close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

1684.Метафора в аспектах языка, мышления и культуры

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
С.А. Хахалова
Метафора
в аспектах языка,
мышления и культуры
Монография
ИРКУТСК
2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ББК 81.07+81.432.4-7
Х27
Монография выполнена в соответствии с тематическим
планом научно-исследовательских работ ФГБОУ ВПО «ИГЛУ»,
проводимым по заданию Министерства образования и науки РФ,
регистрационный номер 01201152424. Руководитель проекта доктор филологических наук, профессор С.А. Хахалова
Печатается по решению редакционно-издательского совета
ФГБОУ ВПО «ИГЛУ»
Рецензенты:
доктор филологических наук, профессор И.-Э.С.Рахманкулова
доктор филологических наук, профессор А.Т.Кривоносов
Х27 Хахалова С.А. Метафора в аспектах языка, мышления и
культуры: монография [Текст] / С.А. Хахалова. – 2-е изд., испр. и
доп. – Иркутск: ИГЛУ, 2011. – 292 с.
Монография посвящена проблеме теоретического осмысления
метафоры как мыслительного, языкового, культурного феномена.
В русле исследования основных направлений науки, техники и технологий предлагается взглянуть на метафору, функционирующую
в живой системе – человеке. Метафора рассматривается как знак
вторичной косвенной номинации, основанный на переносе форматива с одного денотата на другой по наличию ассоциативного сходства между ними. Предлагается классификация знаков вторичной
косвенной номинации в системе языка и в речевой деятельности.
Определяется статус метафоры-предложения и метафоры-текста.
Выявляется функция аккумуляции языковой культуры, которую
выполняет метафора.
Предназначается специалистам в области лингвистики, философии, культурологи, социологии, преподавателям-исследователям,
аспирантам и магистрантам.
ББК 81.07+81.432.4-7
ISBN 978-5-88267-344-3 © Хахалова С.А., 2011-12-13
© Иркутский государственный
лингвистический университет,
2011
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оглавление
Предисловие������������������������������������������������������������������������������6
К определению статуса метафоры
в науке о языке
Исторические предпосылки неопределенности
статуса метафоры в теории языка�����������������������������������������9
Онтологический дуализм метафоры�����������������������������������13
Семантическое направление��������������������������������������������14
Прагматическое направление������������������������������������������16
Функциональный дуализм метафоры���������������������������������20
Когнитивная теория ���������������������������������������������������������21
Место метафоры в понятиях культуры���������������������������27
Культура как особый феномен��������������������������������������28
Признаки и функции культуры�������������������������������������30
Связь культуры с эволюцией типов мышления����������32
Отношение понятия «культура» к понятиям
«универсальная тема», «культурная тема»,
цивилизация и язык ������������������������������������������������������36
Знаковый дуализм метафоры�����������������������������������������������47
Теория субституции����������������������������������������������������������48
Знаковая теория�����������������������������������������������������������������49
Теория языковой номинации�������������������������������������������50
Место метафоры в теории языковой номинации���������������68
Метафора - единица вторичной косвенной
номинации�������������������������������������������������������������������������70
Категория метафоричности. Подход к проблеме�����������74
МЕТАФОРА В ЯЗЫКЕ
Структурно-семантическая характеристика
метафоры-слова���������������������������������������������������������������������83
Характеристика метафор-слов по типу переноса����������87
Односторонняя семасиологическая метафораслово с полным метафорическим переносом�������������87
Односторонняя ономасиологическая метафора3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слово с полным метафорическим переносом�������������89
Двусторонняя метафора-слово�������������������������������������93
Орфографически отмеченная метафора-слово�����������95
Характеристика метафор-слов
по функциональной транспозиции���������������������������������97
Характеристика метафор-слов
по структурному типу номинации��������������������������������102
Характеристика метафор-слов
по критерию стилистической значимости��������������������105
Характеристика метафор-слов
по критерию стилистической окрашенности���������������109
Характеристика метафор-слов
по критерию экспрессивной окрашенности�����������������113
Метафора-словосочетание ������������������������������������������������115
Характеристика метафор-словосочетаний
по функциональной транспозиции�������������������������������118
Характеристика метафор-словосочетаний
по типу переноса�������������������������������������������������������������125
Характеристика метафор-словосочетаний
по критерию стилистической значимости��������������������128
Характеристика метафор-словосочетаний
по критерию экспрессивной окрашенности�����������������132
Метафора-предложение������������������������������������������������������135
Характеристика метафор-предложений
по типу переноса�������������������������������������������������������������145
Характеристика метафор-предложений
по функциональной транспозиции�������������������������������151
Семантика метафоры-предложения������������������������������159
Характеристика метафор-предложений
по критерию экспрессивной окрашенности�����������������166
Характеристика метафор-предложений
по критерию стилистической значимости��������������������168
Место метафоры-предложения среди
предикативных знаков вторичной номинации�����������������169
Метафора-текст�������������������������������������������������������������������186
Статус метафоры-текста в лингвистической теории�������196
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МЕТАФОРА В АСПЕКТЕ КУЛЬТУРЫ
Роль метафоры в функции аккумуляции языковой
культуры на примере немецкого героического эпоса������208
Роль метафоры в функции аккумуляции языковой
культуры на примере бурятского героического эпоса�����210
Роль метафоры в функции аккумуляции языковой
культуры на примере монгольского героического эпоса���������217
Роль метафоры в функции аккумуляции языковой
культуры на примере русских героических былин����������219
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ��������������230
CПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ�����282
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СЛОВАРЕЙ������������������287
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предисловие
Проблема метафоры актуальна как в аспекте междисциплинарных исследований, так и в отдельных науках, в
том числе и в лингвистике, занимающейся изучением одного из обязательных свойств человека - языком - в разных
аспектах его системной организации и функционирования.
Очерчивая круг проблем, охватываемых метафорой,
можно говорить о нескольких принципиально важных направлениях - семантическом, семиотическом, герменевтическом (Haverkamp, 1996, 2), внутри которых ведутся интенсивные разработки. Наблюдается множество теоретических интерпретаций метафор с самых различных точек
зрения.
Наиболее давняя традиция исследования метафоры
связана с теорией субституции, своими корнями связанной
с именем Аристотеля. В соответствии с ней: а) одно имя
подменяется другим, б) между именами существует сходство, в) метафорическое употребление следует отграничивать от разговорной нормы языка, г) метафора абсолютно
синсемантична, д) метафора может быть выражена разными частями речи - глаголами, именами существительными
и именами прилагательными.
Эта теория была подвергнута резкой критике. Моментом для критики стало открытие в слове его внутренней семантики. Представители критического направления
утверждали, что при любой замене метафоры на адекватное ей слово с целью достижения прозрачности понимания
осуществляется подмена наименования, которая косвенно
или прямо способствует искажению сути высказывания. В
случае замены происходит потеря информативной целостности сообщения. В результате чего оно становится неточным, двойственным, ложным. Поэтому при понимании ме6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ханизма метафоры более уместно говорить не о замене, а о
взаимодействии.
На смену теории субституции приходит теория взаимодействия, в соответствии с которой абсолютно исключается замена любого метафорического выражения. В рамках
теории взаимодействия отчетливо прослеживается мысль
о том, что для метафорического выражения не существует
адекватной языковой формы, а, следовательно, отсутствуют правила и закономерности, по которым происходит употребление и понимание метафор. Функционирование метафоры и ее контекстуальное окружение находятся в отношениях семантического несоответствия, понимание которого
становится возможным только за счёт интерпретативной
деятельности человека.
Эти два направления (теория субституции и теория
взаимодействия) определяли теоретические посылки для
изучения метафоры на протяжении длительного периода.
Следующий шаг в исследованиях языковой и мыслительной деятельности в целом, метафоры, в частности, был
обусловлен спецификой интерпретативной деятельности
человека, направленной на адекватное понимание языкового факта. Представители герменевтического направления
(Г.-Г.Гадамер, M. Хайдеггер) отводили метафоре в кругу
герменевтических проблем область «семантики желаний».
Сегодняшняя лингвистическая парадигма знания
диктует необходимость не взаимоисключения разных подходов к метафоре, но их взаимодействие. Необходим комплексный подход к исследованию метафоры, который мог
бы учитывать самые разнообразные, и, казалось бы, подчас
противоречивые моменты. Актуальна в этой связи проблема разработки теории метафоры. Она связана с проблемой
корректного привлечения аппарата интерпретации семантики языкового знака, с установлением унифицированных
критериев семантического описания метафорических еди7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ниц, c выявлением специфики константы сравнения, с проблемой определения места метафоры в ряду «истинное/
ложное», с конкретизацией понятийных парадигм, участвующих в процессе метафоробразования, а также с уточнением разной степени взаимодействия семантики языковых
единиц. Не секрет, что закономерности семантического
слияния непереносного значения в переносное значение
языковой единицы или в переносный смысл речевой единицы представляют собой результат особой интеллектуальной операции. Такая операция не может сводиться только
к простому факту сравнения. Она требует одновременного
наличия и соотнесения в сознании человека представлений
о той или иной степени взаимодействия двух субстанций.
Настоящая работа посвящена созданию и описанию
теоретической модели метафоры, учитывающей все указанные выше моменты с особенностями функционирования метафоры в аспектах языка, мышления и культуры.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К определению статуса метафоры
в науке о языке
Исторические предпосылки неопределенности
статуса метафоры в теории языка
Языковая онтология метафоры имеет многоуровневый характер системной и несистемной организации. Это
позволяет сформулировать тезис о метафоре как одной из
сущностных характеристик языка и ставит исследователя
перед необходимостью обратиться к определению статуса
метафоры в теории языка в рамках одной из кардинальных
проблем теоретической лингвистики — проблемы взаимосвязи языка, мышления и культуры.
При выяснении статуса метафоры важной предпосылкой становится анализ культурной и научно-исторической
традиции рассмотрения метафоры, которая складывалась
на протяжении ряда столетий. В противном случае причины современного состояния этой проблемы, имеющие глубокий историко-психологический и историко-философский
фон, остались бы невыясненными.
Историческая рефлексия в широком спектре междисциплинарного характера предполагает не только перечисление и анализ различных точек зрения. Она предполагает
и выяснение теоретических оснований методологического
характера, позволивших или не позволивших «вписаться»
указанной проблематике в русло тех или иных направлений
современной теоретической лингвистики. Последние, в
свою очередь, определяются конкретными теоретическими
концепциями философского характера относительно сущности языка.
Поэтому подлинно научный анализ метафоры в теории языка диктует необходимость ознакомления с историей
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
учений о метафоре для выяснения философских оснований
методологического характера.
Весь спектр проблем метафоры с античных времен
до сегодняшнего дня вращался и продолжает вращаться вокруг проблемы соотношения «души» и «тела», составляющих сущность человека.
Обсуждение проблемы связи души и тела шло в трех
аспектах: в аспекте «выяснения телесной локализации
души, выяснения материального субстрата психических
явлений, в том числе и страстей души (эмоций) и выяснения первопричины эмоциональных состояний» (Малинович, 1990, 35).
В античные времена проблема метафоры поднималась косвенным образом Эпикуром, Эзопом, Сократом,
Гиппократом, Платоном. Более тщательному рассмотрению она подверглась со стороны Аристотеля. Он пытался
объяснить универсальность характера метафоры как тропа
в его частностях, определив два ее имманентных свойства:
1) момент сравнения или аналогии в ней, и 2) момент поэтического украшения речи. К частностям универсального
порядка в метафорах, вслед за Квинтиллианом, он отнес
моменты переноса в его четырех ипостасях: с неживого на
живое, с живого на живое, с живого на неживое, с неживого
на неживое. В таком истолковании метафоры Аристотелем
нашло отражение соотношение двух основных величин античной философии и риторики - души и тела.
В продолжение мыслей Аристотеля, Дж. Вико, в более
позднее время, также анализирует проблему соотношения
души/тела в аспекте телесной локализации души. Он создает периодизацию языка соответствующую трем этапам
эволюции: немой язык периода первобытного мышления,
язык метафор как часть героического языка и человеческий
язык, установленный народным соглашением.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По Дж. Вико первоначальное появление метафор
связывалось с этапом развития героического языка, и лишь
позднее метафора, считает он, вошла как составная часть
в человеческий нормативный язык. В отличие от Аристотеля, метафора в понимании Дж. Вико заключала в себе
только один вид переноса - с живого на неживое, придавая
вещам бесчувственным «чувство и страсть» (Вико, 1994,
146). «Глава» вместо «вершина», «глазки» на виноградной
лозе, «рот» вместо всякого отверстия, «горло» вазы, «зуб»
плуга, «язык» моря, «рукав» реки, «сердце» вместо середины, «мясо» плодов, «кости» плодов, «жила» камня или
руды. Ветер «свистит», волна «шепчет», тело «слезится»
под большой тяжестью. Все это являлось, по предположению Дж. Вико, следствием античной аксиомы, что человек
делает самого себя «правилом Вселенной» вследствие непонимания или неумения постичь непознанное.
И Аристотель и Дж. Вико утверждали, что метафоры относятся к тропам. Те, в свою очередь, являются необходимым способом выражения всех первых поэтических
наций. С античных времен, таким образом, метафоры известны нам как тропы, связанные с операцией переноса и
одновременным соотнесением одушевленной и неодушевленной субстанций.
В. фон Гумбольдт, исследуя языки американских аборигенов, обратил внимание на существование в каждом из
них одинаково звучащих слов для обозначения нескольких
понятий. Он закрепил за ними термин «метафора», не дав
при этом прозрачного толкования понятия, но показав его
особенности.
По его мнению, с одной стороны, природа разговорной речи допускает метафоры там, где ей не дается прямое и
лаконичное выражение. С другой стороны, метафорическая
изобразительность проявляется в языке для достижения целей понимания. Неодушевленные предметы переводятся в
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
разряд одушевленных субъектов. По способу употребления
он различает «смелые» и «стертые», и считает, что «метафоры, казалось бы, поразительно уловившие юношеский
дух глубокой древности, следы которой донесены до нас
языками, от повседневного употребления настолько стираются, что становятся едва понятными» (Гумбольдт, 1984,
107). С этими положениями В. фон Гумбольдта нельзя не
согласиться.
Но следующее его утверждение вызывает сомнение:
«что встречается в языке реже, обозначается метафорически при помощи самостоятельных слов» (Гумбольдт, 1984,
340).
Ведь что может встречаться в языке кроме самостоятельных слов? Только самостоятельные слова. Частотность
употребления самостоятельных слов стала критерием для
образования метафор в утверждении В. фон Гумбольдта.
Значит ли это, что чем реже слово встречается в языке, тем
больше вероятность его употребления в качестве метафоры?
Эта проблема представляется, на наш взгляд, спорной, поскольку языковой опыт носителей языка убеждает
в другом. Например, очень часто используемые слова русского языка «козёл», «скотина», «собака», и др. являются
ярчайшими примерами метафор, но не от того, что эти же
слова в своем первичном наименовании были редки в языке.
Метафора предстает как феномен, имеющий двоякую
сущность — с одной стороны, как языковой знак с соответствующим содержанием, с другой стороны, как коммуникативная единица.
В роли коммуникативной единицы она служит средством познания внеязыковой действительности, отражает специфику духовного своеобразия носителей языка, и
функционирует в роли одного из элементов лаконичного
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изобразительного выражения, претендующего на достижение адекватного понимания.
В рамках данной работы автор приходит к твердому
убеждению, что метафора представляет собой такое категориальное явление, в котором изначально заложена двоякая сущность, выражающаяся в онтологическом, функциональном и знаковом дуализме. Дуализм такого рода создает
возможность для многочисленных, порой и небесспорных
исследований метафоры с разных позиций и с разных точек
зрения.
Онтологический дуализм
метафоры
Онтологический дуализм метафоры проявляется в сочетании объективности ее существования в естественном
языке, используемом носителями, независимо от этнического происхождения, с субъективностью специфического
проявления в языке каждого конкретного носителя того или
иного языка.
Онтологический дуализм метафоры, с одной стороны, порождает ряд проблем, связанных с изучением особенностей метафорической деятельности в системе высших психических механизмов. Это составляет один из
объектов психологических исследований по метафоре, в
рамках которого, эмпирически, на основе проведенных экспериментов с афатиками с нарушениями селекционного и
комбинационного видов оперативной деятельности мышления доказано, что в основе всякой метафоры лежит отношение подобия, но не смежности (Якобсон, Голдстайн,
1990, 126).
Онтологический дуализм метафоры порождает также
и вопросы, требующие ответа на один главный — каковы
способы передачи человеческих способностей к метафоризации в пространстве и времени. Это влечет за собой
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
множество проблем, связанных с изучением механизмов
запоминания, памяти и понимания (П.Рикер, Х.Вайнрих).
В лингвистической литературе отчетливо прослеживается
мысль о том, что метафора, наряду с принадлежностью к
языковой системе, входит в разряд единиц мыслительной
эволюции (Riecke-Niklewski, 1985, 85; Liebert, 1992,53;
Buchholz, 1993, 145). Благодаря своей наглядности, она
способствует быстрому, долговечному запоминанию. В
разных видах человеческой памяти, наделенной свойством
помнить и вспоминать, группируются уже известные метафоры («die Magazinmetaphern») и образуются новые («die
Wachsmetaphern») по универсальным законам (Weinrich,
1991, 134).
Онтологический дуализм метафоры обуславливает
специфику семантических, герменевтических, прагматических исследований ( Х.Вайнрих, П.Грайс, T.ван Дейк,
C. Левин, П.Рикер, Л. Серль, К. Уилрайт и др.), и служит
основанием для объединения усилий в пользу достоверного изучения феномена метафоры.
Семантическое направление
Семантическое направление в исследовании метафоры объединяет ряд теорий, которые можно назвать
общей теорией сравнения. В их основе лежит признание
фактора сравнения двух субстанций (величин) и установление некой константы сравнения (tertium comparationis),
типа «родства обозначаемых субстанций и одинаковости
их звучания» (Гумбольдт, 1984, 182).
Утверждение о присутствии в метафоре скрытого,
стянутого или сжатого сравнения прослеживается в работах Дж. А. Миллера, А. Вежбицкой, М.Бирдсли, Ш. Сафарова и др.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дж.А.Миллер считает, что метафора — это стянутое сравнение, касающееся сходств и аналогий (Миллер,
1990, 236).
А. Вежбицкая также утверждает, что метафора
является сокращенным сравнением. Но, в отличие от
Дж.А.Миллера, она считает, что метафора в своей глубинной структуре имплицирует не сходство, а отрицание, при
сохранении целостности семантического и формального
признаков в метафоре (Вежбицкая, 1990, 142, 147).
М.Бирдсли, отталкиваясь от критики сравнительной
теории метафоры,предложил теорию словесных оппозиций, но не смог последовательно выдержать эту линию в
своих теоретических воззрениях. Он, фактически, остался в рамках сравнительной теории, понимая под метафорой скрытое сравнение. В этом плане он близок к идее
А.Вежбицкой, признающей в имплицитной структуре метафоры наличие отрицания сходства (Бирдсли, 1990,208)
Т.Добжиньская устанавливает признак наличия
противопоставления, наряду со сходством, в имплицитной глубинной структуре метафоры экспериментальноопытным путем на материале анализа сказок (Добжиньская, 1990, 483).
Сторонники сравнительной теории исследования
метафоры оперируют имплицитными признаками глубинной структуры метафоры — признаками оппозиции, различия, сходства. Из анализа их работ вытекает правомерность признания за метафорой сложной семантической
структуры, основанной на сходстве, противопоставлении
или отрицании сходства в ее имплицитной глубинной
структуре. Субъекту предицируется только один определенный признак (Рикер, 1990, 452), выведенный из соответствующей имплицитной глубинной структуры. Он
маркирован в зависимости от «специфики содержания в
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
каждой отдельной культурной общности» (Сафаров, 1991,
123).
Сторонники сравнительной теории признают следующие признаки метафоры: 1) соотнесенность формального и семантического аспектов, 2) наличие сравнения, 3)
взаимопересечение двух субстанций на одной константе
сравнения (tertium comparationis), 4) существование глубинной структуры с рядом имплицитных свойств: сравнения, противопоставления или отрицания.
При всем кажущемся многообразии объяснений метафоры в рамках сравнительной теории существует некая
теоретическая лакуна, требующая своего заполнения. Она
связана с рядом проблем, касающихся отсутствия дефиниционной прозрачности метафоры, а также отсутствием
точного лингвистического описания ее структурирования
в системе языка и речи.
Прагматическое направление
Прагматическое направление в исследовании метафоры ориентировано на теорию взаимодействия, теорию
отклонения и верификационную теорию.
Согласно теории взаимодействия всякая метафора
представляет собой параллельное присутствие двух субъектов (говорящего и слушающего) (Серль, 1990, 340),
двух мыслей (Ричардс, 1990, 51), двух вещей или двух тем
(Ю.Степанов, Б. Успенский), между которыми происходит
семантическое движение (Ф. Уилрайт) в направлениях интеграции (Ортони 1990, 119), распространения и сужения
(Уилрайт, 1990, 83, 87) семантических содержаний слов,а
также в направлении противопоставления прямого и переносного планов употребления (Успенский, 1994, II, 248).
Результатом такого семантического движения, по
всей видимости, должна стать некоторая информация об
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этих взаимодействующих содержаниях. Этот момент является недостаточно разработанным в рамках рассматриваемой теории. В цепочке «говорящий — субстанция
1 — субстанция 2 — семантическое движение — слушающий» выпадает звено, которое можно было бы обозначить термином «вербальная информация» или формальная структура.
Лишь только проанализировав ее, можно говорить о следующем звене, об умении слушающего обнаружить, что имеет в
виду говорящий, активно воспринимая информацию (Серль,
1990, 340), и о котором пишет Ю.С.Степанов: «Посредством
метафоры говорящий вычленяет из тесного круга, прилегающего к его кругу, тему и совпадающие с моментом его речи,
другие миры» (Степанов, 1985, 229). В рамках этой теории метафора рассматривается как семантический и прагматический
феномен, при этом нивелируются её формальные показатели.
Метафора утверждается в качестве фундаментального свойства языка Ю.С.Степановым и А. А.Ричардсом и в качестве
отдельной семантической категории Дж. Серлем.
В теории отклонения метафоры занимают центральное
место и трактуются как аномальные высказывания (Левин,
1990, 345) и прагматически аномальные импликатуры (Грайс,
1990, 354). За основу их внутреннего противоречия принимается соотнесение предикации с референтом подлежащего или со
смыслом именной группы, стоящей в позиции подлежащего.
С точки зрения теории семантической относительности в случаях с метафорами имеет место проявление разного рода семантических модификаций (Бок, Лейзи, 1953,
74).
Очевидно, что обе теории ориентированы на факт отсутствия семантической согласованности и, как следствие,
утверждают тезис об аномальности метафоры.
Неопределенность статуса метафоры находит свое
конкретное проявление в том, что тезису об аномальности
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
метафоры противопоставляется тезис о ней как основной
единице мыслительной способности человека.
Заслуживает внимания вопрос о критериях определения ложности/истинности метафорического высказывания.
Сторонники верификационной теории избирают метафору
в качестве одного из объектов исследования, исходя из ее
отношения к проблеме «истинное — ложное». С этой позиции метафора, по утверждению Р. Гудмэна, не всегда ложна, она может быть и истинна. Установить факт метафорической истинности или ложности помогает сопоставление
двух значений одного и того же слова: метафорического и
неметафорического. Если метафорическая истина не ложна, то метафора может выполнять следующие функции:
выражать угрозу, свидетельствовать о внутреннем потрясении, об увлеченности какой-то идеей, вводить в заблуждение, вопрошать, сообщать, убеждать, экономить лексические средства языка. Поэтому в обоснованиях Н.Гудмэна
метафора предстает как вторичное использование слова,
имеющего прямое значение (Гудмэн, 1990, 195). Что значит
использовать некое слово с закрепленным за ним прямым
значением? Это значит, включить его в акт коммуникации.
И совершенно прав Дж. Дэвидсон, который утверждает, что метафора представляет собой один из видов коммуникации и принадлежит сфере употребления. Но из его
рассуждений не понятно, является ли она принадлежностью сфере языка с его системным характером. Эта сторона
проблемы остается слабо освещенной в работе Дж. Дэвидсона. При этом он противоречит Н. Гудмэну, и считает, что
метафора всегда ложна и функционирует в этой ипостаси
для выражения предписания, сообщения, утверждения,
мольбы, обещания, похвальбы, оскорбления, описания.
Нетрудно заметить, что и истинное, и ложное метафорические высказывания могут в одинаковой степени что-то сообщать. Следовательно, они являются маркерами сообще18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния, наряду с другими языковыми единицами, служащими
этой же цели.
Если подытожить два взгляда на метафору с позиции
верификационной теории, становится ясно, что дискуссионными представляются вопросы, соотносимые с проблемами а) что есть метафорическое высказывание? Истина
или ложь? И ложь и истина? б) как соотносятся между собой метафорическое и неметафорическое значения?
При рассмотрении особенностей прагматического
подхода к изучению метафоры, мы столкнулись с проблемой параллельного сосуществования трех теорий — теории взаимодействия, теории отклонения и верификационной теории. Общими моментами всех указанных теорий
являются следующие:
1) семантическое взаимодействие говорящего человека и слушающего;
2) семантическое движение внутри взаимодействия
двух семантических субстанций, выражаемое в правилах
интеграции, сужения, распространения или противопоставления;
3) соотнесение семантической сущности этого взаимодействия с понятиями «ложное/истинное»;
4) наличие утверждения об аномальности метафорических высказываний;
5) принадлежность метафоры к одному из фундаментальных свойств языка.
Прагматическое направление исследования метафоры
ориентировано на аспект семантического взаимодействия
двух субстанций в плане их согласованности или несогласованности и в плане решения проблемы аналитической
философии «истинное — ложное». При этом опускается
вопрос о способах вербального представления метафоры,
фактически происходит отрыв содержания и прагматики
от формы. Открытыми остаются проблемы соотношения
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
метафоричности с системностью языковых явлений, соотношения формы и содержания, соотношения метафорического смысла и метафорического значения. Вопросы о способах семантического согласования и овозможностях его
нарушения требуют своего разрешения.
В свете изложенного выше очевидно, что точная дефиниция метафоры в рамках этого направления обходится
стороной. Речь идет больше о том, какие субстанции важны в метафоре. Что такое метафора можно найти лишь у
Н.Гудмэна: «приспосабливание старых слов к выполнению
новых функций» (Гудмэн, 1990, 199) и у Дж.Дэвидсона:
«не средство передачи идей, но принадлежность сферы
употребления, связана с образным использованием слов и
предложений и всецело зависит от обычного, буквального
значения слов, и, следовательно, состоящих из них предложений» (Дэвидсон, 1990, 175).
Достаточно критического взгляда на приведенные
выше определения, чтобы обнаружить их расплывчатость и
неконкретность. Что, например, значит выражение «связана с образным использованием слов и выражений»? Разве
это только прерогатива метафоры? Да и что такое образное
использование? Из обтекаемых положений Дэвидсона не
ясно, является ли метафора концептуальной идеей, универсальным понятием или относится к результату парадокса.
Таким образом, освещение онтологического дуализма метафоры не дает ответа на ряд возникающих вопросов.
Функциональный дуализм
метафоры
Функциональный дуализм метафоры позволяет трактовать метафору, с одной стороны, как динамический когнитивный процесс, а с другой стороны, как динамический
культурный процесс. Этим объясняется включение метафоры, в качестве объекта исследования, в теорию познания
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(М.Джонсон, Д.Лакофф, Э.Маккормак), а также в теорию
культурного развития конкретной социокультурной общности (Х.Баузингер, Г.Естерлин, В.Краузэ, В.А.Либерт,
В.Мамонтов, Б.Тум).
Функциональный дуализм метафоры послужил основой для изучения метафоры как средства познания, с одной
стороны, и как инструмента культуры, с другой стороны,
что свидетельствует о том, что семантический и прагматический объемы метафоры не следует рассматривать в отрыве от процесса познания и культурного процесса.
Когнитивная теория
Первый аспект проявления функционального дуализма метафоры связан с когнитивной теорией, представленной
Дж.Лакоффом и М.Джонсоном, а также Э.Маккормаком,
Дж.Карбонеллом, В.В.Петровым и др. По глубокому убеждению Дж.Лакоффа и М.Джонсона метафоры пронизывают всю нашу жизнь — в языке, в мышлении и в действии.
Они возникают на том культурном фоне, который окружает
нашу жизнь. «Пронизывание» происходит таким образом,
что все понятия, которыми оперирует человек непосредственно или опосредованно, подчинены метафорам, структурирующим наши действия, наше восприятие и мышление: «метафорам сражения», «времени», «канала связи»,
«ориентации во времени и в пространстве», «метафорам
сущности и субстанции» (Лакофф, Джонсон, 1990, 400). Из
таких рассуждений следовало бы сделать выводы о том, что
все человеческое познание пропускается через некоторый
метафорический фильтр и, следовательно, в мыслительной
деятельности человека первична и единственна только метафора.
Нельзя не согласиться с утверждениями Дж.Лакоффа
и М.Джонсона, что метафоры пронизывают всю нашу
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жизнь и проявляются не только в языке, но и в мышлении,
и в действии. Нужно признать и тот факт, что большинство
сегодняшних языковых выражений можно систематизировать в зависимости от принадлежности к той или иной семантической области. Факт, что все они представляют собой «застывшие» метафоры требует верификации не только
на материале английского языка.
Анализ текстов героических эпосов разных языков
показывает, что существует ряд языковых единиц метафорического характера, не воспринимаемых сегодня в качестве метафор, так как носители языка привыкли к такому
их употреблению на протяжении достаточно длительного
времени. Если проследить за гносеологическими корнями
этих явлений, то выявляется их первоначальный метафорический характер. Следовательно, какая-то часть слов соответствует утверждению о метафорическом характере нашей понятийной системы.
В связи с изложенной позицией Дж.Лакоффа и
М.Джонсона возникает недоумение по поводу того, как
собственно обстоит дело с неметафорическими единицами? Судя по их утверждению, таковых не существует. Но
языковой материал, которым они оперируют, свидетельствует о другом. Так в одном высказывании содержатся
единицы обоих порядков. Ср.: How do you spend your time
these days?
По мнению обоих авторов глагол spend есть метафора,
относящаяся к понятийной системе «метафоры времени».
С этим можно согласиться. Но внимания заслуживает тот
факт, которого не признают Дж.Лакофф и М.Джонсон, что
она существует в высказывании, остальные шесть членов
которого не метафоричны. Возникает вполне объективный
вопрос об изучении соотношения метафорических и неметафорических понятий в рамках одного линейного ряда, а
также о роли контекста при этом. К сожалению, примеры
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дж.Лакоффа и М.Джонсона изолированы от контекста. Это
создает впечатление присутствия метафоры в системе языка и в понятийной системе, при этом особенности ее функционирования в тексте остаются вне поля зрения.
В рамках рассматриваемой когнитивной теории главным выводом представляется убежденность авторов в том,
что метафора представляет собой истинный динамический
когнитивный процесс.
В отличие от Дж.Лакоффа и М.Джонсона, Э. Маккормак отвергает точку зрения связанную с утверждением о
том, что язык целиком метафоричен. Создавая когнитивную
теорию метафоры в рамках интеракционального подхода,
он исходит из убеждения, что метафоры функционируют
как когнитивные процессы, с помощью которых мы углубляем наши представления о мире и создаем новые гипотезы. В то же время они выступают как посредники между
человеческим разумом и культурой. Эти положения можно
было бы принять, если бы они были подкреплены достаточно убедительным конкретным языковым материалом.
Но создается впечатление, что автор скорее больше теоретизирует, формулируя и многократно повторяя эту мысль.
На деле он предлагает принять термин «компьютерная метафора», составляя ее из двух частей: базисной и передающей. При этом под базисной метафорой понимаются исходные теоретические представления о природе метафоры,
а передающая метафора предстаёт как языковое средство
для передачи семантических сдвигов в концептуализации,
преследующее разнообразные цели.
Э.Маккормак пытается решить проблему, связанную
с семантическим сдвигом, необходимым для порождения
метафор. Для этого он обращается к факту признания подобия человеческого мозга и компьютерного устройства, которое выражается в том, что определенные когнитивные процессы воздействуют на формальные семантические струк23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
туры и в результате этого воздействия возникают метафоры. Согласно этой концепции разум человека описывается
в компьютерных терминах (Теория метафоры, 1990, 367).
В теории Э.Маккормака отсутствует ответ на вопрос, что
же такое компьютерная метафора. Ее конкретная дефиниция обходится стороной. Если предположить, что компьютерная метафора это приписывание свойств человеческой
природы машине, и сравнить приписывание человеческих
свойств природным явлениям и объектам в домифологический период развития мышления, мы вновь сталкиваемся
с вечной проблемой познания. То, что человек не в силах
объяснить, тому он приписывает человеческие свойства.
На наш взгляд, теория Э.Маккормака не содержит
достаточно убедительных доводов в пользу признания за
компьютерной метафорой функции познания. При утверждении сходства между человеком и компьютером признается возможность обоих мыслить, но не учитывается двусторонний целостный процесс рационального и творческого
мышления, включающий в себя и экспрессивное, и эмоциональное при доминирующей роли человека как активного
субъекта познания.
В то же время следует принять утверждение
Э.Маккормака относительно того, что производство метафор это не простое лингвистическое явление, которое происходит на поверхности языка. Оно берет начало в более
глубинном когнитивном процессе творческого характера,
открывающем новые возможности развития значений. Все
это так, но глубина когнитивного процесса в предложенной
теории не раскрыта. Возникает еще один вопрос — что понимать под сосуществованием суггестивных и экспрессивных метафор? Значит ли это, что не всякая метафора имеет
смысл? Или это значит, что метафора, имеющая некоторый
смысл — не экспрессивна? На эти вопросы отсутствуют ответы в теории Э.Маккормака.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Утверждение: «чрезвычайная сложность метафоры
как некоторого познавательного процесса связана с тем, что
она получает языковое выражение в определенном культурном контексте с помощью воплощенного сознания разума.»
представляется очень важным (Маккормак, 1990, 380).
Итак, Э.Маккормак предлагает отождествить мыслительную деятельность с операциями, выполняемыми компьютером, поскольку считает, что их участие в процессе
познания одинаково. Он отождествляет мыслительную деятельность с компьютерным механизмом и обозначает это
термином «компьютерная метафора». Потому ее изучение
ограничивается рамками когнитивной теории метафоры.
Положительным моментом становится то, что Э.
Маккормак «нащупывает» семантическое поведение «компьютерной» метафоры и пытается выйти за пределы когнитивной теории. Он справедливо замечает, что в метафоре
объективно присутствует определенное соположение референтов (при этом не уточняется их количество и качество),
в результате чего имеет место семантическая концептуальная аномалия. Этот вывод позволяет утверждать о сближении когнитивной теории с теорией отклонения в рассмотрении метафоры.
Следующим
важным
моментом
в
теории
Э.Маккормака, в котором внимание обращено на связь формы метафоры с синтаксисом, следует считать определение
им трех уровней метафоры: поверхностного, более глубинного и глубинного, которые связывают воедино культуру,
семантику, синтаксис и познание (Маккормак, 1990, 380).
К сожалению Э.Маккормак приводит недостаточно наглядный анализ практического языкового материала и высказанная им гипотеза остается на уровне теоретической, не
подтвержденной конкретикой.
В отличие от Э.Маккормака достаточно убедительный конкретный материал представлен Дж.Карбонеллом.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По Карбонеллу когнитивная модель метафорического переноса действует на основе нормативной иерархии множества
инвариантностей: 1) совокупность целей, стоящих перед
участниками одного коммуникативного акта; 2) стратегия
планирования и контрпланирования при противоборстве и
сотрудничестве; 3) каузальность структуры исходной для
метафоризации области; 4) функциональные атрибуты, 5)
временной порядок следования; 6) социальные роли; 7)
естественные тенденции; 8) структурные отношения, 9)
конкретные характеристики и объекты.
Речь идет о тщательном отборе семантических содержаний в результате познавательной деятельности человека, пригодных для целей метафорического переноса.
Внимание обращается на связь в метафоре семантического
содержания и познания. Но при этом в недостаточной степени учитывается языковое оформление метафор. Границы
реальности размыты, нет четко структурированного понимания тех или иных областей знания. Между метафорой и
аналогией ставится знак равенства.
Признание в метафоре инструмента познания приводит к вполне логичному утверждению, что она представляет собой «ключевой момент категоризации языка, мышления и восприятия» (Петров, 1990).
На наш взгляд, на основе референциальных стилистических концепций нельзя построить удовлетворяющую
модель метафорического переноса. Следовательно, перспективными должны стать такие теории метафорической
модели, которые опираются на структурно-системное понимание и описание природы естественного языка.
Таким образом, понятийный объем метафоры в
когнитивной теории составляют следующие положения: 1) она системна в понятийной сфере, 2) она связана
с культурным фоном, 3) при метафоризации наблюдается соотношение языковых и понятийных сфер в поряд26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ке объединения вокруг «метафор пространства», «метафор времени», «метафор сражения», «метафор канала
связи», «метафор сущности» и «метафор субстанции»,
4) референты сополагаются таким образом, что возникает определенным образом организованная семантическая
концептуальная аномалия, 5) в метафоре проявляется взаимосвязь культуры, синтаксиса, семантики и познания.
Слабо разработанными являются положения, из которых следовало бы объяснение соотношения метафорических и неметафорических понятий в рамках одного линейного ряда и влияния контекстуальных условий на них.
Кроме того, отсутствует четкая терминологическая
дефиниция метафоры, нет описания механизма семантических преобразований в метафоре, отсутствует анализ
структурных показателей метафоры. Заявка на взаимосвязь
в метафоре культуры, синтаксиса, семантики и познания
имеет недостаточное эмпирическое обоснование.
Изложенный выше материал позволяет утверждать, что
когнитивная теория метафоры создает фундамент для объединения в метафоре языкового аспекта с культурным и познавательным. Она отражает специфику человеческой деятельности, невозможной вне языка, познания и культуры.
Место метафоры в понятиях культуры
Функциональный дуализм метафоры как ее имманентное свойство обнаруживает признание в метафоре инструмента культуры. Такая постановка вопроса ставит проблему определения места метафоры в понятиях культуры
и создает предпосылки для развития теории метафоры в
свете лингвокультурологического подхода. Поскольку этот
аспект является на сегодняшнем этапе развития лингвистической теории слабо разработанным, прежде всего, обра27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тимся к определению понятийного объема термина «культура».
В связи с введением этого понятия отметим, что термин «культура», несмотря на его широкую распространенность на страницах множества публикаций, все еще не получил своего однозначного определения. Представители
разных отраслей языкознания подходят к описанию данного понятия с позиций своих собственных интересов и подчеркивают в нем тот аспект, который кажется для них наиболее существенным.
Культура как особый феномен
Историческая рефлексия этого термина показывает,
как постепенно расширяется его понятийный объем. Если
сначала культуру трактовали как единство искусства и
науки (Дж. Вико), то позднее к этим двум составляющим
культуры приписывается еще и признак «очеловечивания
народов в их внешних учреждениях, обычаях, и в относящейся сюда части духовного склада» (Гумбольдт, 1984, 59).
Представители французского структурализма понимают
культуру как носительницу истории (Фуко, 1994, 342). В
то время как немецкие лингвисты относят культуру к тем
всеобъемлющим понятиям, которые отражают некоторые
внутренние ценности, противопоставленные цивилизации
(Баузингер,1980, 58). Б.Тум включает в понятие культуры
«совокупность всех жизненных условий одного социума,
в том числе совокупность форм проявления жизни, целей,
установок и условий, определенных человеческой деятельностью с учетом силы и направления их развития» (Тум,
1980, 40).
Представители испанского неокантианства признают за культурой «жизненные функции в виде объективных
внутриорганических фактов, использующие объективные
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
законы и несущие в себе условие приспособления к трансвитальному порядку» (Ортега-и-Гассет, 1991, 257).
В отечественной научной традиции культура понималась многосторонне:
1) как «исторический определенный уровень развития общества, творческих сил и способностей человека,
выработанный в типах и формах организации жизни и деятельности людей, а также в создаваемых ими материальных
и духовных ценностях» (Энцикл.сл., 1986, 669);
2) как «внебиологический, выработанный, особый,
лишь человеку присущий способ деятельности» (Маркарьян, 1986, 60);
3) как «универсальная характеристика жизни общества, присутствующая в той или иной мере во всех видах
человеческой деятельности» (Сафаров, 1991, 98);
4) как «непрерывный творческий акт, единственный
способ существования человечества, складывающийся как
сложнейшая исторически развивающаяся система норм и
взаимоотношений, в основе которой лежат такие понятия
как развитие производства и признание существования
«мирового духа» (Мамонтов, 1994, 46);
5) как «ненаследственная память коллектива», выражающаяся в определенной системе знаков и предписаний
(Сафаров, 1994, 5);
6) как «природный феномен» (Гуревич, 1996, 10).
Краткий обзор дефиниционных толкований понятия
«культура» показывает, насколько оно объемно и гетерогенно. С одной стороны, оно охватывает искусство, науку
и историю как абстрактные виды человеческой деятельности, которые противопоставляются конкретному виду цивилизации, с другой стороны, культура отождествляется с
религией. Третья сторона понимания культуры сводится к
ее внебиологической сущности.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Признаки и функции культуры
Аналитический обзор литературы по проблематике позволяет сделать вывод о бесконечном многообразии
проявлений феномена культуры. Попробуем определить её
универсальный понятийный объем. Культура есть:
а) продукт мыслительной деятельности на высшей ступени развития общественного сознания;
б) особое взаимодействие человека и природы, выраженное в гуманизме, культивирующем в каждом человеке
общечеловеческих ценностей;
в) отражение общечеловеческих ценностей - прекрасное,
национально-своеобразное - в интеллектуальной, этической, эстетической сферах, а также в нравственном
и в познающем воображении человека;
г) нематериальность;
д) приспособляемоость к трансвитальному порядку;
е) этичность;
ж) эстетичность;
з) языковая способность индивида.
Сомнения возникают относительно признака нематериальности. Представляется, что это свойство культуры
требует дальнейшего изучения и уточнения. Нематериальность/материальность кореллируют с таким свойством как
языковая способность индивида, результатом которой являются материальные тела знаков. Продукты культурного
развития человечества также можно отнести и к сфере материального, и к сфере нематериального.
Понятийный объем культуры складывается из параметров, признаков, функций. К параметрам отнесем признаки, типы, особенности отношения к мышлению, цивилизации и языку, виды культурного наследия. По типу
остановимся на признании культур с низким и высоким
контекстами. Вопрос особенностей отношения культуры к
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мышлению, цивилизации и языку требует более тщательной разработки. Недостаточно разработанным остаётся вопрос выявления видов культурного наследия.
Аналитический обзор литературы по проблематике
позволил выявить девять ключевых функций культуры: 1)
познавательную, 2) информативную, 3) коммуникативную,
4) регулятивную, 5) оценочную, 6) разграничительную, 7)
интегративную, 8) функцию социализации, 9) функцию
приспособления к среде.
По функциональным параметрам культура близка к
языку, а это значит, что признаковые и функциональные
особенности культуры обуславливают определенные закономерности ее соотношения с мышлением человека, которое невозможно представить в отрыве от языковой деятельности.
Для определения места метафоры в понятиях культуры важно проследить за особенностями проявления языковой системы в мыслительной деятельности человека.
Для лингвистики важны исследования психонейрофизиологических и вербальных взаимосвязей. Выводы
Якобсона (Якобсон, 1985), Дж. Х. Джексона, Пиаже, Выговского, Леонтьева, Фрумкиной позволяют отнести интеллектуальную речь к левому, а эмоционально-насыщенную
- к правому полушариям. П.П.Дашинимаева предлагает
взглянуть на механизмы переработки имеющейся и поступающей в мозг человека информации через опосредования
нейрофизиологическими основаниями деятельности человека. Анализ языковой материализации позволяет находить ответы решение основного животрепещущего вопроса о соотношении языка, мышления, смыслопорождения
и семиозиса. Критический анализ нейролингвистических
исследований, проведенный ею, позволил понять сущность семиотической программы человека. Она состоит в
том, что последовательно включаются разные нейронные
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соединения групп с разными специализациями. Форма и
содержание имеют раздельную функциональную локацию,
разворачивание речемыслительной структуры происходит
в три этапа. На первом происходит исходное овладение чисто внешней структурой знака, за ним – освоение навыками
оперирования данным знаком, и, наконец – стадия познания
способов употребления знака (Дашинимаева, 2010: 170).
Экспрессии и эмоции относятся к такому особому
классу психических процессов и состояний, которые связаны с инстинктами, потребностями и мотивами. Они стимулируют способность человека к эмоциональному мышлению. Если доминация левого полушария стимулирует рациональное мышление, то доминация правого полушария
— эмоциональное мышление. Метафоричность относится
в этой связи к результату доминации правого полушария и
тесно связывается с проблемой экспрессии и эмоций.
Исходным основанием для развития перспективы
предлагаемого в книге исследования должно стать утверждение о том, что всякая языковая презентация, в том числе
и метафорическая, содержит в себе двуединство писхонйрофизиологического и лингвистического, эмоционального
и рационального, мыслительного и чувственного в человеке как носителе языка, мышления и культуры.
Связь культуры с эволюцией типов мышления
Не исключено, что не только картезианские воззрения относительно природы рационального и эмоционального, но также психонейрофизиологические данные о связи
эмоциональных состояний со спецификой мозга, породили
тезис о признании параллельного существования логического (рационального) и эмоционального типов мышления
(Havers, 1931). Одним из проявлений последнего является
творческое мышление.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Творческое мышление дивергентно и представляет
собой образование новых комбинаций из элементов, которые большинство людей знают и используют. Оно «формирует связи между двумя элементами, не имеющими на
первый взгляд ничего общего, и характеризуется пластичностью, оригинальностью, подвижностью, позволяет предложить множество решений и находить разные способы
перехода от одного аспекта проблемы к другому, порождая
неожиданные, небанальные, непривычные решения» (Годфруа, 1992, 437).
Онтологический статус творческого мышления прослеживается на ряде процессов, в которых задействованы
психические механизмы восприятия, его осознания в виде
ощущения, образного представления, абстрактного, универсального и индивидуального мышления.
Всякое индивидуальное мышление есть творческое.
Одним из его проявлений является метафорическое творчество как совокупность художественного, грамматического,
логического аспектов в одном диалектическом единстве,
называемом метафорой.
Гипотетично можно предположить, что метафора это
такая модель мира, в которой отображается вся сумма представлений о мире внутри данной культурной традиции.
Причем такая сумма представлений должна быть представлена в системном и операциональном аспектах жизнеденятельности человека, поскольку язык «тесно переплетен с
духовным развитием человечества и соответствует ему на
каждой ступени его локального прогресса или регресса, отражая в себе каждую стадию культуры.» (Гумбольдт, 1984,
48).
Историческая рефлексия метафорического творчества позволяет обозначить три этапа в развитии мышления,
связанного с метафорическим творчеством.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первый период можно охарактеризовать как этап
домифологического мышления, в котором господствовал
«немой язык» посредством знаков или тел, имевших естественную связь с идеями, которые они должны были обозначать» (Вико, 1994, 26).
По этому поводу Ф.Уилрайт заметил, что в домифологический период божественные предначертания символизировались в определенных физических звуках. Он обнаружил, что у некоторых индейских племен Северной Америки и у других народов порывистый ветер и бык-ревун
использовались для изображения голоса призываемых и
воодушевляемых ими сверхъестественных сил. Раскат грома воспринимался как репрезентация божественного указания.
Мысль об отождествлении человека и окружающего его мира присутствует и у Гердера. Он утверждает, что
все словесные и языковые понятия имеют первоначально
мифологический характер. Его утверждение основано на
наблюдении за развитием языка у дикарей Северной Америки, когда он пишет: «у них все одушевлено, каждая вещь
имеет свой дух». (Herder, 1877-1913, 53).
Анализ теоретического материала показывает, что
похожие процессы происходили и в эволюции всех других
народов — греков, славян, восточных этносов и т. д. Этим
воспользовались многочисленные религиозные учения.
Их сторонники поняли огромную роль слова, то, что слово имело и имеет тенденцию стать слуховым образом. Оно
же может, выступать символом правильности и придавать
смысл суждениям морали (Уилрайт, 1990, 106) и, потому,
используется так активно в религии.
По мере того как религии развивались в сторону большей духовности, внешние шумы перестали играть такую
важную роль. Но слуховой образ-символ Логоса сохранил34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ся, и свидетельством тому являются существующие ныне
выражения типа «голос совести» и «призвание».
Античная метафора проявлялась в домифологический период мышления в факте отождествления человека
с природой. Олицетворение было одним из первых видов
метафоры. Материально домифологическое мышление реализовывалось в иероглифах, «действительность переходила со счастливой легкостью в идею и фантазию и, наоборот,
сила и фантазия оказывали воздействие на действительность» (Гумбольдт, 1984, 62).
Второй период становления метафорического творчества проявляется в мифологическом мышлении. Оно отражается в языке символов, языке «героических Гербов» —
подобий, сравнений, образов, метафор и естественных описаний (Вико, 1994, 26). Этот период связан, преимущественно, с
греческим и римским образами мыслей и соответствующими
способами художественного изображения.
Мифологическое мышление и мифологический период
развития языка отражаются в мифологической метафоре, возникающей под воздействием закона нивелирования и растворения специфических отличий. Каждая часть эквивалентна
целому, каждый экземпляр — виду или роду. Каждая часть не
только репрезентирует целое, а индивид или вид — род, но
они ими и являются.
Мифологическая метафора имеет «конкретное значение, в котором отсутствует указание на качественные характеристики обозначаемых ею явлений» (Фрайденберг, 1978,
195). На принципе мифологической метафоры строятся все
логические операции колдовства и осуществляются связи с
сакральным миром. Синкретизм мышления человека этого
периода нашел выражение в сакрализованном изобразительном языке. Его лексика отражает представления, входящие в
круг магического мышления «кровь», «жертва», «жертвоприношение», «храм», «душа», «судьба», «предзнаменование»,
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«клятва», «узел». Основные сакральные понятия представляют собой имплицитные мифологические метафоры, «которые
в процессе развития языка контаминируют и образуют этимологические гнезда мертвых метафор» (Калашникова, 1995,
7). Эволюция мифологической метафоры связана с духовной
сущностью мифа. То, что кажется при нашей поздней рефлексии простым переносом, является для носителя языка этого
периода подлинной и непосредственной идентичностью. Эта
основная черта мифологической метафоры позволяет точнее
определить и понять смысл и действие того, что обычно называют «метафорической функцией языка» (Кассирер, 1990, 4).
Третий период в развитии метафорического творчества
обозначим как постмифологический. Метафора языка постмифологического периода представлена в поэтических, прагматических, компьютерных, научных, политических, экономических, визуальных, концептуальных метафорах.
Отношение понятия «культура»
к понятиям «универсальная тема»,
«культурная тема», цивилизация и язык
Метафора теснейшим образом связывает язык, мышление и культуру. Для определения места метафоры в понятиях культуры следует остановиться на рассмотрении
терминов «универсальная тема» и «культурная тема». Они
обуславливают специфику существования метафор в разных типах культур.
«Универсальная тема», которая проходит во всех типах культуры — тема сотношения «души» и «тела». В зависимости от особенностей ее трактовки в данной работе
различаются западно-европейская культурная традиция,
восточно-европейская культурная традиция и восточная и
юго-восточная философия, специфика каждой из которых
определяется собственной культурной темой и географиче36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ским размещением. Рассмотрим последовательно каждую
из названных традиций.
Западная Европа всегда жила под знаком развития
как прогресса, для которого важнейшими факторами являются совершенствование материального производства
и обеспечение материального благополучия. Эти факторы
обусловили трактовку культурной темы личности как индивидуального бытия свободы с точки зрения индивидуалистического атомарного принципа. Личность понимается
как «самосознание человеком своего самостоятельного, не
слитого с обществом существования» (Петрова, 1994, 135).
Гносеологизм и рационализм доминируют в западноевропейской философии при рассмотрении человека как отдельного «я». Он представляется предельным носителем
личного индивидуального сознания, гносеологическим
субъектом, чье сознание и познание направлено не на себя,
а от себя («инстинктивный индивидуализм» у С.Л.Франка).
Другими словами от человека исходят центробежные силы,
ориентированные на познание его окружения и основанные на признании следующих субстанций: экзистенциальность, антропоцентризм, атомарность и свобода. Это позволяет говорить о том, что в западноевропейской традиции основная ценность - это человек, от которого исходят
гносеологические и рациональные импульсы, а предметом
философии становится определение человеческой природы
и ее надприродной сущности. Понятие души признавалось,
и понималась рационализовано и предельно материально
(З.Фрейд, Э.Фромм, К.Юнг).
В восточной философии превалирует понятие души,
результатом проявления которой является большая сосредоточенность на своем внутреннем «я». Господствует идея
внутренней гармонии и гармонии внешней. Душа человека
понимается как гармоничное единство. Окружающая Среда
и Вселенная также должны рассматриваться как гармонич37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ные целые. Отсюда возникает идея признания человека в
качестве частицы гармоничной Вселенной, единения человека с природой, сохранения этого единства. В восточной
культурной традиции идея «души», в отличие от западноевропейской, понимается более эмоционально и абстрактно.
Прослеживается «идея единства, равноправия и взаимонезависимости» всего живого (Мамонтов, 1994, 160). Именно
поэтому напрашивается мысль больше говорить об идее
взаимозависимости, чем об идее взаимонезависимости.
Русская культурная традиция находится на стыке
многих культур, в том числе, и двух рассмотренных выше.
В отличие от западноевропейской традиции с ее акцентом
на экзистенции и внешнем бытии, в русской культурной
традиции основное внимание концентрируется на бытии
внутреннего плана, на так называемой духовности. Душа
относится к тем основным понятиям, которыми оперировали русские мыслители. Она наделяется свойствами тайны,
предметности, невыговоренности, нематериализуемости.
С восточной традицией ее сближает признание единства человека с природой. В отличие от восточной традиции душа не сводится к энергии и материи. Атеистическое
направление в русской культурной традиции абсолютно не
признавало существования души, этим самым оно сближалось в какой-то степени с западноевропейской традицией.
Гносеологизм и рационализм становились доминирующими моментами в определенные периоды развития общественного сознания.
Христианство, как основная религия в русской культурной традиции, признает категорию души в качестве
стержневой. От нее исходят добро, совесть и ум.
Отличие протестантизма от православия состоит, согласно П.Флоренскому, в том, что в первом добро воспроизводится волевым усилием души, то есть оно оказывается
специально организованным, а в православии — добро ис38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ходит не от воли, а от совести. Душа находится вне бытия,
она трансцендентна. Человек является в соответствии с
такой интерпретацией маленьким кусочком микрокосмоса,
имеет свой внутренний мир — «микрокосм». Именно такая метафизическая сверхреальность, сводимая к соотношению микрокосмоса и микрокосма, понимается в русской
культурной традиции как реальность бога. Она представлена в категориях нравственного начала человека: совесть,
ответственность, ощущение долга, понимание добра, делание добра и сопричастность (Флоренский, 1994, 185). Толкование слова в русской культурной традиции заставило
прибегнуть нас к рассмотрению некоторых положений, касающихся вопросов соотношения «души» и «тела» в работах А.Ф.Лосева и П.Флоренского.
Душа как самоосознание себя в себе и осознание в
себе инаковости, а также осознание себя в инаковости
представлена А.Ф.Лосевым в терминах трех энергем —
«энергема восприятия», «энергема образного представления», «энергема сверхумного мышления» (Лосев, 1990, 88).
Последовательная иерархия энергем позволяет проследить
А.Ф.Лосеву тесную связь имени с человеческим субъектом,
а понятие имени связать с понятием символа и придти к выводу, что имя есть наиболее напряженный и показательный
результат мышления, главный продукт мысли, в котором
она достигает своего высшего напряжения и совершенства.
Исходя из приведенных выше положений А.Ф.Лосева,
мы убеждаемся в том, что одним из проявлений имени является метафора, 1) составляющая предмет поэтики, и 2)
концентрирующая в себе совокупность грамматического,
художественного, эстетического и логического моментов.
Ее имманентным свойством выступает картинность, отвлеченный смысл или переносное значение, а также опреде39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ленная степень пригодности подобранных алогических
средств (Лосев, 1990, 203).
П.Флоренский видит универсальную тему соотношения души и тела в иерархии понятий «идея» «символ»,
«субстанция», «слово», которая устанавливает для любого
тела единство его сущности в многообразии проявлений
(Флоренский, 1994, 55). При этом он признает гармоничное единство человека и Вселенной, утверждая, что, как
человек может быть частью окружающего мира, так и
окружающий мир может быть его частью. Такое единство
мира находит выражение в словесном высказывании и в художественном слове — единстве видимого (буквы, знаки,
звуки) и невидимого (содержание). Слово по утверждению
П.Флоренского предстает в качестве синтеза человеческой
культуры, воплощающего акт познания в его двоякой природе — онтологической и гносеологической — как единство реального и идеального, в котором важное место отводится метафоре-символу.
Визуальной метафорой-символом русской культурной традиции можно считать образ троицы, в котором палаты выступают символом человеческой культуры, дерево — символом мира и жизни, а скала — символом земли
(Флоренский, 1994, 50).
В другой интерпретации троица манифестирует неразделимое единство души, слова и ума (Успенский, 1990,
340).
Важное значение имеет вывод о дуальной особенности русской культурно-исторической традиции: если есть
рай, то есть и ад, пространство сосуществует со временем,
чистое — наряду с грязным, святое — с поганым, хорошее
- с плохим. Церковнославянский язык понимался на Руси
не просто как одна из возможных систем передачи информации, но прежде всего как система символического представления православного вероисповедания.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Подытоживая разнообразные мнения по поводу типов культуры, определяемых в рамках данного исследования, приходим к следующему выводу. Три типа культур,
рассматриваемых в рамках данной работы, имеют общую
универсальную тему «соотношение понятий души и тела».
Но каждая культурная традиция характеризуется специфической культурной темой.
В понятие культурной темы западноевропейской традиции входит гносеологизм и рационализм человеческой
личности как отдельного “я” с идущими от него центробежными импульсами, ориентированными на активное познание его окружения. В рамках этой традиции мы будем
иметь в виду понятие немецкой культуры как «целого, данности, процесса с соответствующей национальной спецификой и наднациональным фактором» (Баузингер, 1980, 58,
60).
В понятии дальневосточной культурной традиции
определяющей является культурная тема сосредоточенности на собственной личности, ее внутренней энергии и
идея гармонии внутри личности и гармонии окружающего
ее мира. Этим объясняется выбор монгольской и бурятской
культур с соответствующей национальной спецификой и
наднациональным фактором.
В понятии русской культурной традиции главной
является культурная тема духовности, представленная в
нравственных началах человека и определяемая дуальной
природой существующего бытия. Специфика русской культурной традиции обусловлена ее существованием на стыке
западноевропейской и дальневосточной культур. Она характеризуется трансцендентностью, теоцентризмом, универсальностью и сопричастностью. Культура понималась
как развитие духа, преображение души через приобщение
к богу. Тесная связь слова и метафоры в развитии культур41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ной темы подчеркивается лишь в русской культурной традиции.
В понятийный объем термина «культура», как специфического феномена человеческого общества, входят
два существенных момента: момент «инстинкта культуры» (Э.Я.Голосовкер) и момент «культурного наследия»
(Б.Тум).
Термин «инстинкт культуры» отражает связь непосредственного существования познающего воображения
человека с его познавательно-творческой деятельностью.
Он подчеркивает первичность воображения, которое обуславливает возможность зреть, слышать, обонять, овладевать, понимать, придумывать. «Инстинкт культуры» указывает на тесную связь культуры с творческим мышлением.
К основным отправным моментам инстинкта культуры следовало бы отнести следующие четыре: критерий истины, критерий красоты, нравственность и продукт культуры. На основании такого представления понятия «инстинкт
культуры» происходит отождествление законов культуры и
воображения (Голосовкер, 1987, 154).
Возникает вопрос относительно законов воображения. Если следовать общепринятому положению, то воображение представляет собой один из психических видов
деятельности мыслительной организации всего живого,
одушевленного. Законы воображения, следовательно, можно отождествить с законами абстрактной мыслительной деятельности, преломленными в индивидуальном творческом
мышлении и опосредованными при помощи слова. Законы
воображения тесно связаны с законами словообразования,
а законы словообразования, в свою очередь, с законами
культуры. Следовательно, человек, говоря о существовании
«инстинкта культуры», соотносит все формы реализации
своего воображения с критериями истины, красоты, нрав42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственного начала и воплощает это соотношение в продукты
культуры, именуемые термином «культурное наследие».
Таким образом, возникает еще один составной компонент понятия культуры — «культурное наследие». Это
есть материальный продукт культуры, представляющий
собой ментальный исторический и динамический процесс,
происходящий в головах людей. Он отражает совокупность
всех культурных ценностей, сохраненных и переданных
предыдущими поколениями последующим, которые необходимо подвергнуть критическому переосмыслению в
конкретных исторических условиях. Материальными выражениями культурного наследия являются произведения
художников, музыкантов, писателей, система ценностей и
жизненного уклада представителей определенной культурной традиции: язык, обычаи, верования, исторические достопримечательности, архивные документы (Х.Баузингер,
Г.Естерлин, В.Краузе, Н.Мекленбург и др.).
В соответствии с задачами, представленными в данной работе, сконцентрируем внимание только на одном
аспекте проявления культуры — литературе.
В понимании литературы мы полностью согласны с
Б.Тумом, считающим, что литература создает коллективное
мнение и представление о мире в тесной связи со смысловой, когнитивной, объективно обусловленной селекцией
необходимого информационного содержания. Она сообщает полную информацию о том, что познается и о том, что
представляется. Литература существует как мобильный,
многозначный, креативный и обновляющийся элемент социальной культуры, который несет на себе отпечаток влияния, желания, проекции, поливалентности действия и полисемию связанного акта коммуникации.
Литература есть, несомненно, средство приближения
культуры через литературные тексты. Она обеспечивает
понимание исторического потенциала культур разных на43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
родов, выявляя сходства и различия между ними в жизненном укладе и социально-культурной обстановке, а также
формирует межкультурную компетенцию человека во всем
ее многообразии (Тум, 1985, LYII). На литературных текстах немецкого, бурятского и монгольского героического
эпосов и русских героических былин будет сосредоточено
описание в одной из частей данной работы.
Таким образом, понятийный объем термина «культура» представляет собой определенный пласт маркеров,
учитывающих совокупность таких особенностей как признаки, функции, типы, культурное наследие. Они определяются типами мышления, универсальной темой и специфической культурной темой, противопоставляются цивилизации и имеют множество сходств с языком.
При этом обнаруживается, что культуру не следует
отождествлять с цивилизацией. Они противопоставляются друг другу по следующим параметрам: степень полезности, отношение к общему и частному, материальному и
нематериальному, субстанциональное проявление, степень
развития общества.
Если
культура
трактуется
как
прекрасное,
национально-своеобразное, нематериальное явление, продукт мыслительной деятельности на высшей ступени развития общественного сознания, то цивилизация - как полезное, общее, материальное, квазифизическое явление
низшей ступени развития общества .
Проблема соотношения языка и культуры рассматривается с двух разных точек зрения. Сторонники первой признают их онтологическую общность, которая проявляется в
комплексном характере соответствующего обоим системам
множества знаковых систем и в сходстве коммуникативной
цепочки от генератора через каналы коммуникативной связи к реципиенту (Тарасов, 1994, 106; Eco, 1991, 13).
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сторонники второй точки зрения квалифицируют
язык и культуру как две автономные системы, отличные
друг от друга в субстанциональном и функциональном
планах. Знаковые системы языка преимущественно гомогенны, в то время как знаковые системы культуры гетерогенны. В языке доминирует коммуникативная функция,
а в культуре — эстетическая. Представители такой точки
зрения не отрицают фактора взаимодействия двух названных автономных систем. Язык квалифицируется ими как
инструмент культуры, неотъемлемый хранитель информации об окружающем мире в широчайшем диапазоне — от
логико-рационального до чувственно-эмоционального восприятия мира, как часть этнического самосознания, как
«имманентный компонент мышления в процессе логикорационального освоения мира» (Нещименко, 1994, 81, 86).
С целью определения ясности позиции в отношении
языка к культуре обратимся к некоторым общеизвестным
положениям. К таковым относится утверждение о том, что
язык есть «определенный уклад интеллектуального и чувственного восприятия, доставшийся народу от отдаленных
эпох» (Гумбольдт, 1984, 63), принадлежащий конкретной
нации, следовательно, передающий особенности национального характера и, схожий в чем-то с искусством. Его
имманентным свойством является обозначение некоего
общего «принципа упорядочения, сорачленения и взаимоизмерения тех продуктов культуры, которые в готовом виде
кажутся несоизмеримыми» (Фуко, 1994, 11). М.Фуко считает, что язык есть прежде всего совокупность продуктов
культуры, в основе которой лежит категория сходства. Все
продукты культуры маркированы в рамках системности,
историчности и социальности.
В. фон Гумбольдт признает в языке самобытную человеческую способность, схожую с искусством, которая
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
характеризуется системностью, социальностью и историчностью.
Ю.С.Степанов подчеркивает, прежде всего, семиотический характер языка с определенной коммуникативной,
исторической, социальной направленностью и системной
организацией. В более поздних исследованиях по связи языка с культурой уточняется характеристика языка как накопителя и хранителя культурных ценностей, а языковая способность определяется как часть национально-культурного
самосознания (Сафаров, 1991, 149).
Такой краткий исторический экскурс позволяет увидеть непосредственную связь языка и культуры, но лишь
намек на роль метафоры в этом диалектическом единстве.
Категориальное сходство в основе всех языковых единиц
обнаруживается в четырех видах подобия — «пригнанность, соперничество, аналогия, симпатия» (Фуко, 1994,
58-61). Их можно ассоциировать со сравнением, противопоставлением, согласованием и аналогией в более поздних
исследованиях.
Дальнейшая разработка этой проблемы с позиции
анализа категории сходства, определения ее роли в организации метафорических процессов и места метафоры в понятиях языка и культуры дает возможность сформулировать
гипотезу о метафоре как ресурсе культуры, с одной стороны, и инструменте культуры, с другой стороны. Специфика
метафоры в разных культурных традициях открывает пути
в развитии культурологического подхода в создании общей
лингвистической теории метафоры.
Таким образом, функциональный дуализм метафоры обусловил ее рассмотрение с позиции когнитивного и
культурологического подходов, определяя метафору как
инструмент познания и инструмент культуры.
Связь языка с различными формами культурного творчества подразумевает преодоление простой схемы «язык —
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зеркало культуры». Язык подключается не там, где процесс
культурного созидания уже закончен, а он дан изначально.
Между языком и культурой существует взаимодействие,
результаты которого следует измерять не только по линии
воздействия культуры на язык, но и в соотношении с тем,
насколько язык воздействует на культуру.
Понятийный объем метафоры с позиции когнитивного и культурологического подходов составляют такие характеристики, как: 1) системность в понятийной сфере, 2)
определенная закономерность в сотношениях понятийных
и языковых сфер, 3) тесная связь с культурным фоном, 4)
определенным образом организованное соположение референтов, 5) семантическая концептуальная аномальность.
Наблюдение показывает, что метафора подвергается
интенсивному анализу, но в недостаточной степени исследованными остается ряд вопросов. Каково соотношение
метафорических и неметафорических единиц в рамках
одного линейного ряда? Как влияет контекст на понимание метафорических единиц коммуникантами? Как происходит механизм семантических преобразований в метафоре? Каким образом может быть системным представлена
структурно-семантическая система метафоры? Какое место
занимает метафора в разных культурных традициях? Какое
место отводится метафоре в цепочке «мышление - язык
- знак - культура»? Монография призвана дать освещение
поставленным вопросам.
Знаковый дуализм
метафоры
Знаковый дуализм метафоры обусловлен асимметричным дуализмом языкового знака, коим является метафора.
Она соотносит особым образом форму и содержание и определяется множеством факторов лингвистического и экстралингвистического планов (Ф.де Соссюр, Р.Карцевский,
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Р.Якобсон, Б. де Куртэнэ). Это свойство метафоры влечет
за собой постановку ряда проблем и ключевых моментов,
касающихся ее исследования в семиотическом аспекте в
рамках теории субституции и знаковой теории.
Теория субституции
Согласно теории субституции метафора рассматривается как результат сравнения двух величин. Происходит подмена денотатов или категорий: подмена человека
чем-то неодушевленным (Дж.Вико), использование имен
собственных вместо известного объекта (Томахин, 1984,
26-27), подмена предикатов идентифицирующей лексикой (Арутюнова, 1990, 19), подмена одного представления
другим (Кассирер, 1990, 35), подмена слова с буквальным
значением эквивалентным ему словом с неопределенным
значением (Блэк, 1990, 158). Обязательным условием подмены является абстрактная работа ума по переносу названия, заключающаяся в обнаружении подобия, «косвенных
аналогий» сходства или смежности для указания на признаки или свойства предмета.
Сферами функционирования метафоры признаются:
сфера выражения эмоций (Н.Д.Арутюнова), сфера познания (Ортега-и-Гассет), сфера художественного творчества
(Р.Якобсон). В качестве функций, которые она выполняет, выступают коммуникативная, поэтическая и прагматическая (Р.Якобсон, Н.Д.Арутюнова, Ортега-и-Гассет,
Г.Штраус и др.). В соответствии с ними метафора именует,
познает, характеризует, моделирует, выражает экспрессию,
иллокутивное намерение и т.д.
Разброс мнений и критериев наблюдается в определении типов метафоры. Это метафора-слово и метафорасловосочетание (М.Блэк), субстантивная метафора
(Н.Д.Арутюнова), поэтическая метафора, автометафора
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(Н.Д.Арутюнова), ряд авторских метафор типа «метафора
сравнения», «метафора взаимодействия» (М.Блэк), «метафора печали», «метафора сосуда», «метафора восковой дощечки» (Ортега-и-Гассет), «смелая метафора» (Х.Вайнрих).
Нетрудно заметить, что такое многообразие типов метафор
возникает вследствие применения разнородных критериев:
по отношению к структурному составу, к авторской позиции, по отношению к типам переноса, по отношению к семантическим областям и т.д.
Следует отметить противоречивую непоследовательность по вопросу определения места метафоры среди других тропов. С одной стороны, наблюдается ее отождествление с метонимией. Один и тот же термин обозначает
и мифологическую и языковую метафоры. Все три вида
тропов находятся в отношениях синонимии (Э.Кассирер).
С другой стороны, метафора противопоставляется символу (Н.Д.Арутюнова, G.Kurz) и метонимии (Р.Якобсон). Все
это свидетельствует о том, что необходима постановка проблемы унифицированного подхода к типологии метафорических единиц.
Положительным моментом этого направления исследования метафоры становится факт признания в метафоре соотношения формальной и семантической структур
(фокус и рамка у М.Блэка, поверхностное семантическое
согласование у Н.Д.Арутюновой). Дефиниция метафоры
становится более прозрачной: она понимается как перенос имени, лексики, слова, названия или значения. К отрицательному моменту относится отсутствие тщательного
лингвистического анализа при структурно-семантическом
описании метафорических единиц, а также отсутствие их
системного представления.
Знаковая теория
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дополнением к теории субституции является знаковая теория метафоры, которая, по мнению Д.Бикертона,
имеет основания претендовать на статус лингвистической
теории метафоры. В ней метафора есть «знак с приписанными ему атрибутами, которые могут комбинироваться в
зависимости от принадлежности к категориям» (Бикертон,
1990, 300).
В знаковой теории метафоры отправным моментом
является признание в ней знакового характера и референция знака с внеязыковым объектом.
Признав слово в качестве знака, следует обратить
внимание на предостережение В. фон Гумбольдта относительно того, что такое понимание не должно стать господствующим, так как может превратиться в крайне ложное
представление о языке, «убивающее в нем все живое и духовное» (Гумбольдт, 1985, III, 168, 304). Границы действия
слова как знака должны определяться только тем, что слово
используется вместо вещи или понятия. Однако по способу
построения и по действию знак - это особая и самостоятельная сущность, в то время как сумма слов - это мир, лежащий между миром внешних явлений и внутренним миром человека.
Теория языковой номинации
Одним из подходов, претендующим на полное лингвистическое описание метафоры в рамках знаковой теории, является теория языковой номинации. Она связана с
выяснением того, как соотносятся между собой понятийные формы мышления, как создаются, закрепляются и распределяются наименования за разными фрагментами объективной реальности и какую роль они играют в процессе
коммуникации.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наименование как лингвистическое явление долгое
время изучалось на уровне парадигматических языковых
отношений. В теоретической литературе известна периодизация исторического процесса наименования, которая охватывает периоды с Y в.до.н.э. — Y в.н.э., с 1850 по 1920 г.г. и
с 1920 г. по сегодняшний день (Бекбалаев, 1990, 13).
Первый период — философский. Достоинством его
является то, что античные философы встали на материалистическую точку зрения в понимании основного механизма
номинации, признав в ней сложное многообразие соотношений между словом, вещью и понятием (Августин, Аристарх, Аристотель, Гераклит, Демокрит, Платон).
Второй период связан с появлением двух подходов в
соотношении слова и вещи — ономасиологического и семасиологического —, наметившими условную грань между
понятиями «значение» и «обозначение» слова. Но отсутствовал целостный, системный анализ, были проведены
лишь разрозненные описания слов и предпринята попытка
их объединения в лексические группы (Фуко, Шухард, Мерингер, Крушевский и др.).
Третий период относится к началу деятельности
Пражского лингвистического кружка, представители которого внесли вклад в развитие теории номинации тем,
что определили язык как систему знаков, служащих для
реализации вполне конкретной цели. Развивая эти идеи,
В.В.Виноградов установил, что значение слова в языковой
системе не всегда совпадает со значением, появляющимся
у слова при его употреблении вне системы.
Как не трудно убедиться, в периодизации исторического наименования, предложенной А.А.Бекбалаевым, отсутствует период, охватывающий YI в.н.э. до 1850 г. Возникает естественный вопрос. Что происходило с наименованием в этот период времени?
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На наш взгляд, периодизацию процессов языковой
номинации можно соотнести с периодизацией типов творческого мышления: домифологического, мифологического
и постмифологического.
Развитие домифиологического мышления происходило параллельно с философским периодом развития
процесса языковой номинации, когда за явлениями внеязыковой действительности закреплялись первоначальные
языковые знаки, имеющие отношение только к одному денотату. Человек идентифицировал себя с окружающим его
миром. Первоначальный вид метафоры выражался олицетворением. Позднее появилось мнение о том, что метафора есть еще и украшение речи, и способ передачи чувств и
страстей.
Второй период развития творческого мышления, названный мифологическим, характеризует временной отрезок исторического пространства, охватывающий III в. до
н.э. до Y в.н.э.
Третий период — постмифологический. Его первая
половина — отрезок времени (Y в.н.э. — XIY в.н.э.), выпущенный в периодизации А.А. Бекбалаева. На наш взгляд,
он связан как с анализом метафорического отногенеза, так
и с абстрактной деятельностью мышления человека, обуславливающей перенос уже существующих наименований
на новые объекты внеязыковой действительности. К этому периоду развития мышления и языка относятся эпические поэмы, возникающие в разных культурных традициях
в виде героических эпосов, сказаний, легенд, преданий,
былин, зафиксированных позднее в письменном виде, источником сюжета которых являлось народное предание
как идеализированный и обобщенный образ «детства человечества». Жанр эпической поэмы составляют «Илиада»,
«Одиссея», «Энеида», «Рамаяна», «Слово о полку Игореве», «Былины», «Калевало», «Витязь в тигровой шкуре»,
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Шах-Наме», «Олонхо», «Манас», «Гэсэр», «Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Сокровенное сказание
монголов» и др.
Вторая половина постмифологического периода, сменившая эпоху героических сказаний, начинается с конца
XIY в. и длится до наших дней. Она охватывает эпохи Ренессанса, классицизма, романтизма, современного реализма, модернизма и характеризуется тем, что происходит глобальная смена основного жанра повествования. На смену
эпической поэме приходят трагедии, сонеты, басни, романы
(Семенюк, 1972). В них сюжеты заимствуются преимущественно из современности, образы индивидуализируются, а
речь персонажей отражает уже резко дифференцированное
языковое общество в лирической и прозаической формах
языкового выражения.
Метафора используется намеренно, как обычный
стилистический прием. Начинается новый период в становлении «поэтической» метафоры, пришедшей на смену
персонификации и метафоре-символу. Но это не значит,
что употребляется только поэтическая метафора. Она сосуществует параллельно с другими более ранними видами.
Создаются предпосылки для теоретической классификации метафор по онтологическому принципу — метафораолицетворение, метафора-символ, «поэтическая» метафора. Достаточно размытым представляется термин «поэтическая» метафора.
Анализируя становление метафорического мышления,
и критически перерабатывая имеющиеся теоретические источники с целью определения места метафоры, позволим следующее предположение. Существует определенная закономерность между периодизацией метафорического мышления,
типами метафор и типами их жанровой соотнесенности.
Первый период — период домифилогического мышления (YI в. до н.э. и длится до III в. н.э) характеризуется употре53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
блением метафор-олицетворений в устной форме речевого
общения.
Второй период (III в. до н.э. — YI в.н.э.) - мифологический период мышления - характеризуется появлением
метафор-символов преимущественно в древнеримской и
древнегреческой мифологии также в устной форме.
Третий период — самый длительный по временному
отрезку. Период постмифологического мышления охватывает временной отрезок с YI в.н.э. по сегодняшний день.
Именно в нем зарождаются героические эпосы. В эпоху героического эпоса имеет место сосуществование метафоролицетворений и метафор-символов. Таким образом, подытоживается эволюция развития творческого мышления в
устной форме общения, базируясь на органическом соединении мифологии и фольклора.
В постмифологический период (начиная с XIY в.н.э.
и по XYII в.н.э.) начинается качественный переход метафоры от олицетворения через символ к поэтической метафоре,
связанной, прежде всего, с творчеством У.Шекспира и достаточно глубоко исследованной С.Мезениным. Поэтическая
метафора, как видовое понятие, находит свое выражение в
баснях периода классицизма, в новеллах периода романтизма, в романах, статьях и стихах периода реализма.
Парадигма лингвистического познания постмифологического периода становится перед проблемой изучения
механизмов наименования. Начиная с середины X столетия, исследования звукового комплекса и соответствующего ему значения проходят в двух направлениях — семасиологическом и ономасиологическом.
В рамках семасиологического подхода основное внимание уделяется вопросам определения объема значения
языкового знака, места метафорического переноса в нем и
путей развития значения.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ономасиологические исследования ориентируются
на выявление принципов и закономерностей объединения
предметов, явлений, отношений окружающей действительности и духовной жизни человека при помощи языковых
знаков, в том числе и метафорического характера.
Современная лингвистическая парадигма знания в
теории языковой номинации диктует необходимость объединения двух выше названных подходов.
Рассмотрим основные положения теории языковой
номинации, которые исходят из того, что распределение и
закрепление языковых средств за фрагментами языковой
действительности сопряжено с трудностями, связанными,
прежде всего, с ограниченным количеством средств языковой системы, в то время как количество явлений внеязыковой действительности чрезвычайно многообразно. Поэтому одно языковое средство может обозначать несколько
фрагментов внеязыковой действительности, на что указывалось А.А. Потебней, Ф.де Соссюром, С.О.Карцевским,
В.Скаличкой, С.Д.Кацнельсоном, А.А.Уфимцевой, И.И.
Ковтуновой, Т.Шиппан и другими лингвистами. Это свойство языкового знака было квалифицировано в лингвистике
как асимметрия языкового знака и относилось традиционно к грамматической форме слова, обусловив дуализм его
функционирования.
Один и тот же языковой знак может быть употреблен
впервые для обозначения какого-то фрагмента внеязыковой
действительности и в то же время он может быть использован для обозначения другого фрагмента той же внеязыковой действительности. Такая способность языкового знака
сохранять неизменной звуковую оболочку или форматив
при подмене денотата определяет признание в лингвистической литературе двух типов номинации — первичной и
вторичной.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вслед за Г.В.Колшанским мы будем понимать под
первичной номинацией «закрепление за языковым знаком
понятия, отражающего определенные признаки, свойства,
качества и отношения предметов и процессов материальной и духовной сфер, благодаря чему языковые знаки образуют содержательные элементы вербальной коммуникации» (Колшанский, 1977, 101).
Традиционно принятой единицей первичной номинации является слово. Оно характеризуется конвенциональной
закрепленностью форматива за фрагментом внеязыковой
действительности, непосредственной связью форматива с
единичным денотатом, представляющим собой «результат
гносеологической трансформации» (Литвинов, 1977, 68).
В нем обнаруживается связь между единичным денотатом
и единичным фрагментом внеязыковой действительности.
Денотатов может быть столько, сколько дискретных практик при уникальности фрагмента внеязыковой действительности и соответствующего форматива слова.
Слово, как простой номинативный знак, характеризуется определенной смысловой и структурной сложностью.
Проблема слова остаётся в лингвистике до сих пор дискуссионной. Причиной тому служит полифункциональность
слова, которое рассматривается в разных качествах: языковая (Щерба, 1974 43; Русская грамматика, 1980, 453), коммуникативная (Ольшанский, 1984, 8; Солнцев, 1987, 134)
и функциональная (Павлов, 1985, 20; Сассин, 1991, 300)
единица.
Определимся в понимании термина слово. Слово
обозначает единичное явление, отдельный объект, но не
соотносит его с другими объектами, находящимися с ним
в пространственно-временных отношениях. Оно относится к лексическому уровню языковой системы и обозначает
единичный денотат. Поэтому за ним закрепляется термин
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«номинативный знак», в котором взаимодействуют три гетерогенные по своей природе сущности.
Первая сущность относится к тому, что именуется,
или, другими словами, она обозначает фрагмент внеязыковой действительности, включая психическую деятельность
человека.
Вторая сущность есть результат гносеологической
трансформации этого фрагмента внеязыковой действительности, совмещающий квалификативно-оценочное видение
мира.
Третья сущность — это языковое средство реализации понятийного сознания, закрепленного за фрагментом
внеязыковой действительности с целью понимания обозначаемого (Уфимцева и др. 1977,73; Степанов, 1985, 14) или
форма, которую в рамках данного исследования обозначим
термином «форматив» как «целостная материальная оболочка, фонетически и морфологически оформленная согласно нормам данного языка» (Степанова, Чернышева,
1962, 36). Таким образом, слово есть триединство простого
фрагмента внеязыковой реальности, единичного денотата
и форматива.
Следующим важным аспектом характеристики номинативного знака является его семантическое содержание, с
которым связана проблема значения — сущностной ценности любого номинативного знака.
Основные концепции значения слова в науке о языке подробно представлены и критически переработаны
в работах Л.Витгенштейна, Л.Вайсгербера, Т.Шиппан,
А.В.Бондарко, Н.Г.Комлева, А.А.Уфимцевой и др.
Для человека не так важен вопрос, соотносится ли
какой-то знак с чем-то, а важен тот факт, который поясняет,
что означает этот знак, считал Л.Вайсгербер. Теория значения призвана дать ответ на этот вопрос.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С одной стороны, значение понимается как созданная
говорящими взаимосвязь между соединением звуков и тем
или иным явлением действительности (Ф.де Соссюр).
С другой стороны, оно трактуется как отражение
предмета или явления в сознании человека в результате его
креативной, творческой деятельности в процессе познания
мира в специфических исторических и социальных условиях (В. Смирницкий).
С третьей стороны, значение слова есть знание, соотносимое со словоформой, элементы которого познаются в результате отражательной деятельности человека
(Т.Шиппан).
Итак, при любой вариативности формулировок, значение представляет собой когнитивный процесс, который
анализирует и синтезирует элементы познания в разнообразных взаимоотношениях. В качестве базового понятия
значения в данной работе избирается его категориальная
сущность. Она определяется отношением между знаком и
понятием, соответствует взаимоотнесенности форматива
и денотата, при которой отображение фрагмента действительности в сознании языковой общности той или иной
культурной традиции становится фактом языка (Ахманова,
1969, 160; Schmidt, 1966, 20; Ullmann, 1967, 65; Schippan,
1975, 65; Уфимцева, 1986, 75; Schippan, 1992, 130). Отношение форматива к единичному денотату составляет, таким
образом, основную сущность значения и соответствует положению о неразрывном единстве формы и содержания в
их диалектическом противоречии.
Знакомство с теоретической литературой позволяет
обнаружить двоякую сущность значения номинативного
знака. Она определяется одним из фундаментальных положений о том, что язык есть реальность и возможность
(«Sprache als Wirklichkeit und Sprache als Möglichkeit» —
W. Schmidt, E. Albrecht; «performance and competence» —
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
J.Searle). Значение, таким образом, существует в двух ипостасях — как потенциальная возможность и как осуществленная реальность. «Значение слова, - указывал академик
В.В.Виноградов, - определяется не только соответствием
его тому понятию, которое выражается с помощью этого
слова... оно зависит от свойств той части речи, к которой
принадлежит слово, от общественно осознанных и отстоявшихся контекстов его употребления, от конкретных лексических связей его с другими словами, обусловленных
присущими данному языку законами сочетания словесных
значений...» (Виноградов, 1977, 165). Признавая существование лексического и грамматического значений в слове,
как номинативном знаке первичной номинации, мы сконцентрируем свое внимание на первом из них.
Условное деление лексического значения на потенциальное и актуальное обусловлено подходом к исследованию языка как совокупности возможного и реального, а
не противопоставлением языка речи, как это трактовалось
Ф. де Соссюром. Такой путь рассмотрения лексического
значения предложен В.Шмидтом. Он считает, что значение
потенциально в том смысле, что предсталяет комплексное
содержание слова, как составной части языковой системы,
а актуально в каждой конкретной контекстуально обусловленной реализации (Schmidt, 1966, 19, 23, 24). Вслед за
В.Шмидтом подобное разграничение проводит Т.Шиппан.
Она определяет параметры потенциального и актуального
значений слов, устанавливает закономерности, в соответствии с которыми каждому актуальному значению соответствует определенный объем, слагаемый из понятийных,
оценочных и эмоциональных компонентов (Schippan, 1975,
73-75).
Аналогичную позицию занимают и другие германисты, среди них Х.Э.Виганд. Они считают, что каждому
слову в определенной степени и в определенной ситуации
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соответствует определенное лексическое значение. Если
слово полисемно, то оно имеет несколько лексических значений, каждому из которых присущ собственный набор
категориальных и некатегориальных признаков. Другими
словами, Х.Э.Виганд признает потенциальное лексическое
значение в качестве совокупности нескольких лексических значений и актуальное лексическое значение в виде
собственного набора категориальных и некатегориальных
признаков определенного лексического значения (Wiegand,
1973, 32-35). Из сказанного выше следует, что потенциальное лексическое значение номинативного знака составляет
совокупность его значений, как части языковой системы.
Например, объем потенциального лексического значения
слова das Pferd составляют значения: 1) das Pferd, 2) das
Turngerät, 3) die Schachfigur.
Актуальное лексическое значение этого слова есть
значение в конкретной реализации при функционировании
в речи. Объем актуального лексического значения образует
совокупность семантических признаков разного рода, которые получили название «сема» (Heger, 1964; Greimas, 1966;
Wotjak, 1971; Гак, 1971; Lorenz, Wotjak, 1977; Schippan,
1992). Актуальное лексическое значение слова das Pferd составляет следующий набор сем: 1) ein Haustier; 2) gross; 3)
hat einen Schwanz aus langen Haaren; 4) zum Reiten; 5) zum
Ziehen; 6) geht im Schritt; 7) trabt; 8) galoppiert; 9) wiehert;
10) scheut; 11) wird gezüchtet. Он обнаруживается в предложении Mein Vater steigt morgens aufs Pferd und reitet.
Каждый такой семантический признак отражает в сознании носителей языка различительные черты, присущие
денотату, приписываемые ему данной языковой средой и
являющиеся объективными по отношению к говорящему
(Гак, 1971, 95; Шиппан, 1992, 144). Обнаружение сем, как
мельчайших единиц значения, расщепление значения слова, представляется необходимым процессом, обеспечиваю60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щим возможность проникновения в сущность значения.
Актуальное лексическое значение номинативного знака
первичной номинации является первичным и берется за
основу кодификации слова, и «подается в словарной статье,
как правило, первым» (Уфимцева, 1984, 135).
Объем актуального лексического значения слова
определяет и выбор его сочетаемостных возможностей при
линейном развертывании в рамках предложения.
Минимальной единицей линейного развертывания
слова является словосочетание, которое, наряду с простым
и сложным словом, в данной работе будет отнесено к разряду языковых единиц низшего яруса языковой системы,
предназначенных для обозначения предметов и явлений, не
выступающих в качестве единиц сообщения. Эту точку зрения мы принимаем вслед за Г.В.Колшанским (Колшанский,
1984, 38) и утверждаем, что помимо принадлежности слова и словосочетания к низшему ярусу языковой системы, и
слово, и словосочетание представляют собой две разновидности номинативных знаков первичной номинации.
При рассмотрении номинативного аспекта теории
языка мы сталкиваемся с тем, что ее объектом являются не
только номинативные знаки (Ничик, 1972, 61-75; Маловицкий, 1976, 85; Уфимцева и др., 1977, 8; Солнцев, 1978, 129,
163; Кубрякова, 1981, 20; Böhme, 1982, 9; Гарская, 1983, 3035; Будагов, 1984, 50; Колшанский, 1984, 38, 152; Павлов,
1985, 198; Кубрякова, 1986, 39; Скляревская, 1992, 15), но и
предикативные знаки — предложения, соотносимые с наименованием целых ситуаций (Леонтьев, 1969а, 48; Абрамов, 1972, 93; Malinovic, 1974, 134; Звегинцев, 1976, 176;
Маловицкий, 1976, 90; Weinrich, 1976, 133; Уфимцева и др.,
1977, 8; Кубрякова, 1981, 20; Böhme 1982, 9; Котова, 1983,
58; Колшанский, 1984, 152; Кубрякова, 1986, 39 ; Lüdi, 1993,
480; Raible, 1993, 30).
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Утверждение о том, что «учение о формах слова
(грамматических, лексических, стилистических, лексикосинтаксических, и, наконец, лексико-фразеологических)
позволяет через слово, как центральную единицу, изучать в
синтезе все уровни языковой структуры» (Уфимцева, 1980,
11) будет оправдано только по отношению к сложным объемным единицам языка и речи в направлении от слова к
предложению, и к тексту по вертикали снизу вверх и сверху
вниз. Несмотря на специфику каждого из уровней по отношению друг к другу, возможно установление общих закономерностей на основе общей концептуальной модели их
анализа. В этом заключена идея интегрального описания
лексики и грамматики (Апресян, 1986; Апресян, 1988; Малинович, 1989; Апресян, 1995).
Определенный изоморфизм между словом и предложением просматривается и в самой постановке проблемы
их анализа — проблема симметрии и асимметрии формы
и содержания, проблема семантического объема указанных
единиц, проблема синонимии и многозначности, проблема
их системного представления по принципу функциональносемантических полей или парадигматических рядов.
Если слово представляет собой простой номинативный знак, то предложение — сложный предикативный знак.
Такая постановка проблемы значительно расширяет объем
номинативного аспекта теории языка и ставит целый ряд
вопросов, требующих своего объяснения. К одним из таких
относится проблема определения онтологического статуса
предложения и проблема определения его семантического
содержания.
Предложение, как предикативный знак номинации,
представляет собой, в отличие от словосочетания, синтаксическую единицу со всеми присущими ей характеристиками (Грамматика современного немецкого языка, 1970, 542;
Седельников, 1970, 214; Распопов, 1973, 30; Долгова, 1980,
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17; Москальская, 1981а, 130). В отличие от слова, оно обозначает отношения между разнородными предметами, объектами, явлениями.
Для номинативных и предикативных знаков существуют разные виды денотатов. Первые соотносимы с
единичными денотатами, а вторые - со сложными, отражающими взаимосвязи предметов и явлений, вписанных в
определенное событие или ситуацию, отношения «производителя к действию» (Колшанский, 19765а, 83; 1984, 30).
А.А.Потебня высказался по этому поводу так: «Ход человеческой мысли состоит из парных толчков: объясняемого и
объясняющего, подлежащего и сказуемого» (Потебня, 1989,
642). Предложение, в отличие от слова и словосочетания,
закрепляется за конкретной ситуацией. В каждом отдельно
взятом случае оно производится, но не воспроизводится.
Предложения как предикативные знаки первичной номинации существуют для обозначения целостных событий,
наряду со способами обозначения отдельных элементов
внешнего и внутреннего опыта человека (Арутюнова, 1976,
299). В теории языковой номинации они обозначаются поразному: сложные знаки (Леонтьев, 1969а, 48; Malinоvic,
1974, 134), знаки пропозитивной номинации (Арутюнова,
1976, 299), номинативные структуры (Колшанский, 1976а,
83), синтаксемы (Золотова, 1981, 507). Они трактуются как
конститутивные единицы синтаксиса, реализуемые в предложениях. Предикативным знакам первичной номинации
присущи следующие виды связей: а) синтаксически обусловленная связь слов в составе семантико-синтаксической
структуры предложения, 2) ситуативно обусловленная
связь форматива с объектом внеязыковой реальности, не закрепленная конвенционально, в отличие от этого типа связи
у слова (за исключением фразеологизмов). Наблюдается непосредственная связь форматива со сложным денотатом, в
то время как связь сложного денотата с фрагментом внеязы63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ковой действительности соотносительна. Семантика предложения отражает такое состояние реальных объектов и
явлений, которое можно обозначить термином «диалектика
взаимодействия». Семантика предложения не равнозначна
семантике отдельного слова, она соотносится с понятием
смысла, имеющим неоднородную природу. В связи с этим
существуют его различные толкования не только в теории
языка. Логико-философское понимание смысла ориентировано на объяснение самой возможности понимания языковых выражений, как интерпретации на основе «концептуальной системы носителей языка, — суммы информации,
заключающей в себе знания и мнения о действительном и
возможном положении дел мире» (Павиленис, 1983, 4).
Абсолютизация языка, когда смысл языковых выражений изучается вне определенных систем знаний и мнений, как совокупность идей и представлений человека об
окружающей его действительности, характерна для неопозитивистской доктрины Р.Карнапа.
Психологами смысл определяется как психофизиологический акт, вскрывающий отношения между говорящим
и осознаваемым им объективными явлениями (Выготский,
1956, 380-381).
Психолингвисты трактуют смысл как код, который
понимается или не понимается и, который может быть преобразован в последовательность языковых знаков (Жинкин,
1970, 69; Куликов, 1986, 6).
Литературоведы подводят под понятие смысл неразрывное единство эксплицитных изменений и имплицитных
значений при актуализации словарного значения языкового
знака (Хованская, 1975, 114).
Лингвистическая трактовка смысла сводится большинством исследователей к тому, что смысл представляет собой некий инвариант, реализующийся в конкретных
значениях языковых единиц (Арутюнова, 1976; Звегинцев,
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1976, 193; Ломтев, 1976, 138; Бондарко, 1978, 40; Солнцев,
1978, 312; Торсуева, 1979, 55; Тураева, 1982, 5).
Обзор исследований лингвистической стороны смысла показал, что в наиболее полном определении смысла
должны учитываться следующие факторы: 1) система знаний и мнений человека о мире, отражающих индивидуальный познавательный опыт человека; 2) взаимодействие
партнеров в процессе акта коммуникации; 3) инвариант
содержательной информации, соответствующего действительности в данный момент коммуникации; 4) конкретная
языковая система.
Все указанные условия представлены в следующей дефиниции смысла: «...то нечто, что понимается
или не понимается, - и далее, — такой информационный
ряд, который может быть преобразован в последовательность синонимически заменяемых слов, и такой, который
ограничивает информацию определенными рамками, в
пределах которых начатый ряд может быть продолжен.»
(Жинкин, 1970, 65, 83). Величина ограничения названа
Н.И.Жинкиным подтемой. В настоящей монографии принимается такое толкование смысла в широком понимании.
Оно соответствует существующему в лингвистической
литературе определению «смысловой потенциальности
речи», предложенному В.Матезиусом (Матезиус, 1967, 48,
49, 60, 61). Такой «информационный инвариант смысла»
(Черняховская, 1983) представляет собой «лишь элемент
всеобщего опыта конкретного коллектива» (Колшанский,
1984, 31). Смысл в широком понимании идеален, он есть
то общее, что охватывает все отдельное — каждый конкретный факт его актуализации.
Актуализация смысла «как общего» происходит в
предложении, высказывании (Арутюнова, 1976; Колшанский, 1976а, 30; Богданов, 1977, 13; Ольшанский, 1983,
59) или в тексте (Бондарко, 1978, 103; Черняховская, 1983,
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3-4; Суворова, 1986), с одной стороны. И в разных видах
смысла: стилистическом (Винокур, 1980, 53), метафорическом (Федоров, 1969, 41-42; Симашко, 1980, 9), номинативном и коммуникативном (Суворова, 1986, 13), с другой
стороны
Актуальный смысл предложения как предикативногознака первичной номинации, следовательно, представляет собой конкретную реализацию смысловой потенциальности речи. Его можно охарактеризовать как такой
информационный ряд, который может быть преобразован в
последовательность слов первичной номинации в соответствии с семантико-синтаксической структурой предложения
в рамках одной подтемы.
В основе актуального смысла предложения лежит
синтаксическая предикативная связь номинативных единиц,
каждая из которых в отдельности имеет значение, но не имеет коммуникативной ценности. Смысл предложения определяет его коммуникативную значимость и является одним
из параметров коммуникативного акта. Актуальный смысл
предложения представляет собой новое семантическое содержание в отличие от значения каждого слова, входящего в
его состав (Телия, 1977, 134; Гальперин, 1982, 42; Колшанский, 1984, 66, 80) в отличие от простой арифметической
суммы их значений (Щерба, 1974, 25). Другими словами,
«дословный текст не определяет языковую игру, в которой
функционирует предложение» (Л.Витгенштейн).
В этой связи следует подчеркнуть, что значение и
смысл не есть разные и независимые объекты, а есть разные стороны, аспекты и формы существования мыслительных единиц, которые оказываются способными к взаимным переходам и перекодированию (Бондарко, 1978, 39).
Таким образом, актуальный смысл предложения отражает
отношение форматива к сложному денотату, определяет
коммуникативную значимость предложения, фиксирует
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внимание на сути реального события или ситуации, на ее
стабильном содержании. Все это позволяет сделать вывод
о том, что предикативные знаки первичной номинации в
отличие от номинативных знаков, характеризуются структурной сложностью, непосредственной соотнесенностью
с событием-ситуацией и актуальным смыслом. Проблема
изучения смысла предложения как основной коммуникативной единицы, диктует необходимость обращения к
синтаксической семантике.
Исследование смысла предложения, актуализованного в речи с позиций синтаксической семантики, значительно расширило представление о традиционной парадигме
коммуникативно-значимых классов и типов предложений,
которые могут быть сгруппированы на основе одной конкретной доминанты семантического или синтаксического
характера. При этом четко обозначилась тенденция сближения принципов анализа собственно лексического уровня
и уровня предложения.
На существование определенного изоморфизма между словом и предложением в свое время обратил внимание
В.Матезиус (см.: Вахек, 1964, 204).
Три сущности - внеязыковая ситуация, гносеологический образ этой ситуации и грамматическое оформление
- позволяют определить предложение, по аналогии со словом, в рамках теории знаковой номинации в качестве предикативного знака. Гносеологический образ внеязыковой
ситуации совмещает и квалификативно-оценочное видение
мира. Очевиден изоморфизм онтологической сущности
номинативных и предикативных знаков первичной номинации. Он проявляется и в определении семантического
содержания обоих видов знаков. Разница, на наш взгляд,
состоит в их коммуникативной значимости и находит отражение в противопоставлении терминов «значение» и
«смысл». Смысл предложения всегда актуален, в отличие
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
от значения слова и представляет собой отношение форматива к сложному денотату с фиксацией внимания на сути
внеязыковой ситуации. Для предикативных знаков первичной номинации характерна структурная сложность.
Исходя из принципа изоморфизма языковых
знаков,позволим подойти к утверждению о том, что слова, словосочетания и предложения с прямым значением
или смыслом представляют собой единицы первичной
номинации. Первичная номинация рассматривается в рамках данной работы в качестве первого члена понятийнопарадигматического ряда номинации. Она очерчивает как
бы «первичный процесс познания вещей, то есть первый
этап закрепления результатов познания в языковом знаке,
без которого не может функционировать понятийная система человека» (Колшанский, 1984, 38).
Место метафоры в теории
языковой номинации
Вторым членом понятийно-парадигматического ряда
номинации следует считать вторичную номинацию, под
которой принято понимать «переосмысление уже имеющихся в языке номинативных средств с целью использования готовых языковых форм в новом для них отношении
именования» (Телия, 1977, 132). Переосмысление слова
связывается В.Н.Телией с переосмыслением его значения,
возникающим в результате «возбуждения» его предметной
соотнесенности в высказывании (Телия, 1977, 134). С термином «возбуждение» предметной соотнесенности связан
факт ситуативно обусловленной подмены денотатов при
неизменяемом формативе. Один денотат нейтрализуется и
становится опосредованным звеном при активизации другого денотата. Имеет место изменение денотативной соотнесенности слова, в результате которого происходит изменение его значения.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Поэтому под переосмыслением уже имеющихся в
языке средств логичнее было бы понимать изменение их
денотативной соотнесенности. В свою очередь, существенным признаком вторичных наименований является опосредованное изменение денотативной соотнесенности. При
этом семантическое содержание языковых единиц имеет
переносный характер. В формулировку понятия вторичной
номинации представляется целесообразным внести некоторое уточнение относительно понятия «переосмысление имеющихся в языке номинативных средств». В
связи с этими уточнениями вторичная номинация представляет собой изменение денотативной соотнесенности
уже имеющихся в языке средств первичной номинации.
В основе изменения лежит принцип переноса форматива
с одного денотата на другой с целью использования готовых языковых форм в новом для них отношении именования.
Принцип переноса форматива с одного денотата
на другой релевантен для разных способов вторичного
наименования: непрямого (Телия,1977, 129; Уфимцева и
др.,1977, 94), контекстуально-обусловленного (Гуськова,
1977, 23), индивидуально-авторского (Жантурина,1984),
категориально-стабильного,
внутрикатегориального,
межкатегориального (Годинер,1983), косвенного (Уфимцева и др., 1977, 98), фразеологического (Кунин, 1980;
Барц, 1984; Чернышева, 1984). Единицами их реализации являются метонимия, синкретический троп, фразеологизм и метафора.
Рассмотрим метафору, которая традиционно связывается с понятием вторичной косвенной номинации. Для
нее характерен перенос по ассоциативному сходству или
по аналогии признаков двух сравниваемых денотатов
(Азнаурова, 1977, 98).
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафора - единица вторичной
косвенной номинации
Традиционным объектом вторичной косвенной номинации и знаковой теории метафоры является слово. Суть
метафоризации установлена. Она сводится к установлению факта переноса названия с одного предмета на другой (Вико, 1940, 146; Кипяткова, 1956, 4; Аристотель, 1957,
109; Блэк, 1962, Ахманова, 1969, 231; Iskos; Lenkova; 1970,
127; Sowinsky, 1973, 22; Riesel, Schendels, 1975, 231; Арутюнова, 1977, 314; Уфимцева и др., 1977, Brinkmann, 1978,
Никитин, 1979, 94; Лазуренко, 1980, 6).
Под понятие «перенос названия», - замечает
Е.Т.Черкасова, можно подводить только такие случаи, когда название одного предмета или имени используется для
наречения имени другому предмету (Черкасова, 1969, 3334). В этой связи под метафорой следует понимать перенос форматива с одного денотата на другой по аналогии,
по наличию семантического сходства, сопоставления или
противопоставления. Это составляет онтологическую сущность метафоры.
Ее семантическая сущность определяется переносным значением, возникающим в результате опосредованного соотнесения форматива и подмененного единичного
денотата. Способность форматива соотноситься одновременно с несколькими единичными денотатами свидетельствует о наличии у слова потенциального объема лексического значения. Одно из его значений — прямое — отражает непосредственную связь слова с реальным единичным
денотатом, а другое — переносное — опосредованно и соотносится с фиктивным денотатом. Возникает сосуществование и соотнесение двух однородных единичных денотатов (реального и фиктивного), отражающих оба объекта
внеязыковой действительности в сознании. Между ними
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возникает связь по ассоциации, основанная на их «внутреннем семасеологическом сходстве» (Сеченов, 1947, 485;
Крушевский, 1973, 420; Арутюнова, 1978, 253), выявляемая
только в процессе мыслительного сравнения. Обнаружение
такой ассоциативной связи между денотатами является
тем общим семантическим признаком, который позволяет
«применить название одного предмета или явления к названию другого предмета или явления» (Серебренников, 1970,
73). Из сказанного вытекает, что в теории языковой номинации изменение денотативной соотнесенности форматива метафоры соответствует изменению значения слова по
ассоциативным связям, в результате чего возникает переносное значение слова — номинативного знака вторичной
косвенной номинации.
Следовательно, переносное значение слова можно
определить как связь имеющегося в языковой системе форматива с подмененным единичным денотатом, как связь,
опосредованную сходством между двумя сравниваемыми
денотатами.
Парадигма современного знания о метафоре предлагает видеть в метафоре не только единство структурного
оформления и семантического содержания, но и единство
семантического и прагматического содержаний (Поленц,
1985, 321). Прагматическое содержание номинативного
знака вторичной косвенной номинации позволяет учитывать трудность или легкость понимания, удачность или
неудачность образования метафоры, семантическое и эмоциональное напряжение.
Метафора-слово или лексическая метафора (традиционная метафора термин Хахаловой, 1986, 3) существует
наряду со словосочетаниями метафорического характера (в
дальнейшем — метафора-словосочетание — термин Хахаловой), по аналогии со словами и словосочетаниями первичной номинации.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафоры-словосочетания как единицы вторичной
косвенной номинации рассматриваются представителями
знаковой теории метафоры в качестве синтагматических
образований, реализующихся в пределах более чем одной
бинарной синтагмы вне предикативных отношений.
Существует противоречивость в мнениях относительно статуса метафоры-словосочетания и таких разновидностей метафоры как «сложная», «расширенная», «развернутая». На наш взгляд, в трактовке сложных (Петрова, 1982,
5) и развернутых метафор (Арнольд, 1981, 83; Петрова,
1982, 9; Кожевникова, 1993) не наблюдается существенных
противоречий. И те и другие определяются как соединения
простых метафор. В сложных метафорах одна метафора
включается в состав другого метафорического слова, а в
развернутых создается единый образ. При интерпретации
понятия «развернутая метафора» наблюдаются расхождения в мнениях исследователей.
Одни считают, что в ее состав входят несколько однородных метафор-слов (И.В.Арнольд, Е.Г.Петрова) как совокупность однородных сущностей в виде «синтаксического
соединения слов без предикативного отношения» (Степанова, Фляйшер, 1984, 65).
Существует и другое мнение, что метафора может
быть выражена не только непредикативным словосочетанием, но и предложением и даже текстом (Н.Бахтина, А.
Бекбалаев, И.Ольшанский, В.Скиба, H. Weinrich). Такая
противоречивость во мнениях объяснима отсутствием единых критериев при определении структурного статуса метафорических единиц.
Расширение метафоры (Riesel, Schendels, 1975, 217)
рассматривается как многократное употребление одного
метафорического слова на отрезке текста с целью создания
стилистического эффекта. Речь идет в этом случае о повторе как стилистическом явлении, функциональной единицей
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которого выступает метафора. При расширении метафоры
актуальна вертикальная метафорическая иррадиация в отличие от горизонтальной в сложных и развернутых.
Итак, понятийный объем метафоры, с позиции семантического подхода обусловлен ее знаковым дуализмом
и характеризуется следующими параметрами. Одним из
условий метафоризации является абстрактный уровень
мышления, позволяющий осуществлять процесс переосмысления имеющихся в языке средств. В механизме образования метафоры обнаруживаются сходства, аналогии
и смежности. В метафоре происходит подмена денотатов
и имеет место определенным образом организованная совокупность формы и содержания. Содержанием метафоры
является переносное значение, в котором присутствуют
указания на признаки предмета. При образовании переносного значения слова происходит сдвиг в потенциальном
объеме лексического значения. Для метафоры характерны
разные формы языковой реализации. Областью функционирования метафоры являются разные типы текстов, в том
числе и в научные. Функциями метафоры являются номинативная, характеризующая, познавательная, моделирующая, экспрессивно-эмоциональная, мыслительная, развлекательная, поэтическая. Метафора находится в достаточно
противоречивых отношениях с метонимией: отождествляется с ней, противопоставляется метонимии. Признается
существование метафоры-символа наряду с символом.
При всей кажущейся полноте понятийного объема метафоры существуют отдельные моменты, решение которых
представляется недостаточно обоснованным или совсем
мало освещенным. К таковым относятся проблемы, связанные: а) с выработкой единых критериев для структурного
описания метафорических единиц, б) с определением особенностей отношений между разновидностями метафоры,
в том числе и такими как «простые», «сложные», «расши73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ренные» и «развернутые», с) с системным представлением метафоры как категориального явления, проявляющего
свою метафорическую иррадиацию на уровне горизонтального и вертикального развертывания в тексте.
Категория метафоричности. Подход к проблеме
Системное представление единиц разных уровней закономерно предполагает комплексный подход к изучению
и описанию таких единиц в направлении «проблематика
— методология — аналитика — систематика»— и диктует
необходимость оперирования ими на уровне категоризации,
свойственном только человеку. На этом уровне происходит
соединение звучания с предметом через семантически «переработанные» единицы. В качестве содержательных образований они становятся основой как для факта наименования,
так и для факта речевой коммуникации. Они обусловлены, в
первую очередь, социальным характером языкового коллектива, который создает необходимые предпосылки для включения индивидов в единый процесс языкового постижения
мира, а, следовательно, и в акт первичной категоризации.
Насколько нам известно, теоретической модели анализа метафорических единиц, совокупность которых составляет категорию метафоричности, до настоящего времени не
предложено. Именно этот фактор диктует необходимость
конструирования такой модели.
Анализ исторических предпосылок неопределенности
статуса метафоры в теории языка позволяет очертить тот
круг проблем, который освещен в недостаточной степени и
требует своего разрешения.
Отсутствует модель категориального описания метафоричности, которая бы обусловила решение задач
синхронического и диахронического описания разных
метафорических единиц в плане системного структурносемантического
описания
метафор-слов,
метафор74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
словосочетаний, метафор-предложений и метафор-текстов,
а также в плане выявления особенностей функционирования всех этих метафорических единиц в разных типах текстов и в разных культурных традициях.
Концептуальная идея данной работы основана на
исторической рефлексии учений о метафоре и позволяет гипотетично утверждать следующее. Вероятнее всего, что метафору можно отнести к универсальной категории метафоричности. Метафоре как категориальному явлению должны
быть присущи признаки одного из наиболее общих и фундаментальных понятий, которые отражают существенные
всеобщие свойства и отношения явлений действительности
и познания по признаку нахождения ассоциативных связей
между явлениями действительности и их преломлением в
познавательной абстрактной аналитико-синтетической деятельности человека.
Факт, что человек говорит образно, свидетельствует о существовании неких закономерностей окружающего
мира. Не следует забывать о том, что человек не только общественное существо, но и биологическая особь, подчиняющаяся законам развития и организации живых существ. В
языке, в свою очередь, много зависит от особенностей чисто биологической организации человека. Биологическими
особенностями человеческого организма объясняются тенденция к экономии языковых средств и типизация. Типизация как биологический закон восприятия окружающего
мира (Серебренников, 1982; 48) проявляется в ассоциациях по смежности и по сходству (Крушевский, 1973; 42),
которые дают представление о парадигматических и синтагматических связях слов метафорического характера.
Парадигматические связи внутри категории метафоричности обнаруживаются в возможности классификации
и типологии метафорических единиц. Все виды метафорических единиц входят в систему соотносимых друг с дру75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гом величин с однородным переносным содержанием по
структуре, значению и смыслу. Между ними сохраняется
общность по критерию переноса, стилистической значимости, форме наименования и экспрессивной окрашенности.
Постулируя метафоричности ранг универсальной категории мы тем самым соотносим ее с объемом таких понятий как категориальное значение, категориальные признаки, категориальный принцип системно-языковой организации, категориальные функциональные характеристики.
Предположим, что её категориальным значением является значение сравнения. Оно подразумевает изменение
денотативной соотнесенности форматива и соотносится со
значениями координативной, коллокативной, субординативной и гиперонимической ассоциативности. Категориальное
значение сравнения возникает в результате перегруппировки семантических признаков в объеме актуального значения слова таким образом, что доминирующими становятся
некоторые второстепенные семантические признаки. Константа сравнения выражена имплицитно. Значение доминации одного из второстепенных семантических признаков
входит в состав категориального значения, наряду со значением имплицитно выраженной константы сравнения.
Рассмотрим это положение на примере в предложении Stanislaus kletterte im Gezweig seiner Gedanken. Для
глагола klettern характерно категориальное значение сравнения. Один денотат, обозначающий физическое действие,
подменяется на другой денотат, обозначающий умственную деятельность. Константа сравнения - «преодоление
препятствия», «преодоление сопротивления» - обусловлена коллокативной ассоциативной связью двух сравниваемых денотатов и выражена имплицитно. Второстепенный
семантический признак «с усилием воли» становится доминирующим в результате того, что происходит перегруппировка всех семантических признаков объема значения
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слова, он входит как основной в состав категориального
лексического значения. Связь форматива, выраженного
личной формой глагола третьего лица единственного числа
опосредована.
Далее предположим, что категориальными признаками категории метафоричности выступают признак переноса форматива с фиктивного денотата на реальный, признак
ассоциативного сходства (аналогии, противопоставления
или отрицания) между реальным и фиктивным денотатами, признак косвенности и вторичности значения, признак
параллельности двух денотатов.
Принцип системности в описании данной категории
предполагает учет всех связей изучаемого явления с другими явлениями и феноменами окружающего человека мира.
Принцип системно-структурной организации категории
метафоричности находит свое выражение в метафорических единицах, существующих на лексическом, синтаксическом, текстовом уровнях бытия и функционирования
языка. Исходя из этого принципа, нами предлагается провести типологию метафор-слов, метафор-словосочетаний,
метафор-предложений и метафор-текстов. Категория метафоричности, по всей видимости, является такой величиной, которая реализуется в различных структурных и
лексико-семантических классах и типах метафорических
единиц. В качестве релевантных критериев для анализа
структурно-семантической организации метафор нами избираются следующие пять: критерий полноты переноса,
критерий экспрессивной и стилевой окрашенности, критерий функциональной транспозиции и критерий стилистической значимости.
Методологическая приемлемость и практическая
правомерность такого подхода к исследованию метафоры
основываются на том, что комплексное изучение любого
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объекта предполагает изучение соотношения не только единичного и общего, но и особенного или специфического.
Преломление общего в категории метафоричности
прослеживается в универсальности механизма переноса
форматива, в подмене денотата, в конкретном структурном
выражении метафорических единиц в зависимости от принадлежности к уровню языковой системы.
Специфичность функционирования метафорических
единиц определяется общим социокультурным фоном и
культурной традицией, образуя таким образом основу для
сопоставительного описания и анализа этносоциопрагматических и этносоциолингвистических характеристик метафорических единиц.
Категория метафоричности является семантически
многомерной. Это позволяет соотнести ее базовые единицы с понятием семантически диффузных (семантически
объемных) величин.
Исходя из принятых в данной работе положений, дадим определение метафоры. Под метафорой мы предлагаем
понимать разноуровневые единицы вторичной косвенной
номинации — номинативные знаки (слова, словосочетания), предикативные знаки (предложения), сложные предикативные знаки (тексты), основанные на переносе форматива с фиктивного единичного (а может быть, и сложного денотата) на реальный единичный (сложный денотат), между
которыми обнаруживается общая константа сравнения.
Метафорический процесс в предложенной нами концепции рассматривается как деятельность некоторой языковой личности, соизмеряющей себя и мир в диапазоне личностного тезауруса. Поэтому в центре внимания находится
человек с присущей ему способностью творить метафоры
на основе «этно-социо-психо-лингвистической компетенции» (Метафора в языке и тексте, 1988, 37).
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аналогичная мысль, высказанная Д.П. Горским, прошла в предисловии к книге Р.И.Павилениса «Проблема
смысла». В нем совершенно справедливо утверждается,
что человек — носитель языка должен рассматриваться не
как исполнитель некой абстрактно-абсолютной семантики
языка, а как активный субъект познания, наделенный индивидуальным и социальным опытом, системой информации
о мире, на основе которой он осуществляет коммуникацию
с другими носителями языка (Павиленис, 1983, 7).
Антропометричность метафоры, то есть соизмеримость сопоставляемых в процессе метафоризации объектов в человеческом сознании, безотносительно к реальным
сходствам и различиям этих сущностей, вписывается естественным образом в антропологическую парадигму сознания. Она постулирует познание мира человеком через осознание своей предметной и теоретической деятельности в
нем. Важен учёт человеческого фактора в языке и языка в
человеке. Никакая абстрактная теория не может без обращения к человеческому фактору ответить на вопрос, почему можно думать «о чувствах как огне и говорить о пламени любви, о жаре сердец, о тепле дружбы» (Метафора в
языке и тексте, 1988, 41).
Аргументации некоторых изложенных выше положений будет посвящено все дальнейшее описание. Таким
образом, категория метафоричности опирается не только
на понятийный, но и на весь потенциал языковых средств
на разных уровнях языковой системы и коммуникативной
деятельности. Она объективно диктует необходимость
структурно-семантического описания парадигмы метафорических единиц в их сложном, многомерном и комплексном переплетении.
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МЕТАФОРА В ЯЗЫКЕ
Задача этой части исследования состоит в комплексном анализе содержательной и формальной сторон метафоры как знака языковой номинации.
Такая постановка задачи заставляет прибегнуть к
выявлению формальной структуры метафоры и реконструкции константы сравнения. Целью этого этапа анализа является обнаружение закономерностей чередования
семантических признаков метафоры.
Известно, что некоторые лингвисты считают такое
рассмотрение константы сравнения совершенным недоразумением (Вежбицкая, 1990, 149). Но применение именно такого вида лингвистического анализа в рамках данной
работы позволяет установить, что в объеме актуального
лексического значения метафоры доминирующими становятся один или два признака, бывшие второстепенными
у того же форматива слова в его первичном, прямом, непереносном значении.
Итак, помимо доминации второстепенных семантических признаков, одним из непременных условий возникновения метафоры является наличие обязательной ассоциативной связи. Поэтому при рассмотрении механизма
образования метафоры следует, в первую очередь, остановиться, кроме характеристики константы сравнения, на
характеристике типов ассоциаций, которыми объясняются
онтологические разновидности метафор.
В рамках поставленных задач особую важность
представляет признание в лингвистической литературе
того, что все ассоциативные связи, возникающие по отношению к одному слову, можно условно разделить на пять
типов: координативные, коллокативные, субординативные, синонимичные и антонимичные (Tütken, 1995, 557).
По отношению к метафорическим единицам релевантны80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми являются все пять типов ассоциативных связей. Именно они обуславливают разные возможности реализации
единиц вторичной косвенной номинации. При образовании метафор-слов доминирующими являются синонимичные, антонимичные и субординативные связи.
Использование метода аналитической дефиниции,
основанного на методике дистинктивных оппозиций по семантическим признакам, составляющим потенциальный и
актуальный объемы лексического значения слова позволяет определить онтологическую сущность метафоры-слова,
проявляющуюся в «сложном сцеплении грамматических
и неграмматических признаков» (Кацнельсон, 1972, 92;
Klappеnbach, 1979, 282).
Основы метода аналитической дефиниции были
разработаны А.П.Пешковским и Л.В.Щербой. Дальнейшее свое развитие он нашел в работах Ю.Д.Апресяна,
М.Бирвиша,
Э.Х.Виганда,
Г.Вотьяка,
А.Граймаса,
Е.В.Гулыги, Е. Катца, С.Д.Кацнельсона, Дж. Фодора, Ф.
Хундснуршера, Е.И.Шендельс, Т.Шиппан и др.
У этого метода есть не только сторонники, но и противники. К одним из противников относится Р.М.Фрумкина,
которая считает его абсолютно не адекватным психическому феномену человека на том основании, что в психике не существует деления на компонентные признаки.
Она утверждает, что в психике имеет место некая система
денотативных обозначений, например, цвета. Эта система
включает в себя однонаправленные и взаимонаправленные отношения сходства между денотатами и индивидуальна у каждого человека (Фрумкина, 1982, 95).
В терминах психолингвистики совокупность разных
наименований в системе денотативных обозначений составляет понятийный объем термина семантическая медиоструктура, её составные части представляют собой
семы, находящиеся в таких условиях, что часть из них
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
приобретает статус «основных», а часть — статус «второстепенных» (Левандовский, 1975, 25).
Метод аналитической дефиниции действительно
нельзя считать единственно точным при характеристике
слова в силу определенной степени субъективности анализирующего, а также в силу отсутствия конечного набора
семантических признаков. Невозможно не согласиться и с
утверждением, что семный анализ значения слова трудно довести до такой степени детализации, чтобы можно
было идентифицировать слово и денотат. Однако важно
«не отождествлять семантические признаки отдельного
денотата с семами и не приписывать ему несущественные
признаки» (Гулыга, 1976, 295).
Руководствуясь этими положениями, и отдавая себе
отчет в том, что метод компонентного анализа является
сложным и спорным, а критерии для его описания не унифицированы, определим в соответствии с задачами данного исследования лишь те релевантные семантические
признаки, которые существенны при описании метафорических единиц в терминах частей речи.
В качестве релевантных семантических признаков
для глаголов избираются семантический признак категориальной принадлежности «обозначение вида процессуальности» (действие, состояние, движение), семантический признак качества, семантический признак количества и локальный семантический признак.
Для имен существительных — семантический признак категориальной принадлежности «одушевленность
— неодушевленность», семантический признак видовой
(биологической) принадлежности, семантические признаки качества, количества и локальности.
Для прилагательных и наречий релевантными представляются семантические признаки категориальной принадлежности «отнесенность к одушевленной или неоду82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шевленной субстанции», «конкретное — абстрактное»,
качества, количества и локальности.
Структурно-семантическая
характеристика метафоры - слова
Установив набор семантических признаков, релевантных
для метафоры-слова, перейдем к анализу её отнологической
сущности. Для этого рассмотрим следующее предложение:
«Ich habe nie Phantasie gehabt. Vor Ihnen sitzt eine Hülse,
eine gut erhaltene Hülse, ich weiss das». (Ch. Brückner)
В этом предложении интерес представляет, прежде
всего, слово die Hülse, форматив которого выражен сочетанием неопределенного артикля женского рода с совокупностью пяти фонем. Этому формативу соответствует определенное потенциальное лексическое значение: 1) eine Art
kleines Rohr, 2) der Teil verschiedener Früchte (Langenscheidts
Grosswörterbuch DaF); 1) steifer Behälter, 2) Fruchtform der
Hülsenfrüchte, 3) Schale um Samen (der Sprachbrockhaus);
1) feste Hülle, 2) längliche Frucht der Schmetterlingsblüten
(Duden. Deutsches Universalwörterbuch). Объем потенциального лексического значения составляют следующие семантические признаки: 1) признак категориальной принадлежности «—Lebewesen», 2) признак видовой принадлежности
— «ein Teil von etw.», 3) признаки качества «röhrenförmig»,
«länglich», «klein», «man kann etw. hineinstecken», «etw. fest
umschließen», «etw. schützen», 4) признак количества —
«eins», 5) локальные семантические признаки — «außen»,
«innen».
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для реализации метафорического значения слова необходим особый «контрдетерминирующий» (по Х.
Вайнриху) контекст, при котором слово задается не в его
обычном, наиболее вероятном направлении, но находится вне этой сферы. В результате возникает контраст (die
Spannung) между указанными двумя семантическими направлениями, провоцирующий так называемый «эффект
обманутого ожидания» (die Determinationserwartung Weinrich, 1976, 44-45), основанный на нарушении предсказуемости. Важным моментом в этой связи является
то, что предсказуемость или непредсказуемость того или
иного элемента относится к стилистически релевантным
маркерам, а потенциальные возможности нарушения
предсказуемости составляют основу его эмоциональной
экспрессивности.
Поместим рассматриваемое предложение в контрдетерминирующий контекст:
«Wissen Sie, ich habe Wörter transportiert, tödliche
Wörter. Ich habe aufgehört, Briefe zu schreiben, eigene Briefe
mit eigenen Gedanken, eigene Freunde besitze ich nicht, ich bin
in das Pertesche Eigentum übergegangen. So war es ausgemacht.
Ich heirate dich, niemanden sonst, kein Kind, keine Eltern.
Eine schöne brauchbare Gefangene... Er hat sich nie um Geld
gekümmert, das überliess er mir. Er verdiente, ich verwaltete,
daraus ist dann ein beachtliches Vermögen geworden. Ich bin
eine Alleinerbin.
«Was wollen Sie mit dem beachtlichen Vermögen tun?»
«Wer Geld hat, sollte auch die Phantasie besitzen, es richtig
auszugeben».
«Ich habe nie Phantasie gebraucht. Vor Ihnen sitzt eine
Hülse, eine gut erhaltene Hülse, ich weiss das...».
«Ich habe gelernt, in unfreiwilligem Armut zu leben, das
war schwer. Jetzt lebe ich in unfreiwilligem Reichtum, das ist
auch schwer».
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Geld, das man braucht und nicht hat. Geld, das man hat
und nicht braucht. Ein Thema mit Variationen. Zweifeln Sie
etwa am Sinn Ihres Lebens, Hannah Pertes?»
«Nein, das tue ich nicht, aber ich suche. Ich suche nach
einem Sinn». (Ch. Brückner)
Метафорическое значение слова die Hülse актуализируется в контрдетерминирующем контексте, равном некоторому объему семантического пространства («Bildfeld als
ein semantisches Gebilde» - Weinrich, 1996, 336) текста и в
микроконтексте, названном в рамках данного исследования
минимальным фрагментом текста.
В предложении Vor Ihnen sitzt eine Hülse, eine
guterhaltene Hülse речь идет ни об одном из денотатов
«ein kleines Rohr», «ein Teil der Früchte», «steifer Behälter»,
«Schale im Samen», «feste Hülle». Актуален денотат «eine
Frau, Übersetzerin von Beruf, die Witwe eines gestorbenen
Atom-Physikers». Произошла подмена денотата. Изменилось значение слова die Hülse, актуальный объем которого
составляют семантические признаки: 1) признак категориальной прнадлежности «+Lebewesen», 2) признак видовой
биологической принадлежности «ein Mensch», 3) признаки качества a) «eine Frau», b) «kennt Fremdsprachen», c)
«klug», d) «ungeheuer reich», e) «lebt allein» f) «hat immer
ihren Mann geschützt», g) «hat ihm geholfen», h) «findet sich
nicht zurecht», выявляемые на фоне контекстуального
окружения, 4) признак количества «eins», 5) локальный
семантический признак «in einem zu groβen Haus, in einem
zu groβen Bett».
Поскольку признак категориальной принадлежности
«неодушевленность» («- Lebewesen») находится в отношениях семантической контрастности с признаком «Одушевленность» («+Lebewesen»), денотат которого может
совершать определенное действие - сидеть (sitzen) - в дан85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ном случае, то возникает эффект обманутого ожидания.
Ср.: Vor Ihnen sitzt eine Witwe. Vor Ihnen sitzt eine Hülse.
В первом случае имеет место отсутствие момента
контрдетерминации, во втором — наоборот. При первичном обнаружении метафоры самым ярким маркером является признак контрдетерминирующего контекста, эксплицирующий отсутствие семантического согласования
между единицей вторичной косвенной номинации и ее
окружением при сохранении всех норм синтаксического
согласования в рамках предложения. В результате подмены фиктивного денотата реальным произошел перенос форматива eine Hülse. Вследствие взаимодействия
потенциального и актуального семантических объемов
сработал закон семантического перекрытия, соотносящий
две психологические сферы, представленные двумя образами. В области наложения оказались семантические
признаки «Wenn man etwas herausnimmt, wird es leer».
— «Wenn niemand zu kümmern da ist, findet sich man nicht
zurecht». Константа сравнения определяет семантический
инвариант «leer werden, wenn man alles herausnimmt». Героиня романа оказывается перед фактом, что ей не о ком
и не о чем заботиться, она осталась совершенно одна с
огромным наследством и не знает, как дальше быть и что
делать. Она представляет себя опустошенной оболочкой, без всякого внутреннего содержания. Этот семантический инвариант становится доминирующим семантическим признаком в объеме актуального переносного
значения слова die Hülse. Он выбран в качестве такового
из множества других второстепенных в объеме потенциального лексического значения данного слова. Именно
он отражает наиболее наглядно и с достаточной выразительной мощью суть, высвечивая только одну грань, наиболее характерную в данной контекстуальной ситуации
(«das Prinzip der Semkonstanz»— H. Bock, 1990, 138; «die
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Interpretationsbasis» — Schifko, 1994, 23) на основе синонимичной ассоциативной связи между образом опустошенной оболочки и образом оказавшегося в одиночестве
человека.
Характеристика метафор-слов по типу переноса
Имманентным признаком категории метафоричности является признак переноса форматива с фиктивного
денотата на реальный. Традиционно принятой считается
типология вторичных наименований в зависимости от
техники переноса, в соответствии с чем, различаются метафора и метонимия.
Другой критерий анализа метафор - признак полноты переноса - предложен В.Г.Гаком на материале французского языка (Гак, 1977,110-111). В семасиологическом
плане классификация метафор определяется совмещенностью образов, что создает предпосылки для обозначения
двух разных предметов одним словом одновременно. В
ономасиологическом плане - способностью одного предмета получать два разных обозначения. Если переносное
обозначение является единственным обозначением предмета, но переносный характер наименования при этом
полностью сохраняется, благодаря противопоставлению
косвенного наименования прямому, то речь идет об одноплановом семасиологическом переносе.
Односторонняя семасиологическая метафораслово с полным метафорическим переносом
Основанием для выделения односторонних семасиологических метафор с полным метафорическим переносом
является наличие одного и того же форматива, относящегося к обозначению двух разных денотатов. Фиктивный
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
денотат выражен эксплицитно, тогда как реальный выявляется только из контекста, например: 1. «Ich möchte eine
Waldnuss, Ernst, bitte, sagte sie. Wie gnädige Frau befehlen,»
spasste er, «Ihr Nussknacker ist zur Stelle». (E.R.) 2. «Sollte der
Engel gar nicht ohne Fehl sein?» (E.R.) 3. «Dorothea musterte
das Schlachtfeld und beschloss, sich wohlerzogen, jung und
eine Spur hilflos zu geben». (E. R.) 4. «Aber nein... nicht
für den grossen David Collins. Der ist anders. Der ist ja was
Besonderes. Der teilt sein Spielzeug mit keinem». (T. All.) 5.
«Nun, du weist eine Menge über Werbung, aber von hübschen
Mädchen hast du nicht viel Ahnung. Hübsche Mädchen scheren
sich einen Dreck um Geschäftspolitik. Mit diesem kleinen
Ausbruch verteidigte die Tigerin ihr Junges. Dich». (T. All.)
6. «Er fütterte Nora bröckchenweise mit privaten Daten, die
typisch für seine Generation waren, Krieg, Gefangenschaft».
(Bredow) 7. «Spuck, s aus, Junge», dachte sie und lächelte ihn
an, während sie Teller und Gläser einräumte und er ihr im Wege
stand». (Bredow)
Для односторонних семасиологически метафор типа
der Nussknacker, der Engel, das Spielzeug, die Tigerin, füttern,
ausspucken характерным является тот факт, что форматив
метафоры не содержит никакой дополнительной информации, указывающей на то, что слово имеет переносное
значение, а фиктивный денотат выражен имплицитно.
Переносное значение выявляется только из контрдетерминирующего контекста, который дает понять, что реальным
денотатом метафоры der Nussknacker является муж главной героини, метафоры der Engel — cвекровь, метафоры
das Spielzeug — жена, метафоры die Tigerin — секретарша. Реальным денотатом глагольной метафоры füttern является способ подачи материала или иной информации в
отличие от фиктивного денотата — кормить домашних
животных. При соотнесении фиктивного и реального денотатов прослеживается неизменность форматива, а также
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обнаруживается семантическая константа для каждой пары
сопоставляемых друг с другом денотатов: 1) щелкать для
кого-то орехи, 2) быть невинным, 3) принадлежать одному
хозяину, 4) быть рассерженным, разъяренным, 5) удовлетворить чью-либо потребность (в пище или в разговоре), 6)
рассказать. Все односторонние семасиологические метафоры могут выполнять любую синтаксическую нагрузку в
предложении, кроме функции предикатива в составе сложного именного сказуемого. Их семантическое содержание
полностью обусловлено контекстом. Ср. der Nussknacker
— der Ehemann, der Engel — die Schwiegermutter, das
Spielzeug — die Ehefrau, die Tigerin — die Sekretärin, füttern
— ansprechen, ausspucken — aussprechen
Односторонняя ономасиологическая метафораслово с полным метафорическим переносом
Второй тип метафорических номинативных единиц
по критерию полноты метафорического переноса представлен односторонними ономасиологическими метафорами с
полным метафорическим переносом.
В отличие от первого типа метафорических единиц
номинативного характера в односторонних ономасиологических метафорах всегда эксплицитно присутствуют два
денотата (и реальный, и фиктивный) в рамках одного предложения. Как правило, не требуется привлечения большого контекста для идентификации фиктивного денотата. Он
бывает чаще всего реализован
личными местоимениями sie, er, ich: 1. «Sie war eine
rechte Last, launisch und auch blamabel». (E.R.) 2. «Der Herr
von Brodnicki ist gewiss ein Mann, der einer Frau gefallen
kann, aber er ist doch ein Wanderfalke.» (E.R.) 3. «Ich bin ein
Aschenputtel». (Ch. Brückner) 4. «Hannah fragt: «Möchten
Sie das — zupacken?» — Ich bin ein Arbeitstier! sagt die
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Frau aus dem Osten und Hannah blickt ihr nachdenklich
ins Gesicht». (Ch. Brückner) 5. «Sie führte sie in das kleine
Hinterstübchen, das ihr als Büro und Packraum diente, und
bemerkte mit halblauter Stimme: Kann keinen Stil vom
anderen unterscheiden, aber (sie) ist eine Verkaufskanone».
(Bredow)
именами существительными: 1. «Da hätt, i was! Lisa
holte einen bronzenen Reiter aus dem Regal, einen echten
Ladenhüter, «das ist was Besonderes»! (Bredow) 2. «Collins
zuckte lächelnd die Achseln. «Komponist, vermutlich
Brahmsmusik! Nun, im Moment gerade dieses Bonbon. Der
Massenet. Der ewige Schlaf der Jungfrau». (T.All.)
В тех случаях, когда фиктивный денотат односторонней ономасиологической метафоры-слова выражен
личным местоимением, имеет место приписывание человеку дополнительных характеристик, не свойственных
ему в другой ситуации, но наиболее типичных при описании в данной ситуации с семантическим признаком, выражающим личностное отношение адресанта к обозначаемому им человеку.
Смещение фокуса лингвистических иccледований
в сторону прагматики, имеющей ярко выраженную антропометрическую характеристику, вольно или невольно заставляет обращаться к «семантике личностной пристрастности говорящего» в акте коммуникации. Под ней
следует понимать «социально-ценностные ориентации,
эмоционально-волевые устремления и познавательные
установки говорящего» (Малинович, 1987, 4; 1996, 88).
Тема семантики личностной пристрастности связывается
тесным образом с понятием смысла предложения, с одной
стороны и с понятием личностного смысла, с другой стороны, который по мнению Ю.М.Малиновича охватывает
такие речевые действия как вопрос, отрицание, клятва,
проклятие, радость, сожаление, недоумение, рассужде90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние, волеизъявление, оценка, выражение опасения и мнения, уверенности или неуверенности.
Продолжение своего развития термин «личностная пристрастность» нашел в кандидатской диссертации
И.В.Подкидышевой, где он трактуется как «особое отношение говорящего или пишущего субъекта к предмету рассуждения» (Подкидышева, 1988, 6).
Наблюдения над языковым материалом показывают,
что выражение личностного отношения человека к описываемому им человеку может быть имплицитным и эксплицитным. В приведенных выше примерах ономасиологических метафор с полным метафорическим переносом,
где фиктивный денотат выражен личными метсоимениями,
личностная пристрастность адресанта эгоцентрична и выражена эксплицитно посредством метафор, ставящих знак
равенства между адресантом и теми характеристиками, которые несет в себе семантическая нагрузка метафор, выявляя разные аспекты измерения адресанта.
Большинство
односторонних
ономасиологических метафор-слов выступает в синтаксической функции предикатива как части составного именного сказуемого без отрицания, как это было показано выше,
или с отрицанием, как видно из примеров: 1. «Du kennst
wohl nur eine Gangart, und das ist Galopp», sagte Nora
ärgerlich. «Das ist ein Pferd und kein Rennwagen». (Bredow)
2. «Ich bin doch nicht der Wolf, der sich mit süsser Rede
einschmeichelt, und dann plötzlich zuschnappt». (E.R.)
Роль отрицания в этих случаях сводится к усилению
эффекта ироничного отношения адресанта к высказываемой им информации. Вполне возможно, что в этом проявляется один из способов выражения субъективной модальности как неотъемлемой части эмоционального отношения
адресанта информации к предмету речи.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Односторонние ономасиологические метафорыслова, несущие функциональную нагрузку вводных слов
и обращений выступают индикатором степени интенсивности субъективной модальности: 1. «Wer nur nicht zu
böse ist», rief sie rasch. Manchmal habe ich Angst vor ihm,
diesem Bären oder Löwen». (T. Mielke) 2. «Wenn du dich nicht
schnell auf unsere Seite stellst...» drohte Holt. Vetter rief im
Hintergrund: «Du Pickelherring, Mensch, dich reiben wir zu
Nuss». (D. Noll)
Для этого типа метафор характерна субъективная модальность с присущей ей большой силой экспрессивности.
Наглядный пример взаимодействия указанных разновидностей метафор прослеживается в следующем фрагменте
текста:
«Der Brief hätte auch ein raffiniertes SchwarzerPeter-Manöver sein können, denn Victor war ja beileibe kein
blütenweisses Schäfchen. Er war ein herrschender Halunke,
und hochnässig, der Frauen im Grunde als liebliche Garnierung
des Lebens empfand». (E.R.)
Героиня романа Доротея после своего разрыва с возлюбленным Виктором получает от него письмо накануне
своей свадьбы. Виктор пылко объясняется в любви и просит с ней встречи, надеясь на будущее. Она возмущена
этим письмом, раздосадована, удивлена, ее терзают сомнения в искренности чувств Виктора. Весь широчайший
спектр эмоций — от негодования до любви — сконцентрирован в одной метафоре ein Schwarzer-Peter-Manöver,
оба денотата которой выражены эксплицитно: реальный
денотат — письмо, фиктивный денотат — хитроумный маневр. Во второй части этого предложения (denn Victor war
ja beileibe kein blütenweisses Schäfchen) имеет место употребление односторонней ономасиологической метафоры с
отрицанием kein blüten-weisses Schäfchen. Реальный денотат метафоры выражен именем собственным в единствен92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ном числе, а фиктивный — уменьшительно-ласкательным
именем существительным kein Schäfchen. Если первая метафора основана на признаке ассоциативного синонимического сходства, то вторая — на признаке антонимического
ассоциативного сходства. В этих метафорах происходит динамичное накопление качественных характеристик одного
и того же лица, его способности хитрить, влюбить в себя,
обворожить, оставаясь при всем этом достаточно порядочным. Пик эмоционального напряжения героини приходится на одностороннюю ономасиологическую метафору следующего предложения (Er war ein herrschender Halunke),
где опять эксплицируются оба денотата — и Виктор, и фокусник (der Mann, der Tricks anwendet und andere betrügt).
Метафора основана на субординативном ассоциативном
сходстве соотносимых между собой денотатов, константой
сравнения которых является семантический признак «j-n
betrügen». Таким образом, при помощи употребления трех
ономасиологических односторонних метафор с полным
метафорическим переносом, следующих одна за другой в
небольшом по объему фрагменте текста, удается выразить
субъективную модальность. Она находит свое выражение
в ироничном отношении главной героини к Виктору, которого она продолжает любить. Основные характеристики
Виктора — способность увлечься, обмануть, притвориться,
изобразить невинность эксплицируются с позиции категории личностной пристрастности, участвующей непосредственным образом в организации семантического плана
метафоры. Максимальная сила интенсивности чувств Доротеи передается при помощи ряда метафор.
Двусторонняя метафора-слово
Третий тип номинативных единиц метафорического
характера по критерию полноты метафорического пере93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
носа представлен двусторонними метафорами-словами
с полным метафорическим переносом и составляет одну
из особенностей метафорического употребления немецкого языка: 1. «In Rostock und Umgebung herrschte
eine Grippenwelle». (E.R.) 2. «So freundlich und in der
sorgfältig geschnörkelten Schrift eines Menschen, der nicht
viel schrieb, kündigte sie sich also ein Schicksalsschlag an».
(E.R.) 3. «Ich werde Ihren Auftritt vergessen — im Interesse
des Familienfriedens». (E.R.) 4. «Das Flugzeug gewann
an Höhe und liess die Wolkenbänke unter sich». (E.R.)
5. «Es gibt aber trotzdem ein paar Dinge, die ich gerne mit
dir diskutieren möchte. Dinge, bei denen ich deinen reichen
Erfahrungsschatz brauche». (T.All.) 6. «Können Sie mir ein
Beispiel nennen?» Casey Jones schwieg einen Moment. «Ja,
ein brandaktuelles». (T.All.) 7. «Prophetische Worte, wenn man
an die Flüchtlingsströme damals und jetzt dachte». (Bredow)
8. «Die Durchreise-Mentalität pendelte sich ein». (E.R.)
Двусторонняя метафора-слово реализуется посредством сложных слов, две составных части которых представляют собой «основное слово» и «слово-определитель»
(Степанова, Фляйшер, 1984, 115). В объемах актуальных
значений скрыты компоненты с «классифицирующей»
и «квалифицирующей» характеристиками (Дзоценидзе,
1982, 17-18). Основное слово такой метафоры определяется по классу фиктивных денотатов -Welle, -Schlag,-Frieden,
-Bänke, -Schatz, -aktuell, -Ströme, -Mentalität.
В объеме потенциального лексического значения
присутствует семантический признак качества, определяющий классифицирующую характеристику соответствующего ему денотата. Он выполняет функцию дифференциации
в объеме потенциального лексического значения словаопределителя с семантическим признаком, имеющим квалифицирующую характеристику: Grippen-, Schicksals-,
Familien-, Wolken-, Erfahrungs-, brand-, Flüchtlings-,
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Durchreise-. Онтологическая сущность двусторонней метафоры сводится к субординативной ассоциативной связи, имеющей место при соотношении денотатов основного слова и слова-определителя. Их неразрывное единство
можно принять за основу относительной автосемантичности метафор этого вида. Важно отметить в этой связи, что
абсолютизировать и преувеличивать роль автосемантичности не следует. Всякое переносное значение актуально
только в конкретной реализации.
Орфографически отмеченная метафора-слово
Четвертый тип метафоры-слова по критерию полноты метафорического переноса, определенный нами в
результате анализа практического материала, представлен словами, метафорическое употребление которых
орфографически отмечено. Они заключены в кавычки,
например: 1. «Sie faltete Umschlag und Bogen getrennt
zusammen und steckte ja ein Stück in die Brautschuhe. Auf
diesen sonderbaren «Fundament» trat Dorothea vor den Altar
des Münsters, wo Pastor Nagel die Trauung vollzog». (E.R.)
2. «Das Flintenweib» haben sie mich hinter meinem Rücken
genannt». (Bredow) 3. «Aber seine besondere Bewunderung
galt den Greifvögeln, «den Königen der Lüfte», wie er sie
wenig originell nannte». (Bredow)
Единственным способом включения метафоры в
предложение с прямой речью в косвенную речь становится возможность передать ее в форме цитаты. Ср.: Sie
nannten Nora: «Das Flintenweib».«Das Flintenweib» haben
sie mich hinter meinem Rücken genannt». (Bredow)
Адресант сигнализирует посредством кавычек о
том, что форматив das Flintenweib представляет собой чужеродное определение, не входящее в его словарный запас.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Аналогичный способ образования косвенной речи
В.Волошинов называет «словесно-аналитической модификацией» и характеризует ее следующим образом: «Она
(словесно-аналитическая модификация) вводит в косвенную конструкцию слова и обороты чужой речи, характеризующие субъективную и стилистическую физиономию
чужого высказывания как выражения. Эти слова и обороты вводятся так, что отчетливо ощущается их специфичность, субъективность, типичность. Чаще всего они прямо
заключены в кавычки» (Волошинов, 1930, 152-153).
По этому же поводу Т. Добжиньская отмечает, что
«непонятное метафорическое выражение воспроизводится в своем исходном облике, но заключается в кавычки,
чтобы подчеркнуть дистанцию, отделяющую чужую речь
от речи автора высказывания». (Добжиньская, 1990, 466).
За цитатами зачастую может скрываться ирония,
как это видно из примера с метафорой das Flintenweib,
или может подчеркиваться дистанция между адресантом
и автором чужой речи. Достоинством метафор такого
типа является отсутствие фактора искажения содержания
информативного объема, переданного первоначально посредством прямой речи.
В орфографически отмеченных метафорах сталкиваются две точки зрения и две разные коммуникативные
установки. Такие метафоры, как показывает проведенный
нами анализ языкового материала, встречаются не только
в словесно-аналитических модификациях, но и в авторской речи. Примером тому служит высказывание:
«Sie faltete Umschlag und Bogen getrennt zusammen.
Auf diesem sonderbaren «Fundament» trat Dorothea Baahs
vor den Altar des Münsters, wo Pastor Nagel die Trauung
vollzog». (E.R.)
Можно предположить, что слово das Fundament принадлежит самой Доротее. Адресант передает его, поль96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зуясь кавычками. Вместе с тем он показывает, что оно
исходит не от него. Таким образом, создается дистанция
между автором и Доротеей. Это так называемые иронические кавычки, благодаря которым ярче проявляется колоритность метафоры. Они служат способом выражения
иронического отношения автора к своему персонажу и одновременно являются индикатором выражения объективной модальности. Окавыченные метафоры показывают,
что мнение говорящего лица и мнение лица, говорящего
о нем, не совпадают.
Орфографически отмеченные метафоры в косвенной речи выражают личностную беспристрастность. В
прямой речи метафоры этого типа служат маркером выражения семантики личностной пристрастности говорящего. Последняя «включает в себя широкий спектр семантических индикаций, связанных с отношением говорящего к
предмету речи» (Потебня, 1988; Малинович, 1987; Апресян, 1988) и соответствует понятию «личностный смысл»
(Рубинштейн, 1946, 411; Анцыферова, 1988, 6).
Характеристика метафор-слов по
функциональной транспозиции
При анализе метафоры-слова следует вспомнить
утверждение В. фон Гумбольдта о том, что все элементы
языка относятся к определенным частям речи и имеют не
только лексическую, но и грамматическую индивидуальность. Совершенство языка требует, чтобы каждое слово
было оформлено в соответствии с иерархией частей речи
и несло в себе те свойства, какие выделяет в категории
данной части речи философский анализ языка (Гумбольдт,
1984, 344, 155).
Первый тип метафор-слов выражается именами существительными, понимаемыми в качестве класса языко97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вых знаков. В их основе лежит ономасиологическая категория предметности, учитывающая такие семантические
признаки как «одушевленность/неодушевленность», «конкретность/абстрактность» например:
1. «Frau Gräfin — eine Wildsau». (E.R.)
2.«Victor würde immer ein Abenteurer sein». (E. R.)
3.«Victor von Brodnicki neigte sich über ihre Haut.
Oberst Kittel fragte: «Oh, sie kennen sich? Und sofort schwank
Abneigung mit. Ein Platzhirsch erkannte den anderen». (E.R.)
4.«Moderne Theateraufführungen mit viel nacktem
Fleisch langweilten sie». (Bredow)
5.«Im Grunde waren Familien trotz vieler Streitereien
sich selbst genug, und wenn der Sturm sich gelegt hatte, wurden
Aussenstehende eher als strömend empfunden, sogar von den
Haustieren». (Bredow)
6. «Das sind hartgesottene kleine Biester». (Bredow)
Метафоры, выраженные именами существительными, обозначают, как правило, неодушевленный предмет
или одушевленный объект. Внимание акцентируется на его
характеристиках, оценках. Имена существительные функционируют в предложении, изменяясь по падежам, числам
и синтаксическим функциям. Наиболее часто они выступают в синтаксических функциях подлежащего, дополнения,
предикатива, реже — в функции обстоятельства.
Ко второму структурному типу метафор-слов относятся глаголы. Общекатегориальным признаком номинации глаголов является «процессуальность», которая скрывает следующие семантические отношения: 1) отношение
субъекта к объекту, 2) действие, 3) состояние, 4) существование, 5) пространственное отношение. Процессуальность
глагола обуславливает непрерывную смену следующих
друг за другом моментов развития чего-то (Кондаков, 1971,
433).
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глагольные метафоры, обозначающие те или иные
состояния и их изменения, сравнительно малочисленны:
1.«Wilhelmine thronte neben Ludwig Baahs». (E.R.)
2.«Katja blinzelte, als müsse sie Tränen unterdrücken».
(E.R.)
3.«Erstens konnte er seinem Liebling schwer etwas
abschlagen: wenn Antonia ihn mit ihren seelenvollen Blicken
ansah, schmolz sein Herz für diese Unbekannte». (E.R.)
Глаголы, обозначающие активную деятельность грамматического субъекта, являются той группой слов, которая
наиболее всего подвержена процессу метафоризации. Приведем ряд примеров в подтверждение этого положения:
1.«Rechne nicht mit mir, mein Freund, ich begleite diese
junge Dame», sagte er und steuerte sie über die Strasse.
Meinen angehenden Star». (E.R.)
2.«Und er wirbelte sie mit einer erstaunlichen Kraft einmal
um die Tanzfläche». (E.R.)
3.«Das ist ja die Höhe!» Die junge Dame zupfte erregt an ihrem
Wollcape. In den Augen des Mannes spiegelte sich so etwas
wie Bewunderung. Er schien seiner Frau die Niederlage zu
gönnen. Vielleicht hat sie ihn zu lange biologisch-dynamisch
gedüngt», dachte Nora». (Bredow)
4.«Es war kaum zu glauben, was dieses junge Ding für eine
Hektik verbreitete. Sie fegte durch die winzige Wohnung».
(Bredow)
5.«In der Boutique mit den erschwinglichen Preisen bemühte
sich die Besitzerin persönlich um sie und gab Nora das
Gefühl, endlich im richtigen Geschäft gelandet zu sein».
(Bredow)
Критерий функциональной транспозиции позволяет
определить еще один тип метафор, а именно метафоры, выраженные причастиями совершенного вида:
1.«Trotzdem traten sie noch zwei, drei Mal zusammen, und
als der Tag der Abreise gekommen war und sie die beiden
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
am Flughafen verabschiedet hatte, fühlte Nora sich auf eine
angenehme Weise aufgepulvert». (Bredow)
2. «Aber auch von ihrer Lebensgeschichte bekam Nora
immer wieder ein Stück serviert». (Bredow)
Несмотря на существующую точку зрения, что причастия представляют собой имена прилагательные, которые являются производными от глаголов (Weinrich, 1993,
534), мы придерживаемся в рамках данной работы точки
зрения, что причастия следует рассматривать как особую
часть речи, производную от глагола. Они метафоризуются
чаще всего в синтаксической функции составного глагольного сказуемого и составляют слой окказиональных номинативных единиц.
Х. Вайнрих, рассматривая причастия 2 в немецком
языке как часть речи, находящуюся на стыке имени прилагательного и глагола, относит лексикализованные атрибутивные причастия 2 (lexikalische Rückpartizipien) типа
gelehrte Studien, geschickte Hände, vereinzelte Hinweise, sein
begrenzter Verstand, ein zerknirschtes Gesicht, ein verstörtes
Aussehen к разряду старых метафор (alte Metaphern), которые «стерлись» в результате частого употребления и стали
настолько адъективированными, что потеряли свое глагольное происхождение. В отличие от лексикализованных атрибутивных причастий, нелексикализованные легко трансформируются из прилагательных в финитную форму глагола. Ср.: «Hast du die verlorenen Schlüssel wiedergefunden?
- Ja, aber ich habe sie aufs Neue verloren». (Weinrich, 1993,
535)
По-видимому, следует согласиться с Х.Вайнрихом в
том плане, что лексикализованные атрибутивные причастия относятся по стилистической значимости к разряду
стертых метафор и в тоже время признать, что большинство
окказиональных метафор — причастий 2 не соотносимо с
прилагательными. Они тяготеют к функции предикатива в
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
составе сложного глагольного сказуемого, выполняя одновременно функции номинации и характеризации.
Метафоры, выраженные именами прилагательными, образуют четвертый структурный тип метафор-слов,
например: «Auch Hermine Pankratz war füllig, das galt als
Zeichen von Gesundheit und Wohlstand. Aber sie hatte bessere
Proportionen als ihre Schwester, einen schmalen Nacken und
eine leise Stimme, während Frau Sauern meistens vergass, ihr
kräftiges Organ zu dämpfen». (E.R.).
Метафоры этого типа абсолютно синсемантичны.
Даже их условная изоляция от контекста создает
искусственность, натянутость, выхолащивает содержание
и нарушает понимание. Имена прилагательные менее всего
подвержены метафорическим процессам. Объяснение этому следует искать в потенциальном лексическом значении
слова, где изначальна доминирующая функция характеристики качества признака как неотъемлемая деталь описания денотата:
«O süsses Nichtstun, an der liebsten Seite...
O süsses Nichtstun, lieblich so gebannt...
zu atmen in den neubefreiten Düften...» (Storm)
В основе имен прилагательных лежит ономасиологическая категория отражения внелингвистического признака
предмета. Именно она обуславливает общекатегориальный
признак номинации — «признак предмета» и субкатегориальные признаки — «собственность» или «относительность». Имена прилагательные представляют собой в этом
контексте обозначенные атрибуты с градуальной оценкой
интенсивности признака или с характеристикой обозначенного признака как «отчуждаемое — неотчуждаемое
— сущностное — преходящее» (Кубрякова, 1978, 48-49).
Следует отметить, что признаки, характерные для имен
прилагательных в первичном наименовании, сохраняются
и в результате вторичной косвенной номинации. При этом
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
собственные признаки конституируют качественные прилагательные. Относительные признаки номинации конституируют относительные имена прилагательные, характеризующие объект называния опосредствованным образом
через его отношение к какому-либо другому предмету, действию, явлению, месту или моменту времени.
Характеристика метафор-слов по
структурному типу номинации
Классификация метафор-слов по «структурному типу
номинации» (Бородина, Гак, 1979, 37) позволяет определить типы номинативных метафорических единиц разной
степени производности.
Первый тип составляют простые слова с метафорическим значением типа die Waffen, ein Segen, das Format,
die Beute:
1.«Er sagte, dass ich jung und sexuell attraktiv sei, und dass
diese starke Waffen wären, wenn ich sie bei einem Mann
einzusetzen gedachte». (T.All)
2.«... die forschenden Blicke Wilhelmines ruhten nun nicht
auf ihr. Das war ein Segen». (E.R.)
3.«Diese Frau Borkenhagen hatte ein anderes Format als die
weiche Hermine Pankratz». (E.R.)
4. «Der Mann im Gesellschaftsanzug und die nackte Frau.
Der Mann und seine Beute». (E.R.)
Все простые слова с метафорическим значением
можно отнести к разряду слов с насыщенной семантикой. В
основе их образования лежит лексическая многозначность
как «своеобразная функция от типа и характера семантики слова, от компонентного состава лексического значения
слова» (Ольшанский, 1991, 8). Метафоры, реализованные
простыми словами, являются синтаксически и семантиче102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ски несамостоятельными и не могут иметь свои переносные значения вне указанных контекстов.
Для немецкого языка типичны метафоры-cложные
слова (Fleischer, Barz, 1995, 99) типа der Riesenmagen,
der Sonnenschein, ein Luxusgefängnis, der Lackaffe, der
Scherbenhaufen:
1.«... aber der unendliche Osten hatte einen Riesenmagen, der
alles schluckte und verdaute und wieder ausspie». (E.R.)
2.«Antonia betrachtete den Vater, als es ihm besser ging. Sie
brachte Margeritten mit. «Mein kleiner Sonnenschein», sagte
Ernst». (E.R.)
3.«Katja umarmte Dorothea: «Willkommen in mein LuxusGefängnis», scherzte sie mit bitterem Unterton». (E.R.)
4.«Der Lackaffe glaubt wohl, dass er mit seinen
zurückgekämmten Haaren schon wie Bins aussieht».(T.All.)
5.«Die Folge wäre die Scheidung und dieser ganze
Scherbenhaufen, der üblicherweise mit Scheidungen
einhergeht». (T.All.)
Внимание адресата акцентируется на дополнительном имплицитном содержании и, тем самым создаются
предпосылки для целенаправленного и активного восприятия информации. Таким образом достигается определенная
степень информативной и экспрессивной плотности текста. Коммуникативно-прагматическая ориентированность
адресата в процессе его восприятия облегчается.
Третий тип метафорических слов составляют производные слова с глагольным основанием типа frostig,
überschwemmen, verschlingen, verkriechen, auslaugen:
1.«Und zu Hause herrschte dann eine Woche lang frostiges
Schweigen, weil man über die vorgeschriebene Zeit
ausgeblieben war». (T.All.)
2.«Wut kroch in ihr, überschwemmte Schmerz und
Verzweiflung». (E.R.)
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3.«Dabei hatte sie den Bericht, wenn Mädchen Männer
vergewaltigen, verschlungen». (Bredow)
4.«Trotz seiner Geschäftstüchtigkeit schien der alte Mann
andererseits ein naiver Mensch zu sein, und seit dem
Tode seiner Frau neigte er dazu, sich in seine Arbeit zu
verkriechen». (T.All.)
5.«Er ist ausgelaugt, physisch und psychisch». (T.All.)
В редких случаях основой становятся имена прилагательные, образованные от имен существительных. В
аффиксах заключен определенный объем коннотативной
информации, важный для каждого конкретно взятого случая.
К четвёртому типу относятся заимствования с
переносным значением типа eine Farce, der Tyrann, die
Kavalerie, der Parasit:
1. «Ihr Eheleben war zwar eine Farce, dass ihr sorgfältig
geplanter Kompromiss hatte ihr zugesagt, und dass sie
deswegen sein sollte, ihre Heimat und ihr Millieu zu
verlassen, hatte ihre neue neutrale Haltung in totale
Abneigung verkehrt». (T.All.)
2.«Wer hätte gedacht, dass die alte Dame ein heimlicher
Tyrann war». (Bredow)
3.«O.K. Sagen Sie ihm, dass die fünfte Kavalerie unterwegs
ist». (T.All.) (Реальный денотат метафоры-заимствования
die Kavalerie обозначает подругу главного героя.)
4.«Obwohl kein Wort darüber verloren wurde, war der
Umzug zu einem Duell zwischen ihnen geworden. Mary
kritisierte alles in dem Vorort, und Collins sah sich genötigt,
Dinge zu verteidigen, die ihm selbst sonderlich nicht
gefielen». (T.All.)
5. «Sie lachte. «Nicht. Ich bin ein Parasit, der vom Geld
seines Vaters lebt». (T.All.)
Заимствования с переносным значением свидетельствуют о языковой феноменальности метафоры, универ104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сальной для разных языков. Форматив метафоры может
переходить из одного языка в другой, в частности из французского в немецкий (die Farce), из греческого в немецкий
(der Tyrann), из латинского в итальянский, из итальянского
во французский и из него в немецкий (die Kavalerie). Существование метафор-заимствований представляет собой
очевидное свидетельство взаимодействия разных языковых культур, а не следствие отрицания одной языковой
культурой другой.
Характеристика метафор-слов по
критерию стилистической значимости
Основной парадокс существования метафоры состоит в том, что «стремясь к частному, единичному, индивидуальному, субъективному, метафора может дать языку только
общее, стертое, безликое» (Арутюнова, 1978 (Изв), 341).
Следует, вероятно, согласиться с мнением Т.Г.Винокур,
что «узуальность» или «окказиональность» (Винокур, 1980,
141), «потеря узуальности» или «потеря окказиональности» маркируют самостоятельную стилистическую значимость тропов. При потере окказиональности имеют место
принятые в теоретической лингвистике понятия «стертые»
или «угасшие» тропы (Шендельс, Ризель, 1975, 221).
Поскольку одним из ярчайших представителей тропеических фигур признана метафора, то в данной работе
позволим предпринять попытку классификации по критерию стилистической значимости.
Рассматривая вопрос принадлежности метафор к узусу, мы отталкиваемся от тройственной природы этого понятия. С одной стороны оно обозначает регулярное свойство
языковой системы, основанное на вторичной номинативной функции: «Lassen Sie die Lackaffen doch bezahlen, wenn
sie so versessen auf uns sind». (T.All.)
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С другой стороны, оно обозначает регулярное свойство языковой системы, основанное на вторичной функции,
когда последняя не воспринимается носителями языка как
таковая, а стоит в одном ряду с первичной номинативной:
«Reiter sind in, Pinquine sind out», Nora war stolz auf diesen
Geistesblitz». (Bredow)
С третьей стороны, оно предполагает экспрессивную неповторимость образа в результате субъективноиндивидуального подхода к использованию имеющихся
в языковой системе единиц: «Doch in Wirklichkeit war das
Baby ein Katalysator». (T.All.)
Если взять за основу выделения критерия стилистической значимости «узуально-окказиональную линию стиля» (Винокур, 1980, 134), то существует возможность определения окказиональных, узуальных и «стертых» метафорслов.
К первому типу относятся окказиональные метафороупотребления:
1. «Alte Menschen waren nur mal besonders hartnäckige
Gewohnheitstiere». (Bredow)
2. «Sie zuckte die Achseln. «Irgendwie schon. Sagen wir
mal, du warst ein Katalysator». «Ich wollte immer mal ein
Katalysator sein, Herzchen». (T.All.)
3. «Sie sind zwar keine Sklaventreiber oder so was, aber es
macht ihnen Spass, uns alle ständig mit Arbeit einzudecken».
(T.All.)
4.«Mag sein, dass ihre Mutter bis zu einem gewissen Grad
verstanden hat, sie zu bändigen, aber Dolly ist kein zartes
Pflänzchen. Machen wir uns doch nichts vor». (T.All.)
5. «Wir sind doch keine Pfadfinderinnen, zum Donnerwetter,
wir sind Geschäftsleute». (T.All.)
6. «Jedes Mädchen war eine Zuckerpuppe, und wenn man ein
Mädchen zu einem Spaziergang ausführte, dann ging man es
«vernaschen». (T.All.)
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Cтилевой характеристикой окказионального метафороупотребления является возможность построения выразительного стилистического комплекса на словесном образе.
В окказиональных метафорах наиболее ярко представлено
развитие языка в его многочисленном своеобразии. Окказиональность играет ведущую роль в образовании новых
метафор, что обусловлено специфическим, подчас своеобразным восприятием адресантом внеязыковой реальности. Представляя образ и передавая его, адресант сравнивает два денотата между собой и избирает такие семантические признаки, которые присущи одновременно обоим,
и, которые в определенном семантическом пространстве
становятся доминирующими. Значимостный момент в переносных значениях данного типа обусловлен тем, что не
имея самостоятельного концептуального содержания, такие значения не входят в основной инвентарь значений, непосредственно отражающих связь языка с мышлением.
Ко второму типу метафорических номинативных единиц относятся узуальные метафороупотребления:
1. «Jedenfalls schien es dem verliebten Bachfisch so. Sie
war jetzt siebzehn, eine elegante, erwachsene junge Frau,
während andere siebzehnjährige oft noch alberne Backfische
waren». (E.R.)
2.«Dorothea wusste, selbst in ihrem gefeinigten Zustand
eines sicher: Dies war einer der Marksteine in ihrem Leben.
Es war ein Augenblick, der ihre Welt veränderte». (E.R.)
Узуально-стилистическая образность имеет место в
метафорах das Backfisch, ein Markstein без особых индивидуальных ограничений со стороны ее словесного выражения при условии, что она покоится на общеязыковых
принципах вторичной косвенной номинации. Стилевой характеристикой узуса является, также как и в случаях окказионального метафороупотребления, возможность строить
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выразительный стилистический комплекс на словесном образе.
Узуальная (или языковая) метафора это привычная,
санкционированная узусом форма словоупотребления, в
которой отсутствует элемент оригинальности и индивидуального творчества. Появление ее в речи «знаменует не
процесс обновления выразительных средств поэтической
речи, а использование готового репертуара экспрессивной
синонимии.» (Кацнельсон, 1965, 72). Вполне вероятно, что
различие между узуальной и окказиональной метафоричностью лежит больше «в области языковых намерений, чем
языкового исполнения.» (Винокур, 1980, 141). Узуальные
метафоры, как показывает анализ практического материала, занимают промежуточное положение в эволюции метафороупотребления по линии стилевой значимости.
Следующим типом метафор являются «стертые»,
типа ein Multitalent, der Schuldenmacher, ein Veilchenblick:
1. «Collins lachte. Um einen schrecklichen New Jorker
Jargonausdruck zu benutzen: «Er ist ein Multitalent».
(T.All.)
2.«Hätte ihn früher, Phil, mein edler Bussard», genannt,
so tönte Arnold jetzt theatralisch. «Keiner meiner Freunde
hat mir so viel Schmerz zugefügt, wie dieses Kind, dieser
Schuldenmacher beim lieben Gott». (Bredow)
3.«Gräfin Leonie warf allen der Reihe nach einen ersterbenden
Veilchenblick zu». (E.R.)
Для «стертых» метафор типично отсутствие образности при сохранении языкового выражения.
Признание существования указанных трех типов
метафор-слов по критерию стилистической значимости не
входит в противоречие с существующим положением относительно типов существования языка. Оно подтверждает высказывания следующего порядка: 1) языковая система выступает в качестве единственно возможной сферы
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
существования метафорических единиц разных типов; 2)
языковое общение есть социально обусловленное функционирование языка, представленное суммой употребления
узуальных метафор одним языковым коллективом в определенный период времени; 3) языковая компетенция обеспечивает возможное индивидуальное существование языка с вошедшими в его стилистическое употребление «стертыми» метафорами и обуславливает способность адресата
правильно и адекватно воспринять и понять незнакомый
текст, располагая необходимыми для этого правилами декодирования; 4) в употреблении языка каждым отдельно
взятым индивидом большую роль играют окказиональные
метафоры, обеспечивающие эволюцию метафор как языкового, мыслительного и культурного феномена.
Характеристика метафор-слов по критерию
стилистической окрашенности
Метафоры-слова с нейтральной стилевой окраской
преобладают в немецком языке, например:
1.«Onkel Benedikt! Wie findest du mein Erzeugnis?
Habe ich das — für mein Alter — nicht gut hingekriegt?» (Ch.
Brüchner) (Актуальное лексическое значение окказиональной метафоры-слова mein Erzeugnis — ребенок.)
2. «Er sagte: «Einzeller! Oder auch: Froschlaich». (Ch.
Brückner) (Актуальное лексическое значение окказиональной метафоры-слова Froschlaich — одинокий человек.)
Метафоры-слова с пониженной стилевой окраской
можно разделить на две группы: метафоры с разговорной
стилевой окраской и бранные слова, имеющие ярко выраженное пейоративное значение.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Для выражения высшей степени возмущения и недовольства в разговорной речи служат узуальные метафоры,
зарегистрированные в словаре с пометой «umg.»:
1. «Herrgott, der Wagen gehört Ihnen? Ich, Esel, ich
wahnsinniger Esel! Reingelegt! Auf die Latte genommen!»
(Remarque )
2. «Es regnet immer noch», sagte sie. «Hundewetter!»
(Schreyer)
Определенное место в языковой системе занимает
метафора-слово, выраженная бранной лексикой с пониженной стилевой окраской. Она обусловлена специфическим
переживанием неконвенциональности языкового знака и
обнаруживает принципиальную независимость от контекста. В любом контексте такие метафоры сохраняют непосредственную связь с содержанием. Адресант информации
каждый раз несет непосредственную ответственность за
эти слова, вкладывая в них элемент семантики личностной
пристрастности, проклиная или недоумевая.
Следующие метафоры-слова отмечены в словарной
статье пометой «salopp»:
1.«...sie ist ein ziemlich zähes Luder, diese Dolly». (T.All.)
2. «Die junge Magd... Es muss wunderschön sein, vielen
Männern vor Augen zu stehen und ihren Führer mit Blicken
zu zähmen. Lass mich bei dir sein, dieses Mal». (Zweig)
3.Stilpach: Du Schandmaul! Du Hündin»! (Zweig)
4. «Sie Kamel», schrie Walter». (Richter)
5. «Schon bei den ersten Handangriffen rieselt ihm der Staub
ins Gesicht. Drecksarbeit»! (Die vierte Laterne)
Наряду с пометой «salopp» большое место среди
бранной лексики занимают метафоры-слова с пометой
«derb, abwertend», например:
1.«Du bist das grösste Arschloch, das mir je untergekommen
ist, und ich hasse dich wie die Pest». (T.All.)
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. «Industriewerbung sollte genauso sein, wie jede
andere Werbung auch, an Menschen gerichtet. Techniker,
Wissenschafter, Werkzeugmacher... das sind Menschen,
keine gottverdammte Roboter». (T.All.)
3. «Die Kleine machte ein verächtliches Gesicht. «Deperrte
Krampfhenne». (Bredow)
4. «Pfui, das Schwein! heulten und brüllten sie los».
(Völkner)
5. «Ich sehe nichts, Herr Feldwebel». «- Du blinder Hund»!
schrie der Feldwebel». (Richter )
6. «Als der erste Hocker gegen die Eisentür schmettert,
stehen die beiden Polizisten schwer atmend im Flur. «Das
war noch mal gut gegangen», sagt einer keuchend, so eine
Saubande»! (Jobst)
Наиболее распространенными метафорами-словами
в бранных выражениях немецкого языка являются собака,
свинья (свин, поросенок) и курица. Из них самое популярное в узуальном употреблении слово — свинья. Парадигма
этой метафоры по общему члену может быть прeдставлена
в следующем виде:
1. «Du feiges Schwein»! (Zweig)
2. «Das Sparschwein». (Ch. Brückner)
3. «Du abtrünniges Schwein»! (J.R.Becher)
4. «So ein gemeines Schwein»! (D.Noll)
5. «Er ist dreissig, das Schwein». (Jakobs)
6. «Jetzt hat er auch noch ein schlechtes Gewissen»!, schrie
noch einer mir nach, und noch «Bonzenschwein». (Das
Urlaubsbesuch)
7. «Abtreten! In die Baracken! Vorwärts... Tempo! Schneller,
ihr Bolschewistenschweine»! (Weiskopf-Heinrich)
8. «Der Betriebsrat zieht Luft durch die Zähne, er verursacht ein
pfeifendes Geräusch. «Sieh mal an», sagt er langsam. «Hitler
geht zum Grossangriff über. So eine Schweinebande». (Jobst)
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9. «Der Jude, ein schlanker älterer Mann, hatte geantwortet, dass
er nicht wisse, was er verbrochen habe. Der SS-Mann brüllte los.
Er trat dem Unglücklichen gegen die Knie und schlug ihm mit
dem Knüppel über die Schulter. «Das Judenschwein weiss nicht,
dass es ein Schwein ist... Was bist du»? (Weiskopf-Heinrich)
Продуктивность такой метафоры-слова обусловлена
имманентным свойством метафорической семантической
иррадиации. Она позволяет слева подбирать имена прилагательные в синтаксической функции определения с ярко выраженной качественной характеристикой реального денотата
метафоры-зоонима das Schwein. Метафорическая семантическая иррадиация детерминирует словообразование. При
этом в составе композитов основа Schwein может выступать:
а) как слово-определитель с квалифицирующей характеристикой в словах типа die Schweinebande, die Saubande, б)
как основное слово с классифицирующей характеристикой в
словах типа das Bonzenschwein, das Bolschewistenschwein, das
Judenschwein, die Wildsau. Вполне вероятно, что такая способность слова das Schwein метафорически и семантически
иррадиировать в полярных направлениях свидетельствует о
функциональной гетерогенности метафоры. Метафора может
называть, классифицировать, давать качественную характеристику, выражать личностную пристрастность адресанта к высказанной им информации.
Аналогично выше приведенной метафорической парадигме по общему члену Schwein выстраивается и метафорическая парадигма по общему члену der Hund — der
Ausbeuterhund — das Hundewetter — die Hündin:
1. «Das war mein Onkel — gar mehr nicht nett. Er hat getobt
und meinen Meister einen Hund genannt und alle Meister
Hunde, seltsame Hunde: Ausbeuterhunde»! (Kant)
2. «Es regnet immer noch», sagte sie. «Hundewetter»!
(Schreyer)
3. «Stilpah: Du Schandmaul. Du Hündin»! (Zweig)
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Бранные метафоры-слова с пониженной стилевой окраской имеют синтаксически строго очерченную сферу употребления только в предикативной функции.
Характеристика метафор-слов по
критерию экспрессивной окрашенности
Традиция разделения аффективного и логического
(Вандриес), рационального и эмоционального (Балли), как
двух противостоящих друг другу сфер, сложилась в русле философской теории рационализма. В настоящее время она прослеживается в аналитической философии, где
теоретико-познавательная основа знания свелась к проблеме языка как одному из средств достоверности описания
знания. Проблема экспрессии и эмоций сводилась к отрицанию их роли в познании внеязыковой действительности.
Выведение чувств и эмоций за рамки научного опыта обосновывалость тем, что они якобы не могут быть верифицируемы на практике. Именно поэтому менее изученной
осталась экспрессивная сторона языка. Тенденция ее интенсивного познания обнаруживается более явно в последние десятилетия (Серебренников, 1988; Малинович, 1989;
Телия, 1991).
Феномен метафоры диалектически связан с рядом неоднородных понятий «экспрессивное», «эмоциональное»,
«оценочное» (Виноградов, Реформатский, Пиотровский,
Галкина-Федорук, Девкин, Риффатер, Арнольд и др.).
В свете определения места метафоры в понятиях
«экспрессия» — «оценка» — «эмоция» признается существование семантического признака выражения оценочности в актуальном лексическом значении метафоры-слова.
Он обуславливает эмоционально-экспрессивное отношение
адресанта к сообщаемой им информации. Оценочность в
рамках данной работы связывается с абсолютной оценкой.
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Все метафорические единицы с пониженной стилевой
окраской относятся к типу метафор с отрицательной оценкой денотата, что соответствует бытующему в лингвистике
мнению о том, что наиболее частотными являются метафоры с негативной оценкой. Негативная оценка в семантическом объеме метафорических единиц позволяет вербально
выражать такие экспрессивно-эмоциональные состояния,
как пренебрежение, насмешка, издевка, гнев, ирония, сарказм и т. д. Одним из примеров, подтверждающих изложенное выше, является предложение, в котором дается характеристика одному из героев романа Эльвиры Райце —
Виктору Бродники: «Victor Brodnicki: der «schlechte Adel»,
der «Weiberheld» mit der mageren Mondsichel als Gattin, der
«Dollack», Streithahn und Duellant». (E.R.)
Употребление нескольких оценочных метафор в качестве парафраза по отношению к одному и тому же человеку
создает общее негативное впечатление о нем вне зависимости от контекстуального окружения. Вполне возможно, что
в этом состоит коммуникативно-прагматическая ценность
подобного наслоения разных структурных типов метафорических единиц.
В отличие от метафор с отрицательной оценкой в немецкой художественной прозе не столь велико количество метафорических единиц с положительной оценкой, например:
«... und Heil dem Dichter, der dann lebt,
Und aus dem offenen Schacht des Lebens
Den Edelstein der Dichtung hebt». (Heine)
«... in meinen Augenwimpern flimmerten ebenso
kostbare Perlen, wie in den Gräsern des Tals. Morgentau der
Liebe feuchtete meine Wangen». (Heine)
«Es gibt aber trotzdem ein paar Dinge, die ich gerne mit
dir diskutieren möchte. Dinge, bei denen ich deinen reichen
Erfahrungswortschatz brauche». (T.All.)
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вполне вероятно, что небольшое количество употребления метафорических единиц с положительной оценочностью, по сравнению с метафорами с отрицательной
оценочностью связано с определенного рода мыслительными процессами, не позволяющими проникать метафоре в
глубину широкого пласта положительных эмоций. Эта сторона рассмотрения вопроса остается на сегодняшний день
открытой.
Метафоричность характерна для оценочных номинаций в том случае, когда предметные наименования, имеющие соответствующие коннотации, могут выступать в оценочной роли. Так, Е.М.Вольф утверждает, что метафорическое употребление таких имен реализуется в специальных
структурах, которые требуют или прямого обращения к
собеседнику, или, напротив, встречаются в конструкциях
анафорического типа, таких как «Ах, ты, поросенок!» или
«Этот осел все перепутал». (Вольф, 1985, 179)
На наш взгляд, область взаимодействия метафоричности и оценочности гораздо шире, чем ее кажущаяся ограниченность двумя выше названными случаями.
Метафора-словосочетание
Метафоры-словосочетания как единицы вторичной
косвенной номинации рассматриваются представителями
знаковой теории метафоры в качестве синтагматических
образований, реализующихся в пределах более чем одной
бинарной синтагмы вне предикативных отношений. Они
составляют вторую разновидность метафорических единиц, которые, в отличие от слова, выходят на уровень синтагматических отношений, включаясь в определенные синтаксические связи при отсутствии предикативных.
В лингвистической теории наблюдается большой разброс мнений в определении понятийного объема и статуса
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
словосочетания. По мнению одних, словосочетание следует
отнести к номинативным средствам языка, к средствам обозначения предметов, явлений и процессов (Sütterlin,1923;
314; Рис, 1928; 125; Виноградов, 1977; 10; Behagel, 19678;
83; Адмони, 1960; 234; Филичева, 1969; 13), которые занимают промежуточное положение между словами и предложениями, не претендуя на статус ни одних, ни других.
По мнению иного ряда авторов словосочетания не
следует вообще рассматривать в качестве самостоятельного объекта синтаксической теории (H.Brinkmann, J.Erben,
H.Glinz, L.Weisgerber). Сторонники этой точки зрения рассматривают словосочетания лишь в связи с присущей им
функцией распространения членов предложения (J.Erben),
либо считают словосочетание следствием проявления валентности частей речи (H.Brinkmann).
Приверженцы третьей точки зрения относят словосочетание к синтаксическим единицам, возникшим в результате семантического и грамматического объединения
не менее чем двух полнозначных слов. Словосочетания обладают собственной моделью и структурной замкнутостью
(Филичева, 1969; 39; Гак, 1981; 8).
Как не трудно заметить, словосочетания рассматриваются с разных исходных позиций: с позиции знаковой теории, системно-языковой и синтаксической теорий, каждая
из которых отражает в определенной степени ту или иную
характеристику словосочетания как феномена языковой и
мыслительной способности человека. Не совсем правомерный подход мы видим в том, чтобы полностью отрицать
то или иное положение. Ведь каждое из них отражает то
положение вещей, которое присуще словосочетанию как
самостоятельной языковой единице. Так, например, нельзя отрицать того, что словосочетание выполняет функцию
языковой номинации. Ведь при помощи словосочетания на
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
самом деле происходит наименование характеристики единичного денотата. И это невозможно отрицать.
Наряду с этим, в словосочетаниях объективно обнаруживаются синтаксические связи слов: присоединительные
(die Anfügungen: der Sohn eines Professors), прислонительные
(die Anlehngruppen: verderben, wütend, er kämpft entgegen)
(J.Ris, 1928), сложносочинительные (die Wortreihe) сложноподчинительные (das Wortgefüge) (Sütterlin, 1923; 314),
расширительные (die Erweiterungsgruppen: Mutter und Kind)
определительные (die Bestimmungsgruppen: des Teufels
Krallen, faule Fische, das Haus schlag ihn tot) (J.Behagel,
1968).
Согласиться со всеми приведенными ранее положениями, значит нивелировать то объективное положение,
что в некоторых случаях происходит смешение понятий.
Так, если взять примеры der Sohn des Professors, verderben,
Mutter und Kind, faule Fische, das Haus, schlag inh tot, становится очевидным, что слияние или “прислонение” аффикса
к глагольной основе , равно как и артикля к имени существительному не равнозначно синтаксическому соединению двух имен существительных или имени прилагательного с именем существительным, или глагола с определяемым его валентностным свойством именем существительным. Суть этой проблемы состоит в самостоятельности
взаимодействующих между собой категорий. Если они не
самостоятельны, то возникает особое отношение соподчинения, способствующее возникновению цельнооформленности и речь идет в этом случае о словах, но не о словосочетаниях.
Вся сложность проблемы сводится именно к тому,
что понимать под словосочетанием. В этой связи наиболее
оптимальное решение в рамках данной работы представляется нам в признании за словосочетанием статуса самостоятельной номинативной единицы — бинарной синтагмы,
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
представляющей собой “продукт грамматического отношения взаимозависимости, устанавливающейся между двумя
лексическими знаками, которые не принадлежат к двум дополняющим друг друга категориям”. (Балли, 1955; 116).
Итак, словосочетание занимает промежуточное положение между словом и предложением и рассматривается
с одной стороны как номинативная единица, образованная
путем сочетания слов вне предложения, с другой стороны,
как синтаксическая единица, вычленяемая в предложении.
Особенности словосочетания как номинативной единицы состоят в том, что 1) его семантическое содержание
отражает качественные или количественные показатели
единичного денотата, именуя его и одновременно характеризуя его; 2) оно всегда цельнооформлено; 3) имеет специфический интонационный рисунок.
Особенности словосочетания как синтаксической
единицы состоят в том, что оно 1) бинарно, 2) непредикативно, 3) образует систему форм словосочетаний в зависимости от числа компонентов, частей речи, характера связи
между ними и функции всего словосочетания в предложении.
Вторичная косвенная номинация пользуется не
только системой слов с переносным значением, но и системой метафорических словосочетаний или метафорсловосочетаний, подчиняющихся определенным законам
синтаксического соединения.
Поэтому задачей данной части работы является структурно-семантическое описание метафорсловосочетаний как одной из разновидностей номинативных знаков вторичной косвенной номинации.
Характеристика метафор-словосочетаний
по функциональной транспозиции
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Если признать, вслед за Н.И.Филичевой, что основой
семантической завершенности словосочетания является
наличие в его составе не менее двух полнозначных слов,
которые образуют его семантический и структурный костяк
(Филичева, 1969; 19), то следует признать и то положение,
что структурная замкнутость словосочетания проявляется
в наличии в нем организующего ядра или головного члена с
подчиненным ему компонентом (Филичева, 1969; 19) (или
главного и зависимого членов — Гак, 1981; 52). Причем оба
члена “не должны быть единицами категорий, находящихся
в отношениях дополнения” (Балли, 1955; 116), они должны
быть самостоятельными единицами.
Критерий функциональной транспозиции позволяет определить субстантивные, адъективные и глагольноименные словосочетания метафорического характера.
Первой разновидностью субстантивных метафорсловосочетаний являются метафорические генитивные и
аналогичные им словосочетания с предлогом von, которые “задают особенности отображения действительности
в новом для них отношении именования и детерминируют
определенный ракурс их рассмотрения”. (Телия, 1977; 130131):
“Gehen wir doch ein Weilchen in den Salon, liebe Kinder,
liebes Fräulein Baahs”, säuselte sie, wieder ganz BuchbilderKönigin der Trolle, hell und majestätisch zugleich”. (E.R.)
“Nora betrachtete ihn ohne Sympatie. Viel Liebenswertes
hatte der Bengel wirklich nicht an. Ein typischer Produkt der
“Pommes-frites-Generation”: zu dick, zu blass, zu gelangweilt”.
(Bredow)
“Er schloss die Augen und liess sich wieder in die Wogen
der Erschöpfung zurücksinken”. (T.All.)
“Weil du einen Hauch von Kindlichkeit, von
Unverdorbenheit hast”. (E.R.)
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Синтаксическое взаимодействие слов обуславлено
ассоциативным коллокативным типом связи и относится
к имманентному онтологическому свойству словосочетаний. За валентной связью единиц вторичной косвенной
номинации в лингвистической литературе закреплен термин “метафорическая валентность” (Н.Басилая, 1971).
Каждое метафорическое словосочетание разложимо на
две составные части — компоненты с квалифицирующей:
die Buchbiderkönigin, das Produkt, die Wogen, der Hauch и
компоненты с классифицирующей характеристиками: die
Trolle, die “Pommes-frites-Generation”, die Erschöpfung, die
Kindlichkeit, die Unverdorbenheit.
Реальный денотат метафорических словосочетаний,
как правило, выражен имплицитно, следовательно, большое влияние на проявление метафорической валентности
оказывает детерминирующий контекст. Метафорические
словосочетания, возникнув первоначально, как бинарные,
стали расширяться и образовывать сложные многочленные
словосочетания за счет однородных компонентов с классифицирующей характеристикой, например: “Er hielt sie nicht
nur für Zeitverschwendung, sondern auch für eine ständige
Quelle von Reibereien und Rivalitätsbekundungen”. (T.All.)
Cp.: eine Quelle von Reibereien; eine Quelle von Reibereien
und Rivalitätsbekundungen.
В генитивных метафорических словосочетаниях ярко
выражены две основные функции: 1) ограничение значения
референциальной соотнесенности номинальных референтов или другими словами — ограничение объема семантических значений обоих денотатов до определенных рамок,
2) сведение на нет всех ожиданий адресата.
Прагматический эффект такого окказионального метафорического генитивного словосочетания состоит в неожиданности семантического сочетания со вторым компонентом исходного словосочетания и в образовании за счет
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этого единого семантически целого понятия с важной ролью контекстуального окружения. (Weinrich, 1993, 711).
Ко второй разновидности субстантивных словосочетаний метафорического характера относятся метафорические препозициональные словосочетания. Они проявляются в нескольких формах. В форме простых бинарных словосочетаниях, например:
“Das Ehepaar, das ihm (dem BMW) entstieg —
Mitvierziger im Jogging-Dress und mit Lederkoffern, — sah
nach Geld aus... “Nun sieh dir das an! Ein richtiger Blut-undBoden-Schinken aus der Nazizeit”. (Bredow)
“Neid auf andere Frauen war sonst nicht ihre Sache. Das
flüchtige Gefühl verlor sich bald auch völlig. Es war eigentlich
nur der Auftakt gewesen für den Blitzschlag, der sie, so völlig
unvorbereitet, in die entspannten, gelösten Stimmung getroffen
hatte”.(E.R.) Cp.: ein Blut-und-Boden-Scinken aus der Nazizeit;
der Auftakt für den Blitzschlag.
А также в форме сложных многочленных словосочетаний, например:
“Aber so was hinterlässt nun mal einen Schmutzfleck auf
der weissen Weste, wie die,s auch drehen und wenden magst.”
(T.All.) “Eine Schmährede, die auf eins hinauslief: Es war
ein Mann, und Männer sind Gottes Fluch über die Frauen”.
(T.All.)
“Er badete, rasierte sich und ging in die Agentur, in
seinem Kopf herrschte ein Chaos aus Unentschlossenheit und
Beklemmung”. (T.All.)
Сложное многочленное метафорическое словосочетание Gottes Fluch über die Frauen представляет собой
синтез обоих видов субстантивных словосочетаний - генитивного - Gottes Fluch и препозиционального - Fluch über
die Frauen.
Третью разновидность словосочетаний как единиц
вторичной косвенной номинации составляют метафориче121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ские адъективные словосочетания, в которых, равно как и в
неметафорических, в начальной позиции стоит артикль или
личное местоимение, затем следует предпозиция имени
прилагательного, причастия или имени существительного.
Все словосочетание заключено в определенную рамочную
конструкцию между артиклем или личным местоимением
и именем существительным. Для такого словосочетания
существует обшее коммуникативное правило, которое не
допускает превышения порога понимания, а это значит,
что адресант всегда должен помнить об адресате и о том
семантическом и контекстуальном пространстве, в рамках
которого они находятся.
В метафорических адъективных словосочетаниях
длина рамочного пространства намного короче соответствующей длины неметафорических адъективных словосочетаний, например: а) неметафорическое адъективное
словосочетание deine für meine Begriffe immer sehr kurzen
Briefe (Weinrich, 1993; 520), 2) метафорические адъективные словосочетания mein Waliser Schäferhund, ein baufälliger
Kasten, ein ganz abgekartetes Spiel в следующих предложениях:
“Wäre mal was anderes als mein Waliser Schäferhund”.
(T.A.) “Und was für ihn einmal so eine Art Zuhause gewesen
war, war jetzt nur noch ein baufälliger Kasten in einem
Slumviertel von London”. (T.All.) “Das ist doch ein ganz
abgekartetes Spiel, was dieser Dreckskerl zu meiner Linken da
veranstaltet hat”. (T.All.)
На наш взгляд все это объясняется определенной
степенью сложности, связанной с пониманием метафорического содержания. Человек выбирает подсознательно
длинную рамочную адъективную конструкцию с прямым
непереносным значением составляющих или более короткую — метафорическую. Примеры функционирования метафоры в адъективных словосочетаниях подтверж122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дают мысль о главенствующей роли функции языковой
экономии, свойственной единицам вторичной косвенной
номинации.
Четвертую разновидность метафорических словосочетаний составляют глагольно-именные односторонние семасиологические, абсолютно независимые от контекста, в
силу понимания которого реализуется метафорическая валентность имен существительных, вступающих в синтаксическую и семантическую связь с глаголами:
“Vorbei an Farrenkräutern, wob der Eppich entlang des
Walls seinen dunklen Teppich”. (E.R.)
“Trevor sagte, dass kreative Menschen ausgesprochen
gerne für dich gearbeitet haben, weil du das Gute in ihrer Arbeit
erkennen und fördern könntest. Du bist schrecklich ehrlich. Du
versuchst nicht, die Lorbeeren für sich allein einzuheimsen... Er
lächelte. “Hast du schon mal versucht, Lorbeere für sich allein
einzuheimsen, Kleines?” (T.All.)
“Wenn es sich lohnt, noch etwas zu retten, dann kann
man versuchen, die Scherben wieder zu kitten”. (T.All.)
“Ihr lebt in diesen Elfenbeintürmen in Manhattan,
umgeben von Künstlern, Schriftstellern und Filmleuten und
gaukelt der Durchschnittsfrau diese Zauberwelt vor”. (T.All.)
“Lass uns einfach Dinge über Bord werfen, die uns nicht
angehen.” (T.All.) “Sie verschwenden zuviel Arbeitszeit damit,
an anderer Leute Stühlen zu segen”. (T.All.) “Ich meine, dass
du dieses Pferd von der anderen Seite aufzäumen musst. Sie
wissen zwar, dass Schultz ungeduldig mit dem Huf schart,
aber sie stellen es nicht richtig an, um ihn zum Bleiben zu
überreden”. (T.All.)
В глагольно-именных словосочетаниях имеет место
употребление дополнения после определяющего его сказуемого типа seinen dunklen Teppich weben, die Zauberwelt
j-m vergaukeln, Dinge über Bord werfen, das Pferd aufzäumen
müssen и характер отношений между компонентами отно123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сится к подчинительному типу. Синтаксические отношения
внутри словосочетания параллельны семантическим, при
которых господствующий (основной или ядерный) член
выражает родовое понятие, а зависимый характеризует или
ограничивает понятие, выраженное главным. За этими словосочетаниями остается первичная семантическая функция.
Часть глагольно-именных метафорических словосочетаний употребляется в составе инфинитивных групп die
Lorbeeren für sich allein einzuheimsen, die Scherben wieder zu
kitten, an anderer Leute Stühlen zu segen.
Анализ практического материала показывает, что появлению метафорических словосочетаний разных структурных типов способствуют многочисленные факторы. К
ним относятся:
- языковой опыт носителя языка, его лингвистическая техника, включающая знание законов построения словосочетаний;
- человеческая психика со всеми ее особенностями в целом
и индивидуально;
- роль общества как социума, относящегося к одной культуре;
- влияние внешних условий при продуцировании текста;
- языковая система и номинация;
- тесная связь языка, мышления и окружающей действительности, посредством которой удается произвести
подмену реального денотата фиктивным, что определяет
прагматическую и коммуникативную выигрышность от
способа подачи информации.
Принцип языковой экономии лежит в основе употребления языковых единиц с переносными значениями. По
сравнению с языковыми единицами с первичными непереносными значениями, в метафорах отчётливо проявляется
принцип классификации и квалификации сути того или
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
иного языкового явления, воспринимаемого через призму
индивидуального способа отражения внеязыковой действительности.
Характеристика метафорсловосочетаний по типу переноса
Критерий полноты метафорического переноса позволяет выделить три типа метафорических словосочетаний: двустороннюю метафору с полным метафорическим
переносом, одностороннюю семасиологическую метафору
с полным метафорическим переносом, одностороннюю
ономасиологическую метафору с полным метафорическим переносом и орфографически отмеченную метафорусловосочетание.
Двустороннее метафорическое словосочетание с
полным метафорическим переносом типа akademisches
Gewäsch, der Schauplatz ihrer Kindheit, die Welle der
Zuversicht, ein Bodenschatz von Schmerz und Enttäuschung,
eine Pandorabrücke der Zweifel, Ängste und Selbstbetrachtung
в приводимых ниже предложениях:
“Das ist real. Eure leschen, evangelischen Hirtenbriefe
locken doch keinen Hund hinter dem Ofen hervor. Akademisches
Gewäsch. So kriegt man die Massen nicht in die Hand.” (E.R.)
“So kam Dorothea Baahs zum ersten Mal nach ihrer
Hochzeit an den Schauplatz ihrer Kindheit zurück”. (E.R.)
“Dabei bildete Dorothea jedoch keine Ausnahme. Eine
Welle der Zuversicht ging durch das Land”. (E.R.)
“Obwohl da ein Bodensatz von Schmerz und Enttäuschung
zurückgeblieben war, fühlte sie sich doch auch getröstet und
sogar entzückt”. (E.R.)
“Sicher werden schon die meisten Väter, die meisten
Eltern ihre Babys und Kleinkinder betrachtet und sich gefragt
haben, was das Schicksal wohl für sie bereithielt. Doch bei
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
David Collins öffnete sich dabei eine Pandorabrücke der
Zweifel, Ängste und Selbstbetrachtung”. (T.All.)
Двустороннее метафорическое словосочетание с
полным метафорическим переносом, подобно соответствующей метафоре-слову, относительно автосемантично. Привлечение контекста для его декодирования совсем
не обязательно. Оба денотата присутствуют эксплицитно,
прагматическая направленность информации достигается
за счет единства сочетаемости синтаксически связанных
компонентов.
Одностороннее ономасиологическое словосочетание с
полным метафорическим переносом, подобно предыдущему
типу метафор-словосочетаний, представляет собой денотативную действительность для адресанта и воссоздает ее для
адресата. Адекватность представления и воссоздания денотатов достигается за счет наличия общепонятого и прянятого носителями языка контекста, а также благодаря существованию единой концептуальной системы носителей языка.
Приведем несколько примеров, в которых функционируют
односторонние ономасеологические метафорические словосочетания с полным метафорическим переносом:
“Aber genaugenommen ist Alfred auch ohne
“Aufarbeitung” schon längst kein Pfahl mehr in meinem Fleisch.
Vielleicht zwicht,s mich hin und wieder mal so wie Rheuma beim
Wetterumschwung”. (Bredow)
“Die päpstliche Enziklika, die ist ein Marschbefehl, ein
Glanzstück katholischer Kirchenpolitik”. (E.R.)
Eсли в двусторонней метафоре-словосочетании с полным метафорическим переносом оба денотата относятся к
одному формативу и оба выражены эксплицитно, то в односторонней ономасиологической метафоре-словосочетании
один из денотатов при его эксплицитном языковом выражении не входит в состав форматива, переносимого с одного
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
денотата на другой. Фиктивный денотат, как правило, выражается именем собственным, например:
“Daniel war der verkörperte Geschäftserfolg... Er war
Chef eines grossen Pelzhandelsunternehmens in Neusterlitz“.
(E.R.)
“Herr von Pankratz war jedenfalls tüchtig, hatte seinen
Reichtum selbst gebastelt, ein As der Gründerzeit, in der
alles möglich war für einen aktiven und pfiffigen Menschen“.
(E.R.)
но может быть выражен и личным местоимением :
“Er war ein Baum von einem Mann, und man hatte ihn
eher für einen Fischer halten können”. (E.R.)
“Ich habe so den Eindruck, dass Sie ein Teil des Problems
und ein Grossteil der Therapie sind”. (T.All.)
Помимо фиктивного денотата, эксплицитно выраженного именем собственным или личным местоимением,
имеют место и случаи, в которых он выражается именем
существительным:
“Und die sozialen Maßnahmen waren auch so ein Schlag
ins Wasser”. (Е. R.)
“Sie war sehr stolz auf ihr Haus, ein Paradebeispiel der
gepflegten Wohnkultur, wo jeder Waschlappen zum Handtuch
und jeder Kissenbezug zur Gardine passte und präsentierte die
geschmackvoll eingerichteten Räume gern”. (Bredow)
Одностороннее семасиологическое метафорическое
словосочетание с полным метафорическим переносом наиболее всего, по сравнению со всеми остальными, зависимо
от контекста, так как реальный денотат имплицитен:
“Aber Gotthelf Borkenhagen hatte unter der rosigen
Backfischfassade etwas herausgespürt: das gewisse Etwas
einer Frau, das einen begabten Mann dazu anspornen kann, ein
grosser Mann zu werden“. (E.R.)
“Dorothea eilte ins Nebenzimmer. Auf dem Bett war ihr
Brautkleid ausgebreitet. Ein kostbarer Traum”. (E.R.)
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Sie hatte den Brief um den Umschlag in winzige
Schnipsel zerrissen und in die Toilette vom Hotel Kunhaus
versenkt — das banale Ende einer himmelstürmenden Affäre”.
(E.R.)
“Die Wellen auf dem Teich kommen niemals zur Ruhe...
Für ihn hörten die Wellen auf dem Teich nie auf, Kreise zu
ziehen. Langsam und unerbittlich”. (T.All.)
Фиктивным денотатом метафорического словосочетания eine himmelstürmende Affäre является любовное
приключение главной героини, а фиктивным денотатом
метафорического словосочетания die Wellen auf dem Teich
— супруга, провоцирующая скандалы в семье, вследствие
которых возникают все новые и новые проблемы в семейной жизни. Полисемия метафорических словосочетаний
редко встречается в немецком языке, она относится к фактору эволюции метафоры как мыслительной и языковой
категории.
Характеристика метафор-словосочетаний
по критерию стилистической значимости
Критерий стилистической значимости позволяет выделить три типа метафорических словосочетаний — так
называемые “стертые”, узуальные и окказиональные.
К первому типу метафорических словосочетаний относятся так называемые “стертые” метафорысловосочетания, перешедшие в разряд фразеологических
единиц:
“Ich wollte die Situationen loskommen, in deren andere
Menschen mir den Boden unter den Füssen wegziehen konnten.
Vermutlich besitze ich die natürliche Begabung mir ständig ins
eigene Fleisch zu schneiden”.(T.All.)
“Er sagte, dass ihm jemand den Boden unter den Füssen
weggezogen hatte.” (T.All.)
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Du hast den Finger auf die Wunde gelegt. Warum bin ich
so? Weisst du es! Ich glaube schon. Du wurdest nicht geliebt,
und du wurdest nicht ermutigt”. (T.All.)
“Hochzuverehrende Herren und Damen! Merken Sie
denn nicht, wo der Hase im Pfeffer liegt?” (E.T.A. Hoffmann)
Узуальные метафорические словосочетания находят
широкое применение в речи:
“Wenn ich dir eine der üblichen Nummern biete, wirst
du erklären, das ist ein alter Hund, und wenn ich dir gar nichts
biete, wirst du glauben, ich hätte mich schon mit jedem Modell
in der Stadt von Kronleuchtern geschwungen”. (T.All.)
“Dieses Gespräch mit Jaromir Meier trug reiche Frucht”.
(E.R.)
“Ab jetzt würde sie, wie die anderen jungen Frauen dieser
Kreise, in die sie hineinheiratete, ein gänzlich unbeschriebenes
Blatt sein, dessen Fähigkeiten in Säumen, Häckeln und Sticken,
der Herstellung eines festen Himbeergelees und der Auftauch
lebhafter Söhne und bescheidener Tochter bestand”. (E.R.)
“Martin wurde ein Abbild seines Vaters”. (Bredow)
“Lilo, die treue Seele, hatte vergeblich versucht, ihr einen
Mann zu verschaffen”. (Bredow)
Наиболее частотными узуальными метафорическими словосочетаниями являются словосочетания, в которых
присутствует компонент с квалифицирующей характеристикой типа eine Welle, ein Vorrat, Berge, das Labyrinth,
Wellen, der Faden, die Kette, die Wogen, der Nebel, der Strom.
Приведем несколько примеров:
“Dabei bildete Dorothea jedoch keine Ausnahme, eine
Welle der Zuversicht ging durch das Land”. (E.R.)
“Dorothea war traurig, doch nicht wirklich unglücklich,
sie war jung und hatte einen gewaltigen Vorrat an Hoffnungen”.
(E.R.)
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Täglich mussten Betten bezogen und abgezogen
und Berge von Wäschen aufgehängt und gebügelt werden”.
(Bredow)
“Es war eine jenen modernen Kliniken, in denen man
Mühe hat, sich im Labyrinth der Stationen zurückzufinden”.
(Bredow)
“Frau Weiss kehrte nun kurz zu Falten und
Abnäherproblemenzurück und nahm sogleich den Faden ihrer
Geschichte wieder auf”. (Bredow)
“Seine Kindheit und seine Ehe hatten sich im Nebel
der Vergangenheit aufgelöst und konnten ihn nie wieder
beeinflussen”. (T.All.)
“Er hatte sich nur wenig verändert, und während sie vom
Wagen aus eine Kette der Reihenhäuser betrachtete, bemerkte
er amüsierend, dass sich wie einst die Tüllgardinen bewegten,
als man sie verstohlen betrachtete”. (T.All.)
“... und als er in dem langsamen Strom der Autos... nach
London hineifuhr...” (T.All.)
Все те основания, которые были упомянуты выше,
являются производными основами, от которых образуются
метафорические парадигмы с одним общим членом, например:
die Welle ___________ der Liebe
der Erschöpfung
der Zuversicht
der Erwogenheit
des Stolzes
der Strom _____________ der Autos
der Menschen
der Poesie
der Dichtung
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Производные основания уже вошли в языковой узус
и при их включении в синтагматический ряд создаются
узуальные метафорические словосочетания.
Окказиональные метафорические словосочетания относятся к третьему типу метафор-словосочетаний по критерию стилистической значимости. В них наиболее ярко
проявляется синтагматическая комбинаторика формативов
и их значений, отражающая “речевую синтагматику лексических значений” (Богданов, 1977; 23):
“Sie hatte sich in den Fallstricken ihrer eigenen
Leidenschaft verhaddert”. (E.R.)
“Bisher hatte alles, soweit sie es beurteilen konnte, den
Stempel ihrer Schwiegermutter getragen”. (E.R.)
“Die Rolle von Jeanne d,Arc sollte ihre nächste sein, und
sie freute sich übermässig darauf. Sie fühlte, dass es die Rolle
für sie war, der Durchbruch, die Fahrkarte nach Hollywood”.
(E.R.)
Метафорические
окказиональные
словосочетания die Fallstricken ihrer eigenen Leidenschaft, der Stempel
ihrer Schwiegermutter, der Durchbruch, die Fahrkarte nach
Hollywood являются принадлежностью языковой действительности, а поэтому относятся к образованиям, “не нарушающим ни норму, ни систему, не выходящим за пределы
приемлемости, которая, относясь к языковой системе, занимает в иерархии норм место выше лексической.” (Степанова, Фляйшер, 1984; 166). Они являются свидетельством
того, что фактически речь богаче языка. При восприятии
окказиональных метафорических словосочетаний создается лишь иллюзия полной неожиданности функционирования того или иного окказионализма.
Проблема определения места окказионализмов в системе языка и в речи связана с соотношением понятий норма и система. Некоторые лингвисты считают эти понятия
несовместимыми (П.Зуксланд), другие утверждают, что в
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
речи в состав лексического значения слова включаются окказиональные элементы, не всегда предусмотренные языковой системой (В.В.Богданов).
Анализ языкового материала показывает, что любой
окказионализм не может существовать вне языка и вне нормы, он всегда предусмотрен системой языка, заложен в потенциальном семантическом объеме языковой единицы.
Вопрос типологии метафорических словосочетаний
по критерию стилистической значимости является на данный момент развития лингвистической теории недостаточно разработанным и в силу этого открытым для дальнейших исследований.
Характеристика метафор-словосочетаний
по критерию экспрессивной окрашенности
По критерию экспрессивной окрашенности в рамках
данной работы выделяются три типа словосочетаний метафорического характера. К первому относятся метафорысловосочетания с положительной оценкой, например:
1. “In Noras Erinnerungen tauchte plötzlich wieder
Martha Zischke auf, der Mittelpunkt der ersten Klasse in der
Volksschule”. (Bredow)
2.“Dies soll doch eine Oase der Ruhe werden, wo jeder
seinen Neigungen nachgehen kann”. (Ch.Brückner )
3.”Die Rosenfreundin sucht nach geeigneten Plätzen für
ihr Strauchrosen, ihr helles Kleid taucht mal hier, mal dort auf,
ein honiggelber Farbtupfer im Grünen”. (Ch.Brückner)
4.“...Demnächst hat die Kernspaltung ein Jubileum. Ich
hätte Lust, darüber ein populäres oder auch unpopuläres Buch
zu schreiben, es ist für mich ein unentdecktes, aber heisses
Gelände”. (Ch. Brückner)
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Положительная оценка в приведенных выше примерах с метафорами-словосочетаниями относится к однокласснице (1), к коммуне для пожилых людей, не обремененных ни семьей, ни детьми (2), к одной из героинь романа К.Брюкнер, хобби которой — уход за цветами, выращивание новых сортов (3), к теме ядерной физики как объекту
художественного творчества (4).
Ко второму типу относятся метафоры-словосoчетания
с отрицательной оценкой, например:
1.“Industriewerbung sollte genauso sein, wie jede
andere Werbung auch, an Menschen gerichtet. Techniker,
Wissenschaftler, Wergzeugmacher ... das sind Menschen, keine
gottverdammten Roboter”. (T.All.)
2.“Alle waren an ihren Beziehungen gescheitert. Keiner
wollte Eigenverantwortung übernehmen, sondern in diesem
warmen Menschentumpel untertauchen, Frauen und Kinder
und Hühner und Schafe.” (Ch.Brückner)
3.“Gehen Sie, Britten! Ihre Abers und Apropos kann ich
jetzt nicht ertragen. Merken Sie nicht, dass ich mich auf einer
dünnen Eisdecke bewege”. (Ch.Brückner)
4. “Britten streut Salz über die Hirse und Salz über das
Pilzgericht, schiebt einen Schein in das Sparschwein. “Das Salz
des Lebens führt zum Tode.” Von der Salzstraße des Lebens hat
der heilige Geron kein Wort gesagt”. (Ch.Brückner)
Отрицательная оценка заложена в актуальных лексических значениях метафор-словосочетаний: gottverdammte
Roboter - Menschen; in diesem warmen Menschentumpel
untertauchen - die Hauswirtschaft mit Frauen, Kindern,
Hühnern, Schafen; auf einer dünnen Eisdecke bewegen - nicht
fest an eine Idee glauben; die Salzstraße des Lebens, das Salz
des Lebens - die unangenehme oder als ärgerlich empfundene
Situation im Leben eines Menschen, при помощи которых
выражается отрицательное отношение к профессии генных
инженеров (1), к стремлению обзавестись домашним хо133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зяйством (2), к нерешительному поведению человека (3), к
жизни вообще (4).
К третьему типу относятся метафоры-словосочетания
с нейтральной оценкой, например:
1.”An einer Wendung ins Private war Britten aus ebenfalls
privaten Gründen nicht gelegen, darum nahm er das Spiel der
Wiederholungen noch einmal auf”. (Ch. Brückner)
2.“Die Sätze kamen wieder schneller, flogen über
den Tisch, das Hin und Her erfreute beide: “Innere Nähe bei
äusserer Distanz , das ist der Vorteil eines Singles gegenüber
einem lizenzierten Partner”. (Ch.Brückner)
3.“Beim Abschied sagte Hannah Pertes: “Sie gefallen
mir! und fasste Frau Weber bei den Armen, hielt sie fest und
sah ihr in die Augen. Ein Augenblick, in dem ein Pakt fürs
Leben geschlossen wurde. Vermutlich hatte die Weberin
keine glücklicheren erlebt. Britten erklärte nach dem ersten
Zusammentreffen, dass diese Frau aus dem Finanzamt ein
Kapitel für sich sei, woraufhin Hannah ihn korrigierte: “Jeder
Mensch ist ein Kapitel für sich”. (Ch.Brückner)
4.“Sein einwöchiger Aufenthalt in New Jork hatte seine
Batterien wieder aufgeladen, genau wie Parsons es bezweckt
hatte”. (T.All.)
В приведенных выше примерах имет место употребление ценностно нейтральных метафорических словосочетаний das Spiel der Wiederholungen, ein Pakt fürs Leben
schliessen, ein Kapitel für sich sein, которые на шкале абсолютной оценки, представленной в виде горизонтальной
прямой, занимают промежуточное положение между полюсом со знаком “плюс” и полюсом со знаком “ минус“.
При этом следует заметить, как не существует абсолютно
неэмоциональной речи, так и не существует абсолютно
нейтральной оценки. В психике человека существует целый спектр моментов, касающийся выражения отношений
по типу экспрессивной окрашенности, который еще только
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предстоит исследовать. Следовательно, всякое называемое
в данной работе ценностно нейтральное метафорическое
словосочетание лишь относительно нейтрально. Важным
является признание того, что всякое метафорическое словосочетание может войти в типизированную систему единиц
вторичной косвенной номинации по критерию экспрессивной окрашенности.
В результате лингвистического анализа метафорических словосочетаний стало ясно, что в немецком языке
они могут иметь вид только непредикативных с отношением подчинения между двумя и более самостоятельными
словами. Это значит, что метафорические словосочетания
относятся к докоммуникативному уровню синтаксиса, и из
их числа исключаются все предикативные соединения, образующие предложение. Все подчинительные метафорические словосочетания опираются на имманентное свойство
всех частей речи — свойство валентности.
Анализ метафор-слов и метафор-словосочетаний,
проведенный нами методом сплошной выборки показал,
что метафора подчиняется общим языковым законам:
— она структурирована в определенных типах;
— она проявляет универсальные закономерности метафорического переноса в ограниченном кругу проявлений,
— она различается по критерию стилистической значимости и по критерию экспрессивной окрашенности;
— она системна;
— она коммуникативно и прагматически ориентирована.
Метафора-слово и метафора-словосочетание предстают как совокупность семантического, семиологического и семасеологического взаимодействия и при функционировании в речи могут быть как синсемантичными, так и
автосемантичными
Метафора-предложение
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Метафора-предложение обозначает, в отличие от
метафоры-слова, взаимодействие нескольких разнородных
денотатов. Их разнородность находит отражение в разных
видах обобщенного грамматического значения слова, обозначающего данный денотат. Компонентами метафорыпредложения могут быть имена существительные, имена
прилагательные, глаголы с соответствующими им обобщенными грамматическими значениями — значениями
предмета или субстанции, процессуального признака,
представленного как действие или состояние, а также непроцессуального признака, представленного как качество
или свойство (Русская грамматика, 1980; 453).
Взаимосвязь и взаимозависимость разнородных денотатов составляют предмет ситуации и отражают семантикосинтаксический уровень взаимодействия слов.
Для
выявления
конституирующих
признаков предикативных знаков метафорического характера вторичной косвенной номинации и установления их специфических особенностей в данной работе предлагается использовать комплексную методику, включающую совокупность следующих моментов:
1) метод разложения предложения на непосредственно составляющие, 2) метод аналитической дефиниции, 3) дистрибутивный анализ на определение контекстуального
поведения слова в конкретном микрофрагменте и определенном синтагматическом и семантическом окружении, 4)
трансформационный метод.
Рассмотрим данное утверждение на языковом материале
“Begonnen hatten wir im Erbgericht mi dem Getränk des
Jahrhunderts, Cola-Wodka. Kippten dann des Namens wegen
einmal Zwickauer Koks und zweimal wilde Sau. Zwischendurch
hatte uns Jon zu Mastika beredet, dem anisgewürzten
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Höllengesöff des Balkans, das sich milchig trübte, wenn man
Wasser hineintropfen liess. Schliesslich waren wir doch wieder
beim reelen Wodka gelandet. Ohne Cola...Von Flüssigkeit
hatten wir genug. Wir lagerten uns auf dem Parkplatz vor
Helos buntem Autochen und flöteten andächtig das Lied vom
Misissipi, der niemals stillsteht.
Juli kam zu uns heraus...
... O Gott, sagte Juli, welchen Diesel habt ihr denn
getankt? Man hört ja euren Rabatz bis zum Fichtelberg nauf.
Druschbawässerchen, sagte ich”. (E.H.)
Выведем из текста предложение Welchen Diesel habt
ihr denn getankt? Оно состоит из трех значимых компонентов: подлежащего ihr, сказуемого tanken, прямого дополнения den Diesel и относится к разряду простых вопросительных нераспространенных предложений с вопросительным
словом.
Проанализируем компонентный состав каждого слова.
Объем потенциального лексического значения слова
der Diesel определяется следующими семантическими признаками: 1) der Motor, 2) das Fahrzeug mit Dieselmotor, 3)
der Diesel-kraftstoff. Обобщенное грамматическое значение
этого слова составляют значение предмета. Прямое лексическое значение — значение der Dieselkraftstoff. Объем
прямого лексического значения этого слова составляют семантические признаки: 1) категориальной принадлежности
(-Lebewesen), 2) видовой биологической принадлежности
(-Hum. -Anim.), 3) качества (Flüssigkeit: ein Schweröl, verfügt
über Antriebskraft), 4) количества (eine bestimmte Menge), 5)
локальный семантический признак (in technischen Geräten
und Fahrzeugen).
Актуальное переносное значение этого слова - значение (das Alkoholgetränk). Объем его лексического значения
составляют семантические признаки: 1) категориальной
принадлежности (-Lebewesen), 2) видовой биологической
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принадлежности (-Hum. -Anim.) 3) качества (Flüssigkeit:
schädlich für Gesundheit, Antriebskraft mit negativer Wirkung),
4) количества (eine bestimmte Menge), 5) локальный семантический признак (im Organismus eines Menschen).
При сравнении объемов лексических значений слов
der Dieselkraftstoff и das Alkoholgetränk выявляется, что
в объемах прямых значений ослабевает семантический
признак (in technischen Geräten und Fahrzeugen). В объеме переносного значения сохраняется признак качества
(Flüssigkeit), актуализуется его семантический компонент
(Antriebskraft), к которому добавляется негативный оценочный оттенок. Семантический признак качества переходит из разряда второстепенных в прямом значении слова
в доминирующие в семантическом объеме переносного
лексического значения и определяет семантику метафоры.
В объеме переносного лексического значения возникает
новый локальный семантический признак, определяющий
разную денотативную соотнесенность форматива. Общими
семантическими признаками становятся: 1) признак категориальной принадлежности (-Lebewesen), 2) признак видовой биологической принадлежности (-Hum.-Anim.) 3) признак качества (+Flüssigkeit) с семантическим компонентом
(+Antriebskraft). Происходит перенос с одного единичного
денотата на другой, однородный первому по обобщенному
грамматическому значению предмета. А слово der Diesel на
этом основании представляет собой одностороннюю семасиологическую метафору с имплицитно выраженным фиктивным денотатом.
Номинативная метафора в синтаксической функции
подлежащего в силу ее актуальной метафорической валентности вступает в синтаксическую субъектно-предикативную
связь со сказуемым tanken. Обобщенное грамматическое
значение глагола — значение процессуального признака.
Объем его потенциального значения составляют следую138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щие семантические признаки: 1) Treibstoff als Vorratsmenge
in einen Tank aufnehmen, 2) trinken, 3) einatmen.
Прямое
значение
глагола
соответствует значению Treibstoff als Vorratsmenge in einen
Tank aufnehmen. Объем прямого значения образует иерархия семантических признаков: 1) Handlung,
2) etw. mit Flüssigkeit auffüllen, 3) in einen Fahrzeug.
Переносное значение глагола tanken - значение
trinken. Оно составляет актуальное значение слова в данном
семантико-синтаксическом окружении. Объем актуального
переносного значения составляют семантические признаки: 1) Handlung, 2) etw. mit Flüssigkeit auffüllen, rasch, mit
Vergnügen, viel, wenig, 4) im Organismus des Menschen.
В объеме прямого лексического значения глагола
tanken происходит ослабление семантического признака
(das Fahrzeug). Отдельные признаки (die Handlung, etw.
mit Flüssigkeit auffüllen) актуализируясь, переходят в разряд доминирующих в объеме переносного значения глагола. При подмене единичного денотата, соответствующего
значению den Treibstoff aufnehmen на денотат, соответствующий значению den Alkohol trinken происходит актуализация семантических признаков, порождающих разные
ассоциативные связи. Таким образом, слов tanken в данном
контекстуальном окружении представляет собой глагольную метафору.
На основании данных компонентного анализа, проведенного в результате разложения предложения на непосредственно составляющие, удалось установить, что
они являются метафорами-словами, приведенными в
синтаксическую субъектно-предикатную связь на уровне
семантико-синтаксической организации предложения.
Сравнение объемов актуальных переносных значений двух синтаксически связанных метафор-слов der Diesel
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и tanken показало, что общим для них признаком остается
признак (+Flüssigkeit).
Рассмотрим нормативные сочетаемостные возможности каждого из слов в прямом наименовании. Выясняется, что в словарных статьях не фиксируется сочетаемость
слова der Diesel в значении der Dieselkraftstoff.
Нормативные сочетаемостные возможности глагола
tanken в прямом значении таковы: Benzin tanken, ein Auto
tanken, ein Moped tanken, ein Flugzeug tanken, ein Feuerzeug
tanken. Er tankte dreißig Liter. Ich muss noch tanken. Ich habe
frisch getankt. Ich habe gerade getankt. Kann ich meinen Füller
bei dir in deiner Tinte tanken?
Нормативные сочетаемостные возможности глагола
tanken избирают слова с семантическим признаком категориальной принадлежности (+Lebewesen) и семантическим признаком видовой биологической принадлежности
(+Hum.) cлева, а справа - слова с семантическим признаком
категориальной принадлежности (-Lebewesen) и семантическим признаком видовой биологической принадлежности (-Hum.) Последним должно быть слово, обозначающее
либо вид транспортного средства или вид предмета, который заправляется бензином, либо само средство заправки.
Поскольку слова Benzin, der Diesel имеют требуемое функциональное назначение, то можно образовать по аналогии с
нормативной сочетаемостью Benzin tanken и сочетаемость
слов den Diesel tanken. Тогда в предожении Welchen Diesel
habt ihr denn getankt? наблюдается нормативная сочетаемость непосредственно составляющих. Фиктивный денотат традиционной метафоры der Dieselkraftstoff выбирает
сказуемое tanken по второстепенному семантическому
признаку (+die Flüssigkeit) в объеме прямого лексического
значения. Этот второстепенный семантический признак с
периферии семантического объема лексического значения
становится доминирующим в объеме переносного значе140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния, активизируя и второстепенный семантический признак
глагола tanken в словосочетании (Flüssigkeit tanken). Следствием этого становится синтаксическое и семантическое
согласование в предложении как принцип, который наиболее ёмко сформулирован М.Д.Степановой и Г.Хельбигом
при определении понятия семантической валентности: “
... слова требуют определенных контекстных партнеров с
определенными семами и исключают других контекстных
партнеров с другими семами. Отбор подходящих партнеров
и исключение недопустимых партнеров осуществляется на
основе совместимости или несовместимости сем обоих
контекстных партнеров, которые в свою очередь мотивированы экстралингвистически” (Степанова, Хельбиг, 1978;
155-156). Отсюда следует, что метафорам-словам действительно присуща актуальная семантическая валентность, в
основе которой лежит актуализация второстепенного признака с периферии объема прямого лексического значения
форматива. Этот признак, становясь доминирующим, обуславливает семантико-синтаксическую организацию предикативного знака метафорического характера, ограничивает
избирательность слов, регулирует совместимость слов.
В одностороннем семасиологическом предикативном знаке метафорического характера cо стилистической
маркированностью (salopp) Welchen Diesel habt ihr getankt?
обнаруживается ярко выраженная асимметрия плана выражения и плана содержания. Один и тот же форматив обозначает две ситуации: 1) Was für Alkohol habt ihr getrunken?
2) Welchen Diesel habt ihr ins Auto getankt?
Между сравниваемыми ситуациями существует ассоциативное сходство по семантическим признакам 1) etw.
mit Flüssigkeit auffьllen, 2) Antriebskraft zu etwas. и различие
по признаку результативности производимых действий: 1)
sich ungewönlich benehmen, d.h. zu laut sprechen und zu laut
singen. 2) das Fahrzeug in Bewegung setzen.
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Hаблюдается перенос форматива с одного сложного
денотата на другой по ассоциативному сходству при сравнении сложных денотатов, один из которых выражен имплицитно. Указанием на него является контекст, в данном
анализируемом примере — слово Druschbawässerchen.
Итак, метод компонентного анализа или метод аналитической дефиниции основан на методике дистинктивных
оппозиций по семантическим признакам, составляющим
значение слова. Применение его позволяет отграничить
значения разных слов и установить семантические взаимоотношения между ними.
Традиционно метод аналитической дефиниции применяется по отношению к анализу слова как лексической
единицы (Wiegand, 1973; 37; Hundsnurscher, 1971; 108), но
он может быть применен, как показал опыт, и для анализа
метафоры-предложения с учетом определенной специфики.
Применение только одного метода аналитической
дефиниции для описания метафоры-предложения недостаточно. Известно, что семантические признаки в своей совокупности составляют основной инвентарь лексического
значения слова, проявляющийся как в коммуникативном,
так и в когнитивном плане. Семантические признаки и их
комбинаторика позволяют говорить о существовании семантического согласования нескольких синтагматически
связанных номинативных знаков. Не секрет, что смысл
предложения и смысл текста являются своеобразным соединением семантических компонентов. Логичным поэтому
представляется дополнить метод аналитической дефиниции
методикой сравнительного анализа единиц одного синтаксического уровня. Это значит, что помимо определения потенциального объема значения слова на основе словарных
дефиниций, происходит не только сопоставление объемов
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
актуальных лексических значений слов, обозначающих
разнородные денотаты, но и анализ их сочетаемости.
Одним из характерных показателей сочетаемости
слов на уровне семантико-синтаксических отношений в
рамках метафоры-предложения является синтаксическое и
семантическое согласование. Показателем синтаксического согласования метафоры-предложения, наряду с нормативной лексической связью является принадлежность всех
компонентов, составляющих конкретное предложение, к
одной тематической группе.
К показателям семантического согласования метафорического предложения относятся:
— общность семантического признака в объемах актуальных значений ;
— актуализация периферийных семантических признаков
и их переход в разряд доминирующих;
— семантическая совместимость объемов потенциальных
лексических значений слов, составляющих метафорупредложение;
— наличие координативного ассоциативного типа в психическом феномене человека.
На фоне изложенного выше приведем несколько ряд
примеров метафоры-предложения:
“Die Wildheit der Gegend war durch ihre Einheit und
Einfachheit gleichsam gezämt”. (H.H.)
“Dann aber — als ob das Gas explodierte — schleuderte
sich der Gedankenkern heraus, und Krabat konnte ihn, nicht
Wort für Wort, so doch in Wortfetzen lesen: wenn alles
unveränderbare Geheimnis ungeboren, jede Frage ausgefragt,
das Unvorhergesehene vorausgesehen, Ausservernünftiges
nicht denkbar”. (J.B.K.)
Компонентами метафор-предложений являются номинативные знаки вторичной косвенной номинации в разных синтаксических функциях с характерными для них
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
особенностями сочетаемости на семантико-синтаксическом
уровне. К ним относятся: а) наличие общего семантического признака; б) усиление периферийных семантических
признаков в объемах прямых значений, их трансформация
в доминирующие и сочетаемость по так называемым “бывшим” второстепенным семантическим признакам; в) соблюдение нормативной сочетаемости фиктивного денотата
метафоры-слова с синтаксической нагрузкой подлежащего и соответствующего фиктивного денотата-сказуемого;
г) развертывание этой сочетаемости на протяжении всего
синтагматического ряда в рамках предложения; д) принадлежность всех компонентов предложения к одной тематической группе; е) линейная организация их в виде одного
тематического ряда на основе существования имплицитных координативных ассоциативных типов.
Сделанный нами вывод подтверждается психологическими экспериментами Х.Бока, котрый сделал метафору
объектом изучения с позиции теории семантической относительности и пришел к выводу, что слово и соответствующее ему значение не являются механически связанными и
закрепленными единицами в одной и той же позиции. Каждая новая комбинация слов имеет специфический оттенок
своего основного значения. Такая постановка вопроса поднимает проблему существования актуальной метафорической валентности. Она представляет собой некоторые условия взаимного сосуществования или софункционирования
определенных семантических комбинаций и установление
семантических согласований, вскрывая чрезвычайно сложную систему взаимоотношения языковых единиц.
Поскольку Х.Бок экспериментально доказывает существование явления семантической переносимости языковых единиц, то вполне правомерно говорить о метафорах, возникающих вследствие наличия или отсутствия семантической переносимости.
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Все это дает основания предполагать, что между двумя членами предложения существует некий общий семантический признак на периферии потенциального объема
лексического значения, который становится доминирующим в обоих компонентах предложения — подлежащее и
сказуемое — и служит средством их объединения в единое
метафорическое целое, рассматриваемое в качестве косвенной метафоры. Этот семантический признак становится
признаком семантической переносимости, присущим глубинной семантике. По способу выражения он имплицитен и угадывается интуитивно носителем языка. В данном
контексте рассмотрения проблемы интерес представляет
термин “семантические модификации”, обозначающий нарушение условно закрепленных семантических валентностей.
Определив место метафоры-предложения в предлагаемой теоретической модели метафоры, считаем необходимым дать ее структурно-семантическую характеристику.
Характеристика метафорпредложений по типу переноса
Первый тип метафор-предложений составляет односторонняя семасиологическая метафора-предложение с
полным метафорическим переносом. Рассмотрим несколько примеров:
1.“Bevor ich groß wurde, war ich ein Pummel, und
die Leute nannten mich Maikäfer. Wenn die grossen in der
Nachbarschaft an mir mit meinem Baskettball vorbeikamen,
hörte ich sie sagen: “Da läuft der verrückte Maikäfer und keucht
den ganzen Tag herum”. (Stern, N 44, 1992)
2.“Sie ist rank und schlank, silbriggrau glänzt ihr Leib. Ihr
ragender Wuchs und ihre glatte Haut fast gänzlich ohne Poren
und Furchen... scheine die Buche seit Uhrzeit auszuweisen
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
als saftdurchströmtes Symbol für Kraft und Gesundheit”. (der
Spiegel, N 43, 1992)
3.“Durch das leere Ghetto strichen Schakale”. (J.B.S.Z.)
Односторонние
семасиологические
метафорыпредложения с полным метафорическим переносом абсолютно синсемантичны. Форматив предложения переносится с одного сложного фиктивного денотата на другой
— реальный. Характерной особенностью этого типа метафор является имплицитное выражение реального сложного
денотата, понимание которого возможно лишь при условии
наличия контекстуального окружения.
В первом предложении маркером метафоричности
всего предложения явлеятся имя личное — Майкл Джонсон, герой баскетбольной площадки. Само имя личное стоит на достаточно большом расстоянии от относящегося к
нему предикативного знака метафорического характера и
берет на себя функцию анафорической связи в тексте.
Во втором примере маркером метафоричности предложения является слово die Buche, связанное с обоими
метафорами-предложениями катафорической связью. (Sie
ist rank und schlank, silbriggrau glänzt ihr Leib. Ihr ragender
Wuchs und ihre glatte Haut fast gänzlich ohne Poren.)
В третьем примере весь фон повествования является
маркером метафоричности - злодеяния фашистов во время
оккупации украинских деревень. Слово “фашист” становится лексическим маркером метафоричности на протяжении всего повествования.
Поскольку в односторонних семасиологических
метафорах-предложениях с полным метафорическим переносом денотат выражен имплицитно, а маркеры метафоричности носят анафорический и катафорический характеры указания и выявляются лишь из контекста, то вне контекста подобные предикативные единицы воспринимаются
как предикативные знаки первичной номинации.
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ко второму типу предикативных знаков метафорического характера по критерию типа переноса относятся односторонние ономасиологические метафоры-предложения
с полным метафорическим переносом, например:
1.“... und dessen Vater hinwiederum steuert sein
hartholzernes Lebensboot durch die Pestwogen”. (W.)
2.“Stanislaus kletterte im Gezweig seiner Gedanken
umher”. (W.)
В таких метафорах-предложениях в синтаксической
функции подлежащего употребляется слово в прямом непереносном значении, имеющее, как правило, обобщенное
грамматическое значение объекта с семантическим признаком категориальной принадлежности “одушевленность” и
семантическим признаком видовой биологической принадлежности “человек”. Оно обозначает лицо и не является
исходным для метафоризации. Метафоричность смысла
всего предложения создается с целью более точной и более
подробной характеристики этого лица.
Метафоричность такой группы предикативных знаков
вторичной косвенной номинации определяется исходной
номинативной односторонней семасиологической метафорой в синтаксической функции одного из второстепенных
членов предложения.
Показателем синтаксического и семантического согласования метафоры-предложения является параллельное функционирование двух тематических рядов, один из
которых определяется по фиктивному денотату исходной
метафоры, а другой - по денотату слова в синтаксической
функции подлежащего.
Все остальные маркеры - наличие общего семантического признака в значениях слов, непосредственно составляющих предложение, согласование по вторичным
семантическим признакам - остаются релевантными для
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
конкретно рассматриваемого случая семантического согласования компонентов метафоры-предложения.
К третьему типу метафорических предикативных
знаков относятся двусторонние метафоры-предложения с
полным метафорическим переносом. Приведем несколько
примеров:
1.“Über allem strahlte aus dem Scharlottenburger Schloss
die Sonne der kaiserlichen Präsenz”. ( E.R.)
2.“... indess in der damaligen akademischen Strömung
kam mein flämisches Schifflein, dass wohl auch schlecht
gesteuert war, nicht recht zum Schwimmen”. (F.Kleemann)
Особенностью двусторонних метафор-предложений
с полным метафорическим переносом является эксплицитное выражение фиктивного денотата непосредственно,
а реального денотата - косвенно, через второстепенные
члены предложения akademisch, flämisch, kaiserlich. В отличие от односторонних ономасиологических метафорпредложений и подлежащее, и сказуемое, и второстепенные члены предложения относятся к единицам вторичной
косвенной номинации. Для них характерен двусторонний
тип метафорического переноса (die Sonne der kaiserlichen
Präsenz или die akademische Strömung).
В отличие от односторонних семасиологических
метафор-предложений оба сложных денотата выражены
эксплицитно, но разными способами. От адресата требуется большее напряжение мыслительной деятельности,
чем при понимании односторонних семасиологических
метафор-предложений. Третий тип предикативных знаков
метафорического характера является наименее употребительным. Объяснение этому требует своего разъяснения в
лингвистической теории метафоры.
Классификация метафор-предложений по типу переноса позволяет утверждать, что в немецком языке различаются три типа метафор-предложений — односторонние
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ономасиологические с эксплицитным присутствием обоих
денотатов, односторонние семасиологические с имплицитным выражением реального денотата и двусторонние с эксплицитным выражением обоих денотатов.
В существовании и функционировании метафорических единиц разноуровневой принадлежности проявляется
изоморфизм номинативных и предикативных единиц неметафорического и метафорического характеров. В данной
работе принимается утверждение о существовании иерархической цепочки понятий метафора-слово, метафорасловосочетание, метафора-предложение с открытым следующим членом в ней. Основанием для такого утверждения служит принцип структурной гомологии (Рикер, 1995;
75).
Анализ механизма создания метафоры-предложения
позволяет обнуружить определенную тенденцию. Она заключается в том, что процесс развертывания метафорыслова на уровне предложения имеет свои специфические
особенности: образуeтся единый сложный предикативный
знак метафорического характера при соблюдении синтаксического и семантического согласования между его компонентами. Принцип образования метафоры-предложения
универсален, независимо от типа исходной метафоры.
Различия при образовании метафоры-предложения
в зависимости от исходной сводятся к следующим факторам:
— оба денотата выражены эксплицитно или эксплицирован лишь только один из них;
— семасиологическая односторонность метафорыпредложения определяет ее относительную независимость
от контекста, а ономасиологическая односторонность — ее
абсолютную контекстуальную зависимость.
Наличие общего семантического признака при частичном пересечении объемов актуальных лексических
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
значений слов, связанных координативным и коллоккутивным типами ассоциативных связей, позволяет соотносить однородные денотаты при образовании метафоры в
парадигматике и неоднородные денотаты при образовании
метафор-предложений в синтагматике.
Диалектика взаимодействия разнородных денотатов,
которые составляют одну ситуацию, отображаемую в мышлении адресата, реализуется в предложении, что обуславливает избирательные возможности слов с переносными
значениями на семантико-синтаксическом уровне. Оказывается, что избирательные возможности слов при метафоризации, а также сочетаемостные параметры определяются
не всем объемом соответствующего актуального значения, а
лишь только одним или несколькими семантическими признаками. Они употребляются только в конкретной речевой
реализации на фоне остальных семантических признаков,
которые, в свою очередь, ослабляются. Актуализованная
сема из разряда второстепенных признаков в объеме прямого лексического значения слова становится доминирующей в объеме переносного лексического значения слова.
Она “тянет” за собой актуализованную сему из объема значения сочетающейся с ней исходной метафоры, определяя
тем самым суть понятия метафорической валентности.
Анализ механизма создания метафоры-предложения
вскрывает уровень семантико-синтаксических отношений,
на котором существуют общеязыковые законы сочетаемости, определяющие возможности для сочетания слов, обозначающих разнородные денотаты по второстепенным семантическим признакам. Взаимодействие второстепенных
семантических признаков слов первичной номинации в качестве доминирующих, создает метафору-предложение.
Конституирующими
признаками
метафорыпредложения являются: 1) синтаксическая предикативная
связь нескольких метафорических единиц, отражающих
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вербально разнородные единичные денотаты, разных как
по структуре, так и по выполняемой синтаксической нагрузке; 2) принцип переноса форматива предикативного знака
метафорического характера - семантико-синтаксической
структуры предожения — с одного сложного денотата на
другой; 3) наличие иллокутивного и координативного асоциативного типов связей; 4) сохранение синтаксического и
семантического согласования между компонентами метафорического характера в рамках предложения; 5) наличие
ассоциативного сходства между сравниваемыми сложными
денотатами; 6) ярко выраженная асимметрия плана содержания и плана выражения на фоне контрдетерминирующего контекста.
Сказанное выше дает основания определить
метафору-предложение как предикативный знак метафорического характера, основанный на переносе с одного
сложного денотата на другой сложный денотат по признаку
коллокативного ассоциативного сходства между ними, в котором наблюдается сохранение синтаксического и семантического согласования между метафорами при асимметрии
плана выражения и плана содержания.
Характеристика метафор-предложений
по функциональной транспозиции
Как было установлено выше, метафора-предложение
представляет собой предикативный знак метафорического характера, формативом которого является семантикосинтаксическая структура предложения. Можно предположить, что ей присущи все нормативные особенности синтаксической организации, существующие в языке.
За основу возьмем простое повествовательное предложение в качестве ядерной структуры развития всякого
предложения. В нем на втором месте стоит изменяемая
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
часть глагола, а соответствующей мелодикой становится
завершенная (Хельбиг, Буша, 1980; 541).
Рассмотрим простое предложение. Минимальным
структурным типом предикативных знаков метафорического характера является простое распространенное предложение, обозначающее диалектику взаимоотношений разнородных денотатов, составляющих предмет целостной
ситуации, вербально актуализованных словами в разных
синтаксических функциях.
Односоставные простые именные предложения характерны для метафор-предложений типа:
“Er sagte: Einzeller! Oder auch : Froschlaich”. (
Ch.Brückner)
“ O du Undankbarer! Du Tier! Du Unmensch und Scheusal!
Nie hätte ich gedacht, dass du so feige bist”. (Becher)
Доминирующий характер эмоциональной оценки, выражается чаще всего субстантивными предикатами
эмоциональной оценки. А предложения, с наличием в их
структуре указанного разряда слов Einzeller, Froschlaich,
Tier, следует отнести к квалифицирующему типу субстантивных предложений метафорического характера. Структура субстантивных именных метафор-предложений может
быть осложнена за счет включения в них личных местоимений sie, du, указательного местоимения diese(r, s), выполняющих функцию проксематических элементов (Oksaar,
1963; 393), и указывающих на присутствие или отсутствие
адресата, его удаленность от участников коммуникативного
акта, адресатную направленность оценки. Структура таких
метафор-предложений может быть осложнена еще и за счет
включения различных семантических разрядов имен прилагательных, среди которых значительное место занимают и прилагательные эмоциональной оценки:“Sie blindes
Huhn!”, schrie der Feldwebel.” (Richter)
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Структура метафор-предложений может быть осложнена еще за счет интенсификатора эмоциональной оценки
so: “So ein Vögelchen”, sagt er... ( Ch. Brückner), а также за
счет имени числительного: “Sollen wir hier herumkrabbeln?
Zwei Füchse? Lea bedeckt das Kind mit kleinen Küssen, setzt
es ab, dehnt sich”. (Ch.Brückner)
Разряд имен существительных эмоциональной оценки
в предложениях указанного вида имеет функционально однозначное употребление - служить знаками эмоциональноквалификативной оценки объектов, ситуаций, положения
дел. В качестве денотата выступает одни объект антропоцентрической направленности. Об этой направленности
свидетельствует, наряду с семантикой имен существительных, их сочетаемость с личными местоимениями:
“ Die Rosenfreundin sagte: “ Ich falle immer noch auf den
Mond herein; jedesmal steht er woanders. Heute hat er ein ganz
vernarbtes Gesicht. Er wird auch immer älter”. (Ch.Brückner)
Cр.: Der Mond hat ein vernarbtes Gesicht. Der Mond wird älter.
Cтруктурная схема второго трансформированного варианта может быть представлена так: S + P. Структура первого
трансформированного выражения - S + P + Attr. + O.
Cлучаи употребления простого нераспространенного
двусоставного предложения в рамках метафор-предложений
очень редки по той причине, что непредикативное двусоставное метафорическое словосочетание гораздо эффективнее и в коммуникативном, и в прагматическом планах.
Поэтому место имеют метафоры-предложения, распространенные:
а) за счет прямого дополнения:
“ Collins holte tief Luft. Ich werde Schluss machen, —
Jimmi. Ich bin dieser Sache nicht gewachsen. Es übersteigt
meinen Horizont”. ( T.All.)
б) за счет предложного дополнения:
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Er sucht bei mir aus wie bei einem Missionär, lauter
Reisetrophäen: ein Zauberhorn aus Sumatra, eine TamakenMaske aus Neukaledonien, ein geflochtenes Würfelbrett vom
Kongo, Kürbisgefässe in allen Größen. Ich lebe in einem
Völkerkundemuseum!” ( Ch.Brückner)
в) за счет прямого дополнения и примыкающего к
нему одного предложного:
“Der Himmel zog sein Abendkleid aus der Lade”.
((J.B.M.)
г) за счет предложного дополнения с одним зависимым определением:
“Unter der freundlichen Oberfläche brodelt es. Trotz
meiner männlichen Unempfindlichkeit nehme ich das wahr. Sie
breiten über alles diese schönen grünen Tischdecken aus”. (
Ch.Brückner)
“... Babette, sie heisst Babette, studierte, später weigerte
sie sich, das Geld eines Atomwissenschaftlers anzunehmen.
Ich schrieb ihr, dass es mein Geld sei, das ich als Übersetzerin
verdient hätte; sie schrieb: “ Es kommt aus demselben Topf.”
Ich habe ihre Entscheidung respektiert”. (Ch.Brückner)
“Am vierten Tag trieb sie langsam an die Oberfläche des
Bewusstseins“. (F.)
д) за счет предложного дополнения с несколькими зависимыми от него определениями:
“Nur zögernd wickelte sich der Tag aus seinen grauen
Herbsttüchern”. (J.B.M.)
е) за счет прямого распространенного и предложного
дополнений:
“Der Sägemüller schüttelt einen Sack voll Dank und
guter Worte über Anngret aus”.(O.B.)
ж) за счет прямого распространенного и предложного
распространенного дополнений:
“Der alte Krautz hatte die Fülle seiner Lebensweissheit
in feste Formeln gegossen“. (M.)
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рассмотрим придаточное предложение как особый
тип предикативных знаков метафорического характера.
Характерными структурными показателями союзного придаточного предложения в составе сложноподчиненного в
немецком языке широко признаны начальная позиция союза и конечная позиция глагола, это же характерно и для
метафоры-предложения:
“Ich vertraue dir... das dünne Lexikon meiner Sprache,
ein Herbarium von Klischees, in dem die gepressten und
zartstaubigen Wortblätter rascheln”. (F.)
В этом типе предикативных единиц метафорического
характера метафора-предложение зависима:
а) от номинативной метафоры в синтаксической
функции дополнения:
1. “Von sublimen Zärtlichkeiten war nie wieder die
Rede. Meist war Hannah es, die ihre Brille löste, an sich nahm,
aufsetzte, ins Haar schob, Distanz herstellte. Einmal sagte sie,
dass sie noch nie einem Menschen so nah an sich herangelassen
habe. Sie befanden sich in einem Magnettfeld, das genau gepolt
war, Explosionen gab es nicht statt, waren auch unerwünscht”.
(Ch.Brückner)
2. “Da sagt Frau Liebchen ganz deutlich: Ja, ja, die
Katharina! Nun redet man sogar, dass sie Mühe hat, zehn
Schuljahre zu schaffen. Nein, die Ratsmanns, die haben sich
was eingebrocht mit dem Kuckucksei, das ihnen ins Nest gelegt
worden ist. Sonst ist sie kein schlechtes Mädchen, Gott bewahre,
aber sie gleich zu adoptieren. — Frau Liebchen spricht das Wort
gewichtig aus”. ( G.F.M.)
б) от номинативной метафоры в синтаксической
функции предикатива:
“...ihre Worte seien Korke, die auf einer dunklen
Woge leichttanzen und irgendwohin ins dunkle Vergessen
weggetragen werden und aus ihren Augen verschwinden
werden”. ( W.S.W.)
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Die erste Nacht in der fremden Umgebung fand
Nora wenig Schlaf. Das Bett war zu weich und die Gardinen
verdunkelten das Zimmer nur ungenügend. Sie war und blieb
nun mal ein Gewohnheitstier, das am besten tagtäglich in seinen
alten Stall trottete”. (Bredow)
б) от метафоры-словосочетания в любой синтаксической функции, выступающей в качестве приложения:
“Nun ist der Regen gekommen, ein graues weiches
Tuch, das sich auf die Stadt legt und den Straßenlärm
dämpft”. ( V.T.N.)
“... die Menschen, ... alle diese kleinen Ameisen, die
ratlos und hilflos durcheinander wimmelten, zerrten, stiessen
und drängten sich”. (G.H.A.)
Функциональным
назначением
метафорыпредложения со структурой придаточного предложения
является сообщение дополнительной семантической и
художественно-эстетической характеристики денотату исходной метафоры-слова. Поэтому типичной синтаксической структурой для метафор-предложений является распространенное определительное придаточное предложение:
а) без инфинитивной группы:
“Sie war nicht hübsch..., aber das vergass man über den
quicken Wesen, ihrer Art zu erzählen... in einem Dialekt, der
Franziska mehrmals zwang, wie bitte? — zu fragen... übrigens...
Worte, ... Steinchen, die spurlos, ohne Wellenringe, versanken.”
(F.)
б) с инфинитивной группой:
“Er besass eher etwas von dem überanstrengenden
Verhalten eines eifrigen Jagdhundes, der bemüht ist, auf Antrieb
immer die richtige Fährte zu finden.” (Bredow)
Очень редки случаи реализации метафор-предложений
другими синтаксическими типами придаточных:
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Hannah Pertes bringt mit einer Handbewegung die
Weberin zum Schweigen. “Erwarten sie nicht von der Weberin
und von mir, nur weil wir vorn sitzen, Antworten auf alle
Lebensfragen. Man wird miteinander nach Antworten und
Lösungen suchen müssen. Ich bin selbst ein ungelernter Single.
Wie gross das Pensum ist, dass ich zu lernen habe, ist mir in den
vergangenen Wochen klargeworden.” (Ch.Brückner)
В приведенном примере наблюдается контактный
вид синтагматической связи двух придаточных метафорических предложений, одно из которых выполняет функцию
дополнения (Wie groß das Pensum ist.) В силу проявления
метафорической валентности подлежащее das Pensum обуславливает функционирование последующего придаточного — определительного (dass ich zu lernen habe).
Таким образом, метафора-предложение, выраженная придаточным, выполняет в немецком языке функцию
характеризации реального денотата и существует наряду с
простым самостоятельным предожением.
Рассмотрим сложносочиненное предложение. Оно
представляет собой третий структурный тип метафорических предложений, например:
“Siwanowitsch also war, wie man jetzt erkannte, nicht
untergegangen im schäumenden Meer der Geschichte, im
Gegenteil, eine Welle hob ihn empor, vielleicht auch nur ein
Spritzer und stellte ihn auf einen Stuhl inmitten des Volkes und
er rief mit heiserer Stimme, dass er der neue Bürgermeister
sei.” ( S.B.)
По аналогии с тем, что метафора-слово может развертываться на синтаксическом уровне, усложняя свою
структуру, развертываются и метафоры-предложения c минимальной семантико-синтаксической структурой в рамках
одного сложного предложения при параллельном сосуществовании двух и более минимальных структурных форма157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тивов предикативных метафорических единиц, связанных
сочинительной связью между собой.
Односторонняя
ономасиологическая
метафорапредложение Siwanowitsch also war nicht untergegangen
im schäumenden Meer der Geschichte относительно автосемантична. Односторонняя семасиологическая метафорапредложение с полным метафорическим переносом Eine
Welle hob ihn empor также относительно автосемантична и
понятна только на фоне первой. Она является логическим
продолжением мысли, высказанной ранее.
Компоненты обеих метафор-предложений связаны
единством общего второстепенного семантического признака flüssig, образуют единый тематический ряд das Meer untergehen - schäumend - die Welle, cогласуются по фиктивным денотатам метафор das Meer der Geschichte, untergehen,
die Welle. Они служат элементами синтаксического и семантического согласования метафорических предложений
с усложненной семантико-синтаксической структурой.
Особенностью следующего вида предикативных знаков метафорического характера типа “Wind war in der Nacht
gekommen, die tiefhängende Wolkendecke über der Stadt löste
sich auf.” (G.G.Ch.) является следующая особенность. Две
метафоры-предложения в составе этого сложносочиненного синтаксически самостоятельны и связаны отношениями
сочинительной бессоюзной связи при семантической зависимости каждой последующей от предыдущей. Сохраняется единая тематическая целостность “явление природы, изменение в природе”, при сохранении семантической
целоcтности смысла предложения метафорического характера “ветер прояснил небо”.
Обратимся к анализу сложноподчиненного предложения. Оно представляет собой четвертый структурный
тип метафор-предложений, например:
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.“Ein hingeworfener Handschuh, den der aufheben
konnte, wenn er wollte.” (T.All.)
2.“Gern hätte sie kühl gewirkt, doch sie war zu verliebt,
ganz schmelzend vor Sehnsucht, versuchte sie sich selbst zu
verspotten. Der Schutzwall, den sie da eigensinnig um sich
aufgebaut hatte, war allenfalls aus Pappe gewesen.“ (E.R.)
3.“Er sollte reden, die Schleusen aufziehen, hinter denen
die Fluten seiner leidenschaftlichen Liebe sich doch gestaut
haben mussten, und blieb in tiefer Beschämung stumm, weil
er wusste, dass vorläufig alles Wasser versiegt, alle Quelle
vertrochnet waren.“ (G.H.A.)
В предикативных знаках метафорического характера,
выраженных структурой сложноподчиненного предложения, метафора, выраженная придаточным предложением
зависит от метафоры - главного предложения как в синтаксическом, так и в семантическом планах. Она определяет
подробную характеристику не всего сложного денотата
метафоры, реализованного в структуре главного предложения, а только единичного денотата исходной именной или
глагольной метафоры в составе главного предложения.
Анализ метафоры-предложения по функциональной
транспозиции показал, что ее структурные особенности
определяются теми же языковыми законами, которые присущи моделям простых предложений: придаточных, простых самостоятельных, сложносочиненных и сложноподчиненных. Структура индифферента по отношению к предикативным знакам метафорического характера, а основная
суть сводится к показателям семантического порядка.
Семантика метафоры-предложения
Из изложенного выше материала следует, что
метафоры-предложения функционируют на семантикосинтаксическом уровне. На нем проявляется специфика ее
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
семантики, относящаяся к обозначению и характеризации
диалектики взаимоотношения разнородных денотатов, составляющих предмет той или иной ситуации.
Ранее нами было установлено, что одним из существенных различий между номинативными и предикативными знаками является коммуникативно-прагматическая
значимость последних. Она определяется как актуальный
коммуникативный смысл предложения, выявляемый при
восприятии совокупности прямых значений составляющих
предложение единиц.
Расмотрим специфику смысла метафоры-предложения
на следующем примере:
“Die Segelflotte der Gedanken
wie fröhlich fährt sie durch die Schranken
der aufgesperrten Mundesschleuse
bei gutem Winde, auf die Reise
und steuert auf des Schalles Wellen
nach den bekannten offenen Stellen
am Kopfe, in des Ohren Hafen
der Menschen, die mitunter schlafen.” (W.Busch)
В приведенном предложении наблюдается последовательное осуществление синтаксического и семантического
согласования фиктивного денотата исходной двусторонней
с полным метафорическим переносом номинативной, окказиональной метафоры die Segelflotte,со сказуемыми fahren,
steuern и cо второстепенными членами предложения die
Schranken der aufgesperrten Mundesschleuse, der Wind, die
Reise, die Schalles Wellen, des Ohren Hafen.
Происходит развертывание односторонней семасиологической именной окказиональной метафоры die Segelflotte
до словосочетания die Segelflotte der Gedanken на уровне
семантико-синтаксических предикативных отношений.
Следствием такого развертывания становится образование
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ряда метафор fahren, die Schranken der Mundesschleuse, der
Wind, die Reise, steuern, die Wellen, bekannte offene Stellen
am Kopfe, in des Ohren Hafen, связанных общностью семантического признака и единой тематической принадлежностью (die Schiffahrt).
Совокупность значений всех метафорических единиц, входящих в состав метафоры-предложения, входит
в некоторое семантические целое - “путешествие”. Его
можно охарактеризовать как конкретную реализацию
смысловой потенциальности речи, принимающую форму
метафорического образа. Оно еще не доведено до своего
“субстанционального воплощения, а создано и создается в
виде чисто феноменального изображения жизни и бытия”
(Лосев, 1982; 434). По отношению к нему применимы существующие в современной лингвистической теории термины «фрейм» (Minsky, 1975, Ballstaedt, 1981, Mandl, 1981,
Баранов, Добровольский, 1997), “ein festgefügtes Bildfeld “
(Weinrich, 1976; 285), “семантическое пространство” (Новиков, Ярославцева, 1990; Успенский, II, 1994; 247), «идеализированные когнитивные модели» (Lakoff/Johnson, 1980;
Liebert, 1992).
Cогласно Минскому фрейм понимается как структура знания о типизированном объекте или стереотипной
ситуации. Фрейм является декларативным способом представления знаний и формулируется в терминах описаний
в виде «фрейма вербальной коммуникации, фрейма власти
и фрейма пространства» (Баранов, Добровольский, 1997,
12).
Согласно теории Х.Вайнриха, каждая метафора на
период своего зарождения и функционирования находится в одном из многих полей образности: “мировой театр”,
“сок жизни”, “жажда любви”, “животный мир”, “источник
понимания”, “воздушный океан”, “поэт-творец”, “грехи и
покаяния”, “текстовая ткань”, “слова в качестве строитель161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ного материала”,”язык как растительный мир”, “любовный
ландшафт”, “брак и его узы”, “путешествия по жизни”, “небесное царство”, “характеры и их основа”, “язык жестов”.
Понятие семантического пространства используется
и Б.А.Успенским в следующей трактовке: “в обычной речи
за каждым словом закреплено какое-то значение, или точнее круг значений, семантическое поле. В образной метафорической речи слова употребляются в переносном смысле, т.е. окказионально получают новое значение, входят в
новое семантическое поле. Эти семантические поля - исходное (первичное) и окказиональное (вторичное) - могут
вообще говоря, объединяться воедино , и тогда значение
слова расширяется ( то, что Ф.Уилрайт называет “эпифорой”), включая в себя значение того слова, вместо которого
оно выступает” (Успенский, II, 1994; 247). Так моделируется новый мир, отличающийся по своим семантическим
характеристикам от обыденного, профанного мира и возникает новое семантическое пространство.
Идеализированные когнитивные модели процесса
метафоризации отражают совокупность функционирования языкового, мыслительного уровней и уровня речевого
действия. Специфика метафорической языковой деятельности обусловлена особенностями взаимодействия мыслительного процесса и речевого действия. В соответствии с
этим каждой понятийной структуре соответствует определенная когнитивная модель. Язык же существует только на
фоне одной из таких когнитивных моделей. Применение и
оперирование языковыми знаками придает когнитивным
моделям специфическую структуру. Признание идеализированных когнитивных моделей является отправным
пунктом когнитивной лингвистики (Lakoff/Johnson, 1980;
Liebert,1992, 53).
Из выше приведенных рассуждений следует вывод
о том, что так называемое “семантическое пространство”
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
представляет собой непременный атрибут метафорической
деятельности, главная роль в которой отводится метафореслову, которое, как любое отдельно взятое слово, представляет собой сплетение тончайшей сети, сотканной “нашей
пямятью из невообразимого множества волокон; тысячи
ассоциативных связей сходятся в каждом слове и расходятся от него по всем направлениям (Балли, 1961; 89).
Семантика метафоры-предложения теснейшим образом связана с понятием семантического пространства, а
одной из фундаментальных особенностей психики следует
признать оперирование образами (Выготский, 1956; Леонтьев, 1969б), поскольку мышление осуществляется не только в ходе познания абстрактно-логического, но и в сфере
чувственного познания (Серебренников, 1970; 83). Образы
трактуются как “само явление в его живости и непосредственности, запечатлевшееся в нашем сознании” (Мейлах,
1971; 132).
Образ, созданный одним индивидом, остается только
его достоянием вне коммуникативного акта. Для его передачи в таком же виде, в каком он возник в сознании адресанта, на помощь приходят различные языковые средства,
одним из которых становится метафора-предложение. Ее
основное назначение — передача некоторого “кванта” содержательной информации в его живости и непосредственности с минимальными языковыми затратами и максимальным коммуникативным и прагматическим эффектом.
В этой связи уместно было бы сослаться на Плутарха,
позднее на Х.Вайнриха, которые сравнивали речь человека
с монетой: как ценность монеты определяется не по размеру, а по достоинству, так и ценность речи обусловлена тем,
чтобы при помощи минимума языковых средств выразить
максимально насыщенный объем информации.
Знание ситуации позволяет прибегать к более экономным способам обозначения её элементов. Экономия вы163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ражается в опущении некоторых компонентов формальной
или семантической структуры наименования. В обоих случаях экономии происходит перенос наименования. “Слово
употребляется не по своему собственному значению, но
вместо иного, более полного обозначения, приобретая при
этом контекстуальную многозначность” (Гак, 1977; 144).
Языковая экономия при метафорическом употреблении заключается в переходе от развернутого неметафорического обозначения, состоящего из множества компонентов, к
одному метафорическому знаку номинативного или предикативного характера. Фактор языковой экономии обуславливает и функцию языковой экономии метафорической
единицы, характеризуя семантику метафоры-предложения.
Концентрация максимального семантически и экспрессивно насыщенного объема информации в одном так
называемом “кванте” представляет собой одну из особенностей предикативных знаков вторичной косвенной номинации, посредством которой создаются предпосылки для
“высвечивания” новой грани ситуативной действительности.
При восприятии метафорического образа, стоящего
за метафорой-предложением фиксируются лишь те черты
отображаемого фрагмента действительности, которые значимы “с точки зрения данной потребности” (Рубинштейн,
1982; Куликов, 1985;6):
— соотносятся два сложных денотата a) trotz wichtiger,
zielgerichteter und gut gemeinter Rede hören manchmal die
Adressaten gar nicht richtig zu, b) die Segelflotte fährt durch
die Schranken und steuert in einem Hafen.
— определяются ассоциативные коллокативные типы
связей, такие как viele, frisch для die Segelflotte, nichts kann
sie auffallen для fröhlich durch die Schrаnken, bringt sie in
das richtige Fahrwasser для Mundesschleuse, die Umstände
stimmen для ein guter Wind, zielgerichtet для bekannte offene
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Stellen, da gehört sie hin; das Ziel для Ohren Hafen. Bis hier
lief alles glatt. So viele Hürden sind genommen — Schranken,
Schleuse, Wellen, Hafeneinfahrt und der Wind. Doch jetzt
steuert die Aktion an Empfänger.
— выделяются общие семантические признаки —
кажущаяся легкость, красота движения морской флотилии, с одной стороны и кажущаяся легкость выразительной
мощи языковых средств, за которой стоит скрупулезный
труд создателя, с другой стороны.
— избираются признаки, наиболее существенные в
содержательном плане, а именно —” прохождение преград
без достжения конечной цели”.
Происходит осмысление метафорического образа, возникшего в результате употребления метафорыпредложения. Выявляется “квант” содержательной информации, который может быть трансформирован и выражен
посредством предикативного знака первичной номинации
Wenn man Gedanken aussert, muss man aufpassen, dass sie den
Empfänger auch interessieren.
Истина и суть передаваемой информации находят свое отражение в такой языковой форме, но “живость”, экспрессивность, наглядность, имеющие место в
метафоре-предложении, исчезают. Остается лишь только
нейтральный сущностный объем информации, более всего
присущий деловому или научному стилю изложения, в то
время как метафорический смысл является неотъемлемой
частью языка художественной литературы, языка публицистики и прессы, и разговорного жанра. Метафорический
смысл как понятийный и лингвистической феномен играет
существенную роль в формировании эстетической функции художественного и публицистического текста (Riesel,
Schendels, 1975; 218), сигнализируя об определенном культурном уровне развития этноса.
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Из всего изложенного выше напрашивается вывод о
том, что метафорический смысл метафоры-предложения
представляет собой тот информационный ряд, который выявляется из осмысления метафорического образа, созданного в результате взаимодействия метафор-слов или метафорсловосочетаний на уровне семантико-синтаксических
отношений. Позволим сформулировать термин метафорический образ следующим образом, он представляет собой
некоторый “квант” содержательной информации в живости
и непосредственности, схваченный мышлением и переданный при помощи средств вторичной косвенной номинации. Следствием проявления метафорического смысла
является динамика мышления, большая сила выразительной мощности языка, принцип языковой экономии речевого действия. Именно эти следствия можно определить
как специфику актуального метафорического смысла, как
часть той художественно-эстетической информации, которая отличает метафорический смысл от актуального неметафорического смысла предикативных знаков первичной
номинации.
Метафорический
смысл
присущ
метафорепредложению как ее имманентная часть и определяется отношением форматива к сложному реальному денотату.
Для понимания метафорического смысла метафорыпредложения необходим учет коммуникативной ситуации,
сопровождающей каждую денотативную ситуацию.
Характеристика метафор-предложений по
критерию экспрессивной окрашенности
Обозначеннные ранее в данной работе факторы коммуникативной ситуации позволяют помнить о том, что любая метафорическая единица, в том числе и предложение,
актуальны только при взаимодействии адресанта и адреса166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
та информации, а, следовательно, они являются способом
экспликации отношений между коммуникантами и способом экспрессивной окрашенности высказывания — положительной, отрицательной и нулевой оценочности.
К первому типу метафор-предложений, выражающих экспрессивную окрашенность, относятся метафорыпредложения с положительной оценочностью:
1.”Dorothea trat ein wenig zurück und schaute Ernst
an. Er sah immer nach Meer und zuviel Wind aus, belebt und
durchblutet, eine Spur zersaust, der heitere Mann am Ruder, der
Lotze, der das Schiff in den Hafen sicher brachte”. (E.R.)
2.”Casey Jones grinste. “Ich wünsche, das können wir
Dave. Aber der alte Gus steuert gern sein eigenes Schiff.”
(T.All.)
Вторым типом предикативных знаков метафорического характера по критерию экспрессивной окрашенности
являются метафоры-предложения с отрицательной оценкой:
1.”Noch etwas, Dave. Diese Leute, für die du in der
Agentur arbeitest. Denk dran, dass es fremde Leute sind, auf
ihren eigenen Vorteil bedacht. Sie beschäftigen dich, weil sie
dein Talent brauchen. Aber wenn es ihnen in den Kram passt,
schneiden sie dir den Hals ab”. (T.All.)
2.”Das Organisationsnetz der Liberalen hat im Osten, vor
allem auf dem Lande, Löcher”. (Spiegel, 1994, N.17)
Метафоры-предложения с отрицательной оценкой достаточно употребительны, они выражают широкий спектр
негативных эмоций — от подозрения и недовольства до
иронии и сарказма.
Третьим типом предикативных знаков метафорического характера по критерию оценочности являются
метафоры-предложения с нулевой оценкой, например:
1.”Sie fuhren selbstverständlich mit der Kutsche vor. Wie
eine Tochter mit ihren Eltern, dachte Dorothea und ermahnte
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
sich sogleich nur nicht zu gefühlvoll zu werden. Schön, sie hatte
keinen Baum geschüttelt. Das war ohne Frage. Aschenputtels
Authritt auf dem Ball: sie war das arme Mädchen, das verzaubert
worden war. Beim Gedanken, dass ihre Fee Frau Pankraz hieβ,
musste sie allerdings trotz ihrer Nervosität lächeln”. (E.R.)
3.”Sie lächelte. Hier natürlich. Wo das Herz von
Birmingham schlägt”. (T.All.)
В метафорах-предложениях с нулевой оценкой отсутствует субъективное отношение адресата к информации.
Функциональная экспрессивность и некоторая степень семантического напряжения сохраняются.
Характеристика метафор-предложений по
критерию стилистической значимости
Критерий стилистической значимости позволяет выделить три типа предикативных знаков метафорического
характера — “стертые”, узуальные и окказиональные.
«Стертые» метафоры - предложения:
1.”Kaum hatte sie den Pavillon betreten, ging Ullrich zur
Attacke über. Er umarmte Dorothea”. (E.R.)
2.”Fühle dich nicht schuldig, dass du mit mir schläfst
und dass du es gern tust. Pflücke die Rose, eh, sie verblüht”. (
T.All.)
3.”Hochzuverehrenden Herren und Damen! merken sie
denn nicht, wo der Hase im Pfeffer liegt?” (E.T.A.Hoffmann)
4.”Er heisst aber, alte Bäume solle man nicht pflanzen.
Kinder darf man umtopfen, das tut ihnen sogar gut, wenn der
Topf immer etwas grösser wird; und jetzt kommen wir in immer
kleinere Töpfe, kleinere Lebensräume, zuletzt das Pflegheim”.
(Ch.Brückner)
Узуальные метафоры-предложения:
1. “Beim Anstoβen blieb es allerdings nicht, und nach
dem dritten Glas lieβ Inge die Katze aus dem Sack: Hätten
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Sie nicht Lust, ganz hierher zu ziehen? Ich will im Frühjahr
eine eigene Wohnung im Zentrum nehmen, dann habe ich es
bequemer zum Amt”. (Bredow)
2. “Endlich lieβ ihre Freundin die Katze aus dem Sack:
“Hättest du nicht Lust, mit Melle vierzehn Tage an die See zu
Fahren?” (Bredow)
Окказиональные метафоры-предложения
1.”Er hatte sein früheres Leben, alles, was damit
zusammenhing, bewusst aus seinen Gedanken verbannt, denn
ihm war klar, dass dieses besondere Eis viel zu dünn war,
um sein Gewicht zu tragen. Manchmal, nur sekundenlang,
staute sich die Vergangenheit in seinem Kopf wie ein Wirbel
aufgefüllten Flutwassers, und dann hielt er bewusst inne, als ob
er die Schotten eines sinkenden Schiffs gegen die tobende See
dichtmachte“. (T.All.)
2. “Ist Kiel der archimedische Punkt, von dem aus
umnebelte Teenager die Republik aus den juristischen Angeln
haben wollten?” (Spiegel, 1994, N 19)
Оказиональные метафоры-предложения являются,
как правило, индивидуальным способом выражения каждого отдельно взятого автора. Они отражают в определенной
степени индивидуальное восприятие мира тем или иным
человеком в зависимости от степени образованности и от
уровня интеллектуального развития. Каждая окказиональная метафора есть непременно языковой неологизм, подчиняющийся общим законам построения синтаксических
единиц.
Проблема структурно-семантической характеристики метафор-предлжений по критерию стилистической значимости подводит нас к рассмотрению ее места среди прочих предикативных знаков вторичной номинации.
Место метафоры-предложения среди
предикативных знаков вторичной номинации
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Поскольку понятие вторичной номинации неоднородно, как это было установлено выше, неоднородны и
единицы, составляющие ее. Ранее было показано, что существуют разновидности метафоры-слова в зависимости
от разницы в критериях классификации. В рамках данной
работы было установлено и то, что предикативные знаки
метафорического характера не гомогенны в зависимости
от семантико-синтаксической организации предложения,
от степени метафорического переноса, от критерия стилистической значимости и критерия экспрессивной окрашенности.
В связи с тем, что к предикативным знакам вторичной номинации могут быть отнесены не только метафорыпредложения, возникла необходимость отграничить их от
предикативных знаков фразеологического характера с метафорической мотивацией (И.Барц, В.Кунин,И.И.Чернышева),
с одной стороны, и от предикативных знаков с повышенной
степенью образности, с другой стороны. Такое разграничение необходимо для того, чтобы показать, что метафорапредложение не идентична с предложению— фразеологической единице и предложению, в котором функционирует
одна номинативная или глагольная метафора.
К предикативным единицам фразеологического характера с метафорической мотивацией можно отнести
предложения типа «Neue Besen kehren gut. Welches Haar
haben Sie in der Suppe gefunden?» (Görlich)
Известно, что первоначально предикативные единицы подобного типа представляли собой семантические
инновации метафорического характера, “построенные на
скрытом для большинства людей сходстве явлений, признаков, отражая бросающееся в глаза сходство предметов,
явлений, часто повторяющихся и повседневных” (Федоров,
1973; 40). С течением времени они стали выражать уже не
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
представление, а устойчивое понятие, которое реализовывалось посредством постоянной комбинации языковых
знаков, воспроизводясь, а не продуцируясь вновь (Архангельский, 1964; 91). Поэтому основными специфическими
чертами предикативных знаков метафорического характера
с метафорической мотивацией считаются:переносное употребление, выражение единого целостного понятия, устойчивость и стабильность структуры, воспроизводимость,
регулярная повторяемость, связь с историей и культурой
народа, говорящего на данном языке (Степанова, Чернышева, 1962; 224).
Экспрессивная оценочность предикативных знаков
фразеологического характера (Cernyseva, 1984; 18) заключается в выражении положительной или отрицательной
оценки. Именно оценочный фактор был положен в основу
классификации предикативных знаков фразеологического
характера, предложенной А.В.Куниным на материале современного английского языка (Кунин, 1980; 158-185).
К первому классу им были отнесены конфигурации
первой степени окказиональности — предикативные знаки
фразеологического характера с узуальным семантическим
содержанием. Для них типично использование фразеологических единиц без изменения семантического содержания,
структуры и компонентного состава. Усиление экспрессивности достигается за счет использования внутренних ресурсов контекста — контраста, параллельных конструкций
и т.п.
Второй класс предикативных знаков фразеологического характера составляют конфигурации второй степени
окказиональности. В него входят окказиональные преобразования, обусловленные языковой техникой оценочной
номинации: замена компонентов, вклинивание, контраст
предикативного знака фразеологического характера с пере171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
менным словосочетанием, повтор, двойная актуализация,
ироничное употребление, фразеонабор и т.д.
Семантическое содержание предикативных знаков
фразеологического характера детерминировано соответствующим узуальным семантическим содержанием и контекстом. Понятийный объем предикативных знаков фразеологического характера определяется в следующих терминах: а) оперативность, “дающая возможность незамедлительного создания экспрессивно-образного наименования
для сложных ситуаций действительности” (Губарев, 1991;
96); б) более тесная структурная и семантическая связь с
общим содержанием текста по сравнению с узуальными
фразеологическими единицами. Это зависит от того, как
образная структура полных окказионализмов или ее модифицированный компонент - частичный окказионализм
- непосредственно и неповторимо отражают тот или иной
элемент действительности, включаемый в “глобальный
референт” всего текста; в) высокий прагматический эффект, обусловленный неожиданностью, оригинальностью
и новизной окказиональных фразеологических единиц; г)
коммуникативная направленность, детерминированная непосредственным и обязательным включением фразеологических окказионализмов в конкретные акты коммуникации
(Губарев, 1991; 97).
Фразеологические единицы как раздельнооформленные знаки вторичной косвенной номинации рассматриваются М.Д.Унапкошвили с точки зрения их оценочной функции, основанной на системно-языковых свойствах семантики фразеологических единиц, ограниченных рамками одного фразеосемантического поля “добиваться силой победы
и превосходства”. Следствием проведенного исследования
является сделанный им вывод о том, что главенствующая
роль при организации такого рода фразеологических единиц отводится экспрессивности, входящей в качестве со172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставного элемента в ряд субъективных факторов, таких как
ценностная ориентация, эмотивность, социальные регламентации. В них проявляется оценочно-эмотивное отношение субъекта, использующего фразеологическую единицу,
к обозначаемой ею объективной реальности посредством
образно-мотивирующего отображения обозначаемого факта (Унапкошвили, 1991; 92-93).
На основании установленных отличий между двумя
классами фразеологизмов по содержанию и по структуре,
А.В.Кунин считает целесообразным определить статус знака третичной окказиональной косвенной номинации и отнести к нему фразеологизм второго класса из предложенной
им классификации (Кунин, 1980; 182-183), а фразеологизм
с узуальным семантическим содержанием считать знаком
фразеологической окказиональной номинации.
Такое разграничение способов номинации, по мнению А.В.Кунина, соответствует тому, что в языке находит
отражение последовательность процессов познания материальной действительности, преломленная в абстрагирующей мыслительной деятельности человека.
Это же мнение разделяют и другие лингвисты. Так, в
частности, Й.Барц признает существование двух разновидностей фразеологических единиц — первичных и вторичных фразеологизмов (primäre und sekundäre Phraseologismen
— Barz, 1984; 123).
Первые, считает она, создаются из нефразеологического базиса, который определяется как наличие слов
и словосочетаний, не соотносимых между собой в изолированном виде. Вторичные фразеологизмы возникают на
основе фразеологического базиса.
Таким образом, краткий обзор теоретического материала показывает, что предикативные знаки метафорического характера с метафорической мотивацией, в отличие
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
от метафор-предложений, характеризуются следующими
особенностями:
— конвенциальной закрепленностью форматива за
ситуацией обозначения;
— регулярной воспроизводимостью;
— высокой частотностью употребления;
— этимологическим фактором, положенным в основу метафоризации, нейтрализованной позднее.
Метафоры-предложения окказионального типа, в отличие от предикативных единиц фразеологического характера с метафорической мотивацией, как правило, одноразовы и многократно не воспроизводимы.
Можно предположить, что метафора-предложение
потенциально может перейти в разряд предикативных единиц фразеологического характера при создании соответствующих для этого условий, но может быть и результатом
развития фразеологических единиц с метафорической мотивацией. Такая постановка вопроса носит открытый характер и не исключено, что может стать объектом отдельного исследования.
Любой метафорический перенос обнаруживается на
фоне контекста в предложении или в тексте. Поэтому сущестует мнение, что каждая метафора в синтагматической
цепи характеризуется в большей или меньшей мере нарушением семантического согласования И, как следствие из
этого, создается семантическая несовместимость в пределах одного предикативного знака.
В основе образования такого рода метафорических
единиц в позиции семантической несовместимости лежит
понятие функционального сдвига под которым понимается
“перевод одного узуального значения слова из привычного функционального окружения в непривычное” (Riesel,
Schendels, 1975; 212) с целью создания языкового “ляпсуса”. Такая формулировка понятия “функциональный сдвиг”
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
предполагает, что значение слова должно оставаться неизменным, но его нормативная сочетаемость должна быть
нарушена. Нарушение нормативной сочетаемости ведет к
нарушению семантического согласования. Следовательно,
нарушение семантического согласования связано с употреблением слов в необычном окружении. Примеры, приводимые Э.Г.Ризель и Е.И.Шендельс, доказывают это положение: “Angst flatterte in seinem Gesicht“. “In diesen Kähnen
laufe ich mir Blasen über Blasen”. “Feuer lodert aus seinem
Munde”. “Die zündende Rede verfehlt nicht ihre Wirkung”
(Riesel, Schendels, 1975;217, 213, 214).
Если провести анализ этих предикативных знаков подобно тому, что был проведен при определении механизма создания метафоры-предложения, то выявляется, что в
предикативных знаках типа In diesen Kähnen laufe ich mir
Blasen über Blasen слово die Kähne является окказиональной
именной метафорой, соотносимой с реальным денотатом
метафоры - плохая обувь. Семантическое несогласование
наблюдается между словами die Kähne и laufen, которые
семантически не сочетаются между собой. Они не обнаруживают ни общности семантического признака, ни согласования по второстепенным семантическим признакам, ни
тематической общности. Одно из семантически взаимодействующих слов — именная метафора die Kähne. Сказуемое
laufen функционирует в своем прямом непереносном значении и является номинативным знаком первичной номинации. Предложение в целом не является метафоричным,
оно служит фоном для обнаружения номинативного знака
вторичной косвенной номинации.
Такие предикативные знаки относятся некоторыми
лингвистами к разряду так называемых семантических
аномалий (Bierwisch, 1966; 29, Медведева, 1979) на том
основании, что в них ярко выражено семантическое несогласование именной метафоры с остальными компонента175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми синтаксического окружения. Оно, по их мнению, возникает в результате существования семантической оппозиции синтаксически взаимодействующих слов по одному
из релевантных категориальных или некатегориальных семантических признаков в объемах актуальных лексических
значений соответствующих слов (Hundsnurscher, 1970; 29;
Wiegand,1973; 36-37), что ведет к созданию семантической
непереносимости (die Unverträglichkeit) полнозначных слов
в микроконтексте. Семантическая непереносимость полнозначных слов в прямом значении, нарушение сочетательных возможностей в предикативных знаках такого вида
создает иллюзию “эффекта неожиданности” или “эффекта
обманутого ожидания” (Р.Якобсон, Э.Осгуд, В.Блок), “эффекта неоправданного ожидания” (Riesel, Schendels, 1975;
214). А смысл таких предикативных знаков складывается
из совокупности значения исходной метафоры с прямыми
значениями окружающих ее единиц.
Критерий эффекта неожиданности и противопоставленный ему эффект ожидания являются существенными
маркерами для разграничения метафорического предложения и предложения с повышенной степенью образности.
В предложениях с повышенной степенью образности достаточно прозрачно проявляется эффект неожиданности. Он опирается на семантическую непредсказуемость
единичной метафоры в объеме предложения. Привлечение
читателя к форме сообщения М.Риффатер объясняет непредсказуемостью соответствующей формальной структуры. В результате создается стилистический эффект, сущность которого сводится к тому, чтобы навязать читателю
определенный способ восприятия мира, соответствующий
замыслу автора и не позволить первому ограничиться минимальным декодированием.
Итак, существуют две основные точки зрения по
этому вопросу. Одни утверждают, что эффект неожидан176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности или эффект неоправданного ожидания связан только
с элементом неожиданности (Р.Якобсон, Э.Осгуд, В.Блок),
по мнению других (В.Д.Девкин) эффект невозможен вне
неожиданности, поскольку сущность “экспрессивного механизма состоит либо в создании, привлечении нового элемента, либо в функциональном сдвиге языкового элемента,
в помещение его в несвойственное ему окружение. Успех
же решается уместностью применения отобранного для
изображаемой им ситуации элемента” (Девкин, 1988; 45)
Разделяя мнение В.Д.Девкина, считаем, что всякое
употребление метафоры ожидаемо, и эффект метафоризации ожидаем в пределах некоторой величины метафорического расширения, не превышающей пяти или семи метафорически значимых единиц. Именно на этой стадии коннотативного уровня языка автор конкретной информации
стремится преподнести последнюю в нужном оформлении,
выигрышно ее арранжировать, для того, чтобы примелькавшееся, ставшее очевидным, заиграло новыми красками,
но не было совершенно неожиданным на фоне известного
контекста. Такой эффект ожидания обусловлен тем ассоциативным сходством сем объемов лексических значений слов,
на основании которого происходит метафорическое расширение ядерной предикативной конструкции метафорыпредложения, а формально это “ожидание” выражается в
семантическом согласовании компонентов между собой.
В соответствии с этими положениями каждый заботящийся о выразительной возможности своих высказываний должен соблюдать нужную пропорцию экспрессивного
и оттеняющего его нейтрального фона, так как перенасыщение “отделками” в виде восьми и более - кратного употребления метафорических единиц вредит не меньше, чем
и факт абсолютного пренебрежения ими.
В метафорах-предложениях, наоборот, заключается
осознанность мотива выбора уже готового наименования
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для выражения “несобственного” для него обозначаемого.
По утверждению А.А.Уфимцевой “чем больше в соответствующем значении слова содержится информации, совпадающей со свойствами познаваемого объекта, тем выше
вероятность избрания данного слова для обозначения именуемого события” (Уфимцева, 1977; 135).
В философии вероятность определяется как величина, характеризующая степень возможности некоторого события, которое может произойти или не произойти (Философская энциклопедия, 1960; 224).
В математике вероятность является объективной характеристикой степени возможности появления определенного события в каких-то заранее заданных условиях, который могут повторяться неограниченное количество раз
(Кондаков, 1975; 84).
В лингвистике правомерно использование термина
синтаксическая и семантическая вероятность. Семантическая вероятность обуславливает эффект ожидания, “при
создании слов знак берется из ближайшей обстановки
(внешней или внутренней), которая близка в данную минуту нашей мысли, но для того, чтобы взятое получило для
нас именно такое значение, нужно, чтобы предварительно
это значение было в нас (не в той ясности, которая достигается после представления, а в виде хотя бы и темного вопроса). Ближайшие поводы выбора образа с одной стороны
и толкования с другой стороны могут быть различны” (Потебня, 1905; 265).
Развитие этой идеи прослеживается в теоретических
работах Э.М.Медниковой, по утверждению которой, категория вероятности появления следующего языкового элемента реализуется в речи. Речь рассматривается как стохастический непрерывный процесс и появление каждого
последующего элемента определено в той или иной мере
предыдущим. Из этого следует, что для выявления крите178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
риев прогнозируемости ожидания объектом исследования
становится линейная последовательная цепочка языковых
знаков в разных направлениях зависимости.
Категория вероятности тесно связана с коммуникативной категорией, основным назначением которой является передача информации, а закономерным итогом тот факт,
что чем больше предсказуемость, тем меньше информации
эта часть содержит. Свобода выбора каждого последующего члена вызывает увеличение общего количества информации, передаваемой в сообщении и уменьшение избыточной
информации, служащей по существу лишь для проверки
наших предсказаний (Медникова, 1972; 15).
Анализ предикативных знаков номинации с повышенной степенью образности и предикативных знаков с
частичной степенью метафоризации показал, что они не
имеют метафорического характера. Отсутствуют два основополагающих условия метафоризации: 1) сравнение двух
сложных денотатов при наличии общего ассоциативного
сходства между ними, 2) ярко выраженная асимметрия плана выражения и плана содержания.
Значение окказиональной именной или глагольной
метафоры в их составе лишь влияет на экспрессивную
окраску коммуникативного смысла предикативных знаков, придавая информации дополнительный экспрессивноокрашенный оттенок. Формативы таких предикативных
знаков соотносятся с одним сложным денотатом. Это обуславливает прямой непереносный характер семантического содержания предикативных знаков неметафорического
характера, экспрессивность которых выражается благодаря
действию переносного значения метафоры-предложения.
Она сообщает дополнительную информацию о признаках
денотата, которые невозможно передать, употребив соответствующее ей средство первичной номинации. В этом
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заключается роль метафоры-предложения при организации
смысла подобных предикативных знаков.
Метафора-слово в их составе влияет на экспрессивную окраску коммуникативного смысла предложения. По
мнению И.Э.С.Рахманкуловой в таких моделях предложений проявляется фразеологическая связанность глагола,
так как его семантика “рассеивается между несколькими
субстантивными семантическими маркерами” (Рахманкулова, 1983; 128). Следовательно, предложения, в которых
наблюдается сочетание слов по определенным законам сочетаемости, но самым неожиданным образом (Щерба, 1951;
113), представляют собой предикативные знаки с повышенной степенью образности, но они не являются равными по
значимости метафорам-предложениям. Их неравнозначность определяется по следующим критериям:
— отсутствует семантическое согласование между
членами предложения;
— предикативный знак соотносится не с двумя, а
только с одним сложным денотатом.
— отсутствуют семантические признаки ассоциативного сходства двух сравниваемых сложных денотатов;
— предикативные знаки с повышенной степенью образности не разложимы на несколько синтагматически связанных между собой метафор-слов;
— смысл их неметафоричен;
— отсутствует асимметрия плана выражения предикативного знака плану содержания.
Отсутствие сходства в конституирующих признаках
предикативных знаков с повышенной степенью образности
с конституирующими признаками метафор-предложений
позволяет отграничить их друг от друга и не считать их
метафорами-предложениями, а считать предложениями, в
которых функционируют метафоры-слова.
180
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В данной работе нельзя выпустить из внимания тот
факт, что огромная роль при интерпретации метафорических высказываний отводится контексту, который, по
утверждению Г.Люди, может выполнять метафоризирующую функцию, в соответствии с чем в контексте могут
встретиться две разновидности метафорических единиц метафоризующие и метафоризованные. Г.Люди вводит два
термина: вертикальное нарушение согласования (vertikale
Inkongruenz) и горизонтальное синтагматическое нарушение согласования (horizontale Inkongruenz) (Lüdi, 1992;
476). Вертикальное нарушение согласования встречается в
случаях, когда две денотативные ситуации — и реальная
и фиктивная — именуются одним предикативным знаком.
Горизонтальное синтагматическое нарушение согласования трактуется как пренебрежение правилами семантической комбинации.
Метафора в понимании Г. Люди представляет собой
описательную схему, конституируемую взаимодействием
и нарушением согласования между метафорическим знаком и метафоризующим контекстом. При этом огромную
роль играет постулат аналогии. Смысл метафоры может
быть лексикализован. Г. Люди склонен думать, что все нарушения сочетаемости, равно как и ее соблюдение есть результат существующей в мозгу любой лексической памяти
(Lüdi, 1992; 479).
Вопрос о нарушении согласования в предложениях
с метафорами порождает неоднозначность мнений лингвистов в том плане, считать ли сам факт нарушения согласования чисто языковым или гносеологическим (или
мыслительным) (Абрахам, Баумгартнер, Вайнрих, Левенберг, Кубчак и др.). Современная парадигма познания не
позволяет дать единственно верного ответа на вопрос, что
приоритетней - при наличии фактов нарушения сочетаемости — язык или мышление.
181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проведенный в рамках данной работы анализ практического материала современного немецкого языка позволяет сделать следующий вывод. Если в предложении
употреблена одна метафора-слово, то в нем имеет место
нарушение семантического согласования при сохранении
синтаксического.
Наличие одной номинативной или глагольной метафоры не метафоризует смысла всего предложения. В этом
случае целесообразно говорить о существовании предложения с повышенной степенью образности.
Если в предложении взаимодействуют несколько
именных и глагольных метафор при сохранении семантического и синтаксического согласования и смысл предложения метафоризуется, то образуется метафора-предложение,
сущность которой определяется рядом обстоятельств:
— она состоит из нескольких метафор-слов, связанных между собой сложными семантико-синтаксическими
связями;
— компоненты, составляющие метафору-предложение, характеризуются отношениями синтаксического и семантического согласования;
— смысл метафоры-предложения метафоричен;
— план выражения метафоры-предложения асимметричен плану содержания;
— имеет место коллокативный ассоциативный тип
связи.
При синтаксическом и семантическом согласовании компонентам предикативного знака метафорического характера вторичной косвенной номинации присуща
определенная специфика сочетаемости. Суть ее определяется следующими факторами: а) принадлежность метафорслов одному тематическому ряду, в рамках метафорыпредложения, б) наличие общего семантического признака
во всех компонентах метафоры-предложения, в) актуали182
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зация второстепенных семантических признаков, г) сочетаемость метафор-слов по второстепенным семантическим
признакам.
Метафорический смысл метафоры-предложения представляет собой информационный ряд, который выявляется в
результате осмысления метафорического образа,созданного
при взаимодействии нескольких метафор-слов на уровне
семантико-синтаксических отношений. Он определяет коммуникативную значимость метафоры-предложения.
Метафоризация смысла предложения, помимо предикативных знаков метафорического характера присуща
и предикативным знакам фразеологического характера с
метафорической мотивацией. Но если для предикативных
знаков фразеологического характера с метафорической мотивацией характерна репродукция, многократность употребления и стабильность состава, то метафора-предложение
одноразова, невоспроизводима, она продуцируется в каждом конкретном случае.
Анализа языкового материала позволил установить
механизм создания метафоры-предложения как предикативного знака метафорического характера. Он отличается
по своим семантическим и синтаксическим параметрам от
метафоры-слова и метафоры-словосочетания, с одной стороны, и от предикативных знаков фразеологического характера с метафорической мотивацией, с другой стороны,
а также от предикативных знаков с повышенной степенью
образности, с третьей стороны.
Таким образом, анализ механизма создания и функционирования метафоры-предложения позволяет, в конечном итоге, согласиться с доводами М.Блэка относительно
того, что стремление породить предложение, целиком состоящее из слов-метафор, приводит к созданию пословиц,
поговорок, аллегорий, загадок (Блэк, 1990; 155).
183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Заканчивая анализ сущности и функционального
назначения метафоры-предложения, существует объективная возможность сделать вывод о том, что метафорупредложение следует выделить в качестве специфического
типа метафорических единиц.
Ее основными характеристиками выступают признаки внешнего косвенного вторичного наименования, внутренние коллокативные и координативные ассоциативные
типы, грамматические категории предикативности, вида
сообщения и субъективной модальности.
Грамматическая
категория
предикативности
метафоры-предложения изоморфна грамматической категории предикативности предложения неметафорического
характера и проявляется в том, что позволяет учитывать
дихотомию “деятельность адресанта/деятельность адресата” в концентрированном виде объединяющую функции
сообщения, называния, понимания и узнавания. В раздельнооформленной структуре словосочетаний, предложений и
текстов с соответствующей смысловой целостностью обнаруживается дизъюнктивная связь.
Грамматическая категория вида сообщения, тесно
связанная с грамматической категорией предикативности,
находит выражение в повествовательных, вопросительных
и восклицательных предложениях метафорического характера. Наиболее типичными являются повествовательные метафоры-предложения. Объяснение этому следует
находить в том, что метафорический смысл метафорыпредложения предельно экспрессивен. А восклицание
служит дополнительным, усиливающим экспрессию маркером, не всегда соответствующим коммуникативному намерению.
Грамматическая категория модальности в метафорахпредложениях имеет свою специфику, связанную с вы184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ражением маркера оценочности и семантики личностной
пристрастности.
Все рассмотренные выше типы единиц вторичной
косвенной номинации являются эффективными способами
расширения лексико-семантических возможностей языка.
Таким образом, метафора предстает как универсальное лингвокреативное средство. Она есть прежде всего
единица языковой системы, традиционно расматриваемая
на лексическом уровне, функционирующая в синтагматическом ряду на уровне предложения и, гипотетично, в вертикальном ряду — на уровне текста.
Вклад В. Фон Гумбольдта, М.Огдена, И.А.Ричардса,
М.Блэка, К.Гарриса, Т. Шиппан, А.А.Уфимцевой в развитие теории языковой номинации, а также теоретические
постулаты, предложенные Г.Люди, позволяют убедиться
в том, что всякий языковой знак создает возможность для
переноса одного и того же наименования с одного денотата на другой. В результате возникают знаки вторичной
косвенной номинации, именуемые метафорами. Они стоят
в одном парадигматическом ряду с остальными знаками,
образуя языковую систему в виде пассивного словарного запаса человека. Знаки, при их извлечении из памяти,
включаются в активные синтагматические отношения.
Происходит одновременная активизация их семантической
и метафорической валентности. Обе позволяют предполагать конкретную сочетаемость одного знака с другими.
При функционировании знака в предложении возможны
два пути проявления его семантической валентности: она
объединяет семантически сочетающиеся единицы или
объединяет семантически не согласующиеся между собой
единицы. В первом случае принят и закреплен в данной
работе термин “семантическое согласование”, во втором
— “нарушение семантического согласования”. Оба варианта семантического взаимодействия распространяются и
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на функционирование метафорических единиц разного порядка и разных типов в зависимости от разных критериев
их класификации. Понятие “регулярной многозначности”,
введенное Т.Шиппан, вполне оправдывает себя при образовании метафорических единиц.
Метафора находит свое выражение в разных типах единиц. Проанализированный материал показал, что
метафоры-слова, метафоры-словосочетания и метафорыпредложения являются равноправными членами вторичной
косвенной номинации, проявляя общность по типу переноса, экспрессивной и стилистической окрашенности, различаясь по типу ассоциативных связей и типу функциональной транспозиции.
Функциональными особенностями метафор разных
видов являются способности к “выполнению определенного целевого назначения” (Бондарко, 1984; 29), а именно, к построению единицы более высокого порядка. Как
метафора-слово организует метафору-словосчетание, а
метафора-словосочетание — метафору-предложение, так и
метафора-предложение является компонентом построения
единицы более высокого уровня — текста.
Метафора-текст
Метафоричность расширяет сферу своего влияния
таким образом, что охватывает и текст, представленный
в виде совокупности нескольких предложений, первое из
которых выражает мысль, продолжающуюся и развивающуюся в других последующих предложениях. Такая синтаксическая и семантическая цепочка предложений относится в лингвистической литературе к разряду “семантикосинтаксических единиц высшего порядка” (Brinkmann, Der
186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Satz und die Rede, 1965 — цит по: Фридман, 1984; 8). Для
определения места метафоры в категориях текста остановимся подробнее на вопросах лингвистической теории текста.
Термин “текст” получил различное толкование
вследствие отсутствия единых критериев его дефиниции
и класификации. В понятийный объем термина текст входят понятия, различающиеся между собой а) по признаку
целостности, б) по способам образования, в) по объему, г)
по вариантам реализации, д) по степени социальной значимости.
По признаку целостности различают абзац, речь,
сложное синтаксическое целое, дискурс, сверхфразовое
единство, текст.
Если под абзацем понимают речевой комплекс, обычно состоящий из ряда самостоятельных предложений, связанных друг с другом при помощи различных языковых
средств и характеризующийся единством содержания и
особым интонационным рисунком, употребляемый как в
письменной речи, так и в монологической устной (Фридман, 1966;24), то речь (die Rede) представляет собой языковую единицу в устной и письменной форме, не входящую
в состав единицы более высокого уровня (Brinkmann, 1971;
723), а “сложное синтаксическое целое” — это последовательная или параллельная связь суждений (Солганик, 1973;
32, 33).
В понятие дискурса включаются два или несколько
предложений, находящихся в смысловой связи друг с другом (Bellert, 1970; 335, Звегинцев, 1976; 170).
Сверхфразовое единство образует специальным образом организованная, закрытая цепочка предложений,
представляющая собой единое высказывание (Москальская, 1981б, 17).
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Текст трактуется в качестве высшей коммуникативной единицы ( Hartmann, 1971; 17, Москальская, 1981б, 9;
Heinemann, 1982; 211-212).
По способу образования существуют разные подходы
к пониманию текста. Текст, представляет собой, согласно
трактовке одних, линейную последовательность предложений (текстем) в пределах одной темы (Danes, 1970; 72;
Grosse, 1974; Agricola, 1976; 13; Звегинцев, 1980; 21). Согласно другому взгляду, тексты существуют только как
многомерные образования с определенной взаимосвязью
факторов и элементов (Isenberg, — цит. по: Фридман, 1984;
16). По мнению третьих тексты есть результат языковой
деятельности человека (Viehweger, 1976, 197).
В зависимости от объема различаются тексты разной
величины — от уровня сверхфразовых единств и до уровня
целых речевых произведений, таких как повести, романы,
научные доклады, монографические исследования (Москальская, 1981б; 12-13).
По форме коммуникативной реализации различаются
устные и письменные тексты (Grosse, 1974; Agricola, 1976;
Isenberg, 1976, Фридман, 1984).
По степени социальной значимости и функциональному жанру следует различать научные и разговорные тексты (Sandig, 1972, 113-124), тексты художественной литературы (Гальперин, 1981; 18; Lerchner, 1984;17).
Остановимся на двух главных традициях текстолингвистического описания
— западноевропейской и отечественной.
Первая ориентируется на понятие текстуальности,
представляющее собой совокупность критериев, принципов или стандартов (de Beaugrande, 1980; de Beaugrande,
Dressler, 1981; Neubert, 1985).
Вторая оперирует признаками выделения, описания
текстовых категорий и поиском сходств и различий между
188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
текстом и не-текстом, текстом и единицами более низких
уровней языковой стратификации (Гальперин, 1981; Тураева, 1986, Фридман, 1986).
Асимметричный дуализм текста как сложного языкового знака находит выражение в его структурной и семантической целостности, а также в особенностях связей
между предложениями, обозначаемыми терминами “семантическое “ и “синтаксическое сцепление”, при котором
сходные в чем-то элементы появляются в сходных позициях (Арнольд, 1982; 102). Фонетических, морфологических,
лексических, семантических на синтагматической оси при
синтаксическом взимодействии языковых знаков. Сцепление возможно на любых уровнях и на отрезках любой протяженности - между предложениями в рамках контекста
(Pfütze, 1967; 156-158; Bellert, 1970; 361), абзаца (Фридман,
1984; 84), между абзацами (Фридман, 1984; 110), а также
между контекстами (Pfütze, 1967; 161-162).
Признавая многообразие понятийного объема термина «текст», мы считаем, что наиболее оптимально соответствует целям и задачам данной работы следующая его
дефиниция, сформулированная достаточно убедительно в
отечественной лингвистической традиции: “...произведение речетворческого процесса, объективированное в виде
письменного документа, состоящее из ряда особых единиц,
связанных разными типами лексической, грамматической и
логической связи” (Гальперин, 1981; 18).
В рамках западноевропейской традиции остановимся
на трех наиболее популярных точках зрения, характеризующих текст: а) текст есть величина, ориентированная на себя
и на коммуникантов; б) текст есть величина, обусловленная
социально-культурными факторами, в) текст есть комплекс
структурных, тематических и концептуальных взаимосвязей.
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По мнению представителей первой точки зрения,
текст представляет собой коммуникативное событие, удовлетворяющее требованиям взаимодействия текста и коммуникантов, пользующихся им. К текстоцентричным критериям относятся когезия и когерентность. Когезия имеет
объектом, прежде всего, связи компонентов поверхностной
структуры текста. Когерентность же соотносима с уровнем
глубинной структуры (Beaugrande, Dressler, 1981,3).
К критериям, ориентированным на коммуникантов,
относятся: намерение, адекватность восприятия, информативность, ситуативная обусловленность и интертекстуальность. Намерение связано теснейшим образом с позицией
адресанта, задачей которого является создание текста с
целью достижения определенной коммуникативной цели.
Адекватность восприятия соотносима с адресатом, с его
ожиданием информативной значимости текста. Адекватность восприятия зависит от типов текста, социального и
культурного фона (Beaugrande, Dressler, 1981, 9). Информативность находит свое выражение в степени ожидания/неожиданности, известного/неизвестного, истинного/ложного,
представленных в тех или иных элементах текста. Ситуативная обусловленность определяет релевантность коммуникативной ситуации (Beaugrande, Dressler, 1981, 12). Интертекстуальность обеспечивают факторы взаимодействия
разных типов текстов на фоне уже известных образцов.
К представителям второй точки зрения можно отнести, прежде всего, Х.Вайнриха, по мнению которого феномен языка текстов может раскрыть грамматика текста, ориентированная на несколько основных принципов: принцип
текста, принцип диалога, принцип инструкции, принцип
языковой культуры и принцип наглядности.
Принцип текста как таковой позволяет утверждать,
что только в текстах и посредством текстов реализуется
языковая деятельность. Всякий текст представляет собой
190
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
объект лингвистического исследования с точки зрения его
формальной, содержательной и целостной органичности. А
это значит, что естественный язык находит свое отражение
и применение только в текстах, определяемых в качестве
смысловой связи языковых знаков в определенной линейной последовательности (Weinrich, 1992). Фактор горизонтального (линейного) развертывания текста регулируется
определенными стереотипами и порядком сцепления текстовых единиц и переплетений номинационных цепочек и
сеток.
Этим можно объяснить тщательные лингвистические исследования взаимодействия линейных и объемнопространственных совокупностей номинативных единиц
(Воробъева, 1993; 22), которые способствуют выявлению
имманентного свойства текста, а именно, его аспектуальной целостности.
Определение аспектуальной целостности текста открыло ряд проблем, связанных с обнаружением ее языковых сигналов: грамматических, лексических и стилистических средств.
Грамматическими средствами, реализующими категорию аспектуальной целостности, являются временные формы глагола, артикли, позиции членов предложения, виды
придаточных предложений и виды связей между предложениями (Boost, 1949; 7-15; Bierwisch, 1965; 49-65; Heidolph,
1966; 274-281; Фридман, 1966; 23-32; Pfütze, 1967; 155-164;
Brinkmann, 1971; 284; Isenberg, 1976; 49; Москальская,
1981б; 134-144; Фридман, 1984; 113).
К лексическим средствам реализации категории
аспектуальной целостности относятся различные виды
лексических повторов, слова-субституты, лексические синонимы, а также союзные наречия (Bellert, 1970; 345-357;
Isenberg, 1976; 196, 199, 200).
191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Важное место в определении стилистических средств
выражения аспектуальной целостности текста занимают
исследования, в которых большое внимание уделяется анализу метафорических единиц в аспекте экспликации аспектуальной целостности текста (Арнольд, 1982; 102-106;
Lang, 1977; 20-25; Lerchner, 1984; 20-24).
Категория аспектуальной целостности текста определяется не только наличием определенных грамматических,
лексических, стилистических средств, но и обязательным
смысловым единством, заключающимся в том, что тема
составляет смысловое ядро в виде обобщенного концентрата всего содержания текста и может быть определена в
иерархии таких понятий как “макротема” и “микротема”
(Аgricola, 1976; 15; Москальская, 1981б; 17), «макроструктура» и «микроструктура» (ван Дейк, 1989, 78)
В лингвистической теории текста, наряду с аспектуальной целостностью, определяются и другие текстовые
категории - завершенность, относительная самостоятельность, связность (Viehweger, 1976, 199; Helbig, 1980; 256265), намерение, адекватность восприятия, информативность, ситуативная обусловленность, внутритекстовая связь
(de Beaugrande, Dressler, 1981; 3-13; Сущинский, 1991), ретроспекция, проспекция, партитурность (Бекбалаев, 1990;
95), реккуренция семантических признаков, единая тематическая принадлежность (Grosse, 1974; Agricola, 1976,
Motsch, 1996), общественная легитимность, единство сочетаемостных возможностей, грамматичность (Funktionalkommunikative Sprachbetrachtung, 1981; 20), которые можно принципиально классифицировать как семантические и
структурные.
Принцип диалога, предложенный Х.Вайнрихом, базируется на критерии коммуникативной значимости (Москальская, 1981б; 16-17). Он определяется как грамматикосмысловая модель лингвистического описания в виде ком192
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
муникативной диады “говорящий/пишущий — слушающий/читающий” (Weinrich, 1993; Ehlich, 1984; 131; Motsch,
1996,22). Наряду с критерием смыслового единства он
играет огромную роль при разработке проблем, связанных
с текстом и указывает на то, что каждый коммуникативный
акт представляет собой совокупность процессов продукции
и репродукции. Важнейшим условием является ориентация
адресанта на адресата в качестве активного участника коммуникативного процесса. С ними солидарен в этом вопросе
и Грайс, утверждающий, что текст существует в качестве
средства посредничества между адресантом и адресатом
(Grice, 1968).
Вслед за авторами известной коллективной монографии (Funktional-kommunikative Sprachbetrachtung, 1981; 20)
Х.Вайнрих признает, что оба участника коммуникации социально зависимы, однако каждый из них имеет свое субъективное восприятие, обусловленное определенным социальным и жизненным опытом.
Важную роль при этом играют и контекстуальные
условия. К ним относятся особенности использования
слова в качестве средства отражения действительности
или в качестве средства воздействия на действительность,
способы получения передаваемой информации и способы
воспроизведения ее безотносительно к источнику, а также
статичный или динамичный характер отражаемой действительности (Золотова, 1995; 99-109; Онипенко, 1995; 91).
Контекстуальные условия образуют фон, на котором разворачиваются разные коммуникативные ситуации.
С принципом диалога тесно связан принцип инструкции. Он заключается в выражении прагматической направленности языкового взаимодействия. Все значения слов
представляют собой инструкции к действию при образовании текста и функционировании языковых единиц в нем
(Weinrich, 1993).
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Принцип инструкции раскрывает опредмеченную в
текстах способность строить речевую цепочку и указывает на способность адресанта организовать речевое общение. Адресант привлекает собеседника, разбирается в нем
и его внутренних качествах, обращает внимание адресата
на себя, на целях и мотивах своего сообщения, заинтересовывает его в совместной посткоммуникативной деятельности, мотивируя тем самым ее. Адресату задаётся некоторая совокупность правил смыслового восприятия текста,
обеспечивающих понимание его содержания и адекватную
реакцию, свидетельствующую об определенном уровне
владения языком, на котором продуцируется и репродуцируется текст.
Особую важность приобретает понятие “владение
языком”. Оно разлагается на три составных умения: 1)
“уметь выражать заданный смысл разными способами, 2)
уметь извлекать из сказанного на данном языке смысл, 3)
уметь отличать правильные в языковом отношении высказывания от неправильных” (Апресян, 1980; 2). Их совокупность означает способность к перефразированию, употреблению синонимичных и омонимичных конструкций, отличию ложного высказывания от истинного.
Большинство лингвистов согласны с тем, что всякий
тип текста характеризуется прагматической направленностью, в которой ведущее место принадлежит прагматическому компоненту (Rosengren, 1996; Kotschi, 1996, 248),
составляющими параметрами которого являются фактор
адресата, фактор адресанта и фактор ситуации общения.
Фактор адресанта складывается из коммуникативной
интенции говорящего, его социальных, психологических
и идеологических установок. Фактор адресата составляют
социально-психологические параметры адресата, его коммуникативные и прагматические пресуппозиции. Фактор
ситуации общения предполагает определенное количество
194
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
коммуникантов, определяющее публичность или непубличность типа текста. Степень согласованности взаимодействия колммуникантов между собой находится в тесной
связи с функциональным стилем текста. Не менее важным
обстоятельством в этой связи выступает форма презентации текста в его письменном или устном выражении.
Принцип языковой культуры указывает на непосредственную связь или лучше сказать, на принадлежность
текста к культуре той страны, на языке которой он написан
и создает возможности для изучения межкультурного своеобразия текстов разных этносов. При этом культура “внутренняя”, направленная от индивидума к тем или иным целям образует с культурой внешней, направленной от неких
общих целей к индивиду (Сепир, 1993; 475) некую органичную совокупность, вписанную в единую ткань текста.
Всякое индивидуальное “я” проявляет себя в конкретном
тексте, что в глобальных масштабах равносильно акту приобщения к миру в стремлении разобраться в нем. Поэтому
не вызывает сомнений постулат о том, что культура той или
иной страны, того или иного этноса представлена в виде
многообразия текстов и в разнообразии жанров, возникших
как много веков назад, так и в современный период развития общечеловеческой культуры.
Принцип наглядности связывается с коммуникативноантропологической конфигурацией диалогического взаимодействия партнеров по коммуникации и является наименее
всего изученным до сих пор в плане текстовой ориентации.
Он сопровождает эмоциональный тип мышления и находит свое отражение в употреблении разных выразительных
языковых средств, одним из которых является метафора.
Представители третьей точки зрения считают, что
всякий текст представляет собой самостоятельную величину, имеющую специфические принципы организации,
элементарными единицами которой являются предложения
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(Linke, Nussbaumer, Portmann, 1994, 224). Текст с такой позиции рассматривается как некое структурное, тематическое и концептуальное целое взаимосвязанных языковых
единиц, с помощью которых адресант производит определенное речевое действие с определенным коммуникативным эффектом. Важное значение придается взаимосвязи
когезии, когерентности и активной позиции адресанта к
тексту.
Когезия понимается вслед за Бограндом и Дресслером. Когерентность вскрывает отношения на уровне глубинной структуры и находит свое выражение в виде изотопных цепочек, пресуппозиций, фреймов и сценариев,
тема-рематического развертывания и сплетения ассоциативных цепочек (Linke, Nussbaumer, Portmann, 1994, 226).
Авторы считают, что особую роль выполняют такие факторы, как активность взаимодействия коммуникантов, их
личностный тезаурус и общий социокультурный фон.
На основании выше изложенного, объектом функционирования метафорических единиц будем считать текст
в письменной форме его реализации. Он характеризуется
определенной номинативной и коммуникативной значимостью, прагматической направленностью, некоторой долей
наглядности, экспрессивностью, образностью, имеет эстетическую и культурную значимость.
Статус метафоры-текста в
лингвистической теории
Выявление и описание метафоры-текста имеет под
собой достаточное обоснование, обусловленное изоморфизмом языковых единиц. Предлагая признать в качестве
следующего члена вторичной косвенной номинации
метафору-текст, вполне логично определить данную вели196
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чину в терминах теории метафоры и в терминах лингвистики текста.
Для этого рассмотрим басню М.Лютера “Лягушка и
мышь”. M.Luther. Untreue. Vom Frosch und der Maus:
Eine Maus wäre gern über ein Wasser gekommen und
konnte nicht und bat einen Frosch um Rat und Hilfe. Der
Frosch war ein Schalk und sprach zur Maus: Binde deine Fuβ
an meinen Fuβ, so will ich schwimmen und dich hinüberziehen.
Da sie aber aufs Wasser kamen, tauchte der Frosch hinunter und
wollte die Maus ertränken. Indem aber die Maus sich wehrte
und mühte, flog eine Weihe daher und erhaschte die Maus, zog
den Frosch auch mit heraus und frass sie beide.
Каковы же маркеры метафоричности у этого текста?
Исходными метафорами являются именные метафоры die Maus, der Frosch, соотносящие формативы слов
с двумя денотатами из разных семантических сфер - мир
животных, с одной стороны, мир человека, с другой. Повествование разворачивается благодаря проявлению синтаксической и семантической валентности упомянутых
выше именных метафор. Их развертывание происходит на
синтактико-семантическом уровне, в результате чего образуются метафоры-предложения (МП), соединенные между
собой посредством последовательного контактного сцепления по схеме:
МП1__________МП2________МП3__________
МП4_________МП5
Каждое метафорическое предложение характеризуется своим особым метафорическим смыслом, а совокупность
пяти метафорических смыслов порождает метафорический
смысл всего текста басни. Все пять метафор-предложений
разноструктурны, но соотносимы с одним тематическим
рядом “животные на воде”: die Maus - der Frosch - der Fuss
197
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- schwimmen - hinüberziehen - das Wasser - hinuntertauchen ertränken - herausziehen, образуя единое семантическое пространство.
Если предположить, что весь текст как единое целое
представляет собой сложный форматив в виде определенной линейной последовательности языковых знаков, то
вполне обоснованно можно говорить о том, что этот форматив перенесен с одной денотативной ситуации (причем
ситуации более многомерной, чем денотативная ситуация,
лежащая в основе форматива предложения) на другую.
В качестве фиктивной денотативной ситуации в данном случае выступает ситуация встречи мышки с жабой на
берегу речки, их неудачная попытка переправиться через
реку, когда мышка не смогла быть потоплена жабой, а, в
результате, обе были съедены лунью.
Реальная денотативная ситуация данной метафоры
предстает в следующем виде — отношение между слабым
и наивным человеком, с одной стороны, и более хитрым
человеком, с другой стороны.
Соотношение двух семантически разноплановых денотативных ситуаций вскрывает существующая в античных и древних баснях мораль, выраженная в данном тексте
эксплицитно:
Lehre: Sieh dich vor, mit wem du handelst. Die Welt ist
falsch und der Untreue voll. Denn welcher Freund den anderen
vermag, der steckt ihn in den Sack. Doch schlägt Untreue allzeit
ihren eigenen Herrn, wie dem Frosch hier geschieht.
Сложный языковой знак переносится с фиктивного сложного денотата на реальный сложный. В поведении
персонажей в этой ситуации проявляются координативные
ассоциативные связи.
Таким образом, конститутивными признаками метафоры, выраженной текстом басни, являются следующие:
1) принцип переноса форматива с одного денотата на дру198
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гой, 2) наличие ассоциативных иллокутивных и координативных связей, 3) наличие ассоциативного сходства между
сравниваемыми сложными денотатами, 4) имплицитно выраженная константа сравнения, 5) ярко выраженная асимметрия плана выражения и плана содержания.
Каковы же маркеры рассматриваемой величины как
объекта лингвистики текста?
Анализ и обобщение теоретического материала по
исследованию текста позволяет сделать вывод, что всякий
текст должен удовлетворять принципам: 1) когезивен, 2)
когезии, 3) интенциональности, 4) адекватности восприятия, 5) информативности, 6) ситуативной обусловленности,
7) интертекстуальности, 8) соотнесенности с общим культурным фоном общества.
Постараемся определеить, насколько метафоратекст отвечает названным принципам. Когезия и когерентность составляют две неотъемлемые части аспектуальной
целостности текста. Аспектуальная целостность анализируемого текста басни находит свое выражение в грамматических, лексических и стилистических средствах.
К грамматическим средствам реализации аспектуальной
целостности относятся: а) употребление прошедшей формы глаголов в тексте повествования lief, hatte, sah, wähnte,
wäre, schnappte, tat auf, entfiel, führte weg, verlor, б) употребление неопределенного артикля eine, einen в начале текста
и употребление соответствующих определенных артиклей
der, die на протяжении всего текста, в) прямой порядок
слов в повествовательных предложениях, обратный — в
придаточном преодложении образа действия, г) характер
синтаксической связи внутри предложений: большинство
предложений содержат однородные сказуемые.
Лексическими показателями аспектуальной целостности метафоры-текста являются: а) пятикратное повторение слова die Maus и четырехкратное повторение слова
199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
der Frosch, б) слова-субституты, роль которых выполняют
личные местоимения ich, dich, sie, в) союзное наречие da,
г) повторная номинация по отношению к словам ein Schalk
и der Frosch.
К стилистическим средствам экспликации аспектуальной целостности относятся именные метафоры die
Maus, der Frosch. Они проявляют присущее им свойство
метафорической валентности и осуществляют семантическое, контактное, последовательное сцепление на синтагматической оси. Единство коммуникативной перспективы
происходит за счёт последовательной тема-рематической
прогрессии: исходному данному соотвествует новое, которое становится данным для следующей цепочки темарематических отношений:
T1 - R1 (eine Maus - ein Wasser)
T2 - R2 (das Wasser - ein Frosch)
T3 - R3 (der Frosch - schwimen)
T4 - R4 (schwimmen - eine Weihe)
T5 - R5 (die Weihe - fressen)
Принцип диалога позволяет представить метафорутекст в качестве коммуникативной диады “адресант/адресат”. Индикатором принципа диалога, тесно соприкасающегося с принципом инструкции, является мораль, ориентированная, прежде всего, на адресата, направляя его
на адекватное понимание метафоричности смысла всего
текста на фоне определенного социального и жизненного
опыта. Поучительная тональность общения в морали свидетельствует об определенной прагматической ориентированности басни и связана теснейшим образом с принципом инструкции, помогая адресату извлечь из сказанного
смысл, отличить метафорический смысл от неметафорического смысла.
Фактор адресанта составляют морально-этические
воззрения Мартина Лютера. Фактор ситуации опреде200
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ляет публичность типа данного текста в жанре басни.
Метафора-текст, по всей видимости, характерна для жанра
басни. Басня как жанр ориентировна чаще всего на практические проблемы, на социальные конфликты. Тематическая
направленность басен отражает отношения между сильным
животным и слабым, осторожным и неосторожным, осмотрительным и неосмотрительным, между теми, кто имеет
силу и власть, и теми, кто не может ей противостоять.
Принцип языковой культуры служит средством соприкосновения с немецкой культурой, в которой мышь наделяется качествами бесхитростного, слабого существа, а
лягушка воплощает коварство и хитрость, отсутствие дальновидности и предосторожности. Чаще всего происходит
перенос форматива из семантической сферы “животные и
их поведение” на семантическую сферу “жизнь людей и отношения между ними”. Крупные, сильные звери, как правило, становятся обладателями негативных черт характера,
а мелкие зверушки — позитивных. Очень часто они оказываются наказанными за свою наивность и чрезмерную доверчивость. Рефреном в немецких метафорах-текстах проходит мысль о том, что сильный всегда прав.
Принцип наглядности, пожалуй, играет решающую
роль при построении текста метафорического характера,
обуславливая экспрессивную мощь и выразительность
смысла текста. Cмысл текста представляет собой информационный ряд, который возникает вследствие осмысления
метафорического образа, созданного в результате семантического сцепления нескольких метафор-предложений. Метафорический смысл текста соотносим с единицей более
высокого уровня, чем предложение, а механизм его создания остается аналогичным. В актуальном метафорическом
смысле реализуется смысловая потенциальность речи.
Различие между коммуникативным инвариантным и актуальным метафорическим смыслом заключено в наличии/
201
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отсутствии экспрессивной мощи и наличии/отсутствии
художественно-эстетической значимости.
По типу переноса различаются односторонние семасиологические метафоры и односторонние ономасиологические метафоры-тексты. В односторонних семасиологических метафорах фиктивный сложный денотат выражен
эксплицитно, а реальный сложный денотат скрыт. Примером тому слудит следующая басня М. Лютера:
Ein Wolf und ein Lämmlein kamen von ungefähr beide
an einen Bach zu trinken. Der Wolf trank oben am Bach, das
Lämmlein aber weit unten. Da der Wolf des Lämmleins gewahr
ward, lief er zu ihm und sprach: Warum trinkst du mir das
Wasser, das ich nicht trinken kann? Das Lämmlein antwortete:
Wie kann ich dir,s Wasser trüben, trinkst du doch über mir und
möchtest es mir wohl trüben? Der Wolf sprach: Wie? Fluchst du
mir noch dazu? Das Lämmlein antwortete: Ich fluche dir nicht.
Der Wolf sprach: Ja, dein Vater hat mir vor sechs Monaten auch
dergleichen; du willst dich vätern. Das Lämmlein sprach: Bin
ich doch dazumal nicht geboren gewesen, wie soll, ich meines
Vaters entgelten? Der Wolf sprach: So hast du mir aber meine
Wiesen und Acker abgenagelt und verderbt. Das Lämmlein
antwortete: Wie ist das möglich, habe ich doch keine Zähne?
Ei, sprach der Wolf, und wenn du gleich viel ausreden und
schwätzen kannst, will ich dennoch heute nicht ungefressen
bleiben, und würgte also das unschuldige Lämmlein und frass
es.
В этом случае мораль вербализована нравоучением,
за которым закреплен языковой знак Lehre: Der Welt Lauf
ist: Wer fromm sein will, der muss leiden, sollte man auch eine
Sache vom alten Zaun brechen. Denn Gewalt gehet vor Recht.
Wenn man dem Hunde etwas antun will, so hat er sogar das
Leder gefressen. Wenn der Wolf will, so ist das Lämmlein im
Unrecht.
202
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фиктивная сложная денотативная ситуация встречи
волка с ягненком выражена эксплицитно. Все языковые
средства cтоят на службе описания отношений в разговоре
между волком и ягненком. Отсутствует указание на наличие второй денотативной ситуации. Ее присутствие выявляется лишь из морали, после слов Lehre. Если убрать все,
что следует после этих слов, то вероятность экспликации
реального денотата исчезает. Обнаруживается текст, сходный по жанру со сказкой, в которой имеют место олицетворения der Wolf spricht; das Lämmlein antwortet.
В другом случае в односторонних семасиологических
метафорах-текстах вербализованная мораль отсутствует,
как, например, в басне К.Фишера «Das Camäleon und die
Vögel»:
“Es lebe die schwarze Farbe!” schrie ein Rabe. Ein
Camäleon hörte es, und färbte sich schwarz. — Nein, die
Weisse soll leben!” rief einige Minuten darauf ein Schwan; und
flugs wurde es wieder weiss. — “Pfui, Schwarz und Weiss!”
sagte der Zeisig. — “Gelb ist die schönste!”-- “Gelb? “ — fiel
die Wachtel ein: — “Grau willst du sagen” — “ Und ich meine
grün! Grün!” — wiederholte der Papagey.
Das Camäleon nahm alle Farben an, in einem Augenblicke,
eine nach der anderen. Es wollte sich alle Vögel zu Freunden
machen; und wurde allen verächtlich.
Zeitungsschreiber! — Politische Amphibien. —
Hofleute!
Отсутствие морали после текста басни служит сигналом для проявления субъективного отношения адресата
к тексту, дает возможность ему домыслить, сделать самому вывод из метафорического текста, не направляя мысль в
одном конкретном русле. Такая метафора-текст прагматически ориентирована на разнообразие трактовки и пониманий морали в зависимости от индивидуального тезауруса
адресата.
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Односторонние ономасиологические метафорытексты совмещают два образа в ономасиологическом плане
таким образом, что одна и та же сложная денотативная ситуация получает два разных обозначения, например, басня
Г.фон Клейста:
Als ich einst unter einer Eiche botanisierte, fand ich,
zwischen den übrigen Kräutern und von gleicher Grösse mit
ihnen eine Pflanze von dunkler Farbe, mit zusammengezogenen
Blättern und geradem, straffen Stiel. Als ich sie berührte,
sagte sie mit fester Stimme: “Mich lass, stehen! Ich bin kein
Kraut für dein Herbarium, wie jene anderen, denen die Natur
ein einjähriges Leben bestimmt hat. Mein Leben wird nach
Jahrhunderten gemessen: ich bin eine kleine Eiche.” So steht
Der, dessen Wirkung sich auf Jahrhunderte erstrecken soll, als
Kind, als Jungling, oft noch als Mann, ja, überhaupt als Lebender,
scheinbar den übrigen gleich und wie sie unbedeutend. Aber
lasst nur die Zeit kommen und mit ihr die Kenner! Er stirbt
nicht wie die Hebrigen.
С одной стороны, понятно, что речь идет о растениях, растущих в одних и тех же климатических условиях. С
другой стороны, становится очевидным, что основная фабула повествования рассчитана не на то, чтобы показать,
как происходит развитие растений, а на то, чтобы представить отношение человека к самому себе, заставляя при
этом окружающих уважать его. Варианты интерпретации
метафоры-текста могут быть различны в зависимости от
социокультурного фона, но основная информативная суть
остается понятной. Этот «квант» информации заложен в
метафорическом смысле метафоры-текста и передается с
помощью метафоры.
Принцип языковой культуры самым тесным образом связан с метафорой-текстом и позволяет гипотетично
утверждать следующее. Метафоры-тексты в басенном жанре являются показателем тесной связи метафоры с культу204
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рой народа, понимаемой как взаимосвязь всего жизненного
уклада народа. В метафоре-тексте находят отражение социальные конфликты в развитии социокультуры определенного этноса.
Семантическое наполнение метафор-текстов свидетельствует о том, что каждый индивидуальный образ
мышления является отражением индивидуального миропонимания и на основе этого входит в систему миропонимания культуры одной нации или народности. Совокупность
культур нескольких наций или народностей входит в состав
общечеловеческой культуры. Общечеловеческая культура
предстает в виде сложного развития человеческой личности в эволюции от простого к сложному. Происходит движение от простого созерцания к способности познать его
и творчески организовать в человеческом сознании в виде
синтеза знаний в их неограниченном количестве и многогранном качестве.
Принцип многопризнаковости лежит в основе метафорического значения слова. При трактовке метафорытекста как единицы вторичной косвенной номинации
важную роль играют только следующие девять признаков: обращение (Adressant/Adresat — Zuwendung), выбор
(Bündelung/Reihung — Wahl), референтность (bekannt/
unbekannt — Referenz), перспектива (Rьchschau/Vorausschau
— Perspektive), ситуативность (Position/Umgebung—
Situation), возможность (Erwartung/ Überraschung —
Wahrscheinlichkeit), мера (viel/wenig — Mass), промежуток
(innen/aussen — Spanne) и дополнение (teil/Ganzheit —
Ergänzung). Их взаимосвязь и взаимозависимость обуславливают коммуникативно-прагматическую направленность
категории метафоричности следующим образом. Адресант описывает определенные отношения между людьми.
Обращаясь к адресату он избегает директивного указания
на того или иного человека, на те или иные, как правило,
205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
негативные черты его поведения или характера. Для этого
он избирает новую денотативную ситуацию, в которой взаимодействуют животные или насекомые и соответствующие этой денотативной ситуации языковые знаки, которые
синтаксически выстраивают определенную линейную или
вертикальную последовательности с учетом тематической
принадлежности и членения на известное и новое.
Разные виды сцепления (контактное, дистантное, катафорическое и анафорическое) номинативных или предикативных единиц дают представление о перспективе текста
басни. Учет семантической, синтаксической и метафорической валентности языковых знаков позволяет сделать обзор
позиции каждой конкретной единицы и определить ее роль
в построении текста. Взаимодействие между партнерами по
коммуникации, адекватность восприятия зависят от сбывшегося или несбывшегося ожидания.
Метафора может обуславливать и то и другое в зависимости от количества и меры употребления узуальных и
окказиональных метафорических единиц. При их многочисленном наслоении и окказиональном характере, недостаточно прозрачном контекстуальном окружении, отсутствии единого семантического пространства, отсутствии общности
между речевой ситуацией, речевым и культурным контекстом, общим тезаурусом для участников коммуникативного
акта наступает прагматическая пустота. При употреблении
большого количества “смелых” метафор имеет место существование несбывшегося ожидания. В баснях, как правило,
метафоры-тексты детерминируют сбывшееся ожидание.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что текст
басни отвечает основным критериям, предъявляемым как к
метафорам, так и к текстам. А следовательно гипотеза о вычленении метафоры-текста имеет право на существование.
Анализ метафор-текстов позволяет сделать вывод о том, что
в их основе лежат именные метафорические единицы. Они
206
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
разворачиваются до уровня предложения в силу проявления
метафорической и синтаксической валентности и, вступая в
различные виды семантического сцепления (от контактного
до дистантного и сквозного) организуют тексты метафорического характера.
Эстетический эффект от их употребления возникает
при одновременном соотнесении реальной и фиктивной ситуаций с присущими им общими семантическими признаками. В качестве дополнения к пониманию метафор-текстов
в басенном жанре выступают вербализованные морали, которые не являются неотъемлемой частью семантической и
грамматической структуры текста. Метафора-текст представляет собой обязательную часть культуры того народа,
на языке которого они написаны.
207
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
МЕТАФОРА В АСПЕКТЕ КУЛЬТУРЫ
Роль метафоры в функции
аккумуляции
языковой культуры на примере
немецкого героического эпоса
В жанре эпического повествования метафоры представлены очень широко. Возьмем для анализа немецкий
героический эпос «Песнь о Нибелунгах», относящийся по
времени происхождения к началу ХIII века н.э. Он возник
на одном из австрийских королевских дворов.
Материалом для написания послужили события и образы периода великого переселения народов.
Главный мотив повествования — преданность Кримхильды Зигфриду и Хагена Фолькеру. Ценой преданности
становится и в том, и в другом случае, смерть. Величие
этого произведения не относится к величию искусства как
такового, а представляет собой трагическое величие человеческого существования. Оно занимает пограничную область между поэзией, эпическим повествованием и жизненной реальностью1
Обзор семантической характеристики метафорических единиц в героическом эпосе немецкого народа «Песнь
о Нибелунгах» позволяет сделать вывод о том, что большинство метафор относятся к семантическому полю «враждебность», «месть», «кровожадность».
Классификация метафор позволяет разделить их по
признаку семантической принадлежности на три группы
1”Das Nibelingenlied steht einsam für sich
halb jenseits der Grenzscheide zwischen Dichtung und
Wirklichkeit, Dichtung und Leben. Seine Grösse ist zuletzt
nicht mehr Grösse der Kunst, sondern tragische Grösse
des menschlichen Daseins selber.” (Gröger, 1975, 75)
208
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
— «метафоры смерти», «метафоры отчаяния» и «метафоры
надежды».
К «метафорам смерти» относятся такие языковые
единицы как der Blutstrahl, das Blutbad, der Blutstrom, der
Waffenlärm, das Flammenmeer, anfeuern, berauben, rauben,
hegen, türmen, drängen, jagen, strömen, anstiften, heiβes
Gefecht, der Kampfrausch, blutbespritzt sein, der Verdacht der
Prahlerei, der Tod hielt überreiche und furchtbare Ernte, der
Tod hat überreiche Ernte gehalten, der Tod sucht eifrig seine
Beute auf.
В этом семантическом поле, выстроенном метафорическими единицами, присутствуют метафорические парадигмы по общему члену Blut: — strahl, — bad, — strom,
bespritzt sein и по общему члену Tod:
Der Tod hielt überreiche und furchtbare Ernte.
Der Tod hat überreiche Ernte gehalten.
Der Tod sucht eifrig seine Beute auf.
Cемантическое поле отчаяния организуют метафоры der Löwe, ein Wind, der Bote, die Teufelin, überstrahlen,
verblassen, kühlen, tränenüberströmt sein, zornentbrannt sein,
zornfunkelnd, böses Hoffest, die wüsten Blicke, das Werk des
Teufels, der böse Teufel, ein wahrer Funkenregen, ein harter
Schlag, Qual schaffen, die schlimme Botschaft melden.
В этом семантическом поле наблюдается также существование метафорической парадигмы по общему члену
Teufel: Teufelin, das Werk des Teufels, der böse Teufel.
Третье семантическое поле — «поле надежды» составляют метафоры entbrennen, der Hoffnungsschimmer,
blühendes Leben, freudestrahlend, strahlende Augen, der
Denkzettel, das Spiel der Liebe, der Liebe reiches Glück. И
в этом семантическом поле наблюдается существование
двух метафорических парадигм по общему члену strahlen:
freudestrahlend, strahlende Augen, strahlen и Liebe: das Spiel
209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
der Liebe, der Liebe reiches Glück, blühendes (strahlendes)
Leben.
Определение трех семантических типов метафоры
позволяет сделать вывод о том, что метафорические единицы в тексте немецкого героического повествования представляют собой тот семантический каркас, на который нанизывается семантика всего повествования.
В метафорах отражена культура немецкого народа той
эпохи, его национальное своеобразие, в котором с особой
остротой встают проблемы надежды, переход от отчаяния
к надежде, от надежды к отчаянию, от отчаяния к смерти,
от смерти к любви.
Большая часть метафор подчинена теме смерти и
отчаяния. Возникает чудовищно-воинственный фон культурного развития немецкого этноса III-IY столетий, зафиксированный в письменном виде только лишь в ХIII веке.
Символом его культурного развития становится месть как
путь к реализации собственной надежды через отчаяние и
смерть своего ближайшего окружения. Кровавая месть —
центр повествования. В угоду мести уничтожаются верность, преданность. Проблема простого человека, не принадлежащего королевской знати, нивелируется полностью.
Красной нитью проходит тема подчинения, реализованная
посредством различных типов метафорических единиц.
Роль метафоры в функции
аккумуляции
языковой культуры на примере
бурятского героического эпоса
В качестве второго типа героического эпоса в данной
работе представлен героический эпос бурятского народа
«Гэсэр», существующий более тысячи лет и относящийся
к началу 900 века нашей эры.
210
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Основной мотив повествования заключается в следующих моментах — борьба со злом, освобождение простого
человека, не принадлежащего к знати, от несчастий и бедствий, посылаемых на землю представителями злых сил.
Путь Гэсэра прослеживается с момента возникновения идеи об освободителе на небесах, его рождения в избушке у бедной немолодой уже супружеской пары, никогда
не имевшей детей, детство, юношество, возмужание, совершение подвигов, избавивших людей от многочисленных
несчастий. Гэсэр остается в конечном итоге на земле ради
спокойствия всех ее жителей.
Все повествование пронизывает светлая печаль и идея
миролюбия. Относится это и к метафорическим единицам,
встречающимся довольно часто в тексте повествования.
Первая семантическая область, реализованная посредством метафор, представлена «метафорами цвета»: золотой
диск солнца, белоснежное облако, красные ручьи, красные
горы, лунный сын, солнечный сын, лунно-звездная царица,
солнцеликая царица, черные мысли, грязные чувства, солнцеликая, белоснежная Урмай-Гохон, бело-сахарные стены,
коварно-черные злоумышленники, белоснежные зубы, золотые слова, жирная жизнь, золотое слово, золотистые глаза, пестро-полосатый ум, туманно-белый путь.
В метафорах цвета выстраиваются полярные парадигмы по антонимичным членам: красное — черное — золотое —белое.
красное:ручьи, горы;
белое:белоснежное облако, бело-сахарные степи, белоснежная Урмай-Гохон, белоснежные зубы, белизна (характеристика дочери), туманно-белый путь;
черное: мысли, чувства (грязное), злоумышленники
(коварно-черные);
золотое: солнце (диск солнца), царица (солнцеликая),
слова, глаза (золотистые);
211
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мировосприятие носителями бурятского языка воспринимается в цвете. Все хорошее связывается с золотым
цветом, все красивое - с белым, все плохое - с черным,
смерть - с красным. Совершенно неожиданным предстает
эпитет «пестро-полосатый» по отношению к имени существительному «ум». Цветовая палитра метафорических единиц, представленных в данном эпосе позволяет говорить об
опосредованной связи мышления с языком и культурой.
Вторая семантическая область применения метафорических единиц в бурятском героическом эпосе «Гэсэр»
представлена метафорами ощущения, такими как жирная
жизнь, не лес шумит, не камыш шуршит, не ветер свистит,
не снег валит, не река разлилась (войска идут), не дуб шелестит, не солнце сверкает, мысли струятся, ребра гнуться,
ребра размягчаются, звук родится, звук носится, ядовитый
туман (зависть), кровь горячить (словами), продевать шею
в аркан, ставить ногу в капкан, горящие глаза, взглядом метать искры.
Среди метафор ощущения можно выделить парадигму метафоры по общему фиктивному денотату «идут
войска Гэсэра». Она выглядит следующим образом:— не
лес шумит;— не камыш шуршит;— не ветер свистит;— не
снег валит;— не река разлилась;— не дуб шелестит;— не
солнце сверкает.
Характерным признаком этой парадигмы является
употребление отрицания не перед каждой предикативной
единицей, что подчеркивает синсемантичность этого рода
метафорических знаков, соединенных посредством неметафорической связи с указанием на фиктивный денотат.
Наличие отрицания свидетельствует о заключенном в метафорах имплицитном противопоставлении обыденного видения мира необычному, о чем говорилось
Н.Д.Арутюновой в терминах противопоставления класси212
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фицирующих (таксономических) предикатов индивидной
сущности предмета (Теория метафоры, 1990, 17).
Онаружено, что «метафора отвергает принадлежность объекта к тому классу, в который он на самом деле
входит, и утверждает включенность его в категорию, к которой он не может быть отнесен на рациональном основании» (Арутюнова, 1990, 17). В такой метафоре заключена и
ложь, и истина. Она отражает противоречивость впечатлений, ощущений и чувств. Она синтезирует в себе объективное и субъективное восприятие мира, и служит доказательством того, что в метафоре может присутствовать не только сокращенное сравнение, что имело место в большинстве
приведенных ранее в работе примеров, но и сокращенное
противопоставление.
Употребление такой метафорической парадигмы позволяет адресанту перенестись в культурное окружение
эпоса и почувствовать неотъемлемые реалии существования культурного слоя бурятского этноса, находившегося в полной зависимости от природных и климатических
условий, его природный колорит: яркий блеск солнца, шум
леса, движение камыша, наличие болот и непроходимой
тайги, завывание ветра, смену времен года — ослепительное солнце летом, обилие снега зимой, паводки и наводнения весной и осенью.
Национальное своеобразие представителей этой
культурной традиции представлено и в метафорических
парадигмах по общим членам «горячий», «звук» и по фиктивному денотату «попадать впросак»:
горячий: горячую кровь взбалтывать, кровь слезами
горячить, горящие глаза;
звук: родящая звук (стрела), носящая звук (стрела);
попадать впросак: продевать шею в аркан, ставить
ногу в капкан.
213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Из этих метафорических парадигм выявляются следующие особенности культурного развития бурятского этноса. Его представители эмоциональны. Орудия, которыми
они пользуются — луки и стрелы. Скорость полета стрел
высока, судя по тому, насколько сильный звук они издают.
Основные орудия хозяйственной деятельности — аркан и
капкан, доминирует кочевой образ жизни, в котором очень
велика роль лошадей, а основным источником существования является охота при помощи капканов. Расшифровка
метафор ощущений помогает понять особенности уклада
представителей бурятского этноса.
Третью семантическую область организуют метафоры качества, такие как солнца жгучего сын, луны освещающей сын, звезды мерцающей сын, каменный град, глубокая
и чистая вода (по отношению к номинации взгляда), ястреб,
сокол, коралл, сплетница, разведчица, орлы, вороны, украшение, укрощение, алмаз, добро, белизна, назиданье, желанье, цветок, восторг, красота, доброта, шелковистые волосы, нежно-прекрасная луна.
Метафоры качества отражают гармонию природы и
человека на примере метафорической парадигмы по общему члену «сын»: солнца жгучего, луны освещающей, звезды мерцающей.
Благодаря употреблению подобного рода метафорических единиц возникает картина огромных просторов,
прожигаемых солнцем, наполненных все освещающим
светом луны и величавых звезд. Бескрайность степей, масштабность равнин и долин передаются при помощи этого
парадигматического ряда метафорических словосочетаний.
Центральным звеном в них является красивый, мудрый,
смелый человек. Ему отводится центральное место в небесной и земной вселенной. Эта мысль подчеркивается в
следующей метафорической парадигме по общему фиктивному денотату «человек»: ястреб, орел, сокол, украшение,
214
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
укрощение, белизна, назиданье, желание, цветок, восторг,
красота, доброта.
В бурятском героическом эпосе велика роль женщины, как объекта поклонения и, как хранительницы очага,
источника мудрости, вдохновения. Примером тому может
служит метафорическая парадигма по фиктивному денотату «женщина»:
“Средняя дочь — сама красота...
Младшая дочь — сама доброта.
Старшая дочь — сама белизна.
В одной руке у нее — лекарство,
В другой руке у нее — богатство.
Среди женщин она — назиданье,
Для мужчины она — желанье,
Среди женщин она — цветок,
Для мужчины она — восторг.”(Гэсэр, т.1; 23)
“Но жалко им
Что жена его в изгнанье уйдет,
Золоченого дворца украшенье,
всем суровым сердцам — укрощенье.”(Гэсэр,т.2; 82)
Восторженным оценкам приходит конец, когда речь
в эпосе заходит о неблагодарных, завистливых, немиролюбивых людях. В метафорах с отрицательной оценочностью они назывыаются источником бедствий. Руки у них
сокрушители царств, ноги у них топтатели царств, ум у них
пестро-полосатый, мысли у них черные, чувства у них грязные, сами они — злоумышленники коварно-черные, распространяют они вокруг себя ядовитый туман, злость и месть
у них кипят. Они скрипят челюстями с дымом, по их вине
развязывается узелок войны. Они открывают двери войны
и не торопятся их закрыть. Небо из-за них превращается
в грязное месиво, намокает кровью, а земля охватывается
215
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
черным дымом и огнем. Антипатия, недоверие, презрение
пронизывает все метафоры с отрицательной оценкой.
Четвертую семантическую область организуют метафоры количества, число которых не так велико, как метафор качества. По своим семантическим маркерам они
вполне заслуженно претендуют на роль отдельной группы:
звон мечей, горы мяса, горы масла, озера архи-арзы, озера
вина, каменный град, две гороподобные груды, не гаснут
огни дружбы, холмы мяса, холмы масла, реки арзы-хорзы.
Метафоры качества свидетельствуют о большом накале страстей и боевых действий, а также о гостеприимстве
бурятских племен, их зажиточности, где мясо измеряется
горами и холмами, вина - реками и озерами, а люди, живущие в этот период - самые настоящие великаны.
Таким образом, семантический анализ метафорических единиц бурятского героического эпоса позволяет
утверждать следующее. Механизм переноса наименований
остается аналогичным механизму переноса наименований немецкого языка. По структурным разновидностям в
бурятском героическом эпосе наблюдаются именные, глагольные, адъективные, адвербиальные (в небольшом количестве) метафоры, генитивные и предложные метафорические словосочетания и метафоры-предложения. Последние
представлены в очень малом количестве; в) по типу оценки
большинство метафор бурятского героического эпоса имеют положительную оценочность. Встречаются и метафоры
с отрицательной оценкой, но их гораздо меньше. Отсутствуют метафоры с нейтральной оценочностью. По семантическом параметрам можно выделить «метафоры цвета»,
«метафоры ощущения», «метафоры качества» и «метафоры количества».
Общим итогом семантической характеристики метафорических единиц бурятского героического эпоса является идея гармонии человека с природой. Она входит, как не216
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отъемлемая часть, в сферу его жизнедеятельности. Воспевается красота, мощь, сила и мудрость человека. Негативно
оцениваются стремление к нападению и распространению
зла.
Роль метафоры в функции
аккумуляции
языковой культуры на примере
монгольского героического эпоса
В качестве третьего типа героического эпоса в данной работе представлен героической эпос монгольского народа «Сокровенное сказание монголов» (ХIII в.н.э.)
Основная идея этого литературного и лингвистического памятника — описание жизни «простых степняков,
позволяющих проявление жестокости, когда речь идет о решении спорных вопросов» (Хомонов, 1990, 8). Этот героический эпос является источником информации о монгольской культурной традиции — нравах и обычаях, союзах и
изменах, о порабощении чужих племен.
Анализ эмпирического материала показывает, что доминируют метафоры с отрицательной оценкой соперника:
хищник, малая пташка, человек со смердящей печенью,
чернь моего улуса, откормить псов, посадить на железную
цепь, дворовые псы, кречеты, коварные щуки, верблюжьи
самцы, Тибетские псы, поганая птица-мышелов, смердящий, плеть, овечий помет, зубастая змея клеветы, клыкастая змея злобы, заноза в зубах, палка, селезень, серая мышеловка, курчавая утка, перелетная пташка, черная ворона,
уста дышат гневом, сердце съедает ярость, точить зубы и
языки, заарканить кого-либо, подушка из вражеских тел.
Одной из особенностей метафор монгольского героического эпоса является метафорическая парадигма по
общему члену «пес»: откармливать псов, дворовые псы,
посадить на железную цепь, Тибетские псы.
217
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В данной метафорической парадигме именная метафора пес имеет отрицательную оценочность по отношению
к человеку и снижает общую стилистическую окраску повествования.
В метафорах представлена семантическая характеристика человека через проекцию на семантическую сферу «представители животного мира и мира птиц». Человек
является не центром вселенной, как это было в бурятском
героическом эпосе, а врагом и соперником, которого надлежит победить любыми способами, осквернив, оскорбив
и поработив: хищник, пес, кречет, коварная щука, галка,
селезень, малая пташка, верблюжий самец, курчавая утка,
чернь, поганая птица-мышелов, черная ворона, перелетная
пташка.
Это объяснимо периодом развития культуры монгольского этноса, в который создавалось эпическое повествование: животный мир и мир птиц, мир небогатых растительностью монгольских степей и пустынь. Злоба и клевета
(зубастая змея клеветы, клыкастая змея злобы, смердящий,
точить зубы и языки)отражают социокультурный фон, который правомерно было бы назвать враждебным, угнетающим, довлеющим над человеком и заставляющим его ожесточиться. Не только моральный настрой определенного
культурного круга передается с помощью метафорических
единиц.
Они помогают познакомиться с особенностями уклада кочевых монгольских племен. Интерес в этой связи
представляет метафора оглобля, с соответствующей метафорической парадигмой по фиктивному денотату «друг»:
оглобля, стать в одной колеснице оглоблями, повозка о двух
оглоблях, вторая оглобля колесницы, вторая оглобля.
Такая метафорическая парадигма подчеркивает важность оглобли в жизни кочевых монгольских племен, а так
же тот факт, насколько важен был для человека друг. Пре218
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данность и верность — вот те важнейшие непреходящие
ценности, актуальные и в наше время, и, которые чрезвычайно трудно сохранить в обстановке круговой враждебности. Именно на них обращается внимание при многократном употреблении слова оглобля. Семантика этого слова
проливает свет на общность поисхождения многих индоевропейских и азиатских языков.
Лингвистам удалось установить пять морфем праязыка, образующих семантическое поле вокруг понятия
«повозка». Этот праязык относится примерно к III-II тысячелетиям до н.э., передаёт картину кочевого общества, находящегося на достаточно высоком уровне материальной
культуры и структурированного довольно четко в социальном плане.
Одна из существующих гипотез утверждает, что предками индоевропейцев были скотоводы, знакомые с колесным транспортом, металлургией и военным делом. В соответствии с этой гипотезой прародиной индоевропейской
цивилизации можно считать Великий Пояс Евразийских
Степей на пространствах Юго-Восточной Европы и Центральной Азии. На их бескрайних просторах родилась и
достигла расцвета культура, позднее давшая начало Греции,
Риму, Киевской Руси, Западной Европе... (Попова, Шишлина, 1994; 62-63). Метафоры в эпическом повествовании
разных языков также свидетельствуют о некоей универсальной основе человеческого мышления, они вплетаются
в суть изложения мысли и становятся органической составной частью повествования, не метафоризуя его смысла.
Роль метафоры в функции
аккумуляции языковой
культуры на примере русских героических былин
219
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В качестве четвертого типа героического эпоса в рамках данной работы представлены былины русского языка
— народные песни о подвигах сильных, могучих защитников русской земли.
Главный персонаж любой былины — богатырь, воплощающий честного, мужественного, преданного защитника Родины, будь то Илья Муромец, Добрыня Никитич,
Алеша Попович, Святогор и другие.
Былины русского народа стоят в одном ряду с героическими эпосами немецкого, бурятского и монгольского
народов на том основании, что они составляют русский
эпос со специфичной для него внутренней раздробленностью этноса и отсутствием, вследствие этого, внутреннего
и композиционного единства.
Онтологическое сходство былин и эпосов проявляется в «героическом характере содержания, особом типе
художественной формы, в способе исполнения» (Пропп,
1985, 15).
В былинах русского народа отсутствует столь многообразное функционирование метафор, как это было в эпическтх повествованиях бурятского, немецкого, монгольского народов.
Их специфика проявляется в многократном употреблении метафоры солнышко для именования и характеристики уважаемого князя и метафоры собака по отношению
к нелюбимому, неуважаемому и презираемому человеку.
Ср.:
“Прижимал князя Владимира да к ретиву сердцу,
целовал он его в уста сахарные.
Не тужи ты теперь, да красно солнышко!”
(Илья Муромец и идолище)
“Что у ласкова князя у Владимира,
Да у солнышка у Всеславьевича.”
(Добрыня и Василий Казимирович)
220
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
“Стал солнышко Владимир тут похаживать,
Настасью Никуличну посватывать.”
(Добрыня и Дунай-сват)
“У князя было у Владимира,
У киевского солнышка Всеславьевича.”
(Сухман)
“Говорит Сухман Одихмантьевич:
Солнышко князь стольнокиевский!”
(Сухман)
“Солнышко Владимир стольнокиевский
Приказал своим слугам верным...”
(Сухман)
“Ой же ты Сухман Одихмантьевич!
Выходи из погреба глубокого:
Хочет тебя солнышко жаловать,
Хочет тебя солнышко миловать,
За твою услугу великую!”
(Сухман)
“Выходил Сухман из погреба глубокого
Выходил во далеко чисто поле,
Говорил молодой таковы слова:
“Не умел меня солнышко миловать,
Не умел меня солнышко жаловать,
А и не видеть ему меня да в очи ясные.”
(Сухман)
В русских былинах очевидна метафорическая парадигма по общему члену «солнышко»: красно солнышко,
солнышко Всеславьевич, солнышко Владимир, киевское
солнышко Всеславьевич, солнышко князь стольнокиевский, солнышко Владимир стольнокиевский, солнышко жалует, солнышко милует.
Такая метафорическая парадигма позволяет говорить
о семантике метафоры солнышко, в которой заключается очень большая сила экспрессивности с положительной
221
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
оценочностью. Именная метафора служит показателем авторитета киевского князя .
Метафора солнышко по отношению к князю свидетельствует о факте сакрализации монарха в России и служит средством выражения семиотического аспекта этого
явления. Красной нитью через все былины проходит параллелизм монарха и самого ясного, высокого явления природы — солнца. В русской культурно-исторической традиции было принято именовать царя богом, а всякий русский
князь, следовательно, как второй по величине и значимости после него, представал в образе солнца под влиянием религиозно-политической идеологии. Это составляет
первую специфическую черту русской культуры XYI века.
Вторая связана с признаком «принципиальной полярности»
(Успенский, 1994, 220), в соответствии с которым основные
культурные ценности в системе русского средневековья
располагаются в двуполюсном ценностном поле, разделенном резкой чертой и лишенном нейтральной аксиологической зоны. Подтверждение этой мысли Б.А.Успенского наглядно можно проиллюстрировать на примере метафор с
положительной оценочностью солнышко и отрицательной
оценочностью собака.
“И решил собака Калин-царь идти на Киев-град,
разорить он хочет стольный Киев-град,
Чернь-мужиков он всех повырубить...
... посылает тут собака Калин-царь посланника.”
(Илья Муромец и Калин-царь)
“Ай же ты, собака да и Калин-царь!”
(Илья Муромец и Калин-царь)
“Ой же ты собачище — изменщик конь
Я тебя кормлю, пою, да и ухаживаю.»
(Илья Муромец и Калин-царь)
“Привели его к собаке царю Калину,
Становили супротив собаки царя Калина,
222
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Говорили татары таковы слова:
“Ой же ты собака наш Калин-царь.”
(Илья Муромец и Калин-царь)
“И садись ты, ласков Владимир-князь,
И садись ты за дубовый стол,
И пиши ты ярлыки скорописчаты:
“Дай ты нам, собака, дани-пошлины.”
(Добрыня и Василий Казимирович)
“Да лезет-то чудо поганое —
Собака. Тугарин был Змеевич!
Да богу собака не молится,
Князю с княжиней он не кланяется,
Князьям и боярам челом не бъет:
Вышина у собаки ведь трех сажен,
Ширина у собаки ведь двух охватов,
Промеж глаз его да калена стрела!
Садился собака как за дубов стол...”
(Добрыня и Дунай-сват)
Употребление слов пес, собака, медведь в русских героических былинах имеет свое гносеологическое объяснение. В этой связи правомерно сослаться на Б.А.Успенского,
который провел анализ слов подобного типа. Он отнес их
к разряду русской матерной брани и пришёл к выводу, что
стратификация пластов русской матерной брани отвечает
разным уровням мифологического сознания. На срединном
уровне в качестве субъекта действия в матерном выражении выступает пес, который понимается как противник
Громовержца и употребление этого слова приобретает кощунственный характер. «На этом уровне смысл матерного
выражения сводится к идее осквернения земли псом, причем ответственность за это падает на голову собеседника.
Этот уровень характеризует по крайней мере эпоху общеславянского единства, но может быть и более раннее состояние» (Успенский, 1994, II, 103). Употребление слова пес
223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в ругательном смысле было распространено гораздо ранее
эпохи общеславянского единства.
Языковой знак собака в русской культурной традиции
выступает в качестве узуальной метафоры, имеющей мифологическое происхождение и указывает на факт осквернения или на факт связи с загробной жизнью.
Слово псы имело метафорическое употребление и в
монгольской культурной традиции. Вероятно, оно связано с
теми же двумя указанными фактами мифологического происхождения. Связь собаки с загробным миром объясняет
мистические свойства собаки, в частности, ее способность
предвещать смерть, а также чуять нечистую силу. Обнаружение метафоры пес и собака подтверждает положение о
том, что «все индо-европейские мифологические параллели так или иначе соприкасаются с образом собаки» (Успенский, 1994, 105).
Но не только образ собаки связан с негативной оценочностью в русских былинах. Ср.:
“Говорит Святогор коню доброму:
Ах ты, волчья сыть, травяной мешок,
Уж ты что, собака, спотыкаешься?”
(Илья Муромец и Святогор)
“Воспроговорит Михайло Данилович:
“Ох ты, волчья сыть, травяной мешок!”
(Добрыня и Дунай-сват)
“У Добрыни конь спотыкается!
Ах ты, волчья сыть, ты медвежья шерсть!
Ты зачем сегодня спотыкаешься?”
(Добрыня и Дунай-сват)
“Говорит тут собака Тугарин-змей:
Да что у тебя на запечье за смерд сидит,
За смерд-то сидит да за засельщина?
Говорит Владимир стольнокиевский:
Не смерд-то сидит, да не засельщина —
224
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сидит русский могучий богатырь,
А по имени Алешенька Попович млад!”
(Добрыня и Дунай-сват)
“Говорит Владимир князь стольнокиевский:
Ты смолоду, глуздырь, не попурхивай:
А есть сильнее тебя и могутнее.”
(Добрыня и Дунай-сват)
«Стертые» номинативные метафоры русского языка солнышко, собака, волк, волчья сыть, глуздырь имеют
мифологическое происхождение и отражают специфику
русской культурной традиции, а именно дуалистический
характер русской средневековой культуры. В ней находят
отражение мифологический аспект русской экспрессивной
фразеологии, связанный с «языческими представлениями
о потустороннем мире» (Успенский, 1994, 131) и антиповедение как поведение, сознательно нарушающее принятые социальные нормы русского быта.
Наряду с метафорами с отрицательной оценочностью
имеют место в русских былинах в небольших количествах
и метафоры с положительной оценочностью: сокол, лебедь,
кречатник:
“Тут возговорит да старый казак,
Старый казак да Илья Муромец:
Уж ты батюшка Владимир-князь!
Изведешь ты ясного сокола —
Не поймать тебе белой лебеди!»
(Данила Ловчанин)
“Завидели добрые молодцы,
А его дружина хоробая,
Молода Василия Буслаева:
У ясных соколов крылья отросли
У их-то, молодцов, силушки прибыло!”
(Василий Буслаев и новгородцы)
“Две толпы еще пришли:
225
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первая — молодцы-сокольники,
А другая — молодцы-кречатники.”
(Чурила Пленкович)
“У оратая глаза да ясна сокола,
А брови у него да черна соболя.”
(Вольга и Микула)
Отличительной особенностью метафор русских героических былин является наличие большого количества
олицетворений, реализованных разными глаголами, например:
“Его добрый конь да богатырский
Провещал языком да человеческим...”
(Илья Муромец и Калин-царь)
“Воспроговорит его добрый конь:
“Ты отъедь от войска нечистивого:
Затекли мои очи ясные.”
(Добрыня и Дунай-сват)
“И проговорит матушка Непра-река
...Из сил матушка Непра-река повыбилась.”
(Сухман)
“Тут Дунаюшке за беду пришло —
Его ясные очи помутнилися,
Богатырское сердце разъярилося
Могучие плечи расходилися.”
(Добрыня и Дунай-сват)
“Как вскричал Илья пуще прежнего,
Пуще прежнего да зычным голосом —
От богатыря и тут ответа нет!
Разгорелося сердце богатырское
Что у старого казака Ильи Муромца.”
(Илья Муромец и Святогор)
“Разнемогся в ту пору казак да Илья Муромец:
Он не мог-то за обедом пообедати,
Разболелось у него все ретиво сердце,
226
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Закипела у него да кровь горячая.”
(Илья Муромец и идолище)
В русских былинах наблюдается горизонтальное развертывание текста путем нарушения семантического согласования между метафорами, выраженными именами существительными и глаголами, на фоне детерминирующего
контекста, а также за счёт употребления метафор в обращениях с катафорической связью.
Вертикальное развертывание текста при помощи метафорических единиц находит выражение в регулярной
повторяемости отдельных метафор, соотносимых с двумя
макротемами «обозначение конкретной природной сущности — солнце» и обозначение представителей животного
мира — «волк», «собака».
Пересечение семантических полей соответствующих макротем способствует сохранению семантической и
структурной целостности текста. Коммуникативная целостность русских былин достигается за счет разных языковых
средств. В первую очередь, благодаря наличию диалога
между адресантом и адресатом в спокойном, деловом тоне
с целью характеристики русского князя и завоевателя русских земель - татарского хана. С помощью метафор даётся
характеристика двум главным фигурам. Положительная и
отрицательная оценочность в значении метафоры реализует принцип наглядности.
Прагматическая направленность метафор в русских
былинах заключается в том, что адресант привлекает внимание адресата к конкретному языковому знаку, заинтересовывает его сообщаемым содержанием, мотивирует тем
самым реакцию адресата на поведение в данной коммуникативной ситуации. Описание «дышит» характерностью,
не опускаясь до простого перессказа событий. В этом сквозит могучий и чарующий талант автора, воодушевленного чувством индивидуальности и стремящегося к индиви227
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дуализации, и передающийся адресату. Подобно искусству
греков, совершенство языка героических эпосов и былин
исходило от «живого средоточия всякого предмета благодаря глубочайшему проникновению в действительность».
(Гумбольдт, 1984, 174-175)
Принцип языковой культуры, о котором уже шла речь
в данной работе, находит свое выражение в соотнесенности былин с русской культурой, в которой имеет место
отождествление человека с природой и животным миром.
Наглядным свидетельством тому являются глагольные метафоры.
В немецкой культуре чувство самобытности проявляется в индивидуализации внутреннего восприятия человека, на передний план выступает его эго. Большинство
метафор соотносимо с абстрактными семантическими сферами.
В бурятской и монгольской культурах ключевым моментом выступает природа, на фоне которой живет и действует человек. Любое действие, даже самое незначительное, находит свое выражение в метафорических единицах,
ориентированных на конкретные семантические области.
Итак, любой национальный эпос представляет собой
органическую часть культуры соответствующего народа.
Он отражает исторический опыт, взгляды, идеалы народа
и составляет часть мирового эпического фонда. Поэтому
важно выявить и описать универсалии (Eco, 1991, 420),
охватывающие различные участки эпического творчества
и придающие ему характер системы. Эпический мир, по
утверждению Б.Н.Путилова, «моделирует комплекс представлений народа о своем прошлом, в котором переплавлены исторический опыт, чаяния и ожидания, традиции предшествующих эпох» (Путилов, 1988, 8)
Сравнительно-сопоставительное описание метафор
в эпосах разных культурных традиций показало, что мета228
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фора является одним из носителем национального менталитета. В метафоре создается возможность аккумуляции
особенностей языковой культуры. Она служит средством
отражения национального менталитета.
Проведенное исследование в рамках развития общей теории метафоры показало, что метафоры расширяют
свой функциональный спектр за счёт того, что выполняют
функцию семантического развертывания текста, функцию
информативной насыщенности текста, функцию языковой
экономии, функцию личностной пристрастности адресанта, функцию выражения оценки, и функцию аккумуляции
культуры того народа, в системе языка которого хранятся
и возникают языковые знаки вторичной косвенной номинации.
229
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
Абрамов Б. А. Типология элементарного предложения в современном немецком языке. [Текст] / А.Б.
Абрамов — М.: МГПИ им.В.И.Ленина, 1972. — 103
с.
Абрамова Г.А. Метафора в тексте англоязычной рекламы: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
Г.А. Абрамова — Киев, 1980. — 24 с.
Авеличев А.К. Заметки о метафоре [Текст] / А.К.
Авеличев // Вестн. Москов. ун––та. Сер. Филология.
– 1973. – № 1. — С.8 - 30.
Азнаурова Э.С. Стилистический аспект номинации
словом как единицей речи [Текст] / Э.С. Азнаурова // Языковая номинация. Виды наименований. —
М.,1977. — С.86 - 129.
Азбелиев С.Н. Актуальные вопросы текстологии
былин [Текст] / С.Н. Азбелиев // Фольклор. Издание
эпоса. — М., 1977. — С.104 - 112.
Айзерман Т.И. Проблемы историко-философской
науки. [Текст] / Т.И. Айзерман — М.: Мысль, 1969.
— 398с.
Анциферова Л.И. Материалистическая диалектика и
психологическая наука. Вместо предисловия. [Текст]
/ Л.И. Анциферова // Категории материалистической
диалектики и психологии. — М., 1974. — 368 с.
Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. [Текст] / Ю.Д. Апресян — М.:
Наука, 1974. — 368 с.
Апресян В.Ю., Апресян Ю.Д. Метафора в семантическом представлении эмоций [Текст] / В.Ю. Апресян //
Вопр. языкознания. – 1993. – № 3.— С.27 - 35.
Апресян Ю.Д. Избранные труды, т.2. Интегральное
описание языка и системная лексикография. [Текст]
230
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
19.
/ Ю.Д. Апресян — М.: Школа «Язык русской культуры», 1995. — 767с.
Аракелян И.Н. Субстантивные композиты метафорического характера в современном немецком языке :
Автореф. дис. ... канд.филол. наук. [Текст] / И.Н. Аракелян — М., 1977. — 23 с.
Аристотель. Об искусстве поэзии [Текст] /Пер. с
древнегреческого В.Г.Аппельрота. — М.: Гослитиздат, 1957. — 183 с.
Арнольд И.В. Стилистика современного английского
языка. [Текст] / И.В. Арнольд — М.: Просвещение,
1981. — 295 с.
Арнольд И.В. Использование анализа сцепления при
интерпретации поэтического текста [Текст] / И.В.
Арнольд // Анализ стилей научной и художественной
литературы. — Л., 1982. — Вып.3. — С.102 - 106.
Арутюнова Н.Д. Специфика языкового знака [Текст]
/ Н.Д. Арутюнова // Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. — М., 1970.
— Т.1. — С.170 - 196.
Арутюнова Н.Д. Коммуникативная функция и значение слова [Текст] / Н.Д. Арутюнова // Н.Д.В.Ш..
Филол. науки. — 1973. – № 3. — С. 43 - 55.
Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл. Логикосемантические проблемы. [Текст] / Н.Д. Арутюнова
— М. : Наука, 1976. — 383 с.
Арутюнова Н.Д. Номинация и текст [Текст] / Н.Д.
Арутюнова // Языковая номинация. Виды наименования. — М., 1977. — С.304 - 357.
Арутюнова Н.Д. Функциональные типы языковой
метафоры [Текст] / Н.Д. Арутюнова // Изв. АН СССР.
Сер. лит. и яз. — 1978. — Т.37, № 4. — С.333 - 344.
231
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20.
21.
22.
Арутюнова Н.Д. Языковая метафора: синтаксис и
лексика [Текст] / Н.Д. Арутюнова // Лингвистика и
поэтика. — М., 1979. — С.147 - 173.
Арутюнова Н.Д. Тождество или подобие [Текст] /
Н.Д. Арутюнова // Проблемы структурной лингвистики. — М., 1983. — С.3 - 23.
Арутюнова Н.Д., Булыгина Т.В. Основные принципы
и методы структурного анализа [Текст] / Н.Д. Арутюнова // Общее языкознание. Методы лингвистических
23.
24.
25.
26.
27.
28.
исследований. — М., 1973. — С.168 - 224.
Архангельский В.Л. Устойчивые фразы в современном русском языке. [Текст] / В.Л. Архангельский —
Ростов н/Д.: Изд-во Ростов. ун-та, 1964. — 314 с.
Аспекты общей и частной лингвистической теории
текста. — М.: Наука, 1982. — 191 с.
Атоян К.В. Грамматическое оформление субстантивных лексических метафор в современном немецком
языке: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
К.В. Атоян — М., 1975. — 32 с.
Банин В.А. Субстантивная метафора в процессе коммуникации: (На материале совр. англ. яз) [Текст] /
В.А. Банин - Дис. ... канд. филол. наук. — М., 1995.
— 273 с.
Баранов А.Н. Добровольский Д.О. Лео Вайсгербер
в когнитивной перспективе [Текст] / А.Н. Баранов //
Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. — 1990. — Т.49, № 5.
— С.451 - 458.
Басилая Н.А. Семасеологический анализ бинарных
метафорических словосочетаний. [Текст] / Н.А. Басилая — Тбилиси: Изд-во Тбилис. ун-та, 1971. — 76
с.
232
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
Басилая Н.А. Бинарные метафорические словосочетания: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
Н.А. Басилая — Тбилиси, 1972. — 28 с.
Бахтина Н.В. Семантическая многоплановость слова
в произведениях критической прозы Г.Гейне 1830х годов: (На материале книг “К истории религии и
философии в Германии”, “Романтическая школа”):
Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Н.В.
Бахтина — Л., 1981. — 20 с.
Бекбалаев А.А. Синтаксическая номинация в современном немецком языке. [Текст] / А.А. Бекбалаев —
Фрунзе: Илим, 1990. — 132 с.
Белый А. Символизм как миропонимание Сост.
вступ. ст. и прим. Л.А. Сугай. [Текст] / А. Белый —
М. : Республика, 1994. — 528 с.
Бессонова О.М. Методологический анализ современных теорий метафоры [Текст] / О.М. Бессонова
// Интерпретация как историко-научная и методологическая проблема. — Новосибирск, 1986. — С.55
— 64.
Бирдсли М. Метафорическое сплетение [Текст]
/ М. Бирдсли // Теория метафоры/ Вст.ст. и сост.
Н.Д.Арутюновой. - М.: Прогресс, 1990 — с. 201 —
219.
Благий Т.Л. Коммуникативно-прагматические классы предложений угрозы, страха и опасения в современном немецком языке. — Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. [Текст] / Т.Л. Благий — Иркутск, 1994.
— 16 с.
Богданов В.В. Семантико-синтаксическая организация предложения. [Текст] / В.В. Богданов — Л.: Издво Ленингр. ун-та, 1977. — 203 с.
233
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
37.
38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
Бондарко А.В. Грамматическое значение и смысл.
[Текст] / А.В. Бондарко — Л.: Наука. Ленингр. отдие, 1978. — 175 с.
Бондарко А.В. Функциональная грамматика. [Текст] /
А.В. Бондарко — Л.: Наука, 1984. — 136 с.
Бондарко А.В. Длительность. Теория функциональной грамматики. Введение. Аспектуальность. Временная локализованность. Таксис. [Текст] / А.В. Бондарко — М.: Наука, 1987. — 380 с.
Бондарко А.В. К истолкованию понятия “функция”
[Текст] / А.В. Бондарко // Изв. наук СССР. Сер. лит. и
яз. — 1987а. — Т.46, № 3. — С.195 - 207.
Бондарко А.В. Теория инвариантности Р.О.Якобсона
и вопрос об общих значениях грамматических форм
[Текст] / А.В. Бондарко // Вопр. Языкознания. —
1996. — № 4. — С.5 - 19.
Бородина М.А., Гак В.Г. К типологии и методике
историко-семантических исследований. [Текст] /
М.А. Бородина — М.: Наука, 1979. — 231с.
Бубнова М.С. Афиша как тип текста [Текст] / М.С.
Бубнова // Высказывание и текст. Семантические
аспекты. — М., 1987. — С.50 — 59.
Будагов Р.А. Человек и его язык. [Текст] / Р.А. Будагов –– 2-ое изд., расш. — М.: Изд-во Москов. ун-та,
1976. — 428 с.
Будагов Р.А. Язык — реальность — язык. [Текст] /
Р.А. Будагов — М.: Наука, 1983. — 261с.
Будагов Р.А. Писатели о языке и язык писателей.
[Текст] / Р.А. Будагов — М.: Изд-во МГУ, 1984. —
280 с.
Булыгина Т.В. О границах и содержании прагматики
[Текст] / Т.В. Булыгина // Изв. АН СССР. Сер. лит. и
яз. –– 1981. — Т.40, № 4. — С.333 - 342.
234
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
48.
49.
50.
51.
52.
53.
54.
55.
56.
Бюлер К. Теория языка. Репрезентативная функция
языка. [Текст] / К. Бюлер Пер. с нем., общ. ред. и ком.
Т.В.Булыгиной. Вст.ст. Т.В.Булыгиной и А.А. Леонтьева. — М.: Прогресс, 1993. — 501 с.
Вайнрих Х. Лингвистика лжи //Язык и моделирование социального взаимодействия. [Текст] / Х. Вайнрих— М., 1987. — С.40 - 140.
Вакуров В.Н. Метафорическая природа фразеологических единств русского языка. [Текст] / В.Н. Вакуров // Н.Д.В.Ш. Филол. науки. — 1981. — № 4. —
С.48 - 54.
Васильева В.С. О природе и функционировании окказиональных образований, соотносительных с атрибутивными свободными словосочетаниями в современном английском языке: Автореф. дис. ... канд. филол.
наук. [Текст] / В.С. Васильева — Днепропетровск,
1974. — 20 с.
Вежбицкая А. Сравнение - градация - метафора
[Текст] / А. Вежбицкая // Теория метафоры / Вст.ст.
и сост. Н.Д. Арутюновой. — М.: Прогресс, 1990 —
с.133 - 153.
Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание [Текст] / А.
Вежбицкая. Отв. ред. и сост. М.А. Кронгауз. Вступ.
ст. Е.В. Падучевой. — М.: Русские словари, 1996. —
411 с.
Вейхман Г.А. Предложения и синтаксические единства [Текст] / Г.А. Вейхман // Вопр. языкознания. ––
1981. — № 4. — С.61 - 74.
Вейхман Г.А. Высшие синтаксические единицы: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. [Текст] / Г.А. Вейхман
— М., 1981а. — 39 с.
Венедиктова Т.Д. Категория опыта в западноевропейской художественной литературе XIX века
235
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
57.
58.
59.
60.
61.
62.
63.
64.
65.
66.
[Текст] / Т.Д. Венедиктова // Вестн. Москов. ун-та.
Сер. 9. Филология. — 1995. — № 1. – С.3 - 9.
Ветров А.А. Методологические проблемы современной лингвистики. [Текст] / А.А. Ветров — М.: Высш.
шк., 1973. — 95 с.
Вдовиченко П.С. Некоторые фразеологизированные
синтаксические конструкции современного немецкого языка: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
П.С. Вдовиченко — М., 1965. — 19 с.
Вико Дж. Основания новой науки об общей природе
наций. [Текст] / Дж. Вико — Л.: Гослитиздат, 1940.
— 620 с.
Виноградов В.В. О языке художественной литературы. [Текст] / В.В. Виноградов — М.: Гослитиздат,
1959. — 652 с.
Виноградов В.В. Лексикология и лексикография:
Избр. тр. [Текст] / В.В. Виноградов — М.: Наука,
1977. — 312 с.
Винокур Г.О. Избранные работы по русскому языку.
[Текст] / Г.О. Винокур — М.: Учпедгиз, 1959. — 492
с.
Винокур Т.Г. Закономерности стилистического использования языковых единиц. [Текст] / Т.Г. Винокур
— М.: Наука, 1980. — 237 с.
Волошинов В.Н. Марксизм и философия языка.
Основные проблемы социологического метода в науке о языке. [Текст] / В.Н. Волошинов — Л., 1930.
— 131 с.
Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки.
[Текст] / Е.М. Вольф — М.: Наука, 1985.— 232 с.
Вольф Е.М. Метафора и оценка //Метафора в языке
и тексте. [Текст] / Е.М. Вольф — М., 1988. — С.52
–– 64.
236
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
67.
68.
69.
70.
71.
72.
73.
74.
75.
76.
Вопросы немецкой лексикологии / Отв.ред. Девкин
В.Д — М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1973а. — 159 с.
Выготский Д.С. Избранные психологические исследования. Мышление и речь. Проблемы психологического развития ребенка. [Текст] / Д.С. Выготский —
М.: Изд-во Акад. пед. наук РСФСР, 1956. — 519 с.
Гак В.Г. К проблеме гносеологических аспектов семантики слова [Текст] / В.Г. Гак // Вопросы описания
лексико-семантической системы языка: Науч. конф.
“Вопросы описания лексико-семантической системы
языка”, 16 — 18 нояб. 1971 г. — М., 1971. — Ч.1. —
С.95 - 98.
Гак В.Г. Повторная номинация и ее стилистическое
использование [Текст] / В.Г. Гак // Вопросы французской филологии: Сб. тр. / МГПИ им. В.И. Ленина .—
М., 1972. — С.123 - 137.
Гак В.Г. К проблеме общих семантических законов
[Текст] / В.Г. Гак // Общее и романское языкознание.
— М., 1972. — С.144 - 157.
Гак В.Г. К типологии лингвистических номинаций //
Языковая номинация. Общие вопросы. [Текст] / В.Г.
Гак — М., 1977. — С.230 - 294.
Гак В.Г. Сопоставительная стилистика. [Текст] / В.Г.
Гак — М.:
Гак В.Г. Литературные варианты и особенности национальной культуры (Лафонтен и Крылов) [Текст]
/ В.Г. Гак // Н.Д.В.Ш. Филол.науки. — 1996. — № 3.
— С.54 - 64.
Гальперин И.Р. Информативность единиц языка.
[Текст] / И.Р. Гальперин — М.: Высш. шк., 1974. —
173 с.
Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического
исследования. [Текст] / И.Р. Гальперин — М.: Наука,
1981. — 140 с.
237
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
77.
78.
79.
80.
81.
82.
83.
84.
Гальперин И.Р. Относительно употребления терминов “значение”, “смысл”, “содержание” в лингвистических работах [Текст] / И.Р. Гальперин // Н. Д. В. Ш.
Филол. науки. — 1982. — № 5. — С.34 — 43.
Гарская Л.В. Особенности актуализации переносных значений у глаголов со значением “свечения”:
(На материале англ.и рус. яз.) [Текст] / Л.В. Гарская
// Аспекты семантического изучения германских и
романских языков: Межвуз. сб. науч. тр. / Воронеж.
ун-т. — Воронеж, 1983. — С.30 — 35.
Гвоздева Е.Л. Глагольная метафора в произведениях
М.А.Шолохова [Текст] / Е.Л. Гвоздева // Лингвистический сборник: Проблемы лексикологии и семасеологии русского языка. — М., 1979. — Вып.9. — С.140
- 146.
Гегель Г.В. фон. Наука логики. [Текст] / Г.В. Гегель —
М.: Мысль, 1974. — Ч.1. — 452 с.
Генералова Л.К. Структурно-семантическая характеристика некоторых видов языковых знаков вторичной
номинации: (На материале нем. фразеологизмов с
компонентом-флоронимом) [Текст] / Л.К. Генералова
// Лексикон языка и коммуникативная деятельность
человека: Сб. науч. тр. / МГПИИЯ им.М.Тореза. —
М., 1990. — Вып. 360. — С.36 - 49.
Гладкая Н.М. Новая политическая метафора
“Gemeinsames Haus Europa” [Текст] / Н.М. Гладкая //
Лексикон человека и речевая деятельность: Сб.науч.
тр. — М., 1991. — Вып. 378. — С.665 - 672.
Годинер Е.С. Вторичная номинация в современном
немецком языке: (На материале имен существительных): Автореф. дис. ... канд филол. наук. [Текст] / Е.С.
Годинер — Л., 1983. — 19 с.
Годфруа Ж. Что такое психология? / Пер. с фр. Н.Н.
Алинова, А.В. Пегелау, Т.Я. Эстрина под ред. д-ра
238
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
85.
86.
87.
88.
89.
90.
91.
92.
псих. наук Г.Г. Аракелова. [Текст] / Ж. Годфруа — М.:
Мир, 1992. — Т.1. — 491 с.
Голосовкер Я.Э. Логика мифа. [Текст] / Я.Э. Голосовкер — М.: Наука, 1987. — 217 с.
Голышева В.Г. Семантическая структура и контекстуальные связи образных сравнений: Автореф. дис.
...канд. филол. наук. [Текст] / В.Г. Голышева — Л.,
1984. — 19 c.
Гончарова Т.Е. Лингвистическая природа потенциальных и окказиональных слов современного французского языка: (На материале произведений франц.
писателей XIX - XX века): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Т.Е. Гончарова — М., 1983. — 23
с.
Гореликова М.И., Магомедова Д.М. Лингвистический анализ художественного текста. [Текст] / М.И.
Гореликова — М.: Русский язык, 1983. — 123 с.
Горский В.С. Историко-философское истолкование
текста. [Текст] / В.С. Горский — Киев: Наук. думка,
1981. — 206 с.
Грамматика современного русского литературного
языка / Отв.ред. Н.Ю. Шведова. — М.: Наука, 1970.
— 767 с.
Губарев В.П. Проблема семантики разнооформленных знаков прямой и косвенной номинации современного немецкого языка: Автореф. дис . ... канд. филол. наук. [Текст] / В.П. Губарев — М., 1981. — 29 с.
Губарев В.П. Окказиональная фразеологическая номинация в тексте: (На материале немецкоязычной
прессы) [Текст] / В.П. Губарев // Лексикон человека
и речевая деятельность: Сб. науч. тр. — М.,1991. —
Вып. 378. — С.91 — 98.
239
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
93.
Гумбольдт В.фон. Избранные труды по языкознанию.
[Текст] / В. фон. Гумбольдт — М.: Прогресс, 1984. —
396 с.
94. Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры.
[Текст] / В. фон. Гумбольдт — М.: Прогресс, 1985.
— 449 с.
95. Гулыга Е.В., Шендельс Е.И. О компонентном анализе
значимых единиц языка [Текст] / Е.В. Гулыга // Принципы и методы семантических исследований. — М.,
1976. — С.291 - 314.
96. Гулыга О.А. Восприятие и тождество: (На материале
франц.яз.) [Текст] / О.А. Гулыга // Высказывание и
текст: Комплексный подход к тексту. — М., 1989. —
С.47 – 54.
97. Гуськова
Е.В.
Вторичная
контекстуальнообусловленная номинация в художественном тексте:
(На материале совр. англ. яз.): Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. [Текст] / Е.В. Гуськова — М., 1977. — 25
с.
98. Гухман М.М., Семенюк Н.Н., Бабенко Н.С. История
немецкого литературного языка ХУI — ХУIII в.в.
[Текст] / М.М. Гухман — М.: Наука, 1984. — 245 с.
99. Данчеева Н.В. Семантический аспект грамматической формы в художественном произведении [Текст]
/ Н.В. Данчеева // Учен. Зап. / МГПИИЯ 1-ый. — М.,
1981. — Вып. 174. — С.37 - 49.
100. Дашинимаева П.П Теория значимости как основа психонейролингвистической концепции непереводимости. — дис. ... доктора филологических наук. [Текст]
/ П.П. Дашинимаева — 10.02.19 - 2011. — 543с.
101. Дейк Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация: Пер.
с англ. / Сост. В.В.Петрова; Под ред. В.И.Герасимова;
Вступит. ст. Ю.Н. Караулова и В.В. Петрова. [Текст] /
Т.А. Дейк — М.: Прогресс, 1989. — 312 с.
240
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
102. Джаббаров Н. Язык как фактор взаимообогащения
культур народов. [Текст] / Н. Джаббаров — Ташкент:
Узбекистан, 1991. — 165 с.
103. Дзоценидзе Н.А. Явные и скрытые компоненты значения слова: (На материале имен прилагательных
совр. англ. яз.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
[Текст] / Н.А. Дзоценидзе — М., 1982. — 25 с.
104. Добжиньская Т. Метафора в сказке // Теория метафоры / Вст.ст. и сост. Н.Д. Арутюновой. [Текст] / Т. Добжиньская — М.: Прогресс, 1990 — с. 476 - 493.
105. Долгова О.В. Синтаксис как наука о построении речи.
[Текст] / О.В. Долгова — М.: Высш. шк., 1980. — 190
с.
106. Долинин К.А. Имплицитное содержание высказывания [Текст] / К.А. Долинин // Вопр. языкознания. —
1983. — № 6. — С.37 - 47.
107. Домашнев А.И., Шишкина И.П., Гончарова Е.А. Интерпретация художественного текста. — 2-ое изд. дораб. [Текст] / А.И. Домашнев — М.: Просвещение,
1989. — 200 с.
108. Донец П.Н. Средства национально-культурной номинации в современном немецком языке: Автореф. дис.
... канд. филол. наук. [Текст] / П.Н. Донец — М., 1988
— 24с.
109. Дресслер В.У. Против неоднозначности термина «
функция» в функциональных грамматиках [Текст] /
В.У. Дресслер // Вопр. языкознания. — 1990. — №
2. — С.57 - 64.
110. Дюжикова Е.А. Развитие метафорических значений
сложных существительных в английском языке: Автореф. дис. ... канд. филол. наук.[Текст] / Е.А. Дюжикова — М., 1984. — 26 с.
111. Ермоленко И.Н. О семантической насыщенности слова [Текст] / И.Н. Ермоленко // Проблемы типологиче241
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
112.
113.
114.
115.
116.
117.
118.
119.
120.
121.
ской, функциональной и описательной лингвистики.
— М.: Изд-во ун-та Дружбы народов, 1986. — С.54
- 62.
Ефимов А.И. Стилистика русского языка. [Текст] /
А.И. Ефимов — М.:Просвещение, 1969.— 262 с.
Жантурина Б.Н. Семантика и структура синкретических тропов: Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
[Текст] / Б.Н. Жантурина — Л., 1984. — 17 с.
Жинкин Н.И. Грамматика и смысл: (Разбор случая
семантической афазии у ребенка) [Текст] / Н.И. Жинкин // Язык и человек. – М., 1970. — С.63 - 85.
Жирмунский В. Народный героический эпос.
Сравнительно-исторические очерки. [Текст] / В.
Жирмунский — М., Л.: Гос. изд-во художеств. лит.
1962. — 433с.
Жирмунский В. Тюркский героический эпос. [Текст]
/ В. Жирмунский — Л.: Наука. Ленингр. отд-ие, 1974.
— 724 с.
Жоль К.К. Мысль, слово, метафора. Проблемы семантики в философском освещении. [Текст] / К.К.
Жоль — Киев: Наукова думка, 1984. — 302 с.
Звегинцев В.А. Предложение и его отношение к языку и речи. [Текст] / В.А. Звегинцев — М.: Изд-во
МГУ, 1976. — 307 с.
Звегинцев В.А. О цельнооформленности единиц текста [Текст] / В.А. Звегинцев // Изв. АН СССР. Сер.
лит. и яз. — 1980. — Т.39, № 1. — С. 13 - 22.
Золотова Г.А. О конструктивной синтаксической единице [Текст] / Г.А. Золотова // Изв. АН СССР. Сер.
лит. и яз. — 1981. — Т.40, № 6. — С.496 - 509.
Золотова Г.А. Коммуникативные аспекты русского синтаксиса. [Текст] / Г.А. Золотова — М.: Наука,
1982. — 366с.
242
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
122. Золотова Г.А. Синтаксические основания коммуникативной лингвистики [Текст] / Г.А. Золотова // Вопр.
языкознания. — 1988. — № 4. — С.52 - 58.
123. Золотова Г.А. Монопредикативность и полипредикативность в русском синтаксисе [Текст] / Г.А. Золотова
// Вопр. языкознания. — 1995. — № 2. — С.99 - 109.
124. Ингве В. Гипотеза глубины [Текст] / В. Ингве // Новое
в лингвистике. – М., 1965. — Вып.4. — С.126 - 139.
125. Иртеньева И.Ф. О коммуникативном аспекте предложения // Исследования в области семантического
синтаксиса. [Текст] / И.Ф. Иртеньева — Пятигорск,
1974.— С.3 - 12.
126. Ильина Н.В. Структура и функционирование оценочных конструкций в современном английском языке:
Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Н.В.
Ильина — М., 1984. — 16 с.
127. Интерпретация как историко-научная и методологическая проблема. — Новосибирск: Наука, Сиб. отд–
ие, 1986. — 205 с.
128. Калмыкова Е.И. Образность как лингвостилистическая категория в современной немецкой научной прозе: (Метафора и сравнение): Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. [Текст] / Е.И. Калмыкова — М., 1969.
— 24 с.
129. Караулов Ю.Н. Ассоциативная грамматика русского
языка. [Текст] / Ю.Н. Караулов — М.: Русский язык,
1993. — 330 с.
130. Карпова В. Об изоморфизме в синтаксисе // Структура и функция синтаксических единиц в германских
языках: Межвуз. сб. науч. тр. [Текст] / В. Карпова —
Горький, 1983. — С.35 - 40.
131. Карнап Р. Значение и необходимость: Исследования
по семантике и модальной логике. [Текст] / Р. Карнап
— М.: Изд-во иностр. лит., 1959. — 382 с.
243
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
132. Кацнельсон С.Д. Содержание слова, значение и обозначение. [Текст] / С.Д. Кацнельсон — М., Л.: Наука,
1965. — 110 с.
133. Кацнельсон С.Д. Типология языка и речевое мышление. [Текст] / С.Д. Кацнельсон — Л.: Наука, 1972. —
216 с.
134. Кипяткова М.П. Роль метафоры в обогащении и развитии словарного состава французского языка: (На
материале произведений прогрессивных франц. писателей) : Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст]
/ М.П. Кипяткова — М., 1956. — 16 с.
135. Кибрик А.Е. Очерки по общим и прикладным вопросам языкознания: (Универсальное, типовое и специфическое в языке). [Текст] / А.Е. Кибрик — М.: Издво Москов. ун-та, 1992. — 320 с.
136. Кифер Ф. О роли прагматики в лингвистическом описании // Новое в зарубежной лингвистике. [Текст] /
Ф. Кифер — М., 1985. — Вып. 16. — С.333 – 348.
137. Кияненко Т.Ф. О некоторых принципах классификации метафор: Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
[Текст] / Т.Ф. Кияненко — Л., 1969. — 18 с.
138. Ковтунова И.И. Принципы словорасположения в современном русском языке // Русский язык. Грамматические исследования. [Текст] / И.И. Ковтунова — М,
1967. — С.96 - 146.
139. Ковтунова И.И. Поэтический синтаксис / Отв. ред.
Н.Ю.Шведова. [Текст] / И.И. Ковтунова — М.: Наука,
1986. — 206 с.
140. Кожевникова Н.А. О соотношении тропа и реалии в
художественном тексте [Текст] / Н.А. Кожевникова /
Поэтика и стилистика. — М., 1991. — С.37 — 64.
141. Кожевникова Н.А. Очерки истории языка русской
поэзии ХХ века. Грамматические категории. Синтак244
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
142.
143.
144.
145.
146.
147.
148.
149.
150.
151.
сис текста. [Текст] / Н.А. Кожевникова — М.:Наука,
1993. — 239 с.
Колшанский Г.В. Соотношение субъективных и объективных факторов в языке. [Текст] / Г.В. Колшанский — М.: Наука, 1976а. — 230 с.
Колшанский Г.В. Категория семантики в синтаксисе
[Текст] / Г.В. Колшанский // Проблемы синтаксической семантики: Материалы науч. конф. — М., 1976б.
— С.26 - 33.
Колшанский Г.В. Лингво-гносеологические основы
языковой номинации [Текст] / Г.В. Колшанский //
Языковая номинация. Общие вопросы. — М., 1977.
— С. 99 - 147.
Колшанский Г.В. Контекстная семантика. [Текст] /
Г.В. Колшанский — М.: Наука, 1980. — 148с.
Колшанский Г.В. О языковом механизме порождения
текста [Текст] / Г.В. Колшанский // Вопр. языкознания. — 1983. — № 3. — С.44 - 51.
Колшанский Г.В. Коммуникативная функция и структура языка. [Текст] / Г.В. Колшанский — М.: Наука,
1984. — 173 с.
Комлев Н.Г. Компоненты содержательной структуры
слова. [Текст] / Н.Г. Комлев — М.: Изд-во Москов.
ун-та, 1969. — 191 с.
Комлев Н.Г. Слово в речи. Денотативные аспекты.
[Текст] / Н.Г. Комлев — М.: Изд–во Москов. ун-та,
1992. — 214 с.
Комлева Н.Г. Лексические инновации метафорического типа в современном немецком языке: Автореф.
дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Н.Г. Комлева —
Калинин, 1981. — 16 с.
Конецкая В.П. Введение в сопоставительную лексикологию германских языков. [Текст] / В.П. Конецкая
— М.: Высш. шк., 1993. — 201 с.
245
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
152. Кораблина Л.П. Развитие средств фразеологической
номинации современного немецкого языка (XIX XXв.в.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
Л.П. Кораблина — М., 1987. — 24 с.
153. Котелова Н.З. Значение слова и его сочетаемость: (К
формализации в языкознании). [Текст] / Н.З. Котелова — Л.: Наука, 1975. — 162 с.
154. Котова О.А. Функции предикативного знака в современном немецком языке [Текст] / О.А. Котова //
Структура и функции синтаксических единиц в романских языках: Межвуз. сб. науч. тр. — Горький,
1983. — С.57 - 64.
155. Которова Е.Г. Метафорика в словаре и тексте: (Сопоставительный анализ переносных значений в нем. и
рус. яз.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
Е.Г. Которова — М., 1982. — 24 с.
156. Кривоносов А.Т. Язык. Логика. Мышление. Умозаключение в естественном языке. [Текст] / А.Т. Кривоносов — М., Нью-Йорк: Изд-во МГЛУ, 1996. — ч.1.
— 682 с.
157. Крушевский Н.В. Очерк науки о языке // Хрестоматия по истории русского языкознания. [Текст] / Н.В.
Крушевский — М., 1973. — С.417 - 433.
158. Крысин Л.П. Владение языком: лингвистический и
социокультурный аспекты [Текст] / Л.П. Крысин //
Язык — культура — этнос. — М., 1994. — С.66 - 78.
159. Кубрякова Е.С. Типы языковых значений: Семантика
производного слова. [Текст] / Е.С. Кубрякова — М.:
Наука, 1981. — 198 с.
160. Кубрякова Е.С. Номинативный аспект речевой деятельности. [Текст] / Е.С. Кубрякова — М.: Наука,
1986. — 156 с.
161. Кулиев Г.Г. Метафора и научное познание. [Текст] /
Г.Г. Кулиев — Баку: Элм, 1987. — 155 с.
246
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
162. Куликов С.В. Минимальная единица смысловой
структуры текста: (Психолингвистический анализ):
Автореф. дис. ... канд филол. наук. [Текст] / С.В. Куликов –– М., 1985. –– 20 с.
163. Кунин А.В. Механизм окказиональной фразеологической номинации и проблема оценки // Вопросы фразеологии английского языка / МГПИИЯ им.
М.Тореза. [Текст] / А.В. Кунин — М., 1980. — Вып.
168. — С.158 - 186.
164. Кунин А.В. Асимметрия в сфере фразеологии // Вопр.
языкознания. [Текст] / А.В. Кунин — 1988. — № 3. —
С.98 - 107.
165. Лазуренко А.Я. Метафорический перенос в словообразовании французского языка: Автореф. дис. ...
канд. филол. наук. — М., 1980. — 24 с.
166. Лакофф Дж. Мышление в зеркале классификаторов // Новое в зарубежной лингвистике. [Текст] /
Дж.Лакофф — М.: Прогресс, 1988. — Вып. 23. —
С.12 - 51.
167. Лапиня Э.А. Метафоризация как способ терминообразования в микроэлектронике: Автореф. дис. ...
канд. филол. наук. [Текст] / Э.А. Лапиня — М., 1986.
— 20 с.
168. Лашкевич А.И. Именные метафорические совосочетания со значением метафорического количества.
[Текст] / А.И. Лашкевич — Минск: Вышейш. шк.,
1985. — 140 с.
169. Лебедева М.С. Образные аспекты семантики имени
существительного в современном английском языке:
Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / М.С. Лебедева — М., 1981. — 28 с.
170. Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность.
[Текст] / А.А. Леонтьев — М.: Просвещение, 1969а.
— 214 с.
247
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
171. Леонтьев А.А. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. [Текст] / А.А. Леонтьев — М.: Наука, 1969б. — 307 с.
172. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность.
[Текст] / А.А. Леонтьев — М.: Изд-во полит. лит-ры,
1975. — 302 с.
173. Литвинов В.П. Заметки о переводимости [Текст] /
В.П. Литвинов // Исследования по синтаксису и стилистике современного немецкого языка. – Пятигорск,
1977. — С.64 - 70.
174. Лосев А.Ф. Знак. Символ. Миф : Тр. по языкознанию.
[Текст] / А.Ф. Лосев — М.: Изд–во Москов. ун-та,
1990. — 269 с.
175. Лосев А.Ф. Философия имени. [Текст] / А.Ф. Лосев
— М.:Изд-во Москов.ун-та,1990. — 269с.
176. Лосев А.Ф. Диалектика мифа //Лосев А.Ф. Из ранних
произведений. [Текст] / А.Ф. Лосев — М.: Правда,
1990. — С.393 - 655.
177. Лясота Ю.А. Роль метафорических слов и выражений в развитии словарного состава языка: Автореф.
дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Ю.А. Лясота — Л.,
1955. — 16 с.
178. Лясота Ю.А. Понятие о контекстуальной метафорической группе [Текст] / Ю.А. Лясота // Уч. зап. Дальневосточ. гос. ун-та. Сер. филол. — Владивосток,
1962. — Вып.5. — С.93 - 99.
179. Малинович Ю.М. Семантика личностной пристрастности и ее объективация в тексте [Текст] / Ю.М. Малинович // Проблемы лингвистического анализа текста и коммуникации. — Иркутск, 1987. — С.3 - 11.
180. Малинович Ю.М. Экспрессия и смысл предложения.
Проблемы эмоционально-экспрессивного синтаксиса. [Текст] / Ю.М. Малинович — Иркутск: Изд-во
Иркутск. ун-та, 1989. — 215 с.
248
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
181. Малинович Ю.М. Эмоционально-экспрессивные
элементы синтаксиса современного немецкого языка.
— Дис. ...д-ра филол.наук. [Текст] / Ю.М. Малинович
— Иркутск, 1990. — 429 с.
182. Малинович Ю.М. Семантика личностной пристрастности как одна из актуальных проблем современной
лингвистики [Текст] / Ю.М. Малинович // Язык в
эпоху знаковой культуры. — Иркутск, 1996. — С.87
- 89.
183. Маловицкий Л.Я. Номинативное и дейктическое значение [Текст] / Л.Я. Маловицкий // Языковые значения: Сб. науч. тр. — Л., 1976. — С.81 - 91.
184. Мальцева Д.Г. Национально-культурный аспект фразеологии. [Текст] / Д.Г. Мальцева — Дис. ... д-ра филол. наук, 1990. — ч.1. — 520 с.
185. Мамонтов С.П. Основы культурологии. [Текст] / С.П.
Мамонтов — М.: Изд-во открытого ун-та, 1994. —
208 с.
186. Марченко Э.Р. Тип текста как коммуникативная норма :(На материале нем. рабочей песни): Автореф. дис.
... канд. филол. наук. [Текст] / Э.Р. Марченко — М.:
1993. — 23 с.
187. Матезиус В. О потенциальности языковых явлений
[Текст] / В. Матезиус // Пражский лингвистический
кружок: Сб. статей. — М., 1967. — С.42 - 70.
188. Мегентесов С.А. Импликативные связи как фактор
семантической организации текста: Автореф. дис. ...
канд. филол. наук. [Текст] / С.А. Мегентесов — М.,
1981. — 25с.
189. Медведева С.Ю. Проблемы стилистики: (Аспекты лингвистической теории метафоры): Научноаналитический обзор. [Текст] / С.Ю. Медведева —
М., 1979. — 26с.
249
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
190. Медникова Э.М. Проблемы и методы исследования
словарного состава: (На материале совр. англ. яз.):
Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. [Текст] / Э.М. Медникова — М., 1972. — 50 с.
191. Мезенин С.М. Образность как лингвистическая категория [Текст] / С.М. Мезенин // Вопр. языкознания.
— 1982. — № 6. — С.48 - 58.
192. Мезенин С.М. Образные средства в языке В. Шекспира: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. [Текст] / С.М.
Мезенин — М., 1986. — 40 с.
193. Мейлах Б.С. О метафоре как элементе художественного мышления [Текст] / Б.С. Мейлах // Тр./ Ин-т лит.
Отд. новой лит. — Л.,1946. — Т.1. — С.207 - 233.
194. Мейлах Б.С. На рубеже науки и искусства: Спор о
двух сферах познания и творчества. [Текст] / Б.С.
Мейлах — Л.: Наука, 1971. — 247 с.
195. Мелетинский Е.М. Происхождение героического эпоса. Ранние формы и архаические памятники.
[Текст] / Е.М. Мелетинский — М.:Изд-во Восточ.
лит-ры,1963. — 460 с.
196. Метафора в языке и тексте / Отв. ред. В.Н. Телия. —
М.: Наука, 1988. — 176с.
197. Миллер Дж. Образы и модели, уподобления и метафоры [Текст] / Дж. Миллер // Теория метафоры/Вст.
ст.и сост.Н.Д.Арутюновой. — М.: Прогресс, 1990. —
с.236 - 284.
198. Мокиенко В.М. Славянская фразеология. [Текст] /
В.М. Мокиенко — М.: Высш. шк., 1980. — 206 с.
199. Москальская О.И. Проблемы системного описания
синтаксиса: (На материале нем. яз.). [Текст] / О.И.
Москальская — М.: Высш. шк., 1981а. — 175 с.
200. Москальская О.И. Грамматика текста: (Пособие по
грамматике нем. яз. для ин-тов и фак. иностр. язы250
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
201.
202.
203.
204.
205.
206.
207.
208.
209.
ков): Учеб. пособие. [Текст] / О.И. Москальская —
М.: Высш. шк., 1981б. — 183 с.
Муминов Т.А. Проблемы вторичной номинации в
лексике: (Образование переносного значения): Автореф. дис . ... д-ра филол. наук. [Текст] / Т.А. Муминов
— М., 1978. — 36 с.
Налимов В.В. Вероятностная модель языка. [Текст] /
В.В. Налимов — М.: Наука, 1979. — 303 с.
Нелюбин Л.Л. Компьютерная лингвистика и машинный перевод: (Методическое пособие). [Текст] / Л.Л.
Нелюбин — М., 1991. — 151 с.
Нещименко Г.П. Язык и культура в истории этноса //
Язык - культура - этнос. [Текст] / Г.П. Нещименко —
М.: Наука, 1994. — С.78 - 98.
Нижник Н.Ф. Стилистическое использование вторичной антропонимической номинации в художественном тексте [Текст] / Н.Ф. Нижник // Высказывание и
текст: Комплексный подход к тексту. — М., 1989. —
С.114 - 122.
Никитин М.В. О семантике метафоры [Текст] / М.В.
Никитин // Вопр. языкознания. — 1979. — № 1. —
С.91 - 103.
Никитин М.В. Лексическое значение слова: (Структура и комбинаторика). [Текст] / М.В. Никитин — М.:
Высш. шк., 1983. — 123 с.
Новиков А.И., Ярославцева Е.Н. Семантические расстояния в языке и тексте [Текст] / А.И. Новиков / Отв.
Ред. В.Н.Телия. — М.: Наука, 1990. — 135 с.
Ничик Н.Н. О некоторых особенностях словоупотребления в поэтическом языке В.Маяковского: (На
материале ранних поэм) [Текст] / Н.Н. Ничик // Исследования по современному русскому языку. — Владивосток, 1972. — С.61 - 75.
251
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
210. Новицкая И.М., Пашевская Т.Л. Некоторые аспекты
межфразовой валентности [Текст] / И.М. Новицкая //
Вест. Ленингр. ун-та. сер. история, язык, литература.
— 1981. — № 2. — С.73 - 78.
211. Общее языкознание / Отв. ред. чл. кор. АН СССР Б.А.
Серебренников. Формы существования, функции,
история языка. — М.: Наука, 1970. — Т.1. — 602 с.
212. Общее языкознание. Внутренняяя структура языка /
Е.С.Кубрякова, Г.П. Мельников, Т.А.Булыгина. — М.:
Наука, 1972. — Т.2. — 564 с.
213. Новое в зарубежной лингвистике. Теория речевых актов. — М.: Прогресс, 1986. — Вып. 17. — 422 с.
214. Ольховиков В.А. Теория языка и вид грамматического описания в истории языка. [Текст] / В.А. Ольховиков — М.: Наука, 1985. — 276 с.
215. Ожогин В.Ф. Сигнал автосемантии и синсемантии
простого предложения в подъязыке современной немецкой газеты [Текст] / В.Ф. Ожогин // Семантические отношения внутри словосочетания и предложения: Сб. науч. тр. — Волгоград, 1984. — С.74 - 83.
216. Ольховиков Д.Б. Предметное и символическое в
метафорическом типе метафорического мышления
[Текст] / Д.Б. Ольховиков //Текст как объект лингвистического анализа и перевода. — М., 1984. — С.81
- 91.
217. Ольшанский И.Г., Скиба В.П. Лексическая полисемия в системе языка и тексте. [Текст] / И.Г. Ольшанский — Кишинев: Штиинца, 1987. — 127 с.
218. Ольшанский И.Г. Лексическая полисемия в современном немецком языке: (Системные, коммуникативные и лексикографические аспекты): Автореф. дис. ...
д-ра филол. наук. [Текст] / И.Г. Ольшанский — М.,
1991. — 51 с.
252
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
219. Онипенко Н.К. Сложное предложение на фоне коммуникативной типологии текста [Текст] / Н.К. Онипенко // Вопр. языкознания. — 1995. — № 2. — С.91
- 98.
220. Опарина Е.О. Концептуальная метафора и ее функции в языке: (На материале субстантивных метафор):
Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Е.О.
Опарина — М., 1990. — 16 с.
221. Ортега - и - Гассет. Х. Что такое философия?. [Текст]
/ Х. Ортера - и - Гассет — М.: Наука, 1991. — 403 с.
222. Ортега -и - Гассет. Х. Эстетика. Философия культуры. [Текст] / Х. Ортера - и - Гассет — М.: Искусство,
1991. — 588 с.
223. От мифа к литературе: Сб. в честь семидесятипятилетия Е.М.Мелетинского /Рос. гос. гум. ун-т — М.:
Изд-во «Российский университет», 1993. — 352 с.
224. Павиленис Р.И. Проблема смысла: Современный
логико-философский анализ языка. [Текст] / Р.И. Павиленис — М.: Мысль, 1983. — 286 с.
225. Падучева Е.В. Некоторые проблемы моделирования соответствия между текстом и смыслом в языке
[Текст] / Е.В. Падучева //Изв. АН СССР. Сер. лит. и
яз., 1975. — Т.34, № 6. — С.548 - 559.
226. Петров М.К. Язык, знак, культура. [Текст] / М.К. Петров — М.: Наука. Главн. ред. Восточ. лит-ры, 1991.
— 328 с.
227. Павлов В.М. Понятие лексемы и проблема отношений синтаксиса и словообразования. [Текст] / В.М.
Павлов — Л.: Наука, 1985. — 299 с.
228. Падучева Е.В. О семантике синтаксиса: (Материалы
к трансформационной грамматике русского языка).
[Текст] / Е.В. Падучева — М.: Наука, 1974. — 291 с.
229. Падучева Е.В. Семантические исследования: (Семантика времени и вида в русском языке; Семантика нар253
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
230.
231.
232.
233.
234.
235.
236.
237.
ратива). [Текст] / Е.В. Падучева — М.: Школа «Языки
русской культуры», 1996. — 464 с.
Петрова Г.И. Русская традиция понимания человека
как фактор возрождения российского образования
[Текст] / Г.И. Петрова // Образование в Сибири. —
1994. — №1. — С.129 - 135.
Петрова Е.Г. Языковая природа стилистического
приема «развернутая метафора» и ее роль в создании
целостности художественного текста: (На материале
произведений Дж. Голсуорси): Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. [Текст] / Г.И. Петрова — М., 1982. — 25
с.
Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. [Текст] / А.М. Пешковский — М.: Учпедгиз,
1938. — 452 с.
Подкидышева И.В. Коммуникативные функции
композиционно-речевой формы «рассуждение» в художественном тексте: (На материале совр. нем. прозы): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / И.В.
Подкидышева — Л., 1988. — 16 с.
Поляков М. Вопросы поэтики и художественной семантики. [Текст] / М. Поляков — М.: Сов. писатель,
1978. — 448 с.
Попова Т., Шишлина Н. Великий Пояс Евразийских
Степей: прародина индоевропейской культуры? //
Техника молодежи. [Текст] / Т. Попова — 1994. — №
8. — С.62 - 63.
Потебня А.А. Из записок по русской грамматике.
[Текст] / А.А. Потебня — Харьков: Тип. Д.Н.Петухов,
1888. — Ч.1. — 536 с.
Потебня А.А. Из записок по русской грамматике.
[Текст] / А.А. Потебня — Харьков: Тип. Д.Н.Петухов,
1888. — Ч.2. — 663 с.
254
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
238. Потебня А.А. Из записок по теории словесности:
Поэзия и проза. Тропы и фигуры. Мышление поэтическое и мифическое. Приложения. [Текст] / А.А. Потебня — Харьков: Паровая тип. и литография Зильберберга и сыновья, 1905. — 652с.
239. Потебня А.А. Мысль и язык. — 3-е изд. [Текст] / А.А.
Потебня — Харьков: Тип. «Мирный труд», 1913. —
[репринт. изд.] . — Киев: Синто,1993. — 190 с.
240. Путилов Б.Н. Героический эпос и действительность.
[Текст] / Б.Н. Путилов — Л.:Наука, 1988. — 323 с.
241. Пропп В.Я. Русский героический эпос. — 2-е изд.,
испр. [Текст] / В.Я. Пропп — М.: Гослитиздат. Ленинград. отд-ие, 1958. — 603 с.
242. Пропп В.Я. Морфология сказки. [Текст] / В.Я. Пропп
— М.: Наука, 1969. — 166 с.
243. Радченко О.А. Языковая картина мира или языковое
миросозидание? (К вопросу о постулатах И.А. Вайсгербера) [Текст] / О.А. Радченко // Изв. АН СССР.
Сер. лит. и яз. — Т.49, № 5. — 1990. — С.445 - 451.
244. Разинкина Н.М. О некоторых специфических чертах
метафорической образности в стиле современной английской научной прозы [Текст] / Н.М. Разинкина //
Научно-техническая революция и функционирование
языков мира. — М., 1977. — С.298 - 305.
245. Располыхина Н.В. Проблема взаимосвязи разнооформленных языковых знаков косвенной номинации
на примере немецкой зоонимии: Автореф. дис. ...
канд. филол. наук. [Текст] / Н.В. Располыхина — М.,
1984. — 28 с.
246. Рахилина Е.В. Семантика или синтаксис?. [Текст] /
Е.В. Рахилина — Мюнхен, 1990. — 206 с.
247. Рахманкулова И.-Э.С. Выражение высшей степени
фразеологической связанности глагола в моделях
предложения [Текст] / И.-Э.С. Рахманкулова // Аспек255
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
248.
249.
250.
251.
252.
253.
254.
255.
256.
ты семантического изучения германских и романских
языков: Межвуз. сб. науч. тр. / Воронеж. ун-т. — Воронеж, 1983. — С.125 - 132.
Рахманкулова И.-Э.С. Интенсивный курс грамматики
немецкого языка. [Текст] / И.-Э.С. Рахманкулова —
М.: УТПМ, 1993. — 231 с.
Рикер П. Герменевтика. Этика. Политика. [Текст] /
П.Рикер — М.: АО «KAMI», Издательский центр
«Academia», 1995. — Ч. 1. — 159 с.
Рикер П. Конфликт интерпретаций. Очерки о геременевтике. [Текст] / П.Рикер — М.: «Медиум».
«Academia - Центр», 1995. — Ч.2. — 411 с.
Роль человеческого фактора в языке. Язык и картина мира. / Отв. ред. акад. Б.А. Серебренников. — М.:
Наука, 1988. — 212 с.
Романов А.А. О формальном представлении смысловой организации текста [Текст] / А.А. Романова //
Текст как объект лингвистического анализа и перевода: Сб.статей. — М. 1984. — С.102 - 111.
Русская грамматика. Фонетика, фонология, ударение,
интонация, словообразование, морфология, / Главн.
ред. Н.Ю.Шведова. — М.: Наука, 1980. — Т.1. — 783
с.
Рубинштейн С.Л. Проблемы психологии в трудах
К.Маркса [Текст] / С.Л. Рубинштейн // Вопр. психологии. — 1982. — № 2. — С.8 - 24.
Руденко Д.И. Категория имени в основных парадигмах «философии языка»: Автореф. дис. ... д-ра филол.
наук. [Текст] / Д.И. Руденко — М.: ин-т языкознания,
1990. — 46 с.
Рыньков Л.И. Именные метафорические сочетания в
языке художественной литературы XIX века: (Послепушкинский период). [Текст] / Л.И. Рыньков — Челя-
256
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
257.
258.
259.
260.
261.
262.
263.
264.
265.
бинск: Южно-Уральское книжн. изд-во, 1975. — 182
с.
Сазонова Е.Б. Образные средства как компонент
структуры художественного текста: (На материале
метафор и метафорических эпитетов в произведениях Р.П.Уоррена): Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
[Текст] / Е.Б. Сазонова — Л., 1984. — 16 с.
Седельников Е.А. О грамматических категориях
предложения [Текст] / Е.А. Седельников // Исследования по современному русскому языку.— М.,1970.—
С.212 - 226.
Селиверстова О.Н. Контрастивная синтаксическая
семантика. Опыт описания / Отв.ред.член кор. АН
СССР В.Н. Ярцева. [Текст] / О.Н. Селиверстова —
М.:Наука,1970. — С.11- 93.
Семенюк Н.Н. Из истории функциональностилистических дифференциаций немецкого литературного языка. [Текст] / Н.Н. Семенюк — М.: Наука,
1972. — 215 с.
Серебренников Б.А. Номинация и проблема выбора
[Текст] / Б.А. Серебренников // Языковая номинация.
Общие вопосы. — М., 1977. — С.147 - 187.
Серебренников Б.А. О материалистическом подходе
к явлениям языка. [Текст] / Б.А. Серебренников —
М.: Наука, 1983. — 318 с.
Сеченов И.М. Избранные философские и психологические произведения. [Текст] / И.М. Сеченов — М.:
Госполитиздат, 1947. — 647 с.
Симашко Т.В. Анализ метафорического высказывания в русском языке: Автореф. дис. ... канд. филол.
наук. [Текст] / Т.В. Симашко — М., 1980. — 25 с.
Скаличка В. Асимметричный дуализм языковых единиц [Текст] / В. Скаличка // Пражский лингвистический кружок: Сб. статей. — М., 1967. — С.119 - 128.
257
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
266. Скляревская Г.Н. Языковая метафора в словаре. Опыт
системного описания [Текст] / Г.Н. Скляревская //
Вопр. языкознания. — 1987. — № 2. — С.58 - 65.
267. Скляревская Г.Н. Структура личности сквозь призму
языковой метафоры [Текст] / Г.Н. Скляревская // Русистика. - 1992. - № 2. — С.6 - 16.
268. Скляревская Г.Н. Метафора в системе языка. [Текст] /
Г.Н. Скляревская — СПб: Наука, 1993. — 150 с.
269. Смерчко З.Е. Субстантивные фразеологические сочетания в современном русском литературном языке: (Фраземы типа «зерно истины»): Автореф. дис.
...канд.филол.наук. [Текст] / З.Е. Смерчко — Ростов
н/Д, 1973. — 23 с.
270. Смирнов Ю.И. Язык, фольклор, культура [Текст] /
Ю.И. Смирнов // Язык - культура - этнос. — М.: Наука, 1994. — С.99 - 104.
271. Солганик Г.Я. Синтаксическая стилистика: (Сложное
синтаксическое целое). [Текст] / Г.Я. Солганик — М.:
Высш.шк., 1973. — 214 с.
272. Солнцев А.В. Язык как системно-структурное образование. — 2-ое изд, доп. [Текст] / А.В. Солнцев —
М.: Наука. Главная ред. Восточ. лит-ры, 1978. — 340
с.
273. Солнцев А.В. Виды номинативных единиц [Текст] /
А.В. Солнцев // Вопр. языкознания. — 1987. — № 2.
— С.133 - 136.
274. Соссюр Ф.де. Труды по языкознанию. [Текст] / Ф.де
Соссюр — М.: Прогресс, 1977. — 695 с.
275. Степанов Г.В. Несколько замечаний о специфике художественного текста [Текст] / Г.В. Степанов // Лингвистика текста: Сб. науч. тр. / МГПИИЯ им. М.Тореза.
— М., 1976. — Вып 103. — С.144 - 154.
258
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
276. Степанов Ю.С. Имена, предикаты, предложения.
[Текст] / Ю.С. Степанов — М.: Наука, 1981. — 360
с.
277. Степанов Ю.С. В трехмерном пространстве языка:
(Семантические проблемы лингвистики, философии
искусства). [Текст] / Ю.С. Степанов — М.: Наука,
1985. — 331 с.
278. Степанова М.Д., Чернышова И.И Лексикология современного немецкого языка. [Текст] / М.Д. Степанова — М.: Высш.шк., 1962. — 309 с.
279. Степанова М.Д., Хельбиг Г. Части речи и проблема
валентности в современном немецком языке. [Текст]
/ М.Д. Степанова — М.: Высш.шк., 1978. — 259 с.
280. Степанова М.Д., Фляйшер В. Теоретические основы
словообразования в современном немецком языке:
(Для филол. фак. ун-тов и инст. иностран. яз.). [Текст]
/ М.Д. Степанова — М.: Высш.шк, 1984. — 263 с.
281. Степанченко И.И. Функционально-типологическое
исследование поэтической метафоры: (На материале
метафор С.Есенина и В.Маяковского): Автореф. дис.
... канд. филол. наук. [Текст] / И.И. Степанченко —
М., 1980.— 26 с.
282. Степанченко И.И. Об изучении метафор стиля на экспериментальной основе [Текст] / И.И. Степанченко //
Вопр. лексической семантики. — М., 1980. — С.96
- 112.
283. Стернин И.А. Лексическое значение слова в речи.
[Текст] / И.А. Стернин — Воронеж: Изд-во Воронеж.
ун-та, 1985. — 169 с.
284. Стилистика немецкого перифраза. — Саратов: Издво Саратов. ун-та, 1991. — 27 с.
285. Стрельцова И.Л. О некоторых способах номинации в
художественной речи [Текст] / И.Л. Стрельцова // Н.
Д. В. Ш. Филол. науки. — 1984.— № 6. — С. 31 - 36.
259
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
286. Суворова Л.Н. Смысловая структура текста и ее
преобразование при декодировании: (На материале
научно-публицистических очерков в англ. языке):
Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Л.Н. Суворова — Л., 1986. — 17 с.
287. Сулейменова Э.Д. Соотношение идентифицирующей
лексической номинации и структуры высказывания
[Текст] / Э.Д. Сулейменова // Исследования по стилистике художественной речи. — Алма-Ата, 1985.—
С.138 - 145.
288. Сусов И.И. Семантическая структура предложения:
(На материале простого предложения в совр.нем. яз.).
[Текст] / И.И. Сусов — Тула, 1973. — 141 с.
289. Сущинская Л.И. К вопросу о языковых единицах в
составе поликомпонентных атрибутивных сочетаний:
(На материале англ. яз.) [Текст] / Л.И. Сущинская //
Семантические отношения внутри словосочетания и
предложения. — Волгоград, 1984. — С.38 - 45.
290. Сущинский И.И. Коммуникативно-прагматическая
категория «акцентирование» и средства ее реализации в современном немецком языке: Автореф. дис.
... д-ра филол. наук. [Текст] / И.И. Сущинская — М.,
1991. — 45 с.
291. Сэпир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии [Текст] / Э. Сэпир / Пер. с анг. под ред. и
с предпол. д.ф.н. проф. А.Е.Кибрика. — М.: «Прогресс», «Универс», 1993. — 654 с.
292. Тарасов Е.Ф. Язык и культура: методологические
проблемы // Язык - культура - этнос. [Текст] / Е.Ф.
Тарасов — М., 1994. — С.105 - 113.
293. Тарасова В.К. Словесная метафора как знак: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / В.К. Тарасова
— Л., 1976. — 29 с.
260
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
294. Телия В.Н. Вторичная номинация и ее виды [Текст] /
В.Н. Телия // Языковая номинация. Виды наименований. — М., 1977. — С.129 - 222.
295. Телия В.Н. Семантика связанных значений слов и их
сочетаемости [Текст] / В.Н. Телия // Аспекты семантических исследований. — М., 1980. — С.250 - 320.
296. Телия В.Н. Типы языковых значений. Связанное значение слова в языке. [Текст] / В.Н. Телия — М.: Наука, 1981. — 269 с.
297. Телия В. Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. [Текст] / В.Н. Телия — М.: Наука,
1986. — 143 c.
298. Теория метафоры. — М.: Прогресс, 1990. — 511 с.
299. Типология народного эпоса. — М.: Наука, 1975. —
326 с.
300. Ткаченко С.И. Языковые средства индивидуальноавторской образности и их воссоздание в поэтическом переводе: (На материале сонетов В.Шекспира
и их вост.-слав. переводов): Автореф. дис. ... канд.
филол. наук. [Текст] / С.И. Ткаченко — Киев, 1984.
— 21 с.
301. Торсуева И.Г. Интонация и смысл высказывания.
[Текст] / И.Г. Торсуева — М.: Наука, 1979.— 109 с.
302. Триглебова Л.А. Роль повторной номинации в функциональной перспективе текста: (На материале исп.
яз.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] / Л.А.
Триглебова — Минск, 1980. — 20 с.
303. Тураева З.Я. Опыт описания категорий текста [Текст]
/ З.Я. Тураева // Анализ стилей зарубежной художественной и научной литературы. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1982. — Вып.3. — С.3 - 8.
304. Умаханова Э.М. Парадигма прямых и переносных
значений глаголов физического восприятия [Текст] /
Э.М. Умаханова //Функционально-семантическое ис261
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
305.
306.
307.
308.
309.
310.
311.
312.
следование единиц разных уровней: Сб. науч. тр. —
Хабаровск, 1983. — С.11 - 21.
Унапкошвили М.Д. Оценочность фразеологических
единиц в аспекте лингвистической типологии: (На
материале глагольных фразеологизмов нем. и грузин.
яз.) [Текст] / М.Д. Унапкошвили // Проблемы и методы сопоставительного языкознания и преподавания иностранных языков: Сб.науч. тр. / МГЛУ. — М.,
1991. — Вып. 388. — С.92 - 100.
Успенский Б.А. Избранные труды. Семиотика истории. Семиотика культуры. [Текст] / Б.А. Успенский—
М.: Гнозис, 1994. — Т.1. — 364 с.
Успенский Б.А. Избранные труды. Язык и культура.
[Текст] / Б.А. Успенский— М.: Гнозис, 1994. — Т.2.
— 686 с.
Уфимцева А.А. Лексика. [Текст] / А.А. Уфимцева //
Общее языкознание. Внутренняя структура языка. —
М., 1972. — С. 394 - 451.
Уфимцева А.А. Лексическая номинация: (Первичная,
нейтральная) [Текст] / А.А. Уфимцева // Языковая номинация. Виды наименований. — М., 1977. — С.5 86.
Уфимцева А.А., Азнаурова Э.С., Кубрякова Е.С., Телия В.Н. Лингвистическая сущность и аспекты номинации [Текст] / А.А. Уфимцева // Языковая номинация. Общие вопросы. — М., 1977. — С.7 - 99.
Уфимцева А.А. Семантика слова [Текст] / А.А. Уфимцева // Аспекты семантических исследований. — М.,
1980. — С.5 - 80.
Уфимцева А.А. К вопросу о так называемом дефиниционном методе описания лексического значения
слова [Текст] / А.А. Уфимцева // Слово в грамматике
и словаре. — М., 1984. — С.134 - 141.
262
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
313. Уфимцева А.А. Лексическое значение. Принципы
семиологического описания лексики. [Текст] / А.А.
Уфимцева — М.: Наука, 1986. — 239 с.
314. Федоров А.И. Семантическая основа образных
средств языка. [Текст] / А.И. Федоров — Новосибирск: Наука, 1969. — 92 с.
315. Федоров А.И. Развитие русской фразеологии к конце
XYIII – начале XX веков. [Текст] / А.И. Федоров —
Новосибирск: Наука, 1973. — 171 с.
316. Федорова Т.А. Семантический анализ субстантивной
метафоры:(На материале прозы ХХ века): Автореф.
дис. ..канд.филол.наук. [Текст] / Т.А. Федорова — М.,
1985. — 18 с.
317. Флоренский П.А. У водоразделов мысли. [Текст] /
П.А. Флоренский — М.: Правда, 1990. — 446 с.
318. Флоренский П.А. Оправдание космоса [Текст] / П.А.
Флоренский / Сост., вступ. ст. и прим. К.Г. Исупова.
— СПб: РхГИ, 1994. - 224 с.
319. Фрайденберг О.М. Миф и литература древности.
[Текст] / О.М. Фрайденберг — М.: Наука, 1978. —
605 с.
320. Фридман Л.Г. Некоторые особенности сцепления дистантно расположенных предложений в абзаце [Текст]
/ Л.Г. Фридман // Некоторые проблемы структурносемантического изучения современного немецкого
языка. — Пятигорск, 1966. — С.23 - 32.
321. Фридман Л.Г. Грамматические проблемы лингвистики текста. [Текст] / Л.Г. Фридман — Ростов н/Д.: Издво Ростов ун-та, 1984. — 136 с.
322. Фридрих С.А. Метафора в системе тропов: (На материале совр. англ. яз.): Автореф. дис. ...канд. филол.
наук. [Текст] / С.А. Фридрих — Калинин, 1971. — 24
с.
263
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
323. Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных
наук. [Текст] / М. Фуко — Санкт-Петербург: А-сад,
1994. — 406 с.
324. Хазагеров Г.Г. Фигура: метаязыковой аспект. — Дис.
... д-ра филол. наук. [Текст] / Г.Г. Хазагеров — Ростов
н/Д., 1995. — 304 с.
325. Хайдеггер М. Феноменология. Герменевтика. Философия языка. [Текст] / М. Хайдеггер — М.: Гнозис,
1993. — 332 с.
326. Хантакова
В.М.
Синонимия
эмоциональноэкспрессивных предложений современного немецкого языка. — Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
[Текст] / В.М. Хантакова — Нижний Новгород, 1991.
— 16 с.
327. Хахалова С.А. Функционирование нетрадиционной
метафоры в сложном предложении [Текст] / С.А. Хахалова // Вопросы семантики и синтаксиса сложного
предложения. — Иркутск, 1986. — С.82 - 88.
328. Хахалова С.А. Нетрадиционная метафора в тексте:
(На материале совр. нем. яз.): Автореф. дис. ... канд.
... филол. наук [Текст] / С.А. Хахалова — Пятигорск,
1986. — 16 с.
329. Хахалова С.А. Об одном из способов сквозного семантического сцепления внутри фрагмента текста //
Проблемы лингвистического анализа текста и коммуникации. [Текст] / С.А. Хахалова — Иркутск, 1987.
— С.145 - 151.
330. Хахалова С.А. Некоторые особенности функционирования предикативных знаков вторичной косвенной
номинации [Текст] / С.А. Хахалова // Проблемы фразеологической номинации. — Иркутск, 1988. — С.66
- 73.
331. Хахалова С.А. Метафоричность в сложном предложении [Текст] / С.А. Хахалова // Семантико264
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
332.
333.
334.
335.
336.
337.
338.
синтаксическая организация предложений осложненной и сложной структуры. — Иркутск, 1989. — С.132
- 138.
Хахалова С.А. Метафоричность в контексте литературного произведения [Текст] / С.А. Хахалова // Фразеологические единицы и контекст. — Иркутск,1990.
— С.107 - 117.
Хахалова С.А. Опыт сравнительно-сопоставительного
изучения метафоры: (На материале нем., рус., бурят. языков) [Текст] / С.А. Хахалова // Методы
сравнительно-сопоставительного исследования романских и германских языков: Тез. Всеросс. конф. —
Ярославль, 1992. — С.185 - 186.
Хахалова С.А. Комплексная методика исследования
метафорических единиц, функционирующих в разных типах текстов [Текст] / С.А. Хахалова // Современные методы исследования семантики и прагматики текста и высказывания. — Иркутск, 1994. — С.61
- 64.
Хахалова С.А. Метафора в текстах разносистемных
языков [Текст] / С.А. Хахалова // Проблемы лингвистического анализа текста: Межвуз. сб. науч. тр. —
Иркутск, 1994а. — С.114 - 121.
Хахалова С.А. Связь метафоры с мышлением [Текст]
/ С.А. Хахалова // Фразеология и личность: Межвуз.
сб. науч. тр. — Иркутск, 1995. — С.91 - 104.
Хованская З.И. Принципы анализа художественной
речи и литературного произведения . [Текст] / З.И.
Ховаская — Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 1975. 428 с.
Храпченко М.В. Текст и его свойства [Текст] / М.В.
Храпченко // Вопр. языкознания. — 1985. — № 2. —
С. 3 - 10.
265
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
339. Человек и культура. Индивидуальность в истории
культуры / Отв. ред. д-р. ист. наук А.Я. Гуревич. —
М.: Наука, 1990. — 238 с.
340. Человеческий фактор в языке. Языковые механизмы
экспрессивности / Отв. ред В.Н. Телия. — М.: Наука,
1991. — 214 с.
341. Черданцева Т.З. Язык и его образы: (Очерки по итал.
фразеологии). [Текст] / Т.З. Черданцева — М.: Международ. отношения, 1977. — 167 с.
342. Черемисина И.В. Формирование имплицитной оценочности в тексте художественного репортажа [Текст]
/ И.В. Черемисина // Немецкий лексикон: семантика
- прагматика - лексикография: Сб. науч. тр. / МГЛУ.
— М., 1993. — С.94 - 100.
343. Черкасова Е.Т. О метафорическом употреблении
слов: (По материалам произведений Л.Леонова,
М.Шолохова) [Текст] / Е.Т. Черкасова // Исследования по языку советских писателей: Сб. статей / Отв.
ред. С.Г.Бархударов, В. Д. Левин. — М., 1959. — 315
с.
344. Черкасова Е.Т. Опыт лингвистической интерпретации тропов: (Метафора) [Текст] / Е.Т. Черкасова //
Вопр. языкознания. — 1968 . — № 4. — С.28 - 39.
345. Чернышева И.И. Фразеология современного немецкого языка. [Текст] / И.И. Чернышева — М.: Высш.
шк., 1979. — 200 с.
346. Черняховская Л.А. Информационный инвариант
смысла и информативность его языкового выражения: Автореф. дис. ... д-ра филол. наук. [Текст] / Л.А.
Черняховская — М., 1983. - 34 с.
347. Шакирова Ф. С. Сочетаемость прилагательных и существительных как основа метафоры: (На материале
совр. нем. яз.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук.
[Текст] / Ф.С. Шакирова — М., 1974. — 26 с.
266
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
348. Шапошников В.Н. Понятие и термин «значение» в
русском языкознании: (Последняя треть XIX - XX
в.в.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. [Текст] /
В.Н. Шапошников — Л., 1986. — 18 с.
349. Шаховский В.И. Категоризация эмоций в лексикосемантической системе : (На материале англ. яз.):
Автореф. дис. .. д-ра филол. наук. [Текст] / В.И. Шаховский — М., 1988. — 44 с.
350. Шендельс Е.И. Грамматическая метафора [Текст] /
Е.И. Шендельс // Н.Д.В.Ш. Филол. науки. — 1972. —
№ 3.— С.48 - 57.
351. Шендельс Е.И. Синтаксическая метафора [Текст]
/ Е.И. Шендельс // Тр. / МГПИИЯ им. М.Тореза. —
1978. — Вып. 125. — С.128 - 136.
352. Шмелев Д.Н. Современный русский язык. Лексика.
[Текст] / Д.Н. Шмелев — М.: Просвещение, 1977. —
334 с.
353. Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. [Текст] / Л.В. Щерба — Л.: Наука, 1974. — 427
с.
354. Язык и личность / Отв. ред. М.Шмелев. — М.: Наука,
1989. — 216 с.
355. Язык и моделирование социального взаимодействия:
Переводы. / Сост. В.М.Сергеева и П.Б. Паршина;
Общ. ред. В.В. Петрова. –– М.: Прогресс, 1987. —
464 с.
356. Язык и наука конца 20 века: Сб.статей / Под ред.акад.
Ю.С. Степанова. — М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 1995.
— 432 с.
357. Язык и структура знания/Ин-т языкознания. — М.:
Наука, 1990.— 203 с.
358. Язык-культура-этнос / С.А. Арутюнов, А.Р. Багдасаров, В.Н. Белоусов и др. — М.: Наука, 1994. — 233 с.
267
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
359. Язык - миф - культура народов Сибири: Сб. науч. тр./
Якут. гос. ун-т им. М.К. Аммосова. — Якутск, 1991.
— 320 с.
360. Язык - система. Язык - текст. Язык - способность. —
М.: Ин-т рус. яз. РАН 1995. — 289 с.
361. Якиманская И.С. Основные направления исследования образного мышления [Текст] / И.С. Якиманская //
Вопр. психологии. — 1985. — № 5. — С.5 - 16.
362. Якобсон Р. Язык и бессознательное / Пер. С англ., фр.,
К. Голубович, Д.Епифанова и др. [Текст] / Р. Якобсон
— М.: Гнозис, 1996. — 248 с.
363. Ярнатовская В.Е. Взаимодействие морфологических
категорий и лексико-стилистическая характеристика
существительных в немецком языке: Автореф. дис.
... д-ра филол. наук. [Текст] / В.Е. Ярнатовская — Л.,
1970. — 45 с.
364. Ярцева В.Н. Контрастивная грамматика. [Текст] /
В.Н. Ярцева — М.: Наука, 1981. — 110 с.
365. Agricola E. Semantische Relationen im Text und System.
— Halle (Saale): Niemeyer, 1975. — 128 S.
366. Agricola E. Der Text und sein Thema // Sprachpflege. –
1976 a. — H.I. — S.5 –7.
367. Agricola E. Vom Text zum Thema. Probleme der
Textgrammatik // Hrsg. von F.Danes und D.Viehweger
// Studia grammatica. — Berlin, 1976. — 11. — S.13
- 27.
368. Agricola E. Textstruktur, Textanalyse, Informationskern.
– Leipzig: Enzyklopädie Verlag, 1979. — 109 S. (Ling.
Studien)
369. Allbrecht E. Sprache und Erkenntnis. — Berlin: VEB
Deutscher Verlag der Wisenschaften, 1967. — 328 S.
370. Aristoteles. Rhetorik. — 4., unveränd. Aufl. / übersetzt,
mit einer Bibliographie, Erläuterungen u. einem Nachwort
v. F.G.Sieveke. — München: Funk, 1993. — 354 S.
268
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
371. Barz I. Primäre und sekundäre Phraseologisierung //
Linguistische Studien. Reihe A. Arbeitsberichte.
Textbezogene Nominalforschung. Studien zur deutschen
Gegenwartssprache / Hrsg. Von W.Fleischer. — Berlin:
Akademie der Wissenschaften der DDR, 1984. — S.119
– 140.
372. Bausinger H. Zur Problematik des Kulturbegriffes //
Fremdsprache Deutsch 1. Grundlagen und Verfahren
der Germanistik als Fremdsprachenphilologie. / Hrsg.
A.Wierlacher. – München: Wilhelm Fink Verlag, 1980.
— S.57 – 67.
373. Beaugrande R.de. Factors in a theory of poetic translating.
— Van Gorcum, 1978. — (Approaches to translation
studies; N 5)
374. Beaugrande R.de., Dressler W. Einführung in
die Textlinguistik // Konzepte der Sprach und
Literaturwissenschaft . – Tübingen: Niemeyer, 1981. —
28. — S.3 - 13.
375. Behagel O. Die deutsche Sprache.Mit Hinweisen und
Anmerkungen v. Fr. Maurer. — 14. Auflage. — Halle
(Saale): Niemeyer, 1968. — YII. — 316 S.
376. Bellert I. On a condition of the Coherence of Texts //
Semiotica. — 1970. — 2. — N 3. — P.335 – 363.
377. Beiträge zur sprachlichen, literarischen und kulturellen
Vielfalt in den Philologien. — Stuttgart, 1992. — 694 S.
378. Bierwisch M. Poetik und Linguistik // Mathematik und
Dichtung / Hrsg. von. H.Kreuzer, R.Gunzenhäuser. —
München, 1965. — S. 49 – 65.
379. Bierwisch M. Eine Hierarchie syntaktisch-semantischer
Merkmale // Studia grammatica. — Syntaktische Studien.
— Berlin,1966. — 5. — S.29 – 86.
380. Black M. Models and metaphors. Studies in language
and phylosophie. — Itaca, NY, 1962. — 267 p.
269
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
381. Blumenthal P. Semantische Dichte: (Assoziativität in
Poesie und Werbesprache). — Tübingen: Niemeyer, 1983.
- 140 S. (Konzepte der Sprach- und Literaturwissenschaft;
30).
382. Böhme U. Zu ausgewählten Fragen der sprachlichen
Nomination // Probleme der sprachlichen Nomination:
Materialien der Konferenz des Wissenschaftsbereichs
Ostslawische
Sprachwissenschaft
der
Sektion
«Theoretische und angewandte Sprachwissenschaft» und
des Instituts zur Weiterbildung der Russischlehrkräfte
vom 11. Und 12. 11. 1981. — Leipzig: Karl-MarxUniversität, 1982. — S.8 – 23.
383. Bondzio W. Zu einigenAufgaben der Bedeutungsforschung
aus syntaktischer Sicht // ZPSK. — 1974. — Bd.17. ––
H.1 — 3. — S.42 – 52.
384. Bock H. Semantische Relativität / Dr. C.J. Hogrefe,
Göttingen - Toronto - Zürich: Verlag für Psychologie,
1990. — 286 S.
385. Boost K. Der deutsche Satz. Die Satzverflechtung //
Deutschunterricht / Zeitschrift für Erziehungs- und
Bildungsaufgabe des Deutschunterrichts. — Berlin,
Leipzig: Volk-und Wissenverlag, 1949. — Jg.2. — H.3.
— S.7 –15.
386. Boretzky N., Emminger W., Stolz Th. Beiträge zum 4.
Essener Kolloquium über «Sprachkontakt, Sprachwandel,
Sprachwechsel, Sprachtod» vom 9.10. — 10.10. 1987
an der Universität Essen. — Studienverlag Dr. N.
Brockmeyer. — 245 S.
387. Brinker K. Linguistische Textanalyse: Eine Einführung
in die Grundbegriffe und Methoden. — 2.Aufl. — Berlin:
E.Schmidt, 1988. — 150 S.
388. Brinker K. Textlinguistische Analyse: (Eine Einführung
in die Grundbegriffe und Methoden). — 3., durchges. u.
erw. Aufl. — Berlin: Erich Schmidt, 1992. — 163 S.
270
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
389. Brinkmann K. Die deutsche Sprache: Gestalt und Leistung.
— Düsseldorf: Pädagogischer Verlag Schwamm, 1971.
— 939 S.
390. Brinkmann Fr. Die Tierbilder der Sprache. — 1978. —
Bd.1. — 600 S.
391. Broock-Rose Chr. A grammar of metaphors. — London:
Secker & Warburg. — 11. — 1958. — 343 p.
392. Buchholz M.B. Metaphernanalyse. — Göttingen:
Vandenhoech und Ruprecht, 1993. — 329 S.
393. Bühler K. Sprachtheorie. Die Darstellungsfunktionen des
Sprache. — Jena: Verlag von Gustav Fleischer, 1934. —
422 S.
394. Bystrina I. Semiotik der Kultur. Zeichen-Texte-Codes.
— Tübingen: Stauffenburg Verlag, 1989. — 299 S.
395. Сernyseva I. Aktuelle Probleme der deutschen
Phraseologie // DaF, 1984. — N 1. — S.17 – 23.
396. Chin-Sung Dury Chung. Das Verfahren der Modalisierung.
Eine kontrastive Analyse anhand der deutschen,
spanischen und koreanischen Sprachen: Dissertation
zur Erlangung des philosophische Doktorgrades am
Fachbereich Historisch-philologische Wissenschaften der
Georg-August-Universität zu Göttingen. — Göttingen,
1991. — 202 S.
397. Der grosse Duden. Die Grammatik der deutschen
Gegenwartssprache. — Bibliographisches Institut
Mannheim, Dudenverlag, 1959. — Bd.4. — 700 S.
398. Danes F. Zur linguistischen Analyse der Textstruktur //
Folia linguistica. Acta Societatis Linguisticae Europae. –
Mouton, 1970. — Tomus 4. — N 1/2. — S. 72 – 78.
399. Deutsche Sprache. Handbuch für den Sprachgebrauch /
Hrsg. von einem Autorenkollektiv unter der Leitung von
H.Liebsch und H.Döring. — 3.Aufl. — Leipzig: VEB
Bibliographisches Institut, 1980. — 572 S.
271
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
400. Dobrowolsky B. Zum Problem der sprachlichen
Universalien // Beiträge zur Erforschung der deutschen
Sprache. / Hrsg. von G.Schieb, W.Fleischer, R.Grosse,
G.Lerchner. — Leipzig: VEB Bibliopgraphisches Institut,
1983. — S.144 – 166.
401. Dressler W. Einführung in die Textlinguistik. — Tübingen:
Niemeyer, 1973. — 135 S.
402. Dürr M., Schlobinsky T. Einführung in die deskriptive
Linguistik. — Westdeutscher Verlag, 1990. — 314 S.
403. Dürscheid Ch. Germanistik: Eine Einführung /
Ch.Dürscheid; H.Kirchner; B.Sowinski. — Köln; Weimar;
Wien: Böhlau, 1994. — 362 S. (Böhlau Studienbücher;
Germanistik)
404. Eckes Th. Psychologie der Begriffe. Strukturen des
Wissens und Prozesse der Kategorisierung. – GöttingenToronto - Zürich - Hogrefe: Verlag für Psychologie,
1991. — 253 S.
405. Eco U. Einführung in die Semiotik: (Autorisierte
deutsche Ausgabe v. Jü.Trabant). — 7., unveränd. Aufl.—
München: Wilhelm Funk Verlag,1991. — 474S.
406. Ehlich K. Zum Textbegriff // Text-Textsorten-Semantik:
Linguistische Modelle und maschinelle Verfahren von
A.Rothkegel, B.Sandig. — Hamburg: Buske, 1984. —
6 — S.9 –26.
407. Esselborn K. Märchen - Zugang zum kollektiven
Gedächtnis einer Fremdkultur // Jahrbuch DaF. München; 1991. — Bd.17. — S. 244 – 275.
408. Faulseit D., Kühn G. Stilistische Mittel und Möglichkeiten
der deutschen Sprache. — 6.Aufl. — Leipzig: VEB
Bibliographisches Institut, 1975. — 286 S.
409. Fix U. Sprache: Vermittler von Kultur und Mittel
soziokulturellen Handelns // InfoDaF 18,2. — 1991.
—S.136-147.
272
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
410. Flämig W. Grundzüge einer deutschen Grammatik. —
Berlin: Akademie-Verlag, 1981. — 1028 S.
411. Fleischer W., Barz I. Wortbildung der deutschen
Gegenwartssprache / Unter Mitarb. v.M.Schröder. — 2.,
durchges.u. erg. Aufl. — Tübingen: Niemeyer, 1995. —
382 S.
412. Fleischer W., Michel G. Stilistik der deutschen
Gegenwartssprache. — Leipzig: VEB Bibliographisches
Institut, 1979. — 394 S.
413. Franzke M. Intertextualität im politischen Diskurs //
Luutz W. (Hrsg.) Das soziale Band ist zerrissen:
(Sprachpolitiken sozialer Desintegration). — Leipzig,
1994. — S.204 - 250.
414. Funktional-kommunikative
Sprachbeschreibung.
Theoretisch-methodische Grundlegung / V. einem
Autorenkoll. u. Leitung von W.Schmidt. — Leipzig:
VEB Bibliographisches Institut, 1981. — 275 S.
415. Gegenwart als kulturelles Erbe. Ein Beitrag der
Germanistik zur Kulturwissenschaft deutschsprachiger
Länder / Hrsg. von B.Thum. — München: iudicium
Verlag, 1985. — 600 S.
416. Grundzüge einer deutschen Grammatik / V. einem
Autorenkoll. u. Leitung von K.E.Heidolph, W.Flämig,
W.Motsch. — 2. Aufl. — Berlin: Akademie-Verlag,
1984. — 1028 S.
417. Hartmann P. Texte als linguistisches Objekt / Beiträge
zur Textliguistik /Hrsg. von W.-D.Stempel. — München:
Wilhelm-Fink-Verlag, 1971. — Bd.1. — S.9 – 31.
418. Hartung W. Differenziertheit der Sprache als Ausdruck
ihrer Gesellschaftlichkeit // Kommunikation und
Sprachvariation. - Berlin . — 26 ff. — S.60 – 80.
419. Harweg R. Pronomina und Textkonstitution. Beihilfe zu
Poetica. — München: Wilhelm-Fink-Verlag, 1968. —
H.2. — 329 S.
273
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
420. Hänse G. Einstellungen als Kategorie zur Erforschung
sprachlich
reflektierter
Beziehungen
zwischen
Textproduzent und textreferentiellem Objektbereich //
DaF. — 1981. — N 4. — S.208 – 215.
421. Heidolph K.E. Kontextbeziehungen zwischen Sätzen in
einer generativen Grammatik // Kybernetica . — Prag,
1966. — 3,2. — S.274 - 281.
422. Heinemann W. Textlinguistik heute. Entwicklung,
Probleme, Aufgaben //Wissenschaftliche Zeitschrift
Karl-Marx-Universität. Gesellschaftlich und sprachwissenschaftliche Reihe, 31. — 1982. — N 3. — S.210
– 221.
423. Heinemann W., Viehweger D. Textlinguistik. Eine
Einführung. — Tübingen:Niemeyer, 1991. — 310 S.
424. Helbig G. Zur Stellung und zu Problemen der
Textlinguistik // DaF. – 1980. — H.5. — S.257 – 266.
425. Helbig G. Entwicklung der Sprachwissenschaft seit 1970.
/ WV Studium. — Westdeutscher Verlag, 1990 — Bd.
161. — 323 S.
426. Helbig G., Buscha J. Deutsche Grammatik. Ein Handbuch
für den Ausländerunterricht. — Leipzig: Verlag VEB
Enzyklopädie, 1980. — 629 S.
427. Heusinger S. Textsorten in der interkulturellen
Kommunikation: (Ein ProblemaufriЯ //Linguistica
XXXY, 1. Textsorten. - Ljubljana, 1995. — S.7 - 20.
428. Hums L. Zur Problematik metaphorischer Benennungen
in Wissenschaft und Technik //Zeitschrift für Germanistik.
— 1988. — N 9. — S.43 – 56.
429. Hundsnurscher Fr. Neuere Methoden der Semantik. Eine
Einführung anhand deutscher Neuspiele // Germanistische
Arbeitshefte. — 2.Aufl. — Tübingen: Max Niemeyer
Verlag, 1971. — 112 S.
430. Hülzer-Vogt H. Die Bewegung. Eine Grundform
metaphorischer Konzepte bei Adolf F. Trendelenburg //
274
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
431.
432.
433.
434.
435.
436.
437.
438.
439.
Kodicas Code. International journal of semiotics. BRD.
— 1988. — N11. — S. 295 – 309.
Isenberg H. Einige Grundbegriffe für die linguistische
Texttheorie. Probleme der Textgrammatik // Studia
grammatica. — Berlin . — 1976. — Bd.11. — S. 47 –
145.
Iskos A., Lenkowa A. Deutsche Lexikologie. — 3. Aufl.
— Л.: Просвещение, 1970. — 294 с.
Kallmeyer W., Klein W., Meyer-Hermann R., Metzer
K u.a. Lektürkolleg zur Textlinguistik. Einführung —
Frankfurt a.M.: Athenäum Taschenbuch Verlag, 1974. —
Bd.I. — 288 S.
Keller R. Sprachwandel: von der unsichtbaren Hand in
der Sprache. — Tübungen: Francke, 1990. — 218 S.
Keller-Bauer B. Metaphorisches Verstehen: Eine
linguistische
Rekonstruktion
metaphorischer
Kommunikation. – Tübingen: Niemeyer,1984. — 98 S.
(Linguistische Arbeiten; 142)
Kong
D.
Textsyntax:
(Untersuchungen
zur
Satzverknüpfung und Satzanknüpfung in der deutschen
Gegenwartssprache). — Würzburg: Königshausen &
Neumann, 1993. — 175 S.
Krause B. Interkulturelles Erbe: Europäisches Mittelalter
und Etnologie // Gegenwart als kulturelles Erbe. Ein
Beitrag zur Kulturwissenschaft deutschsprachiger Länder
/ Hrsg. von B.Thum. — München: iudicium Verlag, 1985.
— S.55 – 72.
Kreye H. Satzform und Stil. — Heidelberg: Groos, 1989.
— 8. — 216 S.
Krusche D. Aufschluss. Kurze deutsche Prosa im
Unterricht DaF.: T.2: Erläuterungen und Materialien /
unter Mitarb. v. S.Heckner). — Bonn: Inter Nationes,
1987. — 126 S.
275
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
440. Kurz G. Metapher, Allegorie, Symbol. - 3., bibliogr. erg.
Aufl. — Göttingen: Vandenhoeck und Ruprecht, 1993.
—107 S.
441. Lakoff G., Johnson M. Metaphors. We Live by. —
Chikago, 1980.
442. Lang E. Semantik der koordinativen Verknüpfung //
Studia grammatica . –– Berlin: Akademie Verlag, 1977.
— 14. — 320 S.
443. Leinfellner E. Semantische Netze und Textzusammenhang.
— Frankfurt a.M.; Berlin; Bern; New York; Paris; Wien:
Lang, 1992. — 549 S. (Arbeiten zur Sprachanalyse.
Bd.14).
444. Lerchner G. Sprachform von Dichtung: Linguistische
Untersuchung zu Funktion und Wirkung literarischer
Texte. — Berlin, Weimar: Aufbau-Verlag, 1984. — 263
S.
445. Levin S. Internal and external deviation. — World, NY.,
1965. — Vol.21. — N 2. — P.225 –237.
446. Levin S. The semantic of metaphor. – Baltimore, London:
John Hopkins Univ. Press, 1977. — 11 — 158 p.
447. Liebert W-A. Metaphernbereiche der deutschen
Alltagssprache: (Kognitive Linguistik und die
Perspektiven einer kognitiven Lexikographie). —
Frankfurt a.M.: Lang, 1992. — XYII. — 262 S.
448. Linke A., Nussbaumer M., Portmann P.R. Studienbuch
Linguistik. — Tübingen: Niemeyer, 1991. — YII. — 422
S. (Reihe Germanistische Linguistik; 121; Kollegbuch)
449. Lutzeier P. R. Lexikologie: Ein Arbeitsbuch. — Tübingen:
Stauffenburg Verlag Brigitte Narr, 1995. — 167 S.
450. Lüdi G. Metapher und lexikalische Arbeit // Texte, Sätze,
Wörter und Moneme. Festschrift für Klaus Heger zum
65. Geburtstag. — Heidelberger Orientverlag, 1993. —
S.471 — 498.
276
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
451. Malinovic Ju. M. Syntax des einfachen Satzes in der
russischen und deutschen Gegenwartssprache. Eine
vergleichende Untersuchung. — Hamburg: Helmut
Buske Verlag, 1974. — 212 S.
452. Motsch W. Ebenen der Textstruktur: (Sprachliche und
kommunikative Prinzipien) / Hrsg.v. H.Henne, H.Sitta,
H.E.Wiegand). — Tübingen: Max Niemeyer Verlag,
1996. — 332 S.
453. Oksaar.E. Zur Frage der grammatischen Metapher.
Festschrift für Hugo Moser. — Düsseldorf, 1969. —
S.131-145.
454. Peil D. Untersuchungen zur Staats — und
Herrschaftsmetaphorik in literarischen Zeugnissen von
der Antike bis zur Gegenwart. — München: Funk, 1983.
— 940 S. (Münstersche Mittelalterschriften. Bd.50).
455. Peil D. Zum Problem des Bildfeldbegriffs // Studien in
Wortfeldtheorie / Hrsg. v.P.R.Lutzeier. — Tübingen:
Niemeyer, 1993. — S.185 - 197. (Linguistische Arbeiten.
288)
456. Peil D. Der Streit der Glieder mit dem Magen: (Studien
zur Überlieferungs — und Deutungsgeschichte der
Fabel des Menenius Agrippa von der Antike bis ins 20.
Jahrhundert). — Frankfurt a.M.; Bern; NY: Lang, 1985.
— 221 S.
457. Pfütze M. Zur Bestimmung der Begriffsinhalte «Satz» und
«Kontextverflechtung» // Wissenschaftliche Zeitschrift
der pädagogischen Hochschule Potsdam 11. — 1967. —
H.2. — S.155 – 164.
458. Polenz P.von. Deutsche Satzsemantik. Sammlung
Göschen. — Berlin, NY: Walter de Gruyter, 1985. — 389
S.
459. Raible W. Sprachliche Texte - genetische Texte. — Berlin,
1993. — 66 S.
277
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
460. Rainers L. Ein Lehrbuch deutscher Prosa. — München:
G.H. Beck,sche Verlagsbuchhandlung, 1955. — 654 S.
461. Redder A., Rehblein J. Zum Begriff der Kultur //
Osnabrücker Beiträge zur Sprachtheorie (OBST). —
Osnabrück: 1978. —38. — S.7 – 21.
462. Riecke-Niklewski R. Die Metaphorik des Schönen:
(e. Krit. Lektüre d. Versöhnung in Schillers «Über die
äshtetische Erziehung des Menschen in einer Reihe von
Briefen. — Tübingen: Niemeyer, 1986. — V. — 160 S.
(Untersuchungen zur deutschen Literaturgeschichte)
463. Riesel E., Schendels E. Deutsche Stilistik. — Moskau:
Verlag Hochschule, 1975. — 314 S.
464. Rosengren I. Hierarchisierung und Sequenzierung
von
Illokutionen:
zwei
interdependende
Strukturierungsprinzipien bei der Textproduktion //
ZPSK 40, 1978. — S.28 - 44.
465. Sanders W. Linguistische Stiltheorie: (Probleme,
Prinzipien und moderne Perspektiven des Sprachstils.) Göttingen: Vandenhoeck und Ruprecht, 1973. — 149 S.
466. Sanders W. Linguistische Stilistik: (Grundzüge der
Stilanalyse sprachl. Kommunikation). — 1.Aufl.Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht,1977. — 201 S.
467. Sandig B. Zur Differenzierung gebrauchssprachlicher
Textsorten im Deutschen // Textsorten / Hrsg. von
E.Gülich, W. Raible. — Fr. a.M.: by Athenäum, 1972. —
S.113 – 124.
468. Sassin M. Stabreim und Bedeutungsgewichtigung im
Beowulf-Epos. — Frankfurt a.M., Bern, NY: Peter Lang,
1991. — Bd. 22. — 377 S.
469. Schifko P. Dynamische Metapher und metaphorische
Dynamik // Texte, Sätze, Wörter und Moneme. Festschrift
für Klaus Heger zum 65. Geburtstag. — Heidelberger
Orientverlag, 1992. — S. 551 – 569.
278
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
470. Schippan Th. Einführung in die Semaseologie. — 2.Aufl.
— Leipzig: VEB Bibliographisches Institut, 1975. —
269 S.
471. Schippan
Th.
Lexikologie
der
deutschen
Gegenwartssprache. — Tübingen: Max Niemeyer Verlag,
1992. — 306 S.
472. Schippan Th. Viren, Ampeln und Atlasten. Zur Metaphorik
in der deutschen Sprache der Gegenwart // DаF. — 31.
Jahrgang 1994. — Heft 2 — S. 86 - 92.
473. Schmidt W. Grundfragen der deutschen Grammatik.
Berlin: Volk und Wissen volkseigener Verlag, 1965. –
322 S.
474. Schmidt W. Lexikalische und aktuelle Bedeutung. Ein
Beitrag zur Theorie der Wortbedeutung. — 3. Aufl. —
Berlin: Akademie-Verlag, 1966. — 130 S.
475. Schwarz M., Chur J. Semantik: (Ein Arbeitsbuch). —
Tübingen: Gunter Narr Verlag, 1993. — 223 S.
476. Stählin W. Zur Psychologie und Statistik der Metapher.
- Archiv für gesammte Psychologie. — 1924. — 31. —
S.297 – 425.
477. Sowinsky B. Deutsche Stilistik: Beobachtungen zur
Sprachverwendung und Sprachgestaltung im Deutschen.
— Fr. a.M.: Fischer Taschenbuch Verlag, 1973. — 400
S.
478. Sowinsky B. Stilistik . Sammlung Metzger. Realien zur
Literatur. — Verlag J - B Metzler, 1991. — Bd.263. —
247 S.
479. Stepanowa M.D., Cernyseva I.I. Lexikologie der
deutschen Gegenwartssprache. — M.: Verlag Hochschule,
1975. — 272 S.
480. Störel Th. Integrierte Metaphern. Bildfelder in der
musikwissenschaftlichen
Fachkommunikation.
—
Dissertation zur Erlangung des akademischen Grades
279
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
481.
482.
483.
484.
485.
486.
487.
488.
489.
Dr.Phil. der philologischen Fakultät der Universität
Leipzig. — Leipzig, 1994. — 144 S.
StrauЯ G. Metaphern - Vornüberlegungen zu ihrer
lexikographischen Darstellung // Harras, G., HaЯ U.,
StrauЯ G. Wortbedeutungen und ihre Darstellung im
Wörterbuch. — Berlin; NY, 1991. — S.125 - 211.
Theorie der Metapher / Hrsg. v.A.Haverkamp. — 2.,um
ein Nachw. zur Neuausg. und einen bibliogr. Nachtr. erg.
Aufl. - Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgesellschaft,
1996. — 512 S.
Texte, Sätze, Wörter und Moneme. — Heidelberg, 1992.
— 718 S.
Texte verstehen, Texte gestalten / St.P.Ballstaedt... —
München; Wien; Baltimore: Urban und Schwarzenberg,
1981. — 340 S.
Ullmann St. Grundzüge der Semantik. Die Bedeutung in
sprachwissenschaftlicher Sicht / Deutsche Fassung von
Susanne Koopmann. — Berlin, 1967. — 347 S.
Umbreit H. Zu einigen Feststellungen der Textlinguistik
// Wissenschaftliche Zeitschrift Karl-Marx-Univ.
Gesellschaftlich- und sprachwissenschaftliche Reihe,
1982. — Jg.32. — N 3. — S.231 — 242.
Viehweger D. Semantische Merkmale und Textstruktur //
Studia grammatica. — Berlin: Akademie - Verlag, 1976.
— Bd.11. — S. 195 – 206.
Villard M. Les universaux metaphoriques: Etudes
contrastive de la metaphore en jap. et fr. suivi de
Conception de la metaphore an Japan. - Berne etc.: Lang,
1984. — 310 P.
Villwock J. Metapher und Bewegung. — Frankfurt a.M.:
Lang, 1983. — 403S. (Frankfurter Hochschulschriften
zur Sprachtheorie und Literaturästhetik; 4).
280
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
490. Weinreich U. Explorations in semantic theory //Current
trends in linguistics. — The Hague, 1966. — Vol.3. — p.
395 – 477.
491. Weinrich H. Sprache in Texten. — Stuttgart: Ernst Klett
Verlag, 1976. — 356 S.
492. Weinrich H. Münze und Wort: (Untersuchungen an einem
Bildfeld) // Sprache in Texten. — Stuttgart, 1976a. —
S.276 - 290.
493. Weinrich H. Sprache und Gedächtnis //Jahrbuch DaF. –
München, 1991. — B.17. — S. 128 – 149.
494. Weinrich H. Textgrammatik der deutschen Sprache. Mannheim, Leipzig, Wien, Zürich, 1993. — 1111 S.
495. Weisgerber L. Muttersprache und Geistesbildung. –
Göttingen: Vandenhock & Ruprecht, 1929. — 170 S.
496. Weisgerber L. Vom Weltbild der deutschen Sprache.
Die inhaltsbezogene Grammatik — Düsseldorf:
Pädagogischer Verlag Schwamm, 1953. — Hbbd1. —
267 S.
497. Weisgerber L. Vom Weltbild der deutschen Sprache.
Die sprachliche Erschliessung der Welt. — Düsseldorf:
Pädagogischer Verlag Schwamm, 1954. — Hbbd 2. —
284 S.
498. Whittock T. Metaphor and film. — New York Port
chester Melbourne: Sydney: Cambridge university press.
— 1990. — 178 P.
499. Wiegand H.E. Einige Grundbegriffe der lexikalischen
Semantik // Funk Kolleg Sprache. Eine Einführung in die
moderne Linguistik. — Fr. a.M., 1973. — Bd.2. — S.23
– 38.
500. Wotjak G. Untersuchungen zur Struktur und Bedeutung.
— 2. Aufl. — Berlin: Akademie Verlag, 1977. — 344 S.
501. Wunderlich D. Arbeitsbuch Semantik. — 2. Aufl. —
Fr.a.M.: Hain, 1991. — 368 S.
281
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
502. Zhaochu Li. Die Metapher im «Wen xin diao long»
von Liu Xie: Ein Vergleich zwischen deutscher und
chinesischer Metaphorik. — Bonn, 1984. — 6. – 349 S.
503. Zur Psychologie der Textverarbeitung. Ansätze, Befunde,
Probleme / Hrsg.H.Mandl. — München; Wien; Baltimore:
Urban & Schwarzenberg, 1981. — 581 S.
CПИСОК ИСТОЧНИКОВ
И ПРИНЯТЫХ СОКРАЩЕНИЙ
1. Allbeury T. Wer die Liebe wählt: Roman. (aus d. Engl.
von S. Gent). Ungekürzte Ausg. – Fr. a.M., Berlin:
Ullstein, 1990. – 392 S. (T.All.)
2. Baumert G.H. Erscheinen Pflicht: Sechs Erzählungen. –
Berlin: Verlag Neues Leben, 1981. – 196 S. (G.B.)
3. Becher J.R. Abschied: Roman. – Berlin: Verlag Neues
Leben, 1975. – 447S. (B.A.)
4. Berger U. Backsteintor und Spreewaldkahn. Märkische
Landschaften. -3. Aufl. – Berlin, Weimar: Aufbau Verlag,
1975. – 571 S.(U. B.)
5. Biecker G. Eiserne Hochzeit: Roman. – Berlin: Verlag
Neues Leben, 1978. – 358 S. (E.H.)
6. Böll H. Wo warst du, Adam? /Im Bertelsmann Lesering.
- Gütersloh: Mohn & Co, 1968. –199 S. (B.A.)
7. Brecht B. Ausgewählte Werke. – Moskau: Verlag
Progress, 1976.– 571S. (B.B.)
8. Bredow Ilse Gräfin von. Willst du glücklich sein im
Leben... Geschichten von gestern – Geschichten von
heute. – 4. Aufl. – 1991. – Bern und München: Scherz
Verlag. – 191 S. (Bredow)
9. Brezan Ju. Christa. –– Berlin: Verlag Neues Leben, 1973.
- 180 S. (B.Ch.)
10. Brezan Ju. Mannesjahre: Roman. –– Berlin: Verlag Neues
Leben, 1975. - 392S. (J.B.M.)
282
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11. Brezan Ju. Der Mäuseturm. – 3. Aufl. – Berlin: Verlag
Neues Leben, 1967. – 267 S. (M)
12. Brezan Ju. Semester der verlorenen Zeit: Roman. –
Berlin: Verlag Neues Leben, 1976. – 276 S. (J.B.S.Z.)
13. Brezan Ju. Reise nach Krakau. – 5. Aufl. – Berlin: Verlag
Neues Leben, 1979. – 148 S. (R.K.)
14. Brezan Ju. Krabat oder die Verwandlung der Welt. –
3. Aufl. – Berlin: Verlag Neues Leben, 1980.– 462 S.
(B.K.V.)
15. Brückner Ch. Die letzte Strophe. – Fr. a.M., Berlin:
Verlag Ullstein, 1989. – 318 S. (Ch.Brückner)
16. Busch W. Maker Kleksel. // Sprachpflege. - 1982.– N 4.
– S.52.
17. Das Nibelungenlied / Aus d. Mhd. übertr. von G. Kramer;
Mit 33 Aufzeichn. v. E. Barlach. – Berlin: Verlag der
Nation, 1982. – 425 S.
18. Die Nibelungensage. Siegfrieds Leben und Tod. Krimhilds
Rache / Hamburger Lesehefte. – Verlag Husum / Nordsee.
– Heft 137. – 79 S.
19. Doktor Erich Kästners lyrische Hausapotheke. – 4. Aufl.
– München: Deutscher Taschenbuch Verlag & Co KG,
1990. – 217 S. (E.K.)
20. Feul R. Das dritte Auge war aus Glas. – Greifenverlag zu
Rudolfstadt, 1970. – 209 S. (A.)
21. Fischer S. Das Mädchen und das Medaillon. – Berlin:
Verlag Neues Leben, 1973. – 349 S. (G.F.M.)
22. Fallada H. Jeder stirbt für sich allein: Roman. – Berlin:
Aufbau Verlag, 1955. – 518 S. (H.F.J.)
23. Floss R. Irina. – Halle - Leipzig: Mitteldeutscher Verlag,
1969. – 183 S. (R.F.I.)
24. Goethe J.W. Gedichte. Ausgewählte Werke. – Moskau:
Progress, 1980. – 530 S. (J.W.G.)
283
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
25. Goethe J.W. Die Leiden des jungen Werters. Fassung
von 1787. – Leipzig:Philipp Reclam jung, 1971. – 113
S. (L.W.)
26. Görlich G. Der schwarze Peter. – Berlin: Verlag Neues
Leben, 1977. – 275S. (G.P.)
27. Görlich. G. Den Wolken ein Stück näher: Roman. –
8.Auflage. – Berlin: Der Kinderbuchverlag. – 310 S. (G.W.)
28. Görlich G. Die Chance des Mannes. – Berlin: Verlag
Neues Leben, 1982. – 175 S.(G.G.Ch.)
29. Görlich G. Eine Anzeige in der Zeitung // DaF. – 1984.
– H.1. (A.Z.)
30. Grimm Brüder. Deutsche Sagen. Ausgewählt und mit
einer Einleitung / Hrsg. von H. Gerstner. – Stuttgart:
Philipp Reclam jung, 1985. – 160 S. (D.S.)
31. Heine H. Harzreise. – M.: Изд-во лит-ры на иностранных языках, 1952. – 141 с.
32. (Heine) Heine H. Ausgewählte Werke in 2 Bänden.
Prosa. – M.: Verlag für fremdsprachige Literatur, 1949.
– Bd.2. – 361 S.
33. (H.A.) Hermlin S. Abendlicht. – Leipzig: Philipp Reclam
jung, 1981. – 139S.
34. (Hermlin) Hoffmann E.T.A. Sämtliche Werke in sechs
Bänden. Fantasie und Nachtstücke: Fantasiestücke in
Callots Manier. Nachtstücke. Seltsame Leiden eines
Theaterdirektors. – 5. Aufl. – 1979. – Bd.2. – 824 S.
(E.T.A.)
35. Jakobs K.-H. Eine Pyramide für mich. – Berlin: Verlag
Neues Leben, 1971. – 243 S.
36. (J.P.) Kahlau H. Bögen. Ausgewählte Gedichte 1950 1980. – Berlin und Weimar: Aufbau Verlag, 1981. – 374
S.
37. (Ka.) Kant H. Das Impressum. – 7.Aufl. – Berlin: Rütten
& Loening, 1976. – 478S.
284
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
38. (K.I) Kästner E. Der kleine Grenzverkehr. – Zürich:
Artrium Verlag, 1985. – 128 S. (Grenzv.)
39. Kellermann B. Der Tunnel. – Moskau: Verlag für
fremdsprachige Literatur, 1960. – 379 S. (K.T.)
40. Kohlhaase B. Silvester mit Balzac: Erzählungen. – Berlin:
Aufbau Verlag, 1981. – 217 S. (S.B.)
41. Krusche D. Aufschluss. Kurze deutsche Prosa im
Unterricht DaF: T.1: Texte 3..Aufl. München: Inter
Nationes, 1989.– 248 S.(Krusche)
42. Lietz H.-G. Der grosse Nevermann. – Rostock: VEB
Hinstorff Verlag, 1980. – 168 S. (L.N.)
43. Loest E. Sportgeschichten. - Halle (Saale): Mitteldeutscher
Verlag, 1954. – 338 S. (L.e.S.)
44. Loest E. Das Jahr der Prüfung: Roman. – Halle (Saale):
Mitteldeutscher Verlag, 1954. – 393 S.(Loest)
45. Mielke T. Gilgamesch - König von Uruk. – Reinberg bei
Hamburg: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 1990. – 634 S.
46. Neutsch E. Spur der Steine: Roman. – Halle (Saale):
Mitteldeutscher Verlag, 1966. – 912 S. (S.S.)
47. Neutsch E. Zwei leere Stühle: Novelle. – Halle (Saale) –
Leipzig: Mitteldeutscher Verlag, 1979. – 125 S. (E.N.)
48. Noll D. Die Abenteuer des Werner Holt: Roman einer
Jugend. – 39. Aufl. – Berlin, Weimar: Aufbau Verlag,
1987. – 563 S. (Holt)
49. Nöstlinger Chr. Die Ilse ist weg. – Berlin u. München:
Langenscheidt, 1991. – 102 S. (N.Ch.)
50. Reimann B. Franziska Linkerhand: Roman. – 9.Aufl.–
Berlin: Verlag Neues Leben, 1983. – 582 S.(F.)
51. Reitze E. Frag nicht, ob ich dich liebe: Roman. – Fr.a.M.;
Berlin: Ullstein, 1987. – 316 S. (E.R.)
52. Remarque E.M. Drei Kameraden: Roman. — Moskau:
Verlag für fremdsprachige Literatur, 1960. — 455 S.
(Remarque)
285
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
53. Roth E. So ist das Leben. Verse und Prosa. – München:
Deutscher Taschenbuch Verlag, 1991. – 145 S. (Roth)
54. Seghers A. Das siebte Kreuz: Roman. - Moskau: Verlag
für fremdsprachige Literatur, 1949. – 406 S. (S.S.K)
55. Seghers A. Die Toten bleiben jung: Roman. – Berlin und
Weimar: Aufbau Verlag, 1980. – 695 S. (T.)
56. Sommer-Bodenburg A. Der kleine Vampir. – Reinberg
bei Hamburg: Rowohlt Taschenbuch, 1992. – 128 S. (S.B.)
57. Steinberg W. Wasser aus trockenen Brunnen. – 10
Auflage. – Halle-Leipzig: Mitteldeutscher Verlag, 1978.
– 564 S.(W.S.W.)
58. Steinberg W. Ikebana oder Blumen für den Frieden.
Und nebenbei: ein Mord: Romane. – Halle - Leipzig:
Mitteldeutscher Verlag, 1983. – 495 S (W.S.I.)
59. Strittmatter E. Ole Bienkopp: Roman. –Berlin u. Weimar:
Aufbau Verlag, 1972. – 428 S. (O.B.)
60. Strittmatter E. Der Wundertäter: Roman. – Berlin u.
Weimar: Aufbau Verlag, 1973. – Bd. I. – 502 S. (W. I)
61. Strittmatter E. Der Wundertäter: Roman. – Berlin u.
Weimar: Aufbau Verlag, 1973. – Bd.II. – 439 S. (W.II)
62. Strittmatter E. Schulzenhofer Kramkalender. – Berlin u.
Weimar: Aufbau Verlag, 1972. – 314 S. (Sch.K.)
63. Schütz H. Festbeleuchtung: Erzählung. Edition neue
Texte. - Berlin u. Weimar: Aufbau Verlag, 1976. – 163
S. (Sch.)
64. Tucholsky K. Rheinsberg. Ein Bilderbuch für Verliebte
und anderes / Hrsg. von M.Gerold Tucholsky. - Hamburg:
Rowolt Taschenbuch Verlag, 1991. – 154 S. (Tuch.)
65. Wenzel R. Issi: Geschichte eines Mädchens. – Halle
(Saale): Mitteldeutscher Verlag, 1962. – 240 S. (Issi)
66. Wolf Chr. Der geteilte Himmel: Erzählung. – Halle
(Saale): Mitteldeutscher Verlag, 1965. – 317 S. (W.Chr.)
286
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
67. Wolf Chr. Unter den Linden. Drei unwahrscheinlichen
Geschichten. - Berlin u. Weimar: Aufbau Verlag, 1976.
– 133 S. (U.d.L.)
68. Wolf. Chr. Kein Ort. Nirgends. – Berlin u. Weimar:
Aufbau Verlag, 1980. – 171S. (W.) (Wolf)
69. Былины / Сост. Круглов Ю.Г. — М.: Просвещение,
1985. – 205 с.
70. Гэсэр: Бурят. героич. Эпос. – М.: Современник, 1988.
– Кн.1. – 397с.
71. Гэсэр: Бурят. героич. Эпос. – М.: Современник, 1988.
– Кн.2. – 414с.
72. Сокровенное сказание монголов / Пер. с монг.
Ч.Р.Намжилова; Пер. на русск. яз. С.Козина. – УланУдэ: Бурят. книж. изд-во, 1990. – 316 с. На бурят. и
рус. яз.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СЛОВАРЕЙ
1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов.
– 2-ое изд., стереотип. – М.: Советская энциклопедия,
1969. – 608 с.
2. Девкин В.Д. Немецко - русский словарь разговорной
лексики: Свыше 12000 слов. 2-ое изд., стереотип. М.: Руссо, 1996. - 768 с.
3. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. – М.:
Наука, 1975. – 720 с.
4. Советский энциклопедический словарь. – М.: Сов.
энциклопедия, 1986. – 1599 c.
5. Философская
энциклопедия
/
Гл.
ред.
Ф.В.Константинов. – М.: Политиздат., 1960 – Т.1. –
504 с.
6. Философская
энциклопедия
/
Гл.
ред.
Ф.В.Константинов. – М.: Политиздат., 1962. - Т.2. –
575 с.
287
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7. Философский словарь / Под ред. И.Т.Фролова. – 4-ое
изд. - М.: Политиздат, 1981. – 445 с.
8. Философский энциклопедический словарь / Гл. ред.
Ильичев Л.Ф., Федосеев П.Н., Ковалев С.М., Панов
В.Г. – М.: Сов. энциклопедия, 1983. – 836 с.
9. Brockhaus, Wahrig. Deutsches Wörterbuch: In 6 Bänden
/ Hrsg. von G. Wahrig et al. – Wiesbaden, Stuttgart:
Brockhaus Dt. Verlag, 1980 – Anstalt.. – Bd 1. – A - Bt.
– 805 S.
10. Brockhaus, Wahrig. Deutsches Wörterbuch: In 6 Bänden
/ Hrsg. von G. Wahrig et al. – Wiesbaden, Stuttgart:
Brockhaus Dt. Verlag, 1981 – Anstalt. – Bd 2. – Bu Fz.– 901 S.
11. Brockhaus, Wahrig. Deutsches Wörterbuch: In 6 Bänden
/ Hrsg. von G. Wahrig et al. – Wiesbaden, Stuttgart:
Brockhaus Dt. Verlag, 1981 – Anstalt. – Bd 3. G - Jz.
– 837 S.
12. Brockhaus, Wahrig . Deutsches Wörterbuch: In 6 Bänden
/ Hrsg. von G. Wahrig et al. – Wiesbaden, Stuttgart:
Brockhaus Dt. Verlag, 1982 – Anstalt. – Bd 4. – K - Oz.–
941 S.
13. Brockhaus, Wahrig . Deutsches Wörterbuch: In 6 Bänden
/ Hrsg. von G. Wahrig et al. – Wiesbaden, Stuttgart:
Brockhaus Dt. Verlag, 1983 – Anstalt. – Bd 5. – P - Std.–
906 S.
14. Bussmann H. Lexikon der Sprachwissenschaft. –
Stuttgart: Alfred Kröner Verlag, 1990. – 904 S.
15. Der Sprachbrochhaus. Deutsches Wörterbuch von
A bis Z. – 9. neu bearb. u. erweit. Aufl. – Wiesbaden:
Brockhaus, 1984. – 836 S.
16. Dornseiff F. Der deutsche Wortschatz nach Sachgruppen.
– 5.Aufl. mit alphabet.Generalregister. – Berlin: Walter
de Gruyter . – 922 S.
288
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
17. Duden. Das grosse Wörterbuch der deutschen Sprache
in 6 Bänden / Hrsg. u. bearb. vom wiss. Rat unter.d.
Mitarb. D. Dudenred. unter Leitung v. G.Drosdowsky.
- Mannheim: Bibliographisches Institut, Duden Verlag,
1974– Bd.1. – A - Ci. – 464 S.
18. Duden. Das grosse Wörterbuch der deutschen Sprache in
6 Bänden / Hrsg. u. bearb. vom wiss. Rat u.d. Mitarb. d.
Dudenred. unter Leitung v. G.Drosdowsky. – Mannheim:
Bibliographisches Institut, Duden Verlag, 1976 – Bd.2. –
Ci - F. – S. 465 – 928.
19. Duden. Das grosse Wörterbuch der deutschen Sprache in
6 Bänden / Hrsg. u. bearb. vom wiss. Rat u.d. Mitarb.
D. Dudenred. unter Leitung von G.Drosdowsky. Mannheim: Bibliographisches Institut, Duden Verlag,
1977 – Bd.3. – G - Kal. – S. 929 – 1408.
20. Duden. Das grosse Wörterbuch der deutschen Sprache in
6 Bänden / Hrsg. u. bearb. vom wiss. Rat u.d. Mitarb. d.
Dudenred. unter Leitung v. G.Drosdowsky. - Mannheim:
Bibliographisches Institut, Duden Verlag, 1978 – Bd.4. –
Kam – N. – S.1409 – 1904.
21. Duden. Das grosse Wörterbuch der deutschen Sprache in
6 Bänden / Hrsg. u. bearb. vom wiss. Rat u.d. Mitarb. d.
Dudenred. unter Leitung v. G.Drosdowsky. – Mannheim:
Bibliographisches Institut, Duden Verlag, 1980 – Bd.5. –
O - So. – S.1905 – 2432.
22. Duden. Das grosse Wörterbuch der deutschen Sprache in
6 Bänden / Hrsg. u. bearb. vom wiss. Rat u.d. Mitarb.
d. Dudenred. unter Leitung von G.Drosdowsky. Mannheim: Bibliographisches Institut, Duden Verlag,
1981– Bd.6. – Sp. - Z. – S. 2433 – 2992.
23. Duden. Deutsches Universalwörterbuch A - Z / Hrsg. u.
bearb. vom wiss. Rat u.d. Mitarb. D. Dudenred. unter
Leitung von G.Drosdowasky. – 2., völlig neu bearb. u.
289
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
stark erw. Aufl. – Mannheim, Wien, Zürich: Dudenverlag,
1989. – 1816 S.
24. Hebert A. Neue Wörter: Neologismen in der deutschen
Sprache seit 1945. – Wien: Verband der Wissenschaft
Ges. Österreichs, 1977. – 240 S.
25. Metzler-Lexikon Sprache (Hrsg. v. H.Glück). - Stuttgart;
Weimar: Metzler, 1993. - 711 S.
26. Paffen K.A. Deutsch-russisches Satzlexikon. – 4. Aufl.
– Leipzig: Aufbau Verlag Enzyklopädie, 1970. – Bd.1.
– 464 S.
27. Paffen K.A. Deutsch-russisches Satzlexikon. – 4. Aufl.
– Leipzig: Aufbau Verlag Enzyklopädie, 1970. – Bd.2 –
S.465 – 932.
28. Paffen K.A. Deutsch-russisches Satzlexikon. – 4. Aufl.
– Leipzig: Aufbau Verlag Enzyklopädie, 1970. – Bd.3. –
S.933 – 1469.
29. Philosophisches Wörterbuch. – Leipzig: VEB
Bibliographisches Institut, 1975. – Bd.1. – 702 S.
30. Philosophisches Wörterbuch. – Leipzig: VEB
Bibliographisches Institut, 1975. – Bd.2. – S.711 –
1394.
31. Synonymwörterbuch der deutschen Redensarten /
Von Prof. Dr. Hans Schemann u. Mitarb. von Renate
Birkenhauer. – Stuttgart, Dresden: Klett Verlag für
Wissen und Bildung, 1991. – 428 S.
32. Verben in Sachfeldern: Schriften des Instituts für deutsche
Sprache / Hrsg. von H. Schuhmacher. - Berlin, NY: Walter
de Gruyter, 1986. – 882 S.
33. Wahrig G. Das grosse Wörterbuch. - Gütersloh: Mohn &
Co, 1967. – 1440 S.
34. Wörterbuch der deutschen Gegenwartssprache / Hrsg.
von R.Klappenbach u. W.Steiniz. – 3.Aufl. – Berlin:
Akademie Verlag, 1967. – Bd 1. – 800S.
290
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35. Wörter und Wendungen. Wörterbuch zum deutschen
Sprachgebrauch / Hrsg. von E.Agricola u. Mitwirkung
von H.Görner und R.Küfner. - 10.Aufl. - Leipzig: VEB
Bibliographisches Institut, 1981. - 818 S.
36. Wörterbuch zur Valenz und Distribution der Substantive
/ Sommerfeld K., Schreiber H. - 1.Aufl. - Leipzig: VEB
Bibliographisches Institut, 1977. - 432S.
37. Wörterbuch zur Valenz und Distribution deutscher
Verben. - 4.Aufl. - Leipzig: VEB Bibliographisches
Institut, 1978. - 458 S.а, 1964. - 314 с.
291
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Хахалова Светлана Алексеевна
Метафора
в аспектах языка,
мышления и культуры
Монография
Подписано в печать 14.12.2011. Формат 60х90/16.
Тираж 500 экз. Поз. плана д/п 20. Усл. печ. 18,25.
Иркутский государственный лингвистический университет
664025, г. Иркутск, ул. Ленина, 8
Документ
Категория
Образование
Просмотров
934
Размер файла
1 128 Кб
Теги
культура, мышление, язык, метафор, аспектах, 1684
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа