъканец-т, а мы ждали, ждали, дъ
фсе жданки паели, ряшили бяз вас. Дубки стоять 'о малыше, пытающемся встать на ноги ':
Наш-т давно дупки стаить. Дитё бальной, дажно, у них, время яму многа, а он дупки ни стаить, весь как нълитой. Хрип гнуть 'работать, не покладая рук': Хватит хрип гнуть, давай хуч
нямношка аддахнём. Фсю жизню на них хрип гнула, а ани спасиба ни сказали.
б) номинативные фразеологические единицы, один член которых является диалектным
словом, а второй — словом литературного языка: картошка в лупинках 'нечищенная, в кожуре': Щас картошку в лупинках зделъим, пъдаждитя. Што картошка в лупинках, што в мундири — адинакъва. Всё навычек чик 'сверхмодно до уродства': Дефки у ней модныи, фсё навычек
чик. Нъряжаица фсё навычик чик, куды там, толькя здарофкъца зъбываить. Душа за'вертки
'об уничижительстве кого-нибудь': Ты хароший, а мая душа завертки, так штоль? В долгах
как сучка в аряпьях 'о большом долге': Нъзънималъсь, типерь в долгах как сучка в аряпьях.
Один разъединый 'об одиноком человеке': Жана пъмирла, асталси адин разъединый. Крестовая сестра 'названная сестра, давалось при крещении': Бывал, были крястовъя мать, атец,
сястра, щас этьва нету.
Фразеологические единицы, содержащие слова литературного языка, однако значения их
не основаны на значениях данных слов, взятых в отдельности. Значение фразеологизма рас96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
крывается при образном осмыслении, и это значение как бы описывается, а не называется: в
зубы взять нечего 'нет возможности возразить, что-л. сказать против': В зубы взять нечива,
вот и заткнулси. А чаво, против ни папрёшь, в зубы-т взять нечива. Выходить из годов 'вырастать из детства'; 'мужать': Давно из гадоф вышли, а кой-када ръзайдуца, как дети. Из гадоф
вышли и пъръзлителися. В дело произвести 'испортить': Давольный, в дела праизвёл? Йаму ети
игрушки нъ минуту, щас же в дела произвидёть. Фасон держать 'быть чрезмерно модным':
Дражу, но зато фасон дяржу. Хватить фасон дяржать, нъдевай тяплушку, вальники. Как за
себя кинуть 'есть с жадностью, быстро': Нъсиделись галодными, типерь как зъ сябя кидають,
лишь тарелки аддвигають. Мош, давно ни ел салу, мош, пръсалела ня дюжа, веришь, как зъ сябя кинул, съел и ничаво, и пичёнка ни зъбалела. Кричать по-мёртвому 'плакать навзрыд, с причитаниями': Магилу зачали зъсыпать, бабы по-мёртвому кричать (плачут), аш волъсы нъ
гълаве пъдымаюца. Слышу, хтой-т па-мёртвъму кричить, пъдашла — Полькя. — Ты чаво? —
гъварю. Ды мужик с машынъй разбилси. На клык брать 'добиваться выполнения желания во
что бы то ни стало': Ишто ня выръс, а уш на клык нъравить брать. Ни пъважай, он ня будить
на клык брать. Шкурочка трещит' о сильном чувстве голода': Йисть хочица, аш шкуръчка
трящить. Пъзъкусили, чирвачка зъмарили, типерь ничаво, а то шкуръчка трищела, прям ни
хърашо делълъсь.
Фразеологические единицы, построенные на антитезе компонентов. Семантика слов в
них, не растворяясь друг в друге и, кажется, не смешиваясь, дает новое содержание, получается
совершенно неожиданное значение: Здорово прощай ' о пребывании в каком-н. месте непродолжительное время': Был в гастях дъ мала, здарова и пращай, нам, старым, фсё ня так ни
йедък. Приехъли ночий, здарова пращай, а утръм апять уехъли. Здарова пращай, и пълител кудай-т. В данной ФЕ компоненты могут соединяться союзом "И", союз "И" может и опускаться.
Не ныне завтра 'Что-л. исполнится в короткий промежуток времени': Ждём, ня ныня зафтыря
будить (о приезде сына). Ня ныня зафтыря нагрянуть, вот увидишь. Фсё ня ныня зафтыря,
так и ни было, можыть, чаво случилъсь.
Однако есть ФЕ, в которых противопоставление компонентов осуществляется с помощью союза "А", например: Куси, куси, а сам в кусты 'о человеке, который подстрекает, но от
ответственности уходит': Фетькя прадумъный, куси, куси, а сам ф кусты. Камиссия пришла, а
он апять куси, куси, а сам ф кусты. Ты стадол здаровый, нъдаумишь и палучица: куси, куси, а
сам в кусты. Люди на блюде, а мы на тарелке 'о бедном состоянии': А ты чаво хош, люди на
блюди, а мы нъ тарелки, нам зъ Ивановыми ни угнаца. Нос семерым рос, а одному достался 'о
чрезмерно большом носе': У Чилабка (прозвище) нос симярым рос, а аднаму дасталси. Данный
фразеологизм может использоваться иносказательно при характеристике полового члена.
С помощью союза "ДА": Купил бы вола да жопа гола: 'о несарозмерности желаний
действительному положению вещей': Я б этъва купил, и этъва, пълучаица, купил б вала, дъ
жопа гала.
Казалось бы, противопоставляемые компоненты должны сформировать какое-то "противоположное" значение, но в действительности этого не происходит. Видимо, значения компонентов при противопоставлении нейтрализуются, и, обезличиваясь, слова формируют новое
содержание.
Фразеологические единицы терминологического типа: Кипенно белый 'ярко-белый,
очень белый': Гляди, святки какия кипенна белые. Чирёмуха свитёть, фся кипенна белая. Материя кипенна белая, аж глаза рябить. Конский щавель: Гъварять конский щувей, ну лошъди
па-моиму яво ни ядять. Вон ф Паганки (заливаемый луг на берегу Хопра) адин конский щувей
асталси, а то фсё пасохла. Каравай подносить 'делать на свадьбе подарки молодоженам':
Къравай пъднасить зачали, и мы ушли. Къравай паднясли хароший, гости з дяньгами были,
роцтвинники пълажили ня плоха. Вольный дух 'о высокой температуре в печи после ее протапливания': Щас в вольный дух пъсажаим. Хлебы печь нада, штоп ф пиче вольный дух был, на
вольнъм духу ани румянюца, дух хлебный пълучаица. Вот и вольный дух пашёл. Играть в догонялки, играть в собачки — убегающего надо догнать и дотронуться до него рукой, после этого догоняющий становится убегающим. Играть в конь-царя (должно быть четное количе97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ство)-играющие сначала в лунку бросают определенное количество камешков, кто сразу все
камешки бросил в лунку, становится царем, а кто-только несколько штук, становится конем и
т.д., после этого начинается "сражение" царь верхом на коне должен свалить с коня другого
царя, побеждает та пара, которая не упала, или с которой не упал царь. Играть в кулючки –
играть в прятки. Играть в котлы. Игра заключается в следующем: вокруг лунки большого
размера копаются поменьше (не более шести) (Подробнее в словаре). Играть в чурконники
(камешки) (Подробно в словаре). Горшевая иголка 'штопальная иголка': Гършавую иголку ни
видал? На йету нада гършевую иголку. Тут нада гършавой иголкъй зъшивать. Протяжной дом
'дом в форме вытянутого прямоугольника', круглый дом 'дом квадратной формы': Как выдишь,
их сразу круглый дом, а за ним клуп. Да, ани ф сваём круглъм доми,а мъладыя ва флигири.
Прътяжной дом-эт школа, к придьмеру. Здорово были, здорово ночевали, здорово дневали
'приветствия при встрече в зависимости от времени суток': Здарова были, къзаки. Здарова ночевали, соньца-т пригряваить, праспал, што ль? Здорова ночевал, Микалай. Гусиная травка
'шпурыш': Пъчаму, гусиную трафку ня толькя гуси щипають, а куры тожа. Пъдаждитя, я вас
гусинъй трафкъй пъкармлю. Стельныя корова 'покрывшаяся корова': Карова стельныя,
скора тялица будить. На ферми там глядять, штоп вовримя асимянить, штоп каровы стельными были, а дома, ф стади, хто видал, абгулялъсь ана аль нет. Убирать скотину 'ухаживать
за домашними животными': Пашли дамой, скора скатину убирать. Клеф пачистил, скатину
убрал, можна нъ пакой. Скатину убирать ня шутка. Подбивать картошку 'полоть': Надысь
картошку падбили, ана апять зърасла, хучь апять пъдбивай. Картошку падбили, щас патсолнушки прайдём, и харош. Падсыпать картошку 'окучивать': Дажжю нету, а картошку пара
пътсыпать. Давайтя ныня вашу картошку патсыпим, а зафтыря — нашу. Текучее молоко,
портошное молоко, откидное молоко 'кислое молоко особого приготовления'. Месячная
ночь 'лунная ночь': Ночь месичнъя, пагода стаить харошъя. Ночи месичныи, касить можна.
Вон и месиц паднялси, ночь месячныя будить.
Фразеологические единицы терминологического типа представляют особый раздел, им
свойственны постоянство состава, единство выражаемого понятия и синтаксической функции в
предложении.
Основой фразеологических единиц терминологического типа является логикопредметное ядро, отображающее в наименовании существенные стороны тех или иных предметов и явлений говора, а также отношений между ними.
Тавтологические фразеологические единицы: а) интенсивность действия: влёжку лежать, лежма лежать, сижма сидеть 'бездельничать': В лёжку лежать какой день, ничаво ни
делъють. Работы нету, сижма сидим. Сижма сидеть нъдаела, пайду работъть. Горма гореть 'быстро изнашиваться, об обуви, об одежде': Абуфка гарма гарить, мы-т бывал, лету разумши бегъли, а щас за лету сколькя износить. Растуть, на них фсё гарма гарить. Гудом гудеть 'о боли в ногах': большы ни хадок, ноги гудъм гудять. Давай пъсидим, а то ноги гудъм гудять. Дерма драть 'зуд с болью': Зуп фсю ночь дярма драл, к зубному нада итить. Палиц
нърываить, дярма дирёть. Котом катить 'что-л. катить': Чижало, ни паднимим, толькя котъм
катить можна. Эт табе ни кадушка котъм катить. Кишмя кишеть 'о пребывании чего-л. в
большом количестве': Мыши кишмя кишать, ф погрип страшна залазить. Скрипом скрипеть
'о сильном скрипе': Люлькя скрыпъм скрыпить, нъдаела, пъразитка. Слыхом не слыхать' об
отсутствии 'информации': Мы аб йетих дялах слыхъм ни слыхали. Ревмя реветь 'плакать без
остановки': Рявмя ривёть какой день, жалко, а памочь нечим.
б) усиление и подчеркивание "особости" предметов в ряду подобных: день деньской
'весь световой день': День диньской ф хати сидить, на двор ня выгънишь. День диньской арал,
толькя вот уснул, и ты пришла, мош, чаво, балить. Ночь ноченская 'ночь напролет': Ночь ночинскую ня спал, чаво зделъдъсь, ня знаю? Ночь ночинскую ня спал, дяжурил. Дундук дундуком 'о малообщительном человеке': Ня знаю, ф каво ты урадилси, но дундук дундуком, иди с
рябятами пъбегъй. Тумак тумаком 'о глупом человеке': Чаво он там учица, тумак тумаком,
калы адни. Верх верхъм 'с краями наравне, о содержимом': Хватить лить, там и так верх
верхъм. Налил верх верхъм, ели данёс.
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Если приведенные фразеологизмы в основном двучленные, то следующая группа —
фразеологические выражения — представляют собой фразеологизмы многокомпонентного состава. Специфическая черта их состоит в том, что в процессе общения они не образуются говорящим, а воспроизводятся в готовом виде. Двуплановый образный характер значения фразеологических выражений образуется в результате слияния первоначального смысла с вторичным,
более отвлеченным обобщенным смысловым содержанием, например: тащить живым и
мёртвым 'воровать': Тащуть живым и мёртвым, и днём и ночий. Чудно: фсё видуть: тащить
живым и мёртвым, и ничаво. Таскали живым и мёртвым, дъ вот типерь пирсажали, сколькя
можна. Из души три души 'требовать что-л., не отступая, не считаясь ни с чем ': Заладил, купи
лисапет, из души три души, давай и фсё. Бапку ни пъчитають нисколькя толькя нъ крыльцо,
из души три души, давай дених. Из души три души, вытъщуть, здохнуть ни дадуть. Корявой
палкой почесать нельзя ' о человеке, впадающем в обиду по каждому пустяку': Гляди, цаца
какая, карявъй палкъй пъчесать нельзя. Падумъишь, абидилси, карявъй палкъй пъчесать нельзя. Качество характера человека в казачестве оценивалось по терпеливости, обстоятельному
отношению к окружающему, в результате этого, видимо, определителем и является "корявая
палка". Быкам хвосты крутить 'выполнять черную неблагодарную работу': Ня хошь учица,
будишь быкам хвосты крутить. Атец фсю жизню быкам хвосты крутил, ды яво ни учили, а
табе чаво нада, и абутый, и адетый, и ни галодный. Как видим, семантика данного фразеологизма значительно расширилась. Первоначально, безусловно, речь велась о пастухе, его работе.
Через губу не переплюнет 'о сильно пьяном человеке': Глагол здесь в инфинитив не ставиться,
т.е. "нейтральность" не допускается например: Нажралси (напился), аш чириз губу ни пиряплюнить. Глаза б ни глядели, карачица, чириз губу ни перяплюнить, абассатый весь. Хороша картошка с мёдом 'о чем-либо шокирующем в пище': Када чавой-т няльзя смешъвъть, а йаво
смяшали, гъварять хъраша картошка с мёдъм, к примеру, агурец с пресным мълаком, ишто
чаво там.
Для некоторых фразеологических выражений, представляющих собой структуру сложного предложения, характерно, как нетрудно заметить, причинно-следственные отношения.
Вторая часть фразеологизма представляет собой своеобразный вывод из того, о чем говорится
в первой части, например: Узнаешь, почем сотня гребешков тоже, что "Узнаешь почем фунт
лиха": Я те пъкажу, ты у мяня узнаишь, пачём сотня грибяшкоф. Ни фсяда окълъ ацца с матрий будить, узнаить, почём сотня грибяшкоф. Девяносто девять летает, одного не хватает 'о
недалеком в умственном отношении человеке': Нашёл друга, у няво дивяносто девить лятаить, аднаво ни хватаить. Ты чаво, дивяносто девить лятаить, аднаво ни хватаить, банёк-т
дли чаво?
Фразеологические выражения пословичного типа: Какой бы не был плетнишко, а всё
за ним затишка 'о муже как о хозяине': С вайны пъприхадили, вон Митькя кривой, вон Тимкакабель биз руки, а мужык в доми, какой бы не был плятнишка, а фсё за ним затишка. Завтра
будет день и будет пища как 'утро вечера мудренее': Ты давай щас лажись, а зафтыря будить
день и будить пища, за нъчь многъя пирименица. Ни растраивъйси, ня слюзь: зафтыря будить
день и будить пища.
Фразеологические единицы, характеризующие те или иные способности человека, его
манеры, поведение: ни дать ни взять то же, что ни рыба ни мясо; ни то ни сё: Нашёл, у каво
спрасить, он ж ни дать ни взять, пешка какай-т. Ну,растёшь ты ни дать ни взять, чаво ис
тябя будить толькя. Не ломайся как кукурузный пряник, синонимы ему не ставь из себя
цацу; из себя меня карёжит 'не представляйся тем, кем на самом деле быть не можешь'. Кроме указанного значения, данный фразеологизм имеет и значение 'человек,любящий, чтоб его
просили что-л. сделать': Ни ламайси как кукурузный пряник, угаварьвыть ня будим, ни надейси.
Нечива ламаца как кукурузный пряник, самый главный. Ня стафь ис сябя цацу, падумъишь,
прынцэсса. Пришла работъть, работъй, тут таких многа ходють, цацу ис сябя ня стафь,
слухъй, чаво скажу. Плетень без кольев 'болтун': Вон ишто адин плитень бяс кольйиф пъявилси, тут вам да ночи слухъть хватить. Пирдахни, плитень бяс кольйиф, пайди язык устал?
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
*Как нетрудно заметить, что подобное деление фразеологизмов ничем не отличается от
деления их В.В. Виноградовым.— о неграмотном человеке. В говоре станицы пенёк с глазами
— 1) Бесчувственный человек. Ани (дети) пяньки з глазами, у них жалъсти нету ни х каму. Ну,
ты чаво, пинёк з глазами, ня слышишь, дитё арёть-нъдрываица. 2) Немой, неумеющий говорить (о ребенке): Ды он щас как пинёк з глазами: пънимаить, а гъварить ня можыть.
Стремление к выразительности, экспрессивности способствует наполнению известных
фразеологизмов новыми компонентами: дурак дураком и ухи (уши) холодные, а в псковских говорах дурак дураком и уши колпаком, дурак дураком и ноги холодные. Здесь уместно вспомнить
слова В.П. Жукова, писавшего: "Фразеологизм начинается там, где заканчивается реализация
его компонентов" 15.
Синонимические фразеологизмы, обозначающие глупого, бестолкового человека: дурак дураком; не все дома; девяносто девять летает, одного не хватает; голый дурак; из-под угла пришибленный; из-под угла мешком пришибленный. Отметим особенности семантики фразеологических единиц нашего говора. Например, в псковских говорах 14 пенёк с глазами 'глупый'. Во
фразеологическом словаре русского языка под редакцией А.И. Молоткова состав фразеологизма при том же значении несколько иной: пень березовый. В словаре русских говоров Новосибирской области — пень горелый
Как видим, умственная неполноценность, глупость, тупость выражаются целым набором
("серией") фразеологических единиц, причем в основе фразеологизма, безусловно лежал образ,
фразеологизировавшийся потом в устойчивые словосочетания.*
Попытаемся заглянуть в "таинство" формирования семантики, поведения одного итого
же слова в различных контекстах, например: слово дом как жилое помещение, — синоним словам пятистенок, флигель, круглый дом, протяжной дом, хата, халупа, но в то же время это же
слово противопоставляется слову хата по качеству и форме постройки; круглый дом, протяжной дом по форме и т.д. При определенных условиях, обозначая жилое помещение, слово выступает в синонимические отношения: различными словами обозначается примерно одно и тоже, при других условиях — противопоставление по форме, качеству, материалу и т.д. изготовления, таким образом, намечается путь в антонимы. Но вот это же слово, входя в состав фразеологической единицы не все дома формирует совершенно неожиданное значение 'глупый,
недалекий'. Внутри данного фразеологизма, насколько об этом можно судить, от значения 'жилое помещение' движение привело к обозначению качественной характеристики интеллектуальной стороны человека. А это же слово в форме творительного падежа входит во ФЕ Посидим ладком, поговорим домком. Правда, при этом оно перешло в другую ипостась, выполняет
роль наречия, обозначая "круг" родственников кровного родства, которые собрались под крышей дома для обсуждения каких-то проблем, касающихся данного родственного круга. А может быть, и так: слово дом, теряя свое значение, обезличивается, становиться матрицей, формой, которую, именно ее, можно наполнить новым содержанием.
Или: слово плетень. В синонимическом ряду изгородь — ограда — забор — плетень —
прясла данное слово обозначает вид изгороди, сплетенной из ивовых прутьев, во ФЕ. Плетень
без кольев слово плетень с компонентом без кольев сформировало значение 'болтун'. Иными
словами, если из плетня выдернуть колья, то он, лишившись стержня — кольев — рассыплется.
На плетень без кольев в какой-то мере похож болтливый человек.
В.М. Мокиенко, говоря о моделируемости ФЕ в чешском и русском языках, приводит
формы с глаголом дать. Эти модели мы обнаруживаем и в нашем говоре.
1. Сочетание глагола дать с существительными, образованными от глаголов с "ударным" значением: дать дёру, дать лупцовки, дать чёсу, дать трепака.
2. Сочетание глагола дать с безобразными существительными в значении "удар", не образованными от "ударных" глаголов: дать подзатыльник, дать поджопников, дать оплеуху,
дать острастку.
3. Сочетание глагола дать с существительными, имеющими переносное значение: дать
дрозда, дать (надавать) чертей, намять бока.
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. Бить куда = избить. По признаку направленности удара: обломать бока, дать по мурсалам, дать в морду, рожу.
5. Бить чем = избить: почесать корявой палкой, полхануть ремнём.
6. Сложная образность, не отражающая конкретных действий "ударного ряда": посчитать рёбра, вкрутить щетину, чёрта, спустить ебежину.
Или: модель абсолютно ничего не делать: давить хоря, брехни разводить; принимать
позу, в которой невозможно ничего делать; лёжкой (в лёжку) лежать, сижма сидеть; заниматься бесполезной и бесплодной деятельностью = бездельничать: сбивать (сшибать) кытушки, сбивать (сшибать) х... кытушки, х... смолить и к стенке становить, на собак брехать, играть в китайский биллиард.
Как видим, семантическое слияние компонентов, их воспроизводимость и экспрессивность отличают образованную единицу от аналогичных синтаксических комбинаций.
Видимо, фразеологическое значение, — это несколько иное, чем лексическое значение.
Оно от лексического отличается:
1) обобщенностью семантики всей фразеологической единицы;
2) более интенсивной степенью проявления признака, действия и т.д.;
3) особой экспрессивностью;
4) сохраняющейся образностью в процессе метафорического переосмысления свободного словосочетания;
5) опосредованным значением16.
Таким образом, фразеологизмы объединяют языковые единицы, характеризующиеся
сложностью и разнообразием не только по их семантической слитности, лексическому составу,
эмоционально — экспрессивным свойствам, структурно грамматической характеристике, но и
с точки зрения их происхождения. Например, в заветях не было, видимо заветя – мн.число от
слова завет.
Кила сядь. Кила Д.,2,108, грыжа, подкожный пролом в брюшных покровах; холодная
опухоль разного рода... Килу, по общему поверью народа, привешивают знахари. Фасм., 2, 232,
грыжа, опухоль, нарост на дереве, укр., кила 'грыжа', цслав, кыла. Сл. дон. гов., 2, 57. 1) Грыжа.
2) Нарыв. Деул. сл., 221, 1. 1) Нарост на капусте и др. овощах. 2) По суеверным представлениям, болезнь, которая появляется от колдовства, дурного глаза. Сл. Новосиб. обл. 1) Шишка. 2)
Болезнь уха.
Кила в говоре — 'грыжа' или 'нарыв'; отсюда: как наговорное, колдовское. Разговорившемуся или чрезвычайно болтливому человеку "желают" болячки на язык, чтобы он поскорее
замолчал, особенно тогда, когда начинает говорить о вещах, о которых в данной аудитории говорить нельзя.
Как кошка в дубошки. Дубошки (Сл. дон. гов., 1, 141), Дыбошки, на (в) дубошки стать,
становиться. 1. На дыбы. 2. Вертикально. Деулин.сл., 155. В выражениях: на (или) (в) дубошки
(встать, стать, завиться, вставать, завиваться). 1. Встать на дыбы. 2. Проявить несогласие, противиться чему-л.
В говоре строение фразеологизма иное. Образ конкретизирован как кошка, точнее:
предполагаемое действие чисто внешне сравнивается с действием кошки. Элемент "как" выполняет как бы двоякую функцию: с одной стороны, он указывает на сравнение (как кошка),
т.е. предполагаемое действие будет под стать действию кошки (вставать на задние лапы), с
другой, — он усиливает экспрессию, т.е. предполагаемое действие будет выполняться по образу и подобию кошки, но в то же время с такой интенсивностью, скоростью и яростью, на которую способна только кошка. Одним словом, диалектный фразеологизм нелегко описать.
Как кошка в дубошки в говоре имеет значения: 1. О человеке, умеющим возразить, привести яркие доводы, защитить себя от разного рода разговоров, нападок. 2. О вспыльчивом, невыдержанном человеке.
Хрип гнуть. Хрип Д., 4, 565, хрип вят. твр. загривок, шейный затылок; спина, горб.
Фасм., 4, 276, хребет, загривок. Сл. дон. гов., 3, 182. Спина. Фразеологизма хрип гнуть в слова-
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ре нет. Сл. Новосиб. обл. Хрип. Хребет. Фразеологизма нет. В говоре, как уже отмечалось, данный фразеологизм имеет значение 'работать, не покладая рук'.
Имплицитность ФЕ. Имплицирование большого контекста — это не только количественное, но и качественное изменение диалектного фразеологического материала. Принцип
экономии означает то, что затрачивается минимальное речевое усилие для создания неожиданно яркого образа, максимального понимания собеседником.
И именно имплицитность ведет к автоматизации, например, когда-то в говоре употребляли ни кола, ни двора, ни хата бела, теперь же,отбросив конечные элементы, фразеологизм
сократился, приобретя большую строгость, насыщенность, конденсацию смысла.
В говоре употребляется и такой фразеологизм И Крым, и Рым, который иногда разговаривающие продолжают "и медные трубы, и попал к черту в зубы".
В процессе утраты компонентов фразеологической единицы происходит затемнение её
внутренней формы, утрачиваются "намеки" на первоначальную мотивировку, однако общая
семантика сочетания остается в какой-то мере неизменной, например, на чужом горбу (в рай н
не уедешь), как канчий пупок (посинел), как у Христа за пазыкой (за пазухой) (находиться,
пребывать).
Наблюдается в говоре имплицирование устойчивого сочетания в слово: точить лясы —
ляскать, взять моду — модничать. Как подчеркивал В.М. Мокиенко "Именно здесь, как кажется, лексическое значение компонентов (бывшего) сочетания сталкивается с фразеологическим
значением", возникшем в процессе имплицирования. Пока сохранялось раздельнооформленность сочетания, фразеологическое значение продолжало оставаться суммой (хотя весьма опосредованной) значений компонентов словосочетания. Утрата раздельнооформленности изменило фразеологическое значение в лексическое17.
Эксплицитность. "наращивание исходного фразеологизма, например, дурак дураком и
ухи (уши) холодные, из под угла пришибленный (мешком), девяносто девять летает, (а одного
не хватает), дурная голова (и рукам покоя не дает).
Соединения слов с "равноправными" значениями. В этом случае компоненты активно
участвуют в создании фразеологического значения, от "наращивания" метафорического образа
процесс образования ФЕ сводится к слиянию относительно равноправных значений компонентов, и, таким образом, наличие опорного слова исключается: сижма сидеть, лежма лежать,
дерма драть, дрожмя дрожать, гудом гудеть, день денской и др.
В диалектной речи можно обнаружить фразеологизмы с глаголом дать, в которых "отглагольность" номинативного компонента условна, например: дать дёру (бежка) — убежать,
дать зарок — поклясться, дать чёсу — убежать, дать вертушка — упасть, перевернувшись
несколько раз. Факты, как видим, указывают на, то что образование ФЕ проистекало путем
"разложения" слова.
Процесс контаминирования фразеологизмов в диалектной речи представлен шире, чем в
литературном языке: бить почем зря (сильно); мыкаться туда сюда, как худой щенок на сраньё и др.
Образность, как мы уже подчеркивали, хотя и не единственный фактор фразеологизации, все же является одним из важнейших свойств фразеологии. В основе образности, как правило, лежит противоречие между конкретным и переносным восприятием слов, с одной стороны, с другой, — фразеологическая образность и регламентируется исходным безобразным сочетанием, и регламентирует его, например: стоит как кол (о грубой ткани); твердый как дрот
(проволока); как пришибленный, как мешком пришибленный, как из-под угла пришибленный,
как из-под угла мешком пришибленный; тащить живым и мертвым 'воровать'; посинеть как
канчий пупок; жить, как у Христа за пазыкой; подать манду на листу 'о человеке, разборчивом в еде'.
На ранних стадиях при сравнении, видимо, не приходится говорить о переносе значения,
ибо элементы выражены эксплицитно. Но с течением времени сравнение, насыщаясь содержанием, перерастает в образ, а сравнение, как таковое, постепенно ослабляется, становится ненужным.
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Возможно, что фразеологические образы создаются сразу как метафоры, минуя переходные ступени сравнений, или как результаты метонимического употребления: целкины рыдания (напрасные рыдания), растопорить жопу (п...) — прозевать, раззявить рот — прозевать, разуть глаза — реально оценить происходящее, тележного скрипа бояться — о нерешительном, боязливом человеке, развесить ухи — прозевать, прослушать, целку ломать — лишать девственности, ставить из себя цацу — представляться недотрогой.
Выделяются в говоре и рифмованные фразеологические единицы. Основное назначение
рифмы — создать "звуковую симметрию фразеологизма" (В.М. Мокиенко). Лексикосемантические и логико-синтаксические связи при рифмовке играют как бы дополнительную
роль, становясь фоновым материалом. Ритмические и рифмованные элементы самодавлеют над
грамматической структурой и порядком слов. И что еще важно отметить: рифмованные сочетания почти все подвергаются фразеологизации: руки-крюки, (о человеке, лишенном мастерства в чем-л.), живем-хлеб жуём — о повседневной будничной жизни; х... смолить, да к стенке становить — заниматься бездельем; менка кобылу не меренка — о неравноценности обмена; Девяносто девять летает, одного не хватает; ты его ксти, а он пусти — человеку желают добра, а он не желает; куси, куси, а сам в кусты и др. Как видим, рифма и образное сочетание взаимодействуют в создании продуктивных форм фразеологизмов.
До сих пор мы говорили о фразеологических единицах вообще, т.е. мы не ставили перед
собой задачи о различии фразем и устойчивых фраз (УФ). Между тем в таком направлении
диалектный фразеологический материал исследован недостаточно.
Сторонники фразеологической природы устойчивых фраз выделяют в них те особенности, которые и позволяют их относить к ФЕ — это устойчивость, воспроизводимость, экспрессивность. Противники же включения их в состав фразеологии исходят из теории соотношения
фразеологизма и слова (С.И. Ожегов, В.П. Жуков, А.И. Молотков и др.), сближают их с предложениями – единицами синтаксиса, считая, что для них характерны следующие особенности:
смысловая и структурная завершенность, синтаксическая членимость при буквальном употреблении, наличие категории предикативности и коммуникативная функция.
Как единица словаря, УФ имеет лишь внешние признаки предложения и содержит потенциальное указание на функциональное назначение в речи. В диалектном речевом акте
устойчивая фраза получает вторичное означивание, иными словами, она в соответствии с
намерением говорящего лица приобретает определенность по линии модальности, времени,
лица. Однако у фразем и устойчивых фраз много общего, а именно: а) они существуют в готовом, уже отработанном виде, а не создаются в акте речи; б) представляют собой обобщенные
знаки, в которых логическое комбинируется с коннотативным; в) имеют одинаковую форму
обозначения. Границы между ними зыбки, подвижны, что способствует переходу из одной
формы в другую и наоборот: из штанов вырос — Вырасти из штанов; сбивать (сшибать) кытушки — Кытушки сбивать (сшибать).
На первом этапе номинативного членения УФ можно разделить условно на две группы:
а) УФ с отчетливо выраженным дескриптивным значением; (приведенные выше); б) УФ с яркой коннотативностью: Стебну (полхану) — шерсть загорится; Жопу надеру (надрать); Шкурочка трещит и др.
Коммуникативные номинации, несущие полноту обозначаемых ситуаций, служат для
передачи относительно законченного сообщения, например: Завтра будет день, будет и пища;
Девяносто девять летает, одного не хватает; и др. Подобные устойчивые фразы предназначены для выполнения коммуникативных задач, выступая в речи в качестве самостоятельного
высказывания, например: Лажись спать, а завтра будет день, будет и пища. Коля ваш с раждения такой, у няво дивяноста девить лятаить, аднаво не хватаить.
Предикативные УФ характеризуются информативной незавершенностью, так как в них,
как правило, явно или скрыто, отсутствует семантический субъект: дневать и ночевать, битым быть, спустить кабаргу (ебежину) — отругать или оказать физическое воздействие: падумъишь цаца какая, къбаргу-т врас спущу.
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Максимально расширенное, обобщенное значение имеет УФ, возведенные в ранг какого-то жизненного правила, манеры поведения: Всякому мудаку ясно; Каждый дурак знает; За
так чирий не вскочет, почесать надо.
Есть группа УФ, употребление которых относится к единичному (одному) денотату:
Это целкины рыдания; Голь (эта, одна) перекатная.
Более широким и объемным денотативным содержанием обладают УФ, указывающие
на повторяемость обозначаемых ситуации, стремящихся к закономерности, обычности: Голому
убраться, лишь подпоясаться; Быкам хвосты крутить; Хороша картошка с мёдом. Примеры:
Я щас: голъму убраца, лишь пътпаясъца. Учица ня любить, будить быкам хвосты крутить.
Йисть можна, картошка с мёдъм получилъсь.
Обратим внимание на устойчивые фразы типа Через губу не переплюнет. Говори да
оглядывайся. Из годов вышел. Из штанов вырос. В литературном языке их бы отнесли к разряду односоставных обобщенно-личных предложений (В.В Бабайцева, П.А. Лекант и др.) Однако
в диалектной речи в условиях контекста данные фразовые конструкции безусловно наполняются конкретным смыслом, переходя в определенно-личные, мы бы сказали, собственно-личные
предложения. Например: Фетькя зъявилси пьяный, чириз губу ни пиряплюнить, пъдыхать скора, какая там стройкя. Микалай ис штаноф толькя выръс, уж зъ бутылкъй нъравить.
Или: Завтра будет день и будет пища. Голому убраться — лишь подпоясаться. Куси,
куси, а сам в кусты и др. Как нетрудно заметить, что УФ, помещенная в определенный контекст, теряет свое прямое значение, приобретает характер иносказания, расширяя границы своего денотативного использования. Двуплановый характер УФ есть следствие фразеологической
многозначности. В семантической структуре указанных УФ прямой, буквальный план не обладает равноправным с переносным планом денотативным статусом, как видим, выполняет генетическую функцию. Специфика же образного смысла в том, что отсылка содержится к производящему буквальному содержанию, переключаясь одновременно на разные денотаты.
При двойной актуализации и, мы бы сказали, буквализации варьирование УФ затрагивает не только когнитивный компонент значения, но и его коннотацию.
Или: Какой бы не был плетнишко, а все за ним затишка. Девяносто девять летает, одного не хватает. в Зубы взять нечево. Оценочная установка УФ в тексте может оказаться под
воздействием стереотипного представления, сложившегося в обществе для обозначаемых объектов, и личного отношения говорящего к ценности конкретного объекта, например: Нашёл
друга, у няво дивяноста девить лятаить, а аднаво ни хватаить; Вон Бяспалъф биз наги, а
Настя за ним горя ня знаить, мужик ить, какой б не был плятнишка, а фсё за них затишка;
Атматила, и в зубы взять нечива.
Лексическая субституция. Образование лексических вариантов связано с генетической
синонимичностью заменяемого и заменяющего слов. Эта замена может быть идентичной или
заменяемое слово может отличаться смысловыми, экспрессивно-стилистическими оттенками.
В диалектной речи в УФ может вставляться диалектное слово, которое не может заменять
смысла УФ литературного языка, а иногда лишь привносит незначительные особенности: Положить зубы на поличку (полку) Тарлахну (стебну) — шерсть загориться. Ты яво ксти, а он
пусти. Кутлы расчесать. Дать (задать) трепака (чесу). Затянуть супонь. Давить соски и др.
В этих примерах, как нетрудно заметить, понятийные оттенки синонимических субститутов
теряют свою релевантность, что и создает содержательную адекватность синонимического ряда.
Или, в УФ литературного языка чаще всего имя существительное может приобрести
грубый или, наоборот, ласкательный аффикс: (Не бабаушка, а) бабка надвое сказала. (Не дедушка, а) дед мандой одет. (Не мама, а) маманя родная не узнает.
Стилистические варианты в говоре зачастую переводят УФ в иной жанровостилистический статус: Глаза вылупить (вытаращить). Слово глаза, заменяясь словом бельтюки , придает лексическому варианту грубую окраску. Голова не варит – Банёк не варит.
Хоть плюй в глаза, ему (ей) все божья роса — Хоть ссы в глаза, ему (ей) всё божья роса и др.
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лексические субституции на основе эвфимизации. Если в литературном языке иногда
прибегают к замене вульгарных, грубых слов в УФ, считая их непристойными, например: Отдай жену дяде, а сам иди к тете. Пущай ... (при порке) будет красная, была бы голова ясная.
Серпом по сердцу и другие, то в говоре, как правило, такой эвфемизации нет: Слово за слово, х...
по столу. Серпом по яйцам. Жопа об жопу — и врозь. Я с ней (с ним) на одной десятине с ... не
сяду.
Грамматическое варьирование не позволяет, как в литературном языке, представить
многообразие всевозможных форм, однако кое-какие наблюдения можно представить. Конечно, варьирование прежде всего связано с предикативностью, которая, как известно, находит
свое проявление в категориях модальности, времени, лица. Говорящий с помощью глагольной
словоформы ставит УФ в определенные отношения к слушающему, к реальному или относительному времени, к речевой ситуации и контексту, оценивает отношение содержания устойчивой фразы в плане модальности. Например: В жопу (душу) без мыла влезает; Глаза разыгрались; Бзык напал (нашел); Анись, окстись; Говори да оглядывайся; гълова не жопа, свяжи да
лежи; Глаза разуй; Хоть волков морозь; Хоть волков гоняй; Купила б вола да жопа гола; Была
бы шея, ярмо (хомут) найдется; Завтра будет день и будет пища.
С варьированием форм числа и рода: Через губу не переплюнет; Из себя меня корежит;
Тарлахну (стебну) — шерсть загориться; За девятое ребро зашло; Руки с пару сошлись; Ты его
ксти, а он пусти; Как ни в чем не был (не была).
Осталось, видимо, сказать, сколь индивидуальна не была бы судьба каждого фразеологизма, все-таки ведущая роль в развитии фразеологического состава говора отводиться все тем
же движущим силам, что и в литературном языке. Это: а) стремление к мотивированности; б)
стремление к автоматической воспроизводимости; в) стремление к экспрессивности и регулярности.
Примечания
1. Виноградов В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове). — М., 1947. — С. 26.
2. Ветров А.А. Методологические проблемы современной лингвистики. — М., 1973. —
С. 80.
3. Гвоздарев Ю.А. Фразеологические сочетания, современного русского языка. Изд-во
Ростовского ун-та. — 1973. — С. 15.
4. Виноградов В.В. Основные понятия русской фразеологии как лингвистической дисциплины //Труды юбилейной научной сессии ЛГУ. Изд-во ЛГУ. — 1946. — С. 62.-64.
5. Амосова Н.Н. Основы английской фразеологии. Изд-во ЛГУ. — 1963. — С. 59.
6. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1966. — С. 164.
7. Архангельский В.Л. Устойчивые фразы в современном русском языке: Основы теории
устойчивых фраз и проблемы общей фразеологии. — Ростов-на-Дону, 1964. — С.125.
8. Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. Он же: Очерки по семасиологии русского языка. — М., 1964. — С. 218.
9. Шмелев Д.Н. Указ. соч. — С.263; Шанский Н.М. Фразеология современного русского
языка. — М., 1985.
10. Ройзензон Л.И. Проблемы изучения диалектной фразеологии //Труды Самаркандского гос.ун-та имени Алишера Навои, новая серия, выпуск N237. Вопросы фразеологии, VI. —
Самарканд, 1972. — С.1—2.
11. Бахвалова Т.В. Характеристика интеллектуальных способностей человека лексическими и фразеологическими средствами языка (на материале орловских говоров). Орел, 1993;
Она же: Лексические и фразеологические средства характеристики человека на русском языке
(на материале орловских говоров) //Автореферат докт.дисс. — Орел, 1995; Бирих А.К., Мокиенко В.М., Сороколетов Ф.П., Степанова Л.И. К истории и этимологии русских фразеологизмов //Национальные лексико-фразеологические фонды. — СПб.,1995; Буробин А.В. Национально-культурная специфика анималистической фразеологии русского языка //Автореферат
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
канд.дисс. — М., 1995; Ивашко Л.А. Диалектная фразеология и ее формирование на базе лексики народной речи. — Научные доклады... — СПб.,1994; Кругликова Л.Е. Лексикофразеологическая группа качественных наименований лица в русском языке XI-XX вв.
//Автореферат докт.дисс. — СПб.,1995; Никитина Т.Г. Идеографические аспекты изучения
народной фразеологии (на материале псковских говоров) //Автореферат докт.дисс. — СПб.,
1995; Подюков И.А. Народная фразеология в зеркале народной культуры. — Пермь,1990; Савчук Г.В. Отражение в русской фразеологии пространственной модели мира // Автореферат
канд.дисс. — Орел, 1995; Соколова М.А. Выражение признаков интеллекта фразеологизмами
русского языка (на фоне испанского) // Автореферат канд.дисс. — СПб., 1995 и др.
12. Общее языкознание. — М., 1972. С. 489 —494.
13. Маслов В.Г. Фразеологические единицы в говоре. — Рукопись деп. в ИНИОН АН
СССР. — N22493 от 17.09.1985. Он же: Диалектные фразеологические единицы // Проблемы
региональной русской филологии. Тезисы докладов. — Вологда, 1995; Он же: Фразеологизмы в
Добринском говоре Волгоградской области (материалы к Словарю лексики бассейна Дона) //
Вопросы теории и истории языка. Межвузовский сборник научных трудов. – Тула, 1996. — Рукопись деп. в ИНИОН РАН. — N51452 от 24.04.1996.
14. Ивашко Л.А. Фразеологические единицы, отражающие умственные способности человека (на материале псковских говоров) // Проблемы русской фразеологии. — Тула, 1979.
15. Жуков В.П. Русская фразеология. — М., 1986. Он же: Семантика фразеологических
оборотов. — М., 1978. — С. 6.
16. Фомина М.И. Современной русский язык, Лексикология. — М., 1990. — С. 317–318.
17. Мокиенко В.М. Славянская фразеология. — М.,1980. — С. 98.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 7. СОЦИАЛЬНОЕ И СТИЛИСТИЧЕСКОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ
МЕСТНОЙ ЛЕКСИКИ В ПОДСИСТЕМАХ ГОВОРА
Соотнесение сигнификативного значения слова с их обиходно-бытовым референтом (денотатом) в диалектах
определяет основную смысловую тенденцию при воспроизведении его в говоре.
Т.С.Коготкова, Русская диалектная лексикология
В языкознании установилось мнение, что в современных условиях влияние литературного языка на местные говоры проявляется одинаково на всей русской территории, одинаковыми являются процессы взаимодействия, а точнее, воздействие литературного языка на говоры ведет к преодолению диалектных различий, к нивелировке говоров и в конечном счете
формируются сходные, похожие территориальные разновидности.
Однако в конкретных видах взаимодействия литературного языка и диалекта на всех
уровнях языковой системы обнаруживаются значительные расхождения. Разными оказываются
системы современных койне. Новые языковые образования замечательны и тем, что в них обнаруживаются языковые явления, ранее не известные ни литературному языку, ни местному
говору. Иными словами, в системе современного территориального говора необходимо различать речевые подсистемы, соотносящиеся с группировкой коллектива носителей говора по социально значимым признакам.
В диалектологической литературе принято считать, что в местных говорах, как и в литературном языке, значительные изменения произошли на лексическом уровне, так как исчезли
из живого употребления слова и формы, связанные со старым укладом жизни, старыми орудиями труда и способами материального производства (рало, десятина, мера, цеп, пахтать и др).
Какая-то часть лексики подверглась переосмысливанию, изменила стилистическую окраску. В
местные говоры пришли новые предметы, вещи, не известные ранее, которые пришлось как-то
называть.
Процесс лексико-семантических сдвигов нельзя сводить к количественным изменением,
ибо трансформировались сами внутренние отношения в лексико-семантических системах, которые можно вскрыть лишь в результате тщательного лингвистического анализа.
Значительные изменения произошли и в фонетике. Ослабились, например, яркие диалектные явления, как полное оканье, которое уступает место умеренному, ослабляется яканье.
Некоторые фонетические явления, утратив свои особенности, сохранились лишь в ограниченном кругу словоформ, оказываясь известными в архаическом типе местной речи, который фигурировал на страницах исследования под буквой Д, например: [х], [хв] на месте [ф], произношение Щ как долгого твердого [ш] и др.
Не менее существенны изменения и в грамматическом строе, разрушается также диалектная система парадигматики. Так, широкое распространение получила устойчивая диалектная форма в грязе (весь в грязе) при свободных сочетаниях: на печи, в степи, у реки, у стены,
но у жене.
Местные говоры последовательно на всех уровнях сближаются с общенародным литературным языком как выразителем стандартизированной культуры. В основе этого процесса лежит сознательное речетворчество людей, целенаправленное стремление носителей говора
овладеть богатствами литературного языка, его речевыми нормами, образцами которых, как
правило, является печатное слово, книга.
Через книгу осваивается литературная лексика, синтаксический строй. На письменную,
орфографическую норму ориентировано и произношение. Поэтому в речи носителей говора в
первую очередь исправляются те отступления, которые находятся в противоречии с письмен107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной нормой. Это мягкий [т'] в глаголах 3-го лица, произношение [а] на месте [е] в 1-ом предударном слоге после мягких согласных, смешение аффрикат [ч] и [ц] и др.
Однако та же орфография способствует удержанию многих диалектных явлений, являясь как бы их "защитником". К таким явлениям принадлежат оканье, еканье, отражаемые на
письме. Графика поддерживает и произношение фрикативного Г в окончаниях прилагательных
единственного числа мужского и среднего рода. Благодаря поддержке орфографии в речи
местной интеллигенции последовательно произносится [а] в первом предударном слоге после
мягких согласных в словах типа ряды, рябой.
Как мы уже отмечали, что разные представители одного села, одного коллектива, как и
одной семьи, говорят по-разному.
Речевая форма местного говора (диалекта) (Д) довольно устойчиво сохраняется у представителей старшего поколения, главным образом, у женщин, ограниченно грамотных, мало
участвующих или совсем не участвующих в общественной жизни. Круг носителей этого типа
говора ограничен и сужается год от года. Сфера функционирования ограничена семейными,
обиходно-бытовыми отношениями.
Литературный язык занимает в местной речи значительное место, однако практически
им владеет ограниченный круг населения: местная интеллигенция, грамотная молодежь. Данный тип речи фигурировал в нашем исследовании под названием "Литературный тип речи "
(Л).
Основным типом современного местного говора является средний тип речи (С), в котором соединены, творчески переработаны структурные элементы местного диалекта, литературного языка, отчасти просторечия и некоторых профессиональных диалектов.
Проследим за дифференциацией языковых средств с точки зрения функциональностилистической градации, используя для этой цели работы Л.И. Баранниковой1, Л.М. Орлова2,
К.И. Демидовой3, О.В. Загоровской4 и других авторов.
Обиходно-бытовой стиль — это диалогическая речь повседневного общения между
людьми — соседями, членами семьи, односельчанами5. В этом стиле соотносительная по тематике речь между представителями старшего поколения по яркости диалектной окраски будет
значительно отличаться от диалога, происходящего между представителями молодежи, интеллигенции, производственников и т.п.
Например, говорит представитель старшего поколения (Д): Летъсь ай пъзалетъсь аб эту
пору дажжи залили ... Нонишний год, скажи, всю лету дажжев ни было ... Да то чо ш! Сухмень!
Пылища. Бабы гъварять ... придёть лишь ня видишь. Хуж ба рушник пъстирала ... Идешь, кыль
ня тут? Нъ пиче. Святы – т взяла ды й приляпила нъ стяну. Васькю пакличь, няхай идёть в хату.
Ф круглым доми жили ... Кричить прям горькими слязами зъливаица. Ня трошь! Ни замай... Ни
сигай! Будя. Дурасливый прям бяда да и толькя. Ни нужон мне он. Фчора наша очирить была ...
Иван стирёх. Мы надысь хадили в Урюпин. Тялок убех. Бяжи. Вышня дюжа сильна свитёть.
Говорит представитель среднего поколения (С): Летъшний гот тожа ня очинь многа было асаткъф ... Ды фсю лету ... Биз даждей как жа? Жарка. Пылища, прям спасу нет ... Ищё могёд
быть ... жары. Ды ня можидь быть! Голъву моють, пълатениц стирають. И туд гъварять и здеся.
Нъ пиче. Па грязи. Ты иде зъфитилил? Шумни Саньки, няхай дроф принисёть ... Ф хати, в даму
... Пущай кричить. Ня трошь! Ни сигай, будя ... Табе гъварять? Дурасливый растёть, ну бядовый паринь ... Фчарась ... Хто гуляк будить пасть? Надысь ...
Говорит представитель литературного типа речи (Л): Терин сёднишний гот мелкий.
Дажди? Очинь нужън дождик. Очинь даже. Фсё летъ. Пылюка такая нисёть. Мож быть и будить. Сушь. Жара ... Дюжей уж некуда. Мыдь гольву и палы моим, а бяльё стираим. Пълатениц
принесть? На печки. Па грязи. Где-мить есть. Цвяты. От те и зъпятая. Пальто. Пальтушка эт
пахужи. Пъзави. Шумни яму. Явилси ... Пускай паплачить. Пирястань! Папрыгъй, папрыгъй.
Будя дуркавать! Пръкудной паринь, такой пръкудной! Съданул под бък. Скот пасут зъ базами.
Состав речевых средств, как видим, достаточно четко разграничивает тексты. В текстах
сохраняются дифференциальные признаки социально-языковых типов местной речи.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обиходно-бытовой характер определяется и тематикой, и лексикой, показательны и
синтаксические конструкции (Да то чо ш. От те и зъпятая).
Диалектные местные особенности представлены в тексте на всех уровнях: в синтаксисе
(Летъсь аб эту пору), в лексике – ручник, кричать (плакать), дурасливый (шаловливый), летось (прошлый год), нехай (пусть), дюже (очень), и др., в словообразовании сухмень – сушь,
телок – теленок; во фразеологии: лишь не видишь – скоро; в морфологии: нъ пиче, слезъми,
идёть; в фонетике: взяла, нъ стяну, стерёх; вышня, светы, иде и др.
Во втором тексте заметны отступления в сторону литературного языка. Обнаруживается
непрямолинейность перехода. Особенно наглядны примеры в лексике, т.е. наличие уже литературных слов: очень, волосы, осадки и др.
Разговорно-экспрессивный колорит содержит и просторечные слова зафитилил, бедовый (парень), которые воспринимаются как недиалектные слова.
В тексте 2 представлены так называемые мнимо литературные обороты и формы, которые в полной мере характеризуют тип речи (С): Это летошний год вместо диалектизма летось,
просторечный вариант пущай, употребленный наряду с диалектным нехай.
В тексте 3 специально отобраны словоформы, свидетельствующие о связи литературного типа речи (Л) с местным говором. Однако, "уклон" в литературную речь бесспорен. Литературные словоформы составляют основной костяк речи, диалектные же элементы лишь инкрустируют речь, подчеркивая ее разговорно-местную особенность. Возможно, что говорящий
ощущал просторечный оттенок в форме небрежно брошенного вопроса: "Пълотенец принесть?" В употребленных словах вчерась, будя, пылюка, съданул, и др. И, конечно, нейтральными
являются слова непринужденной беседы: баз, тёрин и др.
Как видим, по своему характеру обиходно-бытовая речь соотносительна с разговорным
стилем общенародного языка и функционирует только в устной форме.
Обиходно–деловой стиль — это вид местной речи диалогической или монологической
формы тружеников села при организации, налаживании разнообразных производственных
процессов, исполнении трудовых обязанностей и т.д.
Обиходно-деловая, или производственная, речь отличается в первую очередь специфическим словарем, почерпнутым из литературного языка. Это термины, обозначающие различные предметы, явления, понятия многоотраслевого сельского хозяйства, например: наряд, разнорядка, агрегат, зябь, колосовые, лущильник, подборщик, сцеп, автол и т.д. Употребительны
слова и более узкого назначения такие, как: шкивы, сегмент, хедер, шнек, башмак, локтация,
(локтационный период), кондиция и др.
Наряду с новой производственной терминологией активнее употребляются новые словатермины, новая не терминологическая лексика: хватит, кончай, довольно вместо будя, обещать, а не сулить, пускай, пусть вместо нехай и др.
Приведем некоторые примеры: беседа управляющего (У) с бригадиром (Б):
У: Тык от, давай, сматри там сам ... Фсе уж ръспредилил. Скокъ гарючива израсходъвъли?
Б: Окълъ три тоны...
У: Эд бизабразия ... гъварил, приму меры ... Абещал праверить.
Б: Ты п сам пъглидел, какая там качка'! И то нъизвалок — пъдызвалок. Таво и гляди
пирвярнёсси. Корпус весь ръшшаталси. А валки папробъй в этих условиях сабрать. От те и бис
патерь...
— Ну, рябяты дружныи. Чакалин — арёл. Ръбатяга паринь, па две нормы ссажвыить.
Фсех абашёл ... Абязатильна нъ даску пачёта нада занесть. Феня привизёть фсе дъкументы?
У: Как у ней?
Б: Мъладец ана. Читки лигулярна праводить и "Яжа" кой-каму пътпускаить пад зат... У
ней фсе пъказатили точна: ни пръвидёшь дефку.
У: Фчерашний "Колъс" видал?
Б: Да то как жа. Здоръва критикнули. У: Нада апсудить в брягади.
Б: Апсудим, ды у нас блъгъпалучна. У: Стерня у нас высокъя...
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Б: Да самый-самый апустил, нижъ уж некуды. Пълатно зъгрябаить. А каво в Долгинькию (балку) пустим?
У: Гутъръва пустим.
Б: Тык он ж нъ рямонти...
У: Как?
Б: Ды так. Пръглидел: фсю апшифку з бункира свёс...
У: А как у те нъ гълубой?
Б: Ридавуя фсю свалили. З бугра начали падборку. Спирин видёть. А в лагу нада и пиритресть ... Гарючий есть?
У: Пистряцова вазмёшь к сибе.
Б: Ды какой с няво къмбайнёр? Он шнек ат каленвала ни атличить ... Ну, добря. Я пашёл. Бывайтя. Абязатильна ...
Кладовщик обращается к управляющему:
К: Ты, Митрич, ни сказал, када картошку-т ръспридялять?
У: Пъручи эт делъ Бърафковъй. Ана збирала, ана пускай раздаст. Ведъмъсть састафь и
пускай ръздаёть. Выскрисенье лутше…
К: Каму-каму, хто любить Хаму ... Семь цынтнер с нямношким аддали сяльпо ... Пирябрали. Атходы птичницы забрали ...
У: А как у них?
К: С яйцом плоха: мени двух тыщ здали. Паткормка нужна. Сялитра.
Давай, таварищи, хто ни пълучил, к нарятщику. Фчарась зъгатовили ... Ты чо, первый
раз радилси? А знаишь, тык чо ш спрашвъишь? На рош пайдёшь. Сам заполнишь. Ясна.
— Хто нъ запрафку? Ни грама нету.
— Давай. Полъх ни забуть ... Наряды взял?
— Звяно Самохина идёть нъ салому. У ярка будить лажить, зъ свинафермъй. Рябят нъ
падвоску ...
— Какие ни закончили праполку, идуть ф сваю звено.
Текст не из лучших, но и он красноречиво иллюстрирует общение.
Характерные особенности синтаксического строя, а именно: вопросо-ответная форма,
риторические вопросы, неполнота предложений, эллипсис.
Лексико-фразеологический уровень указывает на то, что жители деревни, работники
сельского хозяйства знают значения новых слов-терминов, фразеологических оборотов и умело
ими оперируют: акты, запчасти, плуга, горючее, валки, стерня, отходы, полотно, бункер, корпус, подборка; принять меры, составить ведомость, израсходовать горючее.
Для организационно-деловой ситуации характерны и грамматические формы императива: давай, поручи, смотри, пускай раздаст и т.п.
Литературность тексту придают и такие слова, как обязательно, распределить, безобразие, абсолютно, показатели, обсудить и др.
Правда, несколько нарочито, может быть, претенциозно звучит слово лутче, как подчеркнуто литературное, однако это скорее указывает на активное усвоение слов литературного
языка в обиходно-деловом стиле.
С обиходно-деловым, или производственным типом речи, тесно связана и ораторская,
или общественно-публицистическая, речь (стиль), т.е. публичные выступления на собраниях,
планёрках, на официальных приёмах.
Социальная сфера общественных собраний, официально-деловая их обстановка требует
от участников особой ответственности за свои выступления. От выступающего требуется кратко, четко и ясно изложить свои мысли, а это уже связывается с мастерством подачи материала,
действенность самой речи.
Речевая ситуация, в которой находится выступающий, требует подбора строгих, точных
и стилистически "высоких" речевых средств, которыми являются речевые средства литературного языка. Поэтому в публичных выступлениях, как правило, снижается количество употребления диалектных слов.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Особо следует подчеркнуть сознательный отбор речевых средств, высокую степень самоконтроля.
Приведем несколько отрывков из выступлений председателя колхоза, колхозников:
... пычаму ждать их, а ани будуть атсижвъца ... судами тъ грази, а воду вази ... а Пятрович пусть зачтёть ... а их нада заставить... стъражов нет, бригадир вить ня можыть стыражить ...
а детясли вясной ани работъли, а типерь бить матыкъй им некъда. Нечива хвъстабойничить ...
тада у фсех была шита и крыта, а типерь значить навесь зънавески и аткрой детясли? Я пръ сябя скажу: я ни магу столькя хадить: на свёклу ды кароф даить ... Я ни сямнацътилетния.
Реплика: Када фсе сваи хаты замкнуть, тада и я замкну, а так мы ни магём.
Председательствующий. Да троицы пахал трыхтарист Сълаткоф, плоха, ва многих мястах слизъвъл. Прицапщик мальчишка Нюркин, трава стаить, ни пъкланилъсь и плугу. Я у зярна мала нъхадилси, дюжа знать ня знаю. Я был ф трахтърнъм атряди, а зярно дъляко была, а
пасеви я уже сказал. Хто ишто будить гъварить?
Колхозник. Давай я скажу чудочка. Пасеить пасеили, ня дюжа плоха щас работъим ня
так дюжа плоха, но и ня так дюжа хърашо, работъим слъбавата, бываить ни выпалняица норма.
Ичмень, пышаница пасеины ня плоха, а проса — иде кучка упадёть, а иде сафсем праедить ...
первый штъ фпирёт, хърашо пасеили, а път канец плоха. Патсолнушки взайдуть, но кучкими
будить.
Наряду с диалектным в основе своей произношением, отметим диалектизмы матыка,
хвостобойнчать, дюже и другие.
На разрушение диалектной системы указывает ряд лексических и грамматических вариантов, употребляемых рядом с диалектными: пусть и нехай, очень и дюже, может и могём,
немножко и чудочка. Заметим, что дублеты фигурируют в речи как разных лиц, так и в речи
одного и того же лица. В выступлениях можно услышать и новые (литературные) словатермины: огрех, бригадир, детясли, норма, прицепщик, тракторный отряд, не парнишка, как
принято в говоре, а мальчишка (Нюркин). В целом речь выступающих еще близка к диалектной. А вот записи, которые отстоят от приведенных, на пятнадцать-двадцать лет.
Выступает рядовой механизатор:
— Таварищи! Ръзряшитя мне ат нашъй брягады дълажить апстанофку. Мы, канешна,
нямношка ацтали ат третий брягады. Ну, тут, канешна, ня наша вина ... Скажу нъправдок:
сперва мы взялись как следвыить: зъ читыри дня скасили кукурузы сорок гяктар и спахали
пашти сто гяктаръф зяби ... Технику нада биречь ... Нисматря што в лагах зямля ня дюжа
крепкъя нямнога мякши займищнъй ... Я смянил семь лимяхоф ... Эт ни нармальна ... гляди,
лишь ня видишь дажди пайдуть, тада будим горе кукавать ... Далгоф работъить спръхвала, эт
верна. Атвецтвинности ня чуствъить никакой. Пъ таким нада вдарить рублём. Нечива с ними
цацкъцъ: пъ заслугъм чины даюца.
Я магу заверить нашъ правление и фсех, што пълажение выпръвим ка времю и наши
абязатильства выпълним полнъстью ф срок.
Тракторист-комбайнер:
— А иде ш мы выпивали? Када? Хто видал? Чудно слухъть. Никада этъва нъ пръизвоцтви ни было и ня будить ... Эт бряхня. Качиства, качиства, вроди мы сами ня знаим, глубина
спашки имеить ряшающию значению. Агрътяхничиския мирприятия фсе нада съблюдать, и мы
их съблюдаим точна.
— Доярка колхоза:
— Хто ш как ня мы балеим зъ калхозную дабро? Каровы пирстаяли нидаимши — нам
убътък. Летъсь вавремя бугая ни пригнали — сямнацъть ялъвък нажили. Вот табе гляди и гляди сё (все) бригадир и сё бригадир.Живътновочискъя дела требуить дагляда. Паэтъму призываю маих сменщиц и их напарниц пъттянуца. Ад даярки зависить ф первую очирить. И нъ заведъщива нечива нъпадать — сами ня малинькии, ни первый год рукавотствуим этим делъм. И
нъкармить, и нъпаить нада ва время. Нада брать пример с Къратковъй: у ней фсяда апараты чистыи, халатик — зъглидения. Уш ана ня сядить пъткарову з грязными руками ... А нъ читвёртъм базу нечива гряха таить, надои выши среднива. У Антанины куды луччи ... Старатиль111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ныя бабъчка. Каровы у ней мъладыя ... А скора атёл, апять привесы, карма. А нъ Бизимянских
базах? Гуляшники пъзагадили, сръмата ды и толькя...
Текст принадлежит к общественно-публицистическому стилю устного варианта. Своеобразие его — в специфически местных особенностях, сочетающихся с литературными.
Обращаем внимание на следующие особенности языковых фактов, которые не являются
ни диалектными, ни литературными, ни собственно общенародными. Имеются в виду лексические и словообразовательные местные инновации: гуляшник — помещение для молодняка, приусадебник — приусадебный участок, животноводский (бригадир), работать спрахвала, "сжатые" конструкции типа несмотря што и другие. Это, так сказать, узуальные формы в нашем
говоре. Они возникли и утвердились как закономерные в процессе формирования и функционирования лексической системы современного говора.
Современный говор не является узкоместным, местной разновидностью диалектного
языка, замкнутым в своей частной системе, самодостаточным для обслуживания крестьянского
коллектива и противопоставленным функционально и социально литературному языку. Однако
его с полным основанием нельзя отнести и к литературному языку по причине структурного
порядка: нелитературные черты преобладают в произношении, в морфологии (табе), в синтаксисе (об себе скажу), в лексике (летось, бугай, направдок). И так, видимо, будет всегда: стремление к литературному языку, с одной стороны, особенно в общественно-публицистическом
стиле. С другой, — намеренное его "забывание", когда речь касается обиходно-бытовых тем и
проблем.
При исследовании лексико-фразеологической системы говора, как в системе говора в
целом, необходимо, на наш взгляд, исходить из характеристики "социального субстрата" (Е.
Поливанов), т.е. коллектива носителей говора – его истории, социального состава, условий
жизни, уровня развития и т.д.
В активных процессах освоения литературных слов в говоре определяющую роль играет
оформленность слова. Все слова по признаку оформленности делятся, как указывает Т.С. Коготкова, на две группы: "Группа разнооформленной, дифференцирующейся лексики с исконными единицами говора — лексемная группа и группа равнооформленной лексики, различающейся лишь семантически — семемная группа"6. В первую группу входят слова: колхоз, председатель, колхозник, радио, штапель и др. Подобным словам нет ''однозвучных соответствий
в говоре"7.Во вторую группу входят слова, которые оформлены одинаково, но в семантическом
отношении это разные слова, например, кушать — есть, принимать пищу (при вежливом приглашении других к еде), в говоре слово кушать имеет значение "пробовать пищу на вкус, готовность к употреблению" (Кушъй, сварилъсь, ды абедъть будим. Давя кушъла, ничаво получилъсь, йисть можна).
И.А. Оссовецкий8, характеризуя процессы взаимодействия диалектной и литературной
семантики в одном и том же слове, рассматривает это с двух сторон: с одной стороны, как вытесняется диалектная семантика и как взаимодействует, если вытеснения не происходит. Он
считает, что чем дифференциальнее типичные контексты диалектной семемы, тем вероятнее
выпадение их из диалектной речи (седой сатин, седое платье), и наоборот. С другой, — если
вытеснение контрастно дифференцирующейся семантики не происходит, то наступает тесное
семемное взаимодействие.
Говорить о распределении лексики в говоре на пассивный и активный запас довольно
трудное дело. На первый взгляд кажется, что слова балкун, катцы, корпетки — хлопчатобумажные носки, гумно, скорокли, чапиги, цеп, укладки снопов: крестцы — малая укладка из
тринадцати снопов, адонь(я) — большая укладка колосьями вовнутрь и другие слова-архаизмы
вышли из употребления, так как вышли из употребления сами реалии, процессы уборки зерновых и т.д.
Но двуязычная ситуация речи — диалектно-литературная — современного носителя говора (диалекта) способствует ее широкому варьированию. Если подходить с точки зрения носителя литературного языка, то всю лексику литературного языка можно отнести к пассивному
запасу. Например, акции, дума, депо, аренда, кубатура, сила воли и др. Однако относить к пас112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сивному запасу слова литературного языка на том основании, что они в речи местных жителей
употребляются редко, на наш взгляд, не совсем убедительно. Видимо, традиционное понимание активный / пассивный запас для носителей говора требует иного подхода. Если "пассивность" считать только по частности употребления, то "да", если же считать, что носитель местного говора двуязычен по своей природе, то "нет". И, видимо, в этой связи прав Ж. Вандриес,
писавший: "...есть большое количество слов, которых у меня в данный момент нет в сознании,
которых я никогда не употреблял и, может быть, не употреблю никогда, но которые все же
принадлежат моему словарю, так как в случае нужды они естественно возникнут в моем сознании, и я их немедленно пойму, услышав от других"9. Иными словами, воспроизведение в своей
речи литературного слова — "есть верный показатель освоенности слова диалектными лексическими системами" (Т.С. Коготкова).
При переходе слова из литературного языка в говор семантика его, как правило, осваивается частично, а то и вовсе трансформируется. Это смысловая трансформация является результатом действующих закономерностей, иными словами, метафорическое, метонимическое
осмысление, уточнение и конкретизация осуществляется в приложении к новому денотату,
происходит так называемая народная этимологизация, например: бирюк — это название рыбы
или нелюдимого человека, боевой — энергичный, боец — человек, забивающий скот, волос —
название кожной болезни, вершок — сливки в отстоявшемся молоке, выход — подвал под домом с выходом во двор, галка — горящая головешка при пожаре, гарь — копоть, летящая хлопьями, глазок — лист стекла, вставленный в раму, дневник — огороженное место во дворе для
дневного отдыха домашнего скота, жопка — задняя часть, где плодоножка, огурца, закутать
— закрыть трубу, затопить молоко — скипятить и заквасить молоко, иголка — вязальная спица, камушек — косточка вишни, сливы, качка — ручная тележка на двух колесах, квас —
окрошка, костяшка — пуговица, кричать — плакать, лесник — клещ, липка — герань, переруб—– бревно, брус, к которому прибиваются доски пола.
Семантические сдвиги в приведенных словах возникли на базе метафоры или метонимии, однако они не разрывают смысловой связи, что характерно, между лексическим значением литературного языка и вновь образованным семантическим вариантом. Подобные смысловые трансформации входящего в говор слова могут определяться от точки окказионального
употребления до словарной фиксации.
Лексическая группа измерения обновляется новыми единицами измерения: километр,
метр, сантиметр, грамм, килограмм, центнер, тонна, литр и другие. Применение же традиционной измерительной лексики аршин, верста, мера, сажень, пуд, фунт и др., рычажных весов
типа безмен, кентырь осуществляется в определенных экстралингвистических условиях. Это
может связываться с воспоминаниями о прошлой жизни: Материю-т мерили нъ аршин. Вместа
киломитр упътрябляли вярста. Сажень упътрябляица да сех пор, гароды нърязають, съжинём
мериють. Зярно пудами вешъли. Фунт — эт чтыриста грамм.
Важно отметить, что в лексической системе говора нет историзмов, как их понимают с
точки зрения литературного письменного языка (барщина, войсковой круг, оброк, юрт и др.,
которые письменно зафиксированы). Устаревшие слова в говоре в какой-то мере удерживаются
только в памяти носителей говора и прекращают свое существование уже при жизни следующего поколения.
С изменением уклада жизни произошли и существенные изменения в тематических
группах лексики. Так, коренной перестройке подверглась группа слов, называющая одежду,
обувь, головные уборы. Исчезли из употребления как сами вещи, так и слова их называющие:
башлык, кофтан, полукофтанье, кичка, коты, нагольный полушубок, ластиновая шуба, шлык,
чёсанки и др. Зато всем известны и широко употребляются слова: байка, босоножки, жакет,
калоши, кальсоны, кепка, комбинация, костюм, кофта, кофточка, крепдешин, купальник, майка, пальто, платье, штапель и т.д. Однако есть лексемы, денотаты которых разнятся с литературным языком, например: костюм – пиджак, фуфайка (в говоре) — телогрейка на вате с рукавами.
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Устойчивость местной предметно-тематической лексики предопределяется устойчивостью самих реалий. Пожалуй, единственная сфера человека, почти не подвергшаяся изменением, — это пчеловодство: борт — вид улья, выдолбленого из живого дерева; кузов — вид, улья,
подвешиваемого к дереву; улей — из досок и ставится на землю; улей отцовский, из которого
вылетел рой; отпавший улей — умерший, погибший; наснозить улей — вправить кресты, вставить снозы для поддержки сотов; навощить улей пересадить черъ (черву, детву) из богатого
улья в бедный для приплода.
Устройство улья. Верхняя часть улья — головка, нижняя часть — пята, — леток — вход
в улей; колодезня (верхняя, нижняя) — приспособление для доступа в улей, в верхнюю и нижнюю части. Пчеловод открывает верхнюю (нижнюю) колодезню и осматривает улей. Прилетная доска — доска перед летком; магазинная (гнездовая) рамка служит для отстройки пчелами
сотов; магазин — устройство в виде рамки для сбора меда.
Матка — хозяйка роя, самка. Одна на весь улей; матка поет — собирается убить соперницу в улье; добрая матка — плодовитая; баба — престарелая матка; жировая матка —
бесплодная; свищевая матка — самовыращенная самим роем; трутневая матка плодит одних
трутней и рой не работает; матка смородовка, малиновка, крушиновка, бобовка, зачатая в яичках во время цветения этих растений.
Пчела — медовая пчела, у пчеловодов это муха; рабочая пчела — бесполая, бесплодная,
строит соты и т.д.
Влияние литературного языка на говоры изменяет, как мы видели, и фразеологически
связанные значения диалектных слов ведет к обновлению фразеологического фонда: глаз коли,
под старость лет, ни стыду ни позору и др.
При заимствовании слов из литературного языка случается, что заимствованное слово
еще не вытеснило местное, исконное, возникают, таким образом, синонимы, о которых уже
было изложено.
В заключение отметим, что современный русский литературный язык представляет собой сложившееся образование с определенной историей и традицией. Расширение социальной
базы литературного языка, переход к литературному языку широких масс населения, которые
до недавнего времени пользовались в своей речевой практике только народными говорами,
расширяет непосредственные контакты литературного языка с говорами10
Примечания
1. Баранников Л.И. К вопросу о функционально-стилевых различий в диалектной речи
//Вопросы стилистики. — Саратов, 1965. — Вып.2; Она же: Народно-поэтическая речь и ее место в системе функционально-стилевых различий диалектной речи.
2. Орлов Л.М. Социальная и функционально-стилистическая дифференциация в современных русских территориальных говорах // Автореферат докт.дисс. — М., 1970.
3. Демидова К.И. Проблемы изучения диалектной лексической системы и региональная
лексикография //Автореферат докт. дисс. — Свердловск, 1983.
4. Загоровская О.В. Сементика диалектного слова и проблемы диалектной лексикографии. — М., 1990.
5. Орлов Л.М. Указ. соч. — С. 23–28.
6. Коготкова Т.С. Русская диалектная лексикология (состояние и перспективы). — М.,
1979. — С. 136.
7. Там же. — С. 136.
8. Оссовецкий И.А. Народные говоры. Лексика // Русский язык и советское общество.
Фонетика современного литературного языка. — М., 1968. — С. 170 — 171.
9. Вандриес Ж. Язык. — М., 1937. — С.178.
10. Оссовецкий И.А. Лексика современных русских народных говоров. — М., 1982. —
С.189.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Заканчивая исследование, отмечаем, что процесс познания предмета (равно как и явления)
в говоре начинается с его вычленения из окружающей действительности и его отделения от
пространственного фона. На второй ступени "номинативного покорения" материального мира
происходит отождествление предметов, установление их идентичности самому се6е. Если на
первой стадии между выделенными предметами начинают возникать определенные отношения, вносящие или элемент произвола в членении субстанции, или идущие в ущерб автономности идентифицирующих значений, то на второй — выявление единства или множественности
номинации.
Ошибочно считать, что значение обязательно предполагает знак (слово), его выражающий,
что всякая значимая ситуация знакова, что нет знака без значения, обратное же — неверно, однако в говоре вполне возможны незнаковые значимые ситуации, когда есть значение, но нет
выражающего его знака.
Само значение, как нам представляется, — явление духовного плана, это информационная
зависимость концептов двух вещей в сознании носителей говора. С одной стороны, — это собственно знаковое (семиотическое), а с другой, — импликационное (отражение связей между
вещами, событиями, между частью и целым, между вещью и признаком), опирающееся на человеческий опыт, на сложные структуры вероятностного знания, на разветвленные цепочки
причин и следствий, совмещенностей и соположенностей. Они предполагают знание множества предметных областей с их связами и зависимостями, в которые их выводит импликационный анализ, использования говора (языка).
Вещь, как таковая, противопоставляется миру вещей и переходит в параллельный мир
обозначений. При этом она обозначает нечто большее, чем самое себя. Она, обозначая самое
себя, в то же время и лишается самое себя, обозначая класс вещей и, что важно подчеркнуть, не
тот класс вещей, к которому она принадлежит, а тот, который с ней линейно связан. А именно:
класс сложных целых состояний, ситуаций, элементом которых она является. Поэтому не случайно мы, где это было возможно, упоминали о тех ситуациях, в которых происходило употребление того или иного слова, о носителях говора, которые в этих ситуациях участвовали.
С другой стороны, — "культурная память" не обязательно подразумевает прямое и
неукоснительное наследование исконной семантики языковой единицы, диалектизма. Слово
может "помнить" то, что существенно с точки зрения новых языковых отношений. Механизмы
"памяти" избирательны, поскольку в значительной степени основаны на некоем культурном
посредничестве — языке носителей говора. Именно в языке носителей говора может происходить выравнивание или даже выстраивание системных отношений между тематически близкими словами. Естественно, что подобная избирательность "культурной памяти" помогает сохранить какие-то существенные с точки зрения носителей говора представления и понятия — элементы "картины мира".
Словарный состав говора представляет собой относительно устойчивую систему. Некоторая обособленность говора представляется в определенном наборе лексем. Выражаясь словами
Ф.П. Сороколетова, "каждый архаичный говор представляет собой относительно замкнутую
систему, в которой и реализуется живое слово во всем многообразии функционирования",
иными словами, говор обладает определенным, характерным только ему семантическим объемом слов, своеобразием их стилистического и эмоционально-экспрессивного употребления. В
то же время говор Добринки является составной частью той общности, которая служит проявлением генетического родства диалектов, их взаимосвязей в процессе исторического развития.
Сближение говора с литературным языком осуществляется благодаря тенденциям спонтанного развития систем русского языка в целом. Этим как раз и объясняется единство русских
народных говоров и литературного языка, элементы сходства значительно преобладают над
элементами различий. Своеобразное "выравнивание" местных говоров осуществляется за счет
тенденций уравнивания и самой жизни.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Слово литературного языка приобретает в говоре своеобразные диалектные различительные признаки, его "новое" семантическое содержание уже в какой-то мере начинает противопоставляться прежнему значению исходной лексической системы. Одним словом, к предпосылкам такого взаимодействия можно отнести различия и в звуковой оболочке слов, кажущееся различие в их семантической структуре, обусловленное чаще всего ложной (народной) этимологией (досконально — достаканально), различие в наборе словообразовательных моделей и
т.п. Сегодняшняя лексика нашего говора — результат разных процессов ее формирования: одни из них действовали параллельно в говоре и в литературном языке, другие — осуществлялись под воздействием особенностей местного жизненного уклада, третьи — можно связывать
с интеграцией местных говоров вообще. Различия наблюдаются в результате и своеобразных в
говоре словообразовательных моделей. Например, у тех или иных слов говора и литературного
языка совпадают корневые морфемы, но деривационные различны (вороватый – воровливый).
Причиной изменения семантики диалектного слова может быть и синтагматика, когда заимствованное слово из литературного языка как бы подравнивается под имеющиеся в говоре синтагматические связи. Например, дать лупцовки, дать вертушка, дать чесу, дать укол. Различные признаки диалектного слова смогут сформировать и стилистическое своеобразие, примеры
в разделе "Стилистические синонимы".
Мы считаем, что только на материале одного говора одного населенного пункта можно
показать особенности функционирования слова, полноту его семантической структуры, особенности соотношения лексического значения с внеязыковой действительностью, всевозможные лексико-семантические связи, оппозиции слов (отношения синонимии, омонимии антонимии и т.д. ), что и составляет специфику системных отношений диалектной лексики. Слова всегда связаны с определенными "единицами внешней оболочки", которая является таковой тогда,
когда наполнена определенным содержанием.
Единица внешней оболочки под стать саморегулирующимся микросистемам, допускающим соотношение их с новыми значениями, оттенками языкового содержания. Это приводит
или к сосуществованию в пределах одного слова разнообразных лексико-семантических вариантов, или отпочковыванию новых значений, происходящих в результате какого-то особого
стечения обстоятельств.
Лексикализация фонетических фактов в говоре может фиксировать отдельные примеры
реализации фонетических закономерностей, действовавших в прошлом и совсем не актуальных
в настоящем, в то же время лексикализоваться могут какие-то отдельные случаи реализации
актуальных и для настоящего времени фонетических процессов. Естественно, что не все фонетические процессы, актуальные для говора в прошлом, и о которых можно судить по их лексикализованным реликтам, можно восстановить. Некоторые процессы протекали, по всей вероятности, в очень далекие времена. Поэтому лексикализованные реликты не помогут в настоящее
время восстановить утраченные закономерности. Например, не известна причина, обусловившая в говоре наличие фонематических вариантов лексем: вишня — вышня, кринка — крынка,
дупло — дупле, комар — комарь, дыра — диря, высокий — високий.
Слово в говоре, как и в литературном языке, представляет собой не изолированный единичный факт, а входит в свою, характерную для него, лексическую парадигму и связывается с
другими членами этой же парадигмы, как мы видели, перекрещивающимися и многообразными системными отношениями. Соотношение диалектного слова с другими членами его лексической парадигмы приводит к возникновению различительного признака. Поэтому для сопоставительного анализа диалектного слова важен учет всех различительных признаков. Семантические расхождения одинаково звучащих слов говора и слов литературного языка могут колебаться в широких пределах, от полного несоответствия по значению до несоответствия частичного. В этих случаях семантические расхождения определяются как парадигматическими,
так и синтаксическими соотношениями, так в слове кипяток литературного языка объединены
идея воды и кипения в настоящем времени, в говоре же кипяток — это кипевшая вода, а вода,
кипящая в данный момент, в говоре — вар, поэтому в говоре возможно сочетание "остывший,
холодный кипяток".
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И, конечно, важной причиной расхождения диалектных и литературных слов с одинаковым фонемным составом является неодинаковое лингвистическое членение одних и тех же
объектов действительности. Лингвистическое членение действительности отражает и ее понятийное членение. Им обусловлено, например: парадигма со значением "плакать" в литературном языке — орать, вопить, горланить, в говоре — голосить — плакать навзрыд с причитаниями по умершему, слюзить — тихо, обреченно плакать.
Примечания
1. Апресян Ю.Д. Формальная модель языка и представление лексикографических знаний // Вопросы языкознания. — 1990. — №6. — С.123 — 124.
2. Никитин М.В. Предел семиотики //Вопросы языкознания — 1997.— №1. — С. 71.
3. Сороколетов Ф.П. Диалектная лексика как система //Восточнославянское и общее языкознание. — М., 1978. — С. 87.
4. Бережан С.Г. К семасиологической интерпретации явления синонимии //Лексическая
синонимия. — М., 1967. — С. 55.
5. Новиков Л.А. Антонимия в русском языке. — МГУ. — 1979. — С. 261.
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
БИБЛИОГРАФИЯ
Аванесов Р.И. Очерки русской диалектологии. — М., 1949.
Апресян Ю.Д. Проблема синонима //ВЯ, 1957. — N6.
Апресян Ю.Д. Интегральное описание языка и толковый словарь //ВЯ, 1986. — N2.
Апресян Ю.Д. Формальная модель и представление лексикографических знаний //ВЯ,
1990. — N6.
Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т.1. Лексическая семантика. 2-ое изд., испр. и доп. —
М.,1995.
Арбатский Д.И. Семантические определения (Основные проблемы толкования лексических значений слов) //Автореферат докт. дисс. — Л., 1982.
Арутюнова Н.Д. К проблеме функциональных типов лексического значения //Аспекты
семантических исследований. — М., 1980.
Архангельский В.Л. Устойчивые фразы в современном русском языке: основные теории
устойчивых фраз и проблемы общей фразеологии. — Ростов-на-Дону, 1964.
Архангельский областной словарь — М., 1980.
Аспекты семантических исследований — М., 1980.
Ахманова О.С. Очерки по общей и русской лексикологии — М., 1957.
Балли Ш. Французская стилистика. — М., 1961.
Баранникова Л.И. Русские народные говоры в советской период. — Саратов, 1967.
Бахвалова Т.В. Характеристика интеллектуальных способностей человека лексическими
фразеологическими средствами языка (на материале орловских говоров). — Орел, 1993.
Бахвалова Т.В. Лексические и фразеологические средства характеристики человека в
русском языке (на материале орловских говоров) //Автореферат докт. дисс. — Орел, 1995.
Бережан С.Г. К семасиологической интерпретации явления синонимии //Лексическая
синонимия.— М., 1967.
Блинова О.И. Проблемы диалектной лексикологии //Автореферат докт. дисс. — Саратов,
1975.
Блинова О.И. Русская диалектология. Лексика: Учебное пособие. — Томск, 1984.
Блинова О.И. Явление мотивации как отражение лексических связей слов //Системные
отношения на разных уровнях языка. — Новосибирск, 1988.
Бойцова Е.О. Структура значения диалектного слова и ее отражение в региональном
словаре (на материале конкретных имен существительных в Брянских говорах) //Диссертация
канд. филолог. наук. — Л., 1988.
Брагина А.А. Синонимы и их истолкование //ВЯ. — 1978. — N6.
Брагина А.А. Синонимы в литературном языке — М., 1986. Булаховский Л.А. Введение в языкознание. — М., 1954.
Васильев Л.М. Семантика русского глагола: Учебное пособие — М., 1981.
Васильев Л.М. Значение как предмет современной лингвистической семантики
//Исследования по семантике. — Уфа, 1983.
Васильев Л.М. Значение и его отношение к системе языка: Учебное пособие. — Уфа,
1985.
Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика — М., 1990.
Введенская Л.А. Словарь антонимов русского языка. — Ростовна-Дону, 1971.
Вендина Т.И. Лексический атлас русских народных говоров и лингвистическая гносеология //ВЯ. — 1996. N1.
Виноградов В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове). Изд. 2-ое. — М., 1972.
Виноградов В.В. Избранные труды. Лексикология и лексикография — М., 1977.
Винокур Т.Г. О социологическом аспекте функционально-стилистических исследований
//Всесоюзная научная конференция по теоретическим вопросам языкознания — М., 1974.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. — М.,
1980.
Вопросы региональной лексикологии и ономастики. — Вологда, 1995.
Гвоздарев Ю.А. Фразеологические сочетания современного русского языка. — Изд. Ростовского ун-та, 1973.
Гвоздев А.Н. Очерки по стилистики русского языка. — М., 1965.
Гецова О.Г. Проект Архангельского областного словаря. — М., 1970.
Герд А.С. Русская историческая диалектология в кругу смежных дисциплин (на материале псковских говоров) //ВЯ. — 1995. — N4.
Гринкова Н.П. Собирание материала по новым явлениям в языке колхозников
//Известия ОЛЯ АН СССР, 1949. — Вып.5.
Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка.— М., 1955.
Демидова К.И. Принципы и типы толкований значений слов в диалектном словаре одной системы //Слово в системных отношениях. — Свердловск, 1982.
Демидова К.И. Проблемы изучения диалектной лексической системы и региональная
лексикография //Автореферат докт. дисс. — Свердловск, 1983.
Денисов П.Н. Лексика русского языка и принципы ее описания. — М., 1980.
Диалектная лексика. 1982. — Л., 1985.
Диалектное слово в лексикографическом аспекте. — Л., 1986.
Диалектное и просторечное слово в диахронии и синхронии. Межвузовский сборник
научных трудов. — Вологда, 1987.
Дискуссия по вопросам омонимии //Лексикографический сборник. — М., 1960.
Дурново Н.Н. Введение в историю русского языка — М., 1969.
Евгеньева А.П. Построение "Словаря синонимов русского языка". — М., 1970.
Жирмунский В.М. Проблемы социальной диалектологии //Известия АН СССР, 1964. —
Т.23. — Вып.2.
Жирмунский В.М. Проблемы социальной дифференциации языков //Язык и общество. —
М., 1968.
Жирмунский В.М. Немецкая диалектология. — М –Л., 1956
Жуков В.П. Русская фразеология. — М., 1986.
Жуков В.П. Семантика фразеологических оборотов. — М., 1978.
Загоровская О.В. Стилистическая классификация диалектной лексики и речевая норма
//Речевая норма и местные диалекты. — Тюмень, 1990.
Загоровская О.В. Семантика диалектного слова: Учебное пособие по спецкурсу. —
Сыктывкар, 1989.
Загоровская О.В. Семантика диалектного слова и проблемы диалектной лексикографии.
— М., 1990.
Захарова К.Ф., Орлова В.Г. Диалектное членение русского языка. — М., 1970.
Звенигинцев В.А. Семасиология. — Изд. МГУ, 1957.
Иванова А.Ф. Диалектные наименования одежды (материалы к Словарю Московской
области) //Ученые записки МОПИ им. Н.К.Крупской. — М., 1964. — Т. 148. Русский язык. —
Вып. 10.
Иванова А.Ф. Словарь говоров Подмосковья. — М., 1969.
Ивашко Л.А. Фразеологические единицы, отражающие умственные способности человека (на материале псковских говоров) //Проблемы русской фразеологии. — Тула, 1979.
Ивашко Л.А. Диалектная фразеология и ее формирование на базе лексики народной речи //Научные доклады... — СПб., 1990.
Ивашко Л.А., Мжельская О.С. Общерусский лексический фонд в словарном составе
диалекта //Вестник ЛГУ. Серия истории, языка и литературы. — 1966. — N20. — Вып.4.
Калнынь Л.Э. К вопросу о системной интерпретации говора как единицы диалектного
дробления //Исследования по славянскому языкознанию. — М., 1071.
Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая политика. — М., 1987.
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Караулов Ю.Н. Современное состояние и тенденции развития русской лексикографии
//Советская лексикография. — М., 1988.
Караулов Ю.Н. Язык — система. Язык — текст. Язык — способность. — М., 1995.
Кацнельсон С.Л. Содержание слова, значение и обозначение. — М –Л., 1964.
Коготкова Т.С. Русская диалектная лексикология. — М., 1979.
Кодухов В.И. Методы лингвистического анализа. — Л., 1963.
Козырев В.А. Омонимия в словаре брянских говоров //Брянские говоры. Диалектное
слово и аспекты его изучения. — Л., 1985.
Козырев В.А. Диалектная лексикология на современном этапе: Учебное пособие к спецкурсу. — Л., 1986.
Козырев В.А. Тождество слова как проблема диалектной лексикографии //Диалектное
слово в лексикографическом аспекте. — Л., 1986.
Колесников Н.П. Словарь антонимов русского языка /Под ред. Н.М.Шанского. —
Тбилиси, 1972.
Колесов В.В. О русизмах в составе дневнерусских текстов //Древнерусский язык домонгольской поры. — Л., 1991.
Колесов В.В. Мир человека в слове Древней Руси. — Л., 1986.
Комиссаров В.Н. Проблема определения антонима (о соотношении логического и языкового в семасиологии) //ВЯ, 1957. — N6.
Костючук Л.Я. Диалектные карточки и словари — сокровищницы народной речи
//Проблемы региональной лингвистики. — Ярославль, 1996.
Котков С.И. Южновеликорусское наречие в ХVII столетии (фонетика и морфология).
— М., 1963.
Котков С.И. Очерки по лексике южновеликорусской письменности ХVI-ХVIII вв. —
М., 1970.
Кругликова Л.Е. Лексикографическая группа качественных наименований лица в русском языке Х1-ХХ вв. //Автореферат канд. дисс. — СПб., 1995.
Кузнецова О.Д. Актуальные процессы в говорах русского языка: лексикализация фонетических явлений. — Л., 1985.
Кузнецова О.Д. Слово в говоре русского языка //Севернорусские говоры в иноязычном
окружении. — Сыктывкар, 1986.
Кузнецова О.Д. Слово в говорах русского языка. — СПб., 1994. Ларин Б.Н. Инструкция
псковского областного словаря //Псковские говоры. — Псков, 1962. — Вып. 1.
Лайонз Дж. Введение в теоретическую лингвистику. — М., 1978.
Лексика современного русского литературного языка. Русский язык и советское общество. — М., 1968.
Лексическая синонимия — М., 1967
Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования). 1992. —
СПб.,1994.
Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования). 1993. —
СПб.,1994.
Литвин Ф.А. Многозначность в языке и речи. — М., 1984.
Лосев А.Ф. Философия имени. — МГУ, 1990.
Лукьянова Н.А. Лексика современных говоров как объект изучения: Учебное пособие.
— Новосибирск, 1963.
Лукьянова Н.А. Экспрессивная лексика разговорного употребления. Проблемы семантики. — Новосибирск, 1986.
Львов М.Р. Словарь антонимов русского языка. — М., 1978.
Маковский М.М. Системность и асистемность в языке: Опыт исследования антиномий в
лексике и семантике. — М., 1980.
Малаховский Л.В. Теория лексической и грамматической омонимии. — 1990.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Маслов В.Г. О диалектной синонимии (на материале говора станицы Добринской Урюпинского района Волгоградской области) //Филологические науки. — 1975. N1.
Маслов В.Г. Кружок "Диалектная лексика" в Добринской школе //Русский язык в школе.
— 1979. — N3.
Маслов В.Г. К проблеме взаимоотношения литературного языка и говора //Сeskosloveska
rusistika. Журнал по изучению языков и литератур славянских народов СССР — Praga, 1978,
Том ХХIII. — Вып.4.
Маслов В.Г. Оссовецкий И.А. "Лексика современных русских народных говоров" Русский язык в школе. — 1983. — N4.
Маслов В.Г. Синонимические ряды в говоре. — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР
N22493 17.09.1985.
Маслов В.Г. Из наблюдений над синонимией повестей Л.Н. Толстого //Язык и стиль
Л.Н.Толстого. — Тула, 1984.
Маслов В.Г. Фразеологические единицы в говоре. — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР
N22494 17.09.1985.
Маслов В.Г. Парные синонимы в Добринском говоре //Структурно-семантический анализ единиц речи . — Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР N 22842 28.10. 1985.
Маслов В.Г. К вопросу о диалектном слове и его семантике. — Рукопись деп. в ИНИОН
АН СССР N 27449 24.11.86.
Маслов В.Г. Диалектная лексикография и семантика. — Рукопись деп. в ИНИОН АН
СССР N27448 24.11.86.
Маслов В.Г. Социально-речевая дифференциация синонимов в говоре //Актуальные
проблемы исторической и диалектной лексикологии и лексикографии русского языка. — Вологда. 1988.
Маслов В.Г. Роль диалектизмов в романе Л.Н.Толстого "Анна Каренина" //Особенность
языка и стиля Л.Н.Толстого. — Тула, 1990.
Маслов В.Г. Социально-речевая дифференциация синонимов в говоре //Структурносемантический и функционально-стилистический анализ единиц речи. Межвузовский сборник.
— Тула, 1993. — Рукопись деп. в ИНИОН РАН N48760 27.12.93.
Маслов В.Г. Словарь говора Добринки (на материале говора Добринки Урюпинского
района Волгоградской области). — Шуя, 1993.
Маслов В.Г. Диалектная синонимия (на материале говора Добринки Урюпинского района Волгоградской области). — Шуя, 1994.
Маслов В.Г.Название грибов на территории Ивановской области //Лексический атлас
русских народных говоров. 1992. — СПб., 1994.
Маслов В.Г. О парных синонимах в говоре (на материале говора Добринки Урюпинского района Волгоградской области) //Лексический атлас русских народных говоров. 1993. –
СПб., 1994.
Маслов В.Г. Поэтика психологически мотивированного диалектного слово //Язык произведений Л.Н.Толстого. – Тула, 1994.
Маслов В.Г. Фразеологизмы в Добринском говоре Волгоградской области (материалы к
словарю лексики бассейна Дона) //Вопросы теории и истории языка. Межвузовский сборник
научных трудов. — Тула, 1996. — Рукопись деп. в ИНИОН РАН N51452 24.04.96.
Маслов В.Г. Диалектные фразеологические единицы //Проблемы региональной русской
филологии. — Вологда, 1995.
Мельниченко Г.Г. Некоторые вопросы региональной лексикологии и лексикографии
//Вопросы русского языка. — Ярославль 1970. — Вып.1.
Миртов А.В. Украинцы на Дону. — Ростов-на Дону, 1930. — Вып.9.
Мокиенко В.М. Славянская фразеология. — М., 1980.
Никитин М.В. Лексическое значение слова. — М., 1983.
Новиков Л.А. Антонимия в русском языке. Изд. МГУ. — 1973.
Новиков Л.А. Семантика русского языка. — М., 1982.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Орлов Л.М. Семантические варианты в лексической системе современных говоров
//Филологические науки, 1969. — N6.
Орлов.Л.М. Русские говоры Волгоградской области: Учебное пособие. — Волгоград,
1984.
Оссовецкий И.А. Народные говоры. Лексика //Русский язык и советское общество. —
М., 1968.
Оссовецкий И.А. Лексика современных русских народных говоров. — М., 1982.
Палагина В.В. Опыт применения некоторых методов структурной лингвистики к изучению диалектного языка //Актуальные проблемы лексикологии. — Новосибирск, 1972.
Плотников Б.А. Основы семасиологии. — Минск, 1984.
Полный словарь Сибирского говора /Под. ред. О.И.Блиновой. — Томск, 1992; — Т.1;
Томск, 1993. — Т.2; Томск, 1993. — Т.3; Томск, 1995. — Т.4.
Пособие-инструкция для подготовки и составления региональных словарей русского
языка. — М., 1960.
Псковский областной словарь с историческими данными. — Л., 1967 – 1988. — Вып. 1–
8.
Раков Г.А. Диалектная лексическая синонимия и проблемы идеографии. — Томск, 1988.
Рогожникова Р.П. Варианты слов в русском языке. — М., 1966.
Селищев А.В. О языке современной деревни //Избранные труды. — М., 1968.
Семантика слова и семантика текста — М., 1984.
Синонимы русского языка и их особенности. — Л., 1972.
Скшидло А.Я. К проблеме разноуровневой синонимии //Филологические науки. — М.,
1990. — N3.
Словарь современного русского народного говора. — М., 1969.
Словарь говора деревни Акчим Красновишерского района Пермской области /Под ред.
Ф.П.Скитовой. — Пермь, 1984. — Вып.1; Пермь, 1990. — Вып. 2.
Словарь русских донских говоров. Изд. Ростовского ун-та. — 1975–1976 — ТТ. 1–3.
Словарь русских говоров Среднего Урала. — Свердловск, 1964, 1971, 1983, 1984.
Словарь русских народных говоров. — Л., 1965–1992. — Вып. 1–27.
Словарь русского языка. — М., 1957 – 1961. — ТТ. 1 – 4.
Словарь современного русского литературного языка. — М.-Л., 1948 – 1965. — ТТ. 1 –
17.
Смирницкий А.И. К вопросу о слове (Проблема "тождества слова") //Труды института
языкознания АН СССР. — 1954. — Т. IV.
Смирницкий А.И. Значение слова //ВЯ, 1955. — N2.
Сороколетов Ф.П. Диалектная лексика и ее отношение к словарному составу общенародного языка //Слово в русских народных говоров. — Л., 1968.
Сороколетов Ф.П. Диалектная лексика как система //Восточнославянское и общее языкознание — М., 1978.
Сороколетов Ф.П. Областные словари и диалектная лексикология //ВЯ, 1984. — N3.
Сороколетов Ф.П. Способы семантической разработки слов в областных словарях
//Диалектная лексика. 1962. — Л., 1985.
Сороколетов Ф.П. Диалектный словарь в системе словарей национального языка.
//Теория и практика русской исторической лексикографии. — М., 1984.
Сороколетов Ф.П. Общая и учебная лексикография: Учебное пособие. — Л., 1985.
Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. — М., 1986.
Телия В.Н. Культурно-национальное коннотация фразеологизмов ( от мировидения к
миропониманию) // Славянское языкознание. ХI съезд славистов. — М., 1993.
Тимофеев В.П. Личность и языковая среда. — Шадринск, 1971.
Тимофеев В.П. Диалектный словарь личности. — Шадринск, 1971. Толковый словарь
русского языка (Под ред. Д.Н.Ушакова. — М., 1934 – 1940.
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Толстой Н.И. Некоторые проблемы сравнительной славянской семасиологии
//Славянское языкознание. VI международный съезд славистов. — М., 1968.
Толстой Н.И. Из великорусской диалектной семантики //Проблемы истории и диалектологии славянских языков. — М., 1971.
Трубачев О.Н. Происхождение названий домашних животных в славянских языках. —
М., 1960.
Трубачев О.Н. Приемы семантической реконструкции //Сравнительно-историческое
изучение языков различных семей. Теория лингвистической реконструкции. — М., 1988.
Трубачев О.Н. Регионализмы русской лексики на фоне учения о праславянском лексическом диалектизме //Русская региональная лексика ХI-ХVII вв. — М., 1987.
Уфимцева А.А. Опыт изучения лексики как системы. — М., 1962. Уфимцева А.А. Cлово
в лексико-семантической системе языка. — М., 1968.
Уфимцева А.А. Семантика слова //Аспекты семантических исследований. — М., 1980.
Фесмер М. Этимологический словарь русского языка. 2-ое изд. — М., 1986 – 1987. —
ТТ. 1 – 4.
Филин Ф.П. Проект "Словаря русских народных говоров". — М.-Л., 1961.
Филин Ф.П. О составлении диалектологических словарей славянских языков
//Славянское языкознание. V международный съезд славистов. — М., 1963.
Филин Ф.П. Актуальные проблемы диалектной лексикологии и лексикографии
//Славянское языкознание. VII международный съезд славистов. Варшава, август 1973. — М.,
1973.
Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка. — М., 1972.
Шмелев Д.Н. Очерки по семасиологии русского языка. — М., 1964.
Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973.
Шмелев Д.Н. Русский язык в его функциональных разновидностях. — М., 1977.
Щерба Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в языкознании
//Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974.
Щерба Л.В. Современный русский литературный язык //Избранные работы по русскому
языку. — М., 1957.
Язык. Культура. Этнос. — М., 1994.
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
124
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа