close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2351.Речевое пространство Северного Прикамья в синхронии и диахронии

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «Соликамский государственный педагогический институт» Наталия Васильевна Логунова,
Лариса Львовна Мазитова,
Лилия Михайловна Пантелеева,
Марина Валерьевна Толстикова
РЕЧЕВОЕ ПРОСТРАНСТВО СЕВЕРНОГО ПРИКАМЬЯ
В СИНХРОНИИ И ДИАХРОНИИ
монография
РЕЧЕВОЕ ПРОСТРАНСТВО
СЕВЕРНОГО ПРИКАМЬЯ
В СИНХРОНИИ И ДИАХРОНИИ
Верстка
Л. В. Малышевой
МОНОГРАФИЯ Сдано в набор 18 .11.2011 г.
Подписано в печать 12.12.2011 г.
Бумага для множительной техники.
Печать цифровая.
Формат 60х84/16.
Гарнитура «Times New Roman».
Усл. печ. листов 19,8.
Тираж 100 экз.
Заказ № 281
Редакционно-издательский отдел
ФГБОУ ВПО «Соликамский государственный педагогический институт»
618547, Россия, Пермская обл., г. Соликамск, ул. Северная, 44.
264 Соликамск 2011 Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 811.161.1 ББК С 81.2Рус‐67 Р 46 11. Славянские древности [Текст]: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого. – М.: Международные отно‐
шения, 1995 – 2009. Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда в рамках научно‐исследовательского проекта «Изучение речевого пространства Северного Прикамья в синхронии и диахронии», проект № 10‐04‐82405 а/У 12. Словарь пермских говоров [Текст]: в 2 т. Т. 2. – Пермь, 2001. Научный редактор кандидат филологических наук Л.Л. Мазитова Рецензенты: доктор филологических наук, профессор кафедры общего языкознания Пермского государственного педагогического университета С С. Шляхова; кандидат филологических наук, доцент кафедры общего языкознания Пермского государственного педагогического университет Л. А. Белова Речевое пространство Северного Прикамья в синхронии и диахронии
[Текст] : монография / Н.В. Логунова, Л.Л. Мазитова, Л.М. Пантелеева,
М.В. Толстикова; науч. ред. Л.Л. Мазитова. – Соликамск : СГПИ, 2011. –
264 с. – ISBN 978-5-89469-078-0.
В монографии на различном языковом материале – текстовом и словар‐
ном – изучается речевое пространство Северного Прикамья. К анализу привлечены рукописные и печатные источники XVIII – XX веков. В первой главе в качестве аспек‐
тов описания реализуются лингвокультурологический (разноуровневые речевые компетенции языковой личности в текстах естественной письменной речи), лин‐
гвопрагматический (элементарные и комплексные речевые жанры), а также лекси‐
ко‐семантический (лексика ограниченного употребления в ее соотнесенности с функциональной парадигмой национального языка). Вторая глава посвящена про‐
блеме формирования языка профессиональной коммуникации работников соляной промышленности. В третьей главе на материале пермских говоров исследуется те‐
матическая группа «болезни» с точки зрения ее лексических, словообразовательных и этнолингвистических особенностей. Издание содержит информацию, значимую для научных работников, пре‐
подавателей, аспирантов – специалистов разных направлений лингвистики. Печатается по решению редакционно-издательского совета СГПИ,
протокол № 32 от 2.12.11.
ISBN 978-5-89469-078-0
© ФГБОУ ВПО «Соликамский
государственный педагогический
институт», 2011
© Логунова Н. В., Мазитова Л. Л.,
Пантелеева Л. М., Толстикова М. В., 2011
2 13. Словарь пермских говоров [Текст] / под ред. Борисовой А.Н. – Вып. 1. – Пермь: Книжный мир, 2000. ‐ 480 с. 14. Словарь пермских говоров [Текст] / под ред. Борисовой А. Н. – Вып. 2. – Пермь: Книжный мир, 2002. 15. Словарь русских говоров Коми‐Пермяцкого округа [Текст] / Н. Ю. Копытов, И. А. Подюков, А. В. Черных; Науч. ред. И. А. Подю‐
ков; Перм. гос. пед. ун‐т. Центр этнолингвистики народов При‐
камья; Ин‐т языка, истории и традиц. культуры коми‐пермяц. народа. – Пермь: Изд‐во ПОНИЦАА, 2006. – 273 с. – ISBN: 5‐
98244‐034‐5. 16. Современный словарь иностранных слов [Текст]. – М.: Рус. яз., 1993. – 740 с. – ISBN: 5‐200‐01104‐3. 17. Толстикова, М. В. Номинации болезней в пермских говорах как отражение восприятия явления народным сознанием [Текст]. Вып. 2 / М. В. Толстикова // Лингвокультурное пространство Пермского края: материалы и исследования / ред. Е. Н. Поля‐
кова; Перм. ун‐т. – Пермь, 2010. – С. 112–134. 18. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка [Электрон‐
ный ресурс] / М. Фасмер. – Classes.RU : Русский язык для школь‐
ников, абитуриентов, студентов. URL: http://www.classes.ru/all‐
russian, свободный. 263
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Библиографический список
Содержание
1. Белова, Л. А. Абстрактная лексика в пермских говорах (На приме‐
ре названий болезней) [Текст] / Л. А. Белова // Лингвистическое краеведение: межвуз. сб. науч. тр. – Пермь: ПГПИ, 1991. – С. 38–43. 2. Брокгауз, Ефрон – Иллюстрированный энциклопедический сло‐
варь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона [Текст]: в 24 т. / Ф. А. Брок‐
гауз, И. А. Ефрон. – М.: Эксмо, 2005. 3. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка [Текст]: в 4 т. / В. И. Даль. – СПб.: Диамант, 1996. 4. Колесов, В. В. Мир человека в Древней Руси [Текст] / В. В. Коле‐
сов. – Л.: Издательство Ленинградского университета, 1986. 5. Кошубарова, Н. С. Цвет в одежде [Электронный ресурс] / Н. С. Кошубарова. – Режим доступа: http:/ethnography. omskreg. ru/pag. php?id=696, свободный. 6. Максимов, С. В. Русский народ. Полная иллюстрированная эн‐
циклопедия. Народное врачевание. Лечебные заговоры и це‐
лительные молитвы [Текст] / С. В. Максимов. – М.: Эксмо, 2005. 7. Ожегов, С. И. Словарь русского языка [Текст] / С. И. Ожегов. – Екатеринбург: Урал‐Советы (Весть), 1994. 8. Подюков, И. А. В каждой деревне чё‐то да разно. Из кунгурской се‐
мейной традиции (двадцатый век) [Текст] / И. А. Подюков, С. М. Поздеева, С. В. Хоробрых, А. В. Черных. – Пермь: Пермское книжное изд‐во, 2007. 9. Полякова, Е. Н. Формирование пермских говоров [Текст] / Е. Н. Полякова // Региональная лексикология и ономастика: Мате‐
риалы для самостоятельной работы: учеб. пособие / Е. Н. Поля‐
кова; Перм. ун‐т. – Пермь, 2006. – С. 14 – 37. 10. Рассанова, Л. С. Лексика культурно‐мотивированной группы «болезнь как объект природного мира» (на материале картоте‐
ки «Словаря чердынских говоров») [Текст] / Л. С. Рассанова // Лингвокультурное пространство Пермского края / ред. Е. Н. По‐
лякова; Перм. ун‐т. – Пермь, 2009. – С. 149–158. 262 Глава 1 1. 1. 1. 2. 1. 3. 1. 4. Предисловие
Лингвистическое описание речевого пространства Северного Прикамья на материале текстов естест‐
венной письменной речи XVIII – XIX веков (Н. В. Ло‐
гунова, Л. Л. Мазитова) Естественная письменная речь как отражение свойств языковой личности 1. 1. 1. О понятии «естественная письменная речь» и перспективах ее изучения 1. 1. 2. Естественная письменная речь как отра‐
жение свойств языковой личности (на материале текстов эпистолярного жанра XIX века) 1. 1. 3. Пунктуация естественной письменной речи как проявление письменной мен‐
тальности языковой личности Реализация речевых компетенций языковой лич‐
ности в текстах естественной письменной речи 1. 2. 1. О подходах к выявлению уровня образо‐
ванности и состояния письменной куль‐
туры в XVIII – XIX веках 1. 2. 2. Орфографический узус в региональных ру‐
кописных текстах XVIII – XIX веков как отра‐
жение письменной культуры Прикамья 1. 2. 3. Реализация речевых компетенций язы‐
ковой личности в эпистолярном тексте Речевые жанры и средства их создания в структуре эпистолярного текста XIX века 1. 3. 1. Директивные речевые жанры в частной переписке 1. 3. 2. Комиссивные речевые жанры в частной переписке 1. 3. 3. Экспрессивные речевые жанры в част‐
ной переписке 1. 3. 4. Оценка и речевые стратегии ее выраже‐
ния в частной переписке Лексика ограниченного употребления в рукопис‐
ных материалах XVIII – XIX веков
3
5 8 8 8 18 32 40 40 45 54 73 77 83 89 100 113 Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список библиографических ссылок
с условными сокращениями
1. 4. 1. Глава 2 2. 1. 2. 2. 2. 3. 2. 4. 2. 5. Глава 3 3. 1. 3. 2. 3. 3. 3. 4. О некоторых особенностях регионального варианта русского языка XVIII – XIX веков 1. 4. 2. Лексика ограниченного употребления в рукописных материалах XVIII – XIX веков 1. 4. 3. Описи церковного имущества XVIII – XIX веков как источник лингвокультурной информации 1. 4. 4. Лексика различных профессиональных сфер в новоусольских и соликамских до‐
кументах XVIII – XIX веков 1. 4. 5. Приложение. Словарь лексики ограни‐
ченного употребления Список условных сокращений источников и литературы Список библиографических ссылок Библиографический список К истории становления и развития пермской лек‐
сики солеварения (Л. М. Пантелеева) Основные подходы к изучению терминологиче‐
ской лексики солеварения Термины народной речи как разновидность специ‐
альной лексики История и пути формирования наименований ко‐
лодца на солеварнях История и пути формирования наименований рас‐
солоподъемной трубы Выводы и результаты Список источников и словарей с условными сокра‐
щениями. Список литературы Номинации болезней в пермских говорах как от‐
ражение восприятия явления народным сознани‐
ем (М. В. Толстикова) Основные подходы к описанию номинаций болез‐
ней в пермских говорах Тематическая классификация номинаций болезней в пермских говорах Словообразовательная характеристика номинаций болезней в пермских говорах Корни с семантикой цвета в составе номинаций болезней Список библиографических ссылок с условными сокращениями Библиографический список 4 113 116 125 143 148 173 174 178 184 184 186 195 206 215 218 223 223 230 236 255 261 262 Белова, Л. А. Абстрактная лексика в пермских говорах (На примере названий болезней) // Лингвистическое краеведение: межвуз. сб. науч. тр. Пермь: ПГПИ, 1991. С. 38 – 43. Брокгауз, Ефрон – Иллюстрированный энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона : в 24 т. / Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон. М.: Эксмо, 2005. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. СПб.: Диамант, 1996. Колесов, В. В. Мир человека в Древней Руси. Л.: Ленинградский уни‐
верситет, 1986. Кошубарова, Н. С. Цвет в одежде [Электронный ресурс]. URL: http://ethnography. omskreg. ru/pag. php?id=696. Максимов, С. В. Русский народ. Полная иллюстрированная энциклопе‐
дия. Народное врачевание. Лечебные заговоры и целительные молитвы. М.: Эксмо, 2005. Ожегов, С. И. Словарь русского языка. Екатеринбург: Урал‐Советы (Весть), 1994. Подюков, И. А. Поздеева С. М., Хоробрых С. В., Черных А. В. В каждой деревне чё‐то да разно. Из кунгурской семейной традиции (два‐
дцатый век). Пермь, 2007. Полякова, Е. Н. Формирование пермских говоров [Текст] // Региональ‐
ная лексикология и ономастика: Материалы для самостоятельной работы: учеб. Пособие. Перм. ун‐т. – Пермь, 2006. С. 14–37. Рассанова, Л. С. Лексика культурно‐мотивированной группы «болезнь как объект природного мира» (на материале картотеки «Словаря чердынских говоров») // Лингвокультурное пространство Пермско‐
го края / ред. Е. Н. Полякова; Перм. ун‐т. – Пермь, 2009. С. 149–158. СД – Славянские древности: этнолингвистический словарь: в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого. – М.: Международные отношения, 1995 – 2009. СПГ – Словарь пермских говоров : вып. 1, 2. Пермь: Книжный мир, 2000, 2002. СРГКПО – Словарь русских говоров Коми‐Пермяцкого округа. Пермь: ПОНИЦАА, 2006. ССИС – Современный словарь иностранных слов. – М.: Рус. яз., 1993. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. – URL: http:/www. classes. ru/all. 261
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тавлена свету, но в то же время не совпадает с мраком <…>. Во временном коде день/ утро (вечер)/ ночь красному цвету соот‐
ветствует утро (вечер), в календарном цикле лето/весна (осень)/ зима соответственно весна (осень). В пространствен‐
ном коде красному цвету соответствуют маргинальные зоны: порог дома, ворота, изгороди – суть границы внутреннего и внешнего, своего и чужого пространства» [Кошубарова]. Эта промежуточная, «пороговая» позиция красного цвета в опре‐
делённой мере соотносится и с состоянием болезни как про‐
межуточным, «пороговым» состоянием, состоянием между жизнью и смертью. 260 Предисловие
Термин речевое пространство в данной монографии употребляется для обозначения: ƒ во‐первых, л о к а л ь н о й отнесенности анализируемого языкового материала: источниками исследования для пе‐
риода XVIII – XIX веков являются рукописные и печатные документы, созданные на территории Соликамска, Усолья, Чердыни и прилегающих территориях, а для XX века – дан‐
ные местных диалектов, зафиксированные Словарем пермских говоров и Словарем русских говоров Коми‐
Пермяцкого округа; ƒ во‐вторых, отраженного в этом материале р е ч е в о г о п о в е д е н и я носителей языка с учетом субъекта и адре‐
сата речи, отношений между участниками коммуникации и ситуации общения. В отношении с у б ъ е к т а речи учитываются аксиологические приоритеты, явные и скрытые цели его высказывания, набор рече‐
вых тактик, степень освоенности языковых норм, а также уровень сформированности лексико‐стилистических и текстопорождающих компетенций. Позиция а д р е с а т а речи не может быть представлена с той же степенью подробности, что связано со спецификой анализируе‐
мых источников: языковая личность адресата для исследователя остается скрытой, поскольку в эпистолярных архивах нет ответных писем, а официально‐деловые бумаги (в силу стилевых особенно‐
стей) дают об адресате ограниченную информацию. При этом оп‐
ределенные черты личности адресата могут быть выявлены из от‐
ношения к нему адресантов: в официально‐деловых текстах – ста‐
тусного, а в частно‐деловых – личностного. Отношения между участниками коммуни‐
к а ц и и определяются рядом социо‐ и психобиологических пара‐
метров: социальным статусом (должность, а для духовенства еще и сан), гендерными и возрастными характеристиками, психологиче‐
скими особенностями личности. Характер отношений обусловлива‐
ет обращение коммуниканта к тем или иным элементарным рече‐
вым жанрам и особенности их компоновки в структуре комплекс‐
ных речевых жанров, влияет на отбор языковых средств для их вер‐
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бального воплощения. Таким образом, анализируя структурные и языковые черты речевых жанров, можно выявить и описать специ‐
фику отношений коммуникантов. С и т у а ц и я о б щ е н и я как параметр речевого поведения предполагает учет влияния на тематику и формы коммуникации не только сферы, среды и пространственно‐временных характеристик общения, но и более частных обстоятельств (событий, психологиче‐
ских состояний). Сфера и среда общения диктуют обращение к оп‐
ределенным стилистическим средствам, включение в речь единиц тех или иных лексико‐семантических групп, обусловленных профес‐
сиональной деятельностью или общностью жизненного уклада коммуникантов. На этом основании их можно рассматривать в ка‐
честве элементов структуры речевого пространства, так же как и разноуровневые языковые единицы устаревшего и диалектного характера, обусловленные коммуникативным хронотопом. Психо‐
логическое состояние адресанта может быть выявлено на основе анализа разных проявлений его речевого поведения. При этом оче‐
видно, что психологическая составляющая коммуникации обуслов‐
лена событийным рядом, как, впрочем, и все остальные компонен‐
ты речевого общения. Эта детерминация задана первичностью де‐
нотативного пространства по отношению к речевому. В данной монографии описание речевого пространства Север‐
ного Прикамья выполнено на гетерохронном и функционально ге‐
терогенном языковом материале – текстовом и словарном – и представлено в трех главах. Первая глава написана Н. В. Логуновой и Л. Л. Мазитовой, вторая – Л . М . П ант елеевой , третья – М . В . Тол ст ико в ой . В первой главе «Лингвистическое описание речевого про‐
странства Северного Прикамья на материале текстов естественной письменной речи XVIII – XIX веков» содержится разноаспектное лингвистическое описание рукописных источников XVIII – XIX веков: документов из архива Соликамского Святотроицкого мужского мо‐
настыря и Новоусольской Николаевской церкви; материалов лич‐
ных архивов чердынских купцов и новоусольской деловой пере‐
писки управляющих имениями Строгановых, Голицыных, Полье и Лазаревых. Фактологическая и лингвистическая ценность этих ис‐
точников обусловлена тем, что они лишь частично и недавно вве‐
дены в научный оборот, но при этом содержат разнообразную ин‐
формацию, позволяющую составить представление в том числе и о 6 ницей и потому не спящий ночью, как и представители нечистой силы, в том числе и бесы. Лишь в одной номинации (т. е. в 1 %) абсолютно нет цветовой се‐
мантики – это наименование золотни'к (заболевание матки после родов), являющееся результатом метонимического переноса названия с того органа, который поражен болезнью, на саму болезнь, т. к., по В. И. Далю, золотник – «матка, женская утроба» [Даль, т. 1, с. 692]. В данном случае золотник ассоциируется с чем‐то особо ценным для человека (ср. Мал золотник, да дорог), а именно с материнством, плодородием, поскольку золото – это металл, покровительствующий браку, а золотое кольцо – «символ женского детородного органа» [Бе‐
лова, с. 42]. Подводя итог, можно сделать следующие выводы: – во‐первых, само по себе наличие семантики цвета в народных наименованиях болезней свидетельствует о том, что в наивной языковой картине мира болезнь предстаёт как нечто достаточ‐
но конкретное, обладающее определёнными свойствами, в том числе и цветовыми; – во‐вторых, наличие единиц, сочетающих в себе цветовое значе‐
ние с символическим нецветовым, свидетельствует о сохране‐
нии среди носителей пермских говоров древних представле‐
ний о болезни «как проявлении хаосной природной силы» [Рассанова, с. 156] (огнёвка, огненная болезнь, летучий огонь), а также как результата воздействия нечисти (синяя бо‐
лезнь). В то же время малочисленность таких единиц (4, т. е. 36 % от общего числа) говорит о том, что большинство номинаций болезней в пермских говорах являются более поздними, уже утратившими связь с названными выше мифологическими представлениями о тех или иных недугах; – в‐третьих, очевидно, что почти половина анализируемых номи‐
наций (6 единиц, т. е. 55 %) включает в свой состав компонент со значением красного цвета или его оттенков (огнёвка, ог‐
ненная болезнь, летучий огонь, ржа, ржавец, красная ро‐
жа), что обусловлено особым положением красного в наивной картине мира: «Ритуальное значение красного цвета обеспечи‐
вает его позиция как среднего члена триады, маркирующая границы в системе двоичных противопоставлений. Промежу‐
точная позиция красного между белым и черным идентична позиции тени в триаде свет/тень/мрак, где тень противопос‐
259
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
название этой травы, в свою очередь, связано с красноватым оттен‐
ком её листьев: «Огнёвка‐то красная такая, говорят, от поноса. Меча Киш. У огнёвки листья большие, зелёные, скрасна; конская кислица её ребята зовут. Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]). Летучий огонь – «кожное заболевание, золотуха», сопровож‐
дающееся появлением на теле больного корост, естественно имеющих красный цвет: «Болела шибко, даже своих глаз не видела, коросты на голове были. Говорили, что это летучий огонь, золотуха ле. Лету‐
чий огонь быват осенью. Тюлькино Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 31]. Следует обратить внимание на то, что во всех трёх последних но‐
минациях присутствует сема огня, непосредственно связывающая их с этой опасной для человека стихией. Болезнь ассоциируется с огнём не только в пермских говорах – у того же В. И. Даля находим целый ряд наименований болезней, являющихся производными от существи‐
тельного огонь или включающих их в свой состав: антонов огонь – гангрена; огневая болезнь, огне'ва, огневый недуг, огни'ца, огневи'ца – жар, горячка или воспаление; огне'ви'к, огник – «болячка, чирей, стержневый нарывъ, карбункулъ»; о'гника, о'гница – «наружная золо‐
туха, сыпь, кора на лице». Автор словаря даже приводит фрагмент за‐
говора, которым пользовались при лечении чирея: «Огонь, огонь, возьми свой огникъ!» При этом, как отмечает В. И. Даль, нужно было обязательно «присечь его [чирей] кремнемъ и огнивомъ» [Даль, т. 2, с. 645], т. е. вернуть заболевание той стихии, которая и стала его источ‐
ником. Связь и самой болезни, и способа её лечения с огненной стихи‐
ей не случайна: огонь воспринимался нашими предками одновремен‐
но и как «первоэлемент Вселенной, символ света, очищения», и как «губительная сила» [Рассанова, с. 156]. Синей болезнью в пермских говорах называют бессонницу: «У матери моей тоже синяя болезнь была, спать не могла. Б. Долды ЧерД.» [СПГ, вып. 1, с. 46]. Можно предположить, что в этом наимено‐
вании отражаются последствия данного заболевания: кожа лица чело‐
века, длительное время испытывающего проблемы со сном, может приобретать синеватый оттенок. Обратившись же к словарю В. И. Да‐
ля, мы обнаружили среди однокоренных слов к прилагательному си‐
ний номинацию синец, имеющую значение «бес» [Даль, т. 4, с. 187]. Через посредство данной номинации наименование синяя болезнь связывается с потусторонним миром, к которому, возможно, в пред‐
ставлении наших предков принадлежал человек, страдающий бессон‐
258 состоянии речевого пространства региона. Источники исследования включают тексты разных жанров: одни характеризуются более или менее регламентированной структурой (рапорты, сметы, договоры, описи имущества и поД.), другие отличаются свободой изложения (частно‐деловая переписка). Все они могут быть отнесены к текстам так называемой е с т е с т в е н н о й п и с ь м е н н о й р е ч и , хотя степень проявления ее признаков в них неодинакова и зависит от заданности формы документа. В качестве аспектов описания реализуются лингвокультуроло‐
гический (разноуровневые речевые компетенции языковой лично‐
сти в текстах естественной письменной речи), лингвопрагматиче‐
ский (элементарные и комплексные речевые жанры), а также лек‐
сико‐семантический (лексика ограниченного употребления в ее соотнесенности с функциональной парадигмой национального языка). Последний аспект подкрепляется Приложением «Словарь лексики ограниченного употребления». В соответствии с заявлен‐
ными аспектами и выстроена композиция первой главы. Вторая глава «К истории становления и развития пермской лексики солеварения» выполнена на материале исторических сло‐
варей, печатных изданий и рукописных актов, содержащих сведе‐
ния по истории соляного промысла в Верхнекамье. В ней рассмат‐
ривается проблема формирования языка профессиональной ком‐
муникации работников соляной промышленности. Это закладывает начало исследований по истории становления и развития пермской солеваренной лексики. Изучение динамики языка производственной сферы осуществ‐
ляется с учетом понятия «народная терминология». В главе не только представлено обоснование его терминоведческой значимо‐
сти, но и предлагается собственный взгляд на характеристику его лингвистической природы. Третья глава «Номинации болезней в пермских говорах как отражение восприятия явления народным сознанием» основана на лексическом материале, представленном в Словаре пермских говоров и Словаре русских говоров Коми‐Пермяцкого округа. Ос‐
новными аспектами анализа названной тематической группы явля‐
ются л е к с и ч е с к и й , с л о в о о б р а з о в а т е л ь н ы й и э т н о ‐
л и н г в и с т и ч е с к и й . В последней части внимание сосредото‐
чено на тех наименованиях болезней, которые включают в свой состав корни или слова с семантикой цвета. 7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 1
Лингвистическое описание речевого пространства
Северного Прикамья на материале текстов естественной
письменной речи XVIII – XIX веков
1. 1. Естественная письменная речь как отражение свойств
языковой личности
1. 1. 1. О понятии «естественная письменная речь»
и перспективах ее изучения
В статье Н. Б. Лебедевой «Естественная письменная речь: основ‐
ные понятия и аспекты изучения», опубликованной в материалах Всероссийской научной конференции «Письменная культура наро‐
дов России», термин «естественная письменная речь» заявлен как особый объект лингвистики. Этим термином автор обозначает «весь корпус текстов, не подвергшихся редакторской, цензурной правке, не прошедших через сито полиграфической машины» [Лебедева, с. 13]. Поскольку существующие в лингвистике обозначения для указанного корпуса текстов (письмо повседневное, обыденное, обиходное, наив‐
ное, профанное, неофициальное, неканонизированное и т. п.) [Коз‐
лова, Сандомирская; Ларин и др.] характеризуют объект по различ‐
ным основаниям и каждое из них в отдельности так или иначе сужа‐
ет объект изучения, постольку их нельзя признать удачными. На их фоне вновь предложенный термин представляется наиболее прием‐
лемым в силу своей универсальности. Данный термин привлек наше внимание, поскольку он приме‐
ним к изучаемым нами рукописным материалам Соликамского Святотроицкого мужского монастыря из архива XVIII – XIX веков, среди которых тексты различных жанров: частные и частно‐
деловые письма, хозяйственные договоры, рукописные журналы, хозяйственные расходные записи, рапорты настоятелю монастыря и другие. С одной стороны, большинство из них обладает основны‐
ми признаками естественной письменной речи, но, с другой, – изу‐
чение текстов показывает в целом ряде случаев наличие расхожде‐
ния между перечнем признаков естественной письменной речи, предложенных Н. Б. Лебедевой, и реальными характеристиками 8 Название красная рожа также отражает один из симптомов этого заболевания: «Тело краснеёт, деревянная опухоль делатся <…> Усть‐
Уролка ЧерД.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 296], что непосредственно связа‐
но с прямым лексическим значением слова красный, а также с эти‐
мологией второго компонента этой номинации (см. синяя рожа). В шести наименованиях болезней (т. е. в 55 %) на семантику цвета накладывается нецветовая семантика, которая может быть как симво‐
личной, так и несимволичной. Таковы номинации летучий огонь, ог‐
ненная болезнь, огнёвка, ржа, ржавец и синяя болезнь. Наименования ржавец, являющееся суффиксальной производ‐
ной от ржавый, и ржа, представляющее собой результат метонимиче‐
ского переноса, объединяют в себе цветовую и нецветовую несимво‐
лическую семантику, поскольку обусловлены, с одной стороны, при‐
чиной данного заболевания (в толковании, представленном в «Слова‐
ре пермских говоров»: «вызываемое ржавчинными грибками заболе‐
вание растений»), а с другой стороны, его основным симптомом – «появлением оранжевых пятен» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 290‐291], т. е. пятен ржавого цвета («Ржавый цвет (красно‐бурый)» [Ожегов, с. 590]). В остальных четырёх номинациях нецветовая семантика является символической. В номинациях огненная болезнь, огнёвка, летучий огонь со‐
держится семантика огненно‐красного цвета. Огнёвка и огненная болезнь – это диалектные варианты на‐
именования конечной, по‐видимому очень тяжёлой, стадии крас‐
ной рожи, т. е. гангрены: «Огнёвка редко быват; сначала красная рожа называтся; не излечат, дак она потом на огнёвку перехо‐
дит <…> Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]. Семантика цвета в названных номинациях может быть обусловлена одним из основ‐
ных симптомов заболевания – омертвения, прекращения жизнен‐
ных процессов в какой‐либо ткани или части тела, которые, вероят‐
нее всего, сопровождаются покраснением кожи на повреждённом участке тела, т. е. появлением пятен огненного цвета. В существи‐
тельном огнёвка семантика цвета опосредованно отражается и в метонимической связи данного наименования болезни с исполь‐
зуемым в тех же пермских говорах названием травы, применяемой для лечения гангрены: «Огнёвка редко быват; сначала красная рожа называтся; не излечат, дак она потом на огнёвку перехо‐
дит; тогда уж ту траву‐ту, огнёвку, листы‐те вяжут, а то уж в больницу везут. Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]. Народное 257
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Даже без специального анализа в некоторых из приведённых примеров обнаруживаются не только семантика цвета, но и другие смысловые оттенки, поэтому целью нашего исследования станет по‐
пытка проследить, сохраняется ли в отобранных нами номинациях болезней цветовое значение и какими семами оно дополняется. В четырёх номинациях (белогуб, красная рожа, синня, синяя ро‐
жа) (т. е. в 36 % от всех наименований болезней, включающих в свой состав корень или слово с семантикой цвета) интересующие нас корни и лексические компоненты имеют только семантику цвета, связанную с симптомами заболевания. Собственно цветовая семантика первого корня сложного сущест‐
вительного белогуб, являющегося результатом сложения основ обще‐
употребительных слов белый и губы, связывается с основным сим‐
птомом этого заболевания и раскрывается в представленном в «Словаре пермских говоров» контексте употребления данной диа‐
лектной единицы: «У ребёнка маленького когда во рту цветёт бе‐
лая, под вид накипи, подымается, – белогуб зовётся. Дуброва Ох.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 31]. Корень номинации синня, представляющей собой суффиксальное образование от прилагательного синий, также соотносится с одним из симптомов этой болезни: «Синня. Заболевание у свиней, сопро‐
вождающееся посинением и судорогами. Заболет, быват, свинья, посинеёт, дёргат иё: синня, говорят, это. Юрина Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 337]. Синяя рожа – это заболевание свиней, одним из симптомов ко‐
торого является посинение ушей животного и кожи за ушами: «У сви‐
ней синяя рожа: вот уши и за ушами всё посинеет – и захворат доч‐
ка. Яранина ЧерД.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 296]. Следовательно, первый компонент этого выражения имеет лишь прямое, цветовое, значение. Однако при учёте происхождения лексемы рожа, непосредственно связанной с семантикой красного цвета (по М. Фасмеру, рожа1 в рас‐
пространённом значении «физиономия» имеет два омонима: рожа2 – «роза» <…> Через польск. roza <…>» и рожа3 – «название болезни». Вероятно, через польск. roza <…>, потому что кожа при этом приобре‐
тает ярко‐красный цвет <…>» [Фасмер]), наименование утрачивает смысл (буквально – «синее покраснение»). Поэтому мы можем пред‐
положить, что второй компонент в данном сочетании слов претерпе‐
вает расширение значения: рожа здесь не покраснение кожи, а вооб‐
ще изменение её цвета. P
P
P
P
256 P
P
самих этих текстов. Поэтому, признавая заявленный Н. Б. Лебеде‐
вой подход как перспективный и продуктивный и соглашаясь в це‐
лом с изложенными позициями, мы хотели бы обратить внимание на необходимость более детальной и тщательной проработки от‐
дельных положений, обозначенных в статье. Так, в связи с тем, что автор статьи предлагает относить к есте‐
ственной письменной речи любые тексты, не подвергавшиеся ре‐
дакторской и цензурной правке, границы исследуемого объекта представляются излишне расширенными. В частности, спорно отне‐
сение к естественной письменной речи многих документов адми‐
нистративно‐канцелярской разновидности официально‐делового стиля, для которых характерна высокая степень формализации, стандартности и клишированности, если они созданы людьми, вла‐
деющими нормами составления и оформления подобных докумен‐
тов. В этих случаях отсутствует и необходимость, и возможность продуцирования автором документа собственного текста. Это каса‐
ется, в частности, текстов служебного назначения типа подорожных билетов, некоторых официальных писем и распоряжений (в тех случаях, когда отношения коммуникантов не выходят за рамки ста‐
тусных). Например, образцом подобных документов может служить подорожный билет, выписанный дьячку Петропавловской церкви Григорию Пономареву, и распоряжение епископа Антония настоя‐
телю монастыря Иоанникию: Билетъ. Предъявитель сего Дьячекъ Петропавловской церкви села Слудскаго Григорiй Пономаревъ въ исполненiе Указа изъ Пермской Духовной Консисторiи отъ 6 числа сего мhсяца за № 2, 538 отправляется изъ мhста своего жительства до города Соликамска, для явки въ Соликамскiй монастырь. Почему Г. г. команду имhющiе благоволятъ ему Дьячку Пономареву впредь до города Соликамска чинить на заставахъ свободный пропускъ. Въ увhренiе чего за надлежащимъ подписомъ и данъ въ Благочинiи сей билетъ. Апрhля 12 числа 1861 года. Село Ильинское. Благочинный Священникъ Iоаннъ Салминъ [Архив СКМ. Д. 19. Л. 60]. 9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Настоятелю Соликамскаго монастыря, Архимандриту Iоанникiю. Примите въ управляемый Вами монастырь уволеннаго изъ низшаго отдhленiя Соликамскаго Духовнаго училища Алексhя Сапожникова, сироту и по усмотрhнiи поведенiя его и годности къ чему либо, представьте о включенiи его въ число послушниковъ. Антонiй, Епископъ Пермскiй и Верхотурскiй [Архив СКМ. Д. 24. Л. 66]. Владение нормами официально‐делового стиля (формуляром и набором языковых средств) ограничивает проявление признаков есте‐
ственной письменной речи, даже в тех случаях, когда текст порожден спонтанно. Так, например, в официальном распоряжении епископа Антония на спонтанность создания документа указывает факт саморе‐
дактирования – заключение в скобки, а позже повтор глагола уволить (разрядка при цитировании наша – Н. Л., Л. М.), при том, что в осталь‐
ном текст грамматически и стилистически безупречен: Настоятелю Соликамскаго Свято‐Троицкаго монастыря, Архимандриту Iоанникiю. Въ слhдствiе рапорта вашего съ братiею, отъ 9 го Iюля 1870 г. за № 44 мъ, разрhшается Вамъ (у в о л и т ь ) нетерпимаго въ монастырh, неблагонадежнаго Алексiя Сапожникова у в о л и т ь изъ монастыря и дать ему билетъ, съ которымъ онъ долженъ явиться въ Консисторiю. Антонiй Епископъ Пермскiй и Верхотурскiй [Архив СКМ. Д. 24. Л. 259]. PU
PU
UP
UP
На наш взгляд, требует уточнения и перечень жанров, вклю‐
чаемых Н. Б. Лебедевой в состав естественной письменной речи. Например, к жанру пи сьм а могут быть отнесены тексты, очень разнородные с точки зрения коммуникативной ситуации и комму‐
никативных намерений адресанта. Разные комбинации названных факторов обусловливают разнообразные варианты проявления признака «естественность / искусственность речи». Так, в изучаемых нами эпистолярных документах из архива Со‐
ликамского Святотроицкого мужского монастыря есть тексты с ми‐
10 говоров: худобица и корюшка – к более ранним, т. к., являясь уменьшительно‐ласкательной формой, представляют собой попытку задобрить злых духов, а худобище и корюха – к более поздним, т. к. пренебрежительность, некоторая грубость этих наименований уже становится способом отпугивания болезни, противостояния ей. Таким образом, диалектные номинации болезней отражают не только особенности восприятия данного явления носителями перм‐
ских говоров, но и эволюцию этого восприятия: от страха перед любым недугом и объяснения его через воздействие демонологических су‐
ществ и природных стихий – к познанию собственного организма и механизма заболевания и попытке противостоять ему не только сло‐
весно, но и действенно. 3. 4. Корни с семантикой цвета в составе номинаций болезней
Цветовая характеристика свойственна прежде всего конкретным предметам, и сложно предположить, что этими свойствами могут быть наделены абстрактные явления; однако в пермских говорах мы обна‐
ружили имена существительные и устойчивые сочетания, обозначаю‐
щие отвлечённые явления и включающие в свой состав соответствен‐
но корень или слово, имеющие в литературном языке значение цвета. Например: синня – заболевание у свиней, сопровождающееся поси‐
нением и судорогами; зелень – чад, угар; серопого'дье – пасмурная погода; желтва' – желтизна; красная вера – старообрядческая вера; чёрный ворон – беда, несчастье и др. Мы в данной работе остановимся на одной из наиболее много‐
численных тематических групп, состоящей из наименований болезней людей или животных (11 из 19 отобранных номинаций, т. е. 58 % от общего числа): белогу'б – заболевание слизистой оболочки языка, глотки и пищевода у грудных детей; золотни'к – заболевание матки после родов; красная рожа – болезнь человека и животных; летучий огонь – кожное заболевание, золотуха; огненная болезнь, огнёвка – гангрена; ржа, ржа'вец – вызываемое ржавчинными грибками заболевание растений, сопровождающееся появлением оранжевых пятен; си'ння – заболевание у свиней, сопровождаю‐
щееся посинением и судорогами; синяя болезнь – бессонница; синяя рожа – болезнь свиней. 255
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторые глаголы со значением внедрения болезни извне (схватить, напасть, поймать) указывают также на неожиданность, внезапность возникновения недуга, что становится причиной ещё большего страха перед ним и отражает древнюю связь болезни в народном сознании с некоей стихией, хаосом. Эту же мысль можно продемонстрировать и на примере лексем и фразеологизмов, пря‐
мо или косвенно связанных с природными стихиями огня и воздуха: огнёвка, летучий огонь, огненная болезнь, золотник, поветрище (повитрище). Все перечисленные выше особенности номинаций болезней в пермских говорах характеризуют их как достаточно древнюю систему, ведь известно, что, «судя по летописям, русские начинают проникать на Урал в ХI в.» [Полякова, с. 20]. В то же время можно отметить ряд других черт, которые демонстрируют относительную «молодость» прикамских диалектов, обусловленную тем, что «русское осёдлое на‐
селение появляется в Верхнем Прикамье только в ХIV – ХV вв.» [Поля‐
кова, с. 20]. Самым ярким признаком этого является соотношение про‐
изводящих основ для номинаций болезней в пермских говорах по их семантике: преобладают среди описанных нами лексемы и сочетания слов, называющие симптомы недугов (58 единиц, или 50 %); промежу‐
точное положение занимают единицы, называющие причины болезни (18 слов, или 16 %), и часть тела, поражённую ею (13 единиц, или 11 %); самая немногочисленная группа – это номинации, восходящие к названиям злых духов (3 единицы, или 3 %), причём это не зависит от способа словообразования. Такое положение дел свидетельствует о том, что ко времени возникновения большинства из проанализиро‐
ванных номинаций носитель пермских говоров уже достаточно хоро‐
шо знал строение собственного организма, симптоматику многих за‐
болеваний и причины их возникновения. Кроме того, среди номина‐
ций болезней появились, помимо уменьшительно‐ласкательных (по‐
носки, худобица, корюшка), отмеченных Н. Ф. Высоцким, грубые, пренебрежительные (корюха, худобище, гришка поймал), а также одна лексема, образованная от глагола, обозначающего способ де‐
зинфекции при тифе (куриха), свидетельствующие о первых попытках человека противостоять болезни сначала вербально, а затем и дей‐
ственно. Поскольку среди уменьшительно‐ласкательных и грубых присутствуют однокоренные слова с тождественным значением (ху‐
добица и худобище, корюшка и корюха), можно предположить, что эти лексемы относятся к разным периодам формирования пермских 254 нимальным проявлением признака естественности речи. Образцом подобного письма является послание иеромонаха Николая Екате‐
ринбургскому епископу Мелхиседеку: Ваше Преосвященство Благопопечительнhйшiй Архипастырь и Милостивhйшiй Отецъ! Священною обязанностiю вмhняю себh быть, исполнителемъ Предписаний Вашего Преосвященства. Прошу Васъ Преосвященнейшiй Владыко! Благословите меня явится къ Вашему Преосвященству въ Г. Екатеринбургъ, я имhю нhкоторыя виды касательно хозяйства и благоустройст‐
ва здhшней обители: всходить же репортами къ Вашему Преосвященству, это обязанность священная, а изъ Личныхъ объясненiй болhе можно извлечь полезнаго – чемъ изъ переписки? Прося Вашего Святительскаго Благословенiя и Святыхъ Молитвъ Ваше Преосвященства. Нижайший послушникъ Казначей Iеромонахъ Николай [ПДП XVIII – XIX, с. 145]. В письме настоятеля Далматовского Успенского монастыря архимандрита Павла казначею этого же монастыря иеромонаху Николаю наблюдается сочетание естественности и искусственности речевого поведения: «Пожалуйста посмотри за о. Иннок. чтобы онъ не премhнно переписалъ въ два дни 3 листа и въ субботу подписавшись всh копiи ко мнh вышлите – Если же онъ сдhлался нездоровъ то вытрезвите его и заставте переписать – право горе наше если мы опоздаемъ съ оною, сроку оной апелляцiи только остается 3 недhли» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]. Естественность речи свойственна письму (а особенно его кон‐
цовке) протоиерея Ястребова отцу Николаю: «Пчелокъ любезной Кумъ долженъ оставить Кумh – оцhнh нислова Это наВашей волh. Болhе неболтаю Васъ пустотой незанимаю Прошу эту чушь выслушать и порюмочки выкушать» [ПДП XVIII – XIX, с. 139]. 11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По нашему мнению, к разряду текстов естественной письмен‐
ной речи могут быть отнесены и не все репрезентации жанра з а ‐
я в ле н и я . Реализация данного жанра в рамках административно‐
канцелярской разновидности официально‐делового стиля (что от‐
мечается в условиях внутрикорпоративного общения) отличается наибольшей стереотипностью коммуникативных ситуаций и задан‐
ностью формы, а, следовательно, в большинстве случаев не обна‐
руживает примéт естественной письменной речи. Выход коммуни‐
кантов за рамки корпоративного общения задает жанру заявления бóльшую степень речевой свободы, что связано с практически не‐
ограниченным денотативным содержанием (заявления частных лиц в органы власти, в правоохранительные органы и т. п.). Среди характеристик естественной письменной речи Н. Б. Ле‐
бедева называет следующие: «письменная форма, спонтанность и непрофессиональность исполнения, неофициальность (повседнев‐
ность) сферы бытования, отсутствие промежуточных лиц и инстан‐
ций между текстом, написанным самим автором, и читателем» [Лебедева, с. 14]. Н е п р о ф е с с и о н а л ь н о с т ь при этом проти‐
вопоставляется п р о ф е с с и о н а л ь н о с т и . Термин «непрофес‐
сиональность» представляется слишком неопределенным и в дан‐
ном контексте может быть истолкован двояко: как «неумелость» или как «речевое поведение вне ситуации профессиональной дея‐
тельности». Понимание «непрофессиональности» как «неумело‐
сти» применимо, на наш взгляд, лишь к текстам, которые причис‐
ляют к разряду наивных, профанных или примитивных, созданных носителями просторечия. Если под «непрофессиональностью» под‐
разумевать «речевое поведение вне ситуации профессиональной деятельности», то эта характеристика задается неофициальностью сферы бытования. Очевидно, что официальность / неофициаль‐
ность общения – это лишь две крайних точки, два полюса, между которыми наблюдается градация в степени проявления названных признаков: общение в профессиональной сфере нередко бывает полуофициальным и в этом случае оно протекает, на наш взгляд, также в рамках естественной письменной речи. Например, в исследуемых нами материалах письмо уже упо‐
минавшегося архимандрита Павла казначею монастыря иеромона‐
ху Николаю может быть охарактеризовано как проявление естест‐
венной письменной речи по таким приметам как: 12 это обусловлено разной степенью семантических изменений, сопро‐
вождающих различные способы: при морфологических и неморфоло‐
гических способах семантические преобразования весьма значитель‐
ны, иногда (в частности, при энантиосемии) изменяют лексическое значение на противоположное, а при лексико‐грамматических спосо‐
бах такое радикальное преобразование невозможно. Так, например, случаи перехода из категории женского грамматического рода в сред‐
ний (язво, худое) могут быть связаны с представлениями наших пред‐
ков о болезни как о чём‐то живом, но при этом не имеющем пола, а следовательно, непонятном, странном и потому вызывающем страх; в остальных же случаях это не что иное, как традиционное для диалек‐
тов варьирование. Субстантиваты худая и худое тоже не имеют особо значимых отличий от производящих их адъективов, кроме большей конкретности (прилагательные могут соотноситься с любым предме‐
том, который можно считать плохим, а существительные – только с одной болезнью). Для говоров же семантическое наполнение лексемы очень значимо, поскольку для них в большей мере характерно не про‐
сто наименование явления, а попытка выразить осмысление этого яв‐
ления носителями диалекта. Большинство отобранных и проанализированных нами номина‐
ций болезней в пермских говорах подтверждает наличие в них очень древних элементов в восприятии этого явления. Наименования забо‐
леваний нередко персонифицируются, сохраняя в своей семантике и структуре отсылки к злым духам болезней (трясучка, лихоманка, ке‐
ремет) и животным (мышки, бабка, песяк (пессяк, песьяк), змеевец, змеевич). Наименования животных, признаков и действий, присущих им, сохраняются и в диалектных фразеологизмах: собачьи титьки, пёсье зерно, собачья старость, куричья (курья) слепота, го'рловая жаба, плавучий рак, воспа оклевала. Принцип персонификации на‐
блюдается и в синтагматических особенностях рассматриваемых нами лексем, которые нередко встречаются в сочетании с глаголами схва‐
тить, напасть, поймать, посадить и др. В основе подобных номи‐
наций лежит мифологический принцип (термин Е. Л. Березович): «бо‐
лезнь в народном сознании представляется как демонологическое существо, внедряющееся в организм человека» [Рассанова, с. 153]. С этим связан обычай «прятаться» от некоторых болезней: «с этой целью от лихорадки уходят в нетопленую баню, где залезают на полок и <…> притворяются умершими» [Максимов, с. 134 – 135]. 253
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лезнь. В словаре В. И. Даля хитка имеет несколько значений, в том числе следующие: ниж. ‐мак. обида и вят. хитрость, а производящее для последнего хитрый, в свою очередь, озна‐
чает не только «искусный, мудреный, изобретательный, замы‐
словатый, затейливый», но и «злостный, лукавый, коварный» [Даль, т. 4, с. 548]. В пермских говорах лексема хитрый, по‐
видимому, тоже используется в близком значении: «Вот хит‐
ка, знаете? Заденёт хитрой человек – заболеешь. Амбор ЧерД.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 499]. Учитывая значение лексемы хитка в пермских говорах, можно предположить, что данное слово может быть мотивировано обоими предложенными Да‐
лем словами: хитка – это результат воздействия коварного колдуна, действующего под влиянием чувства обиды, нане‐
сенной либо ему самому, либо его «заказчикам». Среди метафорических наименований встречаются мотивирован‐
ные названиями частей тела, номинациями причин заболевания, вре‐
мени его возникновения и именами злых духов, насылающих болезни, однако преобладают те, которые образованы от слов, отражающих основные признаки недуга, и те, которые получили своё название по сходству или взаимосвязи болезни или её симптомов с каким‐либо предметом, явлением. Последнее обусловлено сущностью самой ме‐
тафоры, представляющей собой скрытое сравнение. Одна единица (1 %) – перело'и (заболевание мочевого пузыря) – образована в результате энантиосемии: в словаре В. И. Даля зафикси‐
ровано существительное перелой со значением «болезнь: истеченье семени или подобной по виду жидкости» [Даль, т. 3, с. 64]; контекст, предлагаемый составителями «Словаря пермских говоров», демонст‐
рирует противоположную семантику: «Перелои мают; така болезнь; надо мочиться, а боли идут; скотина хвост поднимёт, а сходить не можёт; и у людей быват. Тюлькино Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 88]. Кроме этого, следует отметить, что процесс энантиосемии в данном случае сопровождается утратой парадигмы единственного числа и переходом данного существительного в категорию Pluralia tantum. У двух единиц (2 %) – ро'зня (рак), хоми'ч (радикулит) – выявить особенности образования нам не удалось. Итак, из используемых при образовании рассматриваемых номи‐
наций способов преобладают морфологические (72 %), затем следуют неморфологические (25 %), и наименьшее количество слов (3 %) обра‐
зовано при помощи лексико‐грамматических способов. Думается, что 252 – п и с ь м е н н а я форма; – отсутствие промежуточных лиц и инстан‐
ц и й между текстом, написанным самим автором, и читателем; – с п о н т а н н о с т ь , которая проявляется в многочисленных приписках на полях письма, в отсутствии строгой последова‐
тельности изложения, в наличии лексических повторов, аг‐
рамматичности некоторых конструкций (например, «Хорошоли краситъ Андрей, да неворуетъ ли бhлилы – бhлилами я не совhтую красить въ нижнихъ кельяхъ ни дверей ниподоконныхъ досокъ, а въ столовой, да въ казначейскихъ кельяхъ нужно окрасить получше. Въ казна‐
чейскихъ кельяхъ двhри столярные филаретовы дhти, кажется всh двhри розбили: то ненужноли ихъ переклhить – пожалуйста о сумме донеси мнh репортомъ. Если желhзо изъ Екатеринбурга представятъ вамъ: то желhзомъ покуайте [так в рукописи – покупайте] никольскимъ – да вотъ что еще записано у меня – покойный о. Венiаминъ говорилъ мнh при о. Протоирее, что они брали де у насъ новаго железа кровельнаго») [ПДП XVIII – XIX, с. 140 – 141]; – н е о ф и ц и а л ь н о с т ь , которая, впрочем, касается ф о р ‐
м ы д о к у м е н т а (наличие сокращений – «О. прот. Васил. Сер: поклонись и св. Мнр», характер подписи – «Твой всhгда сл. П. А.»), но не может быть отнесена к с ф е р е б ы т о в а ‐
н и я , так как это письменная реализация речевого общения настоятеля монастыря с его казначеем. На наш взгляд, не‐
официальность формы при официальности сферы бытования является признаком полуофициальности текста. Если говорить о такой характеристике естественной письмен‐
ной речи, как н е п р о ф е с с и о н а л ь н о с т ь и с п о л н е н и я , то ее применение в тех случаях, когда адресант способен продуциро‐
вать «профессионально» исполненный текст, затруднительно, по‐
скольку неясно, чем средства и способы репрезентации н е п р о ‐
ф е с с и о н а л ь н о с т и отличаются от средств и способов репре‐
зентации н е о ф и ц и а л ь н о с т и и с п о н т а н н о с т и . Одним из основных критериев разграничения речи «естест‐
венной» и «искусственной» Н. Б. Лебедева считает х а р а к т е р е е 13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и с п о л н е н и я , называя три признака «искусственности» речи: профессиональность, обработанность, подготовленность. В этой части некоторые сомнения вызывает слишком узкая, на наш взгляд, трактовка понятия о б р а б о т а н н о с т и только как участия в соз‐
дании текста «промежуточных лиц и инстанций» [Лебедева, с. 14], т. е., помимо основного продуцента, иных субъектов, в частности, корректора, редактора, цензора, типографских работников и под. [Лебедева, с. 15] Представляется, что нельзя не учитывать такого фактора, как с а м о к о р р е к т и р о в к а автора, вследствие чего первоначально созданный текст далеко не всегда бывает оконча‐
тельным (это наглядно демонстрируют как черновики, так и «бело‐
вые» варианты изучаемых нами документов, где встречаются за‐
черкнутые куски текста, фразы, вписанные над строкой, на полях и другие проявления авторского редактирования). В качестве иллюст‐
рации можно привести отрывок из чернового варианта образца до‐
говора, подготовленного казначеем Гедеоном: По прошествiи шести лhтняго срока все принятое мною въ арендное содержанiе сдать монастырю въ надлежащей исправности, равно сдать и то, если что мною устроено будетъ вновь для [для – повтор слова в рукописи] улучшенiя мельничнаго дhйствiя и хозяйства безъ вознагражденiя мнh за устроенное [но съ тhмъ, чтобы монастырь на хозяйственныя капитальныя постройки при мельницh отпускалъ лhсъ со своей дачи безъ попенныхъ денегъ. – вставка на верхнем поле листа] [По заключенiи сего условiя обязуюсь каждогодно застраховать мельницу въ счетъ рядной суммы – безъ особой платы отъ монастыря – въ одномъ изъ страховыхъ отъ огня общ. по оцhнкh сей мельницы въ … рублей. – вставка на левом поле листа], На случай не исправности исполненiя мною вышеозначенныхъ условiй, [или моей смерти – фрагмент зачерк‐
нут], могутъ отвhтствовать нижеподписавшiеся поручители съ обязательствомъ неисправленное или повредженное исправить [а въ случаh смерти наслhдники – вставка над строкой], Все вышеписанное съ обhихъ сторонъ хранить свято и нерушимо въ чемъ и подписуемся. Казначей Iеромонахъ Гедеонъ [Архив СКМ. Д. 18. Л. 213 об.] Во всех тех случаях, когда речь не является сугубо спонтанной, непременно происходит обработка текста самим автором, тем бо‐
лее что условия создания п и с ь м е н н о й речи в большинстве слу‐
чаев позволяют это делать. 14 представление о болезни сохраняется в особенностях сочетае‐
мости рассматриваемых номинаций не только с глаголами, имеющими значение внезапного попадания недуга в организм человека, неожиданного овладения им (примеры которых уже приводились выше), но и со словами с семантикой внедрения заболевания извне. Это можно проиллюстрировать и на при‐
мере синтагматики отдельных лексем, и на примере устойчи‐
вых сочетаний слов: «Лихоманка поймает. Заболеешь. Брю‐
хово Ел.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 482]; «Одолеват меня шатун. Туды‐сюды бросает меня. Пыскор Ус.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 545]; «Чишет углан‐от, видно, грибы поймали. Мусонькино Караг.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 188]; «Бывало младенческо било его схватит – так шибко испугается, дрожит весь. Жула‐
нова Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 39]; «Соседи‐то у нас колду‐
ны, подсердечный хомутес мне посадили. Пешково Ус.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 509]; – мыша' (спазм в горле). В. И. Даль, рассматривая слово мышка как однокоренное к мышь, мыша', приводит в качестве од‐
ного из устаревших значений первого следующее: «мышца, мускул». Поскольку спазм – это сокращение мышцы, можно предположить, что диалектное мыша – результат метоними‐
ческого переноса с предмета, совершающего действие, на са‐
мо действие; – поно'сы (болезненное состояние организма в период беремен‐
ности, возникающее в результате действия на него ядовитых веществ; токсикоз беременности) – это перенос наименова‐
ния с времени появления болезненного состояния на само недомогание: понос – «зародышъ и беременность» [Даль, т. 3, с. 285]. Хотя названная выше номинация связана с обоими значениями, приведёнными нами вслед за В. И. Далем, мы считаем, что всё‐таки в данном случае следует учитывать второе из них, поскольку утрата существительным поносы форм единственного числа и переход в разряд существи‐
тельных Pluralia tantum придают ему значение длительности, протяжённости во времени, что характерно только для состоя‐
ния беременности; – хи'тка (болезнь, напущенная колдуном и проявляющаяся как чревовещание). В данном случае происходит метонимический перенос наименования с источника заболевания на саму бо‐
251
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данной подгруппе номинаций в определённой степени иллю‐
стрируют такое явление, как энантиосемия. С одной стороны, золотник – это нечто особо ценное для человека (ср. Мал зо‐
лотник, да дорог). Не случайно золото ассоциируется с мате‐
ринством, плодородием; именно этот металл выбран «в каче‐
стве покровителя брака (само золотое кольцо, как указывают этнографы – от Дж. Фрезера до А. Н. Афанасьева – для древ‐
них людей исходно – символ женского детородного органа)» [Белова, с. 42]. С другой стороны, лексему золотник можно, хотя и косвенно, связать со стихией огня (достаточно обратить внимание на синонимический ряд: золотой – жёлтый – оранжевый – огненный), которая воспринималась нашими предками одновременно и как «первоэлемент Вселенной, символ света, очищения», и как «губительная сила» [Рассано‐
ва, с. 156]. Следовательно, одно из значений слова золот‐
ник, а именно – «матка, женская утроба» – соотносится с со‐
зиданием, рождением человека, а другое – «заболевание матки после родов» – с разрушением, с гибелью всего живо‐
го. Такая энантиосемия ярко иллюстрирует восприятие бо‐
лезни носителями пермских говоров как чего‐то очень опас‐
ного, иногда приводящего к гибели и, как следствие этого, страх перед ней; – лихома'нка (лихорадка) и кереме'т (нервное заболевание) – два наименования, представляющие собой перенос с имени злого духа, божества на название болезни. По В. И. Далю, и ли‐
хоманкой, и лихорадкой, как мы уже упоминали выше, в прежние времена называли «одну изъ двенадцати сестеръ Иродовыхъ» [Даль, т. 2, с. 258]. Керемет же – это «духъ зла, у черемисъ и чувашъ» [Даль, т. 2, с. 105]. В последнем случае важно не только то, что это дух зла, но и то, что это неславян‐
ский, «чужой» дух; дух же, принадлежащий другому народу, или человек другой национальности, будь то черемисы, чува‐
ши или татары, не может приносить добро, с точки зрения диа‐
лектоносителя. Это можно подтвердить ещё одним встречаю‐
щимся в пермских говорах устойчивым сочетанием – татара (молотят) в голове в значении «головокружение; головная боль, тяжесть» Лихома'нка и кереме'т – это ещё две из немно‐
гих номинаций, сохраняющие в себе элемент древнего осмыс‐
ления болезни как результата воздействия злых духов. Такое 250 По всей видимости, образцом такой тщательной обработки ав‐
тором своего письма является послание ученика богословия Васи‐
лия Курганова иеромонаху Николаю. Внешние признаки рукописи (аккуратный почерк, отсутствие помарок, соблюдение абзацев и полей, ровные строки), орфография и пунктуация текста, а также чрезмерное следование образцу этикетного письма указывают на то, что текст представляет собой чистовой вариант, созданный на основе черновиков. Об этом свидетельствует и последовательно‐
логическое изложение содержания просьбы. Однако «учениче‐
ское», буквальное соблюдение предписаний эпистолярного этикета того времени приводит к излишней риторичности текста, что гово‐
рит о недостаточной зрелости языковой личности адресанта: Скорбь и слезы бhдныхъ моихъ родителей, ихъ попеченiе узнать объ участи и поведении сына, отдhленнаго отъ круга семhйства, побуждаютъ меня обратиться къ Вамъ Милостивhйший Отецъ и Покровитель! Не зная Васъ лично и не имhя счастiя видhться съ Вами я рhшился обезпокоить безсмысленнымъ письмомъ своимъ Васъ. Но дhлая это, я исполняю волю родителей, которая для сыновъ ихъ должна быть священною. Нhсколько разъ писали они мнh, дабы я обратился къ Вамъ и изъ устъ Вашихъ услышать о поведении ихъ сына, ими любимаго, извhстилъ ихъ. Но я не смhлъ. Наконецъ, не извhщая родителей почти два мhсяца о братh своемъ, а ихъ сынh Иванh, я заслужилъ отъ нихъ названiе неблагодарного сына. Пораженный такимъ наименованiемъ я со слезами беру перо и пишу сiи безсмысленныя строки къ Вамъ – милостивhшiй Отецъ [ПДП XVIII – XIX, с. 137]. Очевидно, что чем выше уровень языковой компетенции автора текста, тем более осознанно он выбирает языковую форму для реа‐
лизации коммуникативного намерения, ориентируясь на свои пред‐
ставления о норме – языковой и этической, а также на квалификацию коммуникативной ситуации в целом. Только человек, не владеющий навыками построения письменной речи, будет строить ее по образцу устной, порождая тексты, которые можно отнести к числу «низовых культурных объектов», или назвать «наивными», «профанными», «примитивными». В изучаемых нами рукописных источниках встре‐
чаются тексты подобного рода. Среди них, в частности, письмо кун‐
гурского купца Андрея Пиликина иеромонаху Николаю: 15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Первымъ долгомъ щитаю васъ благодарить заваше кънамъ расположение и угощение присемъ препровождаемъ къвамъ сапоги только моглили угодить повашимъ ногамъ Каковые просимъ принять отъ нашего семейства мало важнейшую посылку, закаковую осмеливаемся васъ беспокоить [ПДП XVIII – XIX, с. 163]. мой болезни: но'готь (заболевание скота, при котором на теле животных появляются пятна, как будто выдавленные ногтем); рёв (детская болезнь: «Ребёнок‐от у меня от рёва помер. Ре‐
вел, ревел и умер. Уролка Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 284] ); испу'ги (болезнь сильного страха, испуга; в данном случае сле‐
дует отметить утрату существительным форм единственного числа и его переход в категорию Pluralia tantum); во'лосы (дет‐
ская болезнь у грудных детей; кочерга). Образование послед‐
него слова может быть связано с метонимическим переносом наименования с одного из способов лечения болезни на саму болезнь: приёмы лечения кочерги разнообразны, но один из них – это «вытирание» её волосами матери, концентрирующи‐
ми в себе жизненную силу [Подюков, с. 85]; – возникновение номинации ржа (вызываемое ржавчинными грибками заболевание растений, сопровождающееся появле‐
нием оранжевых пятен) можно толковать двояко: с одной сто‐
роны, это может быть перенос наименования с причины забо‐
левания, а с другой стороны – с названия основного симптома на наименование болезни; – номинация боль (болезнь) образовалась в результате метони‐
мического переноса наименования с основной составляющей любой болезни на саму болезнь. Другая часть восходит к устаревшим или диалектным словам: – наименование весну'ха в значении «малярия» образовано пу‐
тём метонимического переноса с наименования её основного симптома на название болезни в целом: у В. И. Даля «Веснуха ж. вешняя перемежная лихорадка» [Даль, т. 1, с. 187]; малярия же – это «болезнь, сопровождающаяся приступами лихорад‐
ки» [Ожегов, с. 290]; – номинации чемё'р (сильная головная боль от ненормального сна), че'рево (дизентерия) и золотни'к (заболевание матки по‐
сле родов) – результат метонимического переноса наименова‐
ния с той части тела или с того органа, которые поражены бо‐
лезнью, на саму болезнь, т. к., по В. И. Далю, черево, как и чре‐
во, – брюхо, животъ <…> брюшная полость, съ нутромъ своимъ и съ покровами» [Даль, т. 4, с. 590‐591], чемёр – «макушка го‐
ловы, самое темя» [Даль, т. 4, с. 589], а золотник – «матка, женская утроба» [Даль, т. 1, с. 692]. Необходимо отметить, что лексико‐семантические варианты последней из названных в В приведенном отрывке наблюдается: – слитное написание служебных слов (предлогов и частиц) со знаменательными, что отражает ориентацию автора не на графический, а на фонетический облик слова; – нарушение орфографических норм, по‐видимому, чаще всего там, где произношение расходится с написанием (щитаю, потрудитца); – несоблюдение пунктуационных норм; – отсутствие отчетливых грамматических связей в структуре предложений. Таким образом, учет такого фактора, как я з ы к о в а я л и ч ‐
н о с т ь , представляется необходимым при выявлении сущностных характеристик естественной письменной речи. Изучение естественной письменной речи, помимо признаков, предложенных Н. Б. Лебедевой, требует внимания к внешнему оформлению текстов. Представляется, что в этом отношении значимы: и выбор материала для письма (бланк поздравительной открытки, чистый лист качественной бумаги, тетрадный листок в клетку или даже случайно оказавшийся под рукой обрывок бумаги), и расположение текста (выделение абзацев, соблюдение полей или заполнение их приписками), и характер почерка, и наличие сокращений, исправле‐
ний, а также фрагментов, вписанных над строкой, и т. п. Лингвистическое же исследование естественной письменной речи невозможно без выявления как собственно речевых ее примет в целом, так и тех, которые заданы параметрами коммуникативной ситуации, особенностями языковой личности и законами жанра. Бо‐
лее того, данный аспект исследования представляется нам потенци‐
ально наиболее важным и в перспективе многообразным. Среди ас‐
пектов исследования можно предполагать изучение текстов естест‐
венной письменной речи с точки зрения того, как в них: 16 249
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
одной словарной статье со словами кочера', кочере'жина, кочере'жка, которые во владимирских говорах обозначали су‐
коватое дерево, пень, корягу [Даль, т. 2, с. 180]. По‐видимому, сходство дерева или его части, покрытых сучками, и тела ново‐
рождённого, покрытого щетинкой, может по одной из версий стать основой данного метафорического переноса. Ещё одна точка зрения связана с другой метафорой: ребёнок, заболев‐
ший кочергой, испытывает зуд, дискомфорт и постоянно изги‐
бается, извивается, чтобы избавиться от него; в этом случае ос‐
нованием для переноса наименования становятся форма тела извивающегося от зуда ребёнка и форма изогнутой кочерги. Причём, эта искривлённость может рассматриваться не только как форма тела ребёнка и кочерги, но и «как устойчивый атри‐
бут нечистой силы и принадлежности больного к потусторон‐
нему миру» [Подюков, с. 84]. Это подтверждается и ритуально‐
стью лечения этого заболевания (кочергу смывают в трёх ба‐
нях, в том числе и материнским молоком, вытирают волосами матери и т. п.) и тем фактом, что кочерга – это распространён‐
ное антидемоническое средство [Подюков, с. 84]. Особо следует описать возникновение номинаций ба'бка в зна‐
чении «заразная болезнь у пчёл» и колы'ма в значении «хромота», поскольку здесь сочетаются два способа – метафоризация и суффикса‐
ция. У В. И. Даля находим: «Ба'ба <…> Устарелая, бесплодная пчелиная матка» [Даль, т. 1, с. 32] – это значение, возможно, стало основой для метафорического переноса с пчелиной особи, не способной к полно‐
ценной жизнедеятельности, на заболевание пчёл вообще, которое тоже может препятствовать выполнению важнейших для этого вида насекомых функций; кроме того, к основе этого, уже метафорически переосмысленного, существительного в говорах добавился суффикс ‐
к‐. У того же В. И. Даля «Колъ <…> короткiй шестъ, заостренный съ одного конца <…>» [Даль, т. 2, с. 143] – от этого значения путём ме‐
тафорического переноса могло образоваться значение «тросточка», без которой хромому человеку достаточно сложно передвигаться, а далее произошло присоединение суффикса ‐ым‐. 15 слов образованы в результате метонимического переноса. Часть этих лексем связана по значению с общеупотребительными словами: – некоторые из них представляют собой метонимический перенос с наименования основного симптома болезни на название са‐
248 – реализуются разноуровневые языковые единицы; – воплощаются элементарные речевые жанры (по терминоло‐
гии М. М. Бахтина) [Бахтин]; – организуются комплексные речевые жанры [Бахтин]; – отражаются речевые, этические, культурно‐эстетические ком‐
петенции и социально‐профессиональные характеристики языковой личности; – преломляются структура коммуникативной ситуации и со‐
держание общения. Первоочередной задачей, по‐видимому, является установ‐
ление перечня типичных речевых примет, которые могут служить индикаторами естественной письменной речи. Многие из них уже упоминались выше, это: – несоблюдение тех норм, которые традиционно свойственны письменной речи в отличие от устной, – орфографических и пунктуационных; – лексические повторы; – аграмматичность конструкций; – отсутствие логической последовательности в изложении со‐
держания; а также: – употребление стилистически сниженных речевых единиц; – присутствие этикетных формул, свидетельствующих о при‐
ватных отношениях коммуникантов; – бедность лексикона, обусловленная определенной долей спонтанности общения, что обычно характерно для устной коммуникации. С учетом изложенного можно с уверенностью сказать, что от‐
крываются широкие перспективы изучения лингвистического объ‐
екта – естественная письменная речь, ценность которого только начинает осознаваться специалистами. Часть из заявленных аспек‐
тов реализуется в данной монографии. 17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. 1. 2.
Естественная письменная речь как отражение свойств
языковой личности
(на материале эпистолярных текстов XIX века)
них и становятся тем основанием, по которому происходит пе‐
ренос лексического значения; – рык (болезнь детей в виде непрекращающегося рёва). У С. И. Ожегова «Рык, ‐а, м. Дикий, грозный рёв» [Ожегов, с. 599], где многозначное слово дикий, на наш взгляд, совмещает в себе два лексико‐семантических варианта: «Дикий, ‐ая, ‐ое; дик, дика', ди'ко. <…> 2. перен. Грубый, необузданный. <…> 5. полн. ф. Необычайный, очень сильный <…> [Ожегов, с. 142]. Именно второй оттенок значения этой лексемы и сближает её с диа‐
лектной: непрекращающийся, возможно, сильный, рёв ребён‐
ка, естественно, воспринимается как необычайный; – тишина' (нервный припадок). Составители «Словаря перм‐
ских говоров» приводят в качестве иллюстрации к этой лек‐
семе следующий контекст: «В школу она уж ходила, испужа‐
лась чего‐то, с тех пор и тишина находить начала. Тишина найдёт на иё, она упадёт, иё подёргат, она уснёт, и всё пройдёт. Осокино Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 438], из которо‐
го становится ясно, что название этого заболевания мотиви‐
ровано завершающим этапом его приступа, когда больной засыпает. Человек в состоянии сна не производит шума, ве‐
дёт себя тихо, а «отсутствие шума, тихая обстановка», по С. И. Ожегову, и есть тишина [Ожегов, с. 693]. По нашему мнению, на сущностные характеристики текстов ес‐
тественной письменной речи серьезное влияние оказывают рече‐
вые компетенции языковой личности. Очевидно, что письма «про‐
сторечников», с одной стороны, и носителей литературного языка, с другой, будут обладать различным набором конституирующих при‐
знаков естественной письменной речи. Данный аспект и является предметом рассмотрения в этом параграфе. Источником анализа являются письма из эпистолярного архива середины XIX века иеро‐
монаха Николая, казначея Соликамского Святотроицкого мужского монастыря, часть из которых опубликована [ПДП XVIII – XIX], другие готовятся к публикации. Адресатом всех рассматриваемых в параграфе писем является отец Николай, а адресантами – представители разных возрастов, сословий, должностей и санов и, соответственно, разного уровня образования. Среди них архиепископ Пермский Аркадий, настоя‐
тель монастыря архимандрит Алексий, ученик богословия Василий Курганов, сестра Николая монахиня Сарра, церковнослужители различных санов, а также гражданские лица: церковный староста из Красноярска Василий Власьевской, представители купеческого со‐
словия Андрей Пиликин, Василий Данилович Шаров, представитель управления Нижнетагильских заводов Дмитрий Белов, помещик Семен Алексеевич Булгаков. Статусы некоторых адресантов устано‐
вить не представляется возможным (это касается, в частности, Гла‐
фиры Николаевны и Надежды Быковой). При отборе текстов писем для анализа мы исключили сугубо деловые официальные документы, поскольку они не являются от‐
ражением естественной письменной речи. Кроме того не рассмат‐
риваются письма сестры отца Николая монахини Сарры, которые с ее слов написаны другим лицом, а ей принадлежит только подпись. В этом случае текст отражает свойства двух языковых личностей, черты которых невозможно разграничить. Анализ источников показал, что эпистолярные тексты, создан‐
ные адресантами, находящимися в н е к н и ж н о ‐ п и с ь м е н н о й к у л ь т у р ы (Андрей Пиликин, Василий Данилович Шаров и Глафира Николаевна), отличаются специфическим набором признаков, де‐
18 Ещё 2 единицы восходят к значениям диалектных слов: – заклю'ка (неприятное ощущение в горле). В. И. Даль в качестве одного из значений диалектного, относимого им к архангель‐
ским говорам слова заклюка даёт «крюкъ, крючекъ, клюка» [Даль, т. 2, с. 587]. В «Словаре русских говоров Коми‐
Пермяцкого округа» через контекст поясняется характер этого неприятного ощущения: «У меня в горле заклюка как‐то, пер‐
шит. Пож Юрл.» [СРГКПО, с. 101]. С. И. Ожегов однокоренные слова перши'ть (разг.) и перхо'та (прост.) толкует как «ощу‐
щение зуда, щекотания в горле» [Ожегов, с. 443], причиной которого может стать и какой‐нибудь острый предмет типа крючка. Именно сходство ощущений при перхоте в горле и при прикосновении к телу человека крючком и стало основой дан‐
ного метафорического переноса; – кочерга' (болезнь новорождённых детей, когда они покрывают‐
ся щетинкой). В словаре В. И. Даля слово кочерга помещено в 247
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– ико'та (порча, насылаемая колдуном (чаще в виде чревовеща‐
ния)). В основе этой метафоры, на наш взгляд, лежит сходство в способах произведения звуков при икоте и при чревовещании: у С. И. Ожегова «Икота, ‐ы, ж. Отрывистые непроизвольные звуки, издаваемые горлом при икании» [Ожегов, с. 212] и чре‐
вовещание – от чревовещать, т. е. «говорить, не шевеля губа‐
ми, создавая впечатление, что звуки исходят изнутри (из чре‐
ва)» [Ожегов, с. 770]; – мы'шки (болезнь лошадей, опухоль за ушами). Образование данного значения объясняет один из контекстов употребления слова мышки, приведённый в «Словаре пермских говоров»: «За ушами у лошади появятся комочки; раньше мышки эта болезнь звалась, а теперь колики; из‐за этой болезни ло‐
шадь бьётся. Мышки лечат – за ушами колют шилом. В. Мошево Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 533]. Ясно, что основой ме‐
тафорического переноса в данном случае стала форма опухоли и форма животного, с которым она не случайно сравнивается; – насо'с (застой крови в нёбных кровеносных сосудах в виде опу‐
холи (у лошадей)). В приведённом в словаре контексте, иллю‐
стрирующем употребление данной лексемы, кратко описыва‐
ется способ лечения этого заболевания: «Насос ещё быват. Пухнут у лошади дёсна, а чтоб не было насоса, их прокалы‐
вают. В. Мошево Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 571], т. е. выкачи‐
вают застоявшуюся в сосудах кровь. Это действие – выкачива‐
ние – и есть одна из функций насоса: «Насос, ‐а, м. <…> 2. Ма‐
шина, приспособление для накачивания или выкачивания жидкостей, газов» [Ожегов, с. 335]. Следовательно, здесь осно‐
вой для возникновения переносного значения становится сходство между способом лечения и функцией предмета, с ко‐
торым он сравнивается; – переполо'х (1) умопомешательство; 2) детский испуг). Общими для обоих значений диалектного слова и значения слова общеупотребительного являются семы внезапности, тревоги и волнения. По С. И. Ожегову, «Переполох, ‐а, м. Общая вне‐
запная тревога, волнение» [Ожегов, с. 438]; и умопомеша‐
тельство, и детский испуг также поражают человека внезап‐
но и чаще всего выражаются в тревожном, взволнованном поведении больного. Именно неожиданность наступления названных выше состояний и характер поведения людей в 246 монстрирующих невладение нормами письменной речи. В качестве образца текстов подобного рода можно привести еще один фраг‐
мент из письма кунгурского купца Андрея Пиликина иеромонаху Николаю: Ваше Преподобие отецъ Николай <…> просимъ вашего благословения, нельзяли потрудитца вовремя служения литургiи помянуть заздравие наше семейство Петра Дмитрея Андрея Тимофея Александра Анастасiи Паракевы [так в рукописи] Афонасiя, Василия Василия Феодора Петра Иоанна Николая Иоанна Василия Анны Аполинарiя Афонасiя Любови Николая Таисiи Екатерины Александра Людъмилы Иоанна Пантелеимона Феклы Татьяны Алексея Александры Александра Феклы Марианны Надежды Анны Григория Ольги Василия Михаила Иоанна Александра Просимъ вашево преподобия еще потрудиться отвhсть панихиду поусопшимъ нашимъ родителямъ заупокой помянуть Григория Ефимiя Иоанна Ульянiи Игнатия Ефимiя Акилины, Иоанна Наталiи Стефаниды Анны Параскевы Татьяны Алексея Димитрея Павла Пелагеи Иоанна Александры, Семена Татьяны Анны Наталiи Михаила Марфы Изъвините оче много песпокоимъ [так в рукописи] ваше преподобие зачто отанемся [так в рукописи] вамъ благодаренъ примите наше семеиственое къвамъ глубочашее [так в рукописи]
почтение остаемся ваши покорные слуги братья одинъ отъвсехъ избратьевъ Андрей Пиликинъ [ПДП XVIII – XIX, с. 163]. В приведенном отрывке, так же как и в других подобных тек‐
стах, наблюдается ряд отступлений от норм как устной, так и пись‐
менной речи: орфографических, пунктуационных, грамматических, включая образование форм и построение предложений. Реализа‐
ция орфографических и пунктуационных навыков адресантов писем и уровень их грамматических компетенций будет предметом рас‐
смотрения во втором параграфе данной главы. Что касается по‐
строения текста, в частности синтаксических структур, они позволя‐
ют составить представление о целом ряде качеств, присущих язы‐
ковой личности. По степени владения различными языковыми нормами и по реализации навыков построения текста авторов писем можно раз‐
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
делить на две группы – н о с и т е л е й (в той или иной мере) к н и ж н о ‐ п и с ь м е н н о й к у л ь т у р ы и так называемых « п р о с т о р е ч н и к о в ». Для последних характерны не только многочисленные отступления от норм орфографии, пунктуации и грамматики, но и слабое владение приемами построения письмен‐
ного текста. Все это можно наблюдать в письме Надежды Быковой иеромонаху Николаю: – гармо'нь (о хрипах в лёгких). В «Словаре русского языка» С. И. Ожегова находим: «Гармонь, ‐и, ж. (разг.). То же, что гармоника (в 1 знач.)»; «Гармоника, ‐и, ж. 1. Духовой музыкальный инст‐
румент, представляющий собой подвижные меха с двумя до‐
щечками, снабжёнными клавиатурой <…>» [Ожегов, с. 110]. Очевидно, что сами процессы воспроизведения звука при по‐
мощи гармони и возникновения хрипов в лёгких похожи по способу своего создания: звуки гармони создаются за счёт дви‐
жения наполненных воздухом мехов и хрипы в лёгких тоже ре‐
зультат движения воздуха внутри этих органов дыхания; – гости'нец (наговор, порча). В словаре С. И. Ожегова слово гос‐
тинец, представленное с пометой прост., имеет значение «подарок» [Ожегов, с. 122], т. е. «вещь, которую дарят, подари‐
ли» [Ожегов, с. 458]. По‐видимому, этот компонент дарения, безвозмездной передачи и лежит в основе рассматриваемо‐
го метафорического переноса: ведь порчу колдун тоже на‐
сылает абсолютно безвозмездно, по сути «дарит» её буду‐
щему «хозяину»; – дурь (болезненное состояние). С. И. Ожегов толкует слово дурь через синонимы: «Дурь, ‐и, ж. (разг.) Глупость, сумасбродство» [Ожегов, с. 157]; каждый же из синонимов обозначает некие действия, которые не свойственны человеку в обычном со‐
стоянии: «Глупость, ‐и, ж. <…> 2. Глупый поступок, глупые сло‐
ва», где глупый означает «не обнаруживающий ума, лишённый разумной содержательности, целесообразности» [Ожегов, с. 115]; «Сумасбродство, ‐а, ср. Сумасбродное поведение, сума‐
сбродный поступок», сумасбродный же, в свою очередь, имеет значение «безрассудный, действующий по случайной прихоти» [Ожегов, с. 677]. Именно семы случайности и нецелесообраз‐
ности, скорее всего, и стали основой для рассматриваемого метафорического переноса. Случайность подчёркивается сло‐
вом напала (в значении «внезапно овладеть кем‐н., охватить кого‐н.» [Ожегов, с. 330]), в сочетании с которым представлена лексема дурь в «Словаре пермских говоров»: «Дурь на меня напала, чишу бесперестанно, зафарала видно. Юм Юрл.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 239]. Нецелесообразность любого недомо‐
гания для носителя говора как жителя сельского, обременён‐
ного большим количеством забот, очевидна; Достопочтенейшей! Отецъ Николай! Имею удовольств¿е вручить вамъ бумагу, покоторой вы будитh получать проченты на вашу обитель, въ поминовен¿е моихъ родныхъ, и прошу васъ покорно поминать ежедневно, чемъ чувствително мhня обяжитh, получен¿е бумаги прошу мhня увhдомить. Честь имею быть истеннымъ моимъ уваженiемъ Надhжда Быкова <…> Прошу васъ покорно поминать по записки моихъ родныхъ а также прошу васъ отослать мое писмо Корноухову [Архив СКМ. Д. 19. Л. 160]. Отдельные фразы приведенного письма отличаются аграмма‐
тичностью некоторых конструкций, что особенно свойственно уже приведенному тексту А. Пиликина, а также письму В. Д. Шарова: Я, осмелился за свои счетъ двухъ мастеровъ порядить по тритцати копhекъ серебромъ святую икону, которые имhю пробы квамъ послатъ сей почтой, естли будетъ вамъ угодно оное мастерство то прошу ко мне писатъ, и какое количество будетъ потребно для монастыря вашего, идоставитъ имhю нерание какъ будушую Ирбитцкую ярмонгу поhду, для удостоверения верности нашеи обязанности прошу васъ для задатку мастеровъ сколко нибутъ выслать на имя мое, но я неимhю нужды денгахъ, Даже имhю своимъ счетомъ доставитъ [ПДП XVIII – XIX, С. 162]. Продемонстрированная аграмматичность синтаксических кон‐
струкций является самой яркой чертой естественной письменной речи у «просторечников». Отметим, что, помимо указанных осо‐
бенностей (многочисленные нарушения орфографических, пунк‐
20 245
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– сухопе'рье в значении «болезнь кур» (сухой + перо + суффикс ‐j‐): «Болеют куры сухоперьем. Живица в пере‐то высохнет, оно сухое станет, колет курицу, она и нестись перестаёт. Иной раз выдернешь перо, дак оно с треском ломатся, сколь сухое сделатся. Калинино Кунг.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 424]. Префиксально‐суффиксальными образованиями являются 9 наименований болезней (8 %), производящими для которых могут быть существительные и глаголы, называющие причины болезни, её симптомы или части тела, ею поражённые: бес‐сн‐у'х‐а – «бес‐
сонница» – от сон; заменте'лье – «головокружение» – возможно, по версии Л. А. Беловой, от «сев. «мельзить», вост. «мелтенить» – мелькать, появляться, мотаться взад и вперёд» [Белова, с. 42]; из‐
ло'м‐ – «перелом кости» – от ломать; и'с‐копыть‐ – «вывих ноги в щиколотке у лошади» – от копыто; о‐гла'з‐а – «воспаление века; то же, что ячмень» – от глаз; пере‐кал‐е'нь‐е – «солнечный удар» – от калить; пове'трие – «пущенная по ветру порча» – от ветер; по‐
ве'тр‐ищ‐е (по‐ви'тр‐ищ‐е) – «болезнь, насылаемая колдунами по ветру» – от ветер (витер); по‐зев‐о'т‐а – «болезненное состояние, сопровождаемое зевотой» – от зевать. Результатом лексико‐грамматических преобразований являются всего 4 единицы. 2 номинации болезней в пермских говорах (2 %) образованы по‐
средством перехода из одной категории рода в другую: – скарлати'н (скорлоти'н) – «скарлатина»; – я'зво – «язва». 2 названия эпилепсии (2 %) представляют собой результат суб‐
стантивации прилагательного худой в значении «плохой»: худо'е и худа'я в значении «падучая болезнь; эпилепсия». Следует отметить, что одно из этих существительных является существительным женско‐
го рода, а другое – существительным среднего рода. Неморфологическими способами образовано 29 слов. Среди номинаций болезней, образованных путём метафориче‐
ского переноса значения с общеупотребительного или устаревшего наименования, насчитывается 28 слов (24 %). Среди них 11 лексем образованы путём собственно метафориче‐
ского переноса. Значения некоторых из этих единиц связаны со значе‐
ниями общеупотребительных, иногда разговорных, слов: 244 туационных и грамматических норм, а также частотность описок), в «наивном письме» возможны просторечные и разговорные эле‐
менты на лексическом и грамматическом уровнях. Например, для Глафиры Николаевны характерны чаще всего элементы разговор‐
ного характера: «товары красноярцевъ позамешкались отъправ‐
кою», «хорошоли дурно надобно будетъ принять», «Скаждымъ часомъ ожидаю късибе петеро – гостей ивсе нетъ. Скучно быть во ожиданiи датоже ипочты нетъ», «купилъ 3 ри. мешка дане‐
горкой крупчатки», «она похозяйству вообще чрезвычайная ис‐
кусница». В письмах В. Д. Шарова и А. Пиликина в большей степени отмечается влияние просторечия: «какъ [в значении так как] здhсъ живописцы люди бhдные инедостадочны онаго дhла ис‐
полнитъ немогутъ сами собои» – у В. Д. Шарова и «остаемся ваши покорные слуги братья одинъ отъвсехъ избратьевъ», «примите наше семеиственое къвамъ глубочашее почтение», «мало важнейшую посылку» – у А. Пиликина. Впрочем, подобные компоненты, являясь показателем спон‐
танности речи, встречаются и у представителей книжно‐письмен‐
ной культуры. Разговорно‐просторечные элементы в их письмах могут быть достаточно многочисленными, при этом обнаруживая отчетливую обусловленность отношением к предмету речи, харак‐
тером взаимоотношений коммуникантов и обращением к обиход‐
но‐бытовым темам. Все три фактора чаще всего действуют в ком‐
плексе, однако ведущим все же является приватность отношений адресанта и адресата. Именно по этому признаку выделяются письма Василия Власьевского, П. А. (предположительно архиманд‐
рита Павла, настоятеля Далматовского Успенского монастыря, где иеромонах Николай был казначеем до перевода в Соликамский монастырь), дьякона Матфия Кирпищикова, протоиерея Ястребова, архиепископа Пермского Аркадия, протоиерея Александра, иеро‐
монаха Тихона. Чаще всего разговорно‐просторечные черты обусловлены влиянием устной речи и отражаются на синтаксическом уровне в виде нарушения прямого порядка слов, повторов, эллипсиса, упот‐
ребления конструкций с присоединительной и паратаксической связью и с контаминацией. Например: «но какъ оставалось много свободнаго народа, потребовали еще веревокъ или канатъ», «Это было подлинно особенное въКрасноярскh народное торжество! и всехъ окрестныхъ селъ P
21
P
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обитателей», «какая последуетъ развяска нащетъ колокола», «въ городе поулицамъ стало сухо. да иплощать усобора», «девушки детскаго приюта въ соборе поютъ отличьно хорошо, ихъ въ хору 12 девушекъ, басовъ поютъ соборный дъячекъ, и священникъ, онъ изаконоучитель, Атеноръ одинъ только хорошо поетъ», «я готовый плательщикъ» в письмах В. Власьевского [ПДП XVIII – XIX, с. 150‐161]; «Это неновая уменя мысль», «Пчелокъ любезной Кумъ долженъ оставить Кумh – оцhнh нислова Это наВашей волh.» в письме протоиерея Ястребова [ПДП XVIII – XIX, с. 138‐139]; «Лhтошней прорывъ какой былъ, да ито только изведено 7 м сотъ рублей, а нынh вить говорятъ не то со всhмъ было», «сами изволите видhть, расходу куча а приходу нhтъ ничего», «Какъ мы справимся съ деньгами – станетъ ли у насъ на краску», «Не найду я для его дочери жениха нашелъ было, о коемъ я иписалъ Вамъ, да чтото захворалъ, а потому Архипастырь и не посылаетъ. Изъ учениковъ изключеные ненайдется ли какой подождемъ.», «Пришли своихъ родныхъ поминать записычку» в письме П. А. [ПДП XVIII – XIX, с. 139‐144]; «Но знать долго не видаться мнh съ тобою» в письме протоиерея Александра [ПДП XVIII – XIX, с. 168]. P
P
Употребление разговорных и просторечных единиц лексико‐
фразеологического уровня, как правило, обусловлено установкой адресанта на выражение оценки и субъективного отношения раз‐
ного рода. Например: «незнаю где она бедная странница находится», «Спасибо молодому Шишкину отличной молодецъ только неговорливъ и грубъ, но это же наградила ево прерода», «Вотъ западъ Европы такъ уже переобразовалса, что никуда негодится, это учоныя варвары!», «исынокъ ево непременно ляпнулъ олова», «донего голова иобщество добирались умаслить его бороду и лысину», «Старой здешiнй протопопъ изъ Красноярска брукнутъ, пущай подъ старость помнитъ Красноярскъ», «съприезду говорилъ, что онъ не тотъ протопопъ, чтобъ ево заносъ здесь водили, а ему хочется самому заносъ водить, но я на это необинуясь сказалъ при духовенстве, что здесь незахватить ему ни уодного человhка носу, по тому что имhютъ все небольш³е, вотъ съ какою 22 щие симптомы болезни, её причины, а также те из них, которые обра‐
зуют ласкательные или родственные наименования. Последнее, веро‐
ятнее всего, обусловлено тем, что суффиксы субъективной оценки – одно из самых распространённых средств выражения уменьшительно‐
ласкательного значения. По этой же причине именно в этой группе выявились грубые, пренебрежительные номинации, не выделенные Н. Ф. Высоцким. 9 из отобранных нами номинаций болезней (8 %) образованы способом сложения – либо чистым сложением, либо сложением с суффиксацией. Производящими для них являются сочетания слов, на‐
зывающие либо основной признак заболевания, либо часть тела, им поражённую: – кроводавле'ние в значении «повышенное кровяное давление» (кровь + давление); – мозгопомеша'тельство в значении «потеря рассудка, умопо‐
мешательство; сумасшествие» (мозг + помешательство); – ногтове'тко и ногтови'льца в значении «острое гнойное вос‐
паление пальца, панариций; panaricium, ногтоеда». Очевидна первая производящая основа, указывающая на часть тела че‐
ловека, которая поражена болезнью, – ноготь. Происхождение же второй части, возможно, связано с распространённым в других говорах наименованием «ногтовидица» [Максимов, с. 123], претерпевшим определённые фонетические изменения и, как следствие, затемнение семантики; – белогу'б в значении «заболевание слизистой оболочки языка, глотки и пищевода у грудных детей» образовано от основ слов белый и губы при помощи нулевого суффикса: «У ре‐
бёнка маленького когда во рту цветёт белая, под вид на‐
кипи, подымается, – белогуб зовётся. Дуброва Ох.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 31]; – для лексемы костое'д в значении «постепенное разрушение костной ткани в результате некоторых болезненных процес‐
сов» производящими являются слова кость и есть, к которым присоединяется нулевой суффикс; – междупе'рстница в значении «чесотка» образовано от слов между и перст при помощи суффикса ‐ниц‐; – слёзоте'чка в значении «слезотечение» (слеза + течь + суф‐
фикс ‐к‐); 243
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– ‐т‐ (ко'лоти – «колики, резь» – от колоть); – ‐в (переби'в – «перелом» – от перебить); – ‐чк‐ (реза'чка – «воспаление мочевого пузыря; цистит» – от ре‐
зать, т. к. заболевание сопровождается режущими болями); – ‐ёж (‐ёжь) (сербё'ж (сербё'жь) – «ощущение болезненно‐
щекочущего раздражения кожи; зуд» – от диал. серби'ться – чесаться); – ‐н‐ (синня – «заболевание у свиней, сопровождающееся по‐
синением и судорогами» – от синий); – ‐унец (трясунец – «падучая болезнь; эпилепсия» – от тря‐
сти: «Хоть трясунец, хоть худобище, человека трясёт дак. Жуланова Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 452]); – ‐об‐ (худоба' – «падучая болезнь; эпилепсия» – вероятно, от другого наименования этой болезни в говорах – худая); – ‐ищ‐ (худоби'ще – «падучая болезнь; эпилепсия» – от диал. худоба'); – ‐як (песя'к, песся'к, песья'к – «то же, что ячмень, острое гной‐
ное воспаление волосяной луковицы ресницы и сальной же‐
лезы века» – возможно, от пёс, т. к. ещё одна номинация это‐
го же заболевания в говорах – пёсье зерно); – ‐окот (колоко'т – «дрожь» – возможно, от общеупотреби‐
тельного разговорного колотить в значении «трясти, бро‐
сать в дрожь» [Ожегов, с. 245]; – ‐их‐ (куриха' – от курить, по В. И. Далю, «дымить, произво‐
дить дымъ или смрадъ» [Даль, т. 2, с. 222], поскольку при‐
надлежности больных курихой, т. е. тифом, возможно, рань‐
ше обрабатывали – окуривали – какими‐нибудь веществами в целях дезинфекции); – ‐ость (не'рвенность – «невроз» – от диал. нервенный – нерв‐
ный [СПГ, вып. 1, 2000, с. 592]. Среди производящих основ суффиксальных образований пред‐
ставлены самые разнообразные по семантике существительные, при‐
лагательные и глаголы, однако преобладающими являются называю‐
242 зверскою мысл³ю сюда приехалъ, зато немного и послужилъ», «Мы состарухой опять живемъ одни», «заводъ устроенъ колоколенный подъ самой часовенкой при подошве горы» в письмах В. Власьевского [ПДП XVIII – XIX, с. 150‐161]; «здумалось нашимъ неробhямъ попировать», «дошло дhло до озарта», «О: протоiрей приказалъ собрать всh и скласть, и что нужно припечатать всякому своей печатiю, тако исделали, нынh что нужно оба и побредемъ вынимать», «куда изачемъ едетъ владыка неизвhстно и посiе время ниодного, ни въ местh сождать неможемъ, замучились въ хлопотахъ», «всячески его притягаютъ въ монастырь» в письмах М. Кирпищикова [ПДП XVIII – XIX, с. 130‐132]; «Болhе неболтаю Васъ пустотой незанимаю Прошу эту чушь выслушать и порюмочки выкушать» в письме протоиерея Ястребова [ПДП XVIII – XIX, с. 138‐139]; «намъ Н. положено брать въ 3е противу братiи, такъ на чтоже мнh еще хапать», «стану съ умомъ жить», «начтоже мнh брать – вить эти деньги въ прокъ не пойдутъ, право они прахомъ провалятся», «неправедная полтина утащитъ за собой цhлый праведный рубль», «сами изволите видhть, расходу куча а приходу нhтъ ничего», «если онъ не ссудитъ деньгами о. Игумена: то прошу Васъ нельзяли перехватить у Евдокима Ивановича и отдать въ Мнтрь», «Пришли своихъ родныхъ поминать записыч‐
ку», «Прошу поклониться низенько о. протоiерею Деомидовско‐
му» в письме П. А. [ПДП XVIII – XIX, с. 139‐144]; «Радуютъ тебя пчелки твои: вотъ тебh и словечко о нихъ. Словечко это, можетъ быть, не только имъ, но и тебh бу‐
детъ полезно», «Близенько къ сhверу живете» в письме архиепи‐
скопа Пермского Аркадия [ПДП XVIII – XIX, с. 167]; «вина у Г. Шушшлява нетакъ хороши, и дороги чрезвычай‐
но – твоего любезнаго попробовалъ я, да и губу сморщилъ», «предоставляю лучше гадать о моемъ житьh бытьh» в письме протоиерея Александра [ПДП XVIII – XIX, с. 168]. P
P
Обращает на себя внимание, что в письме иеромонаха Тихона разговорные элементы наделены особой функцией – средства вы‐
ражения самоиронии. Стиль письма, его содержание и оформление свидетельствуют о том, что автор безусловно является представите‐
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лем книжно‐письменной культуры. При анализе текста очевиден контраст между сугубо книжным началом письма – формула привет‐
ствия и первый абзац – и разговорно окрашенной основной частью текста, где иеромонах Тихон говорит о себе. Стремясь избежать вы‐
сокопарности в описании своей жизни и достижений, автор исполь‐
зует шутливо‐разговорные обороты речи: Ваше Высокопреподоб³е! Достопочтеннhш³й и Незабвенный Отецъ Николай! Примите истинно‐искреннее почтен³е и всегдашную память о Васъ отъ преданнhйшаго Вамъ Ключевскаго Аббата. – Будьте увhрены въ его приснопамяти о Васъ. – Съ сердечнымъ удовольствiемъ воспоминаетъ Ваше взаимное расположенiе. – Сказать Вамъ о своемъ быту? Живу ни шатко, ни валко, ни на сторону. – Въ гору не ползу и подъ гору не валюсь. – Позаботамъ, извhстнымъ Вамъ, церковь вполнh отстроена; въ ней возобновлены два иконостава а около ней устроена чудесная каменная ограда; и въ придачу сооружена на мhстh нашего историческаго ключа, красивая часовенка съ фонтаномъ; а въ заключенiе отстраивается, на мhстh почившихъ отцовъ и братьевъ, такая каменная часовня, которая чрезъ 30 лhтъ можетъ быть церковью. – И всё это есть слhдств³е усерд³я прихожанъ. – А какъ теперь строить больше нечего; то я принялся за тары‐бары, кои по третямъ года доставляю въ Импер. Г. Общество, отъ коего имhю 5 благодарностей послhдняя съ титломъ члена корреспондента. <…> [ПДП XVIII – XIX, с. 164]. же говорах для наименования этого заболевания существует другая номинация – огненная болезнь, а В. И. Даль приводит устаревшее название гангрены – антонов огонь; в семантике обеих единиц при‐
сутствует сема огня, называющая основной симптом данного заболе‐
вания. С другой стороны, наименование огнёвка можно рассматри‐
вать как метонимический перенос со средства лечения этой болезни на саму болезнь: «Огнёвка редко быват; сначала красная рожа на‐
зыватся; не излечат, дак она потом на огнёвку переходит; тогда уж ту траву‐ту, огнёвку, листы‐те вяжут, а то уж в больницу везут. Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]. Народное название травы, в свою очередь, связано с красноватым оттенком её листьев: «Огнёвка‐то красная такая, говорят, от поноса. Меча Киш. У ог‐
нёвки листья большие, зелёные, скрасна; конская кислица её ребя‐
та зовут. Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]). Лишь по одной номинации образуют следующие суффиксы: – ‐яниj‐ (бия'ние – «болезнь сердца, аритмия» – от биться); – ‐нj‐ (боле'нье – «болезнь, заболевание» – от болеть); – ‐енj‐ (уро'ченье – «порча, сглаз» – от диал. урочить – насы‐
лать сглаз или порчу [СПГ, вып. 2, 2002, с. 481]; – ‐анк‐ (горла'нка – «заболевание горла, голосовых связок» – от горло); – ‐ок (грибо'к от диал. гриб в значении «грипп»); – ‐арь (дика'рь – «болезнь овса, вызываемая паразитным гри‐
бом, при которой в колосе вместо зерна образуются чёрные рожки» – возможно, от дикий в значении «не пригодный для применения в хозяйстве»); В приведенном письме, а также и в других подобных случаях, по нашему мнению, правомерно говорить об использовании разговорных элементов как проявлении идиостиля автора эпистолярного текста. Тезис о ведущей роли приватного характера отношений ком‐
муникантов в использовании разговорно‐просторечных элементов подтверждается анализом писем настоятеля Соликамского Святот‐
роицкого монастыря архимандрита Алексия, адресованных казна‐
чею отцу Николаю. Отношения между этими коммуникантами ско‐
рее официальные иерархические, что ограничивает употребление единиц разговорно‐просторечного характера. Их появление, как показывают материалы, всегда так или иначе мотивировано. В од‐
24 – ‐евец (змееве'ц) и ‐евич (змее'вич) – от змея, т. к. оба слова называют гнойное воспаление подкожной или межмышеч‐
ной клетчатки, причиной которого нередко бывает пораже‐
ние какой‐то части тела острым предметом, подобное укусу змеи («Вот на пальце змеевич был… Небольшой ещё был, катанки починял, проткнул палец шилом, потом грязь по‐
пала, видно; сначала ничё, побаливало, потом палец пух‐
нуть‐пухнуть, а внутри у меня кости дряблые, где он был. Его змеевичом зовут и костоедом – всяко. В. Мошево Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 328]; 241
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– ‐ушк‐ : осыпу'шка – «золотуха» (от осыпать); сарапу'шка – «че‐
сотка» (от сарапаться – фонетический диалектный вариант царапаться); цыпу'шка – «растрескивание и воспаление кожи на руках и ногах» (от цыпки); – ‐ун‐: колоту'н – «дрожь, озноб» (от разг. колотить – трясти, бросать в дрожь [Ожегов, с. 245]); скрипу'н – «болезнь, при ко‐
торой скрипят суставы; ревматизм» (от скрипеть); шату'н – «головокружение» (от шатать); – ‐ух‐ (‐юх‐): весну'ха в одном из значений – «болезненное ощу‐
щение в костях, проявляющееся весной; ломота» (от весна); корю'ха (от корь); щекоту'ха в обоих значениях – «то же, что полуночница» и «болезнь наподобие чесотки» – от щеко‐
тать (в первом значении по возможной причине заболе‐
вания: «Не велят щекотить подошвы, а то найдёт на ро‐
бёнка щекотуха. Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 565]; во втором – по схожести ощущений при щекотании и зуде, со‐
провождаемом чесотку). Суффиксы ‐едь‐ и ‐овк‐ (‐ёвк‐) образуют от прилагательных или существительных по 2 названия болезней: мо'кредь – «лишай на ко‐
пытах животных» (от мокрый: «Мокредь у коров живёт и у коней жи‐
вёт; когда сырость во дворах дёржится, летом мокредь кинется; быват сухой мокредь и сырой мокредь; мокредь лечим черемицей. Когда сухой мокредь – копыто, как отруби, крошится; сырой мок‐
редь под щёткой на копыте появлятся. Осокино Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 519]); не'здороведь – «болезнь» (от нездоровый); весно'вка – «лихорадка» (от весна); огнё'вка – «гангрена» – от огонь. Мотивация этого наименования существительным огонь обусловлена, с одной стороны, одним из основных симптомов гангрены: «Гангрена, омерт‐
вение, прекращение жизнен. процессов в какой‐либо ткани или части тела, наступившее вследствие: остановки местного кровообращения (закупорка приводящей артерии), механических причин (давление, образование пролежней, сотрясение тканей), химических действий (кислот, едких щелочей, ядов, продуктов распада) или физических факторов (чрезмерное нагревание или охлаждение)» [Брокгауз, Ефрон т. 6, с. 63], которые, вероятнее всего, сопровождаются покраснением кожи на повреждённом участке тела. Не случайно в пермских говорах начальную стадию гангрены называют красной рожей: «Огнёвка редко быват; сначала красная рожа называтся; не излечат, дак она потом на огнёвку переходит <…> Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]. В тех 240 них случаях это связано с обращением к хозяйственно‐бытовым темам, как в случаях: «Старое желhзо, видно, не охота исправ‐
лять кровельщикамъ, по толстинh его, а вы давали имъ новаго. Надо смотрhть за этими рабочими зорко, презорко. Покупаете еще до 5 пудовъ гвоздья, между тhмъ какъ обhщался А. Василье‐
вичъ давать своего; да и куда 5 п. когда крыши будутъ въ же‐
лобьяхъ? Притомъ въ ризницh гвоздья полный ящикъ.», «доне‐
сите о семъ <…> съ первою же почтой, помhтивъ въ томъ репортh отлучки его, о. Кифы, въ ночное время изъ Монастыря, а также и о томъ, что онъ самъ уже 3 й мhсяцъ пьянствуетъ и другихъ изъ братiи и изъ рабочихъ посторонихъ безпрестанно поитъ виномъ», «И полотенцевъ хорошенькихъ надо припасти пар до 2 х. Судачковъ бы хотя фун. 10 призасолить, а свhжихъ подготовить столькоже, да не мhшало бы и харузковъ фун. до 5 ти
.», «Да не мhшало бы гдh нибудь прiобрhсти подушечки 3, про‐
стыню и одhльцо къ тому времени.», «можно купить тамъ, чhмъ возиться съ вещами здhшними» [Архив СКМ. Д. 19]. В других же, которых значительно больше, с помощью разговорных единиц выражается недовольство и раздражение настоятеля состоянием дел в монастыре: «И въ трапезh, если бы Вы ходили, хотя не ку‐
шать, а, такъ себh, посмотрhть, полагаю, получше бы хоть не много было, какъ по приготовленiю пищи, такъ и по порядку», «Рhчисто, говоритъ Левкiй, а не видитъ того, что и на рhчистость у насъ не станетъ денегъ», «О томъ, что о. Вадиковскiй утаиваетъ деньги, донесите репортомъ; иначе не съ чего мнh взять отъ него кружку и передать другому», «Чhмъ переписываться по пустому, снова предлагаю, продать лоша‐
дей» [Архив СКМ. Д. 19]. Степень крайнего раздражения проявляет‐
ся, наряду с использованием разговорных единиц, в редких случаях перехода с Вы‐обращения на ты‐обращение: «Для чего прислалъ торговый листъ, я не понимаю. По моему, надлежало спраши‐
вать, согласенъ ли я на продажу лошадей за выданную цhну ре‐
портомъ. Такъ оный листъ и возвращается к Вамъ, то есть, за всяко‐просто.» [Архив СКМ. Д. 19]. Иногда выбор разговорных элементов сигнализирует о намерении адресанта несколько смяг‐
чить официальность общения: «До Усолья я не могъ доhхать къ вос‐
кресенью; сильно заболhлъ. Можетъ статься, здhсь и остановлюсь не знаю, недолго. Васъ не безпокою сюда» [Архив СКМ. Д. 19]. Наибо‐
PU
PU
UP
UP
P
U
UP
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лее органична такая интенция для приписок, когда служебно‐
официальное содержание письма исчерпано: «Разберете ли? Тороп‐
люсь к обhднh, а тутъ и поздравители» [Архив СКМ. Д. 19]. Рассмотренные источники позволяют заметить, что у носите‐
лей литературного языка отмечается разный уровень владения нор‐
мами письменной речи. Практически безупречны с точки зрения соблюдения всех норм (орфографических, пунктуационных, грамматических и стилистиче‐
ских) письма Дмитрия Белова и Василия Курганова. Эти тексты лишь с определенной долей условности можно квалифицировать как проявление естественной письменной речи. В первом случае реализуется сугубо официальное общение в рамках служебных компетенций коммуникантов (члена управления Нижнетагильских заводов и казначея монастыря). Письмо ученика богословия В. Кур‐
ганова, судя по всему, не только написано по образцам письмовни‐
ков, но и обнаруживает признаки редактирования, поскольку не содержит помарок, исправлений или приписок. Высокий уровень исполнения текстов в рамках книжно‐
письменной культуры присущ адресантам, большая часть из кото‐
рых является церковными иерархами (архиепископ, архимандрит), занимает ведущие церковные должности (настоятели монастырей). В эту группу входят архиепископ Пермский Аркадий, архимандрит Павел (настоятель Далматовского Успенского монастыря), архи‐
мандрит Алексий (настоятель Соликамского Святотроицкого мона‐
стыря), а также протоиерей Александр. Для этих лиц высокий уро‐
вень образованности являлся одним из условий их служебного продвижения. Равным им по степени владения нормами оказался иеромонах Тихон, который, хотя и не входил в число церковных иерархов, но являлся, как это следует из текста его письма, членом‐
корреспондентом Императорского географического общества. Для перечисленных представителей книжно‐письменной куль‐
туры характерно соблюдение грамматических норм, правильное написание буквы i регулярно, а буквы h – в подавляющем боль‐
шинстве случаев, встречаются лишь отдельные факты нарушений орфографических норм: случаи слитного написания НЕ с глаголами (например: «неисполнилъ», «некупилъ» у протоиерея Александра [ПДП XVIII – XIX, с. 168], «неуспhли», «неворуетъ ли», «неотда‐
дутъ» у архимандрита Павла [ПДП XVIII – XIX, с. 140]), слитного на‐
писания предлогов и частиц со знаменательными словами («зам‐
26 – ‐ниц‐: полудё'нница (от полдень) и полуно'чница (полно'чница) (от полночь) – «детская болезнь, при которой дети не спят и плачут»: «Полуночница полудённая быват, утрення и вечорная: вечером робёнка‐та изымат, днём и утром. Толстик Сол. [СПГ, вып. 2, 2002, с. 158]»; суста'вница – «ревматизм» (от сустав); – ‐учк‐ (‐ючк‐): болю'чка – «болезнь» (от болеть); росту'чка – «недомогание ребёнка, обусловленное якобы его ростом» (от рост); трясу'чка – «лихорадка; озноб» (от трясти). По поводу последней номинации можно предположить и другой способ образования – метонимический перенос с наименования духа болезни на саму болезнь, отражающий наиболее древнее представление наших предков о разного рода недугах: «<…> различные страдания, болезни, внезапная смерть, причины ко‐
торых были непонятны человеку, приписывались злым духам, «демонам болезней». Проникая в тело, они пили кровь, грызли и рвали внутренности, повергали больных в страшных криках и судорогах на землю, сводили с ума или сразу убивали» [Мак‐
симов, с. 104]. В. И. Даль отмечает, что двенадцать сестёр Иро‐
да имели в народе много имён: «лихорадка, лихоманка, трясу‐
ха (трясу'чка), гнетуха (гнетучка), кумоха' <…>, китю'ха <…>, желтуха, бледнуха, ломовая, ма'яльница, знобуха, трепуха <…>» [Даль, т. 2, с. 258], в число которых входит и названная выше номинация, одновременно и именующая злого духа, на‐
сылающего лихорадку, и называющая один из её симптомов. Вслед за Л. А. Беловой можно предположить, что такое коли‐
чественное определение «связано с отголосками древних уче‐
ний о 12 астральных духах – по числу знаков Зодиака, которые в соответствии с древними представлениями «управляли» ос‐
новными частями человеческого тела – ср. указание Г. В. Гам‐
крелидзе и Вяч. Вс. Иванова на то, что именно 12 частей выде‐
лялось при лечении человека так же, как и при принесении животного в жертву» [Белова, с. 38]. Не случайно при лечении лихорадки используют следующий способ лечения: «<…> берут с 12 различных деревьев кору, замешивают с мукой и пекут 12 пирожков. Пирожки бросают на перекрёсток дорог и при этом произносят: «Двенадцать сестёр, берите все по пирожку и не ходите к больному» [Максимов, с. 154]; 239
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Я ведь как вица на воде дрожу, видно, гришка поймал, простудила‐
ся. Мусонькино Караг.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 188]; «Нуда подвенечная падёт – весь чирьями и покроешься после свадьбы‐то, невеста и хворат нудой подвенечной‐то. Вильва Сол.» [СПГ, вып. 1, 2000, с. 603]; «Там на меня безбелковый отёк напал; перепростыл я и опух весь, как бочонок стал. Осокино Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 57]. Кроме того, известно, что, по народным представлениям, колдуны наводили порчу по ветру (в пермских же говорах присутствуют лексемы пове'трие, пове'трище (пови'трище) со значением «болезнь, насылаемая кол‐
дунами по ветру»). В связи с этим возникает ассоциация с общеупот‐
ребительным фразеологизмом бросать слова на ветер, синонимом к глагольному компоненту которого и является лексема кидать – производящая для кидка); поши'бка – «болезнь, порча, насылаемая колдуном» (от диал. пошиби'ть – испортить, изуродовать)). В неко‐
торых случаях суффикс ‐к‐ придаёт лексемам, называющим ту же бо‐
лезнь, эмоционально‐экспрессивную, уменьшительно‐ласкательную окраску (корю'шка (от диал. корюха); насмы'чка – «насморк» (пред‐
положительно от диал. насмо'ка с тем же лексическим значением); поно'ски (от диал. поно'сы – болезненное состояние организма в пе‐
риод беременности, возникающее в результате действия на него ядовитых веществ; токсикоз беременности); худо'бка (от диал. худоба' – падучая болезнь, эпилепсия)). По 3 наименования болезней образовано от глаголов или сущест‐
вительных при помощи следующих суффиксов: – ‐ец‐: косте'ц – «болезнь суставов» (от кость); ржа'вец – «вы‐
зываемое ржавчинными грибками заболевание растений, со‐
провождающееся появлением оранжевых пятен» (от ржавый); роди'мец (от разг. родимчик или диал. родимый в том же зна‐
чении. Последнее, наряду с синонимичным своё, С. В. Макси‐
мов отмечает среди тех, которые использовались в говорах Новгородской и Орловской губерний [Максимов, с. 124]). Об‐
разование последнего слова можно истолковать и иначе: если всё‐таки не учитывать другие говоры и остановиться на разг. родимчик, то можно предположить, что в данном случае ис‐
пользован такой способ, как обратное словообразование); – ‐иц‐: во'спица (от диал. воспа – оспа); о'спица (от оспа); худоби'ца – «припадки, болезнь с припадками» (от диал. худоба' в том же значении); 238 ною», «ибоюсь», «итебh», «тутъже», «извелъбы» у архимандри‐
та Павла [ПДП XVIII – XIX, с. 139‐140], «нетакъ», «однакожъ», «тhже» у протоиерея Александра [ПДП XVIII – XIX, с. 168], «не‐
столько» у архиепископа Аркадия [ПДП XVIII – XIX, с. 167], «что‐
же» у иеромонаха Тихона [ПДП XVIII – XIX, с. 164]) при раздельном написании приставок («къ стати», «не премhнно» у архимандрита Павла [ПДП XVIII – XIX, с. 139‐140]). Единичны факты других орфо‐
графические ошибок: раздельные написания наречных образова‐
ний в письмах архимандрита Алексия («не льзя», «до селh», «за чhмъ» в значении «почему» [Архив СКМ. Д. 19]), написание мягкого знака в сочетании ЧН в письме архиепископа Аркадия («точьно» [ПДП XVIII – XIX, с. 167]), ошибки в передаче безударных гласных («синокоса», «вить» в значении «ведь» в письмах архимандрита Павла [ПДП XVIII – XIX, с. 140‐141], «ярморку» в письмах протоиерея Александра [ПДП XVIII – XIX, с. 168]), случаи фонетических написа‐
ний согласных у архимандрита Павла («щитаю», «вить», «про‐
збах», «збавить» наряду со «сбавить») [ПДП XVIII – XIX, с. 139‐141] и у иеромонаха Тихона («лутшая» [ПДП XVIII – XIX, с. 164]). Что касается пунктуационных навыков, то можно отметить их безупречность у архиепископа Аркадия и протоиерея Александра. Встречаются единичные случаи пропуска знаков в письмах архи‐
мандрита Алексия («Вышлите его сюда _ пожалуйста _ съ первою почтой.» [Архив СКМ. Д. 19]) и архимандрита Павла («Теперь я съ деньгами_получилъ я отъ Васъ 85 ру_ но изъ числа ихъ паки обратно возвращаю 40 ру _ изъ которыхъ 20 ру о. Иннокентiю за переписку апелляцiи отдайте, но_впрочемъ_въ руки ему недавайте_а у себя храните», «Пожалуйста_посмотри за о. Иннок. _ чтобы онъ не премhнно переписалъ въ два дни 3 листа_ и въ субботу _ подписавшись_всh копiи ко мнh вышлите» [ПДП XVIII – XIX, с. 139‐140]). На фоне общего высокого уровня пунк‐
туационной грамотности у двух адресантов встречаются так назы‐
ваемые авторские знаки препинания. В письме иеромонаха Тихона одно предложение от другого нередко отделяется не только точ‐
кой, но и тире: «Чтоже бы Вамъ сказать о Далматовh. – Вамъ уже извhстно, что его лутшая часть ¼ улетhла на воздухъ. – А еще что? Ничего, – право добраго ничего и худаго мало. А сказать ли Вамъ правду: здhсь и солнца свhтъ не таковъ у насъ, какъ при Васъ бывалъ. Случаются затмhн³я… и друг³я явлен³я… – Увидите P
P
P
P
P
27
P
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Ивана Захаровича Рыболовлева поклонитесь ему отъ меня. Дай гди Вамъ здоровья и душевнаго покоя. – Преданный Вамъ изъ слугъ покорнhйш³й» [ПДП XVIII – XIX, с. 164]. А у архимандрита Алексия постановка нерегламентированных запятых мотивируется наличи‐
ем оттенков обстоятельственных значений у обособленных фрагмен‐
тов текста: «До опредhленiя Казначея , прошу Васъ всеусерднhйше исполнять должность эту , съ надеждою полного возмездiя за тру‐
ды.», «Но я желалъ бы Васъ оставить у себя , съ возложенiемъ должностей Управляющаго и Казначея , по прежнему.» [Архив СКМ. Д. 19]. Отметим, что два письма архимандрита Павла заметно разнят‐
ся степенью соблюдения норм: первое письмо, судя по наличию многочисленных описок, ошибок, вставок над строкой, создано в спешке, а потому более явно демонстрирует проявление спонтанно‐
сти как сущностной характеристики естественной письменной речи. Второе же письмо, написанное, вероятно, в более спокойной обста‐
новке, гораздо объективнее выявляет высокий уровень орфографи‐
ческой и пунктуационной грамотности адресанта. Определенный, но не столь высокий уровень владения нор‐
мами литературного языка демонстрирует группа адресантов, в которую входят как священнослужители более низкого ранга (про‐
тоиерей Ястребов, иеродьякон Варнава, дьякон Матфий Кирпищи‐
ков), так и светские лица (церковный староста Василий Власьевской и помещик Семен Алексеевич Булгаков). Письмам перечисленных авторов свойственны все те же разновидности отступления от пра‐
вил, что и у адресантов предыдущей группы, но при этом случаи на‐
рушений более многочисленны и в целом более разнообразны и, по‐
мимо орфографических, встречаются и грамматические: в письмах М. Кирпищикова «исколко», «зделать» вместо «сдhлать», «ненашто», «горячяя», «изаограду», «да иневовс¿о худыхъ», «толко», «озарта», «начевало», «вс³о», «здаетъ», «непожалуютъ», «неможемъ», «будhтъ» вместо «будетъ» и др. [ПДП XVIII – XIX, с. 130‐132]; в пись‐
мах В. Власьевского, где практически не употребляется h, а также встречаются «по беседовать», «отличьно», «на колоколне», «ободномъ», «всiо», «прерода», «ево», «развяска», «нащетъ», «очинь», «учоныя», «о этехъ», «зделалось» вместо «сдhлалось», «въцерьквахъ», «по прозьбе», «не отчаяваюсь», «по бывать», «инезделалъ» вместо «и не сдhлалъ», «ращета», «искрылса», U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
28 U
ниц). Возможно, это связано с тем, что мы рассматриваем имена суще‐
ствительные, для которых суффиксация – самый популярный способ. 12 единиц образовано при помощи нулевого суффикса от глагола, существительного или прилагательного, обозначающих либо причину заболевания, либо его основной симптом: гнусь – «болезнь ягодных растений и кустарников» (от гнус); за'ступ – «повреждение ноги уда‐
ром другой ноги (о лошадях)» (от диал. заступи'ть – сломать, повре‐
дить конечности (о лошадях)) [СПГ, вып. 1, 2000, с. 311]); зноб – «оз‐
ноб» (от знобить); испло'к – «болезнь домашних животных» (от ис‐
плечиться – вывихнуть или надсадить переднюю ногу въ плече, въ лопатке [Даль, т. 2, с. 54]: Если исплоком скотина хворат, храмлет она [СПГ, вып. 1, 2000, с. 363]); надса'да – «грыжа» (от надсадиться); на'смок, насмо'ка – «насморк» (от диал. насмо'кнуть – простудиться); сво'роб – «ощущение болезненно‐щекочущего раздражения кожи; зуд» (от прост. свербеть – зудеть, вызывать чувство щекочущей боли [Ожегов, с. 608]); спор – «недостаточное или редкое опорожнение ки‐
шечника; запор» (возможно, от диал. спирать – закрывать на ключ, замок; запирать [СПГ, вып. 2, 2002, с. 382]); уро'ки – «порча, сглаз» (от диал. урочить – насылать сглаз или порчу [СПГ, вып. 2, 2002, с. 481]); у'рос – «сглаз» (от диал. у'росить – капризничать, поскольку состояние человека, подвергшегося сглазу, подобно состоянию капризничающе‐
го ребёнка: он испытывает определенный дискомфорт, но избавиться от него не может); усо'и – «воспаление внутренних органов» (от устар. усо'вывать, усова'ть – всовать, засовать, втискать [Даль, т. 2, с. 513]; очевидно, в говорах произошли ещё и фонетические преобразования этой лексемы). 8 наименований болезней образовано от существительного или глагола при помощи суффикса ‐к‐. Этот суффикс может иметь значение состояния. В этом случае производящей базой являются слова с семан‐
тикой причины болезни или её основного признака (зады'шка – «одышка» (от диал. задыхиваться – задыхаться); засды'шка – «стес‐
нение в дыхании от недостатка воздуха; одышка» (от диал. засды‐
хаться – испытать стеснение в дыхании от недостатка воздуха; поте‐
рять возможность свободно дышать по какой‐л. причине); ки'дка – «то же, что порча» (от кидать, являющегося своего рода синонимом к гла‐
голам насылать, наводить, садить (посадить), но и подчёркиваю‐
щего неожиданность, внезапность называемого действия, что в прин‐
ципе характерно для восприятия болезни народным сознанием и что отражается в сочетаемости различных слов с номинациями болезней: 237
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. 3. Словообразовательная характеристика номинаций
болезней в пермских говорах
Структура практически всех отобранных нами лексем является мотивированной, среди них нет ни одного непроизводного слова. По‐
видимому, это можно объяснить особым интересом носителей перм‐
ских говоров к болезни как к одной из основных экзистенциальных категорий и попыткой в номинациях заболеваний выразить и собст‐
венное понимание этого явления, и иногда отношение к нему. Чтобы подтвердить мысль о мотивированности и производности встречающихся в пермских говорах наименований болезней, остано‐
вимся на особенностях словообразования рассматриваемых нами лек‐
сем. При выявлении производящих основ номинаций болезней мы будем опираться на классификацию Н. Ф. Высоцкого, представленную в книге С. В. Максимова «Народное врачевание. Лечебные заговоры и целительные молитвы» из серии «Русский народ». По Н. Ф. Высоцко‐
му, «названия болезням давались обычно так: 1) по причинам их происхождения <…>; 2) по частям тела, поражённым болезнью <…>; 3) по наиболее выдающимся припадкам <…>; 4) по времени появления болезни <…>; 5) по родству болезни или её припадков с какими‐либо предме‐
тами <…>; 6) по названиям духов, производящих болезни <…>; 7) названия, заменяющие ласкательные или родственные <…>» [Максимов, с. 112]. Среди способов образования номинаций болезней в пермских говорах можно выделить морфологические, заключающиеся в при‐
соединении морфем к слову (суффиксальный, префиксально‐
суффиксальный, сложение); лексико‐грамматические, связанные с из‐
менением грамматических характеристик лексем (переход из одной категории рода в другую и субстантивация); а также неморфологиче‐
ские, основанные на изменении семантики (метафорический перенос и энантиосемия). Морфологическими способами образовано 76 номинаций болез‐
ней в пермских говорах. Наиболее распространённый из морфологических способов – суф‐
фиксальный (65 слов, или 56 % от общего числа анализируемых еди‐
236 «склали», «поредилса», «запоздалса моимъ отвhтомъ», «залева‐
лась», «крушку» и др. [ПДП XVIII – XIX, с. 150‐161]; в письме протоие‐
рея Ястребова «итомъ», «иоба», «опотери», «непишу», «инехочу», «скидать съ гласъ очки», «съ двоими свидhтелями», «къ стати», «въчисло», «порюмочки» и др. [ПДП XVIII – XIX, с. 138‐139]; в письмах С. А. Булгакова «леснаго для меня знакомства», «вънеизгладимой», «уменя», «достоенъ», «позволте», «иобъ_явить», «затрутъ» вме‐
сто «за_трудъ», «Алhксhевичу» вместо «Алексhевичу», «потчтен³е», «ножалhю», «неуведомили» [ПДП XVIII – XIX, с. 135‐136]; в письме иердьякона Варнавы «назаказъ», «унасъ», «недумаю», «заплотилъ», «занихъ», «здhлать», «Евдокiе», «непонимаю» и др. [ПДП XVIII – XIX, с. 144‐145]. Представляется, что нарушения орфографического, пунктуаци‐
онного и грамматического характера у разных адресантов имеют разные причины: в одних случаях – это показатель недостаточ‐
ного владения нормами письменной речи (при том что отношения коммуникантов и ситуация общения официально‐деловые), в дру‐
гих – это один из показателей спонтанности (при наличии при‐
ватных отношений между коммуникантами, что может смягчать официальность ситуации). Таким образом, для «просторечников» несоблюдение норм письменной речи не может быть истолковано как проявление спонтанности, в отличие от носителей книжно‐
письменной культуры. Еще одним индикатором спонтанности у по‐
следних можно считать наличие многочисленных приписок на полях писем, вставок над строкой и исправлений (как результата саморе‐
дактирования текста). С этой точки зрения особый интерес представ‐
ляют приписки на полях писем. Они восполняют то содержание, ко‐
торое было упущено при написании основного текста. Отметим, что в письмах носителей естественной речевой стихии какие‐либо призна‐
ки саморедактирования отсутствуют. Данное обстоятельство свиде‐
тельствует о том, что для «просторечников» не характерна языковая рефлексия, которая позволила бы авторам писем избежать аграмма‐
тичных конструкций, названных нами самой яркой особенностью наивной естественной письменной речи. Универсальными же, хотя и по‐разному проявляющимися у различных языковых личностей, показателями спонтанности, по‐
мимо описанного выше использования разговорно‐просторечных элементов, можно считать также: U
U
U
U
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– отсутствие строгой последовательности изложения, что выра‐
жается либо в возвращении к предмету речи, либо в сопряже‐
нии в одном абзаце разнородных объектов описания. Приме‐
ром первого может служить контекст из письма В. Власьевского: <…> ежели возвратилась или возвратится обратно Гла‐
фира Николаевна въ Верьхотурье, тогда покажите ей это письмо съ прилажениемъ, Я уверенъ и она порадуется, и скажите, заводъ устроенъ колоколенный подъ самой часовенкой при подошве горы закачей противу самой Всесвятской церькви, въ Енисейске тоже отлитъ колоколъ тюменскимъ мастеромъ въ 550 пудъ, но само‐
видцы ево весьма неодобряютъ голосъ глухъ, и нечистъ само по‐
себе много снаружи и въ нутрии натiоковъ которыя такъ иоста‐
лись, необточивши ево такъ повесили и на колокольну. Пишетъ ли она Вамъ, Я получилъ отъ нее по возвращенiи отъ Соловецкихъ изъ Каргополя, а после сего более неполучилъ, и не‐
знаю где она бедная странница находится, Я писалъ ей въУстюгъ да видно она этаго письма неполучила [ПДП XVIII – XIX, с. 151]. Иллюстрацией второго является отрывок из письма М. Кирпи‐
щикова: доходу братскаго собрано 450 ру. въ случаh недостатка увасъ денегъ, какъ нибудь исправимся часы естли можешь удер‐
жи, хорош³е трудно нажить, а продать всегда легко. О: Алекс³й Першинск¿й вс³о еще слышно въ Перми, всячески его притягаютъ въ монастырь. что писать болhе незнаю, сего вhчера еще непри‐
печатаю, а пожду доутра, непожалуютъ ли жданые гости [ПДП XVIII – XIX, с. 132]; P
P
– относительную ограниченность лексикона, впрочем, не столь заметную у носителей книжно‐письменной культуры. Хотя этот аспект трудно поддается исследованию в связи с тем, что тематика, объем и количество писем у разных адресан‐
тов значительно различаются; – наличие лексических повторов: «Эти бумаги нужно помhстить въ прозбахъ А гдh помhстить: то о. Инокк. найдетъ мhсто, помhстить оное бумагу не всю…», «На мhльничную плотину много Вы денегъ извhли – помяните о. Далмата – если бы онъ былъ: онъ болhе 100 ру не извелъ‐
бы. Лhтошней прорывъ какой былъ, да ито только изве‐
P
30 P
людей, с которым растения объединяет свойство роста, наличие жиз‐
ненного цикла от рождения до смерти» [СД, т. IV, с. 406]. Обобщая сказанное выше, можно дать характеристику диа‐
лектной системы номинаций болезней в пермских говорах. Прежде всего следует отметить такое её свойство, как способ‐
ность отражать особенности сознания носителей диалектов, а именно его конкретность, которую мы наблюдаем и в многочисленности групп болезней, характеризующихся яркими внешними признаками, и в ко‐
личественном преобладании наименований конкретных заболеваний над общими номинациями болезни как таковой, и в отсутствии целых подгрупп номинаций. Другим признаком системы названий болезней в пермских гово‐
рах является отражение в ней древних представлений наших предков о явлениях окружающей действительности. Именно поэтому в описы‐
ваемую систему нами были включены и номинации «болезней» рас‐
тений, традиционно воспринимавшихся как нечто среднее между жи‐
вой и неживой природой. Результаты нашего исследования позволяют говорить также об определённой нечёткости и нелогичности описанной системы, кото‐
рые выражаются в сочетании внутри одной подгруппы как номинаций, соотносимых с конкретным заболеванием или его симптомом (к при‐
меру, среди болезней органов дыхания: на'смок, насмо'ка, насмы'чка – насморк; грибо'к – грипп), так и достаточно общих наименований, которые могут соотноситься с различными заболеваниями данного типа, а иногда и с болезнями других подгрупп (среди тех же болезней дыхательных путей: гармо'нь – о хрипах в лёгких; горла'нка – заболе‐
вание горла, голосовых связок; мыша' – спазм в горле; зады'шка, засды'шка – одышка; заклю'ка – неприятное ощущение в горле). От‐
сутствие чёткости и логичности подтверждается также и наличием от‐
дельных единиц как среди номинаций болезней людей, так и среди наименований болезней животных, которые мы не смогли отнести ни к одной из рассматриваемых подгрупп. Наконец, нужно сказать и о том, что система наименований бо‐
лезней в пермских говорах тесно связана с историей общенародного языка и сохраняет в себе результаты происходивших в нём процессов (в частности, это касается изменения семантики слова болезнь, его однокоренных образований и синонимических единиц). 235
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дено 7 м сотъ рублей, а нынh вить говорятъ не то со всhмъ было.», «Хорошоли краситъ Андрей, да неворуетъ ли бhлилы – бhлилами я не совhтую красить въ нижнихъ кельяхъ ни дверей ниподоконныхъ досокъ, а въ столовой, да въ казначейскихъ кельяхъ нужно окрасить получше.» в письмах архимандрита Павла [ПДП XVIII – XIX, с. 140‐141]; «прошу Васъ посему, что можно, подготовить къ его прihзду, къ 26 Iюля; а чтó нужно, о семъ значится въ при‐
ложенномъ къ сему реестрh, который прошу возвратить сюда, съ отмhткою, чтó именно надhетесь исправить. На другомъ реестрh прошу означить, чтó можно купить тамъ», «Возложите на о.д. Вадиковскаго съ Стефаномъ всh ключи и ризницу привести въ самый лучший порядокъ въ ризницh», «24 Октября соборнh ли отправляемы были службы, и кто именно служилъ? И въ воскресные дни соборнh ли отправляются службы?» [Архив СКМ. Д. 19]. Небольшое количество номинаций болезней животных по сравнению с количеством заболеваний человека может быть обу‐
словлено двумя факторами: «некоторые признаки заболевания вообще могут не рассмат‐
риваться в традиционной культуре как объект именно ветеринар‐
ных знаний и практики (напр. снижение удойности, бесплодие, вы‐
кидыш и поД.)» [СД, т. I, с. 222]; «основную долю славянских народных наименований болез‐
ней скота и их отдельных симптоматических проявлений <…> со‐
ставляют названия, представленные и в номенклатуре людских за‐
болеваний <…>» [СД, т. I, с. 222]. Это можно подтвердить толкова‐
нием и контекстом, приведёнными составителями «Словаря перм‐
ских говоров» к устойчивому сочетанию красная рожа: «Болезнь человека и животных. Краснеёт свинья. Жар у иё сделатся и поми‐
рат. И на человека приходила красная рожа, люди маялися. Дуб‐
рова Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 296]. Помимо болезней животных, в нашем материале встретились на‐
именования б о л е з н е н ных состояний растений (4 единицы, т. е. 3,5 % от общего количества номинаций), которые мы тоже будем рас‐
сматривать в данной статье, поскольку в самих толкованиях этих лек‐
сем в качестве ключевых слов используются существительные болезнь или заболевание: гнусь – болезнь ягодных растений и кустарников; дика'рь – болезнь овса, вызываемая паразитным грибом, при которой в колосе вместо зерна образуются чёрные рожки; ржа, ржа'вец – вызываемое ржавчинными грибками заболе‐
вание растений, сопровождающееся появлением оранжевых пятен. Как видно из приведённых примеров, большую часть (3 единицы, т. е. 75 % от всех наименований болезней растений) представляют грибковые заболевания, которых не было ни среди болезней людей, ни среди болезней животных. Можно предположить, что и это обстоя‐
тельство, и небольшое количество данных номинаций обусловлены тем, что «в традиционных представлениях растения занимают проме‐
жуточное положение между миром «мёртвой» природы, с которым сближаются по признаку неподвижности <…>, и миром животных и 234 P
P
– неточность словоупотребления, которая может быть проил‐
люстрирована примерами из писем В. Д. Шарова: «здhсъ живописцы люди бhдные инедостадочны онаго дhла ис‐
полнитъ немогутъ сами собои, да идоверия не заслужива‐
ютъ», «для удостоверения верности нашеи обязанности прошу васъ для задатку мастеровъ сколко нибутъ выслать на имя мое» [ПДП XVIII – XIX, с. 162]. Таким образом, исследование реализации естественной пись‐
менной речи в материалах частно‐делового характера показало, что в письмах авторов разного уровня образованности обнаружи‐
ваются такие о б щ и е ч е р т ы , как с п о н т а н н о с т ь и о т с т у ‐
п л е н и я о т н о р м п и с ь м е н н о й р е ч и . Но при этом ф о р м ы п р о я в л е н и я с п о н т а н н о с т и , а также х а р а к ‐
т е р и ч а с т о т н о с т ь н а р у ш е н и я н о р м дифференцируются в зависимости от владения/невладения книжно‐письменной речевой культурой. В то же время в некоторых случаях и спонтанность, и отсту‐
пления от норм письменной речи носят индивидуальный характер (вплоть до того, что могут квалифицироваться как черты идиостиля). Изучение естественной письменной речи на материале эпи‐
столярных текстов позволяет увидеть, что на характер речевого 31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
продукта, помимо языковой личности, существенно влияют ситуа‐
ция и цель общения. 1. 1. 3.
Пунктуация естественной письменной речи как
проявление письменной ментальности языковой
личности
В работах последних лет отстаивается тезис об актуальности исследования орфографии и пунктуации в к о м м у н и к а т и в н о й п а р а д и г м е , что вводит «теорию правописания в когнитивную лингвистику» [Голев, с. 4]. По мнению Н. Д. Голева, «письменность не только является следствием и отражением ментального разви‐
тия человека, но и сама она оказывает достаточно сильное воздей‐
ствие на его мышление и сознание» [Голев, с. 5]. Последняя часть высказывания в полной мере относится к носителям письменной речевой культуры, владеющим нормами в той или иной степени. В то же время, едва ли правомерно распространять это положение на представителей языкового коллектива, находящихся вне книжно‐
письменной культуры. Изучаемые нами источники дают возможность наблюдать прояв‐
ление письменной ментальности коммуникантов, располагающихся на разных ярусах письменно‐культурного пространства, и, как следствие, – с различным опытом письменной речевой деятельности. Объектом рассмотрения в данном параграфе являются эписто‐
лярные тексты, созданные адресантами, находящимися на разных полюсах книжно‐письменной культуры: «просторечниками» (в частно‐
сти, представителями купеческого сословия Андреем Пиликиным, Ва‐
силием Даниловичем Шаровым и Прокопием Чупровым, послушни‐
ком Соликамского Святотроицкого мужского монастыря Стефаном Корионовым, а также жительницей города Верхотурье Глафирой Ни‐
колаевной) и носителями письменной речевой культуры (образован‐
ными представителями духовенства – архиепископом Пермским Ар‐
кадием, архимандритами Алексием и Павлом, иеромонахом Тихоном и соликамским протоиереем Петром Киселевым). В теории пунктуации в качестве ведущих провозглашаются 3 принципа кодификации постановки знаков препинания: с м ы ‐
с л о в о й , г р а м м а т и ч е с к и й и и н т о н а ц и о н н ы й [ЛЭС, с. 407]. Опираясь на русские грамматики XIX века (Востоков 1831; 32 больше: «<…> большенький – говорит женщина о старшем сыне, ука‐
зывая на то, что он самый сильный и крепкий из её детей» [Колесов, с. 57]. С течением времени появились наименования недуг и немощь (в русском произношении немочь) сначала в значении «малосилие» (по аналогии с другими приставочными образованиями типа «неклён – это клён, но маленький (не дерево, а куст)» [Колесов, с. 57]), а за‐
тем в значении «болезнь». Таким образом, общие наименования болезни появились достаточно поздно даже в общенародном языке, а уж тем более это должно касаться говоров, где разного рода запре‐
ты могли сохраняться гораздо дольше. В нашем материале было также обнаружено 10 наименований болезней животных, т. е. 9 % от общего числа отобранных единиц. Часть номинаций заболеваний животных можно разделить на следующие группы: – травмы (2 единицы, т. е. 20 % от общего числа номинаций болезней животных): за'ступ – повреждение ноги ударом другой ноги (о лошадях), и'скопыть – вывих ноги в щико‐
лотке у лошади; – болезни наружных покровов тела (2 слова, т. е. 20 %): мо'кредь – лишай на копытах животных; сухопе'рье – бо‐
лезнь кур; – инфекционные заболевания (1 единица, т. е. 10 %): ба'бка – заразная болезнь у пчёл; – болезни, связанные с нарушением кровообращения (1 слово, т. е. 10 %): насо'с – застой крови в нёбных кровеносных сосу‐
дах в виде опухоли (у лошадей). Все остальные единицы (4 слова, т. е. 40 %): мы'шки – болезнь лошадей, опухоль за ушами, испло'к – болезнь домашних живот‐
ных, си'ння – заболевание у свиней, сопровождающееся посинени‐
ем и судорогами, но'готь – заболевание скота, при котором на теле животных появляются пятна, как будто выдавленные ногтем – мы не смогли отнести ни к одной из групп. Можно предположить, что последнее обстоятельство связано с нечёткостью и нелогичностью народной «систематики»: «сходство симптомов разных заболеваний может приводить к их неразличению; с другой стороны, сложная симптоматика или разные стадии одной и той же болезни могут восприниматься как признаки разных заболева‐
ний» [СД , т. I, с. 222]. 233
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– номинации онкологических заболеваний (1 единица, т. е. 1 %): ро'зня – рак. – 1 единицу, т. е. 1 %, – усо'и в значении воспаление внутрен‐
них органов – мы не смогли отнести ни к одной из названных выше групп, поскольку в толковании не указан орган, под‐
вергшийся воспалению. Таким образом, самыми многочисленными среди рассматривае‐
мых предстают группы, включающие в себя наименования болезней нервной системы, кожи, органов дыхания, инфекционных и детских заболеваний, недугов, причинённых посредством колдовства, а также болезненных состояний. На наш взгляд, это связано с тем, что боль‐
шинство заболеваний и болезненных состояний, номинации которых входят в эти группы, имеют яркие внешние признаки, по которым их несложно отличить от остальных (ср.: позево'та, колоко'т, огнё'вка, че'рево, белогу'б, полудё'нница, гармо'нь, бессну'ха, худо'бка, междупе'рстница, осыпу'шка, ико'та, хи'тка и др.). Все остальные наименования соотносятся с заболеваниями, в большинстве своём не имеющими таких ярко выраженных внешних признаков (ро'зня, костое'д, золотни'к, я'зво, кроводавле'ние и др.). Этим же, на наш взгляд, обусловлено и то, что наименования некоторых групп болез‐
ней, известных носителю общенародного языка, в пермских говорах отсутствуют (к примеру, это касается заболеваний крови и эндокрин‐
ной системы). Следует отметить также и то, что общие наименования болез‐
ни по сравнению с конкретными составляют совсем небольшую долю (3,8 %). С одной стороны, это можно связать с конкретностью сознания носителей диалекта, которым проще дать название кон‐
кретному заболеванию, обладающему определёнными симптома‐
ми, поражающему определённые органы или части тела и имею‐
щему определённые причины, чем общему состоянию недомога‐
ния. С другой, это может быть обусловлено историей развития се‐
мантики лексемы болезнь, его однокоренных слов и синонимичных наименований, о которых пишет В. В. Колесов в книге «Мир человека в слове Древней Руси»: «Древний человек не признавал боли, боял‐
ся, избегал её. Слово, обозначавшее болезнь или болезненное со‐
стояние, было под запретом» [Колесов, с. 56]. В связи с этим, как от‐
мечает В. В. Колесов, корень слова боль имел изначально значение силы, мощи, здоровья, которое сохранилось в словах большой, 232 Греч 1847), правомерно утверждать, что к середине столетия своды пунктуационных правил уже основывались на этих принципах. Можно предполагать, что для носителей письменно‐речевой культуры свойственна ориентация на названные пунктуационные принципы, причем не только в случае следования правилам, но и при отступлениях от них. Поскольку, по мнению исследователей, «[п]ишу‐
щие ориентируются на текст звучащий и членят его не только на осно‐
ве грамматических форм слов, их порядка, но и на основании интона‐
ции и смысла» [Парубченко, с. 114], пропуски предписанных знаков препинания могут объясняться отсутствием пауз в соответствующих частях фразы, а постановка нерегламентированных знаков мотивиру‐
ется субъективным интонационно‐смысловым членением речи. Но в том случае, когда носитель языка не владеет нормами письменной речи (в частности, пунктуационными правилами), представление о связи знаков препинания с теми или иными принципами вообще отсутствует в его сознании, что демонстри‐
руют письма «просторечников». Так, в письме А. Пиликина встретилось лишь 5 запятых при оби‐
лии однородных членов, а точки в конце предложений не простав‐
лены (при этом в некоторых случаях пунктуационное членение не вполне ясно, в связи с аграмматичностью некоторых синтаксических построений). В качестве примера приведем один абзац его письма:
Первымъ долгомъ щитаю васъ благодарить заваше кънамъ расположение и угощение __ присемъ препровождаемъ къвамъ сапоги __ только моглили угодить повашимъ ногамъ __ Каковые просимъ принять отъ нашего семейства _(?)_ мало важнейшую посылку, закаковую осмеливаемся васъ беспокоить и просимъ вашего благословения, нельзяли потрудитца вовремя служения литургiи помянуть заздравие наше семейство __ Петра __ Дмитрея __ Андрея __ Тимофея __ Александра __ Анастасiи __ Паракевы ___ Афонасiя, Василия __ Василия __ Феодора __ Петра __ Иоанна __ Николая __ Иоанна Василия Анны Аполинарiя Афонасiя Любови Николая Таисiи Екатерины Александра Людъмилы __ Иоанна Пантелеимона __ Феклы __Татьяны __ Алексея __ Александры __ Александра __ Феклы __ Марианны __ Надежды __ Анны __ Григория __ Ольги __ Василия __ Михаила __ Иоанна __ Александра __
[ПДП XVIII – XIX, с. 163]. U
33
U
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В концовке письма послушника Стефана Корионова отсутству‐
ют знаки препинания как внутри фраз, так и между ними: Восковыя свhчи получены отъ извощика въ коробкh _и въ свhрткh 4 свhчи фунтовыя _Прочiе не осмотрены Извощикъ по скорости уhхалъ въ Чердынь увhзъ съ собой накладную въ скоромъ времяни обhщался быть за разчетомъ <…>
U
U
U
U
[Архив СКМ. Д. 19. Л. 314‐314 об.]. В письме Глафиры Николаевны нередко не проставлены точки в конце предложений, непоследовательно употребляются другие знаки препинания: дрожь, озноб; зноб – озноб; заменте'лье, шату'н – головокруже‐
ние; позево'та – болезненное состояние, сопровождаемое зево‐
той; весну'ха – болезненное ощущение в костях, проявляющееся весной, ломота; ко'лоти – колики, резь. Все остальные группы представлены сравнительно небольшим количеством лексем: – названия болезней костно‐мышечной системы (5 единиц, т. е. 4,8 %): колы'ма – хромота; косте'ц – болезнь суставов; костое'д – постепенное разрушение костной ткани в ре‐
зультате некоторых болезненных процессов; скрипу'н, суста'вница – ревматизм; – общие названия болезней (4 слова, т. е. 3,8 %): боле'нье, боль, болю'чка, не'здороведь; Естли Ошаровъ неоткажется какъ въдоставке_такъ ивпокупкахъ для – миня_то покорнейши прошу ему сказать, чтобъ онъ купилъ 3 ри. мешка данегоркой крупчатки_1нъ 1го сорту, 2ва 2го_имешки заметилъ, авамъ_Батюшка_прошу позволить присовокупить къвашимъ покупкамъ длядоставления _хорашо_естлибъ преподобная мать Ефалия свами въстретилась _ивыбы изволили ей поручить оныя_Кажется_незделала б ошибки въ выборе, – она похозяйству вообще чрезвычайная искусница. Авъпродчемъ_быть можетъ_она вамъ инезнакома_бога ради_проститh моимъ нhуместнымъ изъяснениямъ_ Скаждымъ часомъ ожидаю късибе петеро – гостей_ивсе нетъ. Скучно быть во ожиданiи_датоже ипочты нетъ [ПДП XVIII – XIX, с. 149]. P
P
P
P
P
P
P
P
– наименования болезней мочеполовой системы (3 слова, т. е. 2,9 %): золотни'к – заболевание матки после родов; перело'и – заболевание мочевого пузыря; реза'чка – цистит; P
P
– названия психических расстройств и расстройств поведения (3 единицы, т. е. 2,9 %): переполо'х, мозгопомешательство – потеря рассудка, умопомешательство, сумасшествие; испу'ги – болезнь сильного страха, испуга; – наименования болезней глаза (3 слова, т. е. 2,9 %): огла'за, песя'к (песся'к, песья'к) – то же, что ячмень, острое гной‐
ное воспаление волосяной луковицы ресницы и сальной же‐
лезы века; слёзотё'чка – слезотечение; – номинации травм (3 лексемы, т. е. 2,9%): изло'м, переби'в – перелом; перекале'нье – солнечный удар; Трудно предположить, что в устной речи какого‐либо носителя языка отсутствует ее интонационное членение, но при этом в ис‐
следуемых письмах чаще всего не обозначены знаками препинания очевидные паузы, в том числе и в конце высказываний. Тем более невероятным представляется опора носителей низовой письмен‐
ной культуры на грамматический принцип. Смысловое же члене‐
ние само по себе нередко сопряжено с интонационным, поэтому неотражение интонационного членения автоматически означает и отсутствие навыков пунктуационной фиксации смысловых связей в предложении. В письмах «просторечников» это проявляется в по‐
становке н е м о т и в и р о в а н н ы х знаков. Отметим, что выбор нами для нерегламентированных знаков в рассмотренных письмах обозначения «немотивированные» обусловлен отсутствием каких‐
34 – номинации болезней системы кровообращения (2 единицы, т. е. 1,9 %): бия'ние – аритмия; кроводавле'ние – повышен‐
ное кровяное давление; – названия болезней органов пищеварения (2 слова, т. е. 1,9 %): надса'да – грыжа; я'зво – язва; – наименования болезненных состояний в период беременности (2 слова, т. е. 1,9 %): поно'ски, поно'сы – болезненное состоя‐
ние организма в период беременности, возникающее в ре‐
зультате действия на него ядовитых веществ; токсикоз бе‐
ременности; 231
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
так и болезнями взрослых, поэтому мы рассматривали их номинации в соответствующих группах): белогу'б – заболевание слизистой оболочки языка, глотки и пищевода у грудных детей; либо ментальных оснований для их постановки. Показательны в этом отношении следующие примеры: «Проhздомъ моимъ Верхотурье получилъ я_,_икону Святаго праведнаго Симеона_,_отъ вашего благословения, окоторой <…>», «Я_,_осмелился за свои счетъ двухъ мастеровъ по‐
рядить <…>», «честь имhю къ вамъ пребытъ съ истинимъ моимъ почтениемъ, милостивый государь, вамъ_,_покорный слуга _,_Василей Даниловичь Шаровъ» – в письме В. Д. Шарова [ПДП XVIII – XIX, с. 162]; «Естли Ошаровъ неоткажется какъ въдоставке такъ ивпокупкахъ для – миня то покорнейши прошу ему сказать, <…>», «Скаждымъ часомъ ожидаю късибе петеро – гостей ивсе нетъ.» – в письме Глафиры Николаевны [ПДП XVIII – XIX, с. 149]. Стремление отразить смысловое членение при помощи пунк‐
туации в некоторых случаях у «просторечников» приводит к поста‐
новке н е р е г л а м е н т и р о в а н н ы х знаков препинания, на‐
пример в письме Стефана Корионова: U
U
во'лосы, кочерга' – болезнь новорождённых детей, когда они покрываются щетинкой; переполо'х – детский испуг; U
полудё'нница, полуно'чница, щекоту'ха – детская болезнь, при которой дети не спят и плачут; рёв – детская болезнь; U
U
U
U
U
U
U
U
роди'мец – болезненный припадок у маленьких детей, сопро‐
вождающийся судорогами и потерей сознания, ро‐
димчик; росту'чка – недомогание ребёнка, обусловленное якобы его ростом; рык – болезнь детей в виде непрекращающегося рёва. U
Изъ Оставшагося имhнiя покойнаго Отца Гедеона О. Левкiй взялъ суконую Рясу на полукафтаньh , Первый разъ 18 числа Онъ приходилъ одинъ, осмотрhвши вещи просилъ рясу ; но я отвhчалъ : – что на стоящаго [так в рукописи] рhшенiя нhтъ! вторично , О. Левкiй пригласилъ Iерод. Никанора и портнова Николая : – выбралъ для подрясника рясу, ивтоже время отдалъ для шитья портному Николаю. впослhдствiи оказалось : что она разпоротая и [уже – вписано над строкой] взакладh
[Архив СКМ. Д. 19. Л. 314]. U
Следующими по количеству единиц являются группы диалект‐
ных номинаций болезней, причинённых посредством колдовства, и заболеваний органов дыхания (по 10 слов, т. е. по 9,5 %). Среди наименований болезней, возникших в результате дейст‐
вий колдуна, присутствуют и общие названия порчи, сглаза (гости'нец, ки'дка, поши'бка, уро'ки, у'рос, уро'ченье), и наименова‐
ния определённых разновидностей порчи, отличающихся способом распространения (пове'трие, пове'трище (пови'трище) – пущенная по ветру порча) либо своими признаками (ико'та, хи'тка – болезнь, напущенная колдуном и проявляющаяся как чревовещание). Столько же названий в отобранном материале болезней орга‐
нов дыхания: гармо'нь – о хрипах в лёгких; горла'нка – заболева‐
ние горла, голосовых связок; на'смок, насмо'ка, насмы'чка – на‐
сморк; мыша' – спазм в горле; зады'шка, засды'шк – одышка; заклю'ка – неприятное ощущение в горле; грибо'к – грипп. 9 номинаций болезней (т. е. 8,6 %) в группе, включающей в се‐
бя болезненные состояния, большинство из которых являются от‐
дельными симптомами различных заболеваний. К ним относятся: дурь – болезненное состояние; колоко'т – дрожь; колоту'н – 230 U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
Совсем иная ситуация с постановкой знаков препинания на‐
блюдается в эпистолярных текстах носителей книжно‐письменной культуры – она практически всегда связана с языковой рефлексией и коррелирует с ситуацией общения. Безупречное владение пунктуационными нормами демонст‐
рирует архиепископ Пермский Аркадий: Люби Бога, служи Богу: совсякаго предмета собирай, какъ пчела, сладость меда и клади его въ улей сердца твоего, где мат‐
кою да будетъ – Христова Благодать! [ПДП XVIII – XIX, с. 167]. 35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Высокий уровень пунктуационной грамотности свойствен со‐
ликамскому протоиерею Петру Киселеву: 3. 2. Тематическая классификация номинаций болезней
в пермских говорах
Въ случаh смерти о. Гедеона, распоряженiе припасами О. Fаддей безпрекословно принялъ на себя. Сейчасъ получилъ извhстiе изъ Монастыря, что О. Гедеонъ скончался, – дай ему Господи Царство небесное. Отпhтiе безъсомнhнiя совершено будетъ въ соучастiи всего городскаго Духовенства, – я приглашу и ближайшихъ Iереевъ, – эту честь покойный заслужилъ. Изъ Епарх. Попечительства все еще не получено мною пособiе для бhдныхъ, и сильно скучаютъ бhдные, – особенно въ пособiи нуждается Машутка – Протопопица Попова болhзненная [Архив СКМ. Д. 19. Л. 314‐314 об.]. Несмотря на то, что в письмах некоторых адресантов (в частно‐
сти «П. А.» – архимандрита Павла) наблюдаются случаи нарушения постановки знаков, их пунктуационные навыки сомнения не вызы‐
вают. Отдельные фрагменты их текстов демонстрируют почти без‐
укоризненную расстановку знаков препинания: Какъ ты ни думай о мнh, а я тебя щитаю пророкомъ. Доброе твое сердце слышитъ вhрно, что Н. твой зhло обнищалъ, и Вы слыша этотъ гласъ вздумали прислать ему денегъ, которые такъ къ стати, что я Вамъ и описать не могу – пословица говорится сердца сердцу вhсть подаетъ [ПДП XVIII – XIX, с. 139]. На этом фоне факты отступления от норм выглядят как влияние параметров коммуникативной ситуации и установки адресанта. Так, два письма архимандрита Павла иеромонаху Николаю, написанные с разрывом в 14 лет, отражают изменение статусных ролей этих коммуникантов, но при этом демонстрируют неизменность их при‐
ватных отношений. Первое письмо, написанное Павлом в бытность его настоятелем Далматовского Успенского монастыря, где Николай был в то время казначеем, содержит факты нарушения норм пунк‐
туации, вызванные разными причинами. Фрагменты с пропусками знаков препинания, как например: Прошу васъ это дhло прислать комнh немhдля – нужно отыскать и тое бумагу при которой отосланы грамоты и данная на покупныя земли и если эту бумагу отыщите то также [ПДП XVIII – XIX, с. 140], немhдля пришлите 36 Все номинации заболеваний и болезненных состояний, отобран‐
ные нами, можно разделить на три группы в зависимости от того, кто находится в состоянии болезни: 1) номинации б о л е з н е й ч е л о ‐
в е к а , 2) номинации болезней животных и 3) номинации б о л е з н е н н ы х с о с т о я н и й р а с т е н и й . Наибольшее количество наименований представляют собой на‐
звания болезней человека (105 единиц, что составляет 90,5 % от обще‐
го числа). Среди номинаций болезней человека самой многочисленной яв‐
ляется группа наименований болезней нервной системы (13 единиц, т. е. 12,3 % от общего количества названий болезней людей): кереме'т, трясуне'ц, худоба', худоби'ца, худоби'ще, худа'я, худо'е, худо'бка – эпилепсия; хоми'ч – радикулит; бессну'ха – бессонница; чемё'р – сильная головная боль от ненормального сна; не'рвенность – нев‐
роз; тишина' – нервный припадок. 12 наименований, т. е. 11,4 %, составляют группу инфекционных заболеваний: весну'ха – малярия; куриха' – тиф; огнё'вка – гангрена; во'спица, о'спица – оспа; скарлати'н (скорлоти'н) – скарлатина; корю'шка, корю'ха – корь; че'рево – дизентерия; весно'вка, лихома'нка, трясу'чка – лихорадка. Следующими по количеству номинаций являются группы, вклю‐
чающие в себя названия заболеваний кожи и детских болезней (по 11 единиц в каждой группе, т. е. по 10,4 % от всех наименований болез‐
ней человека). Среди номинаций болезней кожи в пермских говорах встречают‐
ся следующие: междупе'рстница, сарапу'шка, сербё'жь (сербё'ж), щекоту'ха – чесотка; ногтове'тко, ногтови'льца – острое гнойное вос‐
паление пальца; змееве'ц, змее'вич – гнойное воспаление подкожной или межмышечной клетчатки, поражающее большой участок тела, флегмона; осыпу'шка – золотуха; цыпу'шка – растрескивание и воспа‐
ление кожи на руках и ногах; сво'роб – ощущение болезненно‐
щекочущего раздражения кожи, зуд. К наименованиям детских болезней мы отнесли следующие (за‐
болевания типа кори или скарлатины могут быть как болезнями детей, 229
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Остальные слова и выражения (94 единицы, т. е. 81 %) являются моносемантами и омонимов не имеют. В результате мы отобрали 116 единиц, подлежащих рассмотре‐
нию в данной работе. В связи с наличием среди рассматриваемых лек‐
сем многозначных, оба лексико‐семантических варианта которых свя‐
заны с наименованием болезни, некоторые слова в представленных ниже типологиях могут относиться к разным группам или иметь не‐
сколько вариантов толкования. Таким образом, основными лексическими свойствами номина‐
ций болезней в пермских говорах являются неширокая распростра‐
нённость среди них омонимичных отношений и тяготение к однознач‐
ности. Первое, возможно, объясняется богатством диалектной лексики и огромными словообразовательными возможностями в говорах, что позволяет избегать дублетности в наименовании различных явлений, иногда даже определённым образом связанных между собой. Второе свойство обусловлено особенностями той тематической группы слов, которую мы рассматриваем. Болезнь в народном сознании, с одной стороны, связывается с вполне конкретными её причинами, симпто‐
мами, частями тела, которые она поражает, и т. п., что отражается в мотивированной структуре ее наименования (надса'да, перекале'нье, бессну'ха, сарапу'шка, междупе'рстница и др.); с другой стороны, с древних времён любое недомогание вызывало у человека страх и же‐
лание защититься от него, результатом чего могло стать создание лас‐
кательных номинаций, помогающих задобрить болезнь (во'спица, о'спица, корю'шка и др.), или грубых, пренебрежительных номинаций, при помощи которых можно было напугать злых духов, насылающих тот или иной недуг (корю'ха, худоби'ще и др.). Последнее наблюдается и в устойчивых сочетаниях слов: гришка поймал в значении «кто‐л. заболел гриппом». Слова же с мотивированной структурой и экспрес‐
сивной коннотацией очень редко могут быть многозначными. 228 можно объяснить некоторой торопливостью в изложении распо‐
ряжений: языковая рефлексия отходит на второй план под влияни‐
ем прагматической установки. Субъективное состояние Павла в ро‐
ли активного деятеля приводит, по‐видимому, к предпочтению ти‐
ре (как экспрессивного знака) другим знакам препинания: Что 254 ру вымолола наша мhльница – пожалуйста старайтесь сумму економить – сами изволите видhть, расходу куча а приходу нhтъ ничего – Какъ мы справимся съ деньгами – станетъ ли у насъ на краску – кажется мнh внизу братскихъ келлiи можно оставить до будущаго времяни окрашенiе половъ и переборокъ. А если возможно: то можно оставить въ верху братскихъ келлiй – Хорошоли краситъ Андрей, да неворуетъ ли бhлилы – бhлилами я не совhтую красить въ нижнихъ кельяхъ ни дверей ниподоконныхъ досокъ [ПДП XVIII – XIX, с. 140]. P
P
Особая роль тире в первом письме особенно очевидна по сравнению с пунктуационным оформлением второго письма (в это время Николай не находился уже в подчинении Павла), в котором этот знак вообще отсутствует, кроме одного регламентированного случая. Отметим также, что второе письмо в целом отличается бо‐
лее последовательным соблюдением норм пунктуации. Особенности пунктуационного оформления письма иеромона‐
ха Тихона позволяют говорить о наличии у него (при высоком уров‐
не пунктуационной грамотности) авторских знаков препинания: таковым в тексте является знак тире, который зачастую в сочетании с точкой отделяет друг от друга предложения. Например: Позаботамъ, извhстнымъ Вамъ, церковь вполнh отстроена; въ ней возобновлены два иконостава а около ней устроена чудесная каменная ограда; и въ придачу сооружена на мhстh нашего историческаго ключа, красивая часовенка съ фонтаномъ; а въ заключен³е отстраивается, на мhстh почившихъ отцовъ и братьевъ, такая каменная часовня, которая чрезъ 30 лhтъ можетъ быть церковью. – И всё это есть слhдств³е усерд³я прихожанъ. – А какъ теперь строить больше нечего; то я принялся за тары‐бары, кои по третямъ года доставляю въ Импер. Г. Общество, отъ коего имhю 5 благодар‐
ностей послhдняя съ титломъ члена корреспондента. – Чтоже бы Вамъ сказать о Далматовh. – <…> [ПДП XVIII – XIX, с. 164]. 37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Регулярность постановки такого авторского знака, вероятно, свидетельствует о наделении его некой коммуникативной функци‐
ей, безоговорочно установить которую не представляется возмож‐
ным на материале единственного письма данного адресанта. Но при этом есть основания предполагать, что таким образом автор отделяет цельные, с его точки зрения, смысловые блоки. Между двумя группами коммуникантов, полярными в отноше‐
нии реализации пунктуационных навыков, располагаются адресан‐
ты «промежуточного» уровня пунктуационной грамотности – сред‐
него и ниже среднего. Самый низкий уровень демонстрируют письма протоиерея Яс‐
требова, в которых встретились только две запятые и лишь иногда употребляется тире:
Все время – всему время подъ небесами _время веселиться _ время ипоплакать – время какъ большое беремя__много того идругого въ себя совмhщаетъ. Время же научаетъ меня скидать съ гласъ очки смотрhть навсе правильными глазами_ время научила [так в рукописи, предположительно описка] меня дать и Вамъ_ друзьямъ_ правильную цhну <…> несочтите это ложью и лицемhр³емъ__нhтъ__я далекъ отъ лицемhр³я , которое совершенно неподходитъ подъкатегор³ю моего зван³я _сана ихарактера а притомъ льстить ипритворяться мудренhе_ нежели выражать настоящ³е мысли__ислhдовательно лесть пишутъ подумавши_ а я ипишу_ иразговариваю съ двоими свидhтелями_ апридвоихъ свидhтеляхъ станетъ всhмъ глаголъ [ПДП XVIII – XIX, с. 138‐139]. U
U
P
U
P
P
U
U
U
у'рос – 1) капризный, упрямый, непослушный человек или жи‐
вотное; 2) сглаз и др. U
В остальных случаях оба значения многозначного слова представ‐
ляют собой наименования болезни или болезненного состояния: переполо'х – 1) умопомешательство; 2) детский испуг; полуно'чница (полно'чница) – 1) детская болезнь, при кото‐
рой дети не спят и плачут; 2) бессонница; С. А. Булгаков ставит знаки препинания очень непоследова‐
тельно и иногда с нарушением регламентированных норм:
Въ бытность мою въ Декабрh мhсяцh 1848 года въ бого‐
спасаемомъ Градh Верхотурье , дляпоклонен³я къ Святымъ мощамъ Святаго иправеднаго Сим³она чудотворца , я вполне почелъ себя счастливымъ , въ приобрhтен³и леснаго для меня знакомства – Вашего , – время проведено въ беседахъ съ Вами , всегда останется [ПДП XVIII – XIX, с. 135]. вънеизгладимой уменя памяти. – <…>
U
U
щекоту'ха – 1) детская болезнь, при которой дети не спят и плачут; 2) болезнь наподобие чесотки; U
U
U
P
ржа'вец – 1) ржавчина; 2) примесь окислов железа в болотной воде, придающая ей бурый цвет; 3) вызываемое ржав‐
чинными грибками заболевание растений, сопровож‐
дающееся появлением оранжевых пятен; U
U
U
P
U
U
U
P
насмо'ка – 1) насморк; 2) ирон. о невзрослом; U
U
P
мо'кредь – 1) сырость, дождливая погода; 2) лишай на копытах животных; 3) что‐л., содержащее большое количество влаги; сырость; 4) болотистое, сырое место; U
U
U
P
13 (т. е. 11 %) из рассматриваемых единиц являются полисе‐
мантичными. В части случаев другое (‐ие) значение (‐я) не являются номинациями заболеваний, например: волосы – 1) детская болезнь у грудных детей, кочерга; 2) голова; U
U
P
P
шату'н1 – травянистое растение и шату'н2 – головокружение и др. U
U
P
P
U
U
U
суста'вница1 – болезнь сердечно‐сосудистой системы, суста‐
вов и мышц, ревматизм и суста'вница2 – комнатный цветок, бальзамин; цыпу'шка1 – цыплёнок и цыпу'шка2 – растрескивание и воспа‐
ление кожи на руках и ногах; весну'ха – 1) болезненное ощущение в костях, проявляющееся весной, ломота; 2) малярия. U
U
U
U
U
38 U
Кстати, последнее из приведённых наименований – весну'ха – представляет собой особый случай, поскольку данный полисемант омонимичен слову со значением «демонологический персонаж, пред‐
ставляемый чаще в облике животного (кошки, в част.)». 227
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выявления особенностей мировосприятия носителей пермских гово‐
ров, не имеет никаких отличий от общеупотребительных слов. Некоторые из отобранных номинаций болезней представлены в указанных выше словарях как омонимы или как полисеманты. Следует отметить, что в части случаев при отнесении анализируе‐
мых единиц к омонимичным или многозначным словам мы не пошли вслед за составителями «Словаря пермских говоров». На наш взгляд, лексемы горланка1 (заболевание горла, голосовых связок) и горланка2 (лекарственное растение, иван‐чай), а также ог‐
нёвка1 (конский щавель) и огнёвка2 (гангрена), зафиксированные в словаре как омонимы, на самом деле представляют собой многознач‐
ные слова, поскольку в обоих случаях в приведённых к данным лексе‐
мам контекстах обнаруживается семантическая связь между ними: Горланка‐то – трава такая, она вьётся вся, её от горла пьют. Вот с белыми‐то цветочками – то мужская, а с розовыми – женская. Кри‐
вец Ильинск. [СПГ, вып. 1, 2000, с. 180]; «Огнёвка редко быват; снача‐
ла красная рожа называтся; не излечат, дак она потом на огнёвку переходит; тогда уж ту траву‐ту, огнёвку, листы‐те вяжут, а то уж в больницу везут. Толстик Сол.» [СПГ, вып. 2, 2002, с. 30]. Напротив, слова ба'бка (1) женщина, занимающаяся лечением, знахарством; знахарка; 2) подставка на трёх ножках, на которой укреп‐
ляется приспособление для перематывания пряжи; 3) малая укладка снопов в поле для просушки; 4) небольшая копна; 5) охапка; 6) гриб рыжик; 7) мельничное колесо; 8) спец. заразная болезнь у пчёл; 9) со‐
оружение для бурения скважин) и змееве'ц (1)гнойное воспаление подкожной или межмышечной клетчатки, поражающее большой уча‐
сток тела; флегмона; 2) трава, которую используют при укусе змеи), по нашему мнению, либо в большинстве случаев, либо вовсе не имеют такой смысловой взаимосвязи, почему и отнесены нами не к полисе‐
мантам, как в словаре, а к омонимам. Таким образом, из отобранных нами единиц 10 (т. е. 8 %) являют‐
ся омонимичными словам, имеющим значение, не связанное с на‐
именованиями болезней. Например: белогу'б1 – белый гриб и белогу'б2 – заболевание слизистой обо‐
лочки языка, глотки и пищевода у грудных детей; мышки1 – болезнь лошадей, опухоль за ушами и мышки2 в со‐
ставе устойчивого сочетания играть в мышки, означающем вид забавы, игру; P
P
P
P
P
P
P
P
P
P
U
U
U
U
Простите меня, я непонимаю такого названiя, и для чего они вамъ нужны, прошу обьяснить, – естьли для переплета книгъ__то вы можете взять навремя у переплетчика, или для чего другаго, – я неотрекусь выслать, но совhтую лучше заказать здhлать въ Екатеринбургh, какiя вамъ угодно. – <…> Жаль__что вы ненаписали__какой величины нужны вамъ Портреты. – я__можетъ быть__посылаю вамъ велики . – но зато нестыдно – поставить куда угодно. – [ПДП XVIII – XIX, с. 144‐145]. U
U
U
U
Представители этой – «промежуточной» – группы обнаружи‐
вают, с одной стороны, недостаточность пунктуационной выучки, но, с другой, – признаки письменной языковой рефлексии, что вы‐
ражается в постановке знаков, не регламентированных правилами, но вполне мотивированных с точки зрения грамматического или смыслового членения фразы. Таким образом, пунктуация может рассматриваться как инди‐
катор наличия (и уровня) письменной ментальности у языковой личности. P
P
226 Ивану Екимовичу я думаю скучно итрудно кажется_ по‐
тому что состоян³е его жизни колеблется, конечно такъ, новъ какое бы нибыло время зделать добро всегда будетъ добромъ. <…> Гаврило, и Никола святоша живут примнh послhдующей причинh , потому что Лука превhденъ въ кухню… [ПДП XVIII – XIX, с. 130];
P
P
P
М. Кирпищиков и иеродьякон Варнава не всегда следуют пунк‐
туационным правилам и нерегулярно осуществляют расстановку знаков в одних и тех же синтаксических условиях:
P
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. 2. Реализация речевых компетенций языковой личности
в текстах естественной письменной речи
1. 2. 1.
О подходах к выявлению уровня образованности
и состояния письменной культуры в XVIII – XIX веках
Уровень образованности и состояние письменной культуры ус‐
танавливаются нами в основном по рукописным документам конца XVIII – первой половины XIX века, ряд источников относится ко вто‐
рой половине XIX века. Эти источники представляют собой как документы служебно‐
делового назначения, так и эпистолярные тексты. П е р в а я г р у п п а материалов включает официальную служебную перепис‐
ку настоятелей монастыря, распоряжения духовной консистории – Вятской и Пермской, рапорты настоятеля и братии, послужные спи‐
ски братствующих, договоры настоятеля с окрестными жителями на оброчное содержание пожен, озер и речных участков с рыбными ловлями, хозяйственные бумаги – сметы, счета и договоры с масте‐
ровыми людьми о ремонте храмов и монастырских построек, о на‐
писании икон, обновлении иконостасов и пр. Есть многочисленные описи имущества – монастырского, церковного или оставшегося после смерти кого‐то из братии, реестры книг монастырской биб‐
лиотеки, ежегодные приходно‐расходные книги. В т о р а я г р у п ‐
п а источников представлена преимущественно эпистолярным ар‐
хивом иеромонаха Николая (бывшего казначеем Соликамско‐
Истобенского Святотроицкого мужского монастыря в 50 – 60‐х годах XIX века), включающим в себя письма лиц светского и духовного сословий. В этом архиве содержится серия посланий настоятеля монастыря архимандрита Алексия отцу Николаю. Мы располагаем и другими разрозненными эпистолярными текстами представите‐
лей разных сословий. По композиционным и языковым особенностям изучаемые ис‐
точники отражают ориентацию на письменные нормы делового стиля, но вместе с тем содержат и факты отступления от них. Разно‐
образные по жанру и содержанию документы могут служить источ‐
ником изучения письменной ментальности и уровня образованно‐
сти носителей языка – представителей как «низовой», так и элитар‐
ной речевой культуры. 40 отражают различные особенности восприятия болезни носителями пермских говоров, и о них мы скажем позже. В тех случаях, когда слова были взяты из разных словарей, особых различий между отобранными единицами не наблюдалось: либо их не было вообще (так, в значении «болезнь» и в том, и в другом слова‐
ре представлено слово боль); либо они незначительны для диалект‐
ной системы (например, единицы сербёж в «Словаре пермских гово‐
ров» и сербёжь в «Словаре русских говоров Коми‐Пермяцкого округа» в значении «чесотка, зуд» иллюстрируют колебания в роде, которые в говорах воспринимаются как норма; а скарлати'н в «Словаре перм‐
ских говоров» и скорлоти'н в «Словаре русских говоров Коми‐
Пермяцкого округа» в значении «скарлатина» представляют собой диалектные варианты произношения). В связи с этим в обоих назван‐
ных выше случаях мы рассматривали данные единицы как соответст‐
венно грамматические и фонетические варианты одной лексемы. Следует также отметить, что мы не стали рассматривать те едини‐
цы, которые в «Словаре русского языка» С. И. Ожегова представлены как просторечные: ки'ла – опухоль при грыже [Ожегов, с. 235], не'мочь – то же, что немощь: слабость, болезнь [Ожегов, с. 348], по'рча в од‐
ном из значений – в народных поверьях: болезнь от колдовства [Оже‐
гов, с. 489], хворь и хворость – то же, что болезнь [Ожегов, с. 748]. Кроме того, мы не стали обращаться к анализу фонетических диа‐
лектизмов и тех единиц, отличия которых от литературных обусловле‐
ны особенностями диалектного произношения (боле'сть и боле'сь («болезнь»); влия'ние («излияние»); во'спа («оспа»); гри'жа («гры‐
жа»); кипу'н («типун»); одушьё («удушье; одышка»); шекоту'ха («ще‐
котуха»)), а также произносительных вариантов слов иноязычного происхождения (гриб («грипп»); беркулё'з («туберкулёз»); беркули'т («радикулит»); нервоз («невроз»); палари'ч («паралич»); пара'ль («па‐
ралич»); поре'з – «болезнь скота», по‐видимому паралич: Порезом корова болела, парализована, болеют более продуктивные коровы. Макарята Киш. [СПГ, вып. 2, 2002, с. 176] (ср. общеупотребительное парез – неполный паралич, ослабление функции какой‐л. мышцы или группы мышц вследствие поражения нервной системы [ССИС, с. 444]); ремети'зма, романти'з, ревмати'з («ревматизм»). Перечисленные выше единицы не стали объектом нашего исследования потому, что их особенности касаются только формальной, фонетической, стороны – содержательная же, семантическая, сторона, дающая материал для 225
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ниями древних, находится между миром живых и миром мёртвых, между тем светом и этим. Поэтому можно предположить, что на‐
именований болезней и болезненных состояний в пермских гово‐
рах немало и они способны отражать особенности мировосприятия носителей прикамских диалектов. Чтобы проверить наше предположение, мы выбрали все на‐
именования болезней и болезненных состояний человека, живот‐
ных и растений, выраженные именами существительными, из «Словаря пермских говоров» и «Словаря русских говоров Коми‐
Пермяцкого округа». Помимо однословных наименований, в пермских говорах доста‐
точно много устойчивых сочетаний, либо называющих те или иные заболевания (например, великая порча – расстройство желудка, внут‐
ренняя кила – аппендицит, тихая хворь – паралич и др.), либо вклю‐
чающих их в свой состав (глюники едут у кого‐л. – о психическом рас‐
стройстве, грыжи взяли – образовалась грыжа, грибы поймали или гришка поймал – кто‐л. заболел гриппом и др.). Поскольку подобные сочетания слов требуют абсолютно иного подхода к анализу, чем од‐
нословные номинации, мы не станем подробно рассматривать их в данной работе. Однако в силу того, что именно устойчивые сочетания слов помогают точнее и глубже осмыслить особенности отражения тех или иных явлений в народном сознании, мы будем иногда с их помо‐
щью подтверждать отдельные положения нашего исследования. Поскольку мы работали с двумя словарями, причём словарями, отражающими особенности диалектной речи, одной из основных ха‐
рактеристик которой является широко распространённая вариатив‐
ность, следует оговорить наши критерии отнесения или неотнесения тех или иных единиц к одной лексеме. Если слова были даны в от‐
дельных словарных статьях, мы рассматривали их как самостоятель‐
ные лексемы (к примеру, худоба' и худо'бка – эпилепсия). Если же отбираемые нами единицы были представлены в одной словарной статье, то мы рассматривали их как варианты лексемы (например, песя'к, песся'к и песья'к – то же, что ячмень, острое гнойное воспале‐
ние волосяной луковицы ресницы и сальной железы века). Исключе‐
ние составили лексемы худоба', худоби'ца и худоби'ще: несмотря на тождественность лексического значения, мы посчитали эти слова разными единицами, поскольку они имеют определённые различия не только в морфемной структуре, но и, в соответствии с нашим предположением, в происхождении. Эти отличия, в свою очередь, 224 Вместе с тем официально‐деловые тексты, с одной стороны, и эпистолярные – с другой, содержат разный объем лингвистически значимой информации. Так, из документов официально‐делового характера можно из‐
влечь сведения лишь о степени владения орфографическими и пунктуационными нормами и стилистическими навыками по‐
строения соответствующего типа текста. Эпистолярные источники, наряду с этим, отражают ещё и разнообразные компетенции языко‐
вой личности – коммуникативные и культурологические. Рассмотрение орфографического узуса выявляет наличие в ру‐
кописях гетерогенных, гетерохронных и стилистически разнород‐
ных вариантов, существование которых связано не только с разным уровнем грамотности, но и с несформированностью норм письмен‐
ной речи. Так, в лингвистической научной литературе, посвященной истории формирования русской орфографической традиции (см., например: Григорьева 2004; Перцов 2008; Сивкова 2007), отмеча‐
ются различные проявления неустойчивости целого ряда орфо‐
грамм в нормативных трудах. Например, в ряде грамматик XVIII – XIX веков (М. В. Ломоносова, П. И Соколова, Ф. Ф. Розанова, И. Ор‐
натовского, А. А. Барсова, Н. И. Греча, Я. К. Грота и др.) наблюдают‐
ся разногласия в рекомендациях к некоторым орфограммам. А по‐
тому неслучайны неоднократно отмечаемые исследователями фак‐
ты неурегулированности орфографии даже у образованных людей не только XVIII, но и XIX века. Например, Б. И. Осипов утверждает, что «в рукописях М. В. Ломоносова…нерегулярны прописные на‐
чертания. У А. Д. Кантемира, даже у И. А. Крылова значительны ко‐
лебания в слитных и раздельных написаниях» [Осипов, с. 141‐142]. Л. А. Булаховский приводит свидетельства А. И. Тургенева о том, что грубые орфографические ошибки допускал П. А. Плетнев, профес‐
сор русской словесности и друг Пушкина [Булаховский, с. 45]. При‐
веденные факты относятся к представителям элитарной культуры, которых среди наших адресантов немного; в основном авторами исследуемых документов являются лица, языковая компетентность которых может быть оценена как средняя или ниже средней. Об уровне образованности языковой личности позволяют судить как сведения о характере и ступени полученного о б р а з о в а н и я (для священнослужителей – это послужные спи‐
ски монашествующих, для мирян – вычленяемые из самих писем прямые и косвенные сведения о сословной принадлежности, кото‐
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рая в то время детерминировала выбор типа учебного заведения), так и р е а л и з а ц и я я з ы к о в ы х к о м п е т е н ц и й а д р е ‐
с а н т о в в с а м и х т е к с т а х . Так, например, среди братии Соликамского Святотроицкого мужского монастыря трое – сам казначей иеромонах Николай, ие‐
ромонах Кифа и иеродиакон Никанор – нигде не обучались; четве‐
ро – иеромонах Левкий, иеродиакон Стефан и послушники Стефан Корионов и Александр Пенягин – окончили низшее отделение ду‐
ховных семинарий или училищ; диакон Василий Вадиковский – среднее отделение Вятской духовной семинарии; и только двое иеромонахов – Леонид и Афанасий – завершили полный курс обу‐
чения в Пермской духовной семинарии. По сведениям И. Словцова, настоятель монастыря архимандрит Алексий также закончил курс духовной семинарии в Уфе [ПЕВ, с. 30]. Что касается представителей светских сословий, то крестьяне и некоторые мещане могли получить образование у «местных грамо‐
теев» или в церковно‐приходской школе; часть мещан и купцов, по всей вероятности, заканчивали малые народные, приходские или уездные училища, а также горнозаводские школы; дворяне и неко‐
торые представители просвещенного купечества имели возмож‐
ность обучаться в губернском училище или гимназии. Вместе с тем нельзя исключать возможности получения обра‐
зования представителями любого сословия путем домашнего обу‐
чения, поскольку, по данным М. Г. Нечаева, даже в конце XIX века более 44% мужского населения г. Перми получили домашнее обра‐
зование [Нечаев]. Что касается свидетельств самих источников, то изучаемые тексты обнаруживают реализацию разного набора и различного уровня язы‐
ковых, а также общекультурных компетенций носителей языка. Любой текст помимо лингвистических характеристик обладает рядом экстралингвистических параметров, таких как: время его соз‐
дания с присущей данной эпохе идеологией, культурой и системой нравственно‐эстетических ценностей; отражаемый автором со‐
бытийный ряд; а также личность самого автора, причем последнее является определяющим (именно через призму представлений и взглядов автора преломляется окружающая действительность). При этом очевидно, что в официально‐деловом общении проявление на‐
званных факторов ограничено в реальной действительности прагма‐
тическими рамками, а в тексте – стилистическими нормами. Более 42 ГЛАВА 3
Номинации болезней в пермских говорах
как отражение восприятия явления народным сознанием
3. 1. Основные подходы к описанию номинаций болезней
в пермских говорах
Современные лингвистические, и прежде всего этнолингвисти‐
ческие, исследования в последнее время всё чаще выстраиваются на основе диалектных материалов, в том числе и на основе диа‐
лектной лексики, дающей возможность от собственно языковедче‐
ского анализа перейти к размышлениям об особенностях языковой картины мира диалектоносителей и своеобразии их ментальности. Не являются исключением в этом смысле и пермские говоры, со‐
держащие богатый лексический материал, отражающий и длитель‐
ную и непростую историю Прикамья, и сложившуюся в результате различных исторических процессов многонациональность местного населения, и весьма гармоничное сочетание христианских тради‐
ций с языческими верованиями, просуществовавшими здесь гораз‐
до дольше, чем на других территориях. В пермских говорах, как, вероятно, и в любых других, вопреки распространённому мнению о конкретности диалектного словаря, со‐
средоточено достаточное количество абстрактной лексики, называю‐
щей отвлечённые действия, состояния и признаки. Среди слов, яв‐
ляющихся номинациями состояний человека или других живых су‐
ществ, к наиболее важным можно отнести те, что именуют состояния жизни и смерти, здоровья и болезни. Мы в данном исследовании ос‐
тановимся на наименованиях болезни, поскольку считаем их одними из наиболее распространённых и значимых для понимания особен‐
ностей восприятия мира человеком номинаций. Ведь болезнь – это категория, не соответствующая норме, проявляющаяся в отсутствии или недостатке здоровья у человека, а отклонение от нормы всегда привлекает больше внимания, чем сама норма. Кроме того, состоя‐
ние болезни, особенно серьёзной, – это состояние стресса и для больного, и для тех, кто его окружает, а следовательно, в какой‐то степени пограничное состояние, состояние между жизнью и смер‐
тью, а человек в состоянии болезни, в соответствии с представле‐
223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
26. Черных, П. Я. Историко‐этимологический словарь современно‐
го русского языка [Текст]: в 2 т. / П. Я. Черных. – М.: Русский язык, 1999. 27. Чиркова, С. В. Слово варница в истории русского языка (к изу‐
чению солеваренной терминологии Прикамья в диахронии) [Текст] / С. В. Чиркова // Вестник Пермского университета. Вып. I. Лингвистика. – 2000. – С. 168 – 179. 28. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н. Ярцева. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. – 685 с. свободна в реализации всех экстралингвистических параметров эпи‐
столярная коммуникация. В текстах писем они проявляются в двух видах компетенций языковой личности – культурологических и ком‐
муникативных. К к у л ь т у р о л о г и ч е с к и м можно отнести систему прису‐
щих автору ценностей, которые определяют отбор важных для ад‐
ресанта фактов и событий и задают объект и характер оценки. Так, например, при общении священнослужителей между собой и с ми‐
рянами значимыми являются темы (зачастую сопровождаемые ав‐
торской оценкой), так или иначе связанные с церковной сферой: организация монастырского быта, персональные характеристики священнослужителей и их межличностные отношения, описания различных событий церковной и монастырской жизни. В этой связи обращает на себя внимание эмоционально окрашенное повество‐
вание церковного старосты красноярского Воскресенского собора Василия Власьевского о водружении на колокольню отлитого на народные деньги колокола:
…процес³я пошла своимъ порядкомъ, обратно, кропя водою путь шеств³я, А заней двинули и новый благовестникъ везомый народомъ привязанными къ санямъ 6ю канатами, но какъ оставалось много свободнаго народа, потребовали еще веревокъ или канатъ, въ каковомъ желающ³е немедленно были удовлетворены, даже женск³й полъ съ радостными чувствами участвовали въвезен³и колокола, А мног³е держались за веревки, но только бы быть участниками таковой радости, Это было подлинно особенное въКрасноярскh народное торжество! <…> Старыя и малыя, богатыя иубогие все были въ этой процес³и, даже неудержалъ величайш³й ветеръ бывш³й во весь день, и ветеръ такой, что за 150 саженъ отъ несеннаго онымъ песку и пыли невидно было ни людей ни колокола, ни что немогло удержать усерд³е и радость народную къновому благовестнику… [ПДП XVIII – XIX, с. 150]. P
P
P
P
Христианские нравственные идеалы отражены в письме настоя‐
теля Далматовского Успенского монастыря архимандрита Павла: Богъ привелъ меня быть въ Синаксарской и Саровской пустыняхъ … я былъ народникh о. Серафима и на томъ камнh, на коемъ онъ молился 1 000 дней и ночей. Чудное дhло, на томъ 222 43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
камнh знать ямки довольно глубок³е, какъ онъ падалъ на колhни, руками опирался лобкомъ прислонялся къ каменю, удивился великой молитвh о. Серафима, тамъ и нhтъ подобнаго ему подвижника. Да едва и будетъ, ибо сей старецъ былъ чудный и удивительный подвижникъ, но монахи Его не совсемъ долюбливали, но онъ святой человекъ былъ. [ПДП XVIII – XIX, с. 143]. Культурологически обусловлен выбор прецедентных текстов, диапазон которых колеблется от молитвенных (светися свhтися новый Iерусалиме, слава бо господня натебе возз³я, ипротчее [ПДП XVIII – XIX, с. 154]) до обиходных. Иллюстрацией последних может служить шутливая приписка в конце письма протоиерея Ястребова:
Болhе неболтаю Васъ пустотой незанимаю Прошу эту чушь выслушать и порюмочки выкушать ПДП XVIII – XIX, с. 139]. Об уровне культурологических компетенций свидетельствует и владение нормами этикета в соответствии с ситуацией общения. В тексте это проявляется через реализацию таких к о м м у н и к а ‐
т и в н ы х навыков, как построение разных типов эпистолярных тек‐
стов, а также варьирование и вербальное воплощение элементарных речевых жанров (например, просьба, совет, распоряжение, благо‐
дарность, извинение, приветствие, прощание и др.). Другие комму‐
никативные компетенции обусловлены личностью автора – его кру‐
гозором, уровнем образованности вообще и письменной культуры в частности. К ним можно причислить навыки построения развернуто‐
го связного письменного высказывания, уместное или неуместное использование лексических и грамматических языковых средств. Отметим, что носителям книжно‐письменной культуры прису‐
ще осознанное и целенаправленное лексико‐стилистическое варь‐
ирование, которое в ряде случаев, по нашему мнению, позволяет говорить о сочетании разговорных элементов с сугубо книжными как проявлении идиостиля автора эпистолярного текста: Примите истинно‐искреннее почтен³е и всегдашную память о Васъ отъ преданнhйшаго Вамъ Ключевскаго Аббата. – Будьте увhрены въ его приснопамяти о Васъ. – Съ сердечнымъ удовольств³емъ воспоминаетъ Ваше взаимное расположен³е. – Сказать Вамъ о своемъ быту? Живу ни шатко, ни валко, ни на сторону. – Въ гору не ползу и подъ гору не валюсь. <. . . > А какъ теперь строить больше нечего; то я принялся за тары‐бары, кои 44 13. Преображенский, А. Этимологический словарь русского языка [Текст] : в 2 т. Т. I. / А. Преображенский. – М.: Типография Г. Писснера и Д. Савко, 1910 – 1914, – 716 с. 14. Разные дела градской думы 1799 года. Рукопись. Архив Соли‐
камского краеведческого музея. Ф. 28. Д. 6. Л. 43, 43 об. 15. Рождественский, Ю. В. Введение в языкознание [Текст] : учеб. пособие для студ. филол. фак. высш. учеб. заведений / Ю. В. Рождест‐
венский, А. В. Блинов; предисл. Ю. А. Бельчикова; под ред. А. А. Волко‐
ва. – М.: Академия, 2005. – 336 с. 16. Полякова, Е. Н. Словарь географических терминов в русской речи Пермского края [Текст] / Е. Н. Полякова. – Пермь : Перм. гос. ун‐т., 2007. – 420 с. 17. Словарь промысловой лексики Северной Руси XV ‐ XVII вв. [Текст] / Ред. Ю. И. Чайкина; Вологод. гос. пед. ун‐т. ‐ СПб. : Дмитрий Буланин. Вып.1 : А‐И, 2003. – 256 с. 18. Словарь русских народных говоров [Текст]. Вып. 1 / сост. Ф. П. Филин. – Л.: Наука, 1965. 19. Словарь русского языка XI‐XVII вв. Т. 7. – М., 1980. URL: http://etymolog. ruslang. ru/doc/XI‐XVII, свободный. 20. Словарь русского языка: в 4 т. Т I, II. – М.: Гос. изд‐во иностр. и нац. словарей. 1985. 21. Срезневский, И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам [Текст]: в 4 т. Т. I, III. / И. И. Срезнев‐
ский. – СПб.: Типография императорской Академии наук, 1893. 22. Суперанская, А. В. Общая терминология: Вопросы теории [Текст] / А. В. Суперанская, Н. В. Подольская, Н. В. Васильева. – М.: Нау‐
ка, 1989. – 248 с. 23. Устюгов, Н. В. Солевареннная промышленность Соли Камской в XVII веке. К вопросу о генезисе капиталлистических отношений в рус‐
ской промышленности [Текст] / Н. В. Устюгов. – М.: Издательство АН СССР, 1957. – 336 с. 24. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. Т. II, IV / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева; под ред. и с предисл. Б. А. Ла‐
рина. – СПб.: Терра‐Азбука, 1996. 25. Харитонова, Е. Д. История солеваренного хозяйства Строга‐
новых в XVIII веке [Текст] / Е. Д. Харитонова // «Строгановы и Перм‐
ский край»: мат‐лы науч. конф. 4‐6 февраля 1992 г. – Пермь, 1992. – С. 68 – 74. HT
TH
221
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Библиографический список
1. Голованова, Е. И. Категория профессионального деятеля: Фор‐
мирование. Развитие. Статус в языке [Текст] / Е. И. Голованова. – Челя‐
бинск: Челяб. гос. ун‐т, 2004. – 330 с. 2. Григоров, Д. А. Тотемские соляные промыслы [Электронный ре‐
сурс] / Д. А. Григоров : URL: www. booksite. ru/fulltext/two/tot/ma/5. htm, свободный. 3. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. Т. II, IV. М.: Рус. яз. – Медиа, 2006. 4. Даниленко, В. П. Русская терминология. Опыт лингвистического описания [Текст] / В. П. Даниленко. – М.: Наука, 1977. – 248 с. 5. Как в Соли Камской соль варили. Исторический экскурс. Соли‐
камск [Текст] / И. А. Подюков, С. И. Кульбиков, С. В. Хоробрых, Антипов С. В., Семенюк Р. В. – Соликамск: РПК «Графикс», 2010. – 54 с. 6. Книга о соли каменной (1839 г.). Рукопись. Архив Соликамского краеведческого музея. – СКМ 3000/11. 7. Коготкова, Т. С. Национальные истоки русской терминологии [Текст] / Т. С. Коготкова. – М.: Наука, 1991. – 120 с. 8. Кульбиков, С. И. Солеваренные промыслы Соликамска в начале и середине XIX века [Текст] / С. И. Кульбиков // Камский путь: мат‐лы Всерос. науч.‐практ. конф. «Строгановские чтения» ‐ III, «Лингвистиче‐
ские и эстетические аспекты анализа текста и речи» ‐ VII, 19‐21 сент. 2008. – Ч. I / Науч. ред. О. В. Игнатьева; Усольский историко‐
архитектурный музей. – Соликамск: ГОУ ВПО «Соликамский государст‐
венный педагогический институт», 2009. – С. 119‐122. – ISBN 978‐5‐
89469‐062‐9. 9. Логунов, Е. В. Усть‐Боровской солеваренный завод: вчера, се‐
годня, завтра [Текст] / Е. В. Логунов, Л. Б. Перминова, В. А. Шкерин. – Екатеринбург: Банк культурной информации, 1995. – 40 с. 10. Мурзаев, Э. М. Словарь народных географических терминов [Текст] / Э. М. Мурзаев. – М.: Мысль, 1984. 654 с. 11. Петухов, Д. Горный город Дедюхин и окольныя местности [Текст] / Д. Петухов. – СПб.: Типография В. Безобразова и комп., 1864. – 217 с. 12. Полякова, Е. Н. Словарь лексики пермских памятников XVI – начала XVIII века [Текст] : в 2 т. / Е. Н. Полякова. – Пермь : Перм. гос. ун‐
т, 2010. HT
TH
220 по третямъ года доставляю въ Импер. Г. Общество, отъ коего имhю 5 благодарностей послhдняя съ титломъ члена крреспондента. [ПДП XVIII – XIX, с. 164]. А для так называемых «просторечников» при построении письменного текста характерна ориентация на привычные для них устно‐разговорные речевые структуры, что при слабых навыках владения письменной речевой культурой может порождать аграм‐
матичность синтаксических конструкций: Изъвините оче много песпокоимъ ваше преподобие зачто останемся вамъ благодаренъ примите наше семеиственое къвамъ глубочашее почтение остаемся ваши покорные слуги братья одинъ отъвсехъ избратьевъ Андрей Пиликинъ [ПДП XVIII – XIX, с. 163]. Таким образом, очевидно, что состояние письменной культуры носителей языка коррелирует с уровнем их образованности, но при этом отсутствует безусловная связь между принадлежностью язы‐
ковой личности к определенному социальному слою и ее коммуни‐
кативно‐культурологическими компетенциями. Изучение уровня образованности и письменной культуры позволяет представить как обобщенную картину культурно‐речевого узуса, так и индивиду‐
альные проявления речевого поведения отдельной личности, обу‐
словленные не только социально‐культурными, но и биопсихиче‐
скими ее характеристиками. 1.2.2. Орфографический узус в региональных рукописных
текстах XVIII – XIX веков как отражение письменной
культуры Прикамья
В истории русского языка XVIII век рассматривается как период становления литературных национальных норм – лексических, грамматических, стилистических и орфографических. Обращение к рукописным памятникам этого времени выдвигает в качестве пер‐
востепенной проблему изучения о р ф о г р а ф и и текстов. Следует учитывать, что широкое распространение в XVIII веке печатного дела усложняет проблему квалификации нормы. По мне‐
нию Б. И. Осипова, «практически весь XVIII век должен быть охарак‐
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теризован как век орфографического дуализма, как время двух зна‐
чительно различавшихся орфографий: печатной и рукописной» [Осипов, с. 141]. Другой причиной орфографического дуализма, на наш взгляд, можно считать взаимодействие светских и церковных письменных традиций. По словам А. А. Плетневой, «дети, получив‐
шие начальное образование в государственной школе имели на‐
чальные сведения как по русскому, так и по церковнославянскому языку» [Плетнева, с. 217]. Она отмечает, что даже во второй поло‐
вине XIX века «привилегированное меньшинство – около 2,5% на‐
селения – в качестве письменного родного воспринимали русский литературный язык, а для большинства непривилегированного на‐
селения (крестьян и части мещан) письменным языком, а, следова‐
тельно, и языком культуры, оставался церковнославянский язык» [Плетнева, с. 216]. Лингвистическая научная литература последних лет обнаружи‐
вает всплеск интереса к истории формирования русской орфогра‐
фической традиции (см., например: Григорьева 2004; Перцов 2008; Сивкова 2007). В этих публикациях устанавливаются различные проявления неустойчивости целого ряда орфограмм. Так, в ряде грамматик XVIII – XIX веков (М. В. Ломоносова, П. И Соколова, Ф. Ф. Розанова, И. Орнатовского, А. А. Барсова, Н. И. Греча, Я. К. Грота и др.) отмечаются разногласия в рекомендациях к некоторым орфо‐
граммам, например, к правописанию приставок на З / С, ПРИ‐ / ПРI‐, слитным и раздельным написаниям служебных слов со знамена‐
тельными, а также к выбору строчной и прописной букв [Перцов 2008: 34‐36, 47‐49]. К тому же авторами грамматик допускается ва‐
риативность отдельных написаний, например, имеющих одинаковое звуковое значение букв Ô / F, выбор которых в ряде случаев опи‐
рался на семантику лексемы, или несущее стилистическую нагрузку варьирование безударных флексий ‐ЫЙ / ‐IЙ ~ ‐ОЙ адъективных форм единственного числа мужского рода [Перцов, с. 34; 43‐44]. В еще большей степени орфографические колебания затраги‐
вают узус. В частности, исследователями неоднократно отмечались факты неурегулированности орфографии даже у образованных лю‐
дей не только XVIII, но и XIX века. Но если языковая компетенция представителей элитарной культуры неоднократно становилась пред‐
метом исследования, то орфографический узус основной массы гра‐
мотного населения лишь недавно привлек внимание ученых. Возмож‐
ности изучения орфографической практики XVIII – XIX вв. расширяются 46 СлРЯ – Словарь русского языка: в 4 т. Т I, II. – М.: Гос. изд‐во иностр. и нац. словарей. 1985. СлРЯ XI‐XVII – Словарь русского языка XI‐XVII вв. Т. 7. – М., 1980. URL: http://etymolog. ruslang. ru/doc/XI‐XVII. Суперанская, А. В., Подольская Н. В., Васильева Н. В. Общая тер‐
минология: Вопросы теории. М.: Наука, 1989. 248 с. Устюгов, Н. В. Солевареннная промышленность Соли Камской в XVII веке. К вопросу о генезисе капиталлистических отношений в рус‐
ской промышленности. М. : Издательство АН СССР, 1957. 336 с. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. Т. II, IV / Пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева; под ред. и с предисл. Б. А. Лари‐
на. – СПб.: Терра‐Азбука, 1996. Харитонова, Е. Д. История солеваренного хозяйства Строгановых в XVIII веке // «Строгановы и Пермский край»: мат‐лы науч. конф. 4‐6 февраля 1992 г. Пермь, 1992. С. 68‐74. Черных, П. Я. Историко‐этимологический словарь современного русского языка : в 2 т. М.: Русский язык, 1999. Чиркова, С. В. Слово варница в истории русского языка (к изуче‐
нию солеваренной терминологии Прикамья в диахронии) // Вестник Пермского университета. Вып. I. Лингвистика. 2000. С. 168‐179. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. – М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. 685 с. HTU
UTH
219
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список библиографических ссылок
с условными сокращениями
Григоров, Д. А. Тотемские соляные промыслы : URL: www. booksite. ru/fulltext/two/tot/ma/5. htm. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. Т. II, IV. М.: Рус. яз. – Медиа, 2006. Даниленко, В. П. Русская терминология. Опыт лингвистического описания. М.: Наука, 1977. 248 с. ДСГД – Разные дела градской думы 1799 года. Ф. 28. Д. 6. Л. 43, 43 об. КСК – Книга о соли каменной (1839 г.). СКМ 3000/11. Кульбиков, С. И. Солеваренные промыслы Соликамска в начале и середине XIX века // Камский путь: мат‐лы Всерос. науч. ‐практ. конф. («Строгановские чтения» ‐ III, «Лингвистические и эстетические аспек‐
ты анализа текста и речи» ‐ VII, 19‐21 сент. 2008. – Ч. I. Соликамск: СГПИ, 2009. С. 119‐122. Логунов, Е. В., Перминова Л. Б., Шкерин В. А. Усть‐Боровской со‐
леваренный завод: вчера, сегодня, завтра. Екатеринбург : Банк куль‐
турной информации, 1995. – 40 с. Петухов, Д. Горный город Дедюхин и окольныя местности. СПб.: Типография В. Безобразова и комп., 1864. 217 с. Как в Соли Камской соль варили. Исторический экскурс. Соли‐
камск / Подюков, И. А. и др. : РПК «Графикс», 2010. 54 с. Преображенский, А. Этимологический словарь русского языка : в 2 т. Т. I. М.: Типография Г. Писснера и Д. Савко, 1910 – 1914, 716 с. Рождественский, Ю. В., Блинов А. В. Введение в языкознание : учеб. пособие для студ. филол. фак. высш. учеб. заведений. М.: Акаде‐
мия, 2005. 336 с. СЛПП – Полякова Е. Н. Словарь лексики пермских памятников XVI – начала XVIII века : в 2 т. Перм. гос. ун‐т. – Пермь, 2010. СНГТ – Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терми‐
нов. М.: Мысль, 1984. 653 с. СПЛ – Словарь промысловой лексики Северной Руси XV – XVIII вв. в 4 т. Вып. I. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. Срезневский, И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам: в 4 т. Т. I, III. СПб.: Типография импера‐
торской Академии наук, 1893. HTU
UTH
218 в связи с выходом ряда новых публикаций региональных рукописных источников (Лингвистическое краеведение, 2000; Памятники тюмен‐
ской деловой письменности, 2002; Челябинская старина, 2005; ПДП XVIII – XIX, 2006). Изучаемые нами источники по композиционным и языковым особенностям отражают ориентацию на письменные нормы дело‐
вого стиля, но вместе с тем содержат и факты отступления от них. Рассмотрение орфографического узуса выявляет наличие в рукопи‐
сях гетерогенных, гетерохронных и стилистически разнородных ва‐
риантов. В исследуемых текстах как XVIII, так и XIX века встречаются употребления дублетных букв, которые следует квалифицировать лишь как графическое варьирование: i – ¿ (Консисторiя – Конси‐
стор¿я), и – i (Лаврентия – Лаврентiя, Iгуменъ – Игуменъ), v – в (Аvраамъ – Авраамъ, Лаvрентiя – Лаврентiя), v – и (Сvнодъ – Си‐
нодъ), w – о (wрловскои – Орловскои, соwбщение – сообщенiе), f
– ф (Раfаилъ – Рафаилъ), U – у (IгUмену – Iгумену, IеронимU – Iерониму). В документах XVIII века зарегистрирован единичный случаи написания исключенной на тот период из алфавита буквы k (Kенефонтовъ), при том что отмечен и иной способ передачи зву‐
косочетания [кс] (Ксенефонтовъ), и на фоне последовательного ис‐
пользования буквы я обнаружен один факт употребления ее прото‐
типа – # (разсужда#). Поскольку подобные случаи не несут никакой информации об орфографическом узусе, они не являются предме‐
том нашего рассмотрения. Вместе с тем ряд случаев, внешне сходных с графическими ва‐
риантами, по сути таковыми не является, поскольку выбор графемы обусловлен тем или иным правилом. В первую очередь это касается разграничения написаний i – и, подчиняющихся давней традиции употребления i главным образом перед гласными или согласным й в различных частях слова. Это правило достаточно последовательно реализуется не только у носителей высокой книжно‐письменной культуры, но и у людей со средним уровнем грамотности. И лишь так называемые «просторечники» соблюдают его нерегулярно или не соблюдают вовсе. Так, В. Д. Шаров из 10 позиций, где правилом предписывается написание i, употребил его только 1 раз (высокопре‐
подобие, благословение, доверие, удостоверения и т. Д., но Устюгъ великiй) [ПДП XVIII – XIX, с. 162]; А. Пиликин из 28 – 9 раз (Анастасiи, 47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Афонасiя, Таисiи, Аполинарiя, но Василия, Марианны, Григория, Иг‐
натия и т. п.) [ПДП XVIII – XIX, с. 163]; Глафира Николаевна 5 из 17 (в частности, при Высоко‐преподобiе, достопочтенейшiй, ожиданiи, желанiю, божiя – извинения, прощения, условие, изъяснениямъ, Вер‐
хотурие и т. Д.) [ПДП XVIII – XIX, с. 148 – 149]. Отражением старой рукописной традиции можно считать употребление выносных букв и слов под титлами. Анализ текстов позволяет увидеть, что в XIX веке число таких написаний резко со‐
кращается, а для XVIII века наиболее типичны случаи выноса буквы т в предлогах и приставках (отоных, отмhны, оттуда, отправле‐
нiе), б в приставках перед йотованными гласными при отсутствии ъ (или ь) (обявляя), р и л в середине слов (мирских, марта, долж‐
ность), м и х на конце слов (прежним, закараулом, мирских), частиц Ж и Б в слитном написании со знаменательным словом (русаяж, потомуж, послhдовалоб), различных согласных букв, а иногда бук‐
восочетаний и целых слогов в конце строки (духов / ной, Соликам / скому, истобен / скаго, подвижен / очемъ, удовольствовать / обя‐
зуются, спросекнымi / травами). Написание под титлами затрагива‐
ет ограниченный круг лексем, чаще всего это: монастырь (мнстрь, мнтря), монастырский (мнтрскiй) месяц (мца), епископ (Епкпа), священник (сщенника), священнослужение (сщеннослуженiе), пре‐
освященный (преосщеннаго), ныне (ннh) и некоторые другие. В исследуемых материалах отсутствуют единые основания в употреблении прописной буквы. Что касается XVIII века, то можно констатировать, что более последовательно используются заглав‐
ные буквы в устойчивых формулах, которые именуют монархов и членов императорской семьи: Ея Iмператорскаго Величества самодержицы Всероссiйскiя; По Ея Iмператорскаго Величества указу; Указъ Ея Iмператорскаго Величества Самодержицы Всероссiйскiя; Великой Княгини Марiи Феодоровны; Великой Княжны анны Павловны; Ея императорскомъ Высочествh благовhрной Государынh Великой Княжнh олгh Павловнh, хотя и в них наблю‐
даются колебания. Документы XIX века не позволяют оценить по‐
следовательность употребления прописной буквы в подобных формулах, поскольку они заведены в печатный формуляр бланка, где наименования титула полностью даны прописными буквами: Указъ ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА, САМОДЕРЖЦА P
48 способность колодцев и труб накапливать и содержать в себе подзем‐
ный соляной раствор соотносилась людьми, занятыми в солеварении, со способностью быть мерой этому рассолу, поэтому наименования разных рассолоподъемных конструкций закономерно развивали пе‐
реносные метрологические значения. Данное исследование нельзя считать исчерпывающим и закон‐
ченным. Работа по изучению истории формирования пермской лекси‐
ки солеварения продолжается. Полученные в настоящем исследова‐
нии выводы о закономерностях истории развития наименований про‐
мысловых сооружений могут быть уточнены и дополнены, что, в свою очередь, может послужить причиной корректировки некоторых поло‐
жений относительно понятия народной терминологии. P
217
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
родного языка путем присоединения прилагательного. Наиболее час‐
тыми элементами такого терминообразования являлись прилагатель‐
ные соляной и рассольный (колодец – колодец соленый, труба – труба соляная – труба рассольная), которые могли иногда одномо‐
ментно входить в состав термина (соляная рассольная труба). 3. Системные отношения в лексике солеварения С момента ввода рассолоподъемных конструкций в эксплуатацию их наименования были представлены сетью синонимов. Избыточность выражения в языковых единицах одних и тех же понятий сохраняется вплоть до исчезновения солеваренных промыслов, хотя среди специ‐
альных лексем, обозначающих различные реалии солеваренного про‐
изводства, к XVIII – XIX вв. уже происходит дифференциация более или менее предпочтительных терминов, что выражается в частотности их употребления. Такое длительное использование нескольких языковых знаков для замещения какого‐либо специального понятия объясняется тем, что процесс упорядочения терминологии, который начинается в XVIII – XIX вв., не приходит к своему завершению по причине полного прекращения существования в Верхнекамье солеваренной индустрии в конце XIX – начале XX в. Появление ряда синонимов для наименования какого‐либо рас‐
солоподъемного сооружения обусловлено действием лингвистическо‐
го фактора: научное понятие формируется через включение в номина‐
ции различных характеристик одних и тех же производственных реа‐
лий. Экстралингвистические факторы в характере становления научных понятий не обнаруживаются, поскольку в номинации не включаются те характеристики рассолоподъемных сооружений, которые появи‐
лись в результате усовершенствования конструкций на том или ином историческом этапе. Добавим к этому, что в форме и содержании со‐
леваренных терминов не отразилась переводческая деятельность, т. к. данные терминологические единицы появились на базе русских слов. Наряду с развитой синонимией в лексике солеварения отмечается большое число фонетических, орфографических и фонетико‐
орфографических дублетов: колодец – колодязь – колодезь – кола‐
дезь – колодесь, колодязь солоной – колодязь соляной; труба росол‐
ная – труба росольная – труба разсольная. Что касается полисемии, то развитие лексико‐семантических ва‐
риантов у терминов, обозначающих разные производственные соору‐
жения, имеет, в некоторой степени, единообразное воплощение. Так, 216 ВСЕРОССIЙСКАГО, изъ Пермской Духовной Консисторiи [текст на‐
печатан типографским способом]. В большинстве случаев соблюдается выбор прописной буквы в начале самостоятельного предложения, но вместе с тем нередко встречается ее написание в апеллятивах внутри предложений, а имена собственные (антропонимы и топонимы) могут писаться со строчной буквы (отметим, что таких фактов становится меньше ко второй половине XIX века): святымъ иправеднымъ Симеону богопрiимцу ианнh Прочицh; подьячему семену тимофhеву сыну савиныхъ; показанные крестьяне курбатовы касеяновъ савиныхъ лихачевъ iзыковъ; въ селh бобинском; въ селh великоретском; въ селh медянскомъ; въ городh вяткh. Нет последовательности в вы‐
боре прописных и строчных букв в написаниях должностей, титулов и многокомпонентных наименований учреждений: изъ духовной Преосвященнаго Лаврентiя епископа Вятскаго ивеликопермскаго Консисторiи Истобенскаго Троицкаго монастыря Игумену Iерониму; изъ духовной преосвященнаго Лаврентiя Епископа Вят‐
скаго и Великопермскаго консисторiи Истобенского Троитцкаго Монастыря Iгумену Ерониму събратiею; Выстобенскiи Троицкiи мнстрь wрловскои wкруги Пищалскои Экономическои вотчины измирского двора. Сложность выявления закономерностей в упот‐
реблении прописной буквы усугубляется еще и тем, что не всегда представляется возможным определить характер (прописной или строчной) начертания буквы в том или ином почерке. Изучаемые тексты XVIII и XIX веков обнаруживают неупорядо‐
ченность слитных и раздельных написаний, хотя можно констати‐
ровать, что их соотношения определяются комбинациями контак‐
тирующих компонентов и индивидуальными предпочтениями пи‐
шущего. Так, например, соединительный союз И в подавляющем большинстве случаев пишется слитно с последующим словом (игнусныя, ипосылается, ипагубно, ивhнцы, ичтож), но у некото‐
рых писцов нередко встречаются и его раздельные написания (и отъ оныхъ, и за отдhленiемъ, и скудости, и длятого, и прочее, и прошенiе, и запечатавъ, и посланъ). Варьируется слитное и раз‐
дельное написание противительного союза А: апримhтами, авъвосчувстваванiе, ажелаетъ быть – а по отдачh, а посему, а вмhсто оныхъ. Предлоги с последующим словом встречаются и слитно, и раздельно: чегодля – чего для, свеликою – съ коего, всiе P
49
P
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступленiе – въ трудахъ, нагодъ – на полгода, присемъ – при семъ, заоказанную – за чрезмhрное, къвамъ – къ закащикамъ, осебh – о жизниже и т. п. Преобладающим написанием частиц ДЕ, БЫ / Б (БЪ) является слитное или выносное, которое, видимо, сле‐
дует квалифицировать как слитное (почемуде, вкоихде, но: какъ де; какогобъ, которыябы, послhдовалоб, немоглоб). На фоне преиму‐
щественного употребления слитного и выносного написания ЖЕ / Ж (ЖЪ) вариант ЖЕ встречается и отдельно от предшествующего слова: Яковъже, такъже, однакожъ, воонуюж – означенное же, указъ же, къ вамъ же, при той же. Препозитивная частица НЕ преобладает в слитном написании с различными частями речи, но пишется и раз‐
дельно, что, по‐видимому, обусловлено индивидуальными предпоч‐
тениями авторов (немоглоб, невприходh, небывалъ, ненадобно – не требуя, не состоитъ), а НИ отмечена преимушественно слитно с последующим словом (нибыли, ниврасходе), при том что обнаруже‐
ны единичные случаи раздельного ее написания с местоимениями (никъ какому, ни какого билета). Отметим, что слитные написания включают, как правило, два компонента, но зафиксированы и трех‐
компонентные комбинации: невприходh, ниврасходе, аудругаго, данагосподцкiе, нопрiотhздh, воонуюж. Традиционно варьируется правописание наречий: отнынh – отъ нынh, донынh – до нынh. Интересны случаи раздельного написания частей знаменательных слов типа: за благовременно, небезъ извhстно, по чему (в союзном значении) по беседовать, подъ жидалъ, изъ вестно и под. Вопрос о звуковом тождестве букв е и h в конце XVIII – начале XIX века был предметом дискуссии в грамматиках того времени, что безусловно связано с территориальными различиями в произно‐
шении звука на месте бывшего h. При наличии в системе гласных особого звука [ě] написание h может квалифицироваться как фоне‐
тическое, а при его отсутствии – как традиционное. Выяснение принципа, которому подчиняются написания с h, связано с непро‐
стой задачей выявления произносительных навыков того или иного лица. При этом наблюдения над исследуемыми материалами по‐
зволяют заметить варьирование букв h и е в различных морфемах (бhлокосовый – белокосовый, свидhтелству – свидетhлству, цвhтовъ – цветовъ, цhну – цена, нынhшнему – нынешнюю, велhно – велено, при здачh – приздаче). Сохранение h все же дос‐
50 1) термин народной речи занимает пустую смысловую нишу в официальной терминологии и меняет свой статус с на‐
родного термина на официальный научно‐технический; 2) на основе корневой морфемы народного термина обра‐
зуется новая официальная терминологическая единица; б) понятие, выражаемое народным термином, становится необ‐
ходимым для нормированной терминологической системы этой же области знания или деятельности, но в научно‐
технической терминологии для него вырабатывается новое специальное обозначение. В этом случае его статус не претер‐
певает никаких изменений (он продолжает оставаться неофи‐
циальным наименованием). Превращаясь из народного тер‐
мина в профессионализм, он становится вторичной номинаци‐
ей; в) те народные терминосистемы, которые не приобрели в качест‐
ве эквивалента официальной научно‐технической или произ‐
водственной терминологии, сохраняют свой нормативно‐
стилистический и функциональный статус. 2. Формирование солеваренной лексики Рассмотренная солеваренная лексика представлена словами, по‐
лучившими специализацию в русском языке, а не заимствованными из других языков со специальным значением. Источником рассматри‐
ваемой узкоспециальной солеваренной лексики явился общенарод‐
ный лексический фонд. Переход слов общего языка в терминологиче‐
ские единицы складывался в древнерусский период. Общенародные слова осуществляли переход в термины солева‐
рения по пути семантической специализации: колодец «глубокая яма, служащая для добывания воды из водоносных слоев земли, стены которой защищены от обвала» – колодец «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора»; труба «духовой музыкальный ин‐
струмент» – труба «длинный пустотелый предмет круглого сечения» – труба «труба, по которой из земли добывают соляной раствор». Слу‐
чаев фонетической, морфологической или словообразовательной спе‐
циализации среди представленных наименований не встретилось. Параллельно с процессом терминации наблюдался процесс от‐
граничения терминированного существительного от слова общена‐
215
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лексики, чем другие специальные единицы, имеющие терминологи‐
ческий статус. Как видно, из системы наименований трубы в XIX веке выпало словосочетание соляная труба, которое входило в состав солеварен‐
ной лексики с момента появления понятия «труба, по которой соляной раствор поступает на земную поверхность». Словосочетание не про‐
шло отбор в солеваренную лексическую систему в связи с тем, что его мотивация не отличалась глубиной: соляной трубой можно было бы назвать любой предмет круглого сечения, имеющий отношение к со‐
леваренному производству. Таким образом, история формирования наименований трубных рассолоподъемных конструкций берет свое начало с XVI в., когда эти сооружения были внедрены в солеваренное производство. На протя‐
жении всего периода функционирования труб их номинации были представлены рядом синонимов, единственным постоянным членом которого всегда оставалось словосочетание рассольная труба. Осталь‐
ные члены синонимического ряда либо выпали из системы наимено‐
ваний к к. XVIII – XIX в. (труба, соляная труба, соляная рассольная тру‐
ба), либо, наоборот, появились в это время (рассолоподъемная труба, рассолоизвлекательная труба, колодец). 2. 5. Выводы и результаты
В настоящей работе мы предложили собственный взгляд на поня‐
тие народной терминологии, проследили динамику развития наиме‐
нований двух реалий солеваренного производства и пришли к некото‐
рым выводам. 1. Условия смены и сохранения статуса терминов народной речи Зародившись в народной среде как означающее нового специ‐
ального понятия, термин народной речи может иметь следующие ва‐
рианты развития: а) понятие, выражаемое народным термином, становится необ‐
ходимым для нормированной терминологической системы этой же области знания или деятельности, но подходящей но‐
минации для данного понятия в научно‐технической термино‐
логии не вырабатывается. В этом случае 214 таточно последовательно у носителей книжно‐письменной культу‐
ры, чего нельзя сказать о «просторечниках». Анализ правописания исконно мягких шипящих и ц в наших до‐
кументах обнаруживает, что последовательно пишутся сочетания ши, щу, цы (в окончаниях и в суффиксе ‐ын‐); единично написание жы (са‐
модержыцы) на фоне регулярного жи (самодержицы, служителямъ, жизнь), а в сочетаниях чю/чу наблюдается вариативность (чюжая – чужая, Сычюгова – Сычугова, Федоровичю – Ивановичу). Отметим, что буква ё ни разу не встретилась не только в доку‐
ментах XVIII, но и в источниках XIX века. Вместо нее ударный [о] после мягких и отвердевших согласных передается через е, иногда через h (теплое, веревки, черного, счету, шелковая, диячекъ, тhсъ), о (шолковые, чорной, счоты, дьячокъ, учоные) или iо (тiосу, натiоки, почталiонъ, всiо). Зафиксированные в документах формы типа подушокъ, съ помолцовъ с отражением безударного ёканья могут быть однозначно квалифицированы как диалектные. Обращает на себя внимание традиционно не обозначаемая на письме в XVIII веке фонематически самостоятельная мягкость со‐
гласных перед согласными в большинстве лексем с соответствую‐
щими позициями (мелницh, прозбы, самоволно, колоколнh, недhлную, запрестолной, живоначалныя, поучителных). Вместе с тем находит свое отражение и новая тенденция – обозначения мяг‐
кости в подобных позициях, что проявляется в варьировании: на‐
чалника – начальника, Ставропигiалный – Ставропигiальный, канитhлная – канитhльная, уволнению – увольненiи, весма – весьма, осмнатцать – осьмнатцать, болшой – большой. В текстах XIX века отражение мягкости становится преобладающим. И в XVIII, и в XIX веке, с одной стороны, правописание одного или двух н в суффиксах полных причастий и прилагательных неус‐
тойчиво (данный – даный, собственной – собственая, определен‐
ной – определеной, означеннаго – означенаго, казенной – казеной, серебрянной – серебряной, блаженный – блаженый, означенный – означеный), но, с другой стороны, вариативность таких написаний не слишком частотна. По‐разному в рукописях XVIII – XIX веков отражаются позицион‐
ные изменения согласных, подчиняясь то морфологическому, то фо‐
нетическому принципу. Так, произношение влияет на написание всех числительных на ‐дцать, в которых отражается ассимилятивное ог‐
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лушение согласного [д]: тринатцать, осмнатцать, тритцать, четырнатцать и под. Наряду с соблюдением морфологического принципа в сочетаниях глухих и звонких согласных (пятдесятъ, от‐
дать, подрядчикъ), нередки случаи закрепленной на письме асси‐
миляции по глухости/звонкости (пяддесятницh, оддать, подрятчи‐
ковъ, блиско, здачh, прозбы, згорели, зденешкой). Факты графиче‐
ского отражения диссимиляции в группах согласных единичны, по‐
скольку локализуются лишь в нескольких лексемах, например, клюшникъ, подсвhшникъ, тунбы. Немногочисленны в исследуемых текстах и упрощения групп согласных, обнаруженные только в не‐
скольких корнях, реализующих то утрату, то сохранение непроизно‐
симого согласного: извhсными – извhстной, празничныхъ, празнествh, празноживущих, упразняемаго – праздничный, вочина – вотчина, очистка – очиска. На наш взгляд, столкновение морфоло‐
гического и фонетического принципов орфографии приводит к появ‐
лению написаний типа: приходцкой, господцкихъ, слободцкаго. Колебания в написании безударных гласных широко представ‐
лены в XVIII веке, но продолжают сохраняться и в XIX. Выбор буквы для обозначения безударных гласных обусловлен, по‐видимому, сочетанием тех же двух основных принципов (при ведущей роли морфологического): манастырь – монастырь, Колашников – Ка‐
лашниковъ, выбойчетый – выбойчатый, великомучиница – вели‐
комученица, отласъ – атласъ, лошадь – лошедь, мhщанинъ – ме‐
щенинъ, настоятель – ностоятель. В условиях возрастания роли морфологического принципа ор‐
фографии при непонимании его сути пишущими возникали написа‐
ния, подобные тем, что отражены в наших источниках: порудчикъ, усобшей, присuдствiи, воскрестный, кочтъ, протчiй, присудствiе, найдти, наилудчаго. Это явление принято рассматривать как ги‐
перкоррекцию. Пристального внимания требуют многочисленные в XVIII веке факты варьирования окончаний местоименного склонения в ряде форм: И. ед. м. р. (‐ЫЙ / ‐ IЙ ~ ‐ОЙ), Р. ед. м. и с. р. (‐АГО, ‐ОГО, ‐
ОВО), И. мн. (‐ЫЕ / ‐ IЕ ~ ‐ЫЯ / ‐ IЯ), в которых книжные славянизи‐
рованные флексии соседствуют с исконно русскими традиционны‐
ми и произносительными вариантами. Отметим, что к середине XIX века произносительные варианты в написании флексий остаются только у «просторечников». 52 ная труба привлекается только для толкования слова разсоль: «Раз‐
солъ или матка, соляная матка, на варницахъ: весьма соленая вода, добываемая разсолоподъемными трубами и насосами, для выварки изъ нея соли» [Даль, т. IV, с. 46]. Учитывая частотность употребления и фиксацию в словарях, мож‐
но отметить тенденцию у термина рассолоподъемная труба к заме‐
щению позиции доминанты ряда терминов‐синонимов. Мы допуска‐
ем, что термин рассолоподъемная труба позже действительно стал либо доминирующим, либо вообще единственным среди наименова‐
ний трубы на соледобывающем производстве. Это трудно доказать из‐
за малочисленности документальных свидетельств начала XX века, однако в более поздних исторических, лингвистических изданиях и словарях «труба, по которой соляной раствор поступает на земную поверхность», иначе как рассолоподъемной не называется. Слово труба к XIX веку теряет терминологический статус. Его роль в специальной лексике теперь сводится к терминоэлементу в составе неоднословных наименований. Это подтверждается тем, что данная лексема больше не употребляется в документах и изданиях самостоя‐
тельно (без неоднословных синонимов), а встречается только после того, как обозначена полная терминологическая номинация. Кроме того, в словаре Даля у слова труба специального значения уже не от‐
мечено. Слово колодец вообще не имеет отношения к нормативной спе‐
циальной лексике. Данная лексема входит в разряд профессионализ‐
мов. Новое специальное значение у лексемы отмечается в словарях только с XIX века: «Колодезь, на варницахъ, буреная разсольная дудка, съ насосомъ» [Даль, т. II, с. 139]. Принадлежность слова к профессио‐
нальной лексике устанавливается нами на следующих основаниях. Во‐
первых, в форме слова колодец не отражается существенной характе‐
ристики обозначаемого предмета так, как это происходит, например, в форме термина труба рассолоподъемная. (Название колодец рассо‐
лоподъемная труба, вероятно, приобрела в результате метонимиче‐
ского переноса по функции – искусственное углубление, из которого добывают соляной раствор). Во‐вторых, слово колодец в источниках менее употребительно, чем, например, термины труба рассоло‐
подъемная или труба рассольная (в привлеченных для исследова‐
ния рукописных документах и печатных изданиях к. XVIII – сер. XIX вв. слово колодец зафиксировано лишь один раз). В‐третьих, данная номинация имеет более позднее появление в системе солеваренной 213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– рассолоподъемная (россолоподъемная) труба «О россолh же нижняго промысла сказать можно только то, что сна‐
чала спуска россолоподъемной трубы въ дhйств е, онъ оказывался 24 градусовъ» [КСК]; – рассолоизвлекательная (россолоизвлекательная) труба «Въ Усольскихъ соляныхъ промыслахъ въ 1827мъ году въ россо‐
лоизвлекательной трубh, принадлежащей Графинh Софьh Владимировнh Строгановой, открыто мhсторожденiе каменной соли» [КСК];
– труба «По окончанiи трубы, представляющей изъ себя весьма длинное, конически‐усhченное углубленiе, наруба‐
ютъ окруту» [Петухов, с. 96], «Въ верхнихъ промыслахъ при проходкh трубы, принадлежащей Графинh Софьh Владимировнh Строгановой, <…> открытъ пластъ камен‐
ной соли» [КСК]; – колодец «Дерябинская машина, поддерживаемая починкой, дhйствуетъ по‐нынh и качает разсолъ, посредствомъ ры‐
чажно‐блоковыхъ устройств изъ 7 колодцевъ, глубина ко‐
ихъ въ управленiе Г. В. Пиленка доведена до 88 саженей» [Петухов, с. 100]. Очерченный круг графико‐орфографических проблем, разуме‐
ется, не исчерпывает всего многообразия зарегистрированных на‐
ми лингвистических фактов, различных по степени значимости и требующих осмысления. Однако можно констатировать, что срав‐
нение орфографического узуса XVIII и XIX веков обнаруживает ди‐
намику его движения к норме. При этом узус XIX века характеризу‐
ется большим разрывом между носителями языка в отношении реализации орфографических правил. На наш взгляд, правомерно утверждать, что представители низовой письменной культуры осознают письменную речь лишь как графическую фиксацию зву‐
чащей речи. Орфографические навыки, которые они демонстриру‐
ют, характеризуются неустойчивостью и значительной долей про‐
извольности. Это свидетельствует об отсутствии у «просторечни‐
ков» языковой рефлексии, что в еще большей степени сказывается на построении их текстов. В качестве основных направлений дальнейших исследований можно предполагать следующие: – стилистическая характеристика употребляемых вариантов и степень влияния на них книжных традиций и разговорной стихии; – через установление количественных соотношений графиче‐
ских и орфографических вариантов наблюдение за становле‐
нием нормы; Данные номинации имеют разный статус. Признать научно‐техническими терминами среди представлен‐
ных специальных лексических единиц можно только атрибутивные словосочетания. От других нетерминологических номинаций их отли‐
чает сложная словообразовательная структура и то, что в названия включается указание на функцию предмета. Терминологические словосочетания неоднородны с точки зрения происхождения. Термин рассольная труба появился из народной сре‐
ды и на протяжении долгого времени являлся единицей солеваренной лексики. Термины рассолоподъемная труба и рассолоизвлекательная труба являются искусственными новообразованиями. При этом тер‐
мины разсольная труба и рассолоподъемная труба употребляются в привлеченных для исследования материалах (ДСГД, КСК, «Горный го‐
род Дедюхин и окольныя местности») с большой частотностью, а тер‐
мин рассолоизвлекательная труба имеет однократное употребление. В словаре Даля ни одна из представленных неоднословных тер‐
минологических единиц не зафиксирована. Термин рассолоподъем‐
212 – сопоставление орфографического узуса рукописных источников с практикой упорядочения правописания в печатных текстах; – анализ регионального орфографического узуса и выявление его соотношения с формирующейся системой русского пра‐
вописания; – создание обобщенного социолингвистического портрета пи‐
шущего с учетом его социобиокультурных параметров. 53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.2.3. Реализация речевых компетенций языковой личности
в эпистолярном тексте
В когнитивной и коммуникативной лингвистике языковая лич‐
ность рассматривается как структура со сложной внутренней орга‐
низацией. Так, по мнению Н. В. Солоник, основу к о м м у н и к а т и в н о й к о м п е т е н ц и и языковой личности (как адресанта, так и адреса‐
та) составляют, помимо «фоновых» и тезаурусных, три типа когни‐
тивных структур, входящих в его (адресанта и адресата) интерпре‐
тационную базу, – и н т е н ц и о н а л ь н ы е , э п и с т е м и ч е с к и е и с к р и п т о в ы е [Солоник, с. 101 – 102]. Под и н т е н ц и о ‐
н а л ь н ы м и структурами понимаются две основополагающие интенции сознания – констатация чего‐либо или императив к чему‐
либо. «Интенция констатирования реализует себя в гносеологиче‐
ской <…> и предикативной <…> функции языка. Интенция импера‐
тива имеет своей конечной целью изменение реального положе‐
ния дел, приведение его в соотвествие с некоторой идеальной мо‐
делью» [Солоник, с. 102]. Под э п и с т е м и ч е с к о й структурой сознания подразумевается система предельно абстрактных концеп‐
тов, в рамках которых языковая личность воспринимает, познает, интерпретирует и хранит в сознании «весь сенсорно воспринимае‐
мый и концептуально отображенный мир» [Солоник, с. 109]. Поня‐
тие с к р и п т о в о й структуры включает в себя типовой репертуар тем с набором композиционно‐содержательных моделей, «в рам‐
ках которых та или иная тема обычно получает свое развитие в кон‐
кретном коммуникативном акте» [Солоник, с. 114]. По словам Ю. В. Казарина, языковая личность – «это не только языковая потенция человека, не только его представления о языке, не индивидуальный вариант национального языка, но и, главным образом, сложнейший комплексный механизм познания, номина‐
ции и семантизации мира. Языковая личность – это результат про‐
цессов сознания, мышления, вообще деятельности, основанной на реализации антропологических функций – креативной и этико‐
эстетической» [Казарин, с. 31]. Ю. Н. Караулов выделяет три уровня структурной модели язы‐
ковой личности: в е р б а л ь н о ‐ с е м а н т и ч е с к и й , элементами которого являются отдельные слова как единицы вербально ассо‐
циаливной сети; л и н г в о к о г н и т и в н ы й (тезаурусный), едини‐
54 В целом, можно заметить, что с момента своего вхождения в лек‐
сическую систему русского языка термин труба использовался наряду с несколькими синонимами, имеющими общие терминоэлементы в своем составе, – труба соляная, труба рассольная, соляная рассольная труба. Определить более ранее терминологическое образование сре‐
ди представленных невозможно, поскольку временной перерыв, с которым они попадают в рукописные источники, является небольшим по продолжительности. Заметим и то, что только термины труба и тру‐
ба рассольная в солеваренной терминологии XVI – начала XVIII века ведут себя как полисеманты. Остальные терминологические еди‐
ницы внутри терминосистемы лексико‐семантических вариантов не развивают. К XVIII веку конструкция рассольных труб несколько измени‐
лась. Трубы стали собираться из трех частей: матичной, обсадной и веслой, каждая из которых в свою очередь из нескольких деревьев (такое сооружение могло достигать более чем пятидесятисаженной глубины). Технология подъема соляного раствора на поверхность земли также поменялась – для этого использовали ручные воротки и конные вороты. Однако, несмотря на техническое усовершенствование рассоло‐
подъемных сооружений, они именовались по‐прежнему. В соликам‐
ских рукописях еще встречаются труба «У часовни Рукавишникова труба с ветхой кледкой и при ней ларь а варница изломана» [ДСГД. Л. 43] и соляная труба «Соляныхъ трубъ 13» [ДСГД. Л. 43 об.]. В XIX веке на солеваренные заводы были внедрены паровые ма‐
шины и насосы для выкачивания рассола из труб, которые, в свою оче‐
редь, тоже были усовершенствованы. Их конструкции были дополне‐
ны некоторыми приспособлениями, в частности: «Для устройства разсольной трубы нужны: 1) матица, 2) обсадная труба, 3) вhслая труба, 4) рогаль, 5) рукавъ, 6) машинныя трубы и 7) сосунья» [Пету‐
хов, с. 91]. Среди наименований «трубы, по которой соляной раствор посту‐
пает на земную поверхность» в XIX веке встречаем: – рассольная (разсольная, россольная) труба «Для устройст‐
ва разсольной трубы, на избранномъ мhстh, обыкновенно вблизи богатыхъ соляныхъ источниковъ, начинаютъ рыть квадратную яму величиною въ двh сажени» [Петухов 1864: 93], «Чертежъ первоначального устройства россольной трубы и загонки матичнаго дерева» [КСК]; 211
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«Подпись…в соляных росольных жилах и пустых трубах (КСГ, 161), 1698» [СЛПП, т. II, с. 190]. Труба, помимо своего основного назначения, могла, как и коло‐
дец, служить мерой объема соляного раствора, следовательно, и тер‐
мин труба или его синонимы, помимо своего основного значения, по всей вероятности, могли иметь и переносное метрологическое зна‐
чение, не отмеченное в региональных исторических словарях XVI – XVIII века. Данное предположение можно подтвердить, ведя поис‐
ки не по заглавным лексемам и их дефинициям в словарях, а обра‐
тившись к иллюстрациям в словарных статьях, посвященных соле‐
варенной лексике. Так, например, в отрывках из копий соликамских грамот в СЛПП был обнаружен лексико‐семантический вариант термина труба рассольная (росолная) «Продал… половину росолной Дубенской трубы а в той половине десять солей… а в другой поло‐
вине 2 соли (КСГ, 49), 1693» [СЛПП, т. II, с. 268], обозначающий «меру объема соляного раствора», которая, как видно из примера, включала несколько более мелких единиц измерения объема рассола, назы‐
ваемых солями. Подтверждение тому, что слово труба имело метроло‐
гическое значение находим и в отрывке из неизвестного делового ак‐
та, приведенном в работе Д. А. Григорова при описании правовой си‐
туации на тотемских соляных промыслах XVI века: «труба Дедиха пуста тридцать лет: половина в той трубе Спасо‐Каменного мона‐
стыря, а другая половина тое трубы без другонадцатой доли Пет‐
рунки Брагина да племянников ево Кирилки да Харки Артемьевых, детей Брагина, а другонадцатая доля тое трубы Осипка да Самелки Фоминых» [Григоров]. Солеваренная метрология рассматриваемого периода времени включала в свой состав также такие термины, как полутруба «Тое де подписное варнишное место с полутрубою и выкупить ему ис тое закладной кабалы нечем (КСГ, 112), 1687» [СЛПП, т. II, с. 78] и полурас‐
сольная (полуросолная) труба «По сей кабалh заимшик Давыдко ви‐
нился и тое де свою подписку варницу и с цыреном и з дугами и с ножками и с полуросолною трубою и с варнишным мhстом…подписал (КСГ, 115), 1632» [СЛПП, т. II, с. 77]. Первый из ко‐
торых регистрируется в СЛПП, а второй выделяется нами самостоя‐
тельно на основании значения, которое данное словосочетание разви‐
вает в контексте. Терминами полутруба и полурассольная труба в со‐
ликамских деловых актах обозначалась половина или часть получае‐
мого через соляную трубу рассола. 210 цами которого являются понятия, идеи, концепты, складывающиеся у каждой языковой личности в более или менее упорядоченную картину мира, отражающую иерархию ценностей; м о т и в а ц и ‐
о н н ы й (прагматический) уровень, единицы которого ориентиро‐
ваны на прагматику и проявляются в «коммуникативно‐
деятельностных потребностях личности» [Караулов, с. 53]. В этой, предлагаемой Ю. Н. Карауловым, трехуровневой функциональной модели языковой личности первый – в е р б а л ь н о ‐
с е м а н т и ч е с к и й – уровень [Караулов, с. 4] представляет собой не что иное, как набор разнообразных р е ч е в ы х к о м п е т е н ‐
ц и й , реализующихся как в устной, так и в письменной речи. Набор речевых компетенций языковой личности, отраженный в письменном тексте, представлен иерархической системой навыков: – графико‐орфографических и пунктуационных, – грамматических (морфологических и синтаксических), – лексико‐стилистических, – текстопорождающих. Предпринимаемое в данном параграфе рассмотрение речевых компетенций языковой личности именно на материале писем не случайно, поскольку они представялют собой тексты с нерегламен‐
тированной структурой и позволяют наиболее полно проявиться языковой личности. Эпистолярные тексты, тем более частного ха‐
рактера, безусловно, можно считать репрезентацией е с т е с т ‐
в е н н о й п и с ь м е н н о й р е ч и . Проявление признаков естест‐
венной письменной речи в частном письме – неофициальности, спонтанности, свободы в выборе содержания и формы и других – обусловлено такими факторами, как цель общения, психо‐, социо‐
культурные параметры коммуникантов и отношения между ними. Ча‐
стные письма, в отличие от частно‐деловых и сугубо деловых, характе‐
ризуются разнообразием содержания и свободой речевого воплоще‐
ния и поэтому способствуют более целостному и разностороннему проявлению черт языковой личности. Очевидно, что единичные пись‐
ма позволяют прояснить лишь отдельные черты, тогда как подборка писем одного адресанта дает целостный портрет языковой личности, представление о которой может быть углублено при наличии той или иной дополнительной внеязыковой информации о человеке. Заявленный в данном параграфе аспект исследования реали‐
зуется нами главным образом на примере двух адресантов. Один 55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
из них – настоятель Соликамского Святотроицкого мужского мона‐
стыря архимандрит Алексий, которому принадлежит 24 письма, другой – адресат Алексия, казначей этого же монастыря иеромонах Николай (сохранилось одно его частно‐деловое письмо) [Архив СКМ. Д. 19]. Сведения об обоих приводит И. Словцов в очерке об истории Соликамского монастыря [ПЕВ, с. 30‐32]. Кроме того для исследования привлекаются и эпистолярные тексты еще двух адре‐
сантов иеромонаха Николая – 4 письма церковного старосты одно‐
го из соборов г. Красноярска Василия Власьевского и 1 письмо ие‐
ромонаха Тихона [ПДП XVIII – XIX]. По данным И. Словцова, Алексий (в миру Аверкий) стал настоя‐
телем Соликамского монастыря в 1848 году в сане игумена. О нем сообщается, что он закончил курс Уфимской духовной семинарии, после чего был священником в с. Камбарке. «Лишившись в моло‐
дости жены и имея только одну малютку‐дочь, он отдал ее на попе‐
чение родственников и переместился в пермскую епархию, где проходил сначала должность учителя в далматовском училище, постригшись же в монашество он был казначеем сначала в далма‐
товском, а потомъ в верхотурском монастырях; в сане игумена он определен был присутствующим консистории (1849 г.) и настояте‐
лем сего [Соликамского – Н. Л., Л. М.] монастыря (1848 г.). <…> В четырнадцать лет своего настоятельства архимандрит Алексий, не‐
смотря на свое пребывавние в Перми, откуда он, как присутствую‐
щий член консистории, мог отлучаться в монастырь только на ко‐
роткие сроки, успел, при посредстве <…> казначея иеромонаха Ни‐
колая, привести монастырь в то счастливое состояние, которое нис‐
колько не уступает другим монастырям пермской епархии, гораздо богатейшим соликамского» [ПЕВ, с. 30 – 31]. По свидетельству И. Словцова, Алексий был неординарной личностью: деятельным, ра‐
чительным и упорным в достижении поставленных целей настояте‐
лем и при этом остроумным человеком (в подтверждение послед‐
него качества архимандрита И. Словцов приводит реальную исто‐
рию из жизни Алексия). В письмах Алексия проявляется широкий набор речевых ком‐
петенций – от о р ф о г р а ф и ч е с к и х и п у н к т у а ц и о н н ы х до т е к с т о п о р о ж д а ю щ и х . Что касается о р ф о г р а ф и и и п у н к т у а ц и и его писем, то они почти безупречны. Например: 56 одинаковым значением – «труба, по которой соляной раствор посту‐
пает на земную поверхность». Таким образом, отмечается ряд одно‐
коренных синонимов, в составе которых терминоэлементы, выражен‐
ные прилагательным, как правило, не имеют фиксированной позиции: труба соляная «Будет ввопче а подhлить не точно труб соляных и засолов и скотских выходов и рыбных ловель (Ш, 2, 305), 1629» [СЛПП, т. I, с. 206] – труба рассольная (росолная) «Вели гсдрь мне Ивашку для соляного промыслу росолную трубу посадить (КСГ, 25), 1649» [СЛПП, т. II, с. 268], «Мнh Ондрею мнh Петру и мнh Ивану трубы росолные садити кто будет в каком мhсте на своей земле…росол найдет (Ш, 2, 303), 1629» [СЛПП, т. II, с. 190] – соляная рассольная (росольная) труба «В Усолке реке соляную росольную трубу поставить и росолу доходить (КСГ, 23 об.), 1563» [СЛПП, т. II, с. 268], «На том месте по‐
строено у мужа моего Василья росольная соляная труба (КСГ, 75), 1675» [СЛПП, т. II, с. 190]. Данные синонимичные термины отражают разные принципы номинации одной и той же производственной реа‐
лии. В термине труба соляная выражается отношение к месту (та, ко‐
торая находится на соляных промыслах), в термине труба рассольная выражается отношение к добыче продукта (та, по которой рассол под‐
нимают на поверхность земли), в термине соляная рассольная труба учитываются оба принципа номинации. Значение «труба, по которой соляной раствор поступает на зем‐
ную поверхность» не является первичным терминологическим для словосочетания труба рассольная. Добыча из трубы рассола воз‐
можна только тогда, когда она будет признана работоспособной, т. е. если она доходит до богатых подземных соляных источников. Отсюда рассольная труба – это, прежде всего, та, которая содержит рассол, и уже потом та, которая может функционировать как рассоло‐
подъемная. В пермских памятниках термин труба рассольная (раз‐
сольная) в значении «труба, содержащая рассол» отмечается рань‐
ше, чем его лексико‐семантические варианты: «Варница Луки да Осипа Кондаковых а в ней труба разсольная да два анбара соляных да труба безра[з]сольная [Ш, 2, 158], 1623» [СЛПП, т. I, с. 28]. Соответ‐
ственно, в случае, когда труба установлена, но не дошла до соляного пласта или имеет поломки, и поэтому не способна проводить рассол, конструкция носит название труба безрассольная (безразсольная), т. е. «труба, не содержащая рассола» «Варница Луки да Осипа Кондако‐
вых а в ней труба разсольная да два анбара соляных да труба без‐
ра[з]сольная [Ш, 2, 158], 1623» [СЛПП, т. I, с. 28], или пустая труба 209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
первые упоминания о таких конструкциях в местных рукописных ис‐
точниках относятся именно к этому времени. Незаконченное издание словаря промысловой лексики Северной Руси XV – XVIII вв. включает несколько примеров к различным словарным статьям, в которых сло‐
во труба, судя по контексту, имеет терминологическое значение «тру‐
ба, по которой из земли добывают соляной раствор». Самая ранняя иллюстрация в словаре датирована 1543 г.: «Велел есми им тот коло‐
дязь починити, и трубу пустити, и варницы у того колодезя поста‐
вити, и соль варити. Жал. льгот. гр. Унск. 1543 – АСМ, 64» [СПЛ, т. I, с. 68]; «А где Костя Житкой соляной ключ найдет, и тут ему трубы пущати, и варницы ставити, и к варницам дрова класти, а лес ему сечь, чем ему варницы ставити, и трубы пущати, и соль варити. Льгот. Двин. у. 1551 – АСМ, 108» [СПЛ, т. II, с. 57]; «Купили сукна на подвой на тое ж трубу на болван на четыре алтына. Кн. уч. Тот. пр. 1606 – ДПРС I, 50» [СПЛ, т. I, с. 49] и др. Примечательно, что в вышед‐
ших томах словаря не встречается ни одного примера, в котором бы слово труба было зафиксировано в составе неоднословного наимено‐
вания. Среди прилагательных, определяющих данное слово, встреча‐
ется только новый, указывающее на время создания расолоподъем‐
ной конструкции («Роспись новые трубы шестамъ воротовымъ мhра до задевы 78 саженъ. Росп. труб. Д., 225» [СПЛ, т. I, с. 225]), и задний, указывающее на расположение трубы относительно других построек («Июля въ КГ день дhлали заднюю трубу волочили трубки вон да и в трубу садили и пересаживали четырежды. Кн. уч. Сп. – прил. м. 1606 – ДПРС I, 40» [СПЛ, т. I, с. 99]). Хотя, возможно, последнее прилагательное следует рассматривать в качестве имени собственно‐
го, присваиваемого трубе так же, как это могло быть в отношении вар‐
ницы: «Июлю съ 1‐го числа заварила Задняя варница, 1‐ю недhлю выварила соль июля по 14 число первые уимки 45. Кн. прих.‐расх. Соль‐
выч. 1677 – КСПЛ» [СПЛ, т. I, с. 108]. Пермские документы XVI – начала XVIII века, наоборот, не фикси‐
руют слово труба в качестве самостоятельной солеваренной термино‐
логической единицы8 . В словаре лексики пермских памятников заре‐
гистрированы только те контексты, в которых лексема труба входит на правах терминоэлемента в различные неоднословные номинации с TPF
В СЛПП указанное значение слова труба подтверждается примером: «В Усолке реке соляную росольную трубу поставить и росолу доходить (КСГ, 23 об.), 1563» [СЛПП II: 268]. 208 PT
В этом случае и орфография, и пунктуация фрагмента безукоризненны. Если оценивать орфографические и пунктуационные навыки Алексия в целом, то следует отметить: – в области о р ф о г р а ф и и самым распространенным отсту‐
плением от правил являются слитные / раздельные написа‐
ния различных частей речи (наполгода, неупоминать, не льзя, ни закакiя, не большимъ осетрикомъ, идоложенныхъ и под.), другие нарушения единичны (блаженой, не одана, свhдhнiе и некот. др.); – в области пунктуации отмечаются отдельные факты наруше‐
ния норм, связанные с пропуском знаков, например: Что было писано мною пожалуйста исправьте безусловно къ прihзду Преосвященнhйшаго или с постановкой знаков не‐
регламентированных, но при этом так или иначе мотивиро‐
ванных, в частности: До опредhленiя Казначея , прошу Васъ всеусерднhйше исполнять должность эту , съ надеждою полного возмездiя за труды (две нерегламентированные за‐
пятые мотивированы наличием дополнительных обстоятель‐
ственных значений); Предварительно , отпишите мнh, по всей справедливости, точно ли нужно перекрывать церкви снова , или только нhкоторые листы перемhнить и сколько такихъ насчитается. Рhчисто , говоритъ Левкiй, а не ви‐
дитъ того, что и на рhчистость у насъ не станетъ денегъ (последний нерегламентированный знак, возможно, обуслов‐
лен интонационно). U
U
U
U
U
U
U
U
U
FPT
8
TP
Любезнhйшему брату нашему вhчная память! Святую жизнь онъ велъ въ послhднiе дни: учитесь так жить, Бога ради. Подробно опишите мнh его кончину, а также и погребенiе. Увhряю Васъ, отселh въ обители нашей все пойдетъ къ лучшему; заступникомъ онъ будетъ предъ Престоломъ Господа – истого Iисуса Христа о насъ недостойныхъ. U
В эпистолярных текстах Алексия (некоторые из них довольно пространны) не обнаружено никаких г р а м м а т и ч е с к и х – м о р ф о л о г и ч е с к и х и с и н т а к с и ч е с к и х – нарушений за исключением единственной приписки с признаками контаминации, свойственной спонтанной разговорной речи: Возложите на о.д. 57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вадиковскаго съ Стефаномъ всh клhти и ризницу привести въ самый лучший порядокъ въ ризницh. Помимо безусловного владения эпистолярным речевым этике‐
том (который проявляется в использовании традиционных формул приветствия, обращения и прощания), адресант обнаруживает оп‐
ределенное мастерство стиля. Всегда оставаясь в стилистических рамках делового письма, Алексий то демонстрирует образцы тор‐
жественного церемониального слога (Преподобнhйшiй О. Николай, Возлюбленный о Христh Братъ! Христосъ воскресе! Столь радо‐
стный праздникъ отъ души желаю Вамъ провести, при такой братiи хотя въ спокойствiи, разумhю, внhшнемъ; а внутренней радости Вашей никто и ничто не можетъ возмутить, уповаю на воскресшего Господа нашего. Похристосуйтесь съ блаженною братiею за меня. Всhхъ насъ Господь да помилуетъ и спасетъ, яко благъ и Человhколюбецъ!), то переходит на сугубо деловое изло‐
жение (Почта Ваша получена сей часъ. Распоряженiе Ваше над‐
лежало представить при репортh, для авторитета. <…> При семъ препровождается указъ Консисторiи отъ 19 Апр. за № 2913; о полученiи его, а также и объвленiи братiи, предлагаю меня увhдомить, по надлежащему). Даже испытывая раздражение к адресату, Алексий находит сдержанную форму для его выражения. В основной части одного из писем, которое начитается в нарочито торжественном ключе, лаконично сформулирована претензия к ка‐
значею (Почта Ваша сей часъ получена; но она такъ не удовлетво‐
рительна, что я располагаюсь и не писать къ Вамъ на послhдующее время, если не получу отвhта на мои спросы), а за‐
тем в постскриптуме, который по объему вдвое превышает основную часть (что свидетельствует о степени раздражения автора), излагают‐
ся обстоятельства, являющиеся причиной недовольства (Для чего прислалъ торговый листъ, я не понимаю. По моему, надлежало спрашивать, согласенъ ли я на продажу лошадей за выданную цhну репортомъ. Такъ оный листъ и возвращается к Вамъ, то есть, за всяко‐просто. А. А. <…> и т. д.). Но даже испытывая сильные нега‐
тивные эмоции, Алексий сохраняет верность книжному стилю. Вся совокупность его писем, находящихся в нашем распоряже‐
нии, позволяет составить не только речевой, но и психологический портрет этого человека – хорошо образованного, эмоционально сдержанного, но вместе с тем склонного к иронии. 58 wгнь на лодьh Руски". Пов. вр. л. 6449 г.» [Срезневский, т. III, с. 1004], 2) «труба, духовой музыкальный инструментъ: – Поити Боу нашемоу…въ г@слехъ и въ гласh псалъмьсцh…въ троубахъ окованахъ и гласомь троубы рожаны <…> Псалт. толк. XI в. (Евг.). пс. XVII. 5‐6» [Срезневский, т. III, с. 1004], 3) «труба водопроводная, акведукъ, каналъ: – Клад#зи, "же суть за тобою ^ въстока, ис того вода идеть по трубh: копавъ переими. Пов. вр. л. 6496 г.» [Срезневский, т. III, с. 1005], 4) «? – Отъ кривои ели в прямъ на трубу въ Шалу рику въ Унои порогъ. Обв. меж. зап. 1391 г.» [Срезневский, т. III, с. 1005]. Таким образом, применительно к периоду XI – XIV вв. можно го‐
ворить как минимум о двух специальных значениях слова труба. В первом из них, характеризующемся широкой специализацией, – «ру‐
кав из твердого вещества, трубка» – слово труба являлось одновре‐
менно и общеупотребительной единицей, и единицей технической терминологической системы, т. к. называемый лексемой специальный предмет имел широкое распространение и в хозяйственно‐бытовой, и профессиональной сфере жизни русского общества. Во втором специ‐
альном значении, отмечающемся у слова в древнерусском языке, – «труба водопроводная, акведук, канал» – лексема труба являлась чле‐
ном инженерно‐технической терминологии. Несмотря на то, что терминологического солеваренного значения среди представленных специальных значений в словаре Срезневского нет, слово труба, вероятнее всего, уже входило в состав лексической системы солеварения как единица общетехнической терминологии, т. к. трубами, например, могли именоваться детали различных меха‐
низмов или пустотелые конструкции, по которым рассол поступал из ларей в варницы. Как общетехнический термин, обозначающий пусто‐
телый предмет круглого сечения (Срезневский – 1 знач.), слово труба функционировало в солеваренной лексической системе на протяже‐
нии всего времени существования промыслов 7 . Судьбу слова труба как члена узкоспециальной солеваренной терминологии можно проследить только с середины XVI века, т. к. TPF
7
FPT
Далее не предполагается обращение к изучению истории термина труба с общим значением «пустотелый предмет круглого сечения», поскольку на‐
стоящая работа посвящена исследованию только узкоспециальной солева‐
ренной терминологии. 207
TP
PT
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
во строить рассольные трубы еще у чуди, проживающей на этой терри‐
тории с древнейших времен. Конструкция первых рассолоподъемных труб была достаточно простой, но ее создание требовало приложения больших усилий – сложности сопровождали любой технологический этап, начиная от заготовки древесины и заканчивая устройством скважины и углубле‐
нием труб в землю. Первые трубы состояли из двух‐трех деревьев (звеньев), а рассол из них поднимался бадьями, крепимыми к жара‐
вешному столбу. Изготовление трубной заготовки и «сажение» трубы считалось тяжелой, но престижной профессией. Трубные мастера на‐
бирались либо из местных жителей («Житель Соли Камской Мишка Моисеев сын трубник (КС, 158), 1623» [СЛПП, т. II, с. 337]), либо при‐
влекались из соседних промысловых районов («На соликамские про‐
мыслы нередко приглашались трубные мастера из Тотьмы» [Устю‐
гов, с. 36]). Установка рассолоподъемной трубы была достаточно долгосроч‐
ным предприятием, сроки растягивались от трех‐четырех месяцев до нескольких лет. Несмотря на указанные сложности в работе, техноло‐
гия заготовки леса на трубы, обработки их защитными материалами и укрепления в земле сохранилась практически без изменений до вре‐
мени, когда работа местных солеваренных заводов была полностью прекращена. Этимология слова труба остается до конца не ясной. П. Я. Черных обращает внимание, что вопрос о происхождении слова нельзя счи‐
тать окончательно решенным, и приводит две этимологические вер‐
сии: 1) «раннее заимствование из др. ‐в. ‐нем. Ср. др. ‐в. ‐нем. звуко‐
подражательное trumba: trumpa – «тимпан», «барабан» иногда и «труба»» и 2) «случайное совпадение, как напр. в др. и совр. исл. bumba – «барабан»» [Черных, т. II, с. 266]. М. Фасмер напротив отвер‐
гает «образование формы *tromba как независимого звукоподража‐
ния в слав., герм. и ром.» [Фасмер, т. IV, с. 108] и возводит слово к древневерхненемецкому или среднелатинскому trumba в значении «духовая труба». В древнерусском языке лексема труба (трuба, тр@ба) является семантически многоплановой. И. И. Срезневский выделяет у слова четыре значения, одно из которых остается затемненным: 1) «рукавъ из твердаго вещества, трубка: – Феwфанъже сустрhме " въ л#дехъ со wгнемъ и пущати нача трубами 206 При этом можно утверждать, что через речевые компетенции языковой личности объективируются базовые виды когнитивных структур – и н т е н ц и о н а л ь н ы х , э п и с т е м и ч е с к и х и с к р и п т о в ы х . Частно‐деловой характер писем задает приори‐
тетность реализации статусных ролей адресанта над его субъектив‐
но‐личностными качествами и установками. Поскольку при создании текста адресант ориентируется на фактор адресата, полученный речевой продукт косвенно высвечи‐
вает определенные черты языковой личности коммуникативного партнера. Это обстоятельство привлекает внимание к личности ие‐
ромонаха Николая, который является адресатом не только всех пи‐
сем архимандрита Алексия, но и 26 других эпистолярных текстов, принадлежащих лицам, находящимся с Николаем в разных слу‐
жебных и межличностных отношениях. Самому же Николаю при‐
надлежит только одно письмо. Таким образом языковая личность иеромонаха Николая может быть охарактеризована с двух позиций – и адресата, и адресанта. Судьба казначея монастыря иеромонаха Николая (в миру – Ва‐
силия Михайловича Зотиева) представляет собой редкий для того времени случай перехода человека из одного сословия в другое. Факты, приводимые И. Словцовым, характеризуют Николая как «личность замечательную». Он родился в семье крестьян. В раннем детстве повредил позвоночник и оставался неподвижным до «чу‐
десного», как считают, исцеления. В 14‐тилетнем возрасте один отправился на Соловки, а затем в Киево‐Печерскую лавру на покло‐
нение святым угодникам. В Киево‐Печерской лавре провел около трех лет. Вернувшись домой, поступил послушником в Верхотур‐
ский Николаевский монастырь, где в возрасте 18‐ти лет под руко‐
водством настоятеля монастыря архимандрита Афанасия научился читать и писать, принял постриг, был рукоположен в иеродиаконы, а потом в иеромонахи. Особо отличился во время крестьянского бунта 1843 года, когда спас от расправы городского голову и писа‐
ря, укрыв их в монастыре и выдержав осаду. За это был награжден золотым наперсным крестом. В 1851 году после службы в Далма‐
товском и Николаевском Верхотурском монастырях был переведен казначеем в Соликамско‐Истобенский Троицкий монастырь при настоятеле архимандрите Алексии. Тексты писем относятся ко вре‐
мени пребывания отца Николая в Далматовском, Верхотурском и Соликамском монастырях [ПЕВ, с. 30 – 31]. 59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Анализ писем, в которых иеромонах Николай выступает адре‐
сатом, в сопоставлении с единственным письмом его самого выяв‐
ляет некоторые противоречия в облике этой языковой личности. Несмотря на то, что среди адресантов отца Николая люди раз‐
ных сословий (как светских, так и духовных), фактологическое, кон‐
цептуальное и прагматическое содержание писем обнаруживает устойчивость базовых когнитивных структур. И н т е н ц и о н а л ь ‐
н ы е определяются статусным соотношением коммуникантов: при наличии иерархии в отношениях преобладают императивные рече‐
вые построения, при отсутствии иерархии – констатирующие. Э п и с т е м и ч е с к и е структуры проявляются в концептуализации действительности и аксиологической ориентации передаваемой информации на систему христианских духовных ценностей. С к р и п т о в ы е ментальные структуры обнаруживают приоритет‐
ность ряда тем, так или иначе связанных с духовной, администра‐
тивной и материальной составляющими монастырской и – шире – церковной жизни: повествование о паломничествах, о водружении колоколов на колокольню, о праздновании церковных праздников, об отправлении церковых служб и треб; организация монастырской жизни и быта, поведение монашествующих, деятельность по благо‐
устройству церквей и монастыря, приношение пожертвований и некоторые другие. Для всех адресантов характерно представление о языковой личности иеромонаха Николая как встроенной в обо‐
значенную систему координат, готовой к восприятию получаемой информации и оценивающей ее как значимую для себя. При этом тональность обращенных к нему эпистолярных текстов такова, что формируется восприятие Николая как знаковой, центральной для адресантов фигуры. Это может объясняться не только тем, что, бу‐
дучи казначеем, он фактически исполнял обязанности настоятеля, но и его авторитетом как духовного лица. Показательно также, что среди адресантов иеромонаха Нико‐
лая достаточно людей с высоким уровнем книжно‐письменной культуры (архимандрит Алексий, архимандрит Павел, архиепископ Аркадий, иеромонах Тихон), которые обращаются к нему как к рав‐
ному. Это формирует его виртуальный образ как носителя такого же уровня речевых компетенций. В противоречие с этим представ‐
лением вступает созданный им текст – письмо, адресованное ар‐
химандриту Алексию. Приведем его целиком с сохранением всех особенностей, включая описки: 60 Выработка и применение в народной среде нового термина (появив‐
шегося способом стяжения словосочетания колодец рассольный) для наименования уже исчезнувших соляных колодцев объясняется тем, что людская память крепко хранила сведения об истории древних со‐
ляных промыслов, о которых также могли напоминать, например, ста‐
рые нефункционирующие колодезные постройки на технологически обновленных солеваренных производствах. Таким образом, на примере наименований колодца на солевар‐
нях можно отметить, что понятийные сдвиги, утрата или появление нового понятия в составе нормативной терминологии могут вести за собой обратные процессы в составе терминологии народной речи. 2. 4. История и пути формирования наименований
рассолоподъемной трубы
Сегодня невозможно точно установить, с какого именно времени в солеваренных промыслах появились первые рассолоподъемные конструкции из труб. Авторы краеведческих изданий бегло дают ответ на этот вопрос. Д. Петухов указывает, что технология добычи рассола начала меняться в XV веке: «Изъ русскихъ переселенцевъ первыми со‐
лепромышленниками являются выходцы новгородскiе – Калиннико‐
вы, заведшiе около 1430 года солеварни сперва на рhчкh Боровой, а потомъ на Усолкh <…> Для избранiя мhста под солеваренный за‐
водъ, первымъ солепромышленникамъ служили указателями солон‐
чаки, на мhстh коихъ устраивалась разсольная труба» [Петухов, с. 89 ‐ 90]. Д. А. Григоров находит возможным, что внедрение труб в про‐
изводство могло произойти раньше: «В XV веке, а может быть и ра‐
нее, было изобретено уже устройство разсолоподъемных труб» [Григоров]. До сих пор остается неясным, где зародилось искусство устраи‐
вать рассолоподъемные трубы. С одной стороны, таким центром при‐
знается Тотемский солеваренный завод, с другой стороны, считается, что работники Чердынского и Соликамского завода переняли искусст‐
205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
паса выпадает и первичное терминологическое значение слова «за‐
щищенная срубом яма для добывания соляного раствора» и произ‐
водные переносные («мера объема соляного раствора», «промысло‐
вое предприятие для добычи рассола и выварки соли»). Однако жизнь термина на этом не закончилась. С одной стороны, в XVIII веке термин колодец, приобретая значение «шахтообразное углубление в земле для различных технических надобностей», функ‐
ционирует как единица горно‐геологической терминологии (в состав которой входят терминологии солеваренного, железоделательного, медеплавильного и др. промыслов): «искусственное углубление, шахта для различных технических надобностей. Бергман принужден весь шахт или колодезь вкруг выкласть бревнами. Прим. Вед. 1738 341. Копают в земле колодези до тех пор, как дороются до солянаго камня. Пут Бел. 147» [СлРЯ XVIII, т. X, с. 100]. С этим значением термин функционировал и в XIX веке, ср.: «узкая и глубокая яма: рудная дудка, спускъ в землю; ямное заводское устройство разного рода, нпр. въ красильняхъ» [Даль, т. II, с. 139], и закрепился в современности: «Обычно с определением. Спец. Яма, служащая для разных техниче‐
ских надобностей. Шахтный колодец. Кабельный колодец. Смотро‐
вой колодец» [СлРЯ, т. II, с. 95]. С другой стороны, жизнь термина про‐
должилась и в солеваренной среде, но в качестве единицы народной, а не промышленной терминологии, – колодцем в XIX веке именова‐
лась рассолоподъемная труба, ср., описание Дедюхинского соляного завода в работе Д. Петухова: «Дерябинская машина, поддерживаемая починкой, дhйствуетъ по‐нынh и качает разсолъ, посредствомъ рычажно‐блоковыхъ устройств изъ 7 колодцевъ, глубина коихъ въ управленiе Г. В. Пиленка доведена до 88 саженей» [Петухов, с. 100]. Таким образом, функционирование термина колодец в составе горной терминологии не было приостановлено, потому что формаль‐
ная оболочка слова наполнилась иным понятийным содержанием. Благодаря этому термин приобрел и официальный нормативно‐
стилистический статус. Что же стало с понятием? Утратилось ли оно вслед за тем, как ис‐
чез обозначаемый им предмет, а форма слова стала применяться для наименования иных понятийных образований? Оказывается, что нет. Употребление колодезных рассолоподъемных конструкций хоть и прекратилось еще в XVII веке, тем не менее, наименование соляных колодцев фиксируется в XIX веке в словаре В. И. Даля: «Разсольникъ, колодецъ, гдh разсолъ добывается на варницахъ» [Даль, т. IV, с. 46]. 204 Ваше Высокопреподобiе Честнhйший Отецъ Архимандритъ! Почта Ваша отъ 14 Сего Генваря за № 9 мъ съ приложенiемъ за № 12165 получены мною 15 чис. Кончина О. Гедеона была блаженная! Каждой видя все это, пожелалъ бы. Онъ 3 ч. передъ отправкою почты былъ Собо‐
рованъ и отправилъ почту, призываетъ меня къ Себh ну, гово‐
ритъ мнh: Теперь я Годъ кончилъ, и вы сдhлайте милость въ управленiи побеспокойтесь я скоро умру. Съ того времени была съ нимъ безсоница, потерялся апетитъ сдhлас горечь въ роту, и Сильный Запоръ, ноги стали пухнуть. Запоръ, опухоль и горечь въ роту это я при помощи Божiей прекратилъ; но сонъ, и Дihту не‐
могъ востоновить. Съ того времени началъ какъ говорится гас‐
нуть и 10 чис. въ исходh 12 Часу утра померъ. Я каждый день раза по 4 и болhе посhщалъ Его дня за 3 до Смерти, я просилъ Его ска‐
зать мнh не бепокою ли я Его? нhтъ. Я радъ какъ Вы прiйдете а прочiе, ну, самъ знаешъ. За сутки до Смерти я прихожу въ 9 часу вечера увиделъ стаканъ съ чhмъ то Краснымъ, Спросилъ Что это у Васъ? Красное вино Говоритъ: я Говорю Что Красное вино дhлаетъ Запоръ, да мнh хочется вина испить. Я посовhтовалъ Ему Что бы съ малою частiю рому, |естли есть|, выпить чайную чашку. принесли рому, я сдhлалъ и онъ довольно хорошо уснулъ. на утрh послh Утрени я пришелъ, онъ меня благодарилъ за Совhтъ. Я предложилъ Ему что бы, естли нужно исповhдатся и Приобщится Св. Х. Тайнъ послh обhдни. Онъ Что то, какъ будьто нехотhлъ, но послh согласился, но съ тhмъ что бы поскорhе; я приказалъ въ 8 часовъ приказалъ поскорhе служить обhдню, и въ продолженiи обhдни онъ спhшилъ меня поскорhе и я 2 раза посылалъ что бы какъ можно скорhе служили. Онъ спрашиваетъ Скороли – да Скоро‐
ли Я увhрялъ что скоро. На конецъ Слава Богу пришли. Прiобщился Св. тайнъ, меня оставилъ у себя, я побывъ часъ времени, онъ по‐
просилъ напится, подалъ, говорилъ слабо начал озиратся или смотреть во всh стороны, протянул ко мнh руку, сказалъ пулсъ? я пощупалъ, но уже было неслышно онъ взглянулъ на меня, и спро‐
силъ, Скоро? Я сказалъ Скоро. Онъ поднялъ глаза къ верху но невидhлъ уже. Родные начали было плакать, но я заставилъ, молъ‐
ча молится Богу, и чрезъ минуту онъ померъ; отходная была про‐
PU
P
P
61
UP
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
читана ранhе за Сутки. Имhнiе Его все примhтно за благовремен‐
но было роздано роднымъ, денегъ по окончанiи 40 дней хотhлъ О. Фаддей дать на поминовенiе. Послhзавтра приступимъ къ очискh келлiй его. О. Фаддей перейдетъ въ мою Келлiю. Этого Онъ желаетъ Самъ. Прочее все пока благополучьно. Поручаю Себя молитвамъ Вашимъ. Вашего Высокопреподобiя Нижайшiй Послушникъ Iеромонахъ Николай [Архив СКМ. Д. 19]. Данный текст в целом демонстрирует невысокий уровень письменно‐речевой культуры и слабую сформированность разноуровневых речевых навыков. Наряду с несоблюдением правил пунктуации, довольно многочисленными отступлениями от орфографических норм (безсоница, апетитъ, востоновить, исповhдатся, приобщится, напится, заставилъ молится, будьто, нехотhлъ, скороли, на конецъ, пулсъ, неслышно, молъча, за благовременно, къ верху (=кверху), что бы (=чтобы), благополучьно, къ очискh), неупорядоченным употреблением прописных и строчных букв, нарушением в образовании грамматических форм (каждой, въ роту, на утрh) встречается неточное словоупотребление, например: онъ спhшилъ меня (в значении торопил), сдhлас горечь, вино дhлаетъ Запоръ, имhнiе Его все примhтно за благовременно было роздано. Письмо отражает и несформированность навыков текстопорождения, что проявляется в нарушениях грамматического управления и незавершенности синтаксических структур (въ управленiи побеспокойтесь, Каждой видя все это, пожелалъ бы; Я предложилъ Ему что бы, естли нужно исповhдатся и Приобщится Св. Х. Тайнъ послh обhдни), в нескоординирован‐
ности видовременных форм сказуемых (я прихожу въ 9 часу вечера увиделъ стаканъ; Онъ спрашиваетъ Скороли – да Скороли Я увhрялъ что скоро), в синкретизме при передаче смысловых отношений между частями сложного предложения (Я радъ какъ Вы прiйдете), в неразграничении прямой и косвенной речи при постоянной смене ее субъектов (Спросилъ Что это у Васъ? Красное вино Говоритъ: я Говорю Что Красное вино дhлаетъ Запоръ, да 62 Термин колодец в значении «защищенная срубом яма для до‐
бывания соляного раствора» в письменности севера Руси XV – XVII вв. имел несколько синонимов: кроме уже известного колодец (ко‐
лодязь) соляной «Да к той варници колодязь соляной, да две клети да двор. Вып. Солов. м. 1562 – АСМ I, 169» [СПЛ, т. I, с. 77], в документах отмечены колодец варничный «Да црен ветчан и с крюком и варницы в Лопалахте; да в анбарех в соляных и в избе в варничной по половинам, и в колодеце в варничном половина; да в волости в Золотице варница да пол клети соляной, да и в бадьи половина, из чего варят в реки, да и на реки на Золотици в избе половина, где дрова подвигают и во дворе. Дан. Солов. м. 1566 – АСМ, 198» [СПЛ, т. I, с. 78] и колодец рассольный (колодязь ро‐
сольный) «Продал и по тое четверти участки в колодязи росол‐
нем. Купч. Солов. м. 1572 – АСМ II, 12» [СПЛ, т. I, с. 77]. Таким образом, термин колодец вошел в терминологическую систему солеварения до XIV века в результате появления у слова об‐
щенародного языка специального значения «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора» и до XVII века существовал в тер‐
минологической системе солеварения как полисемант. На основе пер‐
вичного терминологического значения – «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора» – у него развиваются два других лекси‐
ко‐семантических варианта способом метонимического переноса: «мера объема соляного раствора» и «промысловое предприятие для добычи рассола и выварки соли». Несмотря на все преимущества (устойчивость при загонке в зем‐
лю, достаточно большое отверстие, необходимое для легкого движе‐
ния бадьи по вертикальной полости), конструкция колодца имела су‐
щественные недостатки – колодцы достигали в земле небольшой глу‐
бины и между венцами их срубов имелись щели, что являлось причи‐
нами получения слабого рассола. Поэтому их применение на произ‐
водстве в XVII веке уже считалось пережитком, а в XVIII веке они вооб‐
ще исчезли из употребления. О том, что колодцы действительно не применялись для подъема соляных вод в XIX веке, находим указание в одной из статей толкового словаря: «Разсолъ или матка, соляная матка, на варницахъ: весьма соленая вода, добываемая разсоло‐
подъемными трубами и насосами, для выварки изъ нея соли» [Даль, т. IV, с. 46]. Вслед за уходом в прошлое такой разновидности рассолоподъ‐
емной конструкции, изготовленной в форме сруба, из словарного за‐
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
земная часть соляной шахты, в которую опускалась рассолоподъ‐
емная труба». Мы склоняемся к мнению, что речь в отрывке идет о повелении устанавливать две разновидности рассолоподъемных конструкций и сооружения для выварки соли, а не о подготовке искусственных углублений, в которые будут загнаны трубы. Други‐
ми словами, смысл примера должен прочитываться как «и ему б на тех местах ямы копать для установки колодцев, трубы пускать, и варницы ставить», а не как «и ему б на тех местах ямы копать, и трубы в них углублять, и варницы ставить». Двусмысленность в тол‐
ковании данного примера возникает из‐за последовательности од‐
нородных сказуемых и зависимых от них дополнений, в случае, ес‐
ли бы они имели другой порядок (как, например, в Строгановской грамоте «И ему варницы ставить, и соль варити, и трубы соля‐
ные и колодези делати. Строг. гр., 152. 1688 г.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 245]), вопрос о точности толкования примера был бы снят. К тому же, значение «подземная часть соляной шахты, в которую опускалась рассолоподъемная труба» не реализуется у слова коло‐
дец (и его вариантов) и в других примерах, приведенных для иллю‐
страции этого же словарного толкования. Ср.: «Да на новых местех колодез чистили. Кн. расх. Унск. пр. 1597 – ВХК, 15. Да в црене про‐
менил есми восмую долю и с крюками, и с варницею, и с росолом, а выменили црен вместе с Нечаем с Федоровым, да с спаскими старцами, да с Ларюковыми, да в клете варнишной половина у Большего колодеся у владельческого. Мен. Солов. м. 1555 – АСМ, 123. Да дала есми с росолом: в меншем коладезе две ночи росолу, четверть црена, а в большем коладезе ночь, осмая доля црена, и осмую долю в црене железа, и с варничными месты того росолу и две клети варничные на берегу у варниц Дан. Солов. м. 1546 – АСМ, 73» [СПЛ, т. I, с. 77], «Варница с колодецом и с трубами и с варнич‐
ным местом. Кн. Солов. вотч. креп., 119 об. XVII в. ~ 1582 г.» [СПЛ, т. I, с. 78]. Таким образом, ни сведения из истории солеварения, ни характер приводимого иллюстративного материала не объясняют нам происхождение заявленного в словаре значения, которое, кста‐
ти, обременено многословием. Так, указывая, что колодец – это под‐
земная часть соляной шахты, в которую опускалась рассолоподъем‐
ная труба, лексикографы, видимо, допускали, что у шахты (которая, по сути, уже есть подземное углубление) может быть еще и надзем‐
ная часть. 202 мнh хочется вина испить). Некоторые фразы представляют собой нерасчлененный поток речи, например: я побывъ часъ времени, онъ попросилъ напится, подалъ, говорилъ слабо начал озиратся или смотреть во всh стороны, протянул ко мнh руку, сказалъ пулсъ? Такая организация текста связана с бессознательной ориентацией на структуры устной речи и демонстрирует отсутствие у Николая языковой рефлексии при порождении письменного текста. Освоение письменных норм реализуется лишь через систематическое обучение, которого иеромонах Николай не получил в силу жизненных обстоятельств. Представление о языковой личности может быть сформиро‐
вано и без какой‐либо дополнительной информации о ней, но только в том случае, если языковая личность обладает яркой индивидуальностью и в достаточной мере реализует ее в тексте. Это можно видеть на примере писем адресантов отца Николая – иеромонаха Тихона и церковного старосты Василия Власьевского. Несмотря на то, что иеромонаху Тихону принадлежит только одно письмо, оно формирует отчетливое представление о языковой личности его автора как представителя высокой книжно‐письменной культуры, склонного к нестандартному самовыражению. Считаем необходимым привести его письмо полностью, сохраняя авторское расположение текста: Ваше Высокопреподоб³е! Достопочтеннhш³й и Незабвенный Отецъ Николай! Примите истинно‐искреннее почтен³е и всегдашную память о Васъ отъ преданнhйшаго Вамъ Ключевскаго Аббата. – Будьте увhрены въ его приснопамяти о Васъ. – Съ сердечнымъ удовольств³емъ воспоминаетъ Ваше взаимное расположен³е. – Сказать Вамъ о своемъ быту? Живу ни шатко, ни валко, ни на сторону. – Въ гору не ползу и подъ гору не валюсь. – Позаботамъ, извhстнымъ Вамъ, церковь вполнh отстроена; въ ней возобновлены два иконостава а около ней устроена чудесная каменная ограда; и въ придачу сооружена на мhстh нашего историческаго ключа, красивая часовенка съ фонтаномъ; а въ заключен³е отстраивается, на мhстh почившихъ отцовъ и братьевъ, такая каменная часовня, которая чрезъ 30 лhтъ можетъ быть церковью. – И всё это есть слhдств³е усерд³я прихожанъ. – А какъ теперь строить больше 63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нечего; то я принялся за тары‐бары, кои по третямъ года доставляю въ Импер. Г. Общество, отъ коего имhю 5 благодарностей [далее вставлено над строкой – послhдняя] съ титломъ члена корреспондента. – Чтоже бы Вамъ сказать о Далматовh. – Вамъ уже извhстно, что его лутшая часть ¼ улетhла на воздухъ. – А еще что? Ничего, – право добраго ничего и худаго мало. А сказать ли Вамъ правду: здhсь и солнца свhтъ не таковъ у насъ, какъ при Васъ бывалъ. Случаются затмhн³я… и друг³я явлен³я … – Увидите Ивана Захаровича Рыболовлева поклонитесь ему отъ меня. Дай Гди Вамъ здоровья и душевнаго покоя. – Преданный Вамъ изъ слугъ покорнhйш³й I. Тихонъ. Сент. 25. 1851. Ключи [ПДП XVIII – XIX, с. 164]. P
1. «Подземная часть соляной шахты, в которую опускалась рас‐
солоподъемная труба. На их земле пришли места солеварные и рыбные ловитвы, и ему б на тех местех колодязи копати, и трубы пущати, и варницы ставити. Жал. гр. Солов. м. 1543 – АСМ, 6» [СПЛ, т. I, с. 77]. 2. «Промысловое предприятие для добычи рассола и выварки со‐
ли. Взял дань…з дву варниц Солокурского колодезя полтора рубли. Отп. Солов. м. 1578 – АСМ II, 120» [СПЛ, т. I, с. 77], «Июня в 10 день въ Верховье на Васильевском колотце црен почини‐
вали. Кн. расх. Унск. пр. 1597 – ВКХ, 150» [СПЛ, т. I, с. 78] 5 . P
TP
64 FPT
3. «Метрол. Единица измерения рассола. Продал црен да вар‐
ницу, да полколодезя росолу межъ тонею Тимофеевою и Вазеницкою. Кн. Золотиц. пр. 1618 – АХУ II, 270. Да росолъ в Коробкинскомъ колодезh половина получетверти колоде‐
зя. Вкладн. 1678 – Шум., 62» [СПЛ, т. I, с. 77] 6 . TPF
Об авторской пунктуации иеромонаха Тихона было уже сказано в одном из предыдущих параграфов. Что касается соблюдения норм письменной речи, то можно отметить, что отступления от них единичны. Интерес представляет чередование книжных (экспрессивно или функционально маркированных) и разговорно‐просторечных языковых единиц: с одной стороны, Достопочтеннhш³й и Незабвенный; въ заключен³е отстраива‐
ется; почившихъ отцовъ и братьевъ; всё это есть слhдств³е усерд³я прихожанъ; кои по третямъ года доставляю; имhю 5 благодарностей, а с другой, – ни шатко, ни валко, ни на сторону; Въ гору не ползу и подъ гору не валюсь; принялся за тары‐бары; право добраго ничего и худаго мало. Такое сочетание реализуется автором письма намеренно и имеет несколько целей: избежать шаблонности письма, подчеркнуть неформальный характер отношений, при выражении своего расположения к адресату избежать нежелательного пафоса. В дополнение к этому можно обратить внимание на ряд средств, придающих тексту живость и выразительность: вопросно‐ответная организация повествования, умолчания, идиоматические выражения, основанные на смысло‐
вом контрасте. В целом письмо проникнуто самоиронией, которая помимо стилистической неоднородности, создается за счет перифрастического самообозначения (Ключевской Аббат) и F
FPT
Считаем ошибочным мнение лексикографов о том, что лексема колодец (колодязь) в иллюстрации, приведенной к первому из представленных здесь словарных толкований («На их земле при‐
шли места солеварные и рыбные ловитвы, и ему б на тех местех колодязи копати, и трубы пущати, и варницы ставити. Жал. гр. Солов. м. 1543 – АСМ, 6» [СПЛ, т. I, с. 77]), реализует значение «под‐
5
Приведенный пример иллюстрирует в «Словаре промысловой лексики Северной Руси XV – XVIII вв.» два значения слова колодец: «подземная часть соляной шахты, в которую опускалась рассолоподъемная труба» и «промысло‐
вое предприятие для добычи рассола и выварки соли». Подобное дублирова‐
ние списываем на невнимательность составителей. Обратим внимание, что фрагмент текста, приведенный для иллюстрации этого примера и относящийся к 1597 г., практически полностью копирует рассмот‐
ренную выше иллюстрацию из СлРЯ XI‐XVII вв. («Црен починивал на Василев‐
ском колодцы… Кн. расх. Корел. м. <…> 1587 г.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 246]), словарное толкование к которой в СлРЯ XI‐XVII вв. было нами оспорено. TP
PT
6
Приведенное значение термина не является исключительным в том смысле, что метонимический перенос с предмета на меру объема наблю‐
дается при образовании многих терминов различных терминологий рас‐
сматриваемого исторического периода (ср.: бадейка «небольшая деревян‐
ная кадка» и «бадейка как мера меда, помещающегося в данном сусуде. Меду бадеика весом и з деревом два пуды и полчетвертатцать гриве‐
нок» [СПЛ I: 28] или берестень «бонд. Сосуд из бересты» и «берестень как мера чего‐л., помещающегося в данном сосуде. Купили меду берестень, дали 24 алт. 2 ден.» [СПЛ I: 40] и под.). 201
TP
PT
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пример для иллюстрации значения «шахта бурового колодца на соля‐
ных промыслах». Мы не можем согласиться с таким толкованием, по‐
тому что собственные имена в солеваренных промыслах присваива‐
лись либо трубам, либо варницам («Каждая из труб имела свое назва‐
ние, указывающее или на время, или на качество, или на устройство, или на местоположение, или, наконец, на устроителя трубы; напр.: Дедиха (должно быть, самая старая), Веселуха, Кривая, Наставка, Под‐
ломиха, Средняя, Задняя, Мостовая, Луговая, Дерябинская, Харламов‐
ская и друг. <…> Варницы, как и трубы, имели свои названия: Сосновка, Задняя, Осиновка, Спасская, Никольская и друг.» [Григоров]). Логика рассуждения приводит к тому, что до введения на солеваренном про‐
изводстве труб отдельные названия присваивались скорее колодцам, а не их шахтам. Обращает внимание тот факт, что указанное значение ранее не фиксировалось в памятниках письменности, что, конечно, вызывает наш интерес. Предполагаем, что развитие этого значения у термина могло быть связано со следующими обстоятельствами. Ключевыми технологическими узлами солеваренного производства во все време‐
на считались два этапа – соледобыча и солеварение. Отсюда и глав‐
ными сооружениями заводов являлись колодцы, позднее трубы, и варницы. Один колодец (или труба) мог снабжать рассолом несколько варниц, поэтому так или иначе основой производства становилась лю‐
бая разновидность сооружения, способного выполнять рассолоподъ‐
емную функцию. Таким образом, значение термина колодец «промы‐
словое предприятие для добычи рассола и выварки соли» появилось путем метонимического переноса с предмета на предприятие. Под‐
черкнем, что термин труба подобного значения не развивает, несмот‐
ря на то, что именуемый им предмет выполнял на производстве не менее важную функцию. Соликамские грамоты XVII века фиксируют термин колодец «Продал варницу свою и с цыреном и з двема колодцами откуды ро‐
сол был лит старой (КСГ, 32 об.), 1616 г.» [СЛПП, т. I, с. 256], однако синонимов и вариантов термина в пермских памятниках XVI – начала XVIII века не отмечено. Памятники письменности северных территорий русского государ‐
ства этого же времени отмечают увеличение числа синонимических связей термина. Материалы «Словаря промысловой лексики Северной Руси XV – XVII вв.» регистрируют следующие значения рассматривае‐
мой терминологической единицы: 200 приема коммутации – повествование о себе в 3‐м лице: Примите истинно‐искреннее почтен³е и всегдашную память о Васъ отъ преданнhйшаго Вамъ Ключевскаго Аббата. – Будьте увhрены въ его приснопамяти о Васъ. – Съ сердечнымъ удовольств³емъ воспоминаетъ Ваше взаимное расположен³е. Еще одним подтверждением приверженности иеромонаха Тихона к книжно‐письменной культуре может служить характер его почерка – уверенного, беглого, с отработанными начертаниями букв. Если для иеромонаха Тихона характерна лаконичность стиля, то письма Василия Власьевского отличаются витиеватой многословностью, при том что он находится со своим адресатом, о. Николаем, в приватных, доверительных отношениях. Об этом свидетельствуют прежде всего вкрапления фактов, частного характера по своему содержанию, и личных просьб, например: другой годъ и я грешной никакихъ напитковъ воспламе‐
няющихъ ипомрачающихъ здравой разсудокъ неупотребляю, завhта вечьнаго не зделалъ, а такъ оставилъ, ивесьма прекрас‐
но, но вътеченiи года выпилъ три бокала шампанскаго, 1й за обе‐
домъ у губернатора 20 го ноября, когда пили за здоровье государя. 2 й на свадьбе брата старшаго Петра Матвеича, а 3 й въ имени‐
ны моей спутницы жизни [ПДП XVIII – XIX, с. 156]; P
P
P
P
P
P
P
P
Мы состарухой опять живемъ одни, Петръ Матвеичь и Ан‐
нушка съ детьми уехали до Канска въместе надвухъ екипажахъ. А отътоль разъедутся первый въ Соловаренной заводъ, поделамъ службы, А последнiе въ Иркутскъ на поклоненiе угоднику Божiю, вы‐
ехали отъсель 23 ч. июня. доехали благополучьно [ПДП XVIII – XIX, с. 161]; Еще Васъ покорнhйше прошу какъ члена Д: Правлен³я зде‐
лать выправку по воскресенскимъ метрикамъ должно быть 1785 года которого я числа родилса и крещенъ, мне это изъ любопыт‐
ства хочется знать для себя собственно, иудостоить присылкою такового, чемъ много обяжите на мою благодарность вам [ПДП XVIII – XIX, с. 160]. Поскольку в нашем распоряжении имеется 4 пространных письма Василия Власьевского [ПДП XVIII – XIX, с. 150 – 161], мы можем представить подробное описание реализующихся в них письменных речевых компетенций автора. 65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди г р а ф и к о ‐ о р ф о г р а ф и ч е с к и х
особенностей писем Василия Власьевского можно отметить: – при последовательном в целом написании i в позиции перед гласным (литургiя, по окончанiи, стеченiи, многiе, желанiю, сiе, ²оанномъ и поД.) редкое и неупорядоченное употребление h:
случаи закономерных написаний нерегулярны
(въКрасноярскh, свhтися, лhтами, мhдь, отъвhта, Преосвященнhйш³й, человhку, имhютъ и некоторые др.), нередки факты замены h на е (по беседовать, приехавшихъ, наместо, благовестникъ, ветеръ, уверенъ, повесили, успехомъ, въ Енисейске, снегъ, нетъ, грешникъ и многие другие) и наоборот (Воскресh, торжествhнно, невечернhй, людhй, горнhе, Архирhй, за обеднhй, детhй, первhнствующ³е, последнhе, христианh и др.); – единичные написания букв u (выдвинuтому) и ¿ (съ резолюц¿и);
– вариативность в передаче ударного ёканья: в подавляющем большинстве случаев оно не отражается (теплое, ращета, обо всемъ, не возметъ, ни въ чемъ, душей, живемъ, кошелекъ, приобрелъ, мое и др.), в отдельных случаях – после шипящих – передается через о (почотныхъ, съ почотными, учоныя) или через диграф iо (всiо, натiоковъ); – довольно последовательное употребление прописных букв при обозначении антропонимов (Николай, Глафира Николаевна, Александръ Ивановичь Галкинъ, ²оанномъ Рачьковскимъ, Шишкинъ, Афанасиемъ, Феодос³ю, Евламп³я, Петра Матвеича и др.), топонимов (Верьхотурье, Енисейске, въКрасноярскh, Каргополя, въУстюгъ, Иркутскъ, въ Ирбите, изъ Вологды, въТотьму, въ Томске, въ Росс³и, Европы, Енисей, Сибири), храмов (Красноярскаго Воскресенскаго собора въ Владимирскомъ храмh, Покровская церьковь, противу Всесвятской церькви); лишь дважды – при слитном написании с союзом – со строчной буквы написаны антропонимы (съ нимъ возвратится Ианнушка, Аагнесонька должна остатся тамъ) и один раз – топоним (въ росс³и). Все апеллятивы, за исключением 4 слов (Апреля, Ассигнациями, Артиллер³и, 66 яма для добывания соляного раствора» – появилось до XIV века. Оно, в свою очередь, развилось на основе общенародного значения «глубо‐
кая яма, служащая для добывания воды из водоносных слоев земли, стены которой защищены от обвала» вслед за тем, как именуемый предмет начинает использоваться не только в бытовой сфере, но и профессиональной. Отметим, что специальное значение изначально обнаруживает принадлежность только к терминологии солеварения. Параллельно с процессом образования у слова колодец терми‐
нологического значения «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора» в древнерусском языке отмечается и отграничение термина от слова общенародного языка в структурном отношении. Так, в одной из иллюстраций в «Материалах для словаря древнерус‐
ского языка» рассматриваемая лексема встречается в сочетании с при‐
лагательным соленый (солоной): «А цто есть на бору колодязь соло‐
нои, атъ а колодязь…истьцистити. Каб. заклад. XIV в.» [Срезнев‐
ский, т. III, с. 461]. Подобное сочетание мы склонны рассматривать как неоднословное наименование, тем самым, устанавливая синонимич‐
ную связь между терминами колодец и колодец соленый. Первое упоминание в памятниках письменности русского язы‐
ка слова колодец с терминологическим значением «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора» относится пример‐
но к 1582 г. «Варница с колодецом и с трубами и с варничным ме‐
стом. Кн. Солов. вотч. креп.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 246]. Указан‐
ное значение отмечается нами самостоятельно. В СлРЯ XI‐XVII вв. приведенная иллюстрация относится к значению «шахта бурового колодца на соляных промыслах», неверность которого уже доказа‐
на нами. Для нас интересен тот факт, что в письменных отрывках слово колодец употребляется наряду со словом труба «И ему вар‐
ницы ставить, и соль варити, и трубы соляные и колодези де‐
лати. Строг. гр., 152. 1688 г.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 245], что сви‐
детельствует о том, что некоторое время на соляных промыслах сосуществовали эти два типа рассолоподъемных конструкций. В письменности XV – XVII вв. отмечается и другое значение слова колодец – «промысловое предприятие для добычи рассола и выварки соли» «Црен починивал на Василевском колодцы… Кн. расх. Корел. м. № 943, 5. 1587 г.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 246] (которое также развива‐
ется на основе первичного терминологического «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора»). Составители СлРЯ XI‐XVII вв. также не выделяют этого значения и используют приведенный выше 199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Артиллер³йскихъ снарядовъ), пишутся со строчной буквы. Особенностью использования прописных букв в письмах В. Власьевского является их активное употребления в словах, так или иначе связанных с религиозной сферой: помимо слов Богъ и Господь, это их перифрастические замены (Творцу, Спасителя), различные апеллятивные обозначения библейских персонажей (Владычицы Богородицы, Св. Апостолъ), наименования религиозных праздников и обрядов (Покрова Божией матери, Водоосвященiе, Благодарный молебенъ), номинации священнослужителей при обращении к ним (Вашему Преподоб³ю, Отецъ, Св. отецъ, Преподобный отецъ) или при указании на должность, сан или миссию (Преосвященнhйшимъ, Архипастыремъ, Архирhй, Проповедника, Отцы Собора), реалии религиозно‐церковной сферы (Архипастырскаго благословен³я, Архирейской указъ, Св. Дома, Св. местамъ), а также различные метафорические обозначения, выполняющие символическую функцию (Благодатiю Божиею, гласа Архангелова, Священное Слово, врага Спасенiя, Великiе пустынники, трисиятельное Великое Солнце, Агнцемъ, победою надъ Адомъ). Таким образом, можно говорить об особой роли заглавной буквы как средства выражения системы ценностей религиозно ориентированной языковой личности; лодязя, что у Соли у Галицские. АСВР I, 27. 1392 г.» [СлРЯ XI‐
XVII, вып. 7, с. 245]. Вызывает сомнение последнее из приведенных значений, со‐
провождаемое иллюстрацией, близкой к рассматриваемой выше (ср., «Се азъ Семенъ Fедорович дал есмь стои Троци и старцю Сергhю и игумену Никону з братьею половину колодязя, что оу Соли оу Галиц‐
кие, что на Подолцh, что варилъ мои соловаръ на мене со всими с тhми пошлинами. Дан гр. 1391 г.» [Срезневский, т. I, с. 1256]). Содержание примера не позволяет нам согласиться с точкой зре‐
ния составителей словаря, что речь в приведенном контексте идет о шахте колодца. В этом случае, на наш взгляд, лексико‐семантический вариант слова реализует значение «мера объема соляного раствора» (выше уже изложены доказательства в пользу указанного значения в подобном примере). Кроме того, мы вынуждены признать словарное толкование двусмысленным, т. к. остается не ясным, что понимают под шахтой бурового колодца лексикографы – скважину в земле, в которую опускается сруб, или вертикальную полость внутри самого колодезного сруба. Таким образом, слово колодец в значении «мера объема соляно‐
го раствора» функционирует как член солеваренной терминологии уже в древнерусском языке. Но мы не можем считать данное значение первичным терминологическим, поскольку старая номенклатура мер в качестве прототипов эталонов опиралась на реальные предметы, ис‐
пользуемые людьми в хозяйственно‐бытовой и профессиональной деятельности. Отсюда следует, что наличие меры объема соляного раствора, равной колодцу, предполагало наличие и самого предмета, поэтому мы можем утверждать, что в древнерусском языке у слова колодец уже было специальное значение «защищенная срубом яма для добывания соляного раствора», и именно оно и было первичным терминологическим. Нам представляется, что развитие смыслов слова шло по сле‐
дующему пути. Исходное значение слова, не переставая быть фактом общенародного языка, дало основу для развития двух производных – «перен. то, из чего берется, черпается что‐либо; то, что дает начало чему‐либо» и «глубокая яма, служащая для добывания воды из водо‐
носных слоев земли, стены которой защищены от обвала», оба из ко‐
торых фиксируются в памятниках русской письменности достаточно рано. Специальное значение слова колодец – «защищенная срубом 198 – нарушение правил слитного и раздельного написания слов, проявляется как в слитном написании знаменательных слов со служебными – союзами, предлогами, частицами (отърадости, естьлибъ, неполучилъ, незнаю, заоную, непоево, даидолженъ, ивокошках, едвали, дляограды, иотъ подчиненныхъ, нодабуди, создешнымъже, пожалелибы), так и в разделении частей слова (по беседовать, по бывать, по правилса, подъ вигъ, подъ жидалъ, отъ правленъ, отъ нять, отъ куда, отъ ездомъ, ибезъ совhстной, ибезъ совhстнhе, безъ корыст³е, изъ вестно, пети сотный); – в целом немногочисленные отступления от норм правописания безударных гласных (прерода, очинь, залевалась, поредилса, затаваръ, нездаровъ, олтаремъ, 67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
створчеты, харошо, не отчаяваюсь, таварищами, съ прилажениемъ, пети сотный); – неупорядоченность употребления мягкого знака (с одной стороны: отличьно, нарочьно, ручьныхъ, вечьная, оболочьки, инасечьку, речькахъ, печьки, постороньнихъ, кладьбищенской, верьхъ, перьвыя, въцерьквахъ, а с другой: на колоколне, естьли занятся, должна остатся, признатся, онамерен³и отправится); U
U
U
U
U
U
U
U
U
U
– редкие случаи отражения на письме ассимиляции согласных по глухости‐звонкости (зделалось, по прозьбе, крушку, блиски, развяска) и единичный случай – закона конца слова (иплощать); – фиксация на письме результатов упрощения групп согласных (нащетъ, щастливъ, ращета, окресности), а также написания, похожие на явления гиперкоррекции (апротч³е, лутче по типу ответчик, советчик, ветчина); употребление прилагательного наперстный в сочетании со словом крестъ (вместо наперсный) вызвано, по‐видимому, этимологическим сближением с лексемами перст /перстень. U
U
Речевые компетенции языковой личности на м о р ф о л о г и ч е с к о м уровне реализуются, прежде всего, в навыках употребления различных словоформ. Для Василия Власьевского, в частности, характерно варьирование в написании: – постфикса в глагольных формах. Интересно, что вариант са закреплен за формами прошедшего времени (воспользовалса, ошибса, инеобманулса, попользовалса, истаралса, запоздалса, по правилса, искрылса, за исключением родился), а вариант ся – за формами 3‐го лица настоящего и простого будущего времени (непотребуются, отзываются, едвали возвратится, хочется, Петръ Матвhичь <…> отъправится, Агнесонька учится); – окончаний местоименного склонения в формах И. ‐В. ед. ч. м. р. (первый, который, небесный, крестный, благопри‐
ятный, благознаменитый, женскiй, славный быстро‐
текущiй Енисей – здравой разсудокъ, начальнику <…>, 68 4) Перен. Мера объема соляного раствора «Се азъ Семенъ Fедорович дал есмь стои Троци и старцю Сергhю и игумену Никону з братьею половину колодязя, что оу Соли оу Галицкие, что на Подолцh, что варилъ мои соловаръ на мене со всими с тhми пошлинами. Дан гр. 1391 г.» [Срезневский, т. I, с. 1256]. Последнее значение выделяется нами на основании исследова‐
ния исторических материалов. В России до введения в 1705 г. государ‐
ственной соляной монополии активно развивалось частновладельче‐
ское и монастырское солеварение. Хозяевами одного колодца (трубы) или одной варницы могли одновременно быть несколько человек, которые равными мерами распределяли прибыль друг с другом. По‐
этому выражения типа «продать полколодца», «продать полтрубы» или «продать полварницы» и подобные употреблялись не в букваль‐
ном смысле «продать половину или часть хозяйственного сооруже‐
ния», а в переносном – «продать половину или часть продукта, полу‐
чаемого от действия называемого сооружения или добываемого с его помощью» 4 . В материалах СлРЯ XI – XVII вв., относящихся к периоду XI – XIV вв., зафиксированы следующие значения слова колодец: 1. «Источник, ключ, родник. (852): Бяху же [поляне] погани, жряху идолом в колодязех и озмом к рощению. Арханг. лет.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 245], «Всего въсельша въ себе спса, вьрста прехвалная, Козма и Дамиянъ бомудрая, яко потока точита от кладязя воды живоносьныя ицhления. Мин. ноябрь, 269. 1097 г.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 151]. 2. «Колодец. (997): И повелh искати меду… и повелh росыти‐
ти велми и въльяти в кадь в друзhмъ колодязи. Лавр. лет.» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 245], «И приведоша я къ кладязю иде‐
же цежь и почерпоша ведромъ и льяша в латки яко свариша кисель. Лавр. лет., 128» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 151]. 3. «Шахта бурового колодца на соляных промыслах. Дал есмь с(вя)тои Тро(и)ци… половину своее варници и половину ко‐
TPF
FPT
4
В древнерусском языке (и долгое время в русском языке) под половиной понималась «одна изъ двухъ частей цhлаго, равныхъ между собою или иногда неравныхъ» [Срезневский, т. II, 1129], поэтому при семантизации высказываний типа «продать полколодца» или «продать полварницы» мы учитываем устаревшее значение слова половина. 197
TP
PT
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которой <…>, я грешной, человhкъ безъ совhстной, Архирейской указъ, въ Соловаренной заводъ, новой <…> соборъ, отличной молодецъ, онъ <…> настоящей заводской); Р. ‐В. ед. ч. м. ‐ср. р. (недостойнаго, новаго, венценоснаго, свободнаго, Преосвященнаго, Красноярскаго Воскресенскаго собора, возлюбленнаго, окончательнаго, онаго, вечьнаго, детскаго, минувшаго, заочьнаго, отъ котораго, этаго письма – его, ничего, своего, всего, твоего, Вашего, сего, малого, Колыванского, уодного, которого, такового – ево, непоево, ничево, ниодново, Большова, съ самова, идела никакова) и И. ‐В. мн. ч. (разныя, никакия, богатыя, малыя, старыя, воспитанныя, образованныя – иубогие, иногороднiе, въздешни³е места, несущ³е, мног³е, северные июжные). При использовании автором ряда однотипных форм иногда можно увидеть зависимость выбора от стилистической окраски контекста. При употреблении гетерогенных вариантов внутри одной фразы выбор формы не всегда представляется осознанным, Соборной например: первой день свhтлый, иблаговещенск³й колокола, Старой здешн³й протопопъ; богатаго усердiя твоего, такова прекраснаго колокола, Святаго и собственнаго своего спокойств³я; разныя къ тому житейск³е и церьковныя суеты, ибольш³е онымъ страдаютъ, анекоторыя иумираютъ; вставляли дуплястую колоду» [Преображенский I: 336]; «В лесной местности родник, ключ, источник часто заделывается в выдолб‐
ленное дерево в колоду, в сруб» [Черных, т. I, с. 413]), однако этимоло‐
гические версии, возводящие колодец к колоде, признаются неубеди‐
тельными. Опираясь на данные исторических словарей («Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» И. И. Срезневского и СлРЯ XI‐XVII), можно заметить, что со временем слово колодец добавляет к уже имеющемуся значению новые, выраженные формой колодьць и ее фонетическими разновидностями (колодязь (колод"зь) и кладезь (клад"зь)) 3 , которые, с одной стороны, фикси‐
руются в памятниках письменности на пять столетий раньше, чем ин‐
вариант, а с другой – судя по количеству приведенных в словарях кон‐
текстов, были более употребительны. И. И. Срезневский не выделяет в словаре отдельные значения слова и оставляет его без толкований, но анализ примеров позволяет выделить следующие значения существительного и его вариантов в древнерусском языке. 1) Источник, ключ, родник «W тою кладязя напаяхuся стада. Быт. XXIX. 2. (В.)» [Срезневский, т. I, с. 1212]. TPF
FPT
2) Глубокая яма, служащая для добывания воды из водоносных слоев земли, стены которой защищены от обвала (выделаны срубом, цельным деревом с выдолбленной сердцевиной или выложены камнем) «И повелh (старьць) женамъ створити цhжъ, в немъ же вар#тъ кисель, и повелh ископати ко‐
лод#зь, и вставити тамо кадь Пов. вр. л. 6505 г.» [Срезнев‐
ский, т. I, с. 1256], «Сhдааше на кладези <…> Iо. IV. 6. Юр. ев. п. 1119 г.» [Срезневский, т. I, с. 1212]. – форм имен прилагательных с интервокальным j: в подавляющем большинстве случаев они нестяженные (пшеничная мука, время теплое, холодное, бедная странница, благую мысль, новую ограду, идобрыя люди), и только в двух – стяженные (створчеты рамы, мука <…> ржана); 3) Перен. То, из чего берется, черпается что‐либо; то, что дает начало чему‐либо «Клад#зь точа жизни моудро(сти) чьрь‐
пани~мъ вhрьнымъ был аплъ Филипъ. Мин. 1097 г.» [Срез‐
невский, т. I, с. 1212]. 3
У Срезневского и в СлРЯ XI – XVII вв. приведенные слова подаются в раз‐
ных статьях, однако мы считаем их разновидностями одной лексемы, по‐
этому при иллюстрации значений здесь и далее пользуемся материалами нескольких словарных статей. 196 TP
PT
– некоторых падежных окончаний имен существительных: христиани – граждане, въ хору – въсоборе, подъ <…> часовенкой – между страхомъ инадеждою, отъ <…> песку, незахватить ему <…> носу – много <…> народа; Встречаются факты неразличения мягкого и твердого вариантов именного и местоименного склонения: въцерьквахъ, на колокольну, создешнымъже. Другие факты отступлений от 69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нормативных образований единичны, например: селениевъ, чемъ много обяжите, о этехъ, севодни. Обращает на себя внимание наличие в письмах В. Власьевского архаических грамматических форм, являющихся у него одним из средств создания высокого слога: светися свhтися новый Iерусалиме, нодабуди во всемъ ево святая воля; житейск³е и церьковныя суеты удерживали меня, издесь на земли <…> харошо бы всегда помнить слова Спасителя нашего. Анализ реализации с и н т а к с и ч е с к и х навыков в письмах В. Власьевского обнаруживает стилистико‐синтаксическую неод‐
нородность построения текста. Наряду с контекстами, ориентированными на церковнославянские образцы, нередки проявления разговорно‐просторечной манеры изложения. Влияние традиционного книжного синтаксиса сказывается на выборе архаичных типов и средств связи, например: Послову венценоснаго псалмопевца, несть человекъ Аще поживетъ и несогрешитъ, вотъ я въ числе сихъ 65 летъ обитателемъ непостоянной нашей планеты, и грешникъ паче всехъ сыновъ человеческих [ПДП XVIII – XIX, с. 161]; Честь имею поздравить Васъ,
хотя эте пресвhтлый дни ипрошли, но торжествующая православная церьковь, велегласно и торжествhнно воспеваетъ своему искупителю священныя гимны сего великаго ипреславнаго событiя да удостоитъ онъ ивасъ въ будущей невечернhй жизни съ ликомъ преподобныхъ воспевать предъ престоломъ славы, его боголепную песнь: светися свhтися новый Iерусалиме, слава бо господня натебе возз³я [ПДП XVIII – XIX, с. 153‐154]. Последняя фраза заканчивается цитатой из Пасхального канона (песнь 9) без ссылки на источник; наряду с этим Власьевский неоднократно приводит выдержки из апостольских поучений с отсылкой к автору, например: <…> о этехъ безумцахъ Св. Апостолъ Павелъ изрекъ: вънаучен³я странна и различьна неприличайтеся, истинно мятутся языцы, А слово крестное для ихъ юродство, а для насъ православныхъ спасен³е, и покой [ПДП XVIII – XIX, с. 154]. Разговорно‐просторечные черты обусловлены влиянием уст‐
ной речи и отражаются на синтаксическом уровне в виде повторов, эллипсиса, нарушения прямого порядка слов, употребления конст‐
рукций с присоединительной и паратаксической связью и с конта‐
минацией. P
P
70 2. 3. История и пути формирования наименований
колодца на солеварнях
Предметом настоящей части исследования является история сло‐
ва колодец как члена солеваренной терминологической системы. В рамках отдельного параграфа мы постараемся выявить и описать ос‐
новные направления семантических изменений в слове в связи с его солеваренной специализацией. Экскурс в историю соляного промысла показывает, что историче‐
ски выделяются два типа конструкций для извлечения соляного рас‐
твора из земных недр – колодцы и трубы (под конструкцией в данном случае мы понимаем разновидность оборудованного углубления, по‐
этому не ведем речь о древних способах добычи соляного раствора, отмечающихся с каменного века и заключающихся в примитивном собирании выходящих на земную поверхность вод соляных источни‐
ков с последующим выпариванием из них соли). По всей вероятности, первоначально для добычи рассола использовались колодцы, однако мы не располагаем письменными или археологическими свидетель‐
ствами о том, как строились такие рассолоподъемные конструкции на территории Пермского края и с какого времени они начали при‐
меняться для добычи рассола. Можно опираться лишь на предполо‐
жение Д. А. Григорова, высказанное в работе «Тотемские соляные промыслы» [Григоров], что устройство колодцев для добычи рассола ничем не отличалось от укрепленных срубом ям, применяемых людьми для получения воды. Начальная история слова колодец кажется прозрачной. Авторы этимологических словарей (Преображенский, Черных, Фасмер) схо‐
дятся на том, что рассматриваемая лексема была заимствована из германских языков в праславянскую эпоху и имела первоначальное значение «источник, ключ, родник» 2 («Преобразовано из др. ‐герм. (гот.) *kalding‐ от * kaldiōn (откуда фин. kaltio «источник»), др. ‐исл. kelda «источник» – к гот. kalds «холодный», с помощью суф. ‐ец (‐ьсь) или под влиянием цслав. студеньць» [Фасмер, т. II, с. 293]). При этом в словарях указывается, что колодцы могли изготавливаться из цельного дерева с выдолбленной сердцевиной («На водяной жилh рыли яму и TPF
2
FPT
Сегодня исходное значение слова сохранилось только в говорах. Ср., Сар., Тул., Вят., Южно‐Урал. «Из под кустика колодец бьет», Краснояр. «В овра‐
ге колодец» [СРНГ XIV: 155‐156]. 195
TP
PT
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теристику слова, а на его принадлежность к той или иной понятийной сфере. Во‐вторых, в специальных и даже академических изданиях, по‐
священных описанию промышленных и хозяйственных видов дея‐
тельности населения России, нередко используются русские термины, которые трудно дифференцировать с точки зрения нормативности. Таким образом, чтобы определить, к какой именно разновидности специальной лексики принадлежит то или иное слово, целесообразно: – обращаться к истории слова, – учитывать функционирование слова в официальных и неофици‐
альных документах (даже в различных частях одного и того же документа, например, начальный протокол, конечный прото‐
кол и удостоверительная часть по отношению к основной части формуляра делового акта), – обращать внимание на шрифт, графические или лексические маркеры, которые относятся к слову в рукописных документах и печатных изданиях (пр., так называемый…, здесь зовут…), – принимать во внимание характер источников, сведения об ав‐
торе, – при наличии синонимических единиц определять частотность употребления той или иной номинации в различных источни‐
ках, – соотносить тексты разных территорий, а также учитывать обла‐
стные пометы в словарях, – работать с формой слова: простая или сложная структура, есть или отсутствуют специальные форманты, – устанавливать наличие эмоционально‐экспрессивной окраски, – выяснять, какие признаки положены в основу номинации. Учитывая данные принципы, можно установить терминологиче‐
ский статус слова или словосочетания специальной лексики после XVIII века. Специальная лексика более раннего периода должна рассматри‐
ваться, с нашей точки зрения, как народная терминология. Применим разработанные принципы на практике и проследим формирование лексики солеварения в России на примере наименова‐
ний двух видов рассолоподъемных конструкций: колодца и трубы, а также установим статус этих наименований в XVIII – XIX вв. При этом, описывая историю отдельных номинаций до XVIII века, мы вместо раз‐
вернутого обозначения «термин народной речи» для краткости будем использовать наименование «термин». 194 Например: но какъ оставалось много свободнаго народа, потребовали еще веревокъ или канатъ; Это было подлинно особенное въКрасноярскh народное торжество! и всехъ окрестныхъ селъ обитателей [ПДП XVIII – XIX, с. 150]; какая последуетъ развяска нащетъ колокола [ПДП 2006: 151]; въ городе поулицамъ стало сухо. да иплощать усобора [ПДП XVIII – XIX, с. 157]; девушки детскаго приюта въ соборе поютъ отличьно хорошо, ихъ въ хору 12 девушекъ, басовъ поютъ соборный дъячекъ, и священникъ, онъ изаконоучитель, Атеноръ одинъ только хорошо поетъ [ПДП XVIII – XIX, с. 156‐157]; я готовый плательщикъ [ПДП XVIII – XIX, с. 161]. Что касается п у н к т у а ц и о н н о г о оформления текстов, то можно отметить непоследовательность в постановке знаков препи‐
нания – как в простом, так и в сложном предложении: в частности, это видно из следующего контекста: А преклонныя лhтами отъ‐
радости даже плакали, да въ числе ихъ и молодыя, многие какъ сказываютъ очевидцы, во всю дорогу молили заменя Богу чтобъ я пожилъ еще, естьлибъ не я (такъ говорили) где бы слыхать и ви‐
дать такой колоколъ [ПДП XVIII – XIX, с. 151]. Для писем Василия Власьевского характерно отсутствие еди‐
ной продуманной композиции, что приводит к непоследовательно‐
сти нарратива, например: Дочь моя опять уехала въ Иркутскъ къ своей дочери, Агне‐
сонька учится благодаренiе Богу очинь хорошо. 2 е число въ городе палъ снегъ небольшой и нетаетъ, но ездятъ на лhтнихъ екипа‐
жахъ Хлебъ родился очинь хорошо, пшеничная мука на Ас. 1 ру ржана 70 и 90 ко сено недорого, какъ я жалею что у васъ неотольютъ хо‐
тябы въ 300 пудъ колоколъ, при такихъ способахъ, и покровитель‐
стве угодника божiя, Душевно желаю Вамъ добраго здоровья съ моимъ истиннымъ высокопочитаниемъ и совершеннымъ уверени‐
емъ имhю честь быть наивсегда [ПДП XVIII – XIX, с. 151‐152]. P
P
P
P
P
P
Можно отметить тяготение Власьевского к философствованию с использованием патетических форм и церковно‐книжной риторики. Таким образом, рассмотрение графико‐орфографических, грам‐
матических и пунктуационных и текстопорождающих навыков, отра‐
женных в эпистолярных рукописных текстах Василия Власьевского, показало, что он по степени их сформированности не является ни 71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
носителем высокой книжно‐письменной культуры, ни так называе‐
мым «просторечником». Из графико‐орфографических навыков в большей степени им освоено правописание безударных гласных, а также звонких и глухих согласных, в меньшей – слитное / раздельное написание слов и правила употребления буквы h. Ему присущ доста‐
точно высокий уровень морфологических компетенций, поскольку случаи отступления от нормативного образования грамматических форм редки. Реализация компетенций синтаксического яруса свиде‐
тельствует о том, что специфические навыки оформления письмен‐
ной литературной речи освоены Власьевским недостаточно. То же самое можно сказать и о пунктуации. Показательно, что обращение к речевым компетенциям носи‐
теля языка позволяет не только создать речевой портрет, но и со‐
ставить представление о социальных, психологических и мировоз‐
зренческих особенностях языковой личности. В частности, духовно‐
нравственные ориентиры носителей языка прослеживаются в рас‐
смотренных текстах на всех уровнях реализации их речевых навы‐
ков – от графико‐орфографических до текстопорождающих. Л е к ‐
с и к о ‐ с т и л и с т и ч е с к и е компетенции языковой личности проявляются в объеме лексикона, в точности, уместности и инди‐
видуально‐авторских предпочтениях в словоупотреблении, вклю‐
чая ориентацию на книжно‐литературные или диалектно‐
просторечные лексико‐фразеологические единицы. Изучение на‐
выков т е к с т о п о р о ж д е н и я предполагает анализ источников в лингвопрагматическом аспекте и выводит нас на рассмотрение реализуемых речевых жанров и особенностей построения наррати‐
ва, присущих языковой личности. 72 но и социально (профессионально‐диалектная лексика). На‐
родная терминология может иметь и наддиалектный характер, тогда она представлена лексикой, понятной для носителей языка на разных территориях. Таким образом, лексическая система какой‐либо отрасли науки, сферы производства и т. д. имеет две разновидности: официальную и неофициальную. К первой относятся термины языка науки и техники, а ко второй – другие разновидности специальной лексики: профессио‐
нализмы, термины народной речи и др. При этом границы этих лекси‐
ческих групп являются подвижными во времени, слова из одного раз‐
ряда слов могут переходить в другой. Различение научно‐технической терминологии и терминологии народной речи может опираться на вышеизложенные положения. Это не означает, что каждая единица данных разновидностей специаль‐
ной лексики должна обладать всем набором указанных признаков. Различие между этими двумя разрядами слов кроется, прежде всего, в характере их функционирования. Отсюда следует, что термин народной речи – это слово или сло‐
восочетание, обозначающее понятие специальной области знания или деятельности, отличающееся от научно‐технического термина харак‐
тером функционирования (он не является единицей нормативной спе‐
циальной лексики), а от профессионализма отсутствием эквивалента в виде официального термина. Поскольку понятие терминов народной речи находится в стадии научной разработки, то и предлагаемое определение нельзя признать строгим и точным. Перед нами скорее перечень признаков, по кото‐
рым данные лексические единицы отделяются от всех других разно‐
видностей специальной лексики. Тем не менее, данные дефиниции вполне можно признать рабочими и создавать на их основе дальней‐
шие научные построения. На современном этапе достаточно просто решается вопрос о том, какие единицы специальной лексики представляют ее официальную (нормативную) часть, а какие неофициальную (ненормативную), по‐
скольку уже подготовлена основа в виде государственных стандартов и словарей по различным отраслям деятельности и знания. Однако для периода XVIII – XIX веков, периода становления и отбора лексиче‐
ских единиц отдельных отраслей науки, техники, промышленности, такой вопрос решается сложно. Во‐первых, специальные пометы в словарях этого периода указывают скорее не на стилистическую харак‐
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8. У народного термина развита фонетическая и грамматическая дублетность (в отличие от научно‐технического, в большинстве своем, имеющего фиксированную форму). 9. Термины языка науки и техники всегда имеют строго ограни‐
ченную сферу специальной деятельности и понятны только членам определенного социального коллектива, имеющим единый род занятий. «Специальная лексика создается либо для именования вещей, вообще отсутствующих в естественных условиях, либо для обозначения тех аспектов реальных вещей, которые не попадают в центр внимания человека в повседнев‐
ной жизни» [Суперанская, с. 29]. Термины народной речи могут быть широко распространены за рамками профессиональных коллективов. Это объясняется тем, что народная терминология возникает чаще и больше в хозяйственно‐бытовой и трудовой сфере жизни населения, т. е. термины народной речи чаще всего обозначают явления, объ‐
ективно существующие в естественных условиях окружающего мира, реалии, имеющие материальное воплощение, физиче‐
ские действия и процессы, в которые человек вовлечен в по‐
вседневной жизни. 10. Научно‐техническая терминология стремится к преодолению международных границ, поэтому уже на этапе создания лекси‐
ческой единицы происходит тщательный отбор терминоэле‐
ментов в ее состав. Для этого появляются международные мо‐
дели построения терминов и общие интернациональные эле‐
менты этого построения. В составе научно‐технической терми‐
нологии существует большой объем заимствований, которые попали в русский язык со своими денотатами или были при‐
влечены для обозначения уже сформировавшихся понятий различных отраслей знания или деятельности. Например, рус. минерал, нем. mineral, англ. mineral, фр. mineral, исп. mineral. Терминология народной речи не способна выйти за рамки этноса, за некоторыми исключениями в случае тесной территориаль‐
ной близости или пограничного состояния этносов. Народная речь не лишена заимствований, но их вхождение в народную лексическую систему не связано с преодолением трудностей в международном общении специалистов. Народная термино‐
логия всегда ограничена – территориально (диалектная лекси‐
ка), социально (профессиональная лексика) или территориаль‐
192 1.3. Речевые жанры и средства их создания в структуре
эпистолярного текста XIX века
Под р е ч е в ы м ж а н р о м мы будем понимать «относи‐
тельно устойчивый тематический, композиционный и стилистиче‐
ский тип высказываний (текстов)» [Салимовский, с. 352]. В настоя‐
щее время первичные речевые жанры (ссора, утешение, уговоры, обвинение, спор, переговоры, лесть, болтовня, комплимент, прось‐
ба, совет, приветствие, угроза и мн. др.) описаны в структурно‐
композиционном и содержательном плане. Нас интересует про‐
блема выбора языковых средств, формирующих определенный речевой жанр в структуре частного письма. Очевидно, что речевой жанр связан со стереотипизацией оп‐
ределенных коммуникативных ситуаций в самых разных сферах коммуникативной и практической деятельности человека. В данной статье, опираясь на исследования М. М. Бахтина [Бахтин], мы поль‐
зуемся такими понятиями, как п е р в и ч н ы й , к о м п л е к с н ы й и э л е м е н т а р н ы й речевой жанр. Под п е р в и ч н ы м и мы по‐
нимаем жанры, которые образовались в условиях непосредствен‐
ного речевого общения (в противоположность в т о р и ч н ы м , воз‐
никающим в рамках художественного, научного и других форм сложного культурного общения). К такого рода жанрам может быть отнесено письмо, при том что степень спонтанности порождения текста в нем не является константой. Признаком непосредственно‐
го характера эпистолярной коммуникации может служить, по на‐
шему мнению, наличие в ряде писем приписок на полях и вставок над строкой. Э л е м е н т а р н ы м и речевыми жанрами считаем тематические, композиционные и стилистические типы текстов, не содержащие компонентов, которые, в свою очередь, могут быть ква‐
лифицированы как тексты определенных жанров. Комплексные ре‐
чевые жанры образуются в результате соединения нескольких эле‐
ментарных. Таким образом, письмо представляет собой первичный комплексный речевой жанр, состоящий из набора элементарных. По мнению исследователей [Федосюк, с. 102‐120], понятия «ре‐
чевой жанр» и «речевой акт» представляют собой смежные явления, поэтому не во всех научных работах они четко разграничиваются. Поскольку терминология речевых актов более разработана, но при этом вполне применима к описанию речевых жанров, мы использу‐
ем типологию речевых актов Дж. Р. Серля и, в соответствии с его классификацией, выделяем следующие классы речевых жанров: 73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1 . р е п р е з е н т а т и в ы , содержащие в качестве своей про‐
позициональной основы у т в е р ж д е н и е (сообщение, осу‐
ждение, прогнозирование, квалификация, признание, описание); является финаль «‐ит», которая входит в состав наименований минералов: апатит, карналит, магнезит, сильвинит и др. У терминов народной речи отмечается меньшая специализация словообразовательных средств, в отличие от научно‐
технических терминов. Структурная организация терминов на‐
родной речи определенной области знания или деятельности исключительно редко и непоследовательно отмечается един‐
ством терминоэлементов в силу стихийности своего возникно‐
вения и отсутствия искусственного регулирования на основе оптимизации. И если межотраслевая структурная специализа‐
ция народных терминов практически не фиксируется, то внутри отдельной терминосистемы она иногда может проявляться. Единицы научной терминологии по структуре могут быть просты‐
ми (слова) и сложными (словосочетания). В случае, когда тер‐
мин представлен неоднословным номинативным словосоче‐
танием, его форма может свернуться до аббревиатуры. Неод‐
нословные официальные наименования особенно часто мож‐
но встретить, когда происходит подбор номинации для недав‐
но сформировавшегося понятия. В этом случае понятие может выражаться сочинительным словосочетанием, словосочетани‐
ем, содержащим причастный или деепричастный оборот, опи‐
сательным оборотом. Единицы терминологии народной речи из‐за ориентации на уст‐
ное воспроизведение стремятся к сокращению речедвигатель‐
ных усилий при их произношении, а следовательно, к кратко‐
сти формы. Устная речь избегает синтаксических конструкций, осложненных причастным и деепричастным оборотом, много‐
словных номинативных словосочетаний. Даже сложные слова и сочинительные словосочетания в терминологии народной речи встречаются достаточно редко. 7. Научно‐техническим терминам свойственна стилистическая нейтральность. Лексические единицы любой из терминологий могут употребляться в книжных и разговорном стилях речи. Термин народной речи стилистически ограничен. Широкое бы‐
тование народной терминологии наблюдается только в разго‐
ворном стиле, проникновение народной терминологии в книжные стили обусловлено конкретными стилистическими или иными задачами либо тем, что используемое понятие не имеет строгого научного названия. 2 . д и р е к т и в ы , имеющие в пропозициональной основе п о б у ж д е н и е (просьбы, запреты, советы, инструкции, призывы, приказы, требования, разрешения и др.); 3 . к о м и с с и в ы , пропозициональной основой которых яв‐
ляется обязательство (обещание, клятва, гарантирование); 4 . э к с п р е с с и в ы , содержащие в качестве своей пропози‐
циональной основы в ы р а ж е н и е ч у в с т в а или п с и ‐
х о л о г и ч е с к о г о с о с т о я н и я желания (благодарность, сожаление, поздравление, извинение, приветствие, прощание); 5 . д е к л а р а т и в ы , пропозициональной основой которых является з а я в л е н и е (объявление войны или перемирия, присвоение звания человеку или имени учреждению и т. п.). При этом следует учитывать, что существуют речевые жанры смешанного типа, например, «приглашение является одновремен‐
но и д и р е к т и в о м , поскольку говорящий побуждает адресата прийти в определенное место, и к о м и с с и в о м , поскольку тем самым говорящий связывает себя обязательством либо лично, либо через посредство других лиц обеспечить приглашаемому должный прием» [Радбиль, с. 52]. Внутри эпистолярного текста как комплексного речевого жанра смена элементарных речевых жанров может быть обусловлена це‐
лым рядом разнородных факторов: – структурой эпистолярного текста, – содержательной стороной речевого акта, – стратегией и тактикой ведения коммуникации, – ситуацией и сферой общения, – межличностными отношениями коммуникантов и корреля‐
цией их социальных статусов. Совокупное действие всех этих факторов обусловливает бóльшую или меньшую однородность текста с точки зрения реали‐
зации в нем различных речевых жанров. Средствами же их оформ‐
ления могут быть единицы разных языковых уровней. 74 191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деятельности1 . В некоторых случаях термины народной речи могут временно заполнять смысловые пустоты в разнообраз‐
ных научных, технических и других терминологиях, пока не на‐
шлось точного названия для сформировавшегося понятия. Иногда замена научно‐техническим термином термина народ‐
ной речи затягивается надолго, или новая терминологическая единица просто не приживается в уже устоявшейся системе, тогда термин народной речи приобретает официальный статус и становится единицей научно‐технической терминологии. 5. Существенное отличие научно‐технического термина от терми‐
на народного заключается в специфике отражения предметов окружающей действительности, а также их свойств и отноше‐
ний. В основе обеих терминологических единиц лежит поня‐
тие. Однако научный термин выражает это понятие на основе абстрактно‐логического членения мира (теоретическое зна‐
ние), а народный термин – на основе конкретно‐практического членения (здравый смысл). Из этого следует, что разница ме‐
жду двумя типами терминов кроется в характере познания, ре‐
зультатом которого в одном случае является строгое научное понятие, а в другом представление. Термины народной речи, в отличие от научно‐технических терми‐
нов, не всегда запечатлевают в своей форме существенную ха‐
рактеристику предмета, поэтому принципы их номинации не всегда отличаются глубиной. Принципы терминологической номинации в языке науки и техни‐
ки, как правило, более основательны, что связано с технологи‐
ей их происхождения и стремлением к определенной струк‐
турной организации в пределах одной предметно‐понятийной области. 6. С точки зрения словообразования термины языка науки часто структурно выделяются на фоне общенародных слов: «проис‐
ходит специализация отдельных формантов, характерных для собственно терминологических моделей (ср. «‐оза» в химии, «‐
ома» в медицине, «‐ема» в лингвистике)» [Языкознание, с. 509]. В горной терминологии таким специальным формантом TPF
FPT
В анализируемых эпистолярных текстах наблюдаются различные комбинации возрастных и должностных статусов, а также межлично‐
стных отношений адресанта и адресата. (Отметим, что учесть возрас‐
тные характеристики коммуникантов не всегда представляется воз‐
можным, поскольку в текстах писем эта информация не очевидна.) Три документа написаны самим о. Николаем: два епископу Екате‐
ринбургскому Мелхиседеку, которым на них наложены резолюции, и одно – архимандриту Алексию. В письмах о. Николая к епископу Ека‐
теринбургскому Мелхиседеку степень официальности наивысшая, что обусловлено большим разрывом в их социальных статусах, а также содержательной стороной коммуникации. Иерархичность характери‐
зует и отношения о. Николая с настоятелем архимандритом Алексием, но она проявляется в меньшей степени. Остальные письма обращены к иеромонаху Николаю, а его адресантами являются: – Василий Курганов, ученик богословия, который с о. Николаем лично не знаком. Очевидны существенные различия в их стату‐
сах (хотя между ними нет отношений служебной субординации, они находятся на разных ступенях клерикальной иерархической лестницы) и возрасте. Ему принадлежит один эпистолярный текст, являющийся развернутым изложением просьбы; – «П. А.» (предположительно архимандрит Павел). Нами рас‐
сматриваются два его письма, относящиеся к разным перио‐
дам (1840 и 1854 гг.) и демонстрирующие изменение статус‐
ного соотношения коммуникантов: в 1840 году о. Николай находился в подчинении у «П. А.» (который, по всей видимо‐
сти, был настоятелем монастыря, где о. Николай состоял в должности казначея), а в 1854 году их уже не связывали от‐
ношения «руководитель – подчиненный». При этом стили‐
стика писем обнаруживает, что отношения этих коммуникан‐
тов изначально выходили за рамки официальных; – архимандрит Алексий, который с 1848 по 1863 год был на‐
стоятелем Соликамского Святотроицкого монастыря, где с 1851 года о. Николай исполнял обязанности казначея. Явля‐
ясь присутственным членом Пермской Духовной Консисто‐
рии, Алексий не мог постоянно присутствовать в монастыре, а бывал наездами, чем и вызвано его письменное общение с казначеем (в нашем распоряжении имеется 24 его письма); 1
Критерии разграничения естественности и искусственности в языке про‐
фессиональной коммуникации более подробно см. в монографии Е. И. Го‐
ловановой «Категория профессионального деятеля» (2004). 190 TP
PT
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– архиепископ Пермский Аркадий, в единственном письме об‐
ращающийся к иеромонаху Николаю в покровительственно‐
наставительном тоне, что, по‐видимому, обусловлено разли‐
чием их статусов. Но содержание и характер письма не де‐
мострируют отношений «начальник – подчиненный»; – представители духовенства, с которыми (что вытекает из со‐
держания их писем) о. Николай был знаком по совместной службе в Верхотурье – протоиереи Ястребов и Александр, диакон Матфий Кирпищиков или в Далматове – иеромонах Тихон. При этом все 5 писем (протоиерею Ястребову прина‐
ждежит 2 письма, а остальным адресантам по одному) де‐
монстрируют неформальный тон общения коммуникантов, а для протоиерея Александра можно говорить и о приватном характере его взаимоотношений с о. Николаем. – Василий Власьевской, церковный староста одного из соборов г. Красноярска, считающий о. Николая своим духовным наставни‐
ком, но не состоящий с ним в официальных отношениях. В 4‐х довольно пространных письмах (одно из них сохранилось не полностью) представлен широкий спектр тем – от цитирования богословских текстов до сугубо бытовых подробностей; – Глафира Николаевна, по единственному письму которой можно заключить, что их отношения не регламентируются никакими формальными связями, а их коммуникация обу‐
словлена общностью интересов и сферы деятельности; – сестра иеромонаха Николая монахиня Сарра, несмотря на родственные отношения, воспринимающая его как духовно‐
го наставника. Лингвистическая ценность двух ее писем не‐
сколько снижается из‐за того, что они только подписаны Саррой, а составлены другим лицом; – помещик Екатеринбургского уезда Семен Алексеевич Булга‐
ков и кунгурский купец Андрей Пиликин, послания которых дают основание предполагать, что о. Николай был для них и членов их семей духовным наставником; – представитель Управления Нижнетагильских заводов Дмит‐
рий Белов, купец Василий Данилович Шаров, иеродиакон Варнава, иеромонах Мефодий, в письмах которых реализу‐
ется сугубо деловой, но при этом не иерархический характер отношений с адресатом. 76 словые отношения между понятиями, например, родовидо‐
вые. С формальной точки зрения терминоэлементы, входящие в состав терминов (морфемы или отдельные слова), также мо‐
гут указывать, например, на иерархические отношения между лексическими единицами в рамках какой‐либо терминологии. Например, общее понятие горная порода в горной терминоло‐
гии распадается на несколько частных в зависимости от типа связи между частицами минералов и минеральными агрегата‐
ми (твердая горная порода, связная горная порода, разру‐
шенная горная порода, рыхлая горная порода) или величины предела прочности при одноосном сжатии (скальная горная порода, полускальная порода) и т. д. Система терминов народной речи характеризуется тем, что ее внутрисистемные связи намного слабее, чем у научных терми‐
нов: отношения соподчиненности на уровне структуры в на‐
родной терминологии выражаются не всегда и не последова‐
тельно. 4. Рождение научно‐технического термина происходит искусст‐
венно – в ходе целенаправленного теоретического осмысления одной из сторон действительности. Научно‐техническая тер‐
минология является объектом инвентаризации (сбор и описа‐
ние терминов конкретной терминологии), упорядочения (при‐
ведение терминов к единообразию, установление соответст‐
вия между лексемой и понятием) и кодификации (норматив‐
ное закрепление терминов в документе или словаре). «Это значит, что он [термин] должен быть официально признан определенной инстанцией, определенным коллективом лю‐
дей, который уполномочен утверждать термины в качестве официальных имен некоего класса объектов; разумеется, должна существовать и особая инстанция, которая предлагает данный термин для официального утверждения» [Рождествен‐
ский, с. 93]. По этой причине каждый научно‐технический тер‐
мин имеет строгое научное определение и стремится быть за‐
крепленным в нормативном словаре. Термин народной речи появляется естественно, чаще всего в ре‐
зультате физического освоения и преобразования мира. Язы‐
ковые единицы этой группы создаются в народной среде, т. к. их появление вызвано практической необходимостью – обще‐
нием в повседневной хозяйственно‐бытовой, трудовой и др. 189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
виде выработанного понятия и его строгого научного наименования, например, скважина – течка, кувалда – балодка (от балда). На втором этапе часть народных терминов – та, которая оказыва‐
ется вовлеченной в производственную сферу, – меняет свой статус, становясь либо термином, либо профессионализмом. Оставшаяся часть, по‐прежнему являясь компонентом социального диалекта, мо‐
жет оставаться и частью диалекта территориального. Определенные отношения в настоящее время существуют между терминами народной речи и терминами языка науки и техники, пото‐
му считаем необходимым выявить общие и отличительные свойства этих двух категорий слов, сопоставив их по различным основаниям. 1. Оба типа терминологических единиц ограничены своим специ‐
альным назначением, они обозначают понятия различных сис‐
тем знания, видов деятельности, производства, искусства. Та‐
кая ограниченность является первостепенным признаком лю‐
бых языковых единиц в профессиональной коммуникации. 2. К общим и необходимым признакам любых терминов относит‐
ся стремление к моносемантичности в пределах терминоло‐
гии, т. е. в рамках одной предметно‐понятийной области за ка‐
ждой лексической единицей закреплено отдельное понятие. 3. Термин народной речи, как и научно‐технический термин, су‐
ществует в системе. С одной стороны, те и другие являются частью системы языка, но при этом принадлежат разным функциональным подсистемам. Научно‐техническая терминология относится к функционально‐
стилевой разновидности нормированной, кодифицированной речи: «Такой естественной средой для терминологии является, с нашей точки зрения, самостоятельная функциональная раз‐
новидность общелитературного языка, традиционно именуе‐
мая языком науки (или языком науки и техники)» [Даниленко, с. 8], а народная терминология является частью социального, а иногда и территориального диалекта. С другой стороны, любой термин является частью системы обо‐
значений понятий той или иной научной области, вида дея‐
тельности, отрасли производства и т. д. Система научно‐
технических терминов логически выстроена, что проявляется как в плане содержания, так и в плане выражения. С содержа‐
тельной стороны в терминологических дефинициях одной на‐
учно‐технической сферы непременно устанавливаются смы‐
188 Речевой жанр р е п р е з е н т а т и в а в данной работе не рас‐
сматривается, поскольку он является основой любого нарратива, тесно связанного с событийной канвой. Его описание представляет‐
ся трудоемким из‐за того, что пропозициональная основа данного жанра – у т в е р ж д е н и е – воплощается в разнообразных фор‐
мах: и в сообщениях о событиях, и в интерпретации фактов, и в про‐
гнозировании последствий от действий или поступков, в описаниях лиц, предметов, явлений и др. В связи с этим глубокий системати‐
зированный анализ средств реализации данного речевого жанра требует отдельного объемного исследования. Не является объектом описания и речевой жанр д е к л а р а ‐
т и в а , поскольку он в исследуемых источниках не представлен. Вместе с тем, в этом параграфе анализируются речевые стратегии выражения оценки, которая может входить в прагматические установ‐
ки коммуникантов при воплощении практически всех речевых жанров. 1.3.1. Директивные речевые жанры в частной переписке
В письмах можно ожидать реализации директивных речевых жанров разной степени императивности (п р о с ь б а – с о в е т – р а с п о р я ж е н и е – п р и к а з ), выбор которых, в свою очередь, зависит от возрастных, статусных и межличностных отношений коммуникантов. Кроме того, представляет интерес варьирование речевого оформления одного и того же директивного жанра в зави‐
симости от указанных факторов. В анализируемых письмах представлены следующие дирек‐
тивные жанры: п р о с ь б а , з а п р е т , с о в е т , и н с т р у к ц и я , п р и з ы в , п р и к а з , т р е б о в а н и е , р а з р е ш е н и е и р а с ‐
п о р я ж е н и е . Эпистолярные тексты отличаются друг от друга не только ре‐
пертуаром директивных жанров, но и количеством их реализаций. Так, в письмах «П. А.» представлен практически весь набор дирек‐
тивов, в четырех довольно пространных письмах В. Власьевского несколько раз встречается лишь жанр просьбы и совета, а у В. Кур‐
ганова отмечены только две просьбы, причем, одна из них сугубо этикетного характера. Рассмотрим особенности директивных жанров у ряда адресантов. 77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В двух письмах о. Николая Екатеринбургскому епископу Мел‐
хиседеку зафиксирован только один директивный жанр – просьба. При этом наряду с содержательными просьбами, присутствуют оформленные в виде просьбы этикетные сопровождения автоно‐
минации адресанта в финале писем: «Прошу Вашего Святитель‐
скаго Благословенiя и Святыхъ Молитвъ Вашего преосвященства Милостивhйшаго Архипастыря и Отца Нижайший послушникъ – Казначей Iеромонахъ Николай» [ПДП XVIII – XIX, с. 146]. Представ‐
ляется, что подобные высказывания могут быть отнесены к дирек‐
тивным речевым жанрам лишь формально – по наличию в них перформативного глагола прошу. Тот же самый глагол является ключевым компонентом двух содержательных просьб. Подчинен‐
ное положение о. Николая по отношению к адресату побуждает его облекать жанр просьбы в повышенно этикетную форму, употребляя превосходную степень прилагательного, входящего в состав номи‐
нации адресата в соответствии с его саном, а также пиететно‐
мотивированное использование заглавных букв: «Прошу Васъ Преосвященнhйшiй Владыко! Благословите меня явится къ Ва‐
шему Преосвященству въ Г. Екатеринбургъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 145]. Вполне ожидаемым в этой коммуникативной ситуации оказы‐
вается и вы‐обращение (Васъ, Вашему), и этикетная форма мн. ч. повелительного наклонения благословите при обращении к одно‐
му лицу. Вариацию жанрообразующего глагольного компонента с тем же корнем наблюдаем в следующей содержательной просьбе: «Еще испрашиваю Вашего Архипастырьскаго Благословенiя, ка‐
сательно поправокъ Училища…» [ПДП XVIII – XIX, с. 146]. Письмо ученика богословия В. Курганова содержит лишь два контекста директивного характера, также оформленные в виде просьб, при том что одно из этих высказываний, обусловленное отношениями духовный наставник – послушник, которые заданы адресантом, можно рассматривать как этикетное: «Милостивhйший Отец! Не оставьте без покровительства брата моего Ивана. Своими благими совhтами и наставленiями наставьте его на путь правый. Удостойте и меня своею любовiю – написавъ сколько нибудь строкъ священною рукою» [ПДП XVIII – XIX, с. 137‐138]. Вместе с тем здесь присутствует и содержательный компонент просьбы, вынесенный в самый конец фразы и отделен‐
ный от этикетной части авторским тире. Отметим, что в приведенном 78 Процесс нормативно‐стилистической дифференциации специ‐
альной лексики в России начинается только в середине XVIII века и оканчивается лишь к концу XIX – началу XX вв. К этому времени в пол‐
ной мере складываются характерные особенности различных типов специальной лексики, следовательно, только с этого времени и можно производить их последовательное разграничение. А значит, до этого периода все номинации, относящиеся к той или иной специальной сфере (предметы и их признаки, процессы и способы их осуществле‐
ния, а также лица, занятые в производстве), могут рассматриваться как народные термины. В соответствии с этим определение понятия на‐
родная терминология требует учета как хронологического, так и функ‐
ционального принципов. Хронологический принцип позволяет устано‐
вить границу двух этапов бытования терминов народной речи с точки зрения их функционирования: до формирования официальной произ‐
водственной терминологии (т.е. до конца XIX – начала XX в.) к народ‐
ным терминам относилась вся лексика, обслуживающая промысловую и производственную сферы, а со времени становления производст‐
венных терминосистем бытование народных терминов ограничивает‐
ся лишь сферой тех народных промыслов, у которых нет параллельно‐
го промышленного производства. В литературе, посвященной терминоведческой проблематике, часто рассматривается соотношение понятия термин народной речи с такими явлениями как диалектизм, профессионализм и термин. По нашему мнению, установление корреляций между этими понятиями требует учета специфики выделенных этапов. На первом этапе бытования термин народной речи представляет собой элемент социального диалекта, при этом он может иметь еще и территориальную ограниченность, и в этом случае является частью той или иной диалектной подсистемы языка, где ее использование лока‐
лизуется в какой‐либо профессиональной деятельности. В этот период установить отношение между народной, с одной стороны, и научно‐
технической и производственной терминологией, с другой, невоз‐
можно из‐за отсутствия таковой. Следовательно, лишено смысла и определение связи народного термина с профессионализмом, по‐
скольку последний зависим от термина: профессионализмы – это про‐
сторечные, часто эмоционально‐окрашенные эквиваленты терминов (т.е. если есть термин, то может возникнуть профессионализм, если нет термина, то речь о профессионализме не идет). Таким образом, для профессионализма всегда должна быть подготовлена «почва» в 187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
новедческой литературе всестороннего исследования лингвистическо‐
го статуса данной разновидности лексики специального языка. Для описания существенных свойств народной терминологии в качестве примеров привлекается лексика современной горной промышленно‐
сти, частью которой ранее была лексика солеварения. В исследовании мы поставили перед собой следующие задачи: 1) выявление отличий народной терминологии от других разно‐
видностей специальной лексики, 2) определение места терминологии народной речи в системе лексики общенародного языка, 3) описание путей формирований лексики солеварения на при‐
мере наименований двух видов рассолоподъемных конструкций – колодца и трубы. 2. 2. Термины народной речи как разновидность
специальной лексики
Появление терминоведения как самостоятельной языковедче‐
ской дисциплины относится к середине XX века. Но, несмотря на столь молодой возраст данной научной отрасли, в ее рамках уже сформиро‐
ваны отдельные направления изучения специальной лексики, каждое из которых имеет свою методологию. В качестве объекта изучения в терминоведении выступает специ‐
альная лексика, в состав которой входят не только термины, но и дру‐
гие лексические единицы: номены, предтермины, прототермины, терминоиды, профессионализмы и др., которые не раз становились предметом научного описания в работах лингвистов. Однако до на‐
стоящего времени в отечественном языкознании не существует иссле‐
довательских работ, посвященных всестороннему описанию такой не‐
однозначной категории слов, как народная терминология, или терми‐
нология народной речи. Кроме того, глубокое изучение особенностей данных языковых единиц не предполагается и в вузовских курсах лек‐
сикологии современного русского языка и диалектологии, хотя от‐
дельные группы терминов народной речи становились объектом лин‐
гвистических исследований и оформлялись в словарях (см., например, «Словарь народных географических терминов» Э. М. Мурзаева (СНГТ) или «Словарь географических терминов в русской речи Пермского края» Е. Н. Поляковой (СГГ)). 186 контексте при отсутствии жанрообразующего перформативного гла‐
гола директивные функции выполняет грамматическая семантика глагольных форм (не оставьте, наставьте, удостойте). Содержа‐
тельная просьба, ради которой, собственно говоря, письмо и написа‐
но, оформлена в виде условной конструкции, что придает просьбе несколько смягченный вид: «Если можно такъ сдhлать; то прошу васъ примите на себя пересылку денегъ братовыхъ» [ПДП XVIII – XIX, с. 137]. Видимо, ту же цель – избежать неуместной категорично‐
сти – преследует употребление оборота «примите на себя пересыл‐
ку» в значении «перешлите». Вполне традиционны здесь вы‐
обращение и выполняющая этикетную роль форма глагола примите. В четырех письмах В. Власьевского состав директивных жанров несколько расширяется: наряду с наиболее распространенным жанром просьбы, отмечены высказывания в жанре совета. В трех реализациях жанра просьбы пропозициональной основой побуж‐
дения является традиционный перформатив прошу – в свободном употреблении или в составе этикетного клише покорно (покорней‐
ше) прошу. В одном случае побуждение передается при помощи глаголов повелительного наклонения (покажите, скажите). Компо‐
зиционной особенностью текстового развертывания просьбы являет‐
ся дистантное расположение ее частей, объединить которые позво‐
ляют семантические (объект просьбы) и синтаксические (присоеди‐
нительная конструкция да еще) показатели: «…ежели <…> возвра‐
тится обратно Глафира Николаевна въ Верьхотурье, тогда по‐
кажите ей это письмо съ прилажениемъ <…> и скажите, заводъ устроенъ колоколенный подъ самой часовенкой при подошве горы <…> Да еще скажите Гл. Нико., что Александръ Ивановичь Галкинъ померъ» [ПДП XVIII – XIX, с. 151]. Наблюдения над анализируемыми контекстами у В. Власьевского позволяют обнаружить зависимость речевого оформления жанра от предмета просьбы и актуализируе‐
мой ипостаси адресата. Так, при обращении к о. Николаю как к члену Духовного Правления адресант стремится к соблюдению официаль‐
ного канона жанра: «Еще Васъ покорнhйше прошу какъ члена Д: Правления зделать выправку по воскресенскимъ метрикамъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 160]. Жанр совета, априори менее категоричный в выражении по‐
буждения, представлен в письмах Власьевского в форме совета‐
пожелания: «<…> да пора бы и вамъ завести въ оной [обители] колоколъ хотя въ 300 пу.» [ПДП XVIII – XIX, с. 156]; «А въ Иркутске 79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
небывали, у святителя Иннокентiя; зимой съ какимъ бы нибудь спутникомъ весьма можно съездить на вольных подводахъ <…> вотъ бы тогда посмотрели и Красноярскъ <…> и славный быстротекущiй Енисей» [ПДП XVIII – XIX, с. 159‐160]. Значение же‐
лательности передается здесь употреблением частицы бы в сочета‐
нии со словом категории состояния или с глаголом, а также отсутст‐
вием перформатива советую. Рассматривая воплощение директивных жанров в письмах «П. А.», отметим две особенности: во‐первых, насыщенность тек‐
стов разными типами директивов, во‐вторых, заметные отличия в реализации этих жанров в двух рассмотренных письмах, что обу‐
словлено сменой статуса адресанта. Выступая в роли настоятеля, «П. А.» фактически все письмо (1840 года) выстраивает на смене разных директивных жанров, плавно перетекающих из одного в другой: «Прошу васъ это дhло прислать ко мнh (просьба) немhдля (требование) – нужно оты‐
скать и тое бумагу (требование) <…> и если эту бумагу отыщи‐
те, то также немhдля пришлите (приказ)» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]; «Дiяконъ Мутинъ нуженъ и у насъ на покосh – скажи ему, что его лошадь много у насъ сhна съhла, а потому и долженъ онъ возвратить оное на покосh (требования) – пусть он погуля‐
ет на нашем покосh (распоряжение с учетом иронической конно‐
тации глагола погуляет), а домой ему hздить нhтъ зачhмъ (за‐
прет)» [ПДП XVIII – XIX, с. 142] или «несовhтую и тебh ниодной полтиной чужой пользоватся (совет) – будемъ довольны тhмъ, что дают <…> (призыв)» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]. Особенностью его дискурса является развернутый характер жанра распоряжения, пе‐
рерастающего в инструкцию: «обратно возвращаю 40 ру изъ ко‐
торыхъ 20 ру о. Иннокентiю за переписку апелляцiи отдайте, но впрочемъ въ руки ему недавайте а у себя храните, а въ полученiи оныхъ росписку съ него возмите и ко мнh доставте» [ПДП XVIII – XIX, с. 139]. Однородные глагольные сказуемые в форме повели‐
тельного наклонения здесь предписывают определенную последо‐
вательность действий подчиненных. Наложение межличностных отношений коммуникантов на статусные официальные влечет за собой в целом ряде случаев попытки смягчить категоричность тре‐
бований, распоряжений (путем введения этикетного междометия пожалуйста): «Пожалуйста посмотри за о. Иннок. чтобы онъ 80 нальные («Словарь лексики пермских памятников XVI – начала XVIII в.» Е. Н. Поляковой, «Словарь промысловой лексики Северной Руси XV – XVIII вв.»). Кроме этого, к изучению солеваренной лексики привлека‐
ются рукописные материалы (деловые акты Соликамской градской думы, собранные в журнале «Разные дела градской думы 1799 года» и иллюстрированный альбом «Книга о соли каменной» (1839 г.)), а так‐
же печатные издания («Горный город Дедюхин и окольныя местно‐
сти» (1864) Д. Петухова). В качестве материалов для сопоставления в исследовании ис‐
пользуются примеры не только из пермских документов и изданий XVIII‐XIX вв., но и документов и изданий, написанных на территории северных районов Русского государства, соляной промысел в которых являлся одним из основных видов деятельности населения. Обраще‐
ние к письменным материалам других промысловых районов объяс‐
няется наличием практически абсолютного сходства в технологии со‐
ледобычи, а также подтвержденной источниками миграцией рабочих. Из сказанного видно, что нижняя хронологическая граница при‐
влеченных источников может относиться к XI веку (включая данные словарей), а верхняя имеет пределом период XIX столетия, времени, когда солеваренное производство на территории Пермского края при‐
ходит в упадок. Приостановление добычи и выварки соли в регионе привело к прекращению развития солеваренной терминологии. В литературе и рукописных документах конца XVIII – XIX в. лексика солеварения в большинстве своем представлена двумя разрядами специальных слов: терминологическими номинациями и единицами лексики народной речи. Образование обоих разрядов не было авто‐
номным: терминологическая система наименований могла попол‐
няться за счет слов, имеющих народное происхождение, а термины народной речи, в свою очередь, могли складываться на базе норма‐
тивных наименований. Целью настоящей работы является изучение путей формирования лексической системы солеваренной отрасли промышленности и разграничение в ее составе нормативных и не‐
нормативных специальных наименований. Исследование процесса формирования специальной лексики предполагает объяснение основных понятий терминоведения, поэто‐
му историю наименований отдельных реалий солеваренного произ‐
водства предваряет определение такого важного терминологического понятия, как народная терминология. Обращение к описанию терми‐
нов народной речи продиктовано отсутствием в современной терми‐
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГЛАВА 2
К истории становления и развития пермской
лексики солеварения
2. 1. Основные подходы к изучению терминологической
лексики солеварения
История и технология солеваренного производства на территории Пермского края за последние два столетия получила исчерпывающее описание в трудах историков, краеведов, этнографов (Н. В. Устюгов «Солевареннная промышленность Соли Камской в XVII веке» (1957), Е. Д. Харитонова «История солеваренного хозяйства Строгановых в XVIII веке» (1992), Е. В. Логунов, Л. Б. Перминова, В. А. Шкерин «Усть‐
Боровской солеваренный завод: вчера, сегодня, завтра» (1995), С. И. Кульбиков «Солеваренные промыслы Соликамска в начале и середине XIX века» (2008) и др.). Научный интерес к лексике солеварения, на‐
против, только просыпается. Появившиеся в последние два десятиле‐
тия лингвистические разработки были ориентированы на сбор мате‐
риала либо затрагивали вопросы этимологии и истории отдельных терминов, а также некоторых топонимических и антропонимических наименований, связанных с соляной индустрией (С. В. Чиркова «Слово варница в истории русского языка» (2000), И. А. Подюков, С. И. Кульби‐
ков, С. В. Хоробрых, Д. А. Антипов, Р. В. Семенюк «Как в Соли Камской соль варили. Исторический экскурс» (2010)). В связи с недостаточной изученностью солеваренной лексической системы многие вопросы до сих пор ждут своего разрешения (например, характер связи термино‐
логии солеварения с общей лексикой языка, количество единиц на‐
родной терминологии в составе специальной лексики и их особенно‐
сти, системные отношения в лексике солеварения, процессы в составе лексики и их причины, количество иноязычных элементов и время их вхождения в терминосистему и т. д.). В настоящем исследовании некоторые из этих вопросов находят свое освещение. Источниками лексики для исследования явились ис‐
торические словари («Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» И. И. Срезневского, «Словарь русского языка XI–XVII вв.», «Словарь русского языка XVIII в.», «Толковый сло‐
варь живого великорусского языка» В. И. Даля), в том числе и регио‐
T
T
184 непремhнно переписалъ въ два дни 3 листа» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]; и понизить облигаторность советов (за счет употребления компонентов, оставляющих подчиненным возможность выбора при принятии решения): «кажется мнh внизу братскихъ келлiй мож‐
но оставить до будущаго времяни окрашенiе половъ и перебо‐
рокъ. А если возможно: то можно оставить въ верху братскихъ келлiй» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]. Вместе с тем, настоятельский статус «П. А.» диктует необходимость привлечения категоричных по форме языковых средств выражения директивности, таких как инфинитив‐
ное предложение: «…помhстить оное бумагу не всю, а только нужно чтобъ число и номеръ и куда отосланы и на каковомъ основанiи <…>» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]; «…а по сему прозбу пого‐
дить переписывать…» или «Поэтому и надобно намъ ускорить оною [апелляцию], чтобы непропустить сроку къ подачh оной» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]. Признаком директивного жанра запрета можно считать выраженное разными средствами отрицание: «<…> но <…> въ руки ему недавайте…» [ПДП XVIII – XIX, с. 139]; «<…> до‐
мой ему ездить нhтъ зачhмъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 142] или «съ книги бhловой прикажи списать копiю <…> но смотри неизмарали бы» [ПДП XVIII – XIX, с. 141]. Второе письмо «П. А.» (1854 года) заметно отличается от пер‐
вого как составом, так и количеством директивных жанров. В нем происходит изменение содержания коммуникации, и потому до‐
минирующим среди директивных жанров становится просьба. Пре‐
обладающими средствами выражения побуждения в ней являются глаголы в повелительном наклонении («Извhсти меня…», «…скажи ему…», «Поклонись отъ меня…», «Купи на мою долю орhховъ…») и перформатив прошу («прошу тебя присный мой по‐
мочь ему въ расчетh…», «прошу его, чтобы онъ расчиталъ ме‐
ня…», «прошу Васъ нельзяли перехватить у Евдокима Ивановича и отдать въ Мнтрь…») [ПДП XVIII – XIX, с. 143]. В отличие от первого письма, где глаголы повелительного наклонения чаще употребля‐
лись в форме множественного числа, во втором они встречаются только в единственном. Своеобразно во втором письме и сочета‐
ние явно преобладающего в тексте письма вы‐обращения с фор‐
мами этих глаголов: «Извhсти меня о новомъ своемъ Архипастырh, каковъ онъ у Васъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 143]. 81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В письме обнаружена контаминация жанра просьбы с одним из э к с п р е с с и в н ы х речевых жанров – пожеланием: «о. Вашъ Настоятель <…> не сказывалъ ли что либо про мой билет да при‐
сный мой пора бы мнh его получить <…>» [ПДП XVIII – XIX, с. 143]. Выделенный фрагмент содержит два разных по модальности ком‐
понента: обращение указывает на близость отношений коммуни‐
кантов, а безличная конструкция пора бы мне получить выражает явный упрек. Кроме жанра просьбы во втором письме обнаружен еще только один директивный жанр – призыв, который по структуре не отлича‐
ется от жанра просьбы, а характер побуждения в нем выражается имплицитно: если в просьбе субъектом интереса выступает адресант, то в призыве – адресат («приhзжай ко мнh на жительство, если Вамъ въ своемъ неудобно жить», «Пришли своихъ родныхъ поми‐
нать записычку» [ПДП XVIII – XIX, с. 143]). Таким образом, анализ средств формирования элементарных директивных жанров в структуре комплексного жанра письма по‐
зволяет сделать несколько наблюдений: – Сфера общения определяет лишь содержательную сторону коммуникации, но не детерминирует набор речевых жанров и их организацию; – Ситуация общения определяется взаимодействием трех ком‐
понентов: корреляцией статусов коммуникантов, их межлич‐
ностными отношениями, а также целью речевого действия и связанного с ней содержания. Речевая ситуация усложняется в том случае, когда на иерархические позиции коммуникантов наслаиваются те или иные межличностные отношения, что на‐
глядно демонстрируют оба письма «П. А.» со своеобразным сочетанием в них формально‐этикетных и личностно‐
ориентированных элементов; – Каждый из названных компонентов речевой ситуации влияет на выбор языковых средств разных уровней, конституирую‐
щих речевой жанр. На лексическом уровне это перформа‐
тивные глаголы соответствующей семантики (прошу, испра‐
шиваю, советую/не советую и под.), лексемы с модальным значением, определяемым речевым жанром (надо, нужно, надобно, можно, нельзя и др.), и способы номинации адре‐
сата. На грамматическом уровне – выбор формы глагола 82 45. Словарь русского языка XI – XVII [Текст]: вып. 1 – 28. – М.: Наука, 1975 – 2008. 46. Словарь русского языка XVIII века [Текст]: вып. 1 – 14. – Л., СПб.: Наука, 1984 – 2004. 47. Солоник, Н. В. Автоматизирующее обеспечение речи: вербаль‐
ные клише, скрипты и ментальные стереотипы [Текст] / Н. В. Солоник // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: межвузовский сборник научных статей. – Соли‐
камск: Издательство СГПИ, 1995. – С. 119‐134. 48. Солоник, Н. В. Фактор адресата, его структура и речевое пове‐
дение говорящего [Текст] / Н. В. Солоник // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: межвузовский сборник научных статей. – Соликамск: Издательство СГПИ, 1995. – С. 101‐118. 49. Словарь пермских говоров [Текст] : вып. 1. – Пермь: Книжный мир, 2000. 50. Словарь пермских говоров [Текст] : вып. 2. – Пермь: Книжный мир, 2002. 51. Срезневский, И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам [Текст]: в 3 т. / И. И. Срез‐
невский. – М., 1958. 52. Словарь русских народных говоров [Текст] : вып. 1 – 37. – Л. – СПб.: Наука, 1965 – 2003. 53. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка [Текст] : в 4 т. / М. Фасмер; пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева / под ред. и с предисл. Б. А. Ларина. – 2‐е изд., стер. – М.: Прогресс, 1986 – 1987. 54. Федосюк, М. Ю. Нерешенные вопросы теории речевых жанров [Текст] М. Ю. Федосюк // ВЯ, 1997, № 5 – С. 102‐120. 55. Челябинская старина [Текст] : документы Челябинского духов‐
ного правления последней четверти XVIII века, содержащие сведения о старообрядцах Челябинской округи : ч. 4 / сост. Е. Н. Сухотина (Воронкова). – Челябинск, 2005. 183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
35. Плетнева, А. А. К характеристике языковой ситуации в России XVIII – XIX вв. [Текст] / А. А. Плетнева // Русский язык в научном освещении. 2006. № 2. С. 213 – 229. (соответствующего наклонения, вида, времени, модальности и т. п.; в наших материалах – это в основном глаголы повели‐
тельного наклонения с вариативностью числовых форм), трансформации грамматических значений глагольных форм (в рассмотренных письмах конструкции типа чтобы он перепи‐
сал, формально имеющие статус сослагательного наклонения, а фактически выражающие семантику долженствования), ты/вы‐обращения к адресату, тяготение отдельных речевых жанров к тому или иному типу синтаксических конструкций (так, односоставные безличные и инфинитивные предложе‐
ния востребованы директивными жанрами с повышенной им‐
перативной тональностью, а односоставные определенно‐
личные – используются в жанрах с менее категоричной интен‐
цией адресанта); 36. Полякова, Е. Н. Региональная лексикология и ономастика [Текст] / Е. Н. Полякова. – Пермь, 2006. 37. Полякова, Е. Н. Речевой портрет пермского писаря XVII века [Текст] / Е. Н. Полякова // Проблемы социо‐ и психолингвистики : Сб. ст. / Отв. ред. Т. И. Ерофеева ; Перм. ун‐т, – Пермь, 2005. Вып. 7. Динамика языковых ситуаций. С. 85 – 95. 38. Полный церковно‐славянский словарь [Текст] / Сост. Григорий Дья‐
ченко. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1993. 39. Православная энциклопедия [Текст] / Под ред. Патриарха Мос‐
ковского и всея Руси Алексия II. – М., 2000 – 2008. – Структурно‐композиционная организация речевого жанра в определенной степени зависит от языковой личности адре‐
санта, которая раскрывается тем полнее, чем менее офици‐
альны отношения коммуникантов. Неформальная тональ‐
ность общения делает речевое поведение адресанта более свободным и непринужденным. 40. Радбиль, Т. Б. Человеческий фактор в языке: лингвистическая прагматика и теория речевых актов (Основные термины и поня‐
тия) [Текст] / Т. Б. Радбиль. – Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета, 2006. – 60 с. 41. Русский традиционный костюм [Текст]: ил. энциклопедия / авт. ‐
сост. Н. Соснина, И. Шангина. – СПб.: Искусство, 1999. – 400 с.: ил. 42. Салимовский, В. А. Речевой жанр [Текст] / В. А. Салимовский // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. – М.: Флинта, Наука, 2003. – С. 354‐358. 43. Сивкова, Е. А. Правописание гласных после шипящих и Ц (на материале южноуральских скорописных деловых документов середины – конца XVIII в.) [Текст] / Е. А. Сивкова // Проблемы лингвистического краеведения: материалы Всерос. науч. ‐
практ. конф., посвященной 75‐летию доктора филологических наук, профессора Елены Николаевны Поляковой (г. Пермь, 27 – 29 ноября 2007 г.) / сост. О. В. Гордеева; отв. ред. Т. А. Сиротки‐
на; Перм. гос. пед. ун‐т. – Пермь, 2007. С. 256 – 263. 44. Словарь русского языка [Текст]: в 4‐х т. / АН СССР, Ин‐т рус. яз. ; Под ред. А. П. Евгеньевой. – 3‐е изд. стереотип. – М.: Русский язык, 1985 – 1988. 182 1.3.2. Комиссивные речевые жанры в частной переписке
К о м и с с и в н ы е речевые жанры анализируются на материа‐
ле 53 писем. Адресатом большинства привлекаемых для исследова‐
ния писем является иеромонах Николай, а адресантами – в основном представители духовенства (различных должностей и санов) и отчас‐
ти люди светские, вовлеченные в духовные или хозяйственные от‐
ношения с монастырем. Ряд источников (24 текста) – это письма на‐
стоятеля монастыря архимандрита Алексия, являющегося членом Духовного Правления и поэтому бóльшую часть времени управляю‐
щего монастырем из Перми. К о м и с с и в ы – это речевые жанры, пропозициональной ос‐
новой которых является о б я з а т е л ь с т в о (обещание, клятва, гарантирование) [Радбиль, с. 52]. По всей видимости, элементарные речевые жанры, являющие‐
ся комиссивами, обнаруживают некоторые различия в реализации 83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общей пропозициональной основы, что может обусловить и их не‐
одинаковую востребованность в частно‐деловой коммуникации, примером которой служит исследуемый эпистолярный архив. По данным толкового словаря: К л я т в а – торжественное уверение в чем‐л., торжественное обещание, подкрепленное упоминанием чего‐л. священного для того, кто уверяет, обещает [СлРЯ, т. II, с. 62]; 26. Логунова, Н. В. Эпистолярные тексты из архива Соликамского Свя‐
тотроицкого мужского монастыря как материал для выявления статусов и межличностных отношений коммуникантов [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Проблемы лингвистического крае‐
ведения : материалы Всероссийской научно‐практической конфе‐
ренции, посвященной 75‐летию д. ф. н., профессора Е. Н. Поляко‐
вой (Пермь, 27‐29 ноября 2007 г.). Пермь, 2007. – С. 175 – 179. Г а р а н т и я – ручательство, порука в чем‐л., а также условие, обеспечивающее успех чего‐л. от гарантировать – дать/давать гарантию в чем‐л. или обеспечить/обеспечивать [СлРЯ, т. I, с. 300]; 27. Лингвистический энциклопедический словарь [Текст] / гл. ред. В. Н. Ярцева. – М.: Сов. энциклопедия, 1990. О б е щ а н и е – добровольное обязательство выполнить что‐л. [СлРЯ, т. II, с. 531]. Сравнительный анализ приведенных дефиниций показывает, что применение элементарного речевого жанра клятвы ограниче‐
но торжественно‐официальными ситуациями общения, а значит его регулярная реализация в рассматриваемых текстах маловероятна. Применения жанра гарантирования следует ожидать в ситуациях, более официальных, чем для жанра обещания. Наиболее очевидной формой репрезентации каждого из на‐
званных элементарных жанров было бы использование соответст‐
вующих перформативов – клянусь, гарантирую, обещаю, что обес‐
печило бы однозначную квалификацию разновидностей комиссив‐
ных жанров. В их отсутствии разграничение элементарных речевых жанров гарантирования и обещания может представлять опреде‐
ленную сложность. Базовыми условиями формирования жанра г а р а н т и р о ‐
в а н и я , по нашему мнению, являются: – сугубо статусные отношения коммуникантов, исключающие добровольность обязательств; – нахождение предмета обязательства в рамках официальной компетенции гаранта; – вытекающий из названных обстоятельств официально‐
формализованный способ выражения обязательства. 28. Нечаев, М. Г. Пермская модель народного образования XVIII – начала XX вв. [Электронный ресурс] / М. Г. Нечаев // Пермский государственный архив новейшей истории. – Пермь, 2011. – Режим доступа: http://politarchive. perm. ru, свободный. 29. Осипов, Б. И. История русской орфографии и пунктуации [Текст] / Б. И. Осипов. – Новосибирск: Новосиб. ун‐т, 1992. 30. Памятники деловой письменности конца XVIII века : из архива Соликамского Святотроицкого мужского монастыря : моногра‐
фия / составители: Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова; науч. ред. Н. В. Логунова. Соликамск: СГПИ, 2009. – 250 с. 31. Памятники тюменской деловой письменности 1762 – 1796 гг. [Текст] : Из фондов Государственного архива Тюменской области / Сост. О. В. Трофимова. – Тюмень : Тюмен. ун‐т, 2002. 32. Парубченко, Л. Б. Интонация и пунктуация [Текст] / Л. Б. Паруб‐
ченко // Русистика: прошлое и настоящее национального язы‐
ка: сборник статей, посвященный 70‐летию профессора Б. И. Осипова / под ред. М. А. Харламовой. – Омск: Ом. гос. ун‐т, 2009. С. 114 – 118. 33. Пермския епархиальныя ведомости за 1870 г. [Текст] № 3 От‐
делъ неоффициальный, с. 21‐33. 34. Перцов, Н. В. О соотношении письменной и устной форм поэти‐
ческого языка (К вопросу о функциональной нагруженности старого русского правописания) [Текст] / Н. В. Перцов // ВЯ. 2008. № 2. С. 30 – 56. Для жанра о б е щ а н и я характерны полуофициальность или неофициальность отношений коммуникантов, добровольность 84 181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
20. Логунова, Н. В Лексика домового строительства в новоусоль‐
ской деловой переписке 1832‐1855 гг. [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Дом в культурных традициях Пермского При‐
камья : материалы Всероссийск. научно‐практ. конф. «Строга‐
новские чтения». – Усолье, 2006. – С. 68 – 73. 21. Логунова, Н. В. Лексика ограниченного употребления в рукопис‐
ных материалах XVIII века из архива Соликамского Святотроицкого мужского монастыря [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Лингвистические чтения. Материалы ежегодной научно‐
практической конференции ; цикл 4. – Пермь, 2008. С 85 – 87. 22. Логунова, Н. В. О некоторых особенностях регионального вари‐
анта русского языка (на материале Соликамских рукописных источников ХVIII‐XIX вв.) [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Динамика и функционирование русского языка: факторы и векторы : сборник научных статей по материалам Междуна‐
родной конференции 10‐12 октября 2007 г. – Волгоград, 2007. – С. 225 – 227. 23. Логунова, Н. В. Оценка и речевые стратегии ее выражения в эпистолярных текстах XIX века) [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Лингвокультурное пространство Пермского края: материалы и исследования / ред. Е. Н. Полякова. – Пермь: Перм. ун‐т., 2009. – С. 23 – 33. 24. Логунова, Н. В. Средства создания речевых жанров в структуре эпистолярного текста (на материале частной переписки XIX века) [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Проблемы социо‐ и пси‐
холингвистики : сб. ст. Вып. 11. Языковая вариативность / отв. ред. Т. И. Ерофеева. – Пермь : Перм. гос. ун‐т, 2008. – С. 125 – 133. 25. Логунова, Н. В. Экспрессивные речевые жанры в структуре эпи‐
столярного текста (на материале частной переписки XIX века) [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Лингвистические чтения – 2009. Цикл 5. Материалы научно‐практической конференции. 28 февраля 2009 г. Пермь. – Пермь: ПСИ, 2009. – С. 122 – 127. 180 принимаемых обязательств и бóльшая свобода в выборе речевой формы. При этом, если жанру гарантирования свойственна безус‐
ловность намерения, то жанр обещания может отличаться разной степенью категоричности интенции или уверенности в выполнимо‐
сти обязательства. В результате анализа эпистолярных текстов установлено, что к о м и с с и в ы являются для них относительно редким речевым жанром: на 53 письма приходится 23 коротких фрагмента, которые так или иначе связаны с выражением обязательства. Отметим, что частно‐деловой характер отношений, отраженных в анализируемых письмах, определяет тяготение адресантов к обязательствам, на‐
правленным на предметно‐материальные объекты (приеду, при‐
шлю, исполню, найду, отдам и т. п.), а не на духовно‐ментальную сферу (встретился лишь один контекст: «Всехъ помню и незабуду никого» [ПДП XVIII – XIX, с. 144]). Отсутствие перформативов при реализации в наших материа‐
лах комиссивных речевых жанров диктует необходимость выявле‐
ния как общих показателей комиссивности, так и индикаторов того или иного элементарного жанра – разноуровневых языковых средств. В изученных источниках нами не обнаружено ни одного кон‐
текста, содержащего элементарный речевой жанр к л я т в ы , что вполне ожидаемо для текстов подобного рода. 5 фрагментов с достаточной долей уверенности можно квали‐
фицировать как жанр г а р а н т и р о в а н и я . Наиболее отчетливое воплощение данный речевой жанр получил в письме иеромонаха Мефодия, смотрителя Далматовских духовных училищ: «дhло объ этомъ предмhтh будетъ непремhнно предоставлено мною безъотлагательно на начальственное благоразсмотрhнiе Правленiя Семинарiи, съ испрашиванiемъ у онаго разрhшенiя внесть и расходъ 1000 р. асс. въ одинъ полный и окончательный отчетъ» [ПДП XVIII – XIX, с. 148]. 3 репрезентации жанра содер‐
жатся в письме Василия Даниловича Шарова из Великого Устюга, которого с о. Николаем связывают сугубо деловые отношения: «Я, осмелился за свои счетъ двухъ мастеровъ порядить по тритца‐
ти копhекъ серебромъ святую икону, которые имhю пробы квамъ послатъ сей почтой…»; «…какое количество будетъ по‐
требно для монастыря вашего, идоставитъ имhю нерание какъ 85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
будушую Ирбитцкую ярмонгу поhду; для удостоверения верно‐
сти нашеи обязанности прошу васъ для задатку мастеровъ скол‐
ко нибутъ выслать на имя мое, но я неимhю нужды денгахъ, Да‐
же имhю своимъ счетомъ доставитъ»; «разнаго товару какъ то рыба ипротч. имhю тоже доставитъ» [ПДП XVIII – XIX, с. 162]. Как проявление жанра г а р а н т и р о в а н и я можно рассматри‐
вать и один контекст из письма настоятеля монастыря о. Николаю, несмотря на то, что в целом их переписка носит полуофициальный характер. Основаниями для такой квалификации служат, во‐первых, предмет обязательства, входящий в должностную компетенцию настоятеля, а во‐вторых, форма речевого воплощения намерения гаранта: «О. Афанасiю подрясникъ, а о. Вадиковскому ликъ св[ятой] выдать имhю» [Архив СКМ. Д. 19. Л. 366]. Жанр о б е щ а н и я оказался в рассматриваемых текстах наи‐
более востребованным среди комиссивов – 18 фрагментов из 23, но лишь чуть более половины из них (≈ 56%) безусловно содержат о б я з а т е л ь с т в о в качестве пропозициональной основы. При‐
ведем эти 10 контекстов: «…что особенно получимъ отъ О: Игумна то непремину извhстить; толко гдh буду искать» [ПДП XVIII – XIX, с. 131]; «…я только 20 ру ипосылаю, а 3ру 35 ко замною будутъ – я отдамъ послh» [ПДП XVIII – XIX, с. 140]; «…о. Дияк. Кирпищ: не присылаетъ мнh той записки <…> она нужна для одной справки по своимъ деламъ, я послh опять ее къ нему пришлю» [ПДП XVIII – XIX, с. 141]; «Всехъ помню и незабуду никого»; «…я съ удовольствiемъ исполню ваше порученiе»; «…вы просите при‐
слать 5 клеймышковъ для книгъ <…> – я неотрекусь выслать» [ПДП XVIII – XIX, с. 144]; «Я остаюсь Вамъ должнымъ за устройст‐
во памятника моимъ приснымъ, покорно прошу уведомить что Вамъ стоило исправленiе я готовый плательщикъ» [ПДП XVIII – XIX, с. 161]; «…пусть сождетъ меня, и тогда разсчитаемся вhрнhе»; «О Вашей участи сообщу съ слhдующею почтой»; «…его я вышлю къ тому времени» [Архив СКМ. Д. 19]. Оставшиеся 8 контекстов требуют отдельного рассмотрения. Так, фрагмент письма архимандрита Алексия «Я найду имъ ра‐
боту» содержит все формальные признаки жанра о б е щ а н и я – выраженную субъектную позицию и будущее время глагола, обо‐
значающее безусловное намерение адресанта. Однако более ши‐
рокий контекст обнаруживает совсем другую прагматическую уста‐
P
P
P
86 P
P
P
10. Греч, Н. И. Краткая русская грамматика [Текст] / Н. И. Греч. – Десятое издание, исправленное и дополненное. Четвертый от‐
тиск. – СПб., 1847. 11. Григорьева, Т. М. Три века русской орфографии (XVIII – XX вв.) [Текст] / Т. М. Григорьева. – М., 2004. 12. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка [Текст]: в 4 т. / В. И. Даль. – М. Русский язык, 1981. 13. Казарин, Ю. В. Мастерская текста (книга о текстотворчестве) [Текст] / Ю. В. Казарин. – Екатеринбург, 2008. 14. Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность [Текст] / Ю. Н. Караулов. – М., 1987. 15. Козлова, Н. Н. «Я так хочу назвать кино». «Наивное письмо»: Опыт лингво‐социологического чтения [Текст] / Н. Н. Козлова, И. И. Сандомирская. – М.: Гнозис, Русское феноменологическое общество, 1996. 16. Ларин, Б. А. О лингвистическом изучении города [Текст] / Б. А. Ларин // История русского языка и общее языкознание. Из‐
бранные труды. М., 1977. 17. Лебедева, Н. Б. Естественная письменная речь: основные поня‐
тия и аспекты изучения [Текст] / Н. Б. Лебедева // Письменная культура народов России: Материалы Всероссийской научной конференции 19 – 21 ноября 2008 г. / Под ред. Б. И. Осипова. – Омск : Омск. гос. ун‐т, 2008. С. 12 – 18. 18. Лингвистическое краеведение на Южном Урале [Текст] : Часть I. Материалы к истории языка деловой письменности XVIII в. / под общ. ред. Л. А. Глинкиной. – Челябинск : Челяб. гос. пед. ин‐т, 2000. 19. Логунова, Н. В. О понятии «естественная письменная речь» и перспективах ее изучения [Текст] / Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова // Материалы Международной научной конференции «Проблемы динамической лингвистики», посвященной 80‐летию профессора Л. Н. Мурзина, 12‐14 мая 2010 года. – Пермь : ПГУ, 2010. – С. 395 – 401. 179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Библиографический список
1.
А про то барону Строганову ведомо было… Памятники деловой переписки XVIII – XIX вв. [Текст] / сост. Л. А Белова, Н. В. Логуно‐
ва, Л. Л. Мазитова. – Усолье: Усольск. ист. ‐архитек. музей «Па‐
латы Строгановых», 2006. – 200 с. 2.
Арутюнова, Н. Д. Язык и мир человека [Текст] / Н. Д. Арутюно‐
ва. – М.: Языки русской культуры, 1998. 3.
Баженова, Е. А. Категория оценки [Текст] / Е. А. Баженова // Сти‐
листический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. – М.: Флинта, Наука, 2003. – С. 139‐146. 4.
Бахтин, М. М. Эстетика словесного творчества [Текст] / М. М. Бахтин. – М.: Искусство, 1979. – 360 с. 5.
Булаховский, Л. А. Русский литературный язык первой полови‐
ны XIX века [Текст] / Л. А. Булаховский. – М., 1954. 6.
Верещагин, Е. М. Христианская книжность Древней Руси [Текст] / Е. М. Верещагин. – М.: Наука, 1996. 7.
Востоков, А. Х. Сокращенная русская грамматика для употреб‐
ления в низших учебных заведениях [Текст] / А. Х. Востоков. – СПб., 1831. 8.
Голев, Н. Д. Современная русская письменная речь в коммуни‐
кативной парадигме (письменная ментальность: холистическая и иероглифическая тенденции) [Текст] / Н. Д. Голев // Письмен‐
ная культура народов России: Материалы Всероссийской науч‐
ной конференции 19 – 21 ноября 2008 г. / Под ред. Б. И. Осипо‐
ва. – Омск: Омск. гос. ун‐т, 2008. С. 4 – 12. 9.
Голев, Н. Д. Современная русская письменная речь в коммуни‐
кативной парадигме. Статья 1. «Естественная» пунктуация и перлокуция [Текст] / Н. Д. Голев // Русистика: прошлое и на‐
стоящее национального языка: сборник статей, посвященный 70‐летию профессора Б. И. Осипова / под ред. М. А. Харламо‐
вой. – Омск: Изд‐во Ом. гос. ун‐та, 2009. С. 47 – 55. 178 новку высказывания – угрозу по отношению к тем служителям, ко‐
торые не выполняют своих обязательств: «Оброчныя деньги, если не получены впередъ за полгода съ служителей, прошу ихъ тре‐
бовать, чрезъ кого слhдуетъ, скоренько, въ Монастырь. Когда явятся, дайте мнh знать о томъ. Я найду имъ работу» [Архив СКМ. Д. 19. Л. 334 об., 364]. В 3 фрагментах выражаются обязательства, выполнение кото‐
рых зависит от тех или иных условий: «Свhчь восковыхъ тотчасъ же вышлю, если найду попутняго»; «Если нужно быть мне въ Монастырh, хотя недhли двh, прihду я въ Маh, а впрочем, – какъ Вамъ угодно»; «Отчетъ Вашъ просмотрhть или я самъ прihду, въ свое время, или кому поручитъ Начальство» [Архив СКМ. Д. 19]. В последнем случае условием выполнения обязательства является воля начальства. К своеобразным «нетвердым» обещаниям можно отнести те фрагменты, в которых высказываются н а м е р е н и я настоятеля прибыть в монастырь для осуществления им служебных полномо‐
чий к о п р е д е л е н н о м у в р е м е н и : «надhюсь приhхать съ Г. Конюховымъ вначалh Iюня»; «въ половинh мая, если не преж‐
де, я надhюсь быть въ обители» [Архив СКМ. Д. 19]. Можно пред‐
полагать, что выполнение этих обязательств также сопряжено с оп‐
ределенными обстоятельствами или условиями. Совсем нетипичной формой для выражения обязательства яв‐
ляется фраза «…я не вышлю ли отсюда чего», но по своей сути данное высказывание также представляет собой «нетвердое» обе‐
щание, что становится очевидным из контекста: «Чего именно не достанетъ изъ провизiи на столъ, о. Никоноръ пусть напишетъ мнh; я не вышлю ли отсюда чего» [Архив СКМ. Д. 19], т. е. ≈ вы‐
шлю, если смогу или вышлю, что смогу. В одном из писем архимандрита Алексия к казначею монастыря высказывается намерение адресанта, которое, по замыслу настоятеля, должно быть воспринято адресатом как обещание, способное повли‐
ять на его решение: «Но я желалъ бы Васъ оставить у себя, съ возложенiемъ должностей Управляющаго и Казначея, по прежнему. Нынh вhдь, за отдачею мельницы на аренду и продажу скота, го‐
раздо легче будетъ служба; да быть можетъ и я уволюсь на житье хотя наполгода; тогда и подавно легче будетъ Вамъ. Прошу 87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
покорнhйше отвhтить на сiе предложенiе съ первою же почтой» [Архив СКМ. Д. 19. Л.345‐345 об.]. Поскольку все случаи «нетвердых» обещаний отмечены в письмах архимандрита Алексия, то можно предполагать их обу‐
словленность либо особенностями «производственной» ситуации (противоречиями между статусными обязанностями настоятеля и условиями, в которых ему приходится действовать), либо личност‐
ными качествами адресанта. Таким образом, очевидно, что наиболее типичным средством выражения о б я з а т е л ь с т в а в наших материалах является фор‐
ма будущего времени глаголов совершенного вида, которая позво‐
ляет адресанту передать семантику р е з у л ь т а т и в н о г о д е й ‐
с т в и я . Возможно, это обусловлено как статусными отношениями коммуникантов, так и отнесенностью предмета обязательства к сфере их служебных компетенций. Особенностью к о м и с с и в ‐
н ы х жанров по сравнению с д и р е к т и в н ы м и и э к с п р е с ‐
с и в н ы м и является то, что инициатор и исполнитель обязательст‐
ва – одно и то же лицо, что ограничивает выбор средств выражения почти исключительно глагольной формой и только 1 л. ед. ч. Три случая отступления от типичной для комиссивных жанров формы вызваны особенностями конкретных коммуникативных ситуаций. Фраза «… я готовый плательщикъ» вместо ожидаемой «я заплачý» в письме Василия Власьевского носит эвфемистический характер и связана с намерением адресанта придать своим обяза‐
тельствам не только материальный, но и морально‐нравственный характер. Форма множественного числа вместо единственного – разсчитаемся – обусловлена вовлеченностью в ситуацию помимо субъекта еще и объекта: «О. Д. Вадиковскому скажите, что онъ напрасно потратился въ пути; пусть сождетъ меня и тогда раз‐
считаемся вhрнhе». Употребление страдательной конструкции «будетъ непремhнно предоставлено мною» вместо «предостав‐
лю» в письме сугубо официального характера, написанном иеро‐
монахом Мефодием, смотрителем Далматовских духовных училищ, можно считать проявлением безличности канцелярского стиля. Жанрообразующим элементом для г а р а н т и р о в а н и я в исследованных текстах можно считать конструкции с глаголом иметь в модальном значении безусловного намерения совершить действие (имею послать, доставить имею). Кроме того, на жанр гарантирования могут указывать своеобразные индикаторы катего‐
88 Солоник Н. В. Фактор адресата, его структура и речевое поведение говорящего // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: межвузовский сборник научных статей. Соликамск: СГПИ, 1995. С. 101‐118. СПГ, вып. 1 – Словарь пермских говоров. Вып. 1. Пермь : Книжный мир, 2000. СПГ, вып. 2 – Словарь пермских говоров. Вып. 2. Пермь: Книжный мир, 2002. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам : в 3 т. М., 1958. СРНГ – Словарь русских народных говоров : вып. 1 – 37. Л.‐СПб.: Наука, 1965 – 2003. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. Под ред. и с предисл. Б. А. Ларина. М.: Прогресс, 1986 – 1987. Федосюк, М. Ю. Нерешенные вопросы теории речевых жанров // ВЯ, 1997, № 5. Челябинская старина : документы Челябинского духовного правле‐
ния последней четверти XVIII века, содержащие сведения о старо‐
обрядцах Челябинской округи : ч. 4 / сост. Е. Н. Сухотина (Воронко‐
ва). – Челябинск, 2005. 177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ПЕВ – Пермския епархиальныя ведомости за 1870 г. № 3 Отделъ неоффициальный, с. 21‐33. Перцов Н. В. О соотношении письменной и устной форм поэтиче‐
ского языка (К вопросу о функциональной нагруженности старого русского правописания // ВЯ. 2008. № 2. С. 30 – 56. Плетнева А. А. К характеристике языковой ситуации в России XVIII – XIX вв. // Русский язык в научном освещении. 2006. № 2. С. 213 – 229. Полякова Е. Н. Региональная лексикология и ономастика. Пермь, 2006. ПЦСС – Полный церковно‐славянский словарь. М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1993. ПЭ – Православная энциклопедия / под ред. Патриарха Московско‐
го и всея Руси Алексия II. М., 2000 – 2008. Радбиль, Т. Б. Человеческий фактор в языке: лингвистическая праг‐
матика и теория речевых актов (Основные термины и понятия). Нижний Новгород. 2006. – 60 с. РТК – Русский традиционный костюм : ил. энциклопедия / авт.‐сост. Н. Соснина, И. Шангина. СПб.: Искусство, 1999. – 400 с.: ил. Салимовский, В. А. Речевой жанр // Стилистический энциклопедиче‐
ский словарь русского языка / Под ред. М. Н. Кожиной. М.: Флинта, Наука, 2003. – С. 354‐358. Сивкова, Е. А. Правописание гласных после шипящих и Ц (на материа‐
ле южноуральских скорописных деловых документов середины – кон‐
ца XVIII в.) // Проблемы лингвистического краеведения: материалы Всерос. науч. ‐практ. конф., посвященной 75‐летию доктора филологи‐
ческих наук, профессора Елены Николаевны Поляковой (г. Пермь, 27 – 29 ноября 2007 г.) Пермь : Перм. гос. пед. ун‐т., 2007. С. 256 – 263. СлРЯ – Словарь русского языка : в 4‐х т. / АН СССР, Ин‐т рус. яз. ; под ред. А. П. Евгеньевой. М.: Русский язык, 1985 – 1988. СлРЯ XI – XVII – Словарь русского языка XI – XVII : вып. 1 – 28. – М.: Наука, 1975 – 2008. СлРЯ XVII – Словарь русского языка XVIII века : вып. 1 – 14. – Л., СПб.: Наука, 1984 – 2004. 176 ричности в выражении обязательства: «дhло объ этомъ предмhтh будетъ непремhнно предоставлено мною безъотла‐
гательно на начальственное благоразсмотрhнiе». Внутри жанра о б е щ а н и я обращает на себя внимание раз‐
новидность «нетвердого» обещания, которая формируется с помо‐
щью лексических (глагола надеюсь) или синтаксических (условные конструкции, разделительный союз или, частица ли со значением сомнения, неуверенности, нерешительности) средств. Для установления причин низкой частотности комиссивных жанров в целом, а также количественного соотношения их частных разновидностей требуется, по нашему мнению, анализ более ши‐
рокого корпуса эпистолярных текстов как частно‐делового, так и сугубо официального характера. Это, возможно, позволит расши‐
рить представление о средствах речевого воплощения пропози‐
циональной основы о б я з а т е л ь с т в а . 1.3.3. Экспрессивные речевые жанры в частной переписке
В основе экспрессива как первичного речевого жанра в качест‐
ве пропозициональной основы содержится выражение чувств или разнообразных психологических состояний. К экспрессивным от‐
носят такие элементарные речевые жанры, как приветствие, про‐
щание, благодарность, сожаление, поздравление, извинение [Рад‐
биль, с. 52]. В структуре того или иного комплексного речевого жанра могут быть представлены различные комбинации перечисленных экспрес‐
сивов в разных формах воплощения. Это определяется содержатель‐
ной стороной речевого акта, стратегией и тактикой ведения комму‐
никации, ситуацией и сферой общения, межличностными отноше‐
ниями коммуникантов и корреляцией их социальных статусов. Применительно к современному эпистолярному тексту облига‐
торность элементарных экспрессивных речевых жанров представ‐
ляется неодинаковой. Очевидно, что приветствие и прощание можно квалифицировать как жанрообразующие, а потому обяза‐
тельные, при том что остальные жанры имеют факультативный ха‐
рактер. Наблюдения над структурой эпистолярных текстов из архи‐
ва иеромонаха Николая обнаруживают заметное их своеобразие 89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как в представленности, так и в формах реализации жанров при‐
ветствия и прощания. Из 53 рассматриваемых писем жанр п р и в е т с т в и я со‐
держится лишь в одном из писем. Как приветствие может быть ис‐
толкован компонент текста, включенный в зачин письма Власьев‐
ского о. Николаю, представляющий собой жанр развернутого по‐
здравления: Воистину Воскресh! Воскресениемъ своимъ яко богъ, совоскресилъ и всехъ ве‐
рующихъ отъ Адама, до трубнаго гласа Архангелова, пожившихъ въ земной юдоли временной и безпокойной жизни. Приветствуя Васъ Уважаемый мнои Преподобный отецъ! Николай. съ прошедшимъ ве‐
ликимъ торжествомъ всего христианскаго мира съ победою надъ Адомъ, и воскресениемъ Спасителя нашего Iисуса Христа! Честь имею поздравить Васъ <…> [ПДП XVIII – XIX, с. 153]. Зачин письма иеромонаха Тихона о. Николаю: Ваше Высокопреподобiе! Достопочтеннhшiй и Незабвенный Отецъ Николай! Примите истинно‐искреннее почтенiе и всегдашную па‐
мять о Васъ отъ преданнhйшаго Вамъ Ключевскаго Аббата. Будьте увhрены въ его приснопамяти о Васъ. Съ сердечнымъ удовольствiемъ воспоминаетъ Ваше взаимное расположенiе [ПДП XVIII – XIX, с. 164] допускает двоякую интерпретацию в зависимости от роли иеромо‐
наха Тихона – передающего чужой привет или приветствующего о. Николая от своего имени. Своеобразной формой приветствия этот фрагмент можно считать лишь во втором случае. (К сожалению, информации, содержащейся в письме, недостаточно для одно‐
значного решения вопроса о жанровой принадлежности приведен‐
ного фрагмента текста.) Все прочие письма вообще не содержат жанра приветствия, но при этом контактоустанавливающую функцию выполняют разнооб‐
разные формы обращения к адресату, чаще всего достаточно раз‐
вернутые: «Ваше Преподобiе, Пречестнhйшiй Iеромонахъ; Отецъ Ни‐
90 Лебедева, Н. Б. Естественная письменная речь: основные понятия и аспекты изучения // Письменная культура народов России: Мате‐
риалы Всероссийской научной конференции 19 – 21 ноября 2008 г. Омск : Омск. гос. ун‐т, 2008. С. 12 – 18. Лингвистическое краеведение на Южном Урале : Часть I. Материа‐
лы к истории языка деловой письменности XVIII в. Челябинск : Че‐
ляб. гос. пед. ин‐т, 2000. Логунова, Н. В., Мазитова Л. Л. О понятии «естественная письменная речь» и перспективах ее изучения // Материалы Международной научной конференции «Проблемы динамической лингвистики», посвященной 80‐летию профессора Л. Н. Мурзина, 12‐14 мая 2010 года; Пермь, ПГУ, С. 395‐401. ЛЭС – Лингвистический энциклопедический словарь. Гл. ред. В. Н. Ярцева. – М.: Сов. энциклопедия, 1990. НД – Николаевская церковь: Новоусольские документы первой тре‐
ти XIX века. Усолье, 2011. 112 с. Нечаев, М. Г. Пермская модель народного образования XVIII – на‐
чала XX вв. Пермский государственный архив новейшей истории. – Пермь, 2011. Осипов, Б. И. История русской орфографии и пунктуации. Новоси‐
бирск: Изд‐во Новосиб. ун‐та, 1992. Памятники тюменской деловой письменности 1762 – 1796 гг. : из фон‐
дов Государственного архива Тюменской области. Тюмень. 2002. Парубченко Л. Б. Интонация и пунктуация // Русистика: прошлое и настоящее национального языка: сборник статей, посвященный 70‐
летию профессора Б. И. Осипова. Омск: Изд‐во Ом. гос. ун‐та, 2009. С. 114 – 118. ПДП XVIII – Памятники деловой письменности конца XVIII : из архи‐
ва Соликамского Святотроицкого мужского монастыря : моногра‐
фия / сост. Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова; науч. ред. Н. В. Логунова. Соликамск: СГПИ, 2009. – 250 с. ПДП XVIII – XIX – А про то барону Строганову ведомо было… Памят‐
ники деловой переписки XVIII – XIX вв. / сост. Л. А Белова, Н. В. Ло‐
гунова, Л. Л. Мазитова. – Усолье. 2006. – 200 с. 175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список библиографических ссылок
Арутюнова, Н. Д. Язык и мир человека. М.: Языки русской культу‐
ры, 1998. Бахтин, М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Искусство, 1979. – 360 с. Булаховский, Л. А. Русский литературный язык первой половины XIX века. М., 1954. Верещагин, Е. М. Христианская книжность Древней Руси. М.: Наука, 1996. Востоков – Сокращенная русская грамматика для употребления в низших учебных заведениях, составленная по поручению Комитета рассмотрения учебных пособий Александром Востоковым. СПб., 1831. Голев, Н. Д. Современная русская письменная речь в коммуника‐
тивной парадигме (письменная ментальность: холистическая и ие‐
роглифическая тенденции) // Письменная культура народов Рос‐
сии: Материалы Всероссийской научной конференции 19 – 21 но‐
ября 2008 г. Омск : Омск. гос. ун‐т, 2008. С. 4 – 12. Греч – Краткая русская грамматика, изданная Николаем Гречем. СПб., 1847. Григорьева, Т. М. Три века русской орфографии (XVIII – XX вв.). М., 2004. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. М. Русский язык, 1981. Казарин, Ю. В. Мастерская текста (книга о текстотворчестве). Екате‐
ринбург, 2008. Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987. Козлова, Н. Н., Сандомирская И. И. «Я так хочу назвать кино». «Наив‐
ное письмо» : Опыт лингво‐социологического чтения. М.: Гнозис, Рус‐
ское феноменологическое общество, 1996. Ларин, Б. А. О лингвистическом изучении города // Ларин Б. А. История русского языка и общее языкознание. Избранные труды. М., 1977. 174 колай!» (С. А. Булгаков о. Николаю); «Высокопреподобнhйшiй о. Нико‐
лай Кумъ идругъ!» (Ястребов о. Николаю); «Преподобнhйшiй, Незабвеннhйшiй, Достопочтен‐нhйшiй и Многолюбезнhйшiй О. Ка‐
значей Iеромонахъ Николай» (П. А. о. Николаю); «Ваше Высокопреподобiе! Достопочтеннhйшiй Старецъ Отецъ Казначей Николай!» (иеродьякон Варнава о. Николаю); «Ваше Высоко‐преподобiе Милостивый Государь достопочтенейшiй Батюшко» (Глафира Нико‐
лаевна Г. о. Николаю); «Ваше Преподобiе возлюбленнhйший братецъ Отецъ Николай!» (монахиня Сарра о. Николаю); «Преподобнhйшiй Отецъ Николай!», «Возлюбленнhйшiй о Господh Братъ!», «Преподобнhшiй О. Николай. Возлюбленный о Христh Братъ!» (архи‐
мандрит Алексий о. Николаю). Приведенные примеры свидетель‐
ствуют о том, что состав номинаций адресата отражает характер отношений коммуникантов и корреляцию их статусов. Речевой жанр п р о щ а н и е в традиционном смысле этого слова в рассматриваемых материалах также не представлен. Функ‐
цию размыкания контакта выполняют концовки писем, которые по ряду признаков можно разделить на несколько разновидностей: к о н ц о в к а ‐ п о ж е л а н и е («Всеблагiй Богъ да приложитъ Вамъ дни на дни и да сподобитъ Васъ всехъ благъ. Вашего Пре‐
подоб³я Всенижайш³й послушникъ Ученикъ Богословiя Василiй Кур‐
гановъ»; «Дабудетъ съ тобою Господь Твой всhгда сл. П. А.»; «Дай Гди Вамъ здоровья и душевнаго покоя. Преданный Вамъ изъ слугъ покорнhйшiй И. Тихонъ»; «Спаси Васъ Царица Небесная! Слу‐
га Вашъ усердный, А. Алексiй»; «Спасайтеся о Господh! Слуга Вашь усердный, А. Алексiй»; «Царица Небесная да поможетъ Вамъ во всhхъ Вашихъ добрыхъ дhлахъ! Слуга Вашъ покорный, А. Алексiй»), концовка‐просьба («Прошу испросить благословhнiя уе‐
го Высоко‐преподобiя Отца Архимандрита, у отца Игумна Алексhя, и уотца Каллиста, и поклонитесь ему. Вашего преподобiя Покорный Слуга Дiаконъ Матfiи Кирпищиковъ»; «Прошу Васъ по‐
клониться Достопочтеннhйшему о. Протоiерею Григорию Сте‐
пановичу и незабвенному предобрhйшему нашему сосhду г. 91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Смотрителю училищь Никанору Александровичу успокоивайте его»; «Прошу поклониться низенько о. протоiерею Деомидов‐
скому съ Мнр. хотя они меня забыли, но я ихъ помню. О. прот. Ва‐
сил. Сер: поклонись и св. Мнр: низко») или к о н ц о в к а , выра‐
жающая п о ч т е н и е («Съ истиннымъ почтенiемъ и совершен‐
ною преданностiю имhю честь быть Вашего Высокопреподобiя, Покорнымъ Слугой Дмитрiй Бhловъ»; «примите наше семеист‐
веное къвамъ глубочашее почтение остаемся ваши покорные слуги братья одинъ отъвсехъ избратьевъ Андрей Пиликинъ»); «съ моимъ истиннымъ высокопочитаниемъ и совершеннымъ ува‐
жениемъ имею честь быть Вашему Преподобiю Покорный Слуга Василiй Власьевской». В отдельных случаях наблюдается контами‐
нация коммуникативных интенций адресанта (выражение почте‐
ния, сопровождающееся пожеланием или просьбой): «Душевно желаю Вамъ добраго здоровья съ моимъ истиннымъ высокопо‐
читаниемъ и совершеннымъ уверениемъ имhю честь быть наи‐
всегда Покорный Слуга Василiй Власьевской»; «Присемъ имhю честь изъявить истинное мое высокопочитание иусердное же‐
лание совершенаго здоровья душевнаго спасения иво всехъ де‐
лахъ вашихъ наилудчаго успеха Ваше Высокопреподобие Мило‐
стивый Государь Батюшка наивсегда пребуду Всепокорнейшая коуслугамъ Вашимъ Глафира Гени…»; «Съ усердною просьбою о неоставленiи въ вашихъ святыхъ молитвахъ, и съ истиннымъ почтенiемъ имhю честь быть Вашего Преподобiя покорнымъ слугой Дмитрий Бhловъ». Факультативность остальных экспрессивных жанров – б л а ‐
г о д а р н о с т ь , с о ж а л е н и е , п о з д р а в л е н и е , и з в и н е ‐
н и е – обусловлена в первую очередь содержательной стороной коммуникации, но вместе с тем зависит от межличностных и ста‐
тусных отношений коммуникантов. Прежде всего отметим, что определяющим условием наличия перечисленных жанров экспрессивного характера является элемент приватности в отношениях коммуникантов. Исходя из содержания и стиля писем, можно заключить, что большинство адресантов о. 92 Список условных сокращений источников и литературы
Архив СКМ – Архив Соликамского Святотроицкого мужского мона‐
стыря XVIII – XX вв. Рукопись. Соликамский краеведческий музей. Отдел «Фонды». Ф. 17. Д. 9, 18, 19, 24. Архив ЧКМ – Архив Чердынского краеведческого музея. Сектор до‐
кументально‐письменных источников. Основной фонд. Дела № 1394/162 – 241; № 1237/744 – 786 ; № 1231/47. НД – Николаевская церковь: Новоусольские документы первой тре‐
ти XIX века [Текст] / В. А. Цыпуштанов, Н. В. Логунова, Л. Л. Мазито‐
ва; Историко‐архитектурный музей «Палаты Строгановых». – Усо‐
лье, 2011. – 112 с.: ил. ПДП XVIII – XIX – А про то барону Строганову ведомо было… Памят‐
ники деловой переписки XVIII – XIX вв. [Текст] / Сост. Л. А Белова, Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова. – Усолье: Усольск. ист. ‐архитек. музей «Палаты Строгановых», 2006. – 200 с. ПДП XVIII – Памятники деловой письменности конца XVIII: из архи‐
ва Соликамского Святотроицкого мужского монастыря [Текст] : мо‐
нография / составители: Н. В. Логунова, Л. Л. Мазитова; науч. ред. Н. В. Логунова; ГОУ ВПО «Соликамский государственный педагогиче‐
ский институт». – Соликамск: СГПИ, 2009. – 250 с. 173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Шалнéр (то же что шарнúр) – дверная петля – [Фасмер, т. IV, с. 410] Шандáл (Л. 58 об., 150) – стар., то же, что шандáн, подсвечник – [Даль, т. IV, с. 620] Штофь, штоф – нем. шелковая плотная ткань, обычно с разводами – [Даль, т. IV, с. 646]; шелковая плотная ткань с одноцветным узором – [РТК, с. 399] Щеть (щетка) – арх. частокол, тын из кольев, жердей стойком – [Даль, т. IV, с. 656]; здесь – рейка (?) Экономúческие (вотчины, крестьяне) – до 1764 г. бывшие церков‐
ными и монастырскими – [Даль, т. IV, с. 663] Эктиния΄ (ектиния΄) – 1. протяженно совершаемое моление, со‐
держащее в себе разные прошения, из которых каждая за‐
канчивается пением: Господи, помилуй, или Подай, Господи, или Тебе, Господи – [ПЦСС, с. 171]; моление, читаемое дья‐
коном или священником, на которое лик [хор] отвечает: Гос‐
поди помилуй и подай Господи; 2. заздравное моление о го‐
сударе и о доме его, во время службы – [Даль, т. I, с. 517] Эпитимия΄ (епитимия΄) – духовное наказание или лучше упражне‐
ние с целию преодолеть греховные привычки – [ПЦСС, с. 175] Яндóва – низкая, большая медная луженая или братина с рыльцем, для пива, браги, меда – [Даль, т. IV, с. 678] 172 Николая находятся с ним в отношениях, выходящих за рамки слу‐
жебных или официальных, при том что с некоторыми из авторов писем о. Николай был связан по монастырской службе. Поскольку до назначения в Соликамский монастырь он служил в Верхотур‐
ском Николаевском и Далматовском Успенском монастырях, у него сохранялись многочисленные приятельские связи с церковнослу‐
жителями этих монастырей. Так, например, архимандрит Павел, именующий себя «П. А.», в 40‐х годах XIX века занимал пост настоя‐
теля Далматовского монастыря. Первое из его писем от 6 июля 1840 года написано им в этом статусе и адресовано Николаю как казначею того же монастыря, а второе – от 9 ноября 1854 года – относится к тому периоду, когда Николай был уже казначеем Соли‐
камского монастыря и не состоял в подчинении у П. А. О совмест‐
ной службе в Далматовском монастыре напоминает Николаю и ие‐
ромонах Тихон (письмо от 25 сентября 1851 года). К далматовскому периоду, видимо, можно отнести отношения о. Николая и иеродья‐
кона Сергиевой Лавры Варнавы, поскольку, судя по содержанию письма, последний был уроженцем Далматова. О неформальных отношениях свидетельствуют обращения протоиерея Ястребова – «кумъ и другъ» (письмо не датировано) – и протоиерея Александра – «любезнhйший кумъ» и «любезный братъ» (письмо от 5 марта 1854 года), священнослужителей из Верхотурья. Дьякон Матфий Кирпищиков, по‐видимому, в одно время с Николаем был служите‐
лем как в Далматовском, так и в Верхотурском монастыре. Будучи родом из Верхотурья, Николай продолжает поддерживать довери‐
тельные отношения со своим земляком Василием Власьевским (впоследствии церковным старостой Воскресенского собора г. Красноярска) и Глафирой Николаевной, которая связана с о. Нико‐
лаем как духовно (совершает паломничества по святым местам), так и совместными хозяйственными делами. Скорее всего, отноше‐
ния о. Николая с монахиней Саррой являются родственными, о чем свидетельствуют как обращения к адресату («возлюбленный братъ», «возлюбленнhйший братец») и автономинации («преданнhйшая сестра», «любящая васъ сестра»), так и содер‐
жание писем в целом. Послания Семена Алексеевича Булгакова, помещика Екатеринбургского уезда, и Андрея Пиликина, кунгурско‐
го купца, обращены к о. Николаю как духовному наставнику. Помимо неформальных отношений коммуникантов, элемент приватности в письме может обусловливаться и коммуникативны‐
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми намерениями адресанта. Иллюстрацией этого служит письмо ученика богословия из Перми Василия Курганова к о. Николаю. Ча‐
стный характер просьбы, содержащейся в письме, несмотря на зна‐
чительные различия в статусах и скорее всего в возрасте, порожда‐
ет «извиняющийся» тон всего письма. Напротив, в письмах сугубо делового характера факультативные экспрессивные речевые жанры отсутствуют. В этом случае коммуни‐
канты, как правило, выступают прежде всего в своих должностных ста‐
тусах. Так, Дмитрий Белов обращается к казначею о. Николаю как представитель Управления Нижнетагильских заводов, а иеромонах Мефодий как смотритель Далматовских духовных училищ. Содержа‐
ние и стилистика письма Аркадия, архиепископа Пермского, опреде‐
ляются его архипастырским статусом. В двух письмах самого о. Нико‐
лая, обращенных к епископу Екатеринбургскому Мелхиседеку, харак‐
тер коммуникации строго ориентирован на соблюдение статусных от‐
ношений. Сугубо деловые отношения связывают о. Николая с Васили‐
ем Даниловичем Шаровым из Великого Устюга, который, будучи про‐
ездом в Верхотурье, получил поручение от о. Николая на выполнение иконописных работ живописцами Великого Устюга. Таким образом, справедливо утверждение о том, что наличие в письмах факультативных экспрессивных жанров определяется характером отношений коммуникантов и вытекающими из них прагматическими намерениями. Анализ источников показал, что среди экспрессивных речевых жанров наиболее частотен жанр б л а г о д а р н о с т и . Преобла‐
дающей моделью жанра являются конструкции, включающие слова разных частей речи, образованные от основы соответствующего перформативного глагола, или с участием самого этого глагола: – с формой 1 лица ед. ч. настоящего времени глагола благода‐
рить: «благодарю Васъ за благословhнiе Отца Архиманд‐
рита, которое съ вhрою илюбивiю принимаю» (М. Кирпи‐
щиков о. Николаю); «Прiятное для меня письмо Ваше <…> я имhлъ удовольствiе получить, закоторое чувствительно благодарю» (С. А. Булгаков о. Николаю); «Получилъ я Ваши строки въiюлh мhсяца текущаго года, за которыя Васъ ис‐
кренно благодарю» (П. А. о. Николаю); Финúфт (финúфть) – эмаль по металлу – [Даль V: 535] Финúфтяный – от финúфть (см.) Фриз (фрез) – толстая, весьма ворсистая байка – [Даль, т. IV, с. 539] Харузок – хариус? – пресноводная рыба семейства лососевых – [СлРЯ IV: 593] Хорýгвь – (церковная) священное изображение, носимое при кре‐
стных ходах на древке – [Даль, т. IV, с. 562] Храмоздáнная грамота – даваемое архиереем разрешение на по‐
стройку церкви – [Даль, т. IV, с. 564] Хрон (крон) – минеральная хромовая краска – [СлРЯ II: 134] Хрящ – самый толстый, грубый холст – [Даль, т. IV, с. 567] Цáта – у образов подвеска наподобие полумесяца, прикрепляемая к венцу – [ПЦСС, с. 800]; приклад, подвеска у икон, от венца – [Даль, т. IV, с. 571]; украшение – [Срезневский, т. III, с. 1435] Церкóвный круг – устав годичной службы – [Даль II, с. 200] Цка, тска, дска – 1. Иконная доска; 2. Деревянная крышка книж‐
ного переплета [СлРЯ XI‐XVII, вып. 4, с. 329] Часослов – книга, в которой содержится последование часов и не‐
которых других церковных служб, напр. вечерни, повечерия, полунощницы, утрени – [ПЦСС, с. 810] Черневой – относящийся к черни – род черной финифти по сереб‐
ру, черное серебро – [Даль, т. IV, с. 595] Черносóшные (крестьяне) – жившие на свободных землях, не крепо‐
стные, а платившие подать от черной сохи – [Даль, т. IV, с. 596] Четвертóк – четвертый день недели, четверг – [Даль, т. IV, с. 601] Чеховый – предположительно разновидность металла, используе‐
мого для изготовления деталей икон и окладов к ним (чехо‐
вые оклады, венцы, поля, ризы), упоминается наряду с се‐
ребряным и оловянным. Чиноположéние – устав, по которому совершается какой‐нибудь обряд или служба – [ПЦСС, с. 823]. 94 171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ткáнец – прм. арх. тканый снурок, гайтан, тесьма, поясок, тесемоч‐
ка – [Даль, т. IV, с. 408] – с формой 3 лица ед. ч. настоящего времени глагола благода‐
рить: «Семейство мое благодаритъ Васъ за поклоны» (протоиерей Александр о. Николаю); Торочéк – сев. вост. тканец, платежек, гайтан, снурок, ленточка или тесемочка, чем иногда оторачивают одежу – [Даль, т. IV, с. 421] – с формой инфинитива в составе конструкции, выражающей долженствование: «Первымъ долгомъ щитаю васъ благо‐
дарить заваше кънамъ расположение и угощение» (А. Пи‐
ликин о. Николаю); Трáвчатый – ткани с разводами и узорами в виде мелких листоч‐
ков, усиков, цветочков – [Даль, т. IV, с. 424] Трéба – отправленье таинства или священного обряда – [Даль, т. IV, с. 427] – с формой краткого прилагательного: «Весьма я благодаренъ Вамъ, что Вы прислали мнh планъ съ книгою» (П. А. о. Нико‐
лаю); «Изъвините оче много песпокоимъ ваше преподобие за‐
что отанемся вамъ благодаренъ» (А. Пиликин о. Николаю); Требник – книга, по которой отправляются церковные требы – [ПЦСС, с. 729]; црк. книга, по которой отправляются церковные требы, описание чина совершения треб – [Даль, т. IV, с. 427] – с формой имени существительного благодарность в сочетании с глаголами засвидетельствовать, приносить, объявить: «идолгомъ поставилъ для себя засвидhтельствовать Вамъ искреннhе мое потчтенiе ичувствительную благодарность завсе Ваше къ намъ радушiе идоброе расположенiе» (С. А. Бул‐
гаков о. Николаю); «за каковое доставленное мне удовольствiе приношу вамъ мою истинную благодарность» (В. Власьевской о. Николаю); «Приятно почтеннhйшее письмо Ваше <…> имелъ честь получить <…>, за что и приношу вамъ мою покорнhйшую благодарность» (В. Власьевской о. Нико‐
лаю); «иобъявить ей наше потчтенiе иИстинную благодар‐
ность затрутъ Её дляНасъ» (С. А. Булгаков о. Николаю). Трик (трикó) – шерстяные и другие ткани с косою ниткою – [Даль, т. IV, с. 434] Триодь – богослужебная книга, в которой содержатся трипесенные каноны – [ПЦСС, с. 734] Тяжеловéс – ценный камень: сибирский топаз – [Даль, т. IV, с. 456] Убрýс – начельник или повязка под венцом, на образах угодниц Божиих; полотенце, которое выносится, перед началом ли‐
тургии, вместе с кувшином с водою для омовения рук архие‐
рея – [ПЦСС, с.746]; не кованый иконный оклад, а шитый, браный, низанный, женской работы – [Даль, т. IV, с. 459] Узг – вят., влгд., прм. угол, конец, край – [Даль, т. IV, с. 478] Укрóпник – металлический сосуд с крышкою для нагревания воды – [ПЦСС, с. 754]; чаша для теплоты: црк. теплая вода, вливаемая на литургии в чашу перед причастием – [Даль, т. IV, с. 485, 399] Фáнза – китайская шелковая ткань вроде фуляра – [Даль, т. IV, с. 532] Фáрба, гулфарба (?) – немц. краска – [Даль, т. IV, с. 532] (вероятно, сю‐
да же: фарбировка, фабировка) Фатá – большой продолговатый шелковый плат, которым женщины закрывали голову и часть стана – [ПЦСС, с. 774]; большой шелковый плат – [Даль, т. IV, с. 533] Фенисовый – венисовый ? (см. венисá – гранат) 170 Перечисленные модели можно считать типичными для жанра бла‐
годарности и традиционными для XIX века. Учитывая, что в основе жанра б л а г о д а р н о с т и лежит вы‐
ражение признательности, можно интерпретировать как реализа‐
цию этого жанра и следующий контекст, в котором чувства адре‐
санта проявляются в завуалированной форме: «Какъ ты ни думай о мнh, а я тебя щитаю пророкомъ. Доб‐
рое твое сердце слышитъ вhрно, что Н. твой зhло обнищалъ, и Вы слыша этотъ гласъ вздумали прислать ему денегъ, которые такъ къ стати, что я Вамъ и описать не могу – пословица гово‐
рится сердца сердцу вhсть подаетъ» (П. А. о. Николаю). Коммуникация в эпистолярном тексте происходит непосредст‐
венно между адресантом и адресатом, поэтому благодарность ча‐
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ще всего предназначена самому получателю письма. В этом случае благодарность является самостоятельным речевым жанром. Од‐
нако как адресант, так и адресат могут выступать в роли транслято‐
ров речевого акта, и тогда благодарность вплетается в состав ди‐
рективного речевого жанра просьбы: «Жена моя посылаетъ Четы‐
ре полотенца дляпросвиръ, покорнhйше прошу выдать оные просвирнh Афонасье Ивановнh Тороповой иобъявить ей наше потчтенiе иИстинную благодарность затрутъ Её дляНасъ» (С. А. Булгаков о. Николаю); «прошу Васъ засвидетельствовать мое глу‐
бочайшее высокопочитанiе отцу Симеону Знаменскому, благодарю ево за приписку поклона въписьме Петра Матвеича ипамять ево обомне старичишке» (В. Власьевской о. Николаю) «Семейство мое благодаритъ Васъ за поклоны и проситъ Вашихъ молитвъ и благословенiя» (протоиерей Александр о. Николаю). Речевой жанр с о ж а л е н и е предает широкую эмоциональ‐
ную гамму адресанта от огорчения по поводу какого‐либо события в контекстах: «ножалhю искорблю что Вы неуведомили меня отомъ: – удосто‐
ился ли я возложенiемъ посланнаго мною покрова на Раку Правед‐
наго и Великаго Чудотворца Симiона Верхотурскаго?» (С. А. Бул‐
гаков о. Николаю); «Весьма мнь жаль Ивана Антоновича, что съ сею почтою не по‐
слано дhло объ пещанской оградh» (П. А. о. Николаю);
«Жаль что вы ненаписали какой величины нужны вамъ Портре‐
ты. – я можетъ быть посылаю вамъ велики. – но зато нестыдно – поставить куда угодно» (иеродьякон Варнава о. Николаю); «Приятно читать, что отъ мощей праведника текутъ изцеленiя, но жалею несказали вы какiе и какъ они изцелились отъ бесовъ» (В. Власьевской о. Николаю). до чувства печали и скорби, вызванного утратой близкого человека или невозвратным событием в следующих фрагментах: «Болhе ничего непишу инехочу выраженiемъ сожаленiя опотери друзей полагать новыя раны набольныя сердца а прошу только засвидhтельствовать мое истиное отъ души высокопочитанiе Высокочестнhйшему и Высокопреподобнhйшему О. Самуилу» (Яс‐
требов о. Николаю); «Это письмо возбудило въ душh моей грустныя мысли и прискорб‐
ныя чувства. <…> на вашъ отъhздъ въ Солик. монастырь я смотрю 96 Смéтник – вероятно, смешанный лес в противоположность одно‐
родному. Снúмцы – свечные щипцы – [Даль, т. IV, с. 246] Соборовáние – то же, что елеосвящéние – таинство церковное, совер‐
шаемое над больным человеком священниками – [ПЦСС, с. 172] Стáв – вероятно, ряды икон в иконостасе (иконоставе). Ставропигиáльный (монастырь) – состоящий в прямом ведении патриарха или Св. Синода – [Даль, т. IV, с. 313] Стихáрь – длинное с широкими рукавами без разрезов одеяние диаконское и причетническое; подобное облачение архие‐
рейское и священническое носит название подризника – [ПЦСС, с. 662]; нижнее облачение священников (и архиереев) и верхнее дьяконов, а иногда и церковнослужителей, при служении – [Даль, т. IV, с. 324] Столп – связка, кипа бумаг в архиве – [Даль, т. IV, с. 327] Стопá – сруб с кровлей, с накатом и с полом, изба вчерне, без наря‐
да (окон, дверей. лавок и пр.) – [Даль, т. IV, с. 330] Сырóк – сырть, из рода лососей – [Даль, т. IV, с. 376] Тáмбýр – род вышивания в пяльцах, петля в петлю – [Даль, IV, с. 389] Тасма – тесьма (?) – узкая тканая или плетеная полоса вроде лен‐
ты – [Даль, т. IV, с. 403] Тафтá, тавта – название тонкой и гладкой материи шелковой – [ПЦСС, с. 710]; тонкая шелковая или хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения с блестящей, несколько же‐
сткой поверхностью – [РТК, с. 398] Теснúца, теснúна – вообще доска; встарь не пилили досок, а кололи бревно пополам и вытесывали из половинника по доске; та‐
кие, тесаные доски, прямы по слоям, прочнее пиленых и ме‐
нее коробятся; позже стали звать тесницей и тесом пилен‐
ные доски – [Даль, т. IV, с. 403] Тик, тиг – грубая льняная или хлопчатобумажная ткань – [РТК, с. 398] 169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рясофóрный – состоящий в рясофоре; послушник монастырский, получивший от настоятеля благословение носить рясу с кло‐
буком, без мантии – [ПЦСС, с. 566] Рясофор – ношение в монастыре монашеской рясы с клобуком, без постриженья [Даль, т. IV, с. 126] Сандáл – краска, изготовленная из сандального дерева (есть желтый, красный и синий или черный сандал) – [Даль, т. IV, с. 136] Сарпúнка – полосатая или клетчатая бумажная холстинка, работа‐
ется в Сарепте, Сарат. губ. –[Даль, т. IV, с. 139] Свúнка – род жома, деревянных скоб, куда заклинивают склеенные доски – [Даль, т. IV, с. 249] Светúльня – прядь волокна, обычно хлопка в свечах, фитиль – [Даль, т. IV, с. 157] Секвéстр (взять под секверст) – от секвестровáть лат.: задержать, взять под присмотр – [Даль, т. IV, с. 171] Сень (надпрестольная) – навес над св. престолом и над царскими вра‐
тами <…>. Напрестольные сени делались большею частию из де‐
рева на четырех столбах с шатровою теремчатою кровлею – [ПЦСС, с. 700]; навес над престолом в церкви – [Даль, т. IV, с. 379] Симфóния – свод текстов Священного писания по алфавиту как по‐
собие к отысканию текста – [ПЦСС, с. 599] Сияние – украшенье в виде лучей, яркое, лучистое подобие исхо‐
дящего света. Сиянье вкруг головы святого, на иконах, ве‐
нец, венчик – [Даль, т. IV, с. 189] Скáньé – от глагола скать – катать, раскатывать – [Даль, т. IV, с. 194] Скальé – береста; верхняя, белая кора березы; идет <…> в дело: на исподнюю покрышку кровель, замет луба, под тес [Даль, т. IV, с. 191]; Скуфья΄ – ало‐синяя, бархатная шапочка, знак отличия для белого ду‐
ховенства – [Даль, т. IV, с. 214] Слýхи – слуховые бревна? – бревна верхнего венца строения, в ко‐
тором закладывается потолочная матица – [СПГ, вып. 1, с. 56] 168 какъ на горестное событiе въ моей жизни, и не могу удержаться отъ скорби и слезъ. Кто знаетъ будущее? – Ненавсегда ли Господу угодно разлучить насъ? И когда я могу надhяться видhть Васъ? Безнадежность на свиданiе съ Вами невольно заставляетъ меня скорбhть и плакать» (монахиня Сарра о. Николаю). Приведенные примеры показывают, что базовыми репрезен‐
тантами речевого жанра с о ж а л е н и е служат лексемы различной частеречной принадлежности (существительные, прилагательные и слова категории состояния), соотносящиеся с перформативными глаголами жалеть, скорбеть, и сами эти глаголы. Экспрессивный характер речевого жанра и з в и н е н и е обу‐
словлен выражением чувства вины адресанта, которое может быть представлено эксплицитно в сопровождении оправдательных ар‐
гументов, как, например, в письмах В. Власьевского о. Николаю: «Благодарю Васъ усердно за два Ваши почтеннейшiя письма, Ви‐
новатъ, что я васъ неблагодарилъ по сiе время, откровенно вамъ скажу, всiо ожидалъ какая последуетъ развяска нащетъ колоко‐
ла, дабы разделить съ вами радость и прискорбiе»; «ивиноватъ, что такъ запоздалса моимъ отвhтомъ, разныя къ тому житейскiе и церьковныя суеты удерживали меня, конечьно оправданiе это весьма слабое, Содной стороны судить время не‐
много требуется написать письмо кълюбимому человhку, но не въмоихъ правилахъ къ такому писать коротенько, адолжна бесе‐
да быть такова, какъ первhнствующiе христиани служили все‐
нощное бденiе, теперь улуча совершенно свободное время, не‐
пременною обязанностiю поставляю, съ приятностiю съ вами побеседовать» [ПДП XVIII – XIX, с. 151, 157]. Гораздо сложнее об‐
наружить признаки этого жанра в тех случаях, когда адресант, не номинируя чувства вины, лишь развернуто формулирует основания для своего оправдания: «Не зная Васъ лично и не имhя счастiя видhться съ Вами я рhшился обезпокоить безсмысленнымъ пись‐
момъ своимъ Васъ. Но дhлая это, я исполняю волю родителей, которая для сыновъ ихъ должна быть священною» (В. Курганов о. Николаю); «По пороученiю вашему препровождаю при семъ Два Портрета, не смhю болhе послать, ибо они превышаютъ назна‐
ченную вами цhну, <…> я недумаю что вамъ покажутся дороги, и вы меня небудете бранить» (иеродьякон Варнава о. Николаю); «присемъ препровождаемъ къвамъ сапоги <…> Каковые просимъ 97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
принять отъ нашего семейства мало важнейшую посылку, зака‐
ковую осмеливаемся васъ беспокоить» (А. Пиликин о. Николаю). Если же осознание вины сопровождается просьбой о проще‐
нии или снисходительности адресата, то извинение превращается в речевой жанр смешанного типа, сочетая признаки директивного и экспрессивного жанров, например: «Прости, больше писать нhкогда» (П. А. о. Николаю); «Еще вы просите прислать 5. клей‐
мышковъ для книгъ средней величины. Простите меня, я непони‐
маю такого названiя, и для чего они вамъ нужны, прошу обьяс‐
нить» (иеродьякон Варнава о. Николаю); «Необходимость илюбо‐
пытство побудили произвесть непозволительную дерзость рас‐
крыть писмо къ вамъ отъ Алексеевскаго священника которое при семъ имею честь приложить и всепокорнейши просить велико‐
душнаго вашего извинения ипастырского прощения какъ засибя инаиболhе задоставившаго мнh сей случай, умаляю васъ Батюш‐
ко оставить безъдолжной възыскательности» (Глафира Никола‐
евна Г. о. Николаю); «Авъпродчемъ быть можетъ она вамъ ине‐
знакома бога ради проститh моимъ нhуместнымъ изъяснени‐
ямъ» (Глафира Николаевна Г. о. Николаю); «Изъвините оче много песпокоимъ ваше преподобие» (А. Пиликин о. Николаю). Речевой жанр п о з д р а в л е н и е характеризуется заданной низкой частотностью, поскольку обусловлен ограниченным набо‐
ром ситуаций общения – поводом для поздравления могут служить праздничные события коллективного или личного характера. В на‐
ших материалах он реализуется лишь дважды, и оба раза в развер‐
нутой форме в письмах В. Власьевского. В первом контексте по‐
здравление связано с празднованием Пасхи: «Уважаемый мнои Преподобный отецъ! Николай. съ прошедшимъ великимъ торже‐
ствомъ всего христианскаго мира съ победою надъ Адомъ, и вос‐
кресениемъ Спасителя нашего Iисуса Христа! Честь имею по‐
здравить Васъ, хотя эте пресвhтлый дни ипрошли, но торже‐
ствующая православная церьковь, велегласно и торжествhнно воспеваетъ своему искупителю священныя гимны сего великаго ипреславнаго событiя да удостоитъ онъ ивасъ въ будущей невечернhй жизни съ ликомъ преподобныхъ воспевать предъ пре‐
столомъ славы, его боголепную песнь: светися свhтися новый Iерусалиме, слава бо господня натебе воззiя, ипротчее» [ПДП XVIII – XIX, с. 153‐154]. Второе обращено к о. Николаю в связи с получени‐
98 Псалтирь – книга, приписываемая св. царю и пророку Давиду, <…> содержит 150 псалмов <…>, прочитывается на церковных службах в течение недели, а в Великом посту – дважды в не‐
делю. Псалмы входят в состав каждой службы – [ПЦСС, с. 522] Пукéт (букет) – род ткани (?) Пукетовый – сшитый из пукета Пятóк – пятый день недели пятница – [Срезневский, т. II, с. 1795] Рéгель – немц. зодчск. подпора, подставка, перевязка, искосина; поперечная связь стропильных ног – [Даль, т. IV, с. 89] Рóспуск – также рóспуски, дроги для возки воды и вообще клади – [Даль, т. IV, с. 72] Рúза – црк. одежда, одеяние, платье вообще, особ. верхнее. 1. Верхняя одежда. облаченье священника, при богослуже‐
нии. Ризы надеваются на рясы, на подризник; 2. Оклад на иконах. накладная одежда на образах, покрывающая оброн‐
ной (= чеканной [Даль, т. II, с. 615]) работой всю доску, кроме тела – [Даль, т. IV, с. 96] Рúзница – ризохранилище, покой при церкви, где хранятся ризы и вся церковная утварь и драгоценности – [Даль, т. IV, с. 96] Рúзничий (ризничей) – хранитель одежд, особенно церковных об‐
лачений и богослужебных принадлежностей – [ПЦСС, с. 549] Разéт, розéт (розéтка) – украшение резное или лепное «в виде цветка розы» – [Даль, т. IV, с. 101] Развы΄ток, развы΄тка – развод, раскладка податей, повинностей – [Даль, т. IV, с. 20] Распрáвный (расправный судья) – от распрáва – полиция или суд низшей степени, сельский – [Даль, т. IV, с. 70] Ретирáдное место – отхожее, нужное, при доме – [Даль, т. IV, с. 93] Решетинник (решéтник) – жердинник, жердняк, идущий на кро‐
вельные решéтúны, пришиваемые вдоль по стропилам, под тес, под железо или черепицу – [Даль, т. IV, с. 95] 167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Прóлог – книга церковная, в которой собраны жития святых сокра‐
щенно и поучительные слова Василия Великого, Иоанна Злат. и проч., расположенные по числам месяцев – [ПЦСС, с. 510] Правский (жемчуг) – разновидность жемчуга, употребляемая для украшения предметов церковного обихода, в частности, ок‐
ладов икон и покровов; у В. И. Даля: правский – истинный, подлинный, настоящий [Даль, т. III, с. 378] Преполовéние – Преполовение св. четыредесятницы – среда кре‐
стопоклонной седмицы <…>, среда четвертой недели по Пас‐
хе – [ПЦСС, с. 489‐490]; половина, середина; Праздник Пре‐
половения – среда четвертой недели по пасхе, средопятиде‐
стница – [Даль, т. III, с. 295] Пресвитерский – от пресвитер греч. – священник, иерей, поп – [Даль, т. III, с. 395] Прибóр – общность вещей, собранных в одно целое, на известное дело (столовый, гранильный, письменный, чертежный и проч.) – [Даль, т. III, с. 399] Притенстивать – предъявлять претензии? Причéтник – клирик, церковнослужитель – дьячок, пономарь, зво‐
нарь – [Даль, т. III, с. 460] Причт (прúчет) – клир, священно‐ и церковнослужители одного прихода – [Даль, т. III, с. 460] Продорóжки – проструганные на кровле две бороздки, дорожки для стока воды [Даль, т. III, с. 481] Прорóнка – проронéнье, прорóн – урон, потеря – [Даль, т. III, с. 505] Просéкный (с просекными травами – от глагола просекáть) про‐
сеченный, пробитый (об узоре) – [Даль, т. III, с. 517] ем им какой‐то награды или подарка от «Архипастыря» (возможно, от епископа Екатеринбургского в связи с переводом о. Николая в другую епархию): «Весьма приятно видеть такое вниманiе Архи‐
пастыря къ своему подчиненному, слава и честь начальнику тому, которой такъ внимателенъ къзаслугамъ подчиненныхъ, данельзя отънять хвалы иотъ подчиненныхъ, которыя деяниями своими оправдываютъ избранiе начальника, на предлежащiй подъвигъ, следуя словам Апостола: въ кiйждо бо званiе призванъ, вътомъ да‐
пребываетъ, съкаковымъ подаркомъ отъ Архипастыря васъ ипоз‐
дравляю, душевно желаю такимъ расположениемъ пользоватся иотъ новаго посланника» [ПДП XVIII – XIX, с. 157‐158]. Стержневой основой этих пространных поздравлений можно считать два компонента – собственно поздравление, переданное формами перформативного глагола поздравить /поздравлять, и пожелание, выраженное в первом случае формой повелительного наклонения да удостоитъ, а во втором – перформативом желаю. Развернутый характер приведенных поздравлений и витиеватость стиля, возможно, обусловлены как влиянием церковной риторики, так и аксиологическими установками адресанта. Таким образом, те экспрессивные речевые жанры, которые в со‐
временном письме реализуют фатическую функцию и являются жанро‐
образующими (приветствие и прощание), в рассматриваемый период нельзя считать до конца оформившимися. Функцию установления кон‐
такта вместо приветствия чаще всего выполняет та или иная форма име‐
нования адресата. Функция размыкания контакта, в настоящее время осуществляемая через формулу прощания, в изученных материалах реализуется посредством разнотипных концовок, в которых она совме‐
щается с выражением коммуникативного намерения адресанта. Для появления в эпистолярном тексте экспрессивных жанров факультативного характера (благодарность, сожаление, извинение и поздравление) определяющими факторами являются межлично‐
стные и статусные отношения коммуникантов. Псалтúрь слéдованная – собрание псалмов, созданное для употреб‐
ления преимущественно в храме; с помощью Псалтыри сле‐
дованной (или с восследованием) можно править все службы, за исключением литургии, например в бедном сельском хра‐
ме [Верещагин, с. 26] 166 99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1.3.4. Оценка и речевые стратегии ее выражения в частной переписке
Эпистолярный текст представляет собой факт межличностной коммуникации, а потому, по всей вероятности, в нем следует ожи‐
дать проявления о ц е н о ч н о с т и . Интересным представляется выявить факторы, определяющие предмет и характер оценки, спо‐
собы ее выражения, а также степень насыщенности текста оценоч‐
ными формулами. Вслед за Н. Д. Арутюновой, оценочное значение признается нами реляционным и понимается как устанавливающее «отноше‐
ние между действительным миром и его идеализированной моде‐
лью» [Арутюнова, с. 182]. В идеализированную модель мира, по мнению Н. Д. Арутюновой, «входит и то, что уже (или еще) есть, и то, к чему человек стремится, и то, что он воспринимает, и то, что он потребляет, и то, что он создает, и то, как он действует и посту‐
пает; наконец, в нее входит целиком и полностью сам человек» [Арутюнова, с. 181]. В культурологическом плане изучение оценки ценно тем, что, в силу субъективности любой оценки, она позволяет познать оценивающего субъекта: его представления об идеале, систему социальных стереотипов, его интенции. В рамках данного исследования мы принимаем во внимание главным образом оценки, выраженные э к с п л и ц и т н о , понимая при этом, что оценочность может имплицитно содержаться в раз‐
личных квалификациях. Из имплицитных оценок учитываются толь‐
ко те, которые представляются очевидными и являются результа‐
том реализации ведущего коммуникативного намерения адресанта – о ц е н и т ь . Если же для однозначного истолкования оценки не‐
достаточно информации, то подобные контексты мы не рассматри‐
ваем. Так, например, в высказывании П. А. «Дiяконъ Мутинъ ну‐
женъ и у насъ на покосh – скажи ему, что его лошадь много у насъ сhна съhла» выделенный фрагмент может быть истолкован как скрытая отрицательная оценка, но охарактеризовать ее всесто‐
ронне – с точки зрения объекта и мотивов оценки – без дополни‐
тельной информации об описываемой ситуации не представляется возможным. Представляется также, что оценочность может входить в про‐
позициональную основу некоторых речевых жанров, а в этих случа‐
ях анализ возможен только с учетом корреляции разновидности 100 Подýшка – подоконник – [СПГ, т. 2, с. 133] Позумéнт – золотая, серебряная или мишурная (медная, оловян‐
ная) тесьма; золототканая лента, повязка, обшивка, отороч‐
ка; галýн, гас – [Даль, т. III, с. 233] Покрóвец – плат, которым покрывается дискос или потир – [Даль, т. III, с. 247] Полвиялый (о цвете) – оттенок красного (?). Полимéнт – олонецкая глина, которою прокладывают кистью по левкасу (мел с клеем) места, идущие под глянец – [Даль, т. III, с. 261] Полсть – 1. Войлок; 2. Санное одеяло; 3. Покрывало из шерсти или шкуры – [ПЦСС, с. 452] Полуалександрия – вероятно, от александрийская бумага: чертеж‐
ная, рисовальная, лучшего качества и большого размера – [Даль, т. I, с. 10] Полуобъерь, полуобъеринный – см. объярь Померáнцевый (цвет) – оранжевый, рудо‐желтый, жаркóй – [Даль, т. III, с. 271] Пономáрь (понамарь) – причетник, церковнослужитель, который зажигает свечи в церкви, готовит кадило, прислуживает в церкви и звонит в колокола – [Даль, т. III, с. 281] Попéнный (о деньгах) – пенные или попенные деньги, со пня, по числу срубленных пней – [Даль, т. III, с. 29] Портя΄ный, портянóй – холщовый, пеньковый или льняной – [Даль, т. III, с. 323] Потáль – потáльное (сусальное) золото – [Даль, т. III, с. 353] Потúр – богослужебный сосуд, в котором во время божественной литургии возносятся Св. Дары – [ПЦСС, с. 467]; греч. чаша с поддоном, в которой во время литургии возносятся Св. Дары – [Даль, т. III, с. 355] Поцéпка – цепочка; шнур для подвески – [Даль, т. III, с. 368] 165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Пáсынок – откосина, подкосина, наискось приставленная к столбу под‐
пора, подставка [Даль, т. III, с. 24] Перкаль – бумажная белая простая ткань, каленкор – [Даль, т. III, с. 101] Перуень – вид ткани (?) Перусеневый – парусиновый (?) Плащ – бляха как украшение – [СлРЯ XI‐XVII 15: 81] Плащанúца – црк. 1. верхняя одежда, покрывало, полотно, плат; 2. изображение на полотне положения во гроб Спасителя – [Даль, т. III, с. 122‐123] Плис – фрнц. бумажный бархат, иногда бумажная ворса по льняной основе – [Даль, т. III, с. 126]; хлопчатобумажная ткань с вор‐
сом типа бархата – [РТК, с. 396] Плисовый – от плис – фрнц. бумажный бархат, иногда бумажная ворса по льняной основе – [Даль, т. III, с. 126]; хлопчатобу‐
мажная ткань с ворсом типа бархата – [РТК, с. 396] Повы΄тчик – столоначальник – [Даль, т. III, с. 150] Поддóн (тафты белой) – возможно, полоса ткани по подолу ризы (?) Подзóрины – резные подзоры, украшения, доски по ребру ската кровли [Даль, т. III, с. 175] Подлегерь – соотносится с регель (см.) (?) Поднóжник – 1. возможно, то же, что поднóжки – полотно или шелковая ткань, которая постилается под ноги жениху и не‐
весте, стоящим при венчании в церкви – [ПЦСС, с. 441] или 2. коврик, скамеечка под ноги – [Даль, т. II, с. 190] Подпушник (подпу΄шина) – внутренняя обшивка водяного колеса – [Даль, т. III, с. 198] Подрúзник – долгополый кафтан особого покроя, носимый под ри‐
зой – [Даль, т. III, с. 199] Подскáльник – тесовая или горбыльчатая подстилка под скалу, бере‐
сту на кровлях [Даль, т. III, с. 203] Подýс, подýст – рыба из рода чебаков – [Даль, т. III, с. 213] 164 речевого жанра и характера оценки. Рассмотрим в связи с этим контекст из письма архимандрита Алексия казначею иеромонаху Николаю: «Спрашиваете: не роздать ли имhнiе о. Илiи братiи да‐
ромъ? Само собою разумhется, даромъ; такъ вhдь и сказано было мною Вамъ лично при отъhздh», в котором просматривается явный упрек. Являясь одной из форм выражения осуждения, он несомнен‐
но содержит отрицательную оценку лица (его действий, поступков и т. Д.), которому этот упрек адресован. Очевидно, что имплицитно оценка включается во многие разновидности экспрессивов. Данный аспект требует углубленного контекстуального анализа, которому может быть посвящено отдельное исследование. За рамками исследования остались также контексты, которые выражают оценку попутно через эмоционально‐экспрессивные и другие коннотативные компоненты значений слов. Изучение дан‐
ного аспекта требует обращения к анализу семной структуры слов, учета лингвокультурологических компонентов значений и семанти‐
ки текстовых позиций, коррелирующей с речевым жанром. Обозначенная проблематика рассматривается на материале частно‐деловой переписки из архива Соликамского Святотроицкого мужского монастыря, хранящейся в фондах Соликамского краевед‐
ческого музея. Адресатом большинства привлекаемых для иссле‐
дования писем является иеромонах Николай, казначей названного монастыря, а адресантами – в основном представители духовенст‐
ва (различных должностей и санов) и отчасти люди светские, во‐
влеченные в духовные или хозяйственные отношения с монасты‐
рем. Анализируется материал 57 писем – весь эпистолярный архив иеромонаха Николая, а также 2 письма протоиерея Петра Киселева архимандриту Алексию и 2 текста из архива чердынского купца Ва‐
силия Николаевича Алина. Тематика рассматриваемых рукописных источников различна: это вопросы хозяйственно‐деловые (покупка меди для литья колоко‐
лов, ремонт монастырских строений, согласование финансовых отче‐
тов, регулирование внутримонастырских имущественных или купе‐
ческих торговых отношений и др.), административно‐
организационные (ведение документации, управление «братствую‐
щими», контроль за соблюдением монастырского устава, информи‐
рование о произошедших событиях), а также вопросы частно‐
бытового и личного характера. 101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Письма демонстрируют неодинаковый тип взаимоотношений коммуникантов – от официально‐иерархических (настоятель – казна‐
чей, казначей – епископ) и официально‐партнерских (казначей – заво‐
дской управляющий, казначей – смотритель училищ, настоятель мона‐
стыря – церковный протоиерей, купец – купец) до дружеских и родст‐
венных (брат – сестра). Два обозначенных фактора в совокупности определяют харак‐
тер писем, которые можно квалифицировать как с у г у б о о ф и ‐
ц и а л ь н ы е (34 письма), п о л у о ф и ц и а л ь н ы е (11 писем) и ч а с т н ы е (12 писем). Анализируемый материал позволяет выделить 3 основные группы оцениваемых объектов: – человек с его качествами, действиями и состояниями, вклю‐
чая самооценку; – ситуации; – артефакты; – окружающая среда в широком смысле. Следует оговориться, что мы не будем принимать во внимание оценочные единицы, входящие в формулы речевого этикета типа: «Съ истиннымъ почтенiемъ и совершенною преданностiю имhю честь быть Вашего Высокопреподобiя Покорным слугой…»; «Преподобнhйшiй, незабвеннhйшiй, достопочтеннhйшiй и многолюбезнhйшiй О. Казначей Iеромонахъ Николай». Анализ писем показал, что в документах с у г у б о о ф и ц и ‐
а л ь н о г о характера при партнерских отношениях коммуникантов оценка почти вовсе отсутствует. Так, из 8 подобных писем оценка представлена лишь в 3‐х: в одном в смягченной форме управляю‐
щий Нижнетагильским заводом Дмитрий Белов удостоверяет высо‐
кое качество выпускаемой продукции (…годность Нижнетагиль‐
ской мhди для колоколовъ доказывается довольно хорошимъ звономъ при всhхъ церквахъ заводскаго округа, кромh того что ее покупаютъ съ давняго времени для отливки колоколовъ и въ посторонiя мhста; впрочемъ Вамъ должно быть извhстно, что хорошiй колокольный звонъ зависитъ нестолько отъ качества мhди, сколько отъ искуства литейщика [ПДП XVIII – XIX,с. 134]); в двух оцениваются качества покойного священника (эту честь по‐
койный заслужилъ; проводили изъ сей жизни добраго нашего сото‐
варища и сослуживца О. Гедеона [Архив СКМ. Д. 19. Л.314, 312]). 102 Ордак – вид ткани (?) ср.: ордаш, ардаш, урдаш – самый плохой ше‐
маханский и персидский шелк, шелк‐сырец – [Даль, т. I, с. 21] Осмерúк – восьмиугольное в плане сооружение или часть сооруже‐
ния – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 13, с. 113] Отвéрстой (указ) – причаст. от устар. глагола отвéрсти: 1. Раскрыть, разъяснить, 2. Дать начало чему‐л. – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 13, с. 193] Óхлупень – конек крыши [Даль, т. II, с. 772] Пáристый – схожий, могущий составить пару – [Даль, т. III, с. 17] Пéнязь – монета – [ПЦСС, с. 413]; мелкая монета – [СлРЯ XI‐XVII вып. 14, с. 195] Пóручи – принадлежность священнослужительского облачения; наде‐
ваются на руках. иначе называются нарукавницы и знаменуют силу еюже Христосъ побhди враги своя – [ПЦСС, с. 459]; корот‐
кие рукава в облачении священнослужителей, нарукавники – [Даль, т. III, с. 325] Пýблика (учинить надлежащие публики) возм., то же, что публикáция, публиковáнье: оглашение, обнародование – [Даль, т. III, с. 535] Пазнúк – 1. род тесла или кирки, которой выбирают пазы; 2. широ‐
кое, прямое долото на шесте, которым пазят и сбивают скалý, бересту – [Даль, т. III, с. 8] Панагия – архиерейский наперсный образ Спасителя или Божией Матери – [ПЦСС, с. 405] Паникадúло – светильник о многих свечах. Паникадило обычно имеет более 12 свечников или мест для поставления лампад, расположенных кругообразно в несколько рядов и обыкно‐
венно привешивается среди церкви под куполом – [ПЦСС, с. 406]; греч. церковный свешник, подвесной светильник – [Даль, т. III, с. 15] Партикуля΄рный – частный, неофициальный, неслужебный, не‐
форменный – [Даль, т. III, с. 19] Парчúца – полупарча – [Даль, т. III, с. 20]; ткань с хлопчатобумажной основой и утком из металлической нити – [РТК, с. 397] 163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Налóй, аналой – род поставца с отлогою верхнею доскою, употреб‐
ляемой в церквах для возложения св. икон и книг – [ПЦСС, с. 331]; црк. аналóгий, род столика или поставца на ножках, с пологой столешницей – [Даль, т. II, с. 435] Налóйный – относящийся к налóю, цркв. аналóгий, род столика или поставца на ножках, с пологой столешницей – [Даль, т. II, с. 435] Неоклáдный – не связанный с установленным окладом ежегодных выплат или сборов – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 11, с. 196] Óбъярь – 1. плотная шелковая волнистая ткань с золотыми и серебря‐
ными струями и с разными узорами – [ПЦСС, с. 370]; шелковая ткань со струей золотой или серебряной – [Даль, т. II, с. 636]; 2. всякая волнистая или струистая ткань, муарé – [Даль, т. II, с. 636] Обихóд – книга, содержащая годовой цикл повседневных богослу‐
жебных песнопений – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 12, с. 60] Облекатурка – переплет книги (?) Окóнчина – стекло – [Даль, т. II, с. 664]; кусок прозрачного или по‐
лупрозрачного материала (стекла, слюды, кожи и т. п.), вставляемый в оконную раму – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 12, с. 337] Окрýга – часть местности под одним начальником – [Даль, т. II, с. 668] Октóих – книга, содержащая в себе недельные службы осьми гла‐
сов – [ПЦСС, с. 380]; осьмигласник, книга церковного пения на 8 голосов – [Даль II, с. 669] Опóчный (‐ое литье) – от опóка – глина для отливки чугуна, меди – [Даль, т. II, с. 681] Оплéчье – так называется у священнослужительских риз самый верх, лежащий на плечах, который отличается от стана риз особым цветом или обведен бывает позументом – [ПЦСС, с. 385]; часть наряда, покрывающая плечо – [Даль, т. II, с. 680] Орáрь – принадлежность облачения диаконского. Он имеет вид длин‐
ного и очень узкого полотенца или, скорее, – широкой и длин‐
ной ленты, которую диакон во время службы носит на левом плече – [ПЦСС, с. 386]; также орáрий, часть дьяконского облаче‐
ния, перевязь с крестами по левому плечу – [Даль, т. II, с. 689] 162 В тех же случаях, когда отношения носят иерархический харак‐
тер (26 писем), явно преобладают отрицательные оценки. Ярким примером этого являются письма настоятеля Соликамского мона‐
стыря архимандрита Алексия казначею того же монастыря иеромо‐
наху Николаю. Две положительные оценки в 24 его письмах каса‐
ются: во‐первых, праздника Пасхи, но и в этом случае она подается в контексте уступительно‐противительных отношений с отрица‐
тельной оценкой качеств монастырской братии (Столь радостный праздникъ отъ души желаю Вамъ провести, при такой братiи хотя въ спокойствiи, разумhю, внhшнемъ [Архив СКМ. Д. 19. Л. 333]), и, во‐вторых, личности умершего казначея Гедеона (Святую жизнь онъ велъ въ послhднiе дни: учитесь так жить, Бога ради [Архив СКМ. Д. 19. Л. 344]). Отрицательно, причем нередко в доста‐
точно резкой и категоричной форме, оцениваются настоятелем действия казначея и состояние дел в монастыре. Индивидуальной особенностью речевого поведения архимандрита Алексия, по‐
видимому, можно считать, на фоне прямых оценок (типа «Почта Ваша сей часъ получена; но она такъ не удовлетворительна, что я располагаюсь и не писать къ Вамъ на послhдующее время, если не получу отвhта на мои спросы»; «…очень, очень невhрны Вами присланные приходорасходные реестры; потому они и удержаны мною до повhрки съ книгами), обращение к имплицит‐
ному способу выражения оценки. Так, например, в контекстах «Для чего прислалъ торговый листъ, я не понимаю»; «Какъ это случи‐
лось, что понадобилось желеhзо до 50 пудовъ, между тhмъ какъ, при мнh, говорилъ, что не понадобится добавки?» отрицательная оценка скрыта за выражением недоумения по поводу действия или ситуации. В других случаях имплицитная отрицательная оценка со‐
четается либо с ироническим подтекстом («Объ iеродiаконе Стефанh не вижу репорта, а отъ о. Аfанасiя просьбы о крестh»), либо с явно выраженной иронией («Не на все мое пись‐
мо Вы отвhтили и хотя не всh требуемые документы выслали, но я и за малое благодаренъ»). Иногда в оценочных стратегиях Алексия появляется положительная характеристика, которая утра‐
чивает свою значимость в конкретных обстоятельствах («Рhчисто говоритъ Левкiй, а не видитъ того, что и на рhчистость у насъ не станетъ денегъ») или теряет ее на фоне отрицательно оцени‐
ваемого результата («Почта Ваша пришла въ свое время, но съ 103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
большою недосылкою»). Одной из форм отрицательной оценки является завуалированный упрек, который, в частности, может соз‐
даваться путем моделирования гипотетической ситуации, реализа‐
ция которой привела бы к позитивному результату: «И въ трапезh, если бы Вы ходили, хотя не кушать, а, такъ себh, посмотрhть, полагаю, получше бы хоть не много было, какъ по приготовленiю пищи, такъ и по порядку». Но нередки в «арсена‐
ле» Алексия и весьма категоричные упреки типа: «Деньги, прислан‐
ныя О. Гаврiиломъ, Вы не имhли права получать съ Почты, безъ моей довhренности и, въ особенности, расходовать, безъ спроса до 200 р. Богу отвhтите за все!» или «…и опять, повторяю мою просьбу, не расходуйте монастырскихъ денегъ, да и о. Стефанъ обязанъ, кромh мелочныхъ расходовъ, на примhръ до 5 р сер въ мhсяцъ, расходовать съ дозволенiя моего и Вашего согласiя; а дозволенiе обязанъ испрашивать напередъ, съ означениемъ, его надо купить и сколько и по какой цhнh; какъ это водится въ здhшнемъ Домh и во всhхъ Монастыряхъ, кромh Соликамскаго». В письмах сугубо официального характера в качестве предмета оценки абсолютно преобладает человек в его действии: «О. Д. Ва‐
диковскому скажите, что онъ напрасно потратился въ пути»; «За чhмъ Вы упустили руки по казначейской должности?»; «Го‐
рожане насъ осуждаютъ; такъ покажемъ имъ примhръ доброй жизни съ сего времени». Можно заметить, что для этих текстов свойственны в основном частнооценочные значения рационалистического типа, так как они «связаны с практической деятельностью, практическими инте‐
ресами и повседневным опытом человека» [Арутюнова, с. 200]. В письмах п о л у о ф и ц и а л ь н о г о характера доля офици‐
альности по отношению к приватности неодинакова: она заметно выше там, где коммуникантов связывают служебные или иные де‐
ловые отношения. В целом в этой разновидности эпистолярных текстов наблюдается лишь небольшое преобладание положитель‐
ных оценок (в соотношении 55% и 45% соответственно). Это не оз‐
начает однако, что подобное соотношение проявляется во всех письмах полуофициального характера. У одних коммуникантов мо‐
гут преобладать положительные оценки, у других – отрицательные. Так, например, в письме ученика богословия Василия Кургано‐
ва к о. Николаю явно доминируют негативные оценки, что связано с 104 Манатéйный (манатéйное сукно) – от манатья΄, стар. мантия мо‐
наха – [Даль, т. II, с. 296] Маргарúт – книга избранных поучений Иоанна Златоуста – [Даль, т. II, с. 299] Мат – у позолотчиков особый состав из росного ладана на спирту, для тусклой или томленой позолоты – [Даль, т. II, с. 306] Междоýмочный, междуумочный – не принадлежащий ни к тому, ни к другому сорту, разбору, разряду – [Даль, т. II, с. 315] Метля΄к, метля΄чек – влгд. мотылек, бабочка – [Даль, т. II, с. 322] Минея – 1. Богослужебная книга и книга, предназначенная для чте‐
ния, содержащая жития святых, сказания о церковных праздниках и поучения (текст в ней располагался по дням каждого месяца в соответствии с праздниками и днями па‐
мяти святых); 2. Икона, написанная на сюжеты минеи. – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 9, с. 163] Миткáль – толстая хлопчатобумажная ткань – [ПЦСС, с. 307]; бу‐
мажная ткань, изготовленная для обивки; ненабивной ситец – [Даль, т. II, с. 330] Мишýрный – сделанный из мишуры; мишурá – поддельное швей‐
ное и ткацкое золото и серебро; нить и бить из олова или меди – [Даль, т. II, с. 330] Мýщатый, мушчатый, мусчатый бархат – крупно крапчатый, в мушках – [Даль, т. II, с. 362] Нáнка – бумажная ткань, начально китайская, почему и называлась также китайкой – [Даль, т. II, с. 444] Нáсыпь – блестки, искры на ткани – [Даль, т. II, с. 479] Набéдренник – одно из священнических облачений, состоящее из плата, который помощию ленты, положенной через левое плечо, привешивается при правом бедре священника – [ПЦСС, с. 326] Набóйка – холщовая ткань домашнего изготовления с цветным узо‐
ром, нанесенным на ткань с помощью специальных набой‐
ных досок – [РТК, с. 396] 161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Куб – перегонный сосуд, снаряд для перегонки жидкостей, особен‐
но винных – [Даль, т. II, с. 210] Кумáч – бухарская бумажная ткань преимущественного красного, реже – синего и других цветов – [ПЦСС, с. 275]; простая бу‐
мажная ткань, обычно алого, иногда и синего цвета, на сара‐
фаны – [Даль, т. II, с. 217] Кумáчный – из хлопчатобумажной ткани полотняного переплетения красного цвета – [РТК, с. 395] Кунгáн, кумгáн – металлический азиатский рукомойник, кувшин с носком, ручкою и крышкой – [Даль, т. II, с. 217] Купéцкие люди – к купцам и торговле относящиеся – [Даль, т. II, с. 220] Лáтычка – от лáтка – посуда, род продолговатой миски, употреб‐
ляемой для жаренья – [СлРЯ, т. II, с. 166] Лéжень – лежачее бревно, брус, плаха, подкладываемая под испод чего – [Даль, т. II, с. 245] Лóжчатый (таз лóжчатый) – похожий на ложку – [Даль, т. II, с. 264] Левентúновый, левантиновый – из левантúна – шелковой ткани – [Даль, т. II, с. 242] Лжúца – црк. ложечка для раздачи Св. Причастия, Св. Даров – [Даль, т. II, с. 250] Линéйка – пролетка, пролетные дрожки – [Даль, т. II, с. 253] Литóн из илитóн – платок, полагаемый на престоле под антиминс – [ПЦСС, с. 220]; платок, постилаемый на престоле во время литургии и служащий оберткой для антúминса вне литургии – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 8, с. 244]. предметом речи и намерениями адресанта: «Скорбь и слезы бhдныхъ моихъ родителей, ихъ попеченiе узнать объ участи и поведенiи сына, отдhленнаго отъ круга семhйства, побуждаютъ меня обратиться къ Вамъ Милостивhйший Отецъ и Покрови‐
тель!»; «Наконецъ, не извhщая родителей почти два мhсяца о братh своемъ, а ихъ сынh Иванh, я заслужилъ отъ нихъ названiе неблагодарного сына. Пораженный такимъ наименованиемъ я со слезами беру перо и пишу сии безсмысленныя строки»; «Исполняя волю родителя, я не могу не упомянуть и о немъ. Его слабое здо‐
ровье, бhдность, а паче всего обида отъ священника <…> совер‐
шенно лишили его возможности не только содержать меня, но и семейство, находящееся при немъ» [ПДП XVIII – XIX, с. 137]. Напротив, в полуофициальном письме П. А. (в бытность его на‐
стоятелем того монастыря, где Николай служил казначеем) поло‐
жительные оценки явно преобладают, например: «Доброе твое сердце слышитъ вhрно»; «Весьма я благодаренъ Вамъ, что Вы прислали мнh планъ съ книгою – это безцhнное сокровище»; «Прошу Васъ поклониться Достопочтеннhйшему о. Протоiерею Григорию Степановичу и незабвенному предобрhйшему нашему сосhду г. Смотрителю училищь Никанору Александровичу» [ПДП XVIII – XIX, с. 139, 141,142] Предметом оценки – положительной и отрицательной – чаще всего (в 54% случаев) является ч е л о в е к с его – к а ч е с т в а м и : «Какъ ты ни думай о мне, а я тебя щи‐
таю пророкомъ. Доброе твое сердце слышитъ верно, что Н. твой зело обнищалъ» (П. А. о. Николаю); «Вы знаете добродетели почтеннейшаго Николая Алексеевича, и по‐
койной супруги его» (архиепископ Аркадий о. Николаю); «преподобная мать Ефалия <…> похозяйству вообще чрез‐
вычайная искусница» (Глафира Николаевна о. Николаю); – действиями: «я два раза посылалъ Ивана Никаноровича въ Палату, всh только кормятъ завтраками <…> Судной па‐
латы дhла изъ нее тихо идутъ» (П. А. о. Николаю); Лы΄нда – реализующееся в документе значение в словарях не фикси‐
руется. Исходя из приведенного в словаре В. И. Даля значения слова лы΄нда – лентяй, шатун, побродяга [Даль, т. II, с. 276] – и с учетом контекста можно предположить, что слово обознача‐
ет движущуюся деталь или часть мельницы – состояниями: «я вполне почелъ себя счастливымъ, въ приоб‐
ретении леснаго для меня знакомства – Вашего» (С. А. Булга‐
ков о. Николаю); «Грустно и горько <…> Буду только плакать и это моя участь» (Василий Курганов о. Николаю). Люстрúн, устрин – шерстяная ткань с лоском – [Даль, т. II, с. 285] 160 105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оценка человека может быть в н е ш н е й по отношению к нему (субъект и объект оценки – разные лица), например: «здhсъ живописцы люди бhдные инедостадочны онаго дhла исполнитъ немогутъ сами собои, да идоверия не заслуживаютъ» (В. Д. Ша‐
ров о. Николаю) или направленной н а с а м о г о с е б я : «къ кому бы могъ прибhгнуть въ моей нищетh и бhдности, у кого бы могъ просить помощи» (Василий Курганов о. Николаю). Внешняя и самооценка в анализируемых письмах полуофициального характе‐
ра соотносятся как 3:1. При этом самооценка, как правило, касается состояния лица (физического, психического или материального), а внешняя оценка чаще характеризует качества и действия людей. Приблизительно одинаковы в количественном отношении груп‐
пы оценок артефактов (22%) и ситуаций (18%). К числу оцениваемых артефактов относятся монастырские строения, церковная утварь и предметы быта, продукты питания и др.: «просимъ принять отъ нашего семейства мало важнейшую посылку» (А. Пиликин о. Ни‐
колаю); «Два Портрета <…> писаны назаказъ и лучшей доброты, а есть унасъ и дешевлh но письмо хуже, и величина меньше» (ие‐
родиакон Варнава о. Николаю). Подвергающиеся оценке ситуации касаются финансового и организационно‐хозяйственного состояния учреждения или межличностных отношений внутри социальной группы: «…право горе наше если мы опоздаемъ съ оною, сроку оной апелляцiи только остается 3 недhли»; «На мhльничную плотину много Вы денегъ извhли – помяните о. Далмата – если бы онъ былъ: онъ болhе 100 ру не извелъбы. Лhтошней прорывъ какой былъ, да ито только изведено 7 мсотъ рублей, а нынh вить гово‐
рятъ не то со всhмъ было» (П. А. о. Николаю). Меньше всего встретилось оценок окружающей среды (6%), причем соответствующие оценки обычно касаются состояния пого‐
ды: «Здhсь уже въ Архиерейскомъ домh насадъ со 2 го числа и время стоитъ прекрасное»; «Не знаю какъ у Васъ, а здесь лhто было са‐
мое благопрiятное а по этому все и дешево» (П. А. о. Николаю). Исследуемый источник содержит две подборки писем, кото‐
рые можно оценить как однотипные по статусным отношениям коммуникантов: адресатом является о. Николай в роли казначея вначале Далматовского, а затем Соликамского монастыря, а адре‐
сантами выступают настоятели названных монастырей – П. А. (как полуофициальное мы рассматриваем одно из его писем) и архи‐
P
P
P
P
P
106 P
Консистóрия – присутственное место для рассмотрения духовных дел епархии – [ПЦСС, с. 262]; лат. епархиальное присутствен‐
ное место под началом архиерея – [Даль, т. II, с. 152] Конфирмóванный – (от конфирмовáть) утвержденный подписью – [Даль, т. II, с. 154] Копиé – в нашей церкви называется короткий обоюдуострый нож, с помощью которого совершаются над просфорами все дейст‐
вия проскомидии – [ПЦСС, с. 263]; обоюдоострый нож, в фор‐
ме копья, употребляемый в церковном обиходе для соверше‐
ния обрядов над просфорами – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 301] Копы΄л (Л. 65 об.) – 1. нвг. палица (пральный валек) с долгой руко‐
ятью, кичига; 2. влгд. топорище – [Даль, т. II, с. 159] Корчáга – большой глиняный горшок – [Даль, т. II, с. 170] Косáрь – большой, тяжелый нож для щепления лучины, рубки кос‐
тей – [Даль, т. II, с. 172] Косты΄ль – гвоздь с поперечною шляпкой на обе стороны либо на одну – [Даль, т. II, с. 176] Кося΄к – рулон ткани – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 377] Кочтовáть (коштовать) – цениться – [Даль, т. II, с. 183] Кошт – нем. иждивение, содержание, расход, издержка – [Даль, т. II, с. 183] Крýжечный двор – заведение для кружечной продажи вина; рас‐
пивочная – [Даль, т. II, с. 202] Крашенúна – крашеный и лощеный холст, обычно синий – [Даль, т. II, с. 186] Крестóвый – крестовые попы – безместные священники, которые в старину нанимались «править кресты», т. е. совершать в домах церковные службы – [ПЦСС, с. 270] Кры΄лос – црк. переделанное из клúрос: места, устроенные в пе‐
редней части храма для чтецов и певцов – [ПЦСС, с. 252]; ме‐
сто в церкви для певцов – [Даль, т. II, с. 119] 159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Канле – вид ткани (?) Капитéль – верхняя часть колонны или пилястра, служащая непо‐
средственным переходом к покрытию – [СлРЯ II, с. 29] Катехúзис – книга, содержащая начальное, основное учение о христи‐
анской вере – [Даль, т. II, с. 98] Киóт, киóть – ящик или рама, в которые помещается икона; от‐
дельный иконостас – [ПЦСС, с. 220]; поставец для святых икон – [Даль, т. II, с. 106] Киземéт (казинéт) – полушерстяная, гладкая, кипорная ткань (ки‐
пор – ткань, в которой уток идет наискось, образуя непрямую решетку – [Даль, т. II, с. 108]) – [Даль, т. II, с. 74] Китáйка – шелковая ткань, особый род тафты – [ПЦСС, с. 250]; про‐
стая бумажная ткань, начально мутно желтая, вывезенная из Китая – [Даль, т. II, с. 112] Клúровая ведомость – содержит сведения о церкви. причте, о цер‐
ковном старосте и о прихожанах – [ПЦСС, с. 252] Клúрос – црк. места, устроенные в передней части храма для чте‐
цов и певцов – [ПЦСС, с. 252]; место в церкви для певцов – [Даль, т. II, с. 119] Клеймó – род рамки, орнамента, внутри которого помещались изо‐
бражения святых или государей, картины на религиозные сюжеты и т. п., а также само изображение вместе с рамкой (род медальона) – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 161] Клобýк – в христианской церкви так наз. покрывало, носимое мо‐
нашествующими на главах сверх камилавки, иначе называет‐
ся кукулий – [ПЦСС, с. 252] Ключáрь – духовное лицо, заведующее ризницей и церковной ут‐
варью – [Даль, т. II, с. 123] Коленкóр, каленкор – миткаль, бумажное полотно, тонкая хлопча‐
тая ткань – [Даль, т. II, с. 136] Коновáтый – от коновáт – род азиатской шелковой ткани, ныне малоупотрб.; шла на фаты, покрывала – [Даль, т. II, с. 151] 158 мандрит Алексий. Интересно, что характер писем Алексия задается исключительно статусными отношениями и потому сугубо официа‐
лен, а письмо П. А. демонстрирует наличие, помимо статусных, и неформальных отношений между ним и о. Николаем. Это и обу‐
словливает полуофициальный тон общения. Нельзя исключать воз‐
можности влияния на манеру письма и таких факторов, как лично‐
стные особенности адресантов и различия в самих жизненных реа‐
лиях (судя по содержанию писем и типу оценок, условия жизни в Соликамском монастыре были хуже, чем в Далматовском). Квалификация типов оценок в письмах п о л у о ф и ц и а л ь ‐
н о г о характера показала, что основная их масса (97%) является частнооценочными и больше половины из них (64%), в отличие от писем сугубо официального характера, касается мира ощущений, переживаний и чувств человека – физических, психических, эсте‐
тических и этических, в то время как оценки рационалистического типа составляют лишь 32%. К письмам ч а с т н о г о характера нами отнесены тексты, принадлежащие сестре о. Николая, монахине Сарре, послания В. Власьевского, церковного старосты Красноярского Воскресенского собора, одно из писем архимандрита Павла (П. А.), а также священ‐
нослужителей, с которыми о. Николай соприкасался по служебным делам и при этом имел приятельские отношения (протоиереи Яст‐
ребов и Александр, иеромонах Тихон, диакон Матфий Кирпищи‐
ков). Включение последних в эту группу обусловлено тем, что меж‐
ду коммуникантами отсутствуют деловые (не говоря уже об иерар‐
хических) отношения, при этом содержание и тон писем свидетель‐
ствуют о взаимном дружеском расположении адресанта и адреса‐
та. Отметим, что в двух коротких письмах Сарры выявлены лишь 2 оценочных контекста, в то время как четыре пространных послания В. Власьевского изобилуют разнообразными оценками (зафиксиро‐
вано 85 оценочных контекстов, многие из них довольно объемны и содержат развернутую аргументацию высказанных оценок). В письмах остальных адресантов число оценок различно. В ч а с т н ы х письмах в большей степени, чем в п о л у ‐
о ф и ц и а л ь н ы х , наблюдается преобладание положительных оценок (60%). В данной группе писем доля оценок, относящихся к ч е л о ‐
в е к у , такая же, как и в предыдущей, и составляет 54%. Предметом оценки выступают: 107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– к а ч е с т в а человека: «Спасибо молодому Шишкину от‐
личной молодецъ только неговорливъ и грубъ, но это же наградила ево прерода»; «…человекъ онъ вельми не хо‐
рошъ, <…> большой интересанъ упрямъ доглупости, и гордъ»; «Азамарать ему меня ни въ чемъ невозможно, безъ корыстiе мое иправдивость изъвестна иему, но только непоево желанiю поступаю» (В. Власьевской о. Николаю); «Вы лишились мудраго, благосердаго и благопопечитель‐
наго Архипастыря и Отца»; «удивился великой молитвh
о. Серафима, тамъ и нhтъ подобнаго ему подвижника. Да едва и будетъ, ибо сей старецъ былъ чудный и удиви‐
тельный подвижникъ» (П. А. о. Николаю); Кýтня – азиатская полушелковая ткань, аладжа – [Даль, т. II, с. 227]; бухарская ткань (обычно полосатая) из шелка с бумагой – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 8, с. 148] – его д е й с т в и я : «А отецъ его отвечалъ мне самымъ обид‐
нымъ образомъ съ ругательствомъ»; «безъчестно сынъ ионъ сомною поступили»; «онъ принялъ ее очинь хорошо, идовольно разговаривалъ, благодарилъ за мою память ое‐
го святительской особе»; «девушки детскаго приюта въ соборе поютъ отличьно хорошо, <…> Атеноръ одинъ только хорошо поетъ» (В. Власьевской о. Николаю); «И всё это есть слhдствiе усердiя прихожанъ» (иеромонах Тихон о. Николаю); Камилáвка – так называется шапка – у монашествующих черная, а у лиц белого духовенства – фиолетовая; последним дается как награда и знак отличия – [ПЦСС, с. 243] – его с о с т о я н и я (которые, впрочем, довольно редки): «Весь‐
ма приятно видеть такое вниманiе Архипастыря къ своему подчиненному» (В. Власьевской о. Николаю); «Ивану Екимовичу я думаю скучно итрудно кажется потому что состоянiе его жизни колеблется» (М. Кирпищиков о. Николаю); «Я здесь живу Слава Богу благополучно» (П. А. о. Николаю). В отличие от предыдущей группы писем, количественно оце‐
нок а р т е ф а к т о в больше, чем оценок с и т у а ц и й , соответст‐
венно 23% и 10% от всех оценок. К оцениваемым а р т е ф а к т а м чаще всего относятся храмы с их убранством и церковные колоко‐
ла: «Здесь все храмы божiи такъ наиконахъ ризами, что уте‐
шительно посмотреть, неизключая кладбищенской церькви, А соборъ и Покровская церьковь могутъ стать наряду ивъ Россiи съперьвыми церьквами своимъ богатствомъ утварью иризни‐
цей»; «Соборной иблаговещенск³й колокола теперь озвонились приначале были хороши ихъ голоса, А теперь несравненно стали 108 Казéнная палáта – место в губернии, заведывающее сборами и ка‐
значействами – [Даль, т. II, с. 74] Казéнный (долг) – принадлежащий казне, правительству, государ‐
ству (противоп. частный, владельческий, общинный, общест‐
венный) – [Даль, т. II, с. 74] Каламéнок, каламúнок – гладкая пеньковая или льняная ткань, беленая или суровая, похожая на демикотон (плотная бу‐
мажная ткань) – [Даль, т. II, с. 76] Камкá – шелковая китайская ткань с разводами, ныне малоупотрб. – [Даль, т. II, с. 82] Камлóт – шерстяная и хлопчатобумажная ткань темного цвета из верблюжьей или ангорской шерсти с добавлением шелковой нитки; а также плотная, но тонкая полосатая хлопчатобумаж‐
ная ткань – [РТК, с. 394] Камлóтовый – от камлóт – суровая шерстяная ткань – [Даль, т. II, с. 83] Канóнник – книга для церковного и домашнего употребления, за‐
ключающая в себе собрание канонов в честь Иисуса Слад‐
чайшего, Богоматери, апостолов, св. Николая, св. Иоанна Предтечи, св. ангелов и ангела‐хранителя и всех святых и пр. – [ПЦСС, с. 244] Канитéльный – из канитéли фрнц.: тонкая винтообразно витая зо‐
лотая или серебряная проволока. Употреблялась при низа‐
нии и вышивании украшений для одежд. как‐то: кружев, пе‐
тель, запястий, ожерельев, для обвивки пуговиц и т. п. – [ПЦСС, с. 244]; золотая, серебряная или мишурная витушка для золотошвейных работ – [Даль, т. II, с. 84] Канифáс – устарелое название льняной прочной полосатой ткани – [Даль, т. II, с. 85] 157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Запрещéнный – о священнике, быть лишену права священнодейст‐
вовать – [Даль, т. I, с. 621] Звездá – подобие небесной звезды, лучистое изображение, писа‐
ное или из чего‐либо сделанное – [Даль, т. I, с. 673] Золóтнúк 1 (казенный) – вероятно, мерный сосуд, от золóтнúк – единица объема некоторых жидкостей, равная 1/72 литра – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 6, с. 57] P
P
Золотнúк 2 – вес, по три на лот, по 96 на фунт – [Даль, т. I, с. 692] P
P
Игýмен – настоятель монастыря, саном ниже архимандрита – [Даль, т. II, с. 8] Иерéй – христианский священник, пресвитер, поп – [Даль, т. II, с. 68] Иеродья΄кон – монах, посвященный в дьяконы – [Даль, т. II, с. 68] Иконостáв – переиначенное из иконостáс – 1. место для поставления образов – [ПЦСС, с. 219]; 2. стена, отделяющая алтарь от церкви и украшенная иконами, помещаемыми обыкновенно в не‐
сколько рядов – [ПЦСС, с. 219]; преграда, отдел между трапе‐
зой и алтарем церкви – [Даль, т. II, с. 40] Ирмóс – црк. вступительный, оглавный стих, показывающий со‐
держание прочих стихов песни или канона – [Даль, т. II, с. 47] Ирмолог – то же, что ирмолóгий, книга, содержащая ирмóсы вось‐
ми гласов – [Даль, т. II, с. 47]; книга, содержащая в себе úрмосы; úрмос – первый тропарь в ряду других тропарей, со‐
ставляющий одну какую‐либо песнь канона – [ПЦСС, с. 225] Кáнфа (канф) – китайский атлас, толще и плотнее российского – [Даль, т. II, с. 86] Кéларь – инок, заведывающий монастырскими припасами или во‐
обще светскими делами монастыря – [Даль, т. II, с. 104] Кóтлик – маленький котел – [Даль, т. II, с. 178] Кýкла – определенного объема связка чистого льна или шерсти – [СлРЯ XI‐XVII 8, с. 112] 156 лутче» (В. Власьевской о. Николаю); «церковь вполнh отстроена; <…> а около ней устроена чудесная каменная ограда; и въ придачу сооружена на мhстh нашего историческаго ключа, красивая ча‐
совенка съ фонтаномъ; а въ заключенiе отстраивается, на мhстh почившихъ отцовъ и братьевъ, такая каменная часовня, которая чрезъ 30 лhтъ можетъ быть церковью» (иеромонах Ти‐
хон о. Николаю). Обращает на себя внимание (в сравнении с пись‐
мами сугубо официальными) отсутствие оценки ситуаций, связанных с финансово‐хозяйственной сферой, а оцениваются, главным обра‐
зом, социальные и межличностные отношения: «…затемъ процесiя пошла обратно своимъ порядкомъ, обратно, кропя водою путь шествiя, А заней двинули и новый благовестникъ везомый наро‐
домъ привязанными къ санямъ 6 ю канатами, но какъ оставалось много свободнаго народа, потребовали еще веревокъ или канатъ, въ каковомъ желающiе немедленно были удовлетворены, даже женскiй полъ съ радостными чувствами участвовали въвезенiи колокола, А многiе держались за веревки, но только бы быть уча‐
стниками таковой радости, Это было подлинно особенное въКрасноярскh народное торжество!»; «я пользовалса отъличь‐
нымъ его благорасположениемъ, когда онъ былъ викариемъ въ Екатеринбургh» (В. Власьевской о. Николаю); «на вашъ отъhздъ въ Солик. монастырь я смотрю какъ на горестное событiе въ моей жизни, и не могу удержаться отъ скорби и слезъ» (монахиня Сарра о. Николаю); «…ревизiя поцеркви кончена <…> по окончанiи – О: Вонифатiй здаетъ мнh, ая непринимаю, дошло дhло до озарта, онъ бросилъ всiо и пошелъ, а я напередъ его побhжалъ, ревизоры остались однh въ олтарh» (М. Кирпищиков о. Николаю). Среди объектов о к р у ж а ю щ е й с р е д ы предметом оценки в большинстве случаев является погода и зависящий от нее урожай: «Увасъ удивительно зделалось время теплое, А здесь напротивъ стоитъ холодное, такъ что погорамъ лежатъ снега, какъ зимой, нареке и речькахъ нисколько нетъ наповерьхности льдовъ водъ»; «50 лhтъ живу въКрасноярскh, но такой холодной весны и про‐
должительной небывало»; «ВъКрасноярскомъ округе урожай хлеба будетъ весьма плохъ по случаю бездождiя, на степяхъ хле‐
ба выбила кобылка, а травъ совсемъ нетъ, все засохло, <…> въ городе на островахъ травы хороши, потому что на оныя залева‐
P
P
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лась вода, по протчимъ округамъ хлеба и травы хороши, доволь‐
но было дождей» (В. Власьевской о. Николаю). Если говорить о типах оценок в ч а с т н ы х письмах по срав‐
нению с п о л у о ф и ц и а л ь н ы м и , то можно констатировать уве‐
личение разрыва между рационалистическими и «чувственными» (характеризующими ощущения, чувства и переживания) оценками: они составляют 16% и 76% соответственно. Также обращает на себя внимание, что возрастает доля оценок этического характера (41% против 32%). Общей закономерностью всех рассматриваемых пи‐
сем можно считать преобладание частнооценочных значений над общеоценочными (в этой группе писем их соотношение 92% к 8%). Независимо от принадлежности писем к той или иной группе, адресантами реализуются р а з л и ч н ы е р е ч е в ы е с т р а т е ‐
г и и в выражении оценок. Наряду с п р я м ы м и оценками, кото‐
рые преимущественно и используются коммуникантами, например: «Новаго протопопа сюда еще неслыхать, кто будетъ изъбранъ, но хуже этаго ибезъ совhстнhе наверное небудетъ»; «точьно долженъ онъ быть нездаровъ, только нетеломъ, А душей»; «Все полагали что новой нашъ соборъ будетъ повсей Сибири красой первой» (В. Власьевской о. Николаю), в оценочных контекстах встречаются и такие приемы, как и р о н и я и э в ф е м и з а ц и я . Иронический смысл оценки зачастую становится очевиден лишь на фоне широкого контекста (может быть, даже всех писем данного адресанта). Так, высказывание настоятеля Соликамского монастыря архимандрита Алексия «Не на все мое письмо Вы отвhтили и хотя не всh требуемые документы выслали, но я и за малое благода‐
ренъ» воспринимается как содержащее иронию после неоднократ‐
ных резких напоминаний казначею о. Николаю о необходимости вы‐
слать нужные документы. Особенно язвительна та ирония, которая сочетается с прямой отрицательной оценкой: «…чудный былъ человhкъ, ибезъ совhстной, одно только было въ немъ достоин‐
ство жадность къ сребролюбiю» (В. Власьевской о. Николаю). В противоположность иронии, которая усиливает оценку, эв‐
фемизация снижает ее интенсивность и смягчает силу воздействия: «Вы думаете можетъ быть и въ самомъ дhлh я лакомъ до де‐
негъ» (П. А. о. Николаю); «на мясопустной седмицh здумалось нашимъ неробhямъ попировать а ненашто»; «тутъ то наши 110 Епитрахúль – одно из облачений священнических под фелонем, т. е. под ризами на шею надеваемое, простирающееся до низу – [ПЦСС, с. 175]; греч. одно из облачений священника, наде‐
ваемое на шею под ризой – [Даль, т. I, с. 520] Ердáнь – то место оплечья, которое обхватывало саму шею – [ПЦСС, с. 176]; часть церковной одежды – оплечье, та его часть, которая охватывает шею – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 5, с. 56] Ерубарь, гербурар – вид ткани (?) Жáркий – огненный, рудо‐желтый, красно‐желтый – [Даль, т. I, с. 526] Жéртвенник – освященный стол, на котором приносится Богу жерт‐
ва бескровная, т. е. тело и кровь Господа нашего Иисуса Хри‐
ста – [ПЦСС, с. 182]; црк. освященный стол на левой стороне алтаря для приготовления на нем бескровной жертвы – [Даль, т. I, с. 535‐536] Жабúк – драгоценный камень багрового цвета – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 5, с. 68] Желтокóсовый – возможно, по аналогии с белокосом (шелковая ткань с травами и разводами) Жучóк – от жук – небольшое выпуклое украшение; выпуклый кру‐
жок в серебряных окладах и оправах; застежка на одежде – [Даль, т. I, с. 546‐547] Зáпóн, запóна – завеса, занавес – [ПЦСС, с. 195]; всякого рода по‐
лотнище – [Даль, т. I, с. 615] Зáпонь – запонка, пуговка – [Даль, т. I, с. 615] Завóд – заведение для промысла, добычи – [Даль, т. I, с. 561] Задостóйник – церковная песнь, которая на литургии может испол‐
няться вместо «Достойно есть» – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 5, с. 187] Закáзчик – ярс., вят. благочинный (см.) – [Даль, т. I, с. 582, 95] Закубáрить – вероятно, упаковать, завернуть, от кубáрь – пук или сверток мочек, кудели; соотносится с кубáриться – вертеть‐
ся кубарем – [Даль, т. II, с. 209] 155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Двоелúчный (двоелишневый) – то же, что двулúчный, двулúчневый 1. о ткани с переливом, отливом, с игрой, уток и основа раз‐
ноцветные; 2. двулúчное сукно, без изнанки, на два лица, с чистой отделкой обеих сторон – [Даль, т. I, с. 420] Дека – то же, что цка (см.) Денцо – донце? Десть – мера или счет писчей бумаги, 24 листа – [Даль, т. I, с. 433] Доúмка – то, что взыскивается, донимается или донято – [Даль, т. I, с. 455] Дойнúк – подойник, сосуд, бадейка, ведерко для дойки коров – [Даль, т. I, с. 455] Доридóровый – от дородóр – вид ткани, XVIII век [Фасмер, т. I, с. 531] Драничный (гвоздье) – от дрань, дранка, дранúца или дранúчка – 1. колотые сосновые дощечки для кровли; 2. лучина для ре‐
шечения деревянных стен под штукатурку – [Даль, т. I, с. 490] Духóвное правлéние – орган местного управления в Русской Право‐
славной Церкви в синодальный период. <…> Полномочия ду‐
ховных правлений распространялись на уезд, они подчинялись правящим архиереям и духовным консисториям, выполняя их указания. В свою очередь в их подчинении состояли благочин‐
ные, духовные правления давали им распоряжения относи‐
тельно вверенных их попечению округов – [ПЭ, т. XVI, с. 423‐424] Душнúк – 1. всякого рода отверстие для пропуска воздуха, холода и тепла; 2. отдушник в печи – [Даль, I, с. 505] Ектиния΄ – 1. протяженно совершаемое моление, содержащее в себе разные прошения, из которых каждая заканчивается пением: Господи, помилуй, или Подай, Господи, или Тебе, Господи – [ПЦСС, с. 171]; моление, читаемое дьяконом или священником, на которое лик [хор] отвечает: Господи поми‐
луй и подай Господи; 2. заздравное моление о государе и о доме его, во время службы – [Даль, т. I, с. 517] охотники и начали вhселится дотолh пока неразбудили своимъ веселiемъ прочихъ» (М. Кирпищиков о. Николаю). Хотелось бы отметить интересную особенность в стратегиях выражения оценки у иеромонаха Тихона. С одной стороны, харак‐
теризуя свою жизнь как не отмеченную ни положительными, ни отрицательными событиями («Сказать Вамъ о свемъ быту? Живу ни шатко, ни валко, ни на сторону. – Въ гору не ползу и подъ гору не валюсь»), с другой, – иеромонах Тихон сравнивает ее с тем, ка‐
кова она была раньше, и в таком контексте нейтральность приобре‐
тает отрицательную оценочность, что ярко демонстрирует следую‐
щий отрывок: «А еще что? Ничего, – право добраго ничего и худаго мало. А сказать ли Вамъ правду: здhсь и солнца свhтъ не таковъ у насъ, какъ при Васъ бывалъ». Подводя итог, отметим, что рассмотрение способов реализа‐
ции оценки в эпистолярных текстах, отразивших речевой портрет обывателя, проживавшего в Северном Прикамье в середине XIX века, показало: – На характер оценок (преобладание отрицательных) влияет а д м и н и с т р а т и в н ы й с т а т у с адресанта (а имен‐
но, его пребывание на руководящей должности). В таком по‐
ложении лицо перестает воспринимать окружающий мир во всем его многообразии, у него формируется преимущест‐
венно критический, а потому односторонний взгляд на все то, что находится в сфере его управления. Степень критично‐
сти оценок может усугубляться психо‐эмоциональным типом и состоянием самой личности. Присутствие неофициального компонента в общении, даже при наличии иерархических отношений, обусловливает гармоничность восприятия дей‐
ствительности, что проявляется, в частности, в балансе поло‐
жительных и отрицательных оценок. – На выборе предмета оценки сказывается прежде всего цель коммуникации: осуществление адресантом руководящей функции вызывает повышенное внимание к действиям людей (его подчиненных), отсюда – абсолютное преобладание оце‐
нок действий человека в письмах сугубо официального харак‐
тера. В полуофициальных и частных письмах человек по‐
прежнему остается в центре внимания оценивающего субъек‐
та, но при этом, помимо действий, характеризуются и качест‐
Елéц – рыба семейства карпиев – [Даль, т. I, с. 518] 154 111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ва, и состояния людей. Кроме того, появляются оценки арте‐
фактов, ситуаций и окружающей среды. Грúвна – золотая или серебряная цепь – [ПЦСС, с. 131]; подвеска у образов – [Даль, т. I, с. 395] – Тип оценки также коррелирует с х а р а к т е р о м о т н о ‐
ш е н и й к о м м у н и к а н т о в : сугубо о ф и ц и а л ь н ы е предопределяют преобладание р а ц и о н а л и с т и ч е ‐
с к и х оценок, тогда как п о л у о ф и ц и а л ь н ы е и п р и ‐
в а т н ы е вызывают доминирование «ч у в с т в е н н ы х » оценок, т. е. таких, которые ориентированы на мир чувств, эмоций, нравственных и эстетических переживаний. Граждáнская печáть – в противоположность духовной или церков‐
ной означает мирская, обиходная – [Даль, т. I, с. 390] – Абсолютное преобладание частнооценочных значений над общеоценочными объясняется стремлением человека оце‐
нивать не объект в целом, а определенную его сторону, при‐
чем в конкретном ракурсе. – При общем разнообразии речевых стратегий оценивания можно отметить превалирование прямых непосредственных оценок. Реже реализуются косвенные речевые акты оценки. Применение завуалированных стратегий оценивания (например, иронии и эвфемизмов) задается, в числе прочих факторов, типом языковой личности субъекта оценки. Выявленные особенности речевого акта оценивания, безус‐
ловно, не только характеризуют человека как языковую личность, но и позволяют составить представление об идеализированной картине мира в сознании человека того времени. 112 Грановúтый (блюдо грановитое) – граненый, со многими гранями – [Даль, т. I, с. 391] Грезéт, гризет – стар. шерстяная ткань с травчатым узором того же цвета – [Даль, т. I, с. 392] Гризентин, гризидент – вид ткани, разновидность грезета (?). Дéисус – образы в середине Спасителя, а по сторонам Богородицы и Иоанна Предтечи или другого святого. Название это про‐
изошло от того, что под такими образами была написана мо‐
литва, греч. δέησις. Эту подпись и почли незнающие грече‐
ского языка за собственное название икон этого изображе‐
ния – [ПЦСС, с. 139]; три иконы: Спасителя, Богоматери и Предтечи, ставимые, по обычаю, вместе – [Даль, т. I, с. 426] Дúскос – небольшое священное блюдо <…> с изображением на нем Младенца Иисуса Христа и с вырезанными в окружности его словами: «се Агнец Божий вземляй грехи мира». На дис‐
косе во время литургии полагаются св. агнец и частицы из других просфор – [ПЦСС, с. 145]; црк. блюдце с поддоном, на которое кладут вынутый из просфоры агнец (часть просфо‐
ры) – [Даль, т. I, с. 437] Дабá – китайская бумажная ткань, похожая на простой кумач или бохарскую бязь, бумажный холст, белый и крашеный – [Даль, т. I, с. 412] Даронóсица – небольшой серебряный или золотой ковчежец, в котором хранятся святые божественные тайны тела и крови Христовых, именуемые св. дарами и назначенные для при‐
чащения больных – [ПЦСС, с. 136]; ковчег, в котором носят запасные Св. дары – [Даль, т. I, с. 416] Дарохранúтельница – ковчег, в котором полагаются св. дары, ос‐
вященные для священнодействия, литургии преждеосвя‐
щенных даров – [ПЦСС, с. 136]; црк. ковчег, в котором хранят Св. дары, прежде освященные – [Даль, т. I, с. 416] 153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Гóрод, городы – 1. выемка в виде сплошных зубцов или полукругов на краях кружев – ПЦСС, с. 129; зубец в узоре, вышивке, оборке; фестон – [Даль, т. I, с. 381]; 2. в вышиванье: узор та‐
кого же вида – [ПЦСС, с. 129] Гýбá (антиминсная) – край, кромка – [Даль, т. I, с. 404] Газ, гас – 1. позумент, галун; золотая, серебряная или мишурная тесьма, особенно с городками по кромке; 2. самая тонкая, лег‐
кая, редкого переплетения шелковая ткань – [Даль, I, с. 340] Галýн, голýн – тесьма или лента золотая, серебряная, мишурная, шелковая или гарусная, узорчато сотканная. Употреблялся для обшивки и украшения одежд и других предметов – [ПЦСС, с. 120]; фрнц. позумент, газ (1); золотая, серебряная или ми‐
шурная тесьма – [Даль, т. I, с. 343] Гарнитýр, гранитýр – (вместо гродетур) плотная шелковая ткань – [Даль, т. I, с. 345] Гладь (писана гладью) – возможно, то же, что в гладь – без укра‐
шений – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 4, с. 29]; возможно, от гладкий – не украшенный резьбой, лепкой вышивкой и т. п. ; одно‐
цветный [СлРЯ XVIII, вып. 5, с. 121] Глазéт – парча с шелковой основой и гладким серебряным или зо‐
лотым личным утоком – [Даль, т. I, с. 353] Гласовый – возможно, то же, что гласовный, прил. к глас – напев, лад в церковном пении, а также часть церковного песнопения, по‐
ющаяся на определенный напев – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 4, с. 30‐31] Голéц – небольшая пресноводная рыба семейства карповых, с тон‐
кой кожей без чешуи – [СлРЯ, т. 1, с. 325] Голь – китайская шелковая ткань вроде камки – [Даль, т. I, с. 372] Городовóй (холст; ‐ая выбойка) – возможно, от город, городок – фестон, зубец в узоре, в вышивке – [Даль, т. I, с. 381] Госпóдские прáздники – праздники Господа: Рождество Христово, Сретение, Крещение, Преображение, Воскресение и Возне‐
сение (для отличия от праздников богородичных и угодни‐
ков) – [Даль, т. I, с. 386] 152 1. 4. Лексика ограниченного употребления в рукописных
материалах XVIII – XIX веков
1. 4. 1.
О некоторых особенностях регионального варианта
русского языка XVIII – XIX веков
Изучение языковых особенностей региональных вариантов различных функциональных типов русской речи активно осуществ‐
ляется лингвистами на современном материале. Но не менее акту‐
ально, на наш взгляд, привлечение для этой цели в качестве источ‐
ников многочисленных неопубликованных рукописных документов прошлых веков, хранящихся в провинциальных архивах. Они позво‐
ляют выходить на исследование многих лингвистических проблем, в числе которых стилистические особенности деловых и эпистолярных текстов, отражение элементов живой разговорной речи во всем ее функциональном и территориальном разнообразии и др. Решение подобных частных проблем дает возможность осмысливать взаимо‐
отношения общенародного и регионального вариантов русского языка в динамике. Привлекаемые к анализу рукописные тексты отражают сочета‐
ние общерусских и местных элементов на различных языковых уровнях, и прежде всего на лексическом. Само разграничение этих элементов является достаточно сложной научной проблемой, осо‐
бенно в материалах, отражающих язык ушедших столетий. Так, в наших документах обнаруживаются лексемы, отсутствующие не только в современных, но и исторических словарях. Например, глагол вникаться не зафиксирован ни в 4‐х томном «Словаре русского языка», ни в словарях В. И. Даля, И. И. Срезнев‐
ского, ни в словарях русского языка XI – XVII веков и XVIII века, так‐
же как и в «Словаре пермских говоров». Его значение можно попы‐
таться предположительно установить из контекста, в котором оно употреблено: …рядили мы: получить, отъ оного монистыря годо‐
вой платы, дватцать пять рубле³ денгами: да свhрхъ того де‐
нежной платы получать намъ, спомhлцов одну лопатку; какъ ³ преждh получнено нами было натурою, а отъ сего времяни вмо‐
настыр спомолцов полUчать, двh лопатки; намъ Черепановымъ, втомъ невникатся… [ПДП XVIII – XIX, с. 115‐116]. В процитирован‐
ном отрывке договора лексема вникаться, по нашему мнению, 113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обнаруживает значение «вмешиваться» или «проникать с целью изъятия», тогда как ни в одном из словарей не представлен воз‐
вратный глагол с данным корнем, а ближайшее по смыслу значение («проникать, попадать внутрь») приводит «Словарь русского языка XI – XVII вв.» для лексемы вникати [СлРЯ XI – XVII, вып. 2, с. 240]. Аналогична ситуация с лексемой сметник, употребленной в одном из хозяйственных договоров: …закоторой покосъ рядили мы вышеписанные приряды поставить вмонастырь дровъ смhтникU дватцеть пять саженъ… [ПДП XVIII – XIX, с. 119]. Она также не встречается ни в одном из упомянутых словарей. Можно лишь предположить, что это образование соотносится с семантикой глаголов смhчать, смhтить «пере(на, по)метить, класть мет‐
ки», приведенных у В. И. Даля [Даль, т. IV, с. 242] и, вероятно, имеет значение «помеченный, с нанесенными метками». Квалификация подобных единиц с точки зрения сферы их функционирования представляет объективную сложность и требует сопоставительного исследования на материале деловой и бытовой письменности других регионов. В исследуемых источниках достаточно широко отмечается лек‐
сика профессионального характера различных сфер деятельности: строительства, ряда крестьянских промыслов, а также языковые единицы, характеризующие разные стороны монастырского укла‐
да, и др. В документах встречаются наименования: л и ц п о р о ‐
д у и х д е я т е л ь н о с т и (засыпка – подручный мельника, золо‐
тарь – специалист по золочению, маклер – лицо, регистрирующее договорные сделки, диакон, иеродиакон, иеромонах, старшая братия, послушник, архимандрит, настоятель – должности и звания церковнослужителей); п р и с п о с о б л е н и й , м а т е ‐
риалов и предметов для различных видов дея‐
т е л ь н о с т и (снасти – приспособления для рыбной ловли или строительные инструменты, скалье и подскальник – материалы для кровли, топорного дела тес, тесница, гвоздье, извеска кипелка, потир, теплота – теплая вода, вливаемая на литургии в чашу пе‐
ред причастием и др.); ч а с т е й с т р о е н и й и и н т е р ь е р а (охлупень – конек крыши, подзорины – резные украшения, доски по скату кровли, трапеза – трапезная, стремила, алтарь, ризница и др.), д е й с т в и й , п р о ц е с с о в , с о с т о я н и й (справлять должность, рядиться, порядиться, обрешетить, топорная ра‐
бота, выстройка, совершать литургию, быть у литургии, вечер‐
114 Венéц – 1. на иконах: круг около главы святого – [ПЦСС, с. 114]; очертание сияния, блеска вкруг головы святого на иконах – [Даль, т. I, с. 331]; 2. во время совершения таинства брака на жениха и на невесту возлагаются венцы, почему и самое таин‐
ство обыкновенно называется венчанием – [ПЦСС, с. 114]; воз‐
лагаемый во время бракосочетания, венчанья, на голову жени‐
ха и невесты брачный знак в виде короны – [Даль, т. I, с. 331] Венисовый (от венисá – гранат) – сделанный из венисы΄, гранато‐
вый – [Даль, т. I, с. 177] Веретнó (железное) – арх. то же, что веретено: в разных машинах и снарядах ось, на которой что‐л. вращается – [Даль, т. I, с. 180] Вескú – малые весы – [Даль, т. I, с. 333] Вешня΄к – запор, творило, ворота с подъемным заслоном в плотинах и запрудах, для спуска лишней вешней воды – [Даль, т. I, с. 181] Винослóвие – причина, довод, доказательство, убеждение – [Даль, т. I, с. 205] Водонóс – посуда для носки воды – [Даль, т. I, с. 221] Ворóвинный – от ворóвина – самое общее название свитой или спущеной в несколько прядей толстой нити, обычно пенько‐
вой – [Даль, т. I, с. 179] Вы΄бойка – то же, что набóйка: грубая ситцевая или холщовая ткань, по которой узор набит в одну доску, в одну краску – [Даль, т. I, с. 278] Вью΄шка – крышка или задвижка, которой закрывают отверстие в дымоходе – [СлРЯ XI‐XVII, вып. 3, с. 282] Гáрусный – из гаруса – сученой белой или цветной шерстяной пря‐
жи – [Даль, т. I, с. 345] Гóрнее место – место в алтаре за престолом; это место знаменует пренебесный престол великого архиерея, прошедшего небе‐
са Иисуса Христа – [ПЦСС, с. 129]; возвышение за престолом – [Даль, т. I, с. 376] 151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Благочúнный – определенный от архиерея к наблюдению благоуст‐
ройства церковного священник; прежде назывался закащиком – [ПЦСС, с. 46]; священник, которому поручено благочиние, т. е. округ, несколько церквей, причтов и приходов – [Даль, т. I, с. 95] Бокоýшка – от боковýша – заслонка, задвижка у дымовой печной трубы, расположенной сбоку – [СРНГ, вып. 3, с. 70] Бревенник – заготовленный на бревна лес – [СПГ, вып. 1, с. 56] Брус печорский – точило – [Даль, т. III, с. 108] Брусчатый (о бархате) – с особо стриженным ворсом (?). Булáвчатый – (об узоре) мелкокрапчатый, будто усеянный була‐
вочными головками – [Даль, т. I, с. 140] Бумáжный – сделанный из хлопчатой бумаги – [Даль, т. I, с. 141] Бурáк – 1. Туес, берестянка, берестовый стоячок с крышкой; твр. коробья, кузовок. 2. Один круг или ярус железных листов для круглой железной печи – [Даль, т. I, с. 142] Бусый – темно‐голубосерый, избура‐серый, буродымчатый, буро‐
пепельный – [Даль, т. I, с. 145] Бутовóй камень – от бут – часть каменного здания, которая нахо‐
дится под землею, в вырытом рву, заваленном камнем и за‐
литом известью [Даль, т. I, с. 145] Вáйя (неделя вáйи, или вай) – црк. Вербное воскресенье. Вайный – из вай, ветвей сделанный – [Даль, т. I, с. 160] Вéдомости – роспись на бумаге, сведение в графах и цифрах – [Даль, т. I, с. 329] Вóздух – подобный платку покров, которым по совершении про‐
скомидии до пения Символа веры на литургии бывают по‐
крыты святые дары, приготовленные к освящению на диско‐
се и в потире – [ПЦСС, с. 86]; црк. покров на сосуд со Св. Да‐
рами – [Даль, т. I, с. 226] Вагрáночный – от вагрáнка – малая плавильная печь – [Даль, т. I, с. 160] 150 ни, божественных служб, ходить к службам, проводить за ограду – изгнать из монастыря) и другие тематические группы. Квалификация лексем, входящих в названные группы, как об‐
щерусских или локально ограниченных требует привлечения к ана‐
лизу источников других регионов. В какой‐то мере широта распро‐
странения лексем подтверждается словарными материалами: их отсутствие в Словаре русского языка XI – XVII веков, Словаре русско‐
го языка XVIII века, наличие помет о диалектном распространении в Толковом словаре живого великорусского языка В. И. Даля или фиксация в Словаре русских народных говоров, в Словаре пермских говоров указывает на региональную ограниченность их бытования. Тексты изучаемых рукописей содержат факты, позволяющие исследовать некоторые региональные особенности носителей язы‐
ка того времени. С этой точки зрения представляют интерес слова, которые в настоящее время вышли из словарного состава общена‐
родного языка, но продолжают употребляться в диалектах. В каче‐
стве примеров подобных единиц приведем лексему насека, встре‐
тившуюся в следующем контексте: …подшвуже анбара зделать новую, ктому какое количество насекъ снастеи ипротчихъ инст‐
рументовъ принять поописи… [ПДП XVIII – XIX, с. 122]. В Словаре пермских говоров существительное нáсека дано, в частности, в зна‐
чении «приспособление типа зубила для нанесения бороздок на камне‐жернове» [СПГ, вып. 1, с. 568]. Исследуемые рукописные источники позволяют проследить и ис‐
торию отдельных диалектных единиц. Так, лексема оследь (…посему договору вывhзли крестяне Ромодины оследей нарешетины 100 иденги получили отказначея 7 ру 40 ко… [ПДП XVIII – XIX, с. 123] у В. И. Даля отмечена в пермских и вятских говорах в значении «бревно, лес, годный на бревна, строевой» [Даль, т. II, с. 699]. По данным Словаря пермских говоров, в современной диалектной ре‐
чи бытует иной лексико‐словообразовательный вариант – ослядки со значением «стволы молодых деревьев, заготовленные для жердей» [СПГ, вып. 2, с. 50]. Наиболее явно региональные особенности текстов отражаются в т о п о н и м и ч е с к и х и некоторых а н т р о п о н и м и ч е с к и х наименованиях, многие из которых восходят к угро‐финскому язы‐
ковому субстрату. Среди местных географических номинаций на‐
звания р е к : Колва, Вышура (Вишера), Шижва, Усолка, Давыдовка, P
P
115
P
P
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Печора, Усть‐Волостница, Кама; наименования а д м и н и с т р а ‐
т и в н о ‐ т е р р и т о р и а л ь н ы х е д и н и ц : Шакшерский стан, Половодовский стан, Городищенский стан, Харюшин‐
ская/Шарюшинская сотня, Чердынская округа, Соликамская окру‐
га, Вильвенская волость, Пыскорская волость, Верхъ‐Язвинская волость, Касибская волость, Пермский уезд, Ирбитский уезд, Осинский уезд, Пермская губерния; о й к о н и м ы : город Соли‐
камск, город Чердынь, город Кунгуръ, город Оса, Горный городъ Дедюхин, деревня Ушакова, деревня Керчева, деревня Тетерина, деревня Петрушата, деревня Белкина, деревня Григорова, дерев‐
ня Корякина, деревня Елькина, деревня Бакалдиха, деревня Татар‐
ка, деревня Тверетина, деревня Торхова, деревня Шапиата, де‐
ревня Лога, деревня Лызяба, село Бондюжское, село Верхъ Юсвин‐
ское, село Камасинское, село Баженово, село Слудское, село Крас‐
ное. В документах различных жанров встречаются ф а м и л и и , ко‐
торые до сих пор частотны на севере Пермского края: Патрушев, Лыткин, Пенягин, Вятчанинов, Ромодин, Перминов, Белкин, Зеб‐
зиев, Ужегов и другие. Такого рода факты дают дополнительный материал для ономастических исследований, которые в региональ‐
ном аспекте активно осуществляются лингвистами, в том числе и пермскими учеными [Полякова]. По нашему мнению, впервые вводимые в научный оборот ру‐
кописные источники из архива Соликамского Святотроицкого мужско‐
го монастыря открывают новые возможности для исследований ре‐
гиональных особенностей русского языка в синхронии и диахронии. 1. 4. 2.
Лексика ограниченного употребления в рукописных
материалах XVIII – XIX веков
Для единиц, не входящих в активный запас языка, традицион‐
но применяется обозначение л е к с и к а о г р а н и ч е н н о г о у п о т р е б л е н и я . Ограничения в ее функционировании могут быть связаны с д и н а м и ч е с к и м , с о ц и а л ь н ы м или с т и ‐
л и с т и ч е с к и м аспектами. С позиции динамического подхода активной лексике противостоят архаизмы, историзмы и неологиз‐
мы; с позиции «социального пространства» периферию формирует профессиональная, диалектная и жаргонная лексика; с точки зре‐
116 Архистратúг – военачальник, главный воевода, приложение к име‐
ни Архангела Михаила – [Даль, т. I, с. 25] Архитрáв – брус или камень, положенный сверх двух или более столпов, также над дверьми и окнами; верхний косяк, прито‐
лока, перекладина – [Даль, т. I, с. 25] Аттестáт – свидетельство на бумаге от начальства – [Даль, т. I, с. 28] Бáсменный (басмяной крест серебряной) – стар. о серебряных церковных вещах: тонкий, листовой, маловесный (от басмá – тонкий образной оклад) – [Даль, т. I, с. 52] Байберéк – греч., стар. (байбарáк) плотная шелковая и парчовая ткань – [Даль, т. I, с. 38] Баракáн – (баркáн) плотная шерстяная ткань, для обивки мягкой мебели – [Даль, т. I, с. 47] Басмá – тесьма, басон, лента – [Даль, т. I, с. 52] Бахтá – набивная бязь, обычно мутно‐красная, с черными мухами; хлопчатная, грубая среднеазиатская выбойка (то же, что набóйка: грубая ситцевая или холщовая ткань, по которой узор набит в одну доску, в одну краску – [Даль, т. I, с. 278]), ко‐
торую носят по всей орнб. и уральс. границе – [Даль, т. I, с. 56] Белéц – живущий в монастыре, но еще не постриженный в мона‐
шество – [Даль, т. I, с. 154] Белокóсовый, белокосный – сделанный из белокóса стар., шелко‐
вой ткани с травами и разводами – [Даль, т. I, с. 157] Бель – холст, полотно – [Даль, т. I, с. 155] Билéт – вообще письменный вид. Билет на отлучку выдается по‐
датному сословию на гербовой бумаге. – [Даль, т. I, с. 86] Бить – плоская проволочная нить, сплющенная тончайшая проволока для золотошвейной и золототканой работы – [Даль, т. I, с. 89] Благочúние – несколько причтов с приходами, под надзором благочúнного приходского же, а в городах и соборного свя‐
щенника – [Даль, т. I, с. 95] 149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. 4. 5.
Приложение.
Словарь лексики ограниченного употребления
Акáфист – молитвословие, состоящее из 1 кондака, который поется, и из 12 кондаков и икосов (поровну), которые читаются – [ПЦСС, с. 9]; церковная хвалебная песнь и молитвы Спасите‐
лю, Богоматери и св. угодникам – [Даль, т. I, с. 8] Акáфистник – сборник акафистов (церковная хвалебная песнь и мо‐
литвы Спасителю, Богоматери и св. угодникам) – [Даль, т. I, с. 8] Алексионор – ткань (?) Антúминс – греч. црк. вместопрестольник; освященный плат с изо‐
бражением положения во гроб Иисуса Христа; кладется на церковный престол при совершении св. евхаристии (Таинст‐
ва Св. Причащения) – [Даль, т. I, с. 18] Антидóр – просфора, из которой на проскомидии вынут свят. Агнец и части которой священнодействующий в конце литургии, при чтении 33 псалма, раздает верным, не приобщавшимся св. тайн. Тела и Крови Христовой, как бы в некоторую замену последних – [ПЦСС, с. 18]; црк. Благословенный хлеб; большая просфора, раздаваемая частицами народу – [Даль, т. I, с. 18] Апóстол – греч. книга деяний и посланий апостолов – [Даль, т. I, с. 20] Аплековый – от апликé (см.) Апликé, оплике, оплеке – фрнц. вещь из простого металла, густо посеребренная или одетая серебряным листом; накладное серебро, наклад – [Даль, т. I, с. 19] Архиерéйский дом – церковно‐административное учреждение, посредством которого архиерей осуществлял свою власть над подведомственным ему духовенством, вершил суд над клириками и населением принадлежащих архиерейскому дому вотчин, управление которыми являлось одной из важ‐
нейших функций архиерейского дома – [ПЭ, т. III, с. 532] Архимандрúт – црк. настоятель архимандрии, монастыря – [Даль, т. I, с. 25] 148 ния стилистического аспекта на фоне общеупотребительных еди‐
ниц выделяется пласт слов, стилистически маркированных. Очевидно, что первостепенным основанием для отбора лекси‐
ки явилось их отсутствие в активном словарном запасе современ‐
ного носителя языка. Тем более, что с точки зрения д и н а м и ч е ‐
с к о г о аспекта установление степени их употребительности в жи‐
вой речи XVIII века является отдельной проблемой, которую мы на данном этапе исследования не беремся решать. Однако обращение к материалам словаря В. И. Даля показывает, что определенная часть лексем в начале XIX века уже осознавалась как устаревшая, на что указывает сопровождающая их помета «стар.» – старинное. Например: Бáсменный (басмяной крест серебряной) – стар., о серебряных церковных вещах: тонкий, листовой, маловесный (от басмá – тонкий образной оклад) [Даль, т. I, с. 52]; Закáзчик – стар., в ярс., вят. и поныне благочинный [Даль, т. I, с. 582]; Развы΄ток, развы΄тка – стар. развод, раскладка податей, повин‐
ностей [Даль, т. IV, с. 20]; Цка – стар., доска [Даль, т. IV, с. 574]; Шандáл – стар. подсвечник [Даль, т. IV, с. 620]. Вместе с тем целый ряд языковых единиц или их значений словарем В. И. Даля не фиксируется, а встречается лишь в Словаре русского языка XI‐XVII веков, что также может быть связано с их вы‐
ходом к XIX веку из активного употребления. Например: Жабúк – драгоценный камень багрового цвета [СлРЯ XI‐XVII, вып. 5, с. 68]; Золóтнúк (казенный) – вероятно, мерный сосуд, от золóтнúк – единица объема некоторых жидкостей, равная 1/72 литра [СлРЯ XI‐XVII, вып. 6, с. 57]; Кося΄к – рулон ткани [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 377]; Плащ – бляха как украшение [СлРЯ XI‐XVII, вып. 15, с. 81]. С точки зрения функционирования слов в с о ц и а л ь н о м пространстве, во‐первых, можно говорить об относительной замк‐
нутости профессионально закрепленных единиц. Ограниченность 117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
их употребления определяется на любом синхронном срезе отно‐
сительно общенародного языка, но при этом внутри соответствую‐
щей профессиональной сферы они могут быть достаточно устойчи‐
вы с позиции диахронии. Однако исследование этой проблемы может выявить неодинаковую степень стабильности различных профессиональных лексических подсистем. Во‐вторых, бытование части номинаций может быть ограничено территориально. По‐
скольку основательных исследований русских диалектов XVIII не существует, а имеются лишь некоторые словарные материалы, дос‐
товерное выделение подобных единиц достаточно затруднительно. О профессиональной ограниченности употребления лексемы свидетельствуют пометы (а иногда фрагменты толкования), указы‐
вающие на сферу ее бытования: Рéгель – немц. зодчск. подпора, подставка, перевязка, искосина; поперечная связь стропильных ног [Даль, т. IV, с. 89]; Ирмóс – црк. вступительный, оглавный стих, показывающий содер‐
жание прочих стихов песни или канона [Даль, т. II, с. 47]; Лжúца – црк. ложечка для раздачи Св. Причастия, Св. Даров [Даль, т. II, с. 250]; Контрфóрс – архит. вертикальный выступ стены, укрепляющий ее, придающий ей устойчивость [СлРЯ, т. 2, с. 94]; Мат – у позолотчиков особый состав из росного ладана на спирту, для тусклой или томленой позолоты [Даль, т. II, с. 306]; Бить – плоская проволочная нить, сплющенная тончайшая прово‐
лока для золотошвейной и золототканой работы [Даль, т. I, с. 89]; Копиé – в нашей церкви называется короткий обоюдуострый нож, с помощью которого совершаются над просфорами все дейст‐
вия проскомидии [ПЦСС, с. 263]; обоюдоострый нож, в фор‐
ме копья, употребляемый в церковном обиходе для совер‐
шения обрядов над просфорами [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 301]. ков и некоторые другие. Вторая группа представляет для нас наи‐
больший интерес и включает в себя преимущественно единицы с узкоспециальным значением, а именно: пасынок, регель, подле‐
герь; бревенник, железо связное, гвоздье ларевое, 3х‐, 4х‐, 5ти‐
…вершковое гвоздье; выставка стоек, дорожение тесу, дело кар‐
низа, дело дверей, стружка тесу. Среди этих слов встречаются: лексемы, имеющие омонимы в современном русском языке (пасы‐
нок, выставка, дело, стружка), словообразовательные варианты современных слов (гвоздье), единицы, сохранившиеся в диалект‐
ной речи в том же значении (бревенник – «заготовленный на бревна лес») [СПГ, вып. 1, с. 56]. Более детальный анализ слов этой группы требует обращения к современной специальной литерату‐
ре, связанной со строительством и плотницким делом. Таким образом, анализ текстов естественной письменной речи XVIII – XIX веков позволил выявить у носителей языка разнообраз‐
ные речевые компетенции: графико‐орфографические, пунктуаци‐
онные, грамматические, лексико‐стилистические и текстопорож‐
дающие с учетом реализуемого речевого жанра. В ряде случаев при наличии достаточного количества текстов, свободных от строгого формуляра и принадлежащих одному и тому же лицу, стало воз‐
можным создание своеобразных портретов языковой личности. Вместе с тем обобщение выявленных фактов дает некоторые све‐
дения о состоянии письменной культуры и об уровне образованно‐
сти представителей разных сословий в рассматриваемый период. Более глубокое и основательное представление об этом может быть составлено при расширении круга источников за счет вовле‐
чения разножанровых текстов естественной письменной речи, соз‐
данных представителями разных сословий. P
Функционирование лексем, ограниченное той или иной про‐
фессиональной сферой, может стать причиной, по которой они не фиксируются словарями. При этом основанием квалификации этих лексем как узкоспециальных являются контекстуальные парадигма‐
118 147
P
P
P
P
P
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В отличие от обозначения общего процесса строительства, ча‐
стные строительные операции номинируются преимущественно существительными с суффиксом ‐к(а): заливка и клейка фундамен‐
та, обвязка и рубка стhнъ, сшивка стропилъ, пришивка решетинъ и карниза, стружка тесу, правка полов и тесу, приделка пасынков, навеска дверей и т. д. (всего 17 лексем); словообразовательные модели на ‐ние и ‐тие немногочисленны (3 и 2 лексемы соответст‐
венно): обрешеченiе, дороженiе тесу, введенiе балокъ, покрытiе лавокъ, закрытiе корпуса. Считаем заслуживающим внимания факт употребления слова дhло в значении «изготовление», которое от‐
мечено в [СлРЯ XI – XVII, вып. 5, с. 206], но не зафиксировано В. И. Далем (в этом значении он приводит слова дhланье и дhлка [Даль, т. I, с. 510]). Документы отражают процесс становления норм и в употреб‐
лении иноязычных слов. Так, лексема фундамент зафиксирована исследуемыми памятниками в современном виде, слова галлерея / галдарея, цокол / цоколь отражают варьирование в написании и произношении, а современный архитектурный термин контрфорс, заимствованный из французского («вертикальный выступ стены, укрепляющий ее, придающий ей устойчивость» [СлРЯ, т. 2, с. 94]), встретился только в виде контрофорс. Вариант галдарея, по дан‐
ным Словаря русского языка XVIII века, заимствован через посред‐
ство голландского языка и характеризуется как близкий к просто‐
речному [СлРЯ XVIII, вып. 6, с. 84]. Даже беглое знакомство с составом слов, входящих в семанти‐
ческое поле «домовое строительство», позволяет разделить их на две неравные в количественном отношении группы: единицы, со‐
храняющиеся в активном употреблении современного носителя языка (их большинство), и наименования, ушедшие в пассивный словарный запас. К первой группе относятся следующие номина‐
ции как общеупотребительные, так и специальные: фундамент, стены, пол, карниз, потолок, кровля, дверные рамы, двери, арки, лежень, решетины; известь, кирпич, бутовой камень, болты, бревна, балки, плахи, горбыль; заливка фундамента, врезка зам‐
146 тические и синтагматические связи. В качестве примеров приведем не отраженные ни в одном из словарей названия тканей в соответ‐
ствующих контекстах: два покрова Пукhтовые бhлокосовые въ Кругъ Средниковъ Перу‐
ень Травчатой Кресты Золотого Позументу авоздухъ средина жаркого алексионору покраямъ перуень голубой травчатои ув‐
сехъ подкладка дабу зеленаго [НД, с. 43] Из всех выделенных в контексте лексем в словарях обнаружено только слово дабá – китайская бумажная ткань, похожая на про‐
стой кумач или бохарскую бязь, бумажный холст, белый и краше‐
ный [Даль, т. I, с. 412]. На диалектный характер лексической единицы указывают поме‐
ты, маркирующие ее с точки зрения места употребления, например: Веретнó (железное) – арх. то же, что веретено: в разных машинах и снарядах ось, на которой что‐л. вращается [Даль, т. I, с. 180]; Закáзчик – ярс., вят. благочинный [Даль, т. I, с. 582]; Копы΄л – 1. нвг. палица (пральный валек) с долгой рукоятью, кичи‐
га; 2. влгд. топорище [Даль, т. II, с. 159]; Узг – вят., влгд., прм. угол, конец, край [Даль, т. IV, с. 478]; Метля΄къ, метля΄чекъ – влгд. мотылек, бабочка [Даль, т. II, с. 322]; Ткáнец – прм. арх. тканый снурок, гайтан, тесьма, поясок, тесемоч‐
ка [Даль, т. IV, с. 408]. Региональная ограниченность употребления слова может быть установлена косвенно. Так, ни в одном из доступных нам словарей нет того значения лексемы слухи, которое реализуется в одном из мона‐
стырских документов XIX века (строительной смете): Расходъ бревенъ по корпусу <…> На крышу со слухами и обивку коньковъ [Архив СКМ. Д. 19. Л. 270 об.]. В. И. Даль толкует слухи как «продушина, отвер‐
стие, проем, для слуху, для услышанья чего, чтобы прислушиваться» [Даль, т. IV, с. 225]. Вместе с тем, в Словаре пермских говоров встреча‐
ется номинация слуховое бревно в значении «одно из бревен верхнего венца строения, в котором закладывается потолочная матица» 119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
[СПГ, вып. 1, с. 56]. На основе сопоставления этих фактов мы считаем возможным отнести последнее толкование к лексеме слухи в приве‐
денном контексте. Функционирование лексемы может ограничиваться одновре‐
менно двумя факторами – и сферой, и территорией употребления. Например, в новоусольских документах при описании церковного имущества встечаются лексемы гризентин, гризитинт и гризи‐
дент, не отраженные в словарях. При этом контексты: Стихарь Полуобъеринной желтой Оплечье зеленаго Гризи‐
денту [НД, с. 31]; Гризитинту Жаркого Оплечье инарукавах пе‐
руяновое голубое во Кругъ Оплечья Кружева Золотаго и Серебря‐
ного [НД, с. 31]; Штофи голубой съ золотыми травами, крестъ золотаго позументу. Гризентину голубагож, крестъ позументу мишурнаго [НД, с. 75] удостоверяют их принадлежность к лексико‐семантической группе «ткани», что свидетельствует о профессионально ограниченной сфере их употребления. По нашему предположению, перечислен‐
ные лексемы не зафиксированы словарями, поскольку не имеют широкого территориального распространения в отличие от номи‐
нации грезéт, толкуемой В. И. Далем как «шерстяная ткань с травчатым узором того же цвета» [Даль, т. I, с. 392]. Выявление и квалификация с т и л и с т и ч е с к и маркирован‐
ной лексики представляет сложную научную проблему даже отно‐
сительно современного состояния языка, что выражается в неус‐
тойчивости и несовершенстве системы словарных помет в лексико‐
графической практике. На данном этапе нам представляется не‐
возможным решить этот вопрос на языковом материале предшест‐
вующих эпох. В ходе работы над рукописными материалами из архива Соли‐
камского Святотроицкого мужского монастыря нами было выявле‐
но 329 единиц, употребление которых ограничено по различным причинам. Среди этих номинаций бóльшая часть (76%) относится к именам существительным (дúскос, ердáнь, задостóйник, баракáн, перуень, кýтня, окóнчина, потáль, узг, прорóнка и др.); прилага‐
тельные и причастия составляют 17% (белокóсовый, гласовый, дра‐
ничный, коновáтый, лóжчатый, пукетовый, распрáвный и др.), гла‐
голы – около 1% (закубáрить, кочтовáть, притенстивать) а нерас‐
члененные номинации – 6% (брус печорский, госпóдские прáздники, 120 ществительное строенiе (20 употреблений, что составляет 45%): «…имhю честь при семъ препроводить къ Вамъ, счисленiе, о по‐
требности матерiаловъ и работъ настроенiе каменныхъ лавокъ предположенныхъ къ строенiю въ селh Новоусольскомъ на площа‐
ди – близъ соборной церкви…» [ПДП XVIII – XIX, с. 96]. Кроме того эта лексема дважды отмечена в значении «здание, сооружение»: «…церковная площадь очистится отъ стесненнаго деревяннаго и опаснаго отъ пожаровъ строенiя. . .» [ПДП XVIII – XIX, с. 95]. Близки между собой по частотности слова постройка (10, 23%) и выстройка (8, 18%): «…чрезъ постройку оныхъ церковная площадь очистит‐
ся…» [ПДП XVIII – XIX, с. 95]; «…Произвесть таковую выстройку коштомъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 97]. Трижды встретилось существи‐
тельное построенiе (7%): «…осогласiи учавствовать въ построенiи подле Соборъ Каменныхъ Лавокъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 103]. Единич‐
ными употреблениями представлены слова выстроенiе, построй, устройство: «…почему о потребной суммh къвыстроенiю всехъ 17 лавокъ сведенiя неимhю…» [ПДП XVIII – XIX, с. 97]; «…назначенное мhсто подпострой Лавокъ оставить свободнымъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 105]; «…Задолженiе къ устройству Лавокъ плотниковъ 8 человhкъ…» [ПДП XVIII – XIX, с. 109]. Доминирующее в современной речи обозначение данного процесса – строительство – не упот‐
реблено в переписке ни разу (отметим, что это существительное хоть и приводится в словаре В. И. Даля, но не для обозначения процесса строительства, а со значением «хозяйство, управленье, порядокъ, строй, устройство въ дhлахъ государственыхъ, общественыхъ или частныхъ» [Даль, т. IV, с. 342]). Анализ приведенных фактов по‐
зволяет говорить о почти равноправном сосуществовании в иссле‐
дуемых документах элементов официально‐делового (отвлеченные существительные на ‐ение, ‐ство) и разговорного (формы на –к(а) и с нулевой суффиксацией) характера. Такая ярко выраженная вариа‐
тивность, а также отсутствие слова строительство, сменившего все ранее употреблявшиеся лексемы, свидетельствует об активном про‐
цессе становления лексико‐стилистических норм русского языка. 145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1806 го года декабря 1 го дня…соликамской мещанинъ Анд‐
рей Яковлhвъ Пенягинъ <…> порядился <…> состоящUю [в] монастырh Благовhщенскую теплую церьковь солтаремъ, риз‐
ницей, и крыльцомъ въ мhсто погорhлыхъ крышей, изъ мана‐
стырского топорного дhла тhсU, также скалья и подскальникU тhсовагожъ. Покрыть новою кровлhю таким образомъ вопервыхъ вокрUгъ постhнамъ дляутвержден¿я стремилъ наложить брусья, а потомъ исправить тескою и поставить нацерковь стремила скатомъ на три, накрыльцо скатомъ же начетыре стороны, и по‐
исправности сей вокрUгъ же обрhшетить, и приколотить подзо‐
рины подобоимиж тhми крышами послh чего наслать подскаль‐
никъ бесприплоту сналожен¿емъ на оной скалья, и мhждU тhмъ приплотя для верхняго пластU тесъ спродорошкою поверху обоихъ краевъ каждой тесницы покрыть сприбивкою потребнаго числа гвоздьемъ и всю ту работU сналожен¿емъ охлупнhй произвhсть порядочнымъ образомъ какъ должно наблhдая и то чтобъ никавой течи неимhло быть… [ПДП XVIII – XIX, с. 117]. P
P
P
P
Как в соликамских, так и в новоусольских рукописных материа‐
лах наиболее широко представлена лексика строительной сферы. Это слова и словосочетания, обозначающие: – во‐первых, различные ч а с т и с т р о е н и й (фундамент, галерея, карниз, кровля, охлупень, подзорины и т. д.); – во‐вторых, с т р о и т е л ь н ы е м а т е р и а л ы (камень бутовой, кирпич, железо, гвоздья, плахи, горбыль, скалье, подскальник и т. д.); – в‐третьих, н а и м е н о в а н и я с т р о и т е л ь н ы х п р о ‐
ц е с с о в (заливка фундамента, пришивка решетин, правка и стружка тесу, обшивка столпов и т. д.). Особенно активно употребляются слова строительной сфе‐
ры в новоусольской переписке, которая почти полностью посвяще‐
на постройке торговых каменных рядов вместо деревянных лавок. В этих документах сам процесс строительства обозначается синонимическим рядом из 7 отглагольных существительных, пред‐
ставленных 44 употреблениями. Наиболее частотным оказалось су‐
144 крýжечный двор, храмоздáнная грамота, ставропигиáльный мона‐
стырь и др.). В данном параграфе вопрос о факторах, ограничивающих упот‐
ребление языковых единиц, рассмотрим на примере группы имен существительных, среди которых выделяются следующие темати‐
ческие группы: 1. Слова, относящиеся к ц е р к о в н о й с ф е р е и называю‐
щие: п р е д м е т ы ц е р к о в н о г о обихода (антúминс – «освященный плат с изображением положения во гроб Иисуса Христа; кладется на церковный престол при совершении св. ев‐
харистии (Таинства Св. Причащения)» [Даль, т. I, с. 18]; воздýх – «церковн. (обычно мн. ч.) покров на сосуд со Св. Дарами» [Даль, т. I, с. 226]; укрóпник – «чаша для теплоты: теплая вода, вливаемая на литургии в чашу перед причастием» [Даль, т. IV, с. 485, 399]; киóт, лжúца, паникадúло, поднóжник и поД.) и о б ‐
л а ч е н и е с в я щ е н н о с л у ж и т е л е й (епитрахúль – «одно из облачений священника, надеваемое на шею под ризой» [Даль, т. I, с. 520], набедéрник – «четырехугольный плат, часть облачения протоиерея, игумена, архимандрита» [Даль, т. II, с. 378], оплéчье – «часть наряда, покрывающая плечо» [Даль, т. II, с. 680], орáрь, пóручи, стихáрь и др.), б о ‐
гослужебные и богословские книги и жан‐
р ы ц е р к о в н ы х т е к с т о в (акáфистник – «сборник акафистов (церковная хвалебная песнь и молитвы Спасителю, Богоматери и св. угодникам)» [Даль, т. I, с. 8], задостóйник – «церковная песнь, которая на литургии может исполняться вме‐
сто «Достойно есть» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 5, с. 187], маргарúт – «книга избранных поучений Иоанна Златоуста» [Даль, т. II, с. 299], ирмолóг, ирмóс, катехúзис, обихóд, октоúх и некот. др.), материал для икон, детали и способы о ф о р м л е н и я и к о н и к н и г (венéц – «очертание сия‐
ния, блеска вкруг головы святого на иконах» [Даль, т. I, с. 331], клеймó – «род рамки, орнамента, внутри которого по‐
мещались изображения святых или государей, картины на религиозные сюжеты и т. п., а также само изображение вме‐
сте с рамкой (род медальона)» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 161], гладь, звездá, цáта, цка); с в я щ е н н о с л у ж и т е л е й (благочúнный – «священник, которому поручено благочиние, т. е. округ, несколько церквей, причтов и приходов» [Даль, 121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
т. I, с. 94], ключáрь – «духовное лицо, заведующее ризницей и церковной утварью» [Даль, т. II, с. 123], архимандрúт, закáзчик, игýмен, иерéй, иеродья΄кон, причéтник и под.); уч‐
реждения и единицы церковно‐административного деления (благочúние – «несколько причтов с приходами под надзором благочинного приходского, а в городах и соборного священ‐
ника» [Даль, т. I, с. 95], консистóрия – «епархиальное присут‐
ственное место под началом архиерея» [Даль, т. II, с. 152], причт); части внутрицерковного пространства (кры΄лос, рúзница) и др. Данная группа содержит 94 едини‐
цы (чуть более 38% от всего количества существительных). 2. Слова, именующие т к а н и (байберéк – «(байбарáк) плотная шелковая и парчовая ткань» [Даль, т. I, с. 38], голь – «китайская шелковая ткань вроде камки» [Даль 1981, т.I, с. 372], каламéнок – «гладкая пеньковая или льняная ткань, беленая или суровая, похожая на демикотон (плотная бумажная ткань)» [Даль, т. II, с. 76], камкá, камлóт, канифáс, крашенúна, люстрúн, набóйка, хрящ и др.), всего включающая 46 номинаций (что соответст‐
венно составляет немногим более 19%); 3. Слова, обозначающие п р е д м е т ы б ы т а (жабúк – «драгоценный камень багрового цвета» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 5, с. 68], окóнчина – «стекло» [Даль, т. II, с. 664]; «кусок про‐
зрачного или полупрозрачного материала (стекла, слюды, кожи и т. п.), вставляемый в оконную раму» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 12, с. 337], светúльня – «прядь волокна, обычно хлопка в свечах, фитиль» [Даль, т. IV, с. 157], бурáк, водонóс, косáрь, полсть, яндóва и др.) и м е р ы о б ъ е м а , в е с а и пр. (десть – «мера или счет писчей бумаги, 24 листа» [Даль, т. I, с. 433], кося΄к – «рулон ткани» [СлРЯ XI‐XVII, вып. 7, с. 377], золотнúк). Эта группа представлена 28 лексемами (т. е. при‐
мерно 11% от общего числа имен существительных); 4. Слова со значением предметов или элементов декора оде‐
жды (бить – «плоская проволочная нить, сплющенная тончай‐
шая проволока для золотошвейной и золототканой работы» [Даль, т. I, с. 89], галýн – «позумент, золотая, серебряная или мишурная тесьма» [Даль, т. I, с. 342], жучóк, нáсыпь, плащ, 122 1. 4. 4.
Лексика различных профессиональных сфер
в новоусольских и соликамских документах
XVIII – XIX веков
Лексика различных профессиональных сфер представлена в документах разных жанров: в деловой переписке (письма, сметы и рапорты 1832‐1833 гг.) управляющих имениями Строгановых, Голи‐
цыных, Полье и Лазаревых по поводу строительства каменных тор‐
говых лавок в селе Новое Усолье вокруг колокольни Спасского со‐
бора, в хозяйственных договорах настоятелей Соликамского Свя‐
тотроицкого монастыря, а также в соликамских и новоусольских описях церковного имущества конца XVIII – начала XIX века, в сме‐
тах и счетах для выполнения строительных и ремонтных работ, да‐
тируемых II половиной XIX века. Эта лексика относится главным образом к таким профессио‐
нальным сферам, как строительно‐архитектурная (капитель, архи‐
трав, осмерик, лежень, регель, продорожки, охлупень и др.), ли‐
тейное дело (ваграночное и опочное литье, вьюшка, бокоушка, шалнер), обслуживание механизмов и устройств (вешняк, веретно, лында, подпушник, свинка), книгопечатание (полуалександрия, десть, гражданская печать, гладь, облекатурка). Широко пред‐
ставлена в документах лексика, относящаяся к различным видам работ по декорированию храмовых интерьеров (мат, полимент, поталь, сандал, хрон, фарба, гулфарба) и предметов церковного обихода (сияние, звезда, жучок, клеймо, правский жемчуг, тяже‐
ловес, венисовый), а также ремесел, связанных с обработкой ме‐
талла (аплике, просекный, финифть, черневой, чеховый). Различные жанры документов дают неодинаковый объем ин‐
формации о той или иной профессиональной сфере. Так, описи и счета содержат в основном «предметную» лексику, что не позволя‐
ет составить никакого представления о «процессуальной» стороне соответствующей профессиональной сферы. В отличие от них в письмах, сметах, рапортах и договорах могут быть представлены более разнообразные сведения профессионального характера. А в ряде случаев технологии некоторых процессов описываются до‐
вольно подробно с указанием последовательности операций, ис‐
пользуемых материалов и требований к их параметрам, например: 143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лева обведено вдва раза мелкимъ жемчюгом подкладка желтая на‐
бойчатая – вставлено над строкой другим почерком] [НД, с. 20]; Звhзда [Парчи – зачеркнуто] [штофи – вставлено над строкой другим почерком более темными чернилами] желтой Подкладкаж Холста [Крашеного. – зачеркнуто] [Синего авнизу [белаго – зачеркнуто] дубленного – вставлено над строкой дру‐
гим почерком более темными чернилами] [НД, с. 28]; Оплечье [Пукетово – зачеркнуто] [манатеевое – встав‐
лено над строкой другим почерком] [НД, с. 31]; Полуобъеринной Жаркой Оплечье [Перуяновое – зачеркнуто] [коноватое – вставлено над строкой другим почерком] [НД, с. 32]. Таким образом, л и н г в о к у л ь т у р н а я и н ф о р м а ц и я , которая может быть извлечена из текстов описей церковного иму‐
щества, достаточно богата и разнообразна даже в том случае, если привлечь для анализа лишь отдельную лексико‐семантическую группу. С одной стороны, рассмотренные нами источники содержат подробные сведения для историков церкви, реставраторов, искус‐
ствоведов о типах и разновидностях тканей, применяемых для цер‐
ковных облачений, и (благодаря подробности описаний) позволяют составить отчетливое представление о внешнем облике того или иного одеяния. С другой стороны, описи обнаруживают реализа‐
цию ряда речевых компетенций их составителей. В частности, срав‐
нение привлеченных материалов свидетельствует в целом о более высоком уровне грамотности составителей соликамских докумен‐
тов, при том что новоусольские писцы нередко привносят в текст элементы диалектной речи и допускают другие графические и ре‐
чевые отклонения от канона официального документа. Эти факты позволяют причислить новоусольские описи к разряду текстов, от‐
ражающих е с т е с т в е н н у ю п и с ь м е н н у ю р е ч ь [Логунова, Мазитова]. Кроме того, зная, что описи Соликамского Истобенского монастыря составлялись кем‐то из членов братии, а описи Ново‐
усольской Николаевской церкви – церковными старостами, кото‐
рые, видимо, священнослужителями не являлись, можно строить предположения о более высоком уровне образованности предста‐
вителей духовенства по сравнению с представителями светского населения. 142 позумéнт, тасма) – группа, почти равная в количественном от‐
ношении предыдущей (27 лексем, составляющих около 11%); 5. Слова, обозначающие строительные материалы, детали меха‐
низмов и под. (косты΄ль – «гвоздь с поперечною шляпкой на обе стороны либо на одну» [Даль, т. II, с. 176]; подпушник (под‐
пу΄шина) – внутренняя обшивка водяного колеса [Даль, т. III, с. 198]; рéгель – «немц. зодчск. подпора, подставка, перевязка, искосина; поперечная связь стропильных ног» [Даль, т. IV, с. 89]); группа включает 26 лексем (т. е. 11%); 6. Слова, соотносимые с глаголами и называющие д е й с т ‐
в и е или е г о р е з у л ь т а т (винослóвие – «причина, до‐
вод, доказательство, убеждение» [Даль, т. I, с. 205], доúмка – «то, что взыскивается, донимается или донято» [Даль, т. I, с. 455], пýблика, прорóнка, скáньé, развы΄ток и поД.). Данная тематическая группа относительно немногочисленна, содер‐
жит 9 наименований (т. е. приблизительно 4%); 7. Слова, о т н о с я щ и е с я к к а н ц е л я р с к о й с ф е р е (вéдомости – «роспись на бумаге, сведение в графах и циф‐
рах» [Даль, т. I, с. 329], кошт – «иждивение, содержание, расход, издержка» [Даль, т. II, с. 182]) – самая малочисленная группа, представленная лишь 8 единицами (3%). О части лексических единиц можно сказать, что они семантически разнородны и не объединяются по тематическому признаку. Отметим также, что семантизация отдельных слов вызвала определенные труд‐
ности. Так, реализованное в наших рукописных материалах значение слова гладь (Книга благодарственная над свейскимъ Королемъ Кар‐
ломъ под Полтавою писана гладью) отсутствует в словаре В. И. Даля, поэтому оно установлено и сформулировано нами как «без украше‐
ний, не украшенная резьбой, лепкой, вышивкой и т. п.; одноцветная» лишь предположительно через наречие в гладь и прилагательное гладкий с опорой на словари русского языка XI‐XVII веков и XVIII века. Высокая частотность номинаций, так или иначе относящихся к церковной сфере, определяется характером изучаемых источников. Ограниченность употребления этой лексики, безусловно, вызвана социальными причинами. При этом нам представляется, что целый ряд лексем специального характера и в настоящее время (а тем более в XVIII – XIX веках) выходит за узкие рамки церковной среды P
P
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(апостол, ризница, архимандрит, игумен, требник, киот и некот. др.). Семантизация отдельных лексем оказалась невозможна. Так, не зафиксировано в словарях (В. И. Даля, И. И. Срезневского) зна‐
чение слова финик, отмеченное в контексте: «два финика обвитыя проволокой медной а по местамъ высажены разнымъ бисеромъ» и включенное в опись предметов церковного обихода. По нашему мнению, это может указывать на узкую, возможно специальную, сферу распространения подобных лексем. Достаточно многочисленная тематическая группа номинаций тканей в издаваемых нами текстах вычленяется из описей облаче‐
ния церковнослужителей (ризы камки синей травчетой оплечье штофи кофейной с пукетовыми шолковыми разныхъ цветовъ травами, вкругъ оплечья круживо канителное, поддонъ тафты кофейной полосатой, подкладъ крашенины синей; подризниковъ церковныхъ…одинъ гранитуру фиалетоваго оплечье перуени красного вкругъ оплечья и поддону позумент канителной белой). Нам неизвестно, какие из упоминаемых тканей использовались ис‐
ключительно для церковных облачений, а какие применялись и в светском обиходе. В силу этого мы не можем судить о степени их распространенности в общенародном лексиконе. В соответствии с этим их употребление ограничивалось факторами либо социально‐
го, либо динамического характера. Определенно можно говорить о действии динамического фак‐
тора в отношении тематической группы обозначений предметов бы‐
та, мер объема, веса и пр. Данная группа многочисленна и разно‐
родна, хотя в ней преобладают наименования посуды (водонóс, дойнúк, корчáга, куб, яндóва) и инструментов (копы΄л, косáрь, пазнúк). С нашей точки зрения, обиходно‐бытовая лексика представ‐
ляет интерес для исследований этнографического характера, позво‐
ляет изучать архаичный бытовой уклад различных слоев населения, в том числе и монастырской братии (сосуду медного… кубъ медной с крышкой и трубой медною ж весом четыре фунта с половиной… яндова луженая с крышкою… дойникъ извнутри луженой…; сосуду чюгуннаго и железных вещей… корчагъ, горшковъ, котловъ, и та‐
зовъ штукъ до пятнатцати …). Меньшая употребительность слов остальных тематических групп связана с жанровым составом привлеченных нами документов, зна‐
чительная часть которых представляет собой описи церковного иму‐
щества. Единичность отмеченных нами слов канцелярской сферы и P
P
124 Р. п. ед. ч. лишь однажды и фиксируется с окончанием ‐ю (ко‐
шелекъ <…> малиноваго перуеню), в то время как в соликам‐
ских документах форма Р. п. ед. ч. достаточно частотна, но представлена с нетипичным для мужского рода окончанием ‐
и (оплечья перуени фiалетоваго стравами, два ораря перуе‐
ни жаркаго, ризы перуени лазореваго, ризы перуени красно‐
го, оплечье перуени кофейного); – употребление стяженных форм прилагательных (наряду с не‐
стяженными): ердань тафтяна двоелишнева, (риза) покраямъ двоелишнева сизая полуобъерь, (риза) гранетуровая темно‐
малиновая двоелишнева, (риза) отласна намалиновой землh травчата, (риза) голевая съ желта травчата и под. Стяжен‐
ные формы обнаружены только в новоусольских описях и от‐
ражают грамматические особенности местного говора. Многие из рассмотренных явлений объясняются недостаточной освоенностью иноязычных наименований, т. е. свидетельствуют о не‐
сформированности у писцов и некоторых лексических компетенций. Еще более показательно в этом отношении употребление таких вариа‐
ций, как: каламéнок и каламúнок (в соликамских описях), гранитýр и гарнитýръ (в соликамских) и гранетур (в новоусольских) вместо гро‐
детур; только в новоусольских – ерубарь и гербурар, левентúновый вместо левантиновый (из левантúна), устринъ вместо люстрúн. Черновой характер новоусольских описей дает возможность наблюдать процесс правки текста одного писца другим. Сам факт исправления описаний предметов означает столкновение двух ва‐
риантов отражения реальной действительности в языковой форме. При этом лингвистические факторы тесно переплетаются с экстра‐
лингвистическими, и без соотнесения текста с описанными реалия‐
ми отделить их друг от друга невозможно. Например: Одеянiе [тафты француской жаркого цвhту – зачеркнуто] [атласное алое полвиялое – вставлено над строкой] Крестъ [золо‐
таго – зачеркнуто] мишурнаго газу [НД, с. 15]; Плащеница Христова Спасителя [вогробъ положенного – за‐
черкнуто] шитая шолками на Ерубаре [гербурарh – вписано над строкой другим почерком] Наборномъ Кругъ [Христа – зачеркнуто] Спасителя [жемчужный венецъ – зачеркнуто] [Кругъ венца Спасите‐
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
кументах; двоеличный (только в соликамских описях) – двоелишне‐
вый (только в новоусольских). Отметим, что в словаре В. И. Даля вариант белокосный, как и белокосый, не зафиксирован, а вместо пары двоеличный – двоелишневый даны варианты двуличный – двуличневый. Словообразовательный вариант двоелишневый от‐
ражает еще и региональные произносительные особенности груп‐
пы согласных чн с результатами диссимиляции; показательно, что в новоусольских документах это фонетическое явление фиксируется устойчиво, а в соликамских не отмечено ни разу. Известно, что дан‐
ная фонетическая особенность традиционно характеризовала и со‐
ликамские говоры, а потому отсутствие фактов ее отражения в опи‐
сях Соликамского Истобенского Святотроицкого монастыря может свидетельствовать как о более высокой степени орфографической грамотности писца, так и о том, что он является носителем такого диалекта, которому подобная диссимиляция не свойственна. Грамматические компетенции носителей языка проявляются в реализации различных грамматических категорий и средств их вы‐
ражения. В наших источниках наблюдаются: – варьирование грамматического рода у наименований перуень (чаще ж. р.: перуени лазоревой, перуени красной – иногда м. р.: трои ризы перуени лазореваго, перуень травчетой, малино‐
ваго перуеню); штофь (ж. р. – в новоусольских описях преоб‐
ладает, а в соликамских всегда: штофи зеленой, штофь оди‐
нарная малиновая) и штоф (м. р. – несколько употреблений в новоусольских документах: нарукавахъ штофъ, такогож цвhту; штофu темнолиловаго). При этом у последней номи‐
нации в словаре В. И. Даля форма мужского рода приводится как основная. Лексема канфа в исследуемых рукописях не име‐
ет грамматического варианта мужского рода (канф) – поля канфы жолтой, синей канфы, тогда как у В. И. Даля именно этот вариант дается в качестве основного; – варьирование падежных окончаний у лексем газ (гас) и перу‐
ень (в м. р.) в Р. п. ед. ч. Флексия ‐у является преобладающей для лексемы газ (гас) – 85 употреблений (гасу золотаго, по поддону гасу серебряногож, гасу ускаго, крестъ гасu золота‐
го) против 1 с окончанием ‐а (крестъ ускаго золотаго гаса). Лексема перуень (м. р.) в новоусольских описях употреблена в 140 некоторых других не позволяет составить определенного представ‐
ления о качественном составе данных тематических групп и судить о характере их функционирования. При этом очевидно, что они инте‐
ресны со словообразовательной и грамматической точек зрения (ср., например: не оставить здешнеи мирскои дворъ своимъ уведомле‐
ниемъ почему не могло б пропустить в написании в сию ревизию из техъ штатныхъ служителеи каковои души в проронке; ежели что по ево поруке по развытку надлежитъ в казну взять, то имъ ис‐
правно заплатить; въ вятскую духовную Консисторию сообщить и просить дабы она благоволила о сыску и поимке онаго беглаго свя‐
щенника учинить по своему ведомству надлежащия публики). Рас‐
ширение жанрового состава изучаемых источников, возможно, по‐
полнит словник лексемами подобного типа. 1. 4. 3.
Описи церковного имущества XVIII – XIX веков
как источник лингвокультурной информации
Материалом для данного исследования послужили 4 описи цер‐
ковного имущества, относящиеся к концу XVIII – первой трети XIX века. Две описи 1795 года являются частью рукописного архива Со‐
ликамского Святотроицкого мужского монастыря и хранятся в фон‐
дах Соликамского краеведческого музея. Их составление связано с подготовкой к переезду и самим переездом Истобенского Троицко‐
го монастыря из Вятской губернии в Соликамский Вознесенский монастырь. Одна из них содержит перечень того, «что имянно по‐
требно для соликамскаго истобенскаго манастыря изъ церковной ризницы ипрочей утвари, иподкакими они номерами перевесть вСоликамскъ; ичтож занеспособностiю къ возкh слhдуетъ про‐
дать», а другая представляет собой реестр церковного имущества, оставленного монастырем приходской Троицкой церкви села Исто‐
бенского. Поскольку на обеих описях проставлены подписи долж‐
ностных лиц, есть основания считать эти документы чистовыми. Имена составителей в рукописях не указаны. Описи 1809 и 1829 гг., хранящиеся в Усольском историко‐
архитектурном музее «Палаты Строгановых», касаются истории Но‐
воусольской Николаевской церкви. Первая составлена в июле 1809 года для благочинного иерея Василия Дьяконова на основе сопос‐
тавления с прежней описью 1803 года и имеет целью учет имуще‐
P
125
P
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ства, уцелевшего после пожара. Таким образом, документ содер‐
жит информацию не только о сохранившихся, но и о сгоревших ве‐
щах, иногда с достаточно подробным их описанием. Сведения о составителях описей 1803 и 1809 гг. в рукописях отражения не на‐
шли. Вторая относится к 1829 году и связана с актом приема иму‐
щества Николаевской церкви старостой Ильей Захаровым от преж‐
него старосты Прохора Бочарова, который, в свою очередь, принял его от своего предшественника Ивана Шевырина в январе 1824 го‐
да. Опись 1829 года, по‐видимому, была составлена на основе опи‐
си 1824 года, датировка которой совпадает со временем постройки каменного храма. Как и в предыдущем случае, документ не содер‐
жит имени составителя, однако можно предполагать, что опись со‐
ставляется лицом, передающим имущество. Следовательно, опись 1829 года, скорее всего, выполнена Прохором Бочаровым на осно‐
ве описи 1824 года, составленной Иваном Шевыриным. В отличие от описей 1795 года, новоусольские документы представляют со‐
бой черновики, на что указывают, во‐первых, примечания типа въ бhловую неписать, во‐вторых, обилие исправлений и зачеркива‐
ний, а также недописанные слова и не всегда отчетливые начерта‐
ния букв. В каждой из описей регистрируется по два почерка – ос‐
новной и почерк лица, вносившего исправления и дополнения. Значительную часть описей составляют перечни церковных одеяний (покровов, воздухов, литонов, антиминсов, пелен налой‐
ных, плащаниц, завес у царских врат, хоругвий) и облачений свя‐
щеннослужителей (риз, подризников, стихарей, епитрахилей, ора‐
рей, поясов и поручей), храмовых икон и настенных росписей с ука‐
занием места их расположения, разнообразной церковной утвари и колоколов, а также книг. Среди перечисленных в описях книг пред‐
ставлены издания разных жанров: литургического (который явно преобладает), скриптурного, проповеднического, житийного, ме‐
мориального и канонико‐юридического. Все названные документы обладают несомненной и н ‐
ф о р м а т и в н о с т ь ю , как ф а к т о л о г и ч е с к о й , так и л и н г в и с т и ч е с к о й . Ф а к т о л о г и ч е с к а я информативность состоит в том, что в рукописях представлены описания (в целом более подробные в новоусольских описях) разнообразных реалий: элементов храмо‐
вых построек и деталей церковного интерьера, церковных одеяний и 126 на обоихъ пеленахъ по угламъ пришито по 4 большихъ здhланныхъ изъ гладкаго и витаго золота всего восемь кистhй, въ коихъ такъ же въ позументh гасе ибахрамh вhсу четыре фун‐
та двадцать девят золотниковъ (∙ 4 фu ∙ 29 зол ∙) подкладка у обо‐
ихъ пеленъ желтаго гранитурu, кочтуютъ 843 рубли, которыя заплочены изъ суммы Его сiятельства Графа Григорiя Александ‐
ровича Строганова [НД, с. 73]. PU
UP
PU
UP
Анализ речевых компетенций составителей документов, выпол‐
ненный на материале какой‐либо семантической группы, ограничива‐
ется лишь несколькими аспектами – владение орфографическими, грамматическими и лексическими нормами. В отношении первых двух аспектов показательна вариативность. Варианты о р ф о г р а ф и ч е с к о г о характера, – во‐первых, касаются правописания безударных гласных: ат‐
лас – отлас, грезет – гризет, коленкор – каленкор. Неус‐
тойчивость написаний, скорее всего, в этих случаях связана с особенностями произношения, также как и в варианте шолк наряду с шелк (появление о вызвано отражением ударного ёканья при твердом произношении ш); – во‐вторых, отражают действие фонетических законов в об‐
ласти согласных (закона конца слова и ассимиляции в группе согласных): газ – гас, мушчатый – мущатый. Наличие, по‐
мимо двух последних, варианта написания мусчатый, мож‐
но объяснить разрывом семантических связей производяще‐
го и производного слов (мушчатый – с мушками). При упот‐
реблении недостаточно освоенных иноязычных номинаций наблюдается явление гиперкоррекции: тиг вместо тик в новоусольских рукописях; тавта вместо тафта (регулярно в описях Николаевской церкви и единичный случай в доку‐
ментах Святотроицкого монастыря). С л о в о о б р а з о в а т е л ь н ы е варианты в рассматриваемой лексико‐семантической группе представлены двумя парами обра‐
зований: белокосовый – белокосный (единичное употребление – белокосый) с явным преобладанием первого варианта во всех до‐
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Перкаль – бумажная белая простая ткань, каленкор – [Даль, т. III, с. 101]; Тикъ, тигъ – грубая льняная или хлопчатобумажная ткань – [РТК, с. 398]; Фáнза – китайская шелковая ткань вроде фуляра – [Даль, т. IV, с. 532]; Фрезъ материя – исходя из контекста описания налойной пелены (…парчи называемой фрезъ матерiя [НД, с. 73]), возмож‐
но, разновидность парчи, а также портя΄ный (портянóй), брусчатый и др. Таким образом, рассматриваемая лексико‐семантическая группа в новоусольских описях представлена шире и разнообраз‐
нее, что, вероятно, свидетельствует о более благополучном мате‐
риальном положении Новоусольской Николаевской церкви, нахо‐
дящейся в вотчине графа Григория Александровича Строганова. Документы отражают факты систематических финансовых вложе‐
ний в ее строительство и содержание: Церковь Каменная одно престольная во имя Святителя Хри‐
стова Николая Чудотворца, по благословенiю Епархiальнаго преос‐
вященнаго Iустина Епископа пермскаго и Екатеринбургскаго, по‐
Его Сiятельства господина строенная иждивенiемъ Дhйствительнаго тайнаго совhтника и разныхъ орденовъ Кавале‐
ра Григорья Александровича Строганова [НД, с. 51]; облачений священнослужителей, икон и настенных росписей, книг, а также обрядовых и бытовых предметов церковного обихода. Так, в самом начале описи 1829 года приводятся детальные све‐
дения о внешнем виде самой Николаевской каменной церкви, вклю‐
чая материал, размеры, архитектуру и детали украшения, а также ее интерьер. Именно в этой части документа наиболее широко представ‐
лена архитектурно‐строительная терминология: колонны, пилястры, фронтон, базы, капители, карнизы, архитрав, хоры, бордюры, розе‐
ты, осмерик, стропила, баралиефейные украшения и под. ; в не‐
сколько меньшей степени отражена лексика, связанная с различными
способами работ с металлом, например: «Кресты обиты мhдью и чрезъ огонь вызолочены; полъ въ церкви и на крыльцахъ чюгунной опочного литья; бронзовыя чрезъ огонь золоченыя клейма; вокругъ образов порhзски и Сiянiе золоченые на гулфарбу» [НД, с. 51]. Включая в описи изделия из металла, составители считали необ‐
ходимым указывать их вес – во многих случаях для церковной утвари (лжиц, чаш, блюд, венцов, купелей и т. д.), а для колоколов – всегда. Кроме того некоторые вещи описаны с тщательной детализацией, как,
например, одно из паникадил: Въ олтаре за престоломъ на укрhпленной въ сводh желhзной цhпи повhшено, бронзовое чрезъ огонь позолоченое большею частiю подъматъ и частiю подъ поли‐
ровку, верхъ у коего видо‐подобенъ коронh, а поднею на 6 цhпях при‐
вешена бронзовая чаша подъ чернымъ лакомъ, къ краямъ коей при крhплено въ 12 ти мhстахъ 24 подсвhчника въ одинъ ставъ, удна помянутой чаши въ срединh бляха, изъкоей кънизу въ мhсто кисти опущено яблоко видо‐подобное ананасu [НД, с. 13]. PU
Потиръ съ дискосомъ звhздою, лжицею идвумя торелочька‐
ми сребрянный вызолоченный съ финифтяными образами обло‐
женными стразами вhсомъ вовсhхъ сихъвhщахъ трифунта две‐
надцать золотниковъ (∙3 f 12 fу ∙) Кочтуетъ (∙ 406 ру 20 ко ∙) Кото‐
рой здhланъ на Нижегородской Я(р)монкh чрезъ промысловое Графа Строганова правленiе изъ вhтхихъ сосудовъ съ приборомъ и дарохранительницы въ октябрh 1829 го года [НД, с. 56]; PU
UP
PU
UP
PU
PU
UP
PU
UP
UP
Духъ святый въ видh голубя Серебряной вызолоченной осы‐
панной стразами вhсомъ Шестьдесятъ тризолотника Кочтуетъ 247. руб. 60 коп. Которые заплочены изъсуммы Графа Григорья Александровича Строганова [НД, с. 58]; UP
Описания икон могут включать способ и характер их оформле‐
ния, а также размеры и материал цки, например: Отъ Царскихъ вратъ по правую Сторону Образъ воскресенiя Хри‐
стова на Которомъ риза Кованая и венецъ Сребряной 53 Золот‐
ника въ томъ же Образh въ Срhдинh въ резныхъ Крестъ Сребря‐
ной и Спозолотою въ Которомъ Крhстh положены Святыя Мощи Изъдревлh вhсу Несказано величиныжъ Крестъ 3½ вершковъ. Крестъ менhе мощей нhтъ [НД, с. 18]; Полевую Сторону Отъ Царскихъ вратъ образъ божiей Матери Одигитрея наней риза жемчужная втомъ числh большихъ 11 ти PU
138 127
UP
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зеренъ Правскаго Часть и простаго во Кругъ ризы Обложено Сребромъ ивенецъ Сребрянной вся Спозолотою по вhсу Напримhръ 2 fу въ венце два Камня берюсовые одинъ Яхонтъ Го‐
лубой Апрочiе Просты [НД, с. 18]; PU
UP
Святителя Николая Чудотворца, дска длиной 6 ти четвертей шириной 3 х четвертей 3 х вершковъ, Риза ивhнцы здhланные изъ серебра 84 й пробы чеканенные и вызолоченные, со вложенiемъ въ вhнецъ ивъ Панагiю Святителя Каменьевъ, аматистовых 19 ти, акамhриновыхъ 6 ти, мелких сразовыхъ 153 х и вhнисовыхъ 57 ми, Вhсу въ ризh вhнцахъ черневыхъ надписяхъ и пhтляхъ для крюч‐
ковъ всего пятнадцать фунтовъ тридцать семь золотниковъ |:15 фu ∙ 37 зол ∙| кочтуетъ 2, 329 рублей 23 копhйки, сiи деньги за‐
плочены мастеру изъ суммы Его Сiятельства Графа Григорiя Александровича Строганова; образъ поставленъ за стhкломъ въ золоченой рамh убранной резбой позолоченой же [НД, с. 60]. PU
UP
PU
PU
PU
UP
UP
UP
UP
PU
PU
PU
UP
PU
UP
PU
UP
UP
PU
UP
В отношении книг обычно указывается материал, размеры, год издания, а для Евангелий, особо оформленных, подробно описыва‐
ется их внешний вид: На Полу‐александрiйской бумагh, обложено вокругъ сереб‐
ромъ съ позолотою, на верхней дскh въ фабировкh изображенъ въ срединh Господь Вседержитель сhдящiй на престоле, а по угламъ четыре Евангелиста чеканной работы, на задней дскh изображенъ дванадhсяти лhтнiй отрокъ Iисусъ въ Iерусалимскомъ храмh съ Iудhйскими учителями чеканной же работы, застhжки серебряные съ позолотою, притомъ Евангелiи золотая шитая на лентh звhзда; серебра въ Евангелiи вhсом восемь |∙ 8 ∙| фuнтовъ, печатано въ 1825 м годu. цена Евангелiя 1169 рублей 60 копhекъ, которые заплочены изъ суммы его сiятельства Графа Григорiя Александровича Строганова. Для храненiя сего Евангелiя деревянной фuтляръ снаружи оклhеной зеленымъ сафьяномъ а внутри синимъ бархатомъ [НД, с. 55]. PU
Л и н г в и с т и ч е с к а я информативность источников по‐
зволяет судить об уровне образованности и наборе речевых компе‐
128 UP
Сравнение состава лексико‐семантического поля т к а н и по‐
казывает, что 28 лексем представлены и в соликамских, и в ново‐
усольских описях, например: атлас (отлас), бархат, выбойка, голь, грезет (гризет), канфа, китайка, крашенина, люстрин (устрин), набойка, объярь, парча, перуень, плис, тафта (тавта), шелк (шолк), штофь (штоф); двоелишневый (двоеличный), бело‐
косовый, травчатый, кумачный и др. Однако часть наименований употребляется только в соликамских документах, а часть – только в новоусольских. Только в описях Соликамского Истобенского Святотроицкого монастыря встречаются, например, номинации: Баракáнъ – (баркáн) плотная шерстяная ткань, для обивки мягкой мебели – [Даль, т. I, с. 47]; Камкá – шелковая китайская ткань с разводами, ныне мало‐
употрб. – [Даль, т. II, с. 82]; Канифáсъ – устарелое название льняной прочной полосатой тка‐
ни – [Даль, т. II, с. 85]; Парчúца – полупарча – [Даль, т. III, с. 20]; ткань с хлопчатобумажной основой и утком из металлической нити – [РТК, с. 397], а также фланель, манатéйное сукно, доридóровый и др. Всего та‐
ких наименований 13. Лишь в описях Новоусольской Николаевской церкви представ‐
лены 23 лексемы, среди которых: Бель – холст, полотно – [Даль, т. I, с. 155]; Глазéтъ – парча с шелковой основой и гладким серебряным или золотым личным утоком – [Даль, т. I, с. 353]; Коленкóръ, каленкоръ – миткаль, бумажное полотно, тонкая хлопчатая ткань – [Даль, т. II, с. 136]; Миткáль – толстая хлопчатобумажная ткань – [ПЦСС, с. 307]; бумажная ткань, изготовленная для обивки; ненабивной ситец – [Даль, т. II, с. 330]; Нáнка – бумажная ткань, начально китайская, почему и называ‐
лась также китайкой – [Даль, т. II, с. 444]; 137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а) Доридóровый (от дородóр) – вид ткани, XVIII век – [Фасмер, т. I, с. 531]; Левентúновый, левантиновый – из левантúна – шелковой тка‐
ни – [Даль, т. II, с. 242]; Коновáтый – от коновáт – род азиатской шелковой ткани, ныне малоупотрб. ; шла на фаты, покрывала – [Даль, т. II, с. 151]; Кумáчный – из хлопчатобумажной ткани полотняного пере‐
плетения красного цвета – [РТК, с. 395]; Белокóсовый, белокосный – сделанный из белокóса стар., шел‐
ковой ткани с травами и разводами – [Даль, т. I, с. 157]; Желтокóсовый – возможно, по аналогии с белокосом (шелковая ткань с травами и разводами); б) Му΄щатый, мушчатый, мусчатый (бархат) – крупно крапчатый, в мушках – [Даль, т. II, с. 362]; Булáвчатый (о парчице) – (об узоре) мелкокрапчатый, будто усеянный булавочными головками – [Даль, т. I, с. 140]; Трáвчатый (о разных тканях) – ткани с разводами и узорами в виде мелких листочков, усиков, цветочков – [Даль, т. IV, с. 424]; Брусчатый (о бархате) – возможно, с особо стриженным ворсом; Двоелúчный, двоелишневый (о разных тканях) – то же, что двулúчный, двулúчневый 1. о ткани с переливом, отли‐
вом, с игрой, уток и основа разноцветные; 2. двулúчное сукно, без изнанки, на два лица, с чистой отделкой обеих сторон – [Даль, т. I, с. 420]; Манатéйный (манатéйное сукно) – от манатья΄, стар. мантия мо‐
наха – [Даль, т. II, с. 296]; Городовóй (холст, выбойка) – возможно, от город, городок – фестон, зубец в узоре, в вышивке – [Даль, т. I, с. 381]; Бумáжный – сделанный из хлопчатой бумаги – [Даль, т. I, с. 141]; Портя΄ный, портянóй – холщовый, пеньковый или льняной – [Даль, т. III, с. 323]. 136 тенций носителей языка, составивших документы. Многочисленные колебания в написаниях слов (жемчугомъ и жемчюгомъ; клетча‐
той, клесчатой и клеччатой; тафта и тавта; атласъ и отласъ; шелками и шолками; обложка и облошка; сетка и седка; отличка и отличька; кружево и круживо; малиноваго, желтоватого и жаркова и мн. др.) свидетельствуют о недостаточной освоенности орфографической нормы, а употребления отдельных лексем то в мужском, то в женском роде (штоф – штофь, киот – киоть, пе‐
руяню – перуяни) – возможно, и о несформированности самой грамматической нормы. Информацию о степени владения различ‐
ными типами норм несут и вариативные написания букв h – е – и, i
– ¿ – и, приставок, прописных и строчных букв, одной или двух н в словах различных частей речи, варьирование формообразующих суффиксов и окончаний у глаголов и имен и др. С большой долей уверенности можно интерпретировать написания типа верьхъ, зго‐
рили, двоелишневый, ланпадъ, тунбы, отласъ и подобные как от‐
ражение местных особенностей произношения, а стяженные фор‐
мы прилагательных (малинова, парчева, травчата, ветхи) и спе‐
цифические наречные образования типа съ желта, счерна как про‐
явление диалектных грамматических особенностей. Недостаточный уровень орфографических и грамматических компетенций прояв‐
ляется также в неупорядоченности слитных и раздельных написа‐
ний знаменательных слов с союзами, предлогами и частицами: иди‐
скосъ, напростой, неписать, таковыежъ и мн. др., а иногда – и в раздельном написании частей знаменательного слова: де Iсусъ, трехъ сторонное, подъ Кладка. Об уровне владения пунктуационными нормами пишущего может дать полное и объективное представление лишь текст нар‐
ративного характера. Из описи же, в силу специфики жанра, полу‐
чить сколь‐либо целостную информацию о пунктуационной гра‐
мотности ее составителей невозможно, поскольку документ такого типа не содержит развернутых фраз. Именно спецификой жанра обусловлен и тот факт, что рече‐
вые компетенции составителей проявляются главным образом в приписках, примечаниях и комментариях, допускающих не регла‐
ментированное формуляром построение фразы. По этой причине пишущие реализуют свойственную им речевую манеру, что можно наблюдать при сравнении текстов комментариев двух публикуемых описей. Так, составитель описи 1809 года ориентирован более на про‐
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сторечную манеру выражения, например: «Хотя и имhетца вналич‐
ности Но уже вhсь заплелъ что мало значитъ и Лику» [НД, с. 19]; «Вовремя Изъ Церквы выносу неизвhстно Куда кемъ ухи‐
щено» [НД, с. 49]; «Оные хотя вналичности, а Которые Згорели» [НД, с. 24]; «одинъ есть вцеркви адругой вhтховатый» [НД, с. 48]. Опись 1829 года отражает тяготение автора к книжно‐
канцелярскому стилю изложения: «о приходh и разходh онаго золота дана отъ Г. правленiя тhтрадь, которая исъ золотомъ передана мною 9 марта Ильh Т. Захарову» [НД, с. 101]; «повhтхости риза снята иупотреблена надhло таковойже ризы наобразъ воскресенiя» [НД, с. 64]; «акаких имянно вкоих по № ящикахъ и восколки бутылках винъ, отомъ значитъ въ копiи съ поданнаго Г. Г. повhренному отъ меня и Чернопенцова iюня 1 числа 1824 года при рапортh реестра, которые бумаги иотданы мною Илье Т. Захарову» [НД, с. 102]. Очевидно, что значимость документов данного жанра и связа‐
на с двумя упомянутыми типами информативности. Их ф а к т о л о ‐
г и ч е с к а я информативность обусловливает востребованность таких источников широким кругом ученых и практиков: специали‐
стами в области гражданской и церковной истории, музееведами, краеведами, историками искусства, строителями, архитекторами, иконописцами и реставраторами разных материально‐культурных объектов. Для языковедов важна прежде всего информативность л и н г в и с т и ч е с к а я : источники позволяют изучать уровень об‐
разованности и набор речевых компетенций носителей языка, со‐
ставивших документы, а также различные группы лексики, историю становления отдельных канцелярских жанров в рамках формиро‐
вания стилистических норм, взаимодействие общенародного и ре‐
гионального варианта русского языка. Наши наблюдения над привлеченными рукописными источни‐
ками показывают, что документы одного и того же жанра (в данном случае описи) могут различаться по разнообразию и детализиро‐
ванности представленной информации. В частности, цель составле‐
ния описи обусловливает отбор реалий, подлежащих фиксации, а также и степень подробности описаний. Поскольку описи 1795 года были подготовлены для переезда монастыря из Истобенска в Соли‐
камск, постольку в перечень включены, помимо сугубо церковных, и разнообразные бытовые вещи (посуда, мебель, хозяйственный ин‐
вентарь, повозки и лодки), но при этом описание предметов церков‐
130 Тафты Двоелишневой, крестъ сhтки серебряной, подкладка на концахъ въ верхu и внизu нешироко набойки пестрой, приней ко‐
лецъ мhдных 13 же» [НД, с. 54]. Приведенные выше контексты не позволяют установить каких‐
либо характеристик названных тканей кроме того, что они, скорее всего, относятся к разряду дорогих, употребляемых на лицевую, а не на подкладочную часть церковных облачений. Можно предпо‐
ложить, что эти ткани относятся к разновидностям шелковых, по‐
скольку именно они чаще всего упоминаются при описании цер‐
ковных предметов из тканей. Лексема ордак встретилась лишь в одном контексте при опи‐
сании священнических риз: «Отласна Намалиновой Землh Трав‐
чата оплечье Гранитуру Зеленого на Оплечье перситскаго жемчугу Ззапанами Кругъ вороту Гасъ уской Оплечья вполовинh, Кружева Сребряного во второй седки сребреной Канитильной Кругъ Ордака Газъ поподолу седка Уской поддонъ цвhтъ сизой Канитильной Крестъ шитой разными Шелками Звhзда Шитая Канитилемъ Сиза Подкладка Крашенина синяя ихолста бhлаго» [НД, с. 26]. Сам кон‐
текст не дает оснований для того, чтобы причислить данную лексе‐
му к наименованиям тканей, если только не сближать ее с созвуч‐
ными ордаш, ардаш, урдаш, упоминаемыми у В. И. Даля в значе‐
нии ’самый плохой шемаханский и персидский шелк, шелк‐сырец’ [Даль, т. I, с. 21]. Основанием для включения в лексико‐семантическую группу ткани таких слов, как полубъерь и гризентин (гризидент, гризи‐
тинт) является наличие однокоренных номинаций объярь (значе‐
ние приведено ранее) и грезет (гризет) – у В. И. Даля: Грезéт, гри‐
зет – стар. шерстяная ткань с травчатым узором того же цвета – [Даль, т. I, с. 392]. К собственно наименованиям тканей в документах примыкает группа имен прилагательных, часть из которых (а) образована от наименований тканей (при том что сами названия этих тканей в текстах не фигурируют), а часть (б) обозначает фактуру ткани или иные ее характеристики: 135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Каламéнокъ, каламúнокъ – гладкая пеньковая или льняная ткань, беленая или суровая, похожая на демикотон (плотная бумажная ткань) – [Даль, т. II, с. 76]; Камлóтъ – шерстяная и хлопчатобумажная ткань темного цве‐
та из верблюжьей или ангорской шерсти с добавлением шелковой нитки; а также плотная, но тонкая полосатая хлопчатобумажная ткань – [РТК, с. 394]; Кýтня – азиатская полушелковая ткань, аладжа – [Даль, т. II, с. 227]; бухарская ткань (обычно полосатая) из шелка с бу‐
магой – [СлРЯ XI –XVII, т. 8, с. 148]; Набóйка – холщовая ткань домашнего изготовления с цветным узором, нанесенным на ткань с помощью специальных набойных досок – [РТК, с. 396]. Некоторые из упоминаемых видов тканей не отмечены ни в одном из справочных изданий, такие как: перуень (перуянь), пукет, алексионор, ерубарь (гербурар), канле, ордакъ, гризентин (гризи‐
дент), полуобъерь. Причислить некоторых из этих слов к наимено‐
ваниям тканей можно лишь на основе контекста: «Стихарь отласу жолтого стравами оплечье перуени красной нарукавники иподдонъ бhлокосовые, вкругъ оплечья поддону ина‐
рукавниковъ сhтка канитhлная бhлая» [ПДП XVIII, с. 121]; «ризы пукету бhлого оплечье перуени красной съ желтой битью» [ПДП XVIII, с. 46]; «авоздухъ средина жаркого алексионору покраямъ пе‐
руень голубой травчатои» [НД, с. 43]; «Плащеница Христова Спа‐
сителя вогробъ положенного шитая шолками на Ерубаре (гербурарh – вписано над строкой другим почерком) Наборномъ» [НД, с. 20]. Для соотнесения с наименованиями тканей лексемы канле по‐
требовался более широкий контекст с описанием завес у царских врат: «Штофная малиновая, Крестъ наней позументu золотаго, при‐
ней колецъ мhдныхъ тринадцать (∙13∙) Канле пунцоваго цвhтu, крестъ сетки золотой, приней колецъ мhдныхъ 13 134 ного обихода не отличается особой детальностью. Целью составле‐
ния первой из новоусольских описей было установление сохранно‐
сти церковного имущества после пожара 1803 года в деревянной Николаевской церкви, поэтому описания предметов гораздо под‐
робнее. Вторая из новоусольских описей отличается от всех других тем, что в нее включено развернутое описание как самого здания церкви, так и околохрамовой территории, что обусловлено заверше‐
нием строительства нового, каменного храма. Что касается собствен‐
но лингвистической информации, то на ее содержательность влияют как речевые компетенции составителей описи, так и характер оформления текста – черновой или чистовой. В связи с перечисленными обстоятельствами содержательная сторона привлеченных текстов обнаруживает и сходство, и разли‐
чия, что можно наблюдать на примере одной лексико‐семан‐
тической группы – наименований тканей и их разновидностей. Выбор лексического материала обусловлен широкой его представ‐
ленностью в рассматриваемых описях, поскольку в них содержатся детальные описания церковных одеяний и облачений священно‐
служителей, включая виды тканей, их фактуру, цвет и украшения у каждого вида облачения: шитье золотой и серебряной битью и шелком, отделка лентами, позументом, кружевом, галуном, кани‐
телью, сеткой, бахромой, шнуром, кистями. Например: ризы штофи красной съ золотыми ишолковыми разныхъ цвhтовъ травами, оплечье сребряное травчетое покрасной землh, вкругъ оплечья позументъ золотой широкой, крестъ съ сiянiемъ извhзда шиты золотомъ, поддонъ тафты бhлой поло‐
сатой, подкладъ крашенины синей [ПДП XVIII, с. 118]; ризы свhтлозеленой волнистой тафты оплечье штофи алой съ золотыми ишолковыми травами поддонъ отласу жарко‐
го, вкругъ оплечья иподдону круживцо золотое, подкладъ краше‐
нины синей [ПДП XVIII, с. 118]; Тавтяной Жаркой Оплечье Коноватое Старое Нарукавахъ и Поддонh Отличка Тавтяна Сизая Ленты Полуобъеринные Крестъ Позументу Мишурного Подкладка Холста Бhлого [НД, с. 36]; 131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Серебряной парчи съ золотыми клетками съ шелковыми голубыми и алыми травами, оплечье парчи золотойже съ цвhтами по оной шелковыми, вокругъ оплечья и по поддону обложка позументу золотаго, крестъ и звhзда шитые золотомъ а по краямъ серебромъ съ блесками серебряными и сiянiями золотистыми, под‐
кладка алой китайки, а взади красной клhенки [НД, с. 77]. В четырех рассматриваемых описях выявлены 64 лексемы, вхо‐
дящие в избранную лексико‐семантическую группу, из которых у 3 можно предполагать реализацию двух значений: Óбъярь – 1. плотная шелковая волнистая ткань с золотыми и се‐
ребряными струями и с разными узорами – [ПЦСС, с. 370]; шелковая ткань со струей золотой или серебряной – [Даль, т. II, с. 636]; 2. всякая волнистая или струистая ткань, муарé – [Даль, т. II, с. 636]; Двоелúчный (двоелишневый) – то же, что двулúчный, двулúчневый 1. о ткани с переливом, отливом, с игрой, уток и основа разноцветные; 2. двулúчное сукно, без из‐
нанки, на два лица, с чистой отделкой обеих сторон – [Даль, т. I, с. 420]. Газъ, гасъ – 1. позумент, галун; золотая, серебряная или мишур‐
ная тесьма, особенно с городками по кромке; 2. самая тонкая, легкая, редкого переплетения шелковая ткань – [Даль, т. I, с. 340]. Наименования тканей представлены 46 лексемами, среди ко‐
торых большинство – названия дорогих тканей (тафта, парча, бар‐
хат, атлас, грезет, глазет, люстрин, шелк, фанза, штофь, полу‐
объярь, плис и др.), а иногда – более дешевых, часто используемых для подкладки (китайка, крашенина, выбойка, подлуситец, холст, кумач и др.): «ризы красной штофи одинарные оплечье кутни по‐
лушелковой полосатой, вкругъ поддону позументъ канитhлной бhлой подкладъ крашенины синей, ветхiе» [ПДП XVIII, с. 118]; «Епитрахиль штофи красной с’золотыми и шолковыми разных цвhтовъ травами, вкругъ ивсрединh сhтка золотая широкая, 132 бахрама шелковая разного цвhту мhстами золотая исребряная, подкладъ китайки зеленой» [ПДП XVIII, с. 119]; «Двh Епитрахили баракану красного пополямъ ив срединh даикресты лhнты жел‐
той шолковой, ветхiе» [ПДП XVIII, с. 119]; «ризы пукету желтого оплечье перуени красного сбитью, вкругъ оплечья сhтка сребря‐
ная широкая, поддонъ тафты волнистой бhлой полосатой под‐
кладъ крашенины, апополам китайки синей, крестъ позументу золотаго» [ПДП XVIII, с. 121]; «Штофи поалой землh съ золотыми и разныхъ шелковъ цвhтами. оплечье парчевое съ мишурными белыми клеточьками и внихъ трехъ шелковъ травками, вокругъ оплечья иподолу обнесено золотымъ позументом крестъ оплекh, обшивка отласной малиновой ленты, подъ донъ инаставки нару‐
кавахъ алой гладкой штофи, подложка жаркой китайки» [НД, с. 88]; «Тафты сизой, оплечье гранетурu чернаго и зеленаго шел‐
ку, на рукавахъ полуобъерь жаркая, кругъ оплечья и креста лен‐
точекъ пукетовыхъ, на поддонh сетка мишурная, подкладка си‐
няго холста» [НД, с. 88]; «Грезентину краснаго, оплечье бhлой штофи съ цвhтами разныхъ шелковъ и частiю золотыми, вкругъ оплечья и крестъ кружева сребрянаго, звhзда желтаго гризету, по поддону позументъ мишурной, подкладка синяго холста, а по поламъ московской темносиней китайки» [НД, с. 80]; «Полуобъе‐
ри жаркой, напереди тафты алой поленялой, оплечье гризетовое малиновое, вокругъ онаго кружево золотое, крестъ позументу золотаго, звhзда гризетu малиноваго, по поддону сетка мишур‐
ная, подкладка холста синяго» [НД, с. 80]. Целый ряд наименований тканей хорошо известен современ‐
ным носителям языка (атлас, бархат, тафта, шелк, сукно, парча, фланель и некоторые др.). Другие не представлены в активном словарном составе современного русского языка – значения по‐
добных лексем устанавливались по различным справочным изда‐
ниям, например: Байберéкъ – греч., стар. (байбарáк) плотная шелковая и парчовая ткань – [Даль, т. I, с. 38]; Дабá – китайская бумажная ткань, похожая на простой кумач или бохарскую бязь, бумажный холст, белый и крашеный – [Даль, т. I, с. 412]; 133
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа