close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

2801.Очерки истории книжной культуры Сибири и Дальнего Востока. Т. 3

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПУБЛИЧНАЯ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА
СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ
КНИЖНОЙ КУЛЬТУРЫ
СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
Т. 3. 1917—1930 гг.
Ответственный редактор
доктор исторических наук А.Л. Посадсков
НОВОСИБИРСК
2002
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ББК 76.11
О-94
УДК 002.2
Редакционная коллегия: д-р техн. наук Б.С. ЕЛЕПОВ (председатель),
канд. пед. наук Е.Б. АРТЕМЬЕВА, д-р филол. наук И.Е. БАРЕНБАУМ, канд.
искусствоведения В.Н. ВОЛКОВА, канд. ист. наук И.А. ГУЗНЕР, д-р ист. наук
В.А. ЗВЕРЕВ, канд. ист. наук С.Н. ЛЮТОВ, д-р ист. наук А.С. МЫЛЬНИКОВ,
д-р ист. наук С.А. ПАЙЧАДЗЕ (зам. председателя), д-р ист. наук А.Л. ПОСАДСКОВ, канд. ист. наук В.А. ЭРЛИХ (отв. секретарь).
Рецензенты: д-р филол. наук Шомракова И.А., д-р ист. наук Гришаев В.В.
Авторы третьего тома
В.В. Авдеев, канд. ист. наук — гл. II, § 1, 2, 5 (в соавторстве с А.Л. Посадсковым).
С.В. Козлов, канд. ист. наук — гл. IV, § 2 (в соавторстве с А.Л. Посадсковым, Е.Г. Ходжер); § 3 (в соавторстве с Т.В. Никольской, А.Л. Посадсковым), §§ 5, 6, 8 (в соавторстве с А.Л. Посадсковым, Е.Г. Ходжер).
С.Н. Лютов, канд. ист. наук — гл. III (в соавторстве с А.Л. Посадсковым,
Е.Г. Ходжер).
Т.В. Никольская гл. IV, § 3 (в соавторстве с С.В. Козловым, А.Л. Посадсковым); § 10 (в соавторстве с А.Л. Посадсковым).
А.Л. Посадсков, д-р ист. наук — введение, гл. I; гл. II, §§ 1—2, 5
(в соавторстве с В.В. Авдеевым); §§ 3, 4; §§ 6, 7; гл. III, §§ 1, 2, 5 (в соавторстве
с С.Н. Лютовым); § 4 (в соавторстве с С.Н. Лютовым, Е.Г. Ходжер); гл. IV, § 1;
§ 2 (в соавторстве с Е.Г. Ходжер); § 3 (в соавторстве с С.В. Козловым, Т.В. Никольской); §§ 4, 7; § 5 (в соавторстве с С.В. Козловым, Е.Г. Ходжер); § 6 (в соавторстве с С.В. Козловым); § 8 (в соавторстве с С.В. Козловым, Е.Г. Ходжер);
§§ 9, 10 (в соавторстве с Т.В. Никольской), заключение.
Е.Г. Ходжер — гл. III, §§ 1, 3—5 (в соавторстве с С.Н. Лютовым,
А.Л. Посадсковым); гл. IV, §§ 2, 5, 6, 8 (в соавторстве с С.В. Козловым,
А.Л. Посадсковым).
В томе использованы материалы С.А. Пайчадзе, д-ра ист. наук, проф. —
гл. I, § 2, гл. III, § 1, 3, 4, гл. IV, §§ 2, 3, 4, 5, 6; М.Я. Серебряной, канд. ист. наук — гл. IV, § 4, 7, 8; Г.Ф. Леверьевой, канд. ист. наук — гл. IV, § 8;
Н.В. Лисенковой — гл. IV, § 8; С.В. Максимовой, канд. ист. наук — гл. IV,
§§ 4, 7; С.М. Нарыжной, канд. филол. наук, проф. — гл. II, §§ 3, 6, 7; гл. III,
§§ 1, 3—5; Т.Л. Одоровой, канд. ист. наук — гл. IV, §§ 4, 7, 8; М.Г. Потапова —
гл.4, § 9; И.В. Филаткиной, канд. филол. наук — гл. IV, §§ 4, 7, 8.
© Государственная публичная научно-техническая
библиотека Сибирского отделения Российской
академии наук (ГПНТБ СО РАН), 2002.
ISBN (т. 3) 5-94560-024-5
ISBN 5-7692-0269-6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ВВЕДЕНИЕ
Третий том коллективной монографии "Очерки истории книжной культуры Сибири и Дальнего Востока" открывает собой серию томов, посвященных
советской эпохе в истории региональной книги.
За этой констатацией стоят значительно усложнившиеся задачи нашего
издания. Советский период в истории книги по сравнению с дореволюционным периодом, оценки которого во многом очевидны, все еще представляет
собой поле для выражения различных, порой противоположных, идейных позиций и концепций — от отрицания самого термина "книжная культура" применительно к советскому периоду, до явного выправления неудобных страниц
нашей истории.
Книговеду, изучающему советскую эпоху, труднее в чисто профессиональном плане: в сравнении с дореволюционным прошлым выросло число
исторических источников, которые необходимо освоить, чтобы дать объективную картину жизни региональной книги на протяжении почти всего ХХ века.
Период, изучению которого отведен настоящий том, занял по времени
всего 13 лет. Но это годы поистине равные предшествовавшим десятилетиям.
Небольшой отрезок истории вместил в себя яростную борьбу двух социальных систем, в которую были самым тесным образом вовлечены структуры
общества, отвечающие за книгоиздание, книгораспространение и библиотечное дело.
В результате победы новых сил и институтов сменилась парадигма развития книжной культуры России. Книжное дело и сопутствующие ему общественные проявления (чтение, восприятие печатного слова) стали, по преимуществу, полем целенаправленной деятельности государства. Поскольку само
государство было построено на основах определенной (коммунистической)
идеологии, книжная культура неизбежно наполнялась коммунистическим
идейным содержанием, ставшим к концу изучаемого периода стержнем всей
государственной и общественной работы с книгой.
Но самое интересное в данной закономерности состоит в том, что если бы
в борьбе двух миров победила противоположная (контрреволюционная) сторона, последствия ее прихода к власти вряд ли сильно отличались бы,
в области книжной культуры, от установок советской общественной системы.
Приглядевшись к практике книжного дела белогвардейских структур в Сибири
и на Дальнем Востоке, мы без труда обнаружим в их деятельности на ниве
книжной культуры те же мотивы и направления: государственное финансирование, управление и регулирование, всемерную идеологизацию содержания работы, вытеснение и фактический запрет на инакомыслие и т.д. — все признаки
тоталитарного отношения к культуре, подобие "большевизма навыворот",
предстанут перед нами.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
История распорядилась так, что в России победили силы большевистского движения. Выкованная в поединке с контрреволюцией советская система
книжного дела на семь с лишним десятилетий стала господствующей в области книжной культуры народов России. Представленный в данном томе период
1917—1930 гг. явился определяющим для судеб новой книжной культуры российского общества, так как вырабатывались и закреплялись социальные установки развития советского книжного дела, конструировалась его модель,
адаптировались различные ее модификации к жестким условиям "военного
коммунизма", к более либеральному времени нэпа, к периоду слома и ликвидации последнего.
Демонтаж старой концепции развития книжной культуры, установление
новой и ее эволюция на протяжении первого десятилетия советской власти
являются основным содержанием данного тома нашей монографии.
*
*
*
Хронологические рамки тома определены известными историческими рубежами: начальная грань нового периода в истории российской книги открывается Октябрьской революцией 1917 г. Конечной гранью тома является реформа книжного дела в СССР, объявленная партийным постановлением от
30 июня 1930 г. "О работе Госиздата РСФСР и объединении издательского дела". Реформа прервала определенную "нэповскую" полосу в истории книжного дела и положила начало принципиально иному этапу его развития.
Территориальный охват исследования соответствует географическому
и административно-территориальному пониманию Сибири и Дальнего Востока на определенных исторических этапах. В годы революции и гражданской
войны существовало старое губернское деление территорий за Уралом. Сибирь в тогдашнем понимании включала в себя губернии, подчиненные Центральному исполнительному комитету советов Сибири: Тобольскую, Томскую
(в составе собственно томских территорий, Новониколаевского уезда, Кузбасса и Алтая), Енисейскую (с центром в Красноярске), Иркутскую, области:
Акмолинскую (с центром в Омске), Прибайкальскую (с центром в Верхнеудинске), Забайкальскую (с центром в Чите) и Якутскую. Дальний Восток,
подчинявшийся Дальсовнаркому, включал в свой состав Приамурскую (с центром в Хабаровске), Приморскую (с центром во Владивостоке) области, Камчатскую губернию и русскую часть Сахалина (вторая половина которого была
оккупирована Японией).
В 1920-е гг. территориальное деление региона несколько изменилось. Сибирь, подведомственная Сибревкому, состояла из Омской, Томской, Новониколаевской, Алтайской, Енисейской и Иркутской губерний. Самостоятельно
существовали Бурятская (с 1923 г.) и Якутская (с 1922 г.) автономные республики. Дальневосточная республика (1920—1922 гг.), а затем Дальневосточная
область охватывали все остальные территории от Забайкалья до Тихого океана.
Созданные на этой территории в 1925—1926 гг. Сибирский и Дальневосточный края развивались в этих же географических рамках. Разница состояла лишь в том, что внутри краев было отменено губернское деление, они
были разбиты на более мелкие единицы — округа.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некоторых пояснений требует терминологический аппарат исследования.
Под термином "книга" мы подразумеваем не библиографическое понятие вида
печатной продукции (по схеме ЮНЕСКО — это печатное издание объемом
свыше 48 страниц), а социальный феномен, суть которого раскрыта
в формулировке Е.Л. Немировского и В.Н. Ляхова 1. Объектом нашего внимания являются не только многостраничные произведения печати, но и брошюры (издания объемом менее 48 страниц — наиболее типичная и массовая печатная продукция русской провинции), а в ряде случаев (период революции
и гражданской войны) — периодическая печать, листовки, плакаты, наиболее
концентрированно и характерно выражавшие социальные (и издательские)
тенденции эпохи. Заметим, что включение в круг изучаемых вопросов периодических (газеты, журналы) и листовых изданий, применительно к периодам
смены социально-экономических формаций, является общепринятой традицией российского книговедения.
*
*
*
Изучение истории книжного дела Сибири и Дальнего Востока периода
революции и гражданской войны, а также 1920-х гг. началось почти сразу же,
по горячим следам. Обобщая опыт собственной работы, издатели и библиотекари региона неизбежно давали оценки исторического пути, пройденного своей отраслью, рисовали событийную канву, отмечали общую логику процессов,
участниками и очевидцами которых они были. Первыми по времени появления были работы книговедов Г.И. Поршнева и З.Н. Матвеева.
Сборник очерков Г.И. Поршнева "Книжное дело в кооперации" (Иркутск,
1919), как и вышедшее годом позже предисловие к известной "Книжной летописи Иркутска"2 призваны были, по замыслу автора, дать обзор реформ, внесенных революцией в жизнь российской книги. "Книжное дело в кооперации",
представляющее собой свод публикаций Г.И. Поршнева из периодической печати 19I8—19I9 гг., написано с открыто публицистических позиций, более
спокойный характер носит предисловие к "Книжной летописи", а также примыкающие к ней по идее и содержанию статьи из однодневной газеты Красноярской Центропечати "К свету!", создателем и почти единственным автором
которой был Г.И. Поршнев. В последних публикациях основной упор автором
делается на важности воссоздания библиографической и фактографической
картины развития сибирской книжной провинции, на созидательном характере
революционных преобразований в области культуры.
Аналогичную работу, применительно к Дальнему Востоку, проводил в эти
годы З.Н. Матвеев. Энтузиастом дальневосточной библиографии двигало желание обобщить опыт первых шагов книжного дела региона в новых условиях, что отразилось в статье "Земство и библиотечное дело" (1918), а также
в однодневной газете "День книги", изданной во Владивостоке 17 мая 1919 г.
при ближайшем участии самого З.Н. Матвеева, его отца и брата. В дальнейшем материалы газеты были переизданы в виде сборника "Книга" 3. Статьи
"Наши дни и книга" Н.Н. Матвеева (Бодрого), "Книга и книготорговля в крае"
Н.П. Матвеева-Амурского содержат редкие сведения о книге восточных окраин
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
России, о судьбах библиотек Дальнего Востока в период социального противоборства.
Окончание гражданской войны позволило библиографам, книговедам, историкам печати Сибири основательнее заняться изучением недавнего прошлого. Меняется тон публикаций, оценки минувших дней становятся более объективными. Из работ этих лет заслуживают внимания статья Г.И. Поршнева
о книжной продукции Сибири 19I7—1920 гг. 4 и брошюра А.Н. Турунова, изданная под псевдонимом "Адгоков" и содержащая, наряду со сведениями
о периодических изданиях Сибири 19I7—19I8 гг., оценку общих условий издательской деятельности, материальной базы печати 5. Особое место занимают в историографии этого времени публикации В.И. Шемелева, краеведа
и историка сибирских профсоюзов. Будучи активным участником профсоюзного подполья в годы колчаковщины, В.И. Шемелев с увлечением повествует
о борьбе профсоюзной печати с рогатками "белой" цензуры, о выпуске нелегальных листовок и постановке тайных типографий под "крышей" профсоюзных организаций. Эти сюжеты автор развивает в опубликованных и неопубликованных работах 6, а также в общих трудах по истории профсоюзного движения Сибири за годы гражданской войны 7.
Первые ростки сибирского и дальневосточного книговедения появлялись на
фоне общего оживления историко-книжных исследований в СССР. В 1920-е —
первой половине 1930-х гг. книговедческие труды стабильно издавались в центре;
очерки по истории книжной торговли и книгоиздания имелись в книгах Н.Н. Накорякова, Г.И. Поршнева, М.Б. Вольфсона 8; исторические сведения содержались
в биографических статьях о деятелях советской книги 9.
Мощный толчок историко-книжным разысканиям в Сибири и на Дальнем
Востоке дала подготовка в конце 1920-х — первой половине 1930-х гг. краевых энциклопедий — Сибирской и Дальневосточной. Изданные три тома
(и макет четвертого) Сибирской советской энциклопедии (ССЭ) содержат статьи (порой достаточно обширные, как, например во втором томе) по истории
различных отраслей книжного дела (книгоизданию, книготорговле, библиотечному строительству), либо наметки и материалы для таких статей (неопубликованные статьи сохранились в соответствующих фондах энциклопедий
в Новосибирском областном и Хабаровском краевом государственных архивах).
Статьи в ССЭ — наиболее информационно насыщенные и объективные
в историографии 1920—1930-х гг. сводки данных по соответствующим отраслям книжного дела (А.И. Иванов, П.К. Казаринов "Издательское дело и книжная продукция"; А.И. Иванов "Книготорговля"; П.К. Казаринов, З.Н. Матвеев
"Книжные палаты", "Книжные товарищества", "Библиотеки"; Н.В. Здобнов
"Библиография"; И. Воробьев "Избы-читальни"; И. Кучин "Полиграфическая
промышленность"; А.В. Высоцкий "Литература сибирская", автор раздела
о бурятской литературе С. Ширабон). Имеются в энциклопедии и статьи, посвященные отдельным видам и типам изданий (А.А. Ансон "Краеведческие
учебники и пособия"; С.Н. Дурылин, П.К. Казаринов "Журналы"и др.). Следует особо обратить внимание, что большинство статей, основанных на сибирском материале, имеют дополнительные разделы, посвященные Дальнему
Востоку; таким образом, исследуется вся обширная территория региона.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отдавая должное авторам энциклопедии, впервые составившим систематизированную сводку данных о книжном деле азиатских окраин РСФСР, следует все же отметить, что статьи ССЭ содержат ряд фактологических ошибок
и неверных утверждений. Авторы статей допускали некоторую "художественную" неточность в обрисовке событий, в оценке прошлого; большинство из
них, будучи участниками описываемых процессов, опирались на собственные
представления и воспоминания, не обращаясь к точным документам или
не зная их. Не достоверна изложенная в энциклопедии схема создания системы Госиздата в Сибири 10, сомнительны статистические данные. В третьем
томе (статья "Литература сибирская") и макете (предварительном издании) четвертного тома явственно проступают следы вульгарной идеологизации. И все
же статьи ССЭ представляют определенный рубеж в историографии книжного
дела Сибири. Их выходом в свет в конце 1920-х — середине 1930-х гг. фактически заканчивается первый период историографии региональной книги. К концу данного периода появляется несколько публикаций (статьи И. Кучина,
Ф. Андросова, брошюра Д. Файбушевича), авторы которых, изучая опыт развития местной печати, приводят интересную статистику книгоиздания и книготорговли, делают некоторые обобщения, пытаются сформулировать закономерности рассматриваемого процесса 11.
Заметной добавкой к историографии этого периода служат статьи определенной юбилейной направленности, посвященные годовщинам со дня основания крупных сибирских и дальневосточных библиотек. Исторические очерки
такого характера впервые появились на рубеже 1920-х и 1930-х гг., они были
посвящены юбилеям научных библиотек Томского, Иркутского, Дальневосточного университетов, Томского политехнического (тогда — технологического) института и др. Авторами статей были, как правило, директора и ведущие специалисты этих библиотек (В.С. Манассеин, В.Н. Наумова-Широких,
П.Г. Маляревский, М.А. Слободский, З.Н. Матвеев), что обусловило серьезный научный уровень публикаций 12.
Выход более или менее оснащенных статистическими сведениями материалов прекратился в сибирской историографии книжного дела почти одновременно с историографией всероссийской. Последней крупной и серьезной
по содержанию работой, изданной на эту тему в Москве, была монография
тогдашнего руководителя Управления краевых издательств (один из главков
ОГИЗа — Объединения государственных издательств РСФСР) Т.Я. Драудина 13. Владея большой информацией о работе краевых (региональных) издательств, Т.Я. Драудин обобщил ценный материал о динамике их развития
за годы советской власти. К сожалению, 1920-м гг. в книге отведено немного
места: они служат, по замыслу автора, лишь фоном к событиям конца 1920-х —
начала 1930-х гг. — созданию ОГИЗа, росту показателей выпуска книжной
продукции и т.п.
Нарастание идеологического прессинга во второй половине 1930-х гг. положило конец многим региональным и отраслевым обществоведческим исследованиям. Формально книговедение никто не запрещал, но общая обстановка свертывания и догматизации исторических исследований, разгром краеведческих научных центров сделали местные (как, впрочем, и центральные)
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
книговедческие изыскания чем-то ненужным и официально не поддержанным. Недаром полка книговедческих исследований этих лет удручающе пуста.
Практически не выходят книговедческие труды в Москве и Ленинграде. После выпуска в 1935—1941 гг. ряда книг о советском полиграфическом искусстве 14
в издании сочинений книговедческого профиля наступает длительная пауза.
Лишь спустя 11 лет свет увидела монография одного из руководителей советского
книгоиздания А.И. Назарова 15. Несмотря на сильный налет догматизма, книга
А.И. Назарова обладает определенными научными достоинствами: в ней дается
общий исторический очерк развития книгоиздания в СССР за три десятилетия,
приводятся основополагающие статистические данные. К этому периоду относится публикация текста краткой лекции М.А. Морозова 16.
Слабо разрабатывается в данный период история библиотечного строительства в СССР. Известна лишь одна крупная работа этих лет — книга
Л.С. Фрид, в которой излагается общий очерк развития советского библиотечного дела до начала предвоенного десятилетия 17.
Историография региональных книговедческих проблем находится в еще
худшем состоянии. За два с половиной десятилетия (после выхода в свет
третьего тома ССЭ) сибирская книговедческая наука пополнилась лишь двумя
обзорными работами С.И Жданова и Э.Л. Кушнеровой 18. В рукописях остались труды двух известных иркутян: историка и библиографа Н.С. Романова
об истории иркутской печати 19 и руководителя книжной торговли ВосточноСибирского края М.И. Пашина о развитии книготорговой отрасли в регионе 20.
С начала 1950-х гг. островком информации по историко-книжным проблемам становятся труды об истории советского культурного строительства
в национальных автономиях Сибири. Большее или меньшее внимание вопросам истории печати и библиотечного дела уделяют в своих публикациях авторы из Якутии, Бурятии, Тувы 21. Темы истории национальной книги звучат
в статьях о развитии письменности и литературы народов Сибири 22. Традиционными становятся и фрагменты историко-книжных сведений в регулярных
(издаваемых через 5—10 лет) юбилейных сборниках о достижениях каждой из
автономных республик (областей) региона к очередной годовщине своей автономии.
Условной датой окончания второго, наименее плодотворного периода историографии книги в советской России, можно считать 1955 г. Именно тогда
появляются признаки наступления нового, третьего периода историографии
отечественной книги: выпускается первое в России учебное пособие по истории книги (переработка лекций Е.И. Кацпржак) 23, возобновляется издание
литературы по проблемам искусства книги 24.
Возрождение историко-книжных интересов набирает силу, и 1959 г. уже
знаменуется началом выпуска регулярного сборника "Книга. Исследования
и материалы" — издания, сыгравшего в 1960—1970-е гг., в значительной мере
под воздействием заместителя его главного редактора А.П. Толстякова, роль
собирателя и организатора книговедческих сил страны. Последовавшее далее
лавинообразное нарастание книговедческих исследований и публикаций, среди
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которых назовем не потерявшие значения и сегодня труды И.Е. Баренбаума 25,
А.И. Назарова 26, Н.Г. Малыхина 27, Н.М. Сикорского 28, Е.Л. Немировского 29,
И.А. Шомраковой 30, было связано с организационным укреплением книговедческих исследований, с созданием специализированных кафедр в составе вузов
культуры и НИИ книговедения в структуре Всесоюзной книжной палаты, с активизацией книговедческих работ в Московском полиграфическом институте (ныне Московский государственный университет печати). Определенное методологическое значение для региональных книговедческих исследований имела разработка теоретических и историко-методологических проблем книговедения
и смежных наук в трудах А.А. Сидорова 31, А.С. Мыльникова 32, А.А. Беловицкой 33, А.А. Гречихина 34, И.Г. Моргенштерна и Б.Т. Уткина 35, А.М. Иоффе 36,
Р.Г. Абдуллина 37, А.И. Барсука 38, В.Н. Ляхова 39, А.Я. Черняка 40.
Однако главное значение в формировании современных взглядов книговедов на проблемы своей науки имели, с нашей точки зрения, конкретноисторические работы историков книжного дела (и отдельных отраслей такового). В этой связи очень важным было появление в 1970-е и начале 1980-х гг.
крупных работ А.А. Говорова по истории книжной торговли в СССР 41,
Е.А. Динерштейна по истории книгоиздания в России и РСФСР на рубеже
1910—1920-х гг. и по истории национального книгоиздания России в этот же
период 42. Значительным шагом в исследовании вопросов истории библиотечного дела России в 1920-е гг. стали учебные пособия В.Е. Васильченко 43,
а также учебник и монография К.И. Абрамова (включающие в себя и некоторое количество сибирско-дальневосточных материалов) 44.
Уже на первых этапах развития третьего периода книговедения предпринимались усилия объединить разносторонние (но порой разрозненные) усилия отдельных ученых в коллективном труде книговедческого характера. Первым большим рубежом на данном пути стала коллективная двухтомная монография "400 лет русского книгопечатания". Второй том этого фундаментального труда, посвященный советскому периоду, вышел в 1964 г., основными
авторами его были А.И. Назаров ("Советское книгоиздательское дело"),
А.З. Окороков (раздел "Политическая книга"), E.С. Лихтенштейн ("Научная
книга"), А.И. Пузиков ("Художественная литература") 45. Содержание солидного тома отразило тогдашний уровень знаний об истории книжного дела восточных провинций: на двух страницах (С. 303—304) пунктирно упомянуты
некоторые издательства Сибири, но лишь в контексте событий 1962—1963 гг.
Других исторических сведений об издательствах региона (кроме Хабаровского) в обобщающем труде нет.
Наиболее значимым результатом коллективных усилий книговедов в указанный период явились два крупных труда. Первый из них — энциклопедический словарь "Книговедение" (1982) — вобрал в себя полную сводку всех
данных книговедческой науки на начало 1980-х гг. — от теории и методологии
книговедения до частных отраслевых вопросов и биографических очерков об
отдельных деятелях книги 46. Другим существенным итогом книговедческой
мысли 1980-х гг. стала трехтомная коллективная монография "История книги
в СССР. 1917—1921 гг.", изданная Государственной библиотекой СССР
им. В.И. Ленина 47. Авторы труда (а это несколько десятков исследователей)
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
создали максимально достоверную картину развития всех отраслей книжного
дела — от издательств и полиграфии до библиофильства, применительно
к периоду революции и гражданской войны в России. Третий том монографии
включает раздел по истории книжного дела Сибири и Дальнего Востока.
Помимо больших коллективных проектов, в конце 1960-х — начале
1980-х гг. в отечественном книговедении шло интенсивное наращивание знаний об истории отдельных отраслей книжного дела. Особенное внимание уделялось истории книгоиздания: эту тему считали "своей" как книговеды, так
и историки советского общества. Последние изучали в основном партийнополитические аспекты истории издательского дела (работу партийных издательств, издание произведений В.И. Ленина, партийное руководство издательским процессом и т.д.) 48. Из специалистов по гражданской истории самый
серьезный вклад в разработку книговедческой темы внесли Б.С. Илизаров
и А.И. Подгорнова: диссертация первого и монография второй дают достаточно подробное представление о государственно-правовом регулировании издательского дела РСФСР в первые годы советской власти 49.
Труды И.Е. Баренбаума, А.И. Назарова, Н.Г. Малыхина, Е.А. Динерштейна, А.А. Говорова послужили базой для более детального изучения проблематики следующим поколением историков отечественной книги. Исследования
ведутся целым рядом специалистов, сосредоточивших свое внимание на отдельных вопросах общей темы: речь идет об издании книг определенной тематики, об истории отдельных издательств и издательских систем. История
военной книги и военного книгоиздания России в первые послереволюционные годы привлекла внимание сразу двух авторов — Л.А. Левеншус 50
и А.А. Сбитневой 51. Вопросами истории Центропечати, первых шагов советской книжной торговли, много занималась Т.А. Подмазова 52.
Фрагменты общей картины, изучаемые отдельными книговедами, складываясь, позволяли создать более или менее четкое представление о некоторых (далеко не всех) сторонах отечественной книжной культуры. Решающее
значение здесь имело привлечение в книговедческие исследования молодого
поколения ученых. Активно работает с начала 1980-х гг. в книговедческой
науке В.И. Харламов — автор ряда оригинальных концепций, организатор
большого количества историко-книжных работ Государственной библиотеки
СССР им. В.И. Ленина (ныне Российская государственная библиотека).
Творческая активность книговедов тех лет проявлялась на всесоюзных
(позднее всероссийских) конференциях по проблемам книговедения. Уже первая из этих конференций (1971 г.) включила в себя большое количество дискуссионных докладов, позволила проявить себя молодым исследователям. Последующие конференции (1974, 1977, I980, 1984, 1988, 1992, 1996, 2000,
2002 гг.) значительно расширили круг участников и поле дискуссии книговедов, внесли первостепенный вклад в разработку историко-книжных проблем.
Отметим, что участниками первых же общесоюзных конференций были книговеды Сибири и Дальнего Востока.
Книговедческие исследования в сибирско-дальневосточном регионе, отставая на первых порах от развития книговедения в центре, в дальнейшем то10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
же нарастали по восходящей. Потребовалось определенное время, чтобы возродить на востоке страны забытую книговедческую традицию.
Точкой отсчета нового периода в региональной историографии печати
и книжного дела можно считать выпуск в 1955 г. небольшой книжки историка
В.К. Логвинова "Революционная печать Красноярска" 53. Основное внимание
автор уделяет истории периодической печати 1917—1919 гг. В книге даже не
упоминается большевистское издательство "Приступ", выпускавшее непериодические издания. Помимо общих догматических установок, книга В.К. Логвинова изобилует фактографическими ошибками и ни с какой стороны не является достижением науки. Интересна эта книга в другом отношении: именно
она стала первой в длинной череде публикаций местных авторов по вопросам
истории сибирской печати. Уже в конце 1950-х и в 1960-е, а еще в большей
степени в 1970-е гг., нарастает волна статей подобной тематики, многие из них
носят шаблонное название "Партийно-советская печать в борьбе за...", либо
"Печать как источник по истории...". Появились авторы, специализирующиеся
по данной проблеме, защитившие кандидатские диссертации и написавшие по
десятку-полтора статей, посвященных истории периодической печати Сибири
и Дальнего Востока (А.В. Гололобов, Г.В. Яловская, В.М. Кадневский и др.).
Массированное освоение гражданскими и партийными историками тематики истории периодической печати было, строго говоря, явлением закономерным и положительным. Из всех произведений печатного станка периодическая печать лучше всего сохранилась в местных библиотеках и архивах.
В количественном отношении два-три десятка названий газет и журналов, издававшихся в регионе в 1920-е гг., ни в какое сравнение не идут с 10—
12 тысячами названий книг и десятками тысяч названий листовок, вышедших
здесь в этот же период. Язык, стиль, манера подачи материала в сибирских
и дальневосточных газетах той эпохи сами по себе интересны современному
читателю, а если учесть, что содержанием газетных страниц является весь
мир (включая и общественно-политическую обстановку, в которой издавалась
газета, и личность ее творцов) — понятно, каким лакомым куском для историков стала вновь открытая в 1960—1970-е гг. "историко-печатная" тематика.
Беда состояла в том, что количество публикаций по данной проблеме
не переросло в их качество. Шли годы, выходили десятки статей, а серьезного
осмысления исторической судьбы местной периодики так и не происходило,
большинство авторов в своих публикациях успешно доказывало, что советскопартийная печать региона была ... советской и партийной. В подтверждение
того, как печать обеспечивала пропагандистской поддержкой все мероприятия, лозунги и кампании ВКП(б) и советского руководства, проводился немудреный анализ газетных подшивок, назывались легко находимые примеры,
подсчитывалось количество газетных статей и заметок по той или иной теме
за год, полгода, месяц и т.д.
И совершенно в тени для большинства исследователей оставалась другая,
"книговедческая" половинка данной тематики — вопросы внутренней организации партийно-советских (газетных) издательских предприятий, вопросы
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
полиграфической базы и материально-технического обеспечения, организационного и политического руководства, кадрового потенциала, финансирования
и экономического регулирования издания и распространения периодических
произведений как части печатной продукции региона. Вопросы, интересующие книговедов, плохо уживались с иллюстративным методом, принятым тогда большинством авторов историко-партийных публикаций; историки предпочитали акцентировать все внимание на анализе содержания газетных
и журнальных массивов, на источниковедческом значении печати.
Сказанное не относится к трудам некоторых историков периодической
печати, которые в ряде своих публикаций сознательно уделяли внимание вопросам книговедческого характера, вернее сказать — тем вопросам, в исследовании которых интересы книговедов и историков печати совпадали. Книговедческих аспектов, вопросов создания и работы государственных издательств
и Центропечати, полиграфических отделов местных совнархозов касались
в своих статьях Л.А. Гильди 54, Г.В. Яловская 55, В. Кухаренко 56.
Другая, количественно более значительная, часть трудов историков печати не содержит прямых обращений к книговедческим аспектам. Однако появление этих публикаций сыграло положительную роль в освоении смежной
тематики и косвенно повлияло на формирование и расширение интереса к истории книжного дела региона. Ряд крупных трудов — монографии И.Г. Стрюченко 57, М.И. Алексеенко 58, Е.И. Бреслав 59, Н.А. Лавровского 60, С.К. Дмитриева 61, Б.Ц. Дондокова 62, Л.Е. Коптелова 63, К.К. Куликова 64; диссертации
Л.С. Любимова 65, Ю.А. Бедарева 66, В.В. Величко 67, цикл статей Е.Н. Косых 68 — заложили своего рода традицию в аналитическом изучении печатного наследия первых лет советской эпохи, наметили подходы ко многим проблемным и дискуссионным вопросам, решение которых имеет значение для
историко-книжной науки. Особенно интересны по содержанию для книговедов
исследования об истории подпольной (большевистской и партизанской) печати
отдельных территорий Сибири и Дальнего Востока в годы гражданской войны.
Таковы брошюры и диссертация Э.И. Кузнецовой 69, книжка В.Д. Марьина (хотя
последняя носит облегченный, популярный характер) 70.
Похвальное слово в адрес историков печати не означает, конечно, что все
их труды одинаково ценны. Помимо шаблонности методологического подхода,
иллюстративности, некоторые из этих публикаций (из числа не названных
выше) отличает еще и смысловая небрежность, неточность.
Многие достижения в изучении историко-книжной проблематики Сибири
и Дальнего Востока связаны с развитием региональных культуроведческих
исследований. В 1960—1970-е гг. нарастает количество публикаций по истории культурного строительства, либо (в более узкой постановке задачи) по
истории культурно-просветительной работы в Сибири и на Дальнем Востоке.
Первостепенный вклад в разработку темы внесли серия статей а затем две
хронологически продолжающие друг друга монографии В.Л. Соскина 71. Обе
книги содержат специальные разделы об истории печати и книгоиздания
в 1917—1923 гг., причем в общем контексте культурного развития Сибири
книгоиздание впервые рассматривается как самостоятельная отрасль культуры. В публикациях В.Л. Соскина были сформулированы многие из основных
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вопросов культуроведческой проблематики, исследовательские подходы автора послужили базой для дальнейших научных разработок ряда книговедов.
Почти одновременно с трудами В.Л. Соскина выходит первая монография
по истории культурно-просветительной работы в Сибири. Ее автор, томский
историк Л.И. Боженко, уделил немалое внимание анализу периодической печати и библиотечного строительства в Сибири в первой половине 1920-х гг.;
теме библиотечного дела посвящена и специальная статья Л.И. Боженко 72.
Применительно к Дальнему Востоку тему советского культурного строительства длительное время разрабатывал М.С. Кузнецов. В диссертации, монографии и ряде статей автора нашли отражение вопросы истории книгоиздания и библиотек региона после ликвидации Дальневосточной республики 73.
Параллельно работам указанных авторов или на основании их работ исследовали свою местную культурную историю специалисты национальных
районов, а затем отдельных территорий северо-восточной части России. Во
всех этих исследованиях нашли свое место темы истории печати, книгоиздания и библиотечного дела.
Первыми к вопросам национального культурного строительства обратились историки автономных образований Сибири. Историю культурной жизни
(в том числе отдельные проблемы книгоиздания, библиотечного дела, в значительно меньшей степени — книжной торговли) Бурятии изучали Б.М. Митупов, Г.Л. Санжиев, С.А. Максанов, Л.А. Бройтман 74. На материалах Якутии
эти же темы исследовали И.А. Аргунов, И.Г. Романов, В.С. Бровкина 75. Основательный труд по истории культурного развития Хакасии написан
В.А. Асочаковым; ему же принадлежит специальная статья по истории Хакасского книжного издательства 76. Интересными, насыщенными необычным материалом стали публикации С.П. Нефедовой об истории культурного строительства на Чукотке 77.
К историко-культурным работам специалистов из национальных районов
Сибири логически примыкают труды историков, изучавших развитие культуры и печати народностей Севера. Много и плодотворно работал в этой области
И.Ф. Беленкин 78. Его монография и диссертация целиком посвящены формированию печати и книгоиздания у коренных народов северных территорий
Сибири и Дальнего Востока. Достаточно глубоко вникая в материал, автор
исследует издание букварей и школьной литературы, словарей, партийнополитической литературы, произведений фольклора и переводов русской художественной прозы на языках северян в 1920—1930-е гг. Значительно меньше внимания уделяет он вопросам книгораспространения; эта тема в монографии представлена лишь случайными вкраплениями фактов.
Попытку обобщить всю картину партийно-организационных мероприятий по культурному развитию нерусских народов Сибири в 1921—1937 гг.
предпринял П.Н. Иванов 79. В его монографии и статьях немалое место отведено разделам о создании национальной печати и книжного дела. Автор впервые осветил вопросы работы национальных подотделов Сибкрайиздата, создания типографий с национальным шрифтом, устройства "недель помощи"
печати нерусских народов. Традиционно небольшое место занимают факты из
области распространения печати.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одним из парадоксов книговедческих исследований в Сибири и на Дальнем Востоке до 70-х гг. ХХ в. было слабое внимание ученых к вопросам развития книжной культуры собственно русских, то есть основных территорий
региона. На фоне сравнительно активного развертывания работ по изучению
печати и книжного дела в национальных республиках и областях, в Сибири
и на Дальнем Востоке вплоть до 1973 г. не публиковалось сколько-нибудь значительного количества статей историко-книжного профиля. Причиной было
отсутствие авторов, профессионально занимавшихся историей книжной культуры региона.
Постепенно ситуация меняется, в Сибири и на Дальнем Востоке появляются два центра развития историко-книжных исследований — в Новосибирске (ГПНТБ СО АН СССР, ныне ГПНТБ СО РАН) и Хабаровске (Хабаровский
государственный институт культуры). В первом из них изучение книжной
культуры Сибири ведут А.Л. Посадсков, Г.А. Новикова и некоторые другие
специалисты. В дальневосточном центре книговедения складывается своя
традиция исследований под руководством С.А. Пайчадзе, в состав этой группы книговедов входят С.М. Нарыжная, И.В. Филаткина и другие авторы.
Основные итоги региональных книговедческих исследований в Сибири
и на Дальнем Востоке за 70—80-е гг. ХХ в. изложены в монографиях и статьях
А.Л. Посадскова 80, С.А. Пайчадзе 81, в цикле статей и диссертациях С.М. Нарыжной 82, И.В. Филаткиной 83, в публикациях Г.А. Новиковой 84, некоторых
других представителей книговедческой школы 85. Значительное количество статей, тезисов по истории развития различных аспектов книжной культуры Сибири и Дальнего Востока в революционный и послереволюционный периоды
опубликовали за 1970—1980-е гг. (в основном, в сборниках научных трудов
и тезисов конференций ГПНТБ СО РАН) авторы из библиотек, научных учреждений и вузов культуры региона. Среди них интересны публикации И.В. Павловой 86, В.А. Фокеева и Т.И. Садохиной 87, Е.Б. Соболевой 88, Н.А. Бредихиной 89, В.П. Томиной 90, ряда других авторов 91.
В течение 1980-х гг. были защищены первые диссертации по истории
библиотечного дела интересующего нас периода по материалам Сибири
(П.Ф. Марченко 92, Г.Г. Николаевой 93) и Дальнего Востока (Е.П. Орловой) 94.
Достижением историографии в данной области явились также справочник
В.А. Николаева о библиографах Сибири и Дальнего Востока 95 и книга
М.Р. Филимонова о старейшем вузовском книгохранилище региона — Научной библиотеке Томского университета 96.
За полтора десятилетия (1973—1987 гг.) книговеды Сибири и Дальнего
Востока освоили значительный массив информации, изучив все наиболее
важные стороны развития региональной книжной культуры, применительно
к советскому времени. Исследовались издательства и издательские сообщества, история отдельных изданий (таких как Сибирская и Дальневосточная энциклопедии, региональные журналы), выпуск некоторых видов печатной продукции (учебной, детской и т.д.). В меньшей степени, но тоже изучались вопросы книжной торговли и распространения литературы. Велик был интерес
к истории первых шагов советского библиотечного дела и библиографических
исследований в регионе. Не обошлось и без освещения судеб и творчества
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
некоторых ярких представителей региональной книжной культуры 1920-х гг.
(П.И. Макушина, В.П. Косованова, Г.И. Поршнева, С.Н. Мамеева, З.Н. Матвеева и др.), причем соратниками книговедов по этим поискам были журналисты, книголюбы, библиографы 97. Некоторое количество работ, профильных
книговедческим знаниям, вышло из-под пера историков и коллегбиблиотекарей других регионов 98. Итогом эволюционного развития книговедческих разысканий в Сибири и на Дальнем Востоке стало формирование
к концу 1980-х гг. общей картины создания и развития в регионе советской
модели книжного дела.
В 1987 г. на карте академических исследований Сибири появилась первая
книговедческая ячейка: в структуре ГПНТБ СО РАН был создан отдел книговедения, позднее (1992 г.) переименованный в сектор, а затем (2002 г.)
в лабораторию. Организация специального научного подразделения стимулировала книговедческие исследования в регионе, они приняли планомерный и
систематический характер. Усиление книговедческого потенциала ГПНТБ СО
РАН совпало по времени с коренными социально-политическими переменами
в России на рубеже 80—90-х гг. ХХ в. Стало возможным изучение прежде запретных исторических тем и сюжетов, были сняты ограничения на использование отдельных категорий документов и архивных фондов, устранена цензура. Все это благоприятно сказалось на развертывании работ книговедов Сибири и Дальнего Востока, освоении ими новой проблематики.
Характерен приток в региональное книговедение на протяжении последнего десятилетия ХХ в. научной молодежи. Диссертации по истории книжного
дела своих республик защитили С.В. Максимова (Якутия) 99, Т.Л. Одорова
(Бурятия) 100, М.С. Маадыр (Тува) 101. Появились диссертации, специально
посвященные истории библиотечного дела в национальных республиках Сибири и Дальнего Востока: таковы диссертационные работы Г.Ф. Леверьевой
о развитии библиотек Якутии 102, В.А. Кошкар-оол по той же тематике в Туве 103, Т.В. Бадлаевой — в Бурятии 104. Некоторые проблемы истории книгоиздания 1920-х гг. на территории Бурятии нашли выражение в статьях Р.А. Модогоевой и М.Я. Серебряной 105, аналогичные вопросы рассматриваются
в статье Г.Г. Николаевой о книге в Горном Алтае 106. Серию публикаций о первых шагах советского книгоиздания в Якутии осуществил В.С. Колодезников 107.
Изучение книжного дела Сибири и Дальнего Востока ведется не только
в географическом (по отдельным территориям), но и в отраслевом аспекте.
Активно изучается такой сегмент книжного дела региона, как военная книга.
ГПНТБ СО РАН в 1995 г. провела, с изданием сборника тезисов, конференцию
на тему "Армия и книга" 108. Спустя три года вышла монография С.А. Пайчадзе, С.Н. Лютова и Е.Н. Савенко, обобщающая опыт издания и распространения военной книги в регионе с 1917 по 1941 г. Интересующий нас период
отражен в 1-й и 2-й главах этого труда 109. Вопросы военного книгоиздания
и книгораспространения, в том числе в белой армии Сибири, рассматриваются
в диссертации и публикациях С.Н. Лютова 110.
По принципу специфики социальной среды, в которой функционирует
книга, построено и книговедческое исследование М.Г. Потапова. Автор изучает
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
издание и распространение произведений печати в российских местах заключения, в том числе в 1920-е гг. 111 Примерно таков же подход дальневосточного
исследователя Г.Д. Стрельцовой, но только категория потребителей и читателей книги, которую она изучает, совсем иная. Диссертация и ряд публикаций
этого автора посвящены истории издания, распространения и чтения книг для
детей в Дальневосточном крае 1920-х гг. 112
Перемены, произошедшие в 90-е гг. ХХ в. в научно-исследовательской
работе книговедов, как и других представителей общественных наук, позволяют говорить о начале нового этапа в изучении проблем книжной культуры.
Многие коллективные произведения книговедов теперь являются воплощением мультиполярной методологии: каждый автор, в соответствии со своей жизненной и творческой позицией, ориентируется на определенный круг идей,
высказывает индивидуальные оценки. По такому принципу построены два
наиболее значимых книговедческих издания последних лет — коллективный
учебник по истории книги для вузов, подготовленный специалистами Московской государственной академии печати (вышедший двумя изданиями) 113
и энциклопедия "Книга" 114, в создании которой принимали участие книговеды
Сибири и Дальнего Востока.
Достоянием специалистов стали разные точки зрения и методологические
позиции в вопросах истории советской книги и читателя, в том числе иностранных авторов. В опубликованном недавно труде немецкого историка
Ш. Плаггенборга "Революция и культура" (перевод с немецкого издания 1986 г.)
содержится специальная глава "Чтение. Печатное слово" (с. 125—164) 115. Автор придерживается взвешенных позиций, избегая неаргументированной критики советской печатной культуры. Из-за границы к нам пришла историкофилософская монография Е. Добренко, трактующая вопросы истории советской книги в 1920-е гг. 116. Автор ее более жёсток в оценках социальной сущности процессов. Однако обе названные книги, как направление научной мысли, представляют интерес для современных книговедов, побуждая их к поиску
истины и формулированию собственных позиций.
Будет правильно сказать, что российское историческое книговедение
не нуждается в особой корректировке базовых методологических позиций:
стержнем всех оценок в нем в 1990-е гг. стал принцип историзма, очищенный
от субъективных ("классовых", партийных) искажений. Методологические
принципы описания советской эпохи в истории книжной культуры были
сформулированы еще в 1988 г. В.И. Харламовым в его "рекомендациях историкам советской книги". Вышедший после смерти книговеда итоговый сборник его работ развивает многие ценные методологические положения, главные
из которых — объективная оценка прошлого, системность исследовательского
подхода, приоритет знания над схемой 117.
Огорчительно лишь то, что вклад книговедов центра в реализацию программы изучения советской книги в 1990-е гг. был не столь значителен. После
интересной диссертации Т.Р. Катеровой об истории Центрального издательства
народов СССР (1989) 118 крупных диссертационных работ, посвященных 20-м гг.
ХХ в., в ведущих центрах книговедения не появлялось. Значительным событием в книговедческой науке стала публикация монографий А.В. Блюма об ис16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тории советской цензуры 1917—1953 гг. 119 Продолжая традиции сборников
1970-х гг. "История русского читателя", книговеды Санкт-Петербургского государственного института культуры выпустили в 1992 г., под редакцией
И.Е. Баренбаума, сборник "Советский читатель", уделив внимание многим,
запретным прежде, темам 120. Из статейных публикаций известны (и во многих
случаях ценны) работы А.В. Блюма, К.И. Абрамова, В.И. Гульчинского,
Л.И. Сальниковой, М.Н. Глазкова (последний автор пишет по истории библиотечного дела Дальнего Востока). Однако цельной картины развития книжной
культуры страны отдельные статьи и тезисы не дают.
Приращению книговедческих знаний способствуют организованные московскими библиотековедами и книговедами новые регулярные конференции
"Библиотека в контексте истории" (1995, 1997, 1999 гг.), тезисы которых содержат значительный фактический материал, новые подходы и интерпретации
историко-книжной проблематики 121.
Усиление позиций регионального книговедения в Сибири и на Дальнем
Востоке в 1990-е гг. стало возможным, прежде всего, благодаря развитию центра книговедческих исследований в ГПНТБ СО РАН. Этому способствовал
ряд организационных мероприятий, систематическое проведение региональных научных конференций по проблемам книговедения. Через год после создания в ГПНТБ СО РАН отдела книговедения им была проведена первая конференция "Макушинские чтения" (1988 г.), в дальнейшем эта наиболее крупная в России региональная конференция книговедов, названная в честь
П.И. Макушина, проходит каждые три года (1991, 1994, 1997, 2000) в разных
городах Сибири (Новосибирск, Омск, Томск). Тезисы пяти Макушинских чтений содержат около 400 публикаций, многие из которых касаются проблем
книжной культуры сибирско-дальневосточного региона в 20-е гг. ХХ в.
Опираясь на опыт Макушинских чтений, свои региональные конференции, во многом также посвященные проблемам книговедения, начинают проводить некоторые крупные библиотеки Сибири и Дальнего Востока. Красноярская государственная краевая универсальная научная библиотека организовала (в 1991, 1992, 2000 гг.) и провела конференции "Юдинские чтения", отражающие развитие традиций знаменитого сибирского библиофила
Г.В. Юдина. Две конференции "Романовские чтения", названные по имени иркутского библиофила, краеведа и библиографа 1910—1930-х гг. Н.С. Романова, провела Иркутская областная публичная библиотека им. И.И. МолчановаСибирского (1996, 1998 гг.). Специальная секция книговедения работает на
дальневосточной краеведческой конференции "Гродековские чтения", названной по имени общественного деятеля и исследователя Дальнего Востока
Н.И. Гродекова (конференции прошли в Хабаровске в 1997, 1999, 2001 гг.).
Одним из организаторов Гродековских чтений выступает Дальневосточная
государственная научная библиотека, в официальном органе которой —
"Вестнике ДВ ГНБ" — в разделе книговедения публикуется немало статей
дальневосточных и сибирских книговедов. Раздел по книговедению организован с 1998 г. в научном журнале одного из ведущих вузов региона — "Вестнике Омского государственного университета". Две конференции "Книжная
культура Бурятии" провела в 1995 и 2000 гг. в Улан-Удэ Восточно-Сибирская
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
государственная академия культуры и искусств. Все перечисленные конференции сопровождались изданием тезисов (иногда в нескольких выпусках),
что также способствовало регулярному научному общению книговедов. Следует добавить к этому, что ГПНТБ СО РАН, кроме Макушинских чтений
и конференции "Армия и книга" была проведена в 1989 г. к 200-летнему юбилею начала книгопечатания в Сибири Всесоюзная научная конференция по
проблемам книговедения "Книга и книжное дело в Сибири: история, современность, перспективы развития". Таким образом, организационную инфраструктуру, сложившуюся в сибирском и дальневосточном книговедении в последнее десятилетие ХХ в., следует рассматривать как достаточно развитую.
С творческой точки зрения современное развитие регионального книговедения также можно считать успешным. В конце 80-х — 90-е гг. ХХ в. было
продолжено изучение традиционных тем развития книжного дела в регионе 122. Историю книжной торговли на Дальнем Востоке разрабатывала
Е.Г. Ходжер 123, историю книжного дела Кузбасса — О.Л. Беспалова 124
и Е.Ф. Сергеева 125. Ряд исследователей (как книговедов, так и историков) посвятил свои публикации истории отдельных предприятий книжного дела (издательствам, типографиям и т.д.). 126
Но кроме традиционных исследований, в книговедении в 1990-е гг. появилось и много нового. Снятие идеологических запретов привело к разработке
таких тем, которые раньше находились на обочине книговедческих интересов.
Стало изучаться книжное дело на территориях контрреволюционных режимов
1918—1920 гг. в Сибири и на Дальнем Востоке. Этой тематике посвящены
диссертация и статьи В.В. Авдеева 127, ряд публикаций А.Л. Посадскова 128,
московского исследователя Л.А. Молчанова, предпринявшего попытку комплексного изучения всей печати России (как "красной", так и "белой") в годы
гражданской войны 129. Особая заслуга в разработке этой темы принадлежит
петербургской исследовательнице Г.В. Михеевой, под руководством которой
была изучена уникальная коллекция белогвардейских листовок, найденная
в 1992 г. в Российской национальной библиотеке. Этой коллекции, а также
проблемам учета и библиографической регистрации издательской продукции
белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке посвящены ряд статей
и соответствующие разделы в монографии Г.В. Михеевой 130. Научное описание коллекции листовок, среди которых 2/3 составляют "сибирские", было
издано в 2000 г. отдельной книгой 131.
Темы белогвардейской печати и книжного дела касались и другие сибирские и дальневосточные авторы — С.М. Нарыжная, С.И. Константинов,
Д.Н. Шевелев, А.П. Волгин 132. На рубеже 1990-х гг. появились две монографии
(Г.С. Кучеровой и Е.А. Приваловой), трактующие развитие в годы гражданской
войны большевистской и антибольшевистской печатной пропаганды 133.
Заметно активизировалось на протяжении истекшего десятилетия изучение другого круга книговедческих проблем, связанных с историей регионального библиотечного дела. Здесь появились свои тематические направления.
Наряду с изучением общих вопросов развития библиотечного дела в регионе
в 20-е гг. ХХ в. 134 исследовались библиотечные системы этого периода на отдельных локальных территориях и в городах (Новосибирске, Иркутске) 135.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Но больше всего публикаций посвящено истории отдельных крупных библиотек, научных и массовых: Научно-технической библиотеке Томского политехнического университета (в 1920-е гг. — технологического института), авторы
В.А. Васильева и З.А. Седельникова 136, научных библиотек Иркутского университета и ВСОРГО 137, библиотеки Красноярского краевого музея и его
предшественника — Енисейского центрального книгохранилища 138, Иркутского губернского книгохранилища 139, Алтайской краевой универсальной научной библиотеки им. В.Я. Шишкова 140 и др. Раздел по истории библиотек
сибирско-дальневосточных территорий в 1920—1930-е гг. имеется в обобщающей монографии специалистов ГПНТБ СО РАН "Библиотека в системе
общественных отношений региона" 141.
Появился ряд новых публикаций по истории библиографической работы
в Сибири и на Дальнем Востоке в 1920-е гг. Главное внимание исследователей
в этой проблеме привлекает деятельность региональных книжных палат 142.
Ширится поток научной информации о жизни и деятельности известных
работников книги 1920-х гг. как изучавшихся ранее, так и тех, кто лишь недавно вернулся из незаслуженного забвения. Наибольший интерес для специалистов представляет новое прочтение "сибирских" страниц в биографии
Н.В. Здобнова (в частности его переписка с П.К. Казариновым) 143, публикации о творчестве других библиографов — В.П. Гирченко 144, Н.С. Романова 145,
Н.Н. Грибановского 146. Напечатаны сообщения о библиотекарях А.И. Милютине и В.С. Манассеине, чьи имена связаны с библиотеками Томского
и Иркутского университетов 147.
Гораздо больше, чем в предыдущий период, в 1990-е гг. внимание книговедов привлекают судьбы издателей и книготорговцев. Значительную работу
проделала О.В. Андреева, опубликовав переписку Г.И. Поршнева с дочерью
Г.Г. Поршневой и предпослав ей большую биографическую статью о сибирском издателе, книготорговце и библиографе 148. Среди других историкобиографических разысканий мы находим статьи и тезисы о П.И. Макушине,
М.М. Басове, А.В. Адрианове, Н.В. Устрялове 149 — издателях, чьи имена читатель много раз встретит на страницах нашей книги.
Значительное количество интересной информации, сопрягающейся с тематикой истории книжной культуры, опубликовали в 1990-е гг. сибирские
и дальневосточные историки. Прежде всего, появились принципиально новые
историко-культуроведческие работы. Историки культуры и интеллигенции
Сибири (В.Л. Соскин, С.А. Красильников, И.В. Павлова, Л.И. Пыстина и др.)
в новых условиях смогли "договорить" и переосмыслить то, о чем в советские
годы приходилось либо молчать, либо подавать в однобокой, неполноценной
интерпретации. Важнейшее значение, с точки зрения развития методологии
культуроведческих, а стало быть, и книговедческих исследований, имела серия книг В.Л. Соскина, вышедшая в 1994—2001 гг. и посвященная современному подходу к изучению истории культуры в первое десятилетие советской
власти 150.
Помимо отмеченных выше трудов новосибирской школы культуроведов,
в разных концах Сибири и Дальнего Востока опубликовано и защищено немало крупных работ историков периодической печати и культуры, основанных
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
на постсоветской методологии. Назовем лишь некоторые — диссертации
М.В. Колесовой по истории печати Дальнего Востока 151, Д.Ц. Намжиловой
о печати Бурятии 152 и С.Б. Белоглазовой о довоенном культурном строительстве на юге Дальнего Востока 153.
Обобщающее исследование, каковым является наша коллективная монография, опирается, таким образом, на достаточно солидную историографическую основу.
*
*
*
Не менее обширной является и источниковая база нашего исследования.
В сущности, всепроникающий характер книжной культуры, связанной и с экономикой (полиграфическая промышленность, книжная торговля), и с политикой (печатное слово как рычаг пропаганды), и с социальной сферой (чтение)
и, разумеется, с другими культурными явлениями и процессами — этот многоролевой характер взаимодействия книги и общества заставляет считать источниковой базой книговедческого исследования весьма большой круг архивных фондов, повременных и непериодических изданий. Но среди этого массива информации, конечно, есть приоритетные категории источников.
Среди архивных фондов наиболее ценными являются фонды основных
субъектов издательского, книготоргового и библиотечного процессов, то есть
фонды самих издательств, книготорговых учреждений и библиотек. Степень
их сохранности и информативности различна. Далеко не полной дошла до
наших дней документация основных издательско-книготорговых предприятий
Сибири и Дальнего Востока 1920-х гг. — Сибкрайиздата и акционерного общества "Книжное дело". Фонд правления Сибкрайиздата в ГАНО (ф. Р-1074)
содержит документы лишь бывшей секретной (в основном кадровой) части издательства, основная же документация по его производственной и торговой работе была утрачена. Гораздо больше документов Сибкрайиздата можно найти
в фондах его иногородних филиалов, в частности, Алтайского (ГААК,
ф. Р-421) и Иркутского (ГАИО, ф. Р-366) или в фондах отдельных структурных частей (редакция Сибирской советской энциклопедии: ГАНО, ф. Р-998).
Лучше сохранился фонд АО "Книжное дело" (ГАХК, ф. Р-492), но и в нем отсутствуют многие важные документы, которые приходится разыскивать
в сопутствующих фондах советских и партийных организаций. Для периода
1920–1921 гг. существенное значение имеет фонд Госиздата РСФСР (ГАРФ,
ф. 395), содержащий отчеты его местных отделений, переписку с ними и пр.
Сохранился лишь один архивный фонд губернского издательского предприятия, а именно Енисейского губернского товарищества на паях, Енгубпайиздата (ГАКК, ф. Р-608).
Значительно лучше советских представлены белогвардейские фонды учреждений книжного дела — в этом и парадокс и закономерность эпохи. Будучи секретными они хранились в неприкосновенности, их не коснулись
бездумные "чистки" архивных фондов от "малоценных документов". В результате в архивохранилищах имеются целые и полные комплексы документации Русского общества печатного дела (РОПД): помимо основного фонда
в ГАРФ (ф. 4626) имеются фонды двух отделений РОПД — Иркутского
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(ГАИО, ф. Р-1801) и Владивостокского (РГИА ДВ, ф. Р-140). Кроме того,
в ГАРФ хранятся фонды, дополняющие документацию РОПД, в частности
фонд структурной единицы последнего — Русского телеграфного агентства
(ф. 952), фонд Информационного бюро Временного Сибирского правительства (ф. 4886) и фонд информационно-агитационного отдела МВД белогвардейцев (ф. 1561). Много хуже обстоит дело с сохранностью документов военных издательств белого движения. В сущности, от документации осведомительных отделов как Верховного главнокомандующего (РГВА, ф. 39499),
так и его армий (РГВА, фф. 39617, 39624) остались лишь незначительные
фрагменты.
В некоторых местных архивах имеются фонды крупных библиотек региона, с небольшим количеством уцелевших документов за 1920-е гг. В качестве
примера можно привести архивные материалы Амурской областной библиотеки (ГААО, ф. Р-568), Новосибирской научно-исследовательской технической
библиотеки (ГАНО, ф. Р-459). Однако таких случаев крайне мало, документальные комплексы библиотек в архивах обычно содержат сведения о более
поздних десятилетиях.
Хуже всего в массивах архивной документации представлены данные
о книжной торговле. Они не выделены в отдельные фонды и найти их можно
только в ворохе разнородных сведений в фондах местных (губернских, областных, окружных) отделов торговли соответствующих исполкомов. Более или менее цельные комплексы документов о книгораспространении имеются только
для периода "военного коммунизма" в фондах Центропечати (ГАРФ, ф. А-557)
и ее местных отделений (ГАИО, ф. Р-446). Сведения о книжной торговле потребительской кооперации на селе, в очень малой степени, содержатся в фонде Центросоюза (РГАЭ, ф. 484), некоторые обобщенные цифры и конъюнктурные обзоры книжной торговли в отдельных регионах в 1920-е гг. представлены в фонде Управления (комитета) по делам печати Наркомторга РСФСР
(РГАЭ, ф. 7927).
Кое-какую полезную (но опять-таки фрагментарную) информацию книговед может извлечь из архивных документов ряда типографий (ГАОО,
ф. Р-1709 — типография Сибирского казачьего войска; и др.), местных отделений союза рабочих печатного дела (ГАКК, ф. Р-1866; ГАОО, ф. Р-312).
В целом приходится констатировать, что сохранившаяся в архивах документальная база учреждений и предприятий, непосредственно занимавшихся созданием и распространением в регионе печатной продукции, весьма неполна.
В создавшихся условиях исследователи обращаются к другим комплексам
документов, хранящим немало информации о книжной культуре сибирской
и дальневосточной провинции. Речь, разумеется, в первую очередь идет о документальных фондах отделов народного образования (ОНО), которые являлись кураторами (а иногда и прямыми начальниками) местных издательств,
руководителями библиотечной сети. Начиная с верхних этажей системы ОНО
(фонд Наркомпроса — ГАРФ, ф. А-2306), включая большое количество губернских, областных и окружных звеньев (фонды губОНО — ГААК,
ф. Р-141; ГАТО, ф. Р-28; ГАКК, ф. Р-93; ГАИО, ф. Р-160; ГАОО, ф. Р-318;
РГИА ДВ, ф. Р-873, ГАКК, ф. Р-137; ГАИО, ф. Р-189 и др.), а также еще боль21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шее число уездных отделов — фонды всех этих структур насыщены большими партиями документов по интересующим нас темам. Кроме отчетности
и переписки, здесь есть протоколы различных совещаний по вопросам работы с книгой, анализы и обзоры состояния культурно-просветительной работы, статистика, материалы обследования библиотек и книжной торговли,
личные дела работников "книжного фронта". Примерно таков же характер
документов по вопросам книжного дела, отложившихся в архивных фондах
органов народного просвещения ДВР (РГИА ДВ, ф. Р-1467), ее областных
комиссариатов, управлений и отделов народного просвещения (РГИА ДВ,
фф. Р-1177, Р-1241, Р-1553 и др.).
Значительный объем архивных источников, иногда чрезвычайно ценных
по содержанию, находится в фондах различных учреждений культуры, науки
и просвещения — таких, как Культурно-просветительный союз Алтайского
края (ГААК, ф. Р-236) или Владивостокский народный университет (РГИА
ДВ, ф. Р-119). Традиционно много такой информации содержат фонды университетов — Томского (ГАТО, фф. 102, Р-815), Иркутского (ГАИО,
ф. Р-71), Дальневосточного (РГИА ДВ, ф. Р-289), фонд Томского технологического института (ГАТО, ф. 194). Документами по книжной культуре региона
обладают и фонды учреждений, чье существование во времени было ограничено рамками гражданской войны — Института исследования Сибири (ГАТО,
ф. Р-26), Общества народного образования в Томске (ГАТО, фф. Р-509, Р-46).
В них можно почерпнуть сведения о состоянии научного книгоиздания и библиотек. Аналогичную информацию содержат фонды других ведущих научных
учреждений региона — местных отделов и подотделов Русского географического общества (РГО) (ГАОО, ф. Р-1075; ГААК, фф. Д-81, Р-140; ГАКК, фф. 217, Р1380 и др.). Здесь содержатся отчеты и справки о работе библиотек РГО, сведения о научном книгообмене, переписка по издательским вопросам.
Следующим резервом книговедческой информации в архивах являются
фонды органов власти и управления. На всех уровнях управленческой иерархии, начиная от ЦИК СССР и ВЦИК (ГАРФ, ф. 1235) концентрировались документы о состоянии и развитии провинциальной книжной культуры, ее нуждах и достижениях. Много таких источников содержат фонды Дальсовнаркома
и Совета министров ДВР (РГИА ДВ, фф. Р-4699, Р-4374), Сибирского
и Дальневосточного ревкомов (ГАНО, ф. Р-1; РГИА ДВ, ф. Р-2422), соответствующих краевых исполкомов (ГАНО, ф. Р-47; РГИА ДВ, ф. Р.-2413). Не меньше документов о книжном деле в фондах губернских, областных, окружных
и уездных ревкомов и исполкомов 1920-х гг.
Самые же интересные, во многих случаях насыщенные аналитикой и статистикой, окрашенные эмоциями и личностным отношением документы отложились в партийных фондах комитетов РКП(б) — ВКП(б). В материалах
ЦК большевистской партии (РГА СПИ, ф. 17), ее краевых Сибирской
и Дальневосточной организаций (ГАНО, фф. П-1, П-2; ГАХК, ф. П-2), в фондах
губкомов и окружкомов (ЦДНИ ИО, фф. 1, 16, ЦХИДНИ КК, фф. 1, 10, 60, 59,
96; ЦДНИ ТО, фф. 1, 76; ГАКО, фф. П-6, П-8; НАРБ, фф. П-1, П-57; и др.), книговед может найти ответы на те вопросы, которые, в силу их конфиденциаль22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности, не нашли отражения в других архивных документах — вопросы кадров, политической цензуры и т.п.
Богаты архивными источниками по вопросам книжного дела и фонды, оставшиеся от властных структур белого движения в сибирско-дальневосточном
регионе. Немало переписки, справок, прошений и другой документации на эту
тему содержат фонды Совета министров Российского правительства, его
МВД, ряда временных органов управления, таких как Административный совет, Западно-Сибирский комиссариат Временного Сибирского правительства
и т.д. (ГАРФ, фф. 176, 148, 131, 151). Универсальным комплексом документов
по тематике белогвардейской печати насыщен фонд Совещания по делам печати при колчаковском Совмине (ГАРФ, ф. 4910). Много документации о печати осело в фондах губернских, областных и уездных комиссаров, а затем
управляющих губерниями Сибири и Дальнего Востока, в фонде Сибирской
областной думы (ГАТО, ф. Р-72).
Представление о развитии военного книгоиздания и книгораспространения дают материалы фондов политотделов частей Красной Армии, действовавших на Восточном фронте, в первую очередь 5-й армии и ее дивизий
(РГВА, фф. 185, 1346, 1317 и др.), а также фонда Управления армиями Восточного фронта (РГВА, ф. 106). Некоторые сведения о работе с книгой в партизанских отрядах и соединениях содержит документация "красных" партизан
(ГААК, фф. Р-582, Р-594, Р-602; ГАИО, ф. Р-852; РГВА, фф. 218, 39355 и др.).
Еще один круг архивных источников, которые книговед не может сбросить со счетов — фонды земских учреждений и кооперативных союзов Сибири и Дальнего Востока, которые занимали в 1917—1920 гг. особую позицию
как по вопросам внутренней политики всех, сменявших друг друга, режимов
власти, так и в области развития книжной культуры. Губернские, областные
и уездные земские управы Сибири (ГАТО, ф. Р-1; ГАИО, ф. Р-45; ГААК,
ф. Р-233; и др.) и Дальнего Востока (РГИА ДВ, фф. Р-534, Р-1002; и др.), союзы кооперативов (ГАНО, ф. 51; ГААК, ф. Р-26; ГАКК, ф. Р-127; ГАИО,
ф. Р-222; и др.) оставили за собой шлейф издательских, книготорговых и библиотечных начинаний и соответствующие накопления архивных документов.
Важной категорией архивных источников по вопросам книжной культуры
изучаемой эпохи являются документы личного происхождения. Личные архивные фонды писателей, издателей, журналистов, библиографов содержат интересную, а порой уникальную переписку, рукописи, фотографии, другие документы, которые помогают значительно дополнить картину развития регионального книжного дела, известную из официальных источников. Таковы фонды
Н.С. Романова (ГАИО, ф. 480), В.И. Шемелева (ГАНО, ф. Р-869), К.Я. Лукса
(РГИА ДВ, ф. Р-623), П.И. Макушина (ГАТО, ф. Р-1582), И.И. Серебренникова
(ГАРФ, ф. 5873), писателей В.М. Бахметьева, П.А. Казанского, Н.Ф. Насимовича-Чужака, Ф.А. Березовского, В.И. Анучина (РГАЛИ, фф. 2500, 1082, 340,
1785, 14).
Архивы дают в наше распоряжение большой объем информации, на основе которой исследователь может проследить все основные процессы эволюции
региональной книжной культуры. Но архивные источники не являются единственной кладовой знаний, которой должен пользоваться книговед. Не меньшее,
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а порой и большее значение в деле изучения истории книги имеет знакомство
с самой печатной продукцией, изданной в данный период в регионе — книгами,
брошюрами, а применительно к специфике революции и гражданской войны —
листовками, газетами, плакатами. По приблизительным подсчетам в Сибири
и на Дальнем Востоке в 1918—1930 гг. было издано от 10 до 12 тыс. названий
книг и брошюр. Выявить, а тем более изучить каждую из них, разумеется, нет
никакой возможности. Однако авторы "Очерков" старались найти и просмотреть de visu наиболее интересные и известные из этих книжных изданий, составив свое представление об их содержании, а также об уровне издательской
и полиграфической культуры изучаемой эпохи.
Самому подробному исследованию подвергались печатные свидетельства
деятельности краевых издательско-книготорговых объединений — Сибкрайиздата и "Книжного дела". К таковым относятся журнал Сибкрайиздата
"Книжная полка", выпускавшийся в 1924—1926 и 1928—1929 гг., несколько
выпусков каталогов книг того и другого издательства 154. Репертуар изданий
двух главных издательств региона можно восстановить почти с исчерпывающей полнотой. Дальневосточное "Книжное дело" отпечатало для всеобщего
сведения свой устав и один из ежегодных отчетов (за 1926/27 хозяйственный
год), насыщенный весьма ценными данными 155.
Отдельные, довольно разнородные и общие сводки об издательском деле,
книжной торговле и библиотеках Сибири и Дальнего Востока содержатся
в отчетах краевых исполкомов к очередным съездам советов, которые печатались регулярно 156. Отчетные и контрольные цифры развития отраслей книжного дела публиковались также в сборниках краевых плановых органов, особенно во второй половине 1920-х гг. 157 Краткие сведения о местной печати
и культурно-просветительной работе почти ежегодно сообщались в брошюрах
материалов очередных пленумов и конференций краевых, губернских и окружных организаций ВКП(б).
Интересующий нас период насыщен обильной статистической информацией, которая публиковалась как Центральным статистическим управлением
СССР, так и местными, в основном краевыми органами статистики, а также
ведомствами 158. Обращают на себя внимание постоянные расхождения в статистических показателях как в опубликованных, так и в неопубликованных
материалах. Цифры государственной статистики не совпадают с цифрами исполкомов, ведомств, партийных органов и профсоюзов. О запутанности и противоречиях статистики говорят ныне многие исследователи 159. Наиболее достоверной, все же, является государственная статистика, опубликованная органами
ЦСУ. Именно она принимается авторами "Очерков" за основу при подсчетах
важных показателей.
Источниковая база историко-книжных исследований включает в себя
и значительное количество сборников документов по истории культурного
развития, истории местных советских и партийных организаций, по истории
революции и гражданской войны и т.д. Издание таких документальных сборников особенно интенсивно велось центральными, а также областными
и краевыми архивами в 1950—1970-е гг. 160 Документы, касающиеся книжного
дела, в них довольно редки, но зато носят обобщающий или аналитический
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
характер. Параллельно выходят сборники текстов и документов об истории
книжного дела и его отдельных аспектов, подготовленные книговедами и историками на основе центральных архивов 161.
Для истории регионального книжного дела в годы революции и гражданской войны определенный интерес представляют воспоминания участников
событий с обоих ("красного" и "белого") фронтов. Некоторые из авторов книг
воспоминаний, вышедших в 1920—1930-е гг., имели самое непосредственное
отношение к печати и пропаганде воюющих сторон. Таковы воспоминания
работников советской партизанской печати Т. Рагозина и В.Г. Яковенко, документальное повествование томского студента-коммуниста Н.И. Субботовского, ряд сборников других воспоминаний 162. В свою очередь, в эмиграции выходили воспоминания и книги публицистики, близкие к воспоминаниям, таких
известных в белогвардейской Сибири руководителей печати и книгоиздания,
как Г.К. Гинс, Н.В. Устрялов, Г.И. Клерже, Л.В. Арнольдов, С.П. Руднев,
Вс.Н. Иванов (фрагменты неопубликованных воспоминаний последнего печатались в 1990-е гг. уже на родине) 163. В настоящее время нам известны также тексты омского дневника Н.В. Устрялова и его неопубликованные воспоминания
"1919 год", появившиеся, благодаря С.В. Старцеву, в альманахе "Русское прошлое" 164.
После архивных документов, непериодических (соответствующих эпохе
и современных) печатных изданий, третьим сегментом источниковой базы
наших "Очерков" является периодическая печать — газеты, журналы, бюллетени изучаемого периода. Использование этого корпуса источников столь же
необходимо, как и двух предыдущих: в печати отражались такие подробности
жизни региональной книги, которые не зафиксированы более нигде. Авторами
"Очерков" изучены, прежде всего, наиболее крупные региональные периодические издания, такие как журналы "Сибирские огни", "Просвещение Сибири", "Жизнь Сибири", "Великий океан", "Земская жизнь Приморья", "Приамурский кооператор" и десятки других. По возможности в исследовании использовались публикации краевых газет "Советская Сибирь", "Тихоокеанская
звезда" и других губернских и областных, а затем окружных газет, бесчисленных местных газетных изданий периода революции и гражданской войны.
Комплекс источников позволяет авторам "Очерков истории книжного дела" строить свои положения и выводы на фундаменте фактов, документов,
публикаций.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава I
КНИЖНАЯ КУЛЬТУРА СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ
(НОЯБРЬ 1917 — ЛЕТО 1918 ГОДА)
1. УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ И НАЧАЛО
РЕФОРМИРОВАНИЯ ОСНОВ КНИЖНОГО ДЕЛА
Октябрьские дни 1917 г. разделили историю России на две эпохи. С каждым месяцем огромная, взбудораженная вихрем революции страна все явственнее сползала к гражданской катастрофе: обнажались противоречия, росли
разногласия, усиливалась жёсткость в отношениях между гражданами, классами, партиями, лидерами общественных сил. Водораздел, уверенно формировавшийся в российском обществе, проник и во все вопросы издательской,
книготорговой, библиотечной деятельности: изменились отношения между
учреждениями книжного дела и государством, авторами, "поставщиками" литературного сырья и издательствами, отраслями книжного дела и многое другое. Незримая черта пролегла между творцами и читателями печатной продукции: один и тот же печатный текст воспринимался одной частью общества
с радостью и одобрением, другой с негодованием, третьей со страхом.
Раздел людей по политическим убеждениям, социальным, партийным,
идейным (при этом агрессивно настроенным в отношении друг друга) группировкам начался еще с февральского переворота. Раскол в обществе, обозначившийся за несколько месяцев до октября, не мог не сказаться на судьбах
такой заведомо идеологизированной сферы культуры, как печать и книжное
дело. Первое, за что ухватились партии, массовые организации и движения,
вышедшие в феврале 1917 г. из подполья или созданные в ходе революционных событий, был печатный станок. Возникшие весной и летом 1917 г. редакции, издательства, книготорговые и библиотечные организации новой формации — буржуазных, мелкобуржуазно-революционных и радикально революционных партий, советов депутатов, профсоюзов и общественных объединений —
к моменту октябрьских событий покрывали густой сетью уже всю территорию
России. Радикально изменился книжный репертуар страны: до 2/3 в столицах
России и до 1/3 в провинции составляли агитационно-пропагандистские политические издания брошюрного и листовочного типа, наспех отпечатанные новоявленными издателями в попытке перетянуть на свою сторону общественное мнение, обратить в свою веру граждан, слушавших каждое слово.
Установление власти большевиков, опиравшихся на советы депутатов,
само по себе не привело к моментальному разгрому всей старой системы печати и книжного дела. Тотальная ломка прежних издательских, книготорговых
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и культурно-просветительных структур России (и прежних стереотипов демократического сознания большевистских руководителей) потребовала некоторого времени, в ходе которого шла переориентация РСДРП(б) из партии оппозиции в партию власти. Пока же, на протяжении нескольких послереволюционных месяцев, идейные установки большевиков в области культуры и печати
противоречивым образом сочетались со старыми, буржуазными и даже контрсоветскими по своей сути формами организации культурного процесса.
Сохранение до лета 1918 г. в неприкосновенности многих явно враждебных большевизму (в "мягком" варианте — идейно оппозиционных) органов
печати, издательств, организаций по распространению литературы, сами
большевики (а за ними и вся советская историография) в дальнейшем объясняли как бы своей душевной слабостью. Фигурировало слово "демократические иллюзии" большевиков. На наш взгляд, дело обстояло сложнее. Не иллюзии, не идейная бесхребетность, а именно твердые убеждения, понятия о чести многих закаленных бойцов революционного подполья удерживали их поначалу от гонений на идейных противников.
В существовавшей обстановке понятно отношение многих большевистских лидеров и функционеров к вопросу о свободе печати. Как и до октябрьского рубежа, они относились к свободе печатного слова как к одному из символов революции, покуситься на которые — значит порвать с демократией.
Пойти против идей освобождения, "затыкать рот" своим бывшим товарищам
по борьбе с самодержавием — социалистам-революционерам, меньшевикам,
анархистам, трудовикам — у пришедших во власть революционеров, не было
ни желания, ни умения.
Документы показывают, что в Сибири и на Дальнем Востоке сторонников
беспощадной расправы с оппозиционной печатью было значительно меньше,
чем в Центре. Усилия немногих большевистских администраторов вязли
в разномыслии рядовой массы коммунистов.
Процесс "выдавливания" многопартийной и разноидеологической издательской системы и замены ее вновь конструируемой советской издательской
отраслью прошли в Сибири и на Дальнем Востоке те же этапы, что и в столицах страны: от частных, ограничительных полумер дело дошло до решительных действий, становившихся все более ожесточенными по мере нарастания
антибольшевистского сопротивления.
Первые аккорды будущей классовой войны прозвучали в Сибири и на
Дальнем Востоке спустя буквально сутки после получения известий о победе
большевистского выступления в Петрограде. Редакторы буржуазных газет
преподнесли читателям явную дезинформацию о столичных событиях, владельцы типографий отказывались печатать первые декреты советской власти.
Так было в Томске, Иркутске и других издательских центрах региона 1. В Чите
сообщения о петроградском восстании были получены 26 октября 1917 г.
На другой день, 27 октября, крупнейшая газета Забайкалья — "Забайкальская
новь" — вышла с пробельными полосами: рабочие отказались печатать антибольшевистские комментарии журналистов к этим событиям, а редактор газеты — трудовик М.А. Колобов (в дальнейшем — известный советский журналист) не стал настаивать на восстановлении изъятых статей 2.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Характерной чертой этих первых недель установления нового строя (конец октября — примерно до середины декабря 1917 г.) была, как уже говорилось, мягкая позиция большевистских советов в отношении несоветских
и даже антисоветских учреждений печатного дела и органов печати. Центральный исполнительный комитет советов Сибири (Центросибирь), избранный в октябре 1917 г. на I съезде сибирских советов в Иркутске, встретил открытый саботаж владельцев иркутских типографий: они отказались выполнять
типографские работы Центросибири. Ответ был сугубо корректным: большевики организовали среди сибирских рабочих и солдат сбор средств на оборудование при Центросибири собственной типографии 3. Такой путь укрепления своей
издательской базы мыслился и омскими коммунистами 4.
Предпочитая путь легитимного, не нарушающего собственнических прав,
преодоления всевластия буржуазии в полиграфической отрасли, коммунисты
Сибири и Дальнего Востока ориентировались на свой дооктябрьский опыт:
в регионе были известны три случая легальной покупки типографий большевистскими комитетами. В июне 1917 г. типография была приобретена Владивостокским комитетом большевиков. 17 сентября 1917 г. типографию Петропавлова купил в Красноярске губернский большевистский комитет. Наконец,
в начале октября типографскую машину купили в рассрочку за 250 тыс. р. читинские большевики. Во всех трех случаях типографии были приобретены на
деньги, собранные рабочими 5.
Однако дальнейшие события развивались по иному сценарию. Логика
идейного противостояния виток за витком раскручивала спираль непримиримой войны за информационное пространство региона. Проследим основные
этапы этой борьбы.
Первым шагом во взаимной конфронтации советской власти и оппозиционной печати были временные ограничительные меры, такие, как регулирование поступающей информации. 30 октября 1917 г. Красноярский совет закрыл
доступ газетам своих классовых противников к информации о петроградских
событиях, передаваемой по телеграфу меньшевистским Центральным комитетом почтово-телеграфного союза (через несколько дней, когда характер поступающих телеграмм изменился, эта мера была отменена). Примерно такие же
меры принимали большевики Дальнего Востока. 1 декабря 1917 г. Дальневосточный краевой комитет советов постановил ввиду тенденциозности бюллетеня, выпускавшегося штабом округа, ограничить его рассылку кругу официальных организаций, прекратив высылать его частным лицам 6.
Примерно в середине декабря 1917 г. начинается и в феврале — начале
марта 1918 г. заканчивается следующий этап противоборства между коммунистической властью и оппозиционной печатью. В это время советы рабочих,
солдатских, крестьянских и казачьих депутатов утверждаются у власти во всех
губерниях и областях Сибири и Дальнего Востока, за исключением Якутской
области (где местный совет становится хозяином только в июле 1918 г.). Основной особенностью этого этапа являлось стремление победивших советов
побороть своих хулителей, так сказать, на правовом поле. Мерой воздействия
на контрреволюционную и мелкобуржуазную печать становится правовой
контроль за их деятельностью и привлечение к судебной ответственности
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наиболее активных противников большевизма. С начала 1918 г. судебные
санкции советов против враждебных органов печати и их редакторов приобретают систематический характер. Обычным явлением в этот период становятся судебные тяжбы исполкомов местных советов и отдельных советских
должностных лиц с редакциями газет, а также штрафы и изъятие из продажи
отдельных произведений печати (листовок, газет, брошюр) 7.
В целях усиления надзора за деятельностью печати и издательств во многих городах Сибири и Дальнего Востока был введен институт комиссаров печати и типографий. На должности комиссаров назначались известные коммунисты. Одним из первых комиссаров печати, типографий и по учету бумаги
в Иркутске стал с 4 декабря 1917 г. журналист и литератор Н.Ф. НасимовичЧужак,
организатор
иркутского
большевистского
подполья
в дореволюционные годы, работавший до февраля в местной типографии.
Кроме надзора за содержанием изданий в его задачу входили учет всей годной
для печати бумаги, с реквизицией ее у сопротивляющихся учету частников 8.
В Красноярске комиссаром печати была известная коммунистка А.П. Лебедева, комиссаром губернской типографии А.К. Корф 9. Комиссаром печати при
Томском исполкоме стал Ф.М. Лыткин, поэт-большевик 10. Институт комиссаров печати в ряде случаев дополнялся революционными трибуналами печати,
созданными в губернских городах (Барнауле и Хабаровске) по образцу Петроградского трибунала печати 11. С санкции комиссаров и трибуналов печати на
оппозиционные издания накладывались многочисленные штрафы 12.
26 февраля 1918 г. на Дальнем Востоке была восстановлена военная цензура над печатью. В приказе Дальневосточного краевого комитета советов это
мотивировалось "переживаемыми тревожными временами". Частным типографиям запрещалось печатать без разрешения анонимные агентские телеграммы, которые могли возбуждать слухи 13.
В январе — марте 1918 г. нередки были и полные конфискации большевистскими советами тиражей отдельных изданий прямо в типографиях 14.
По постановлениям губисполкомов, а зачастую и просто по инициативе красногвардейских отрядов в типографиях рассыпался набор ряда изданий 15.
Конец обозначенного нами "мягкого" этапа борьбы советов с оппозиционной печатью отмечен появлением в арсенале большевиков более решительных мер воздействия на информационную ситуацию в регионе. В январе
и феврале 1918 г. советские руководители ряда сибирских и дальневосточных
городов впервые прибегли к репрессивной (внесудебной) мере — закрытию
враждебных большевикам органов печати и конфискации их типографий 16.
11 января 1918 г. в Барнауле закрылась газета правых эсеров "Дело Алтая".
В Омске во второй половине января совет запретил выход кадетской "Сибирской речи" и кооперативно-эсеровской "Вечерней зари", конфисковал типографии и все имущество этих газет 17. 5 января 1918 г. приказом Дальневосточного краевого комитета советов местным советам было напрямую предписано "закрывать контрреволюционные органы печати" 18.
Исследования современных историков позволяют убедиться, что и здесь
большевистские советы региона видели разницу между кадетско-буржуазными органами печати, и мелкобуржуазно-социалистическими. Кадетские
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
издания, многие из которых зарекомендовали себя как махрово-антикоммунистические, первыми попали под молот репрессий. В январе — марте
1918 г. их закрывали чаще и охотнее, в то время, как к печати эсеровской
(в особенности левого толка) и меньшевистской меры ликвидации применялись на первых порах сугубо выборочно 19.
Самой крупной и наиболее активной, в смысле антисоветской пропаганды, газетой региона была томская "Сибирская жизнь". Авторитет газеты, возглавляемой публицистом и общественным деятелем, известным археологом
А.В. Адриановым, основывался еще на дореволюционной славе: у истоков
"Сибирской жизни" стояли такие люди, как крупнейший издатель
и просветитель Сибири П.И. Макушин, патриарх сибирского областничества
Г.Н. Потанин, основатель и первый ректор Томского технологического института Е.Л. Зубашев. Авторами этой наиболее солидной (даже по объему информации, формату издания и тиражу) газеты были самые известные в Сибири
журналисты и профессора Томского университета. Покуситься на такой символ
сибирской печати стоило некоторых усилий.
Именно поэтому "Сибирская жизнь", несмотря на свой одиозно антикоммунистический характер, не была закрыта в числе первых. Ликвидация газеты
состоялась лишь в ночь на 1 февраля 1918 г. Само ее закрытие Томским советом было обставлено рядом экстраординарных мер. Заранее, еще в начале
1918 г. член исполкома совета солдатских депутатов А.А. Малиновский был
назначен комиссаром по делам печати Сибирского товарищества печатного
дела (издателя "Сибирской жизни"). Специально для закрытия этой газеты из
Новониколаевска в Томск (из уездного города в губернский) был делегирован
известный своей решительностью большевик С.А. Шварц. Одновременно
с закрытием "Сибирской жизни" была национализирована ее материальная
база — крупнейшая в Сибири и наиболее совершенная по оборудованию типография Сибирского товарищества печатного дела 20.
Весна 1918 г. явилась определенным внутренним рубежом в развитии советской власти, что отмечали как современники и участники событий, так
и последующие историки. В этот период всевластие советов перерастает
в диктатуру. Не являлась исключением и сфера культуры. Мягкий, нерешительный большевизм первых месяцев советской власти, с его надеждами на
"единство социалистического фронта", с попытками сотрудничества с другими социалистическими партиями уходит в прошлое. Настает время бескомпромиссных мер в отношении "чуждой" (по партийному признаку) печати.
Отдельные ограничительные мероприятия местных советов перерастают
в систему действий по искоренению небольшевистских органов печатной пропаганды. Главным оружием сибирских и дальневосточных советов в эти месяцы
становятся закрытие оппозиционных газет и национализация типографий.
Последний, наиболее драматический этап установления однопартийной
диктатуры в области печатного дела начался в Сибири и на Дальнем Востоке
примерно в конце февраля 1918 г. и продолжался вплоть до падения советской
власти в Сибири в мае — июле, а в Забайкалье и на Дальнем Востоке — августе 1918 г. События в эти месяцы развивались по схеме "вызов — ответ",
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
логика действий каждой стороны как бы навязывалась антагонизмом и открытой борьбой их противников.
Начав в конце февраля 1918 г. массовое закрытие оппозиционных (в том
числе социалистических, то есть эсеровских и меньшевистских) изданий,
большевики Сибири и Дальнего Востока еще не предполагали такой радикальной меры, как национализация полиграфической базы региона. Газеты,
как правило, закрывались без конфискации типографий. Так было в случае
с буржуазными газетами "Иркутская жизнь" (21 февраля), "Свободная Сибирь" (г. Красноярск, 10 марта), "Земская газета" (г. Томск, 24 марта), правоэсеровской газетой "Дело Сибири" (г. Омск, апрель 1918 г.) и т.д. Лишь в отдельных случаях закрытие газеты или журнала сопровождалось конфискацией
их типографий 21. Так было в Барнауле, где совет, закрыв газету "Жизнь Алтая", конфисковал типографию М.В. Вершинина, в которой она печаталась,
так поступили большевики Бийска, закрывшие 3 марта кадетскую газету "Алтай" и национализировавшие ее типографию "Товарищество" 22. Аналогичная
картина наблюдалась на Дальнем Востоке. Здесь решимость покончить с враждебной печатью проявляли большевики Благовещенска (город и Амурская
губерния вообще считались в те годы "красным" центром). В марте — апреле
1918 г. здесь были закрыты все без исключения небольшевистские газеты: орган областного комитета меньшевиков "Голос труда", орган областной организации эсеров "Народное дело", кадетская газета "Амурское эхо", "Известия
Амурской земской управы" 23. Параллельно шел процесс изъятия полиграфической базы у прежних владельцев. 22 марта 1918 г., после закрытия газеты
"Амурское эхо", ее типография была конфискована и передана совету. 3 апреля
в Благовещенске советской властью национализирована типография товарищества Шалонин и Ко и перевезена в г. Свободный в распоряжение Главного
железнодорожного комитета Амурской железной дороги. Туда же были отправлены и реквизированная типография железнодорожного союза и арендуемая союзом типография Д.О. Мокина. 17 апреля Амурский облисполком конфисковал типографии газет "Эхо" и "Голос труда" 24.
Но Благовещенск был лишь одним городом, не игравшим заметной роли
в жизни дальневосточной печати. Основные же культурные центры края —
Владивосток и Хабаровск (последний был и административным центром
Дальнего Востока, резиденцией краевого советского органа — Дальсовнаркома) отнюдь не торопились в эти месяцы с национализацией полиграфических
предприятий. Газеты здесь закрывались, в основном, без реквизиции или конфискации их типографий. Владивостокские кадеты продолжали владеть издательским товариществом "Свободная Россия" и известной газетой "Далекая
окраина" с ее типографией, которая оставалась в руках владельцев вплоть до
самого падения советской власти в городе 25.
Закрытие газет без конфискаций их типографий на практике означало
возможность применения оппозиционными газетчиками испытанного приема,
известного в России еще со времен революции 1905—1907 гг.: закрытая газета
появлялась под другим, слегка завуалированным названием, как якобы "новая"
(иногда с некоторыми изменениями в составе редколлегии или под фамилией
подставного редактора). Такие "переодевания" закрываемых изданий были
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исключительно характерны весной 1918 г. для Сибири и Дальнего Востока.
В Красноярске закрытая проэсеровская газета "Знамя труда" сменила заголовок на "Красное знамя труда". В Новониколаевске журнал "Кооперативная
мысль" после закрытия без особых усилий превратился в "Кооперативное
слово", а запрещенная 6 марта мелкобуржуазная газета "Дело свободы" — последовательно в "Новую свободу", "Свободное дело" и "Свободу". Лишь
17 апреля Новониколаевский совет окончательно ликвидировал газету 26. Газета иркутских кадетов "Свободный край", будучи закрытой, возобновила
с 14 января выход под названием "Сибирский край", закрытая вторично
6 февраля, вышла 22—23 февраля под именем "Суровый край" 27.
Особенной настойчивостью в борьбе за выживание своей печати отличались эсеры и меньшевики. Чего стоит хотя бы эпопея крупнейшей эсеровской
газеты Восточной Сибири, редактируемой известным писателем И.Г. Гольдбергом — иркутской "Сибири". В начале 1918 г. за публикацию военных сведений Центросибири газета была закрыта, а редактор И.Г. Гольдберг арестован. Но уже 6 января она вышла вновь под названием "«Свободная» Сибирь"
(слово "свободная" было издевательски поставлено в кавычки). Закрытая
вновь 18 января, газета переименовалась в "Новую Сибирь" (выходила
с 23 января по 6 февраля). Очередное закрытие сопровождалось изъятием
в типографии "Гранит" части машин, чтобы предупредить выход газеты под
другим названием. Но эсеры ухитрились выпустить еще один номер 9 февраля, назвав его "Вольная Сибирь". Номер был конфискован в типографии,
и лишь после этого исполком Иркутского совета реквизировал типографию
целиком 28.
Четырежды менял свое название орган томских эсеров — газета "Путь
народа". Закрытая 28 марта 1918 г., газета 11 апреля вновь появляется в свет
под заглавием "Тернистый путь народа". После нового закрытия выходит
в мае 1918 г. как "Многострадальный путь народа", затем — как "Голос народа", единственный номер которого совет ликвидировал уже накануне занятия
Томска чехословаками 29.
Ничем не отличалась и ситуация на Дальнем Востоке. 22 марта 1918 г.
в Чите вместо закрытой меньшевистской "Забайкальской рабочей газеты" стал
выходить "Забайкальский луч" — орган Читинской организации меньшевиков.
26 апреля после запрета этой газеты ее место занимает "Луч", выходивший до
7 июня. Вновь закрытая газета возобновила издание 12 июня под названием
"Новый луч". Газета благовещенских меньшевиков "Голос труда" перерождалась трижды. После закрытия в начале апреля 1918 г., газета 12 апреля вышла
под названием "Голос рабочего". С 25 апреля, после вторичного закрытия, она
стала называться "Наш голос". Газета "Владивосток" последовательно выходила под названием "Владивостокская жизнь", "Жизнь Владивостока" и "Наша жизнь" 30.
Наличие (на правах частной собственности) типографий в руках противников большевизма не давало возможности советам Сибири и Дальнего Востока до конца блокировать и другой поток оппозиционной информации — новые буржуазные и социалистические газеты, которые беспрестанно пробивались на поверхность то здесь, то там. В отсутствие четко очерченных и зако32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нодательно закрепленных цензурных мер многие враждебные советам органы
печати продолжали возникать уже при советской власти: "Земская газета"
(Томск, выходила с начала января), "Дело Алтая" (Барнаул, с 1 января), "Алтайский луч" (Барнаул, с середины февраля), "Земля и воля" (Минусинск,
с февраля) и др. 31 Именно в начальные месяцы советской власти в Сибири
появляются первые издания анархистов. В Красноярске с декабря 1917 г. начинает выходить "Сибирский анархист", в Томске с 7 апреля 1918 г. — газета
"Бунтовщик", издателем и главным автором которой был известный анархист
Е.Д. Клюев. Газета "Черное знамя", издаваемая анархистом-индивидуалистом
С.И. Афанасьевым, стала выходить с марта 1918 г. во Владивостоке 32.
Наибольшую активность и дерзость в противоборстве с советами проявляли иркутские издатели и журналисты. Каждый месяц здесь появлялось по
нескольку новых оппозиционных газет (не говоря уже о множестве легально
и подпольно изданных антисоветских листовок). 1 января 1918 г. вышла газета
"Иркутские вести" (закрыта советом на шестом номере), 15 февраля — "Иркутский вестник" (закрыта 25 мая), 16 марта — "Иркутские дни" (закрыта
9 апреля, ее последователь — газета "Иркутский вечер" — просуществовала
с 15 апреля по 12 июня).
В апреле — мае 1918 г. большевики Сибири и Дальнего Востока подошли
к последней, решающей черте своего сражения с оппозиционной идеологией.
На очередь дня с неизбежностью вставал вопрос о ликвидации полиграфической базы противника, то есть о национализации типографий.
Массовая национализация полиграфических предприятий осуществлялась
советами Сибири и Дальнего Востока с середины апреля, и была в основном
завершена к июню 1918 г. Рамки этого процесса, разумеется, сугубо условны:
в некоторых центрах Сибири, где позиции коммунистов были изначально сильны, процесс национализации пошел раньше. Так было, например, в Красноярске, где совет опирался на местный профсоюз печатников. Здесь еще 16 марта
1918 г. полиграфисты организовали контрольно-распределительную комиссию
из своей среды, в состав которой вошли известные печатники-коммунисты
Д.П. Долбежкин, М.И. Литвин, А.Я. Корнеев и др. Комиссия с санкции совета
объявила все типографии города национализированными. Управление ими было
возложено на контрольно-распорядительную комиссию 33.
С другой стороны, в ряде городов Дальнего Востока процесс национализации типографий затянулся до июля 1918 г. Так, только 7 июля 1918 г. Иманский совет взял в свои руки типографию Уссурийского казачьего войска 34.
В целом же национализация полиграфической промышленности и здесь была
в основном завершена к июню 1918 г. К этому времени в центре края — Хабаровске — советы располагали уже несколькими крупными типографиями: государственной (бывшей Приамурской областной), штаба Приамурского военного округа, электропечатней "Свободное Приамурье" 35.
Национализация почти всех полиграфических предприятий региона (хотя
этот процесс, как мы говорили выше, так и не был тогда завершен советской
властью) означала минимализацию возможностей всех несоветских партий
и организаций вести свою печатную пропаганду. Заметим, что даже в этих условиях сохранялись органы буржуазной и социалистической печати, которые
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вообще не прекращали своего выхода вплоть до падения советов: "Омский
вестник", меньшевистские газеты "Пролетарий" (Омск) и "Заря" (Томск), эсеровская газета Иркутского союза кооперативов "Наша деревня", буржуазная
"Иркутская неделя" и т.д. Но в целом переход основной массы типографий
Сибири и Дальнего Востока в государственную собственность коренным образом изменил ситуацию в сфере печати, информации и книжного дела региона. На базе временного слома идейного сопротивления противников большевизма и национализации полиграфической индустрии стало возможным создание первых издательских учреждений советской власти на территории Сибири и Дальнего Востока.
2. ПЕРВЫЕ СОВЕТСКИЕ ИЗДАТЕЛЬСТВА
И ИХ ПЕЧАТНАЯ ПРОДУКЦИЯ
Формирование издательских центров советских организаций в регионе
проходило по схеме, характерной для всей страны. В составе губернского
(много реже — уездного) совета депутатов создавался издательский (или редакционно-издательский, или литературный) отдел (подотдел, бюро и т.д.).
С развитием издательского дела данного совета (исполкома) и увеличением
объема выпускаемой литературы издательская часть совета превращалась
в самостоятельное издательство при совете. Так возникли наиболее крупные
советские издательские организации РСФСР в 1918 — первой половине
1919 г.: Книгоиздательство ВЦИК, издательства Петроградского и Московского советов и др.
Примерно по этой же логике развивались в данный период издательские
учреждения партийных организаций. Созданные в 1917 г. губернские комитеты различных партий (от кадетов до большевиков) включали в себя, как правило, издательские подразделения. Были и самостоятельные партийные издательства (эсеровские со стандартным названием "Земля и воля", меньшевистские "Социал-демократ" и т.д.). Развивались достаточно мощные издательства
большевиков, такие, как созданное в апреле 1917 г. красноярское издательство
"Приступ".
Накопление литературы, необходимость ее хранения и распространения
вызвали создание при советах и партийных комитетах книжных складов,
в функции которых входила и непосредственная продажа литературы коллективным и индивидуальным потребителям. Кроме того, почти все партийные
комитеты и многие советы имели в своем составе небольшие библиотеки,
иногда с читальным залом (библиотеки-читальни).
Таким образом, новая послереволюционная структура организаций книжного дела вышла непосредственно из недр органов власти и партий — субъектов политического процесса. Параллельно с ней существовали и развивались
"старые" учреждения книжной отрасли: научные, ведомственные, кооперативные и частные издательства, организации книгораспространения и книжные
магазины, традиционная система библиотек.
В Сибири, как и повсюду в стране, функции советской системы книжного
дела после октября 1917 г. приняли на себя издательства или отделы печати
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
местных советов с их подотделами распространения. Там, где подобных органов еще не существовало, они были организованы в ноябре 1917 — январе
1918 г. 36 В Красноярске создается отдел печати губернского народного комиссариата, а позднее — информационное бюро при Енисейском губисполкоме 37.
В Томске в функции информационного отдела при губисполкоме входили выписка из центра литературы для советов, а также правильная и своевременная
рассылка ее на места. Губернский съезд крестьянских депутатов высказался
здесь в марте 1918 г. за немедленную организацию губисполкомом книгоиздательства с изданием учебников, за создание своего книжного склада и распространение изданий через сеть волостных и сельских советов 38.
Следующим шагом было формирование советского аппарата книжного
дела на уровне областных (Западно- и Восточно-Сибирских, Дальневосточной) организаций советов. В принятом III Западно-Сибирским областным
съездом советов в декабре 1917 г. проекте организации советов среди функций
губернских исполкомов было предусмотрено обслуживание литературой местных советских организаций, а в обязанность Западно-Сибирской областной
организации советов вменялось обслуживание литературой всей области.
В положении о советских органах Западной Сибири были закреплены право
и обязанность издания ими "книг для взрослых, детей и юношей, учебников,
пособий" 39. Культурно-просветительный отдел при Комитете советских организаций Восточной Сибири уже в начале января 1918 г. выделил в своей
структуре литературно-издательскую секцию "для снабжения рабочих и крестьян дешевой народной литературой и для издания советской литературы,
а также для организации библиотек и книжного склада" 40.
В феврале 1918 г. советская система книжного дела была оформлена во
всесибирском масштабе на II съезде советов Сибири. В принятом съездом
проекте строительства советской власти в Сибири при отделах народного просвещения горсоветов концентрировались советские организации по "печатанию необходимых газет (журналов, книг) и распространению их среди населения". Нарком просвещения Центросибири П.Ф. Парняков развернул в своем
докладе тезис, что "при Центросибири должна быть организована издательская коллегия, объединяющая своим издательским делом советы Сибири" 41.
Утвержденное съездом, это требование было принято всесибирской советской
организацией к руководству. В материалах работы П.Ф. Парнякова содержится
проект еще более серьезных мер к объединению вокруг Центрального исполнительного комитета советов Сибири своеобразных "главков" книжного дела.
"При Центросибири, — писал он, — центрокнига, центробумага, центрошрифт, центроиздатель" 42.
Наряду с жесткой централизацией издательского механизма вокруг главной властно-политической структуры Сибири, первые советские управленцы
региона предполагали и некоторое развитие ведомственного издания литературы. Сохранился ряд интересных документов — "Доклад о Сибирском народном комиссариате советского управления", утвержденный Центросибирью
25 апреля 1918 г. (язык и слог "Доклада" выдают его автора — комиссара советского управления Центросибири, друга П.Ф. Парнякова — поэта
Ф.М. Лыткина), "Схема организации осведомительного отдела Комиссариата
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
советского управления Сибири" и "Схема организации отдела туземных дел
при Сибирском народном комиссариате советского управления" от 8 мая
1918 г. Документы эти показывают, что молодые интеллигенты-руководители
Центросибири проектировали весной 1918 г. достаточно разветвленную систему издательских ячеек в составе своих центральных ведомств. Осведомительный отдел Народного комиссариата советского управления Сибири
(а в задачу последнего входили, прежде всего, организация "низовых" советов
и руководство их работой) включал в свою структуру литературно-издательский подотдел. Отдел туземных дел (ведавший работой с коренными нерусскими обитателями Сибири) должен был, согласно своим планам, издавать
воззвания и брошюры на языках сибирских народов. Позднее, в начале июня
1918 г. при Центросибири началось формирование центральной Сибирской
книжной палаты (книгохранилища), призванной, по выражению газеты, сконцентрировать в себе "творчество и мысль великой исторической эпохи", быть
вместилищем "революционно-организованного опыта" 43. Распространителем
советской литературы во всесибирском масштабе стал книжный склад при
издательском отделе Центросибири, в ее ведение переходили также киоски по
продаже книг и газет в Иркутске 44.
Краевой центр книжного дела, непосредственно связанный с советской
системой управления, формируется и на Дальнем Востоке. Постановлением
Дальсовнаркома 30 апреля 1918 г. здесь создается краевое информационное
бюро, игравшее роль центрального издательства Дальсовнаркома. Во главе
бюро был поставлен член Дальсовнаркома, учитель С.П. Щепетнов 45. Свои
издательские отделы имели советы Хабаровска, Владивостока и Петропавловска-Камчатского, комитеты различных партий во всех областных городах.
Формирование системы книгоиздания и книгораспространения при советах Сибири и Дальнего Востока к лету 1918 г. осталось не доведенным до
конца. Тем не менее и то, что было сделано, позволило сибирским организациям советов улучшить свою пропагандистскую работу, усилить идейное воздействие на массы и потеснить с газетных прилавков и книжных полок литературу своих оппонентов.
*
*
*
Сравнительно небольшой промежуток времени от декабря 1917 г. до лета
1918 г. характеризовался бурными изменениями в составе кадрового корпуса
региональной печати и книжного дела. На ниве книжной культуры Сибири
и Дальнего Востока действовали совершенно разные по уровню компетенции,
профессиональной подготовки и идейным позициям люди.
Новые органы печати и книжные учреждения в условиях многопартийной
системы вовлекли в издательскую и книготорговую работу значительное количество активных функционеров той или иной партии. Их отличительной
особенностью была резко ангажированная политическая позиция.
Немало интересных (в жизненном и творческом отношении) деятелей печати новой формации трудилось в издательствах и органах печати советов
и большевистских партийных комитетов. Некоторые из них имели значительный литературный стаж: к таковым можно отнести томского писателя и редак36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тора губернской советской газеты "Знамя революции" В.М. Бахметьева
(в марте 1918 г. он становится заведующим Томским губернским отделом народного образования); красноярского беллетриста и прозаика А.И. Окулова
(возглавлявшего губернский совет и участвовавшего в работе нескольких газет). Наряду с ними в литературную, редакторскую и издательскую работу на
стороне советов вовлекаются начинающие литераторы: И.К. Славнин,
А.П. Оленич-Гнененко, Н.Л. Янчевский и др. Редактором нескольких советских газет и первым комиссаром народного просвещения Забайкалья становится писатель С.С. Шилов. Все они в дальнейшем связали свою жизнь с советской издательской системой, работали в советско-партийных издательствах
и писательских организациях.
Эпоха рождает людей, и нет ничего удивительного, что в эти, самые первые
месяцы революционной жизни проявились организаторские и редакторские
способности десятков большевистских лидеров, профессиональных революционеров, сыгравших в последующем определенную роль в издательском деле
региона. Людей, имевших навыки редакционной и издательской работы, в среде
большевиков было крайне мало. В редактировании газет, написании и выпуске
листовок и брошюр принимали участие практически все известные в Сибири
и на Дальнем Востоке коммунисты. Многочисленные издательские и редакционные обязанности выполняли члены Центросибири Н.Ф. Насимович-Чужак,
М.А. Трилиссер, Б.З. Шумяцкий, ответственные работники Дальсовнаркома
и дальневосточных советов П.Н. Никифиров, А.М. Краснощеков и др. Активную работу в области печати и издательства вел нарком советского управления
Центросибири Ф.М. Лыткин 46.
Центральной фигурой всех издательских организаций Сибири первых месяцев революции был, безусловно, П.Ф. Парняков. Став в феврале 1918 г. наркомом просвещения Центросибири, он и по должности, и по призванию занимался всеми тонкостями издательской, книгоснабженческой и библиотечной
работы. П.Ф. Парняков был фактическим руководителем издательства Центросибири — центрального советского издательства региона. Вместе
с Н.Ф. Насимовичем-Чужаком с февраля 1918 г. редактировал все советские
издания Иркутска — газеты, листовки и т.д. 10 марта функции двух кураторов
печати были разделены: П.Ф. Парняков остался ответственным редактором
ежедневной газеты "Власть труда", редактором других газет Центросибири
и Иркутского совета ("Сибирской рабоче-крестьянской газеты", "Известий
губернского народного комиссариата" и т.д.) стал Н.Ф. Насимович-Чужак 47.
Наряду и наравне с руководителями "первого эшелона" в редакционноиздательской работе советов в 1917—1918 гг. принимали участие начинающие, а спустя годы — заслуженные и широко известные работники культуры,
печати и литературы. Именно тогда в Иркутске началась творческая биография одного из наиболее профессиональных в советский период специалистов
издательской отрасли Г.А. Ржанова, будущего редактора иркутской "Власти труда" в 1920-е гг., ответственного работника Сельхозгиза и руководителя Гослитиздата в 1930-е гг., бессменного главного редактора "Вечерней Москвы"
в 1950-е — начале 1960-х гг. Комиссаром народного просвещения в Акмолинске и редактором газет становится будущий классик казахской литературы
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С.С. Сейфуллин. Издательская деятельность будущего профессионала книжного дела в Сибири А.А. Ансона началась с того, что 8 декабря 1917 г., в разгар юнкерского мятежа в Иркутске, он был послан, под градом пуль, для
приема редакции и типографии меньшевистской газеты "Единение", чтобы
организовать на ее базе выпуск советской газеты 48. Бюро печати Дальсовнаркома возглавила А.М. Геласимова — будущий организатор книжного дела
в Дальневосточной республике.
Редакторами, членами редакционных коллегий газет и журналов работали
тогда многие видные коммунисты и советские работники: А.П. Лебедева
и Я.М. Пекарж в Красноярске, И.В. Присягин, М.К. Цаплин и А.И. Шемелев
в Барнауле, Ф.П. Серебренников и А.Ф. Клеппер в Новониколаевске, М.М. Рабинович и К.М. Молотов в Томске, А.Г. Гравит в Омске. Нарком земледелия
Центросибири Д.Т. Тананайко был одновременно редактором газеты "Сибирское трудовое казачество", жена председателя Центросибири Н.Н. Яковлева — А.Н. Сафронова работала заведующей информационным отделом
Центросибири.
Биографии рядовых работников советской печати, простых распространителей литературы, тоже представляют немалый интерес. Инструкторомагитатором среди крестьян в Омской губернии был Э.О. Ранке, член большевистской партии с 1905 г., по недосмотру Временного правительства оказавшийся в 1917 г. в Тюкалинском уезде "комиссаром левых убеждений" (арестованный за это губернским комиссаром П.Я. Дербером и освобожденный советской властью). Членом агитпропколлегии ("девятки") Томского губернского
совдепа был в 1918 г. левый эсер (интернационалист) В.Л. Буренин — первый
офицер, вступивший в Красную гвардию в Томске и служивший в ее "коммунистическом полку" 49.
Ход событий формирует и другую крупную группу литературноиздательской интеллигенции, стоящей на нейтральной, отчасти и лояльной
к советской власти позиции. Наиболее ярким явлением данной среды было
содружество алтайских литераторов и издателей, в которое входили С.И. Исаков, А.И. Ершов, А.И. Жиляков, П.А. Казанский, Г.М. Пушкарев, И.Г. Зобачев
и др. Литературная группа в Барнауле начала формироваться в 1917 г., ее объединяла совместная работа в издательских и книготорговых структурах алтайских кооперативных союзов. Культурно-просветительный отдел Алтайских
кооперативов, созданный в апреле 1917 г., был крупнейшей из культурных организаций сибирской и дальневосточной кооперации: отдел издавал листовки,
брошюры и собственный журнал "Алтайский крестьянин", имел крупный
книжный склад, его инструкторы распространяли литературу и организовывали библиотеки во многих селах Алтайской губернии, включая многочисленные "медвежьи углы". Писателей свела вместе и общая политическая
платформа: формально все они были меньшевиками-интернационалистами.
Идейные различия, неизбежные в среде интеллигентов, конечно, существовали. Руководитель культпросветотдела И.Г. Зобачев примыкал к большевикам,
участвовал в большевистских собраниях и конференциях. Фактический заведующий издательством алтайских кооперативов П.А. Казанский тяготел к более
правым меньшевистским позициям. Но все это не мешало товарищескому
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
общению и продуктивной работе. Ряд литераторов и издателей (И.Г. Зобачев,
С.И. Исаков, П.А. Казанский, Г.М. Пушкарев, А.И. Ершов — почти все правление Культурно-просветительного отдела) на экстренном общем собрании
Алтайского подотдела Русского географического общества 6 марта 1918 г. были избраны членами подотдела и вошли в состав его правления 50. Чисто творческая жизнь неформального литературного объединения проходила под эгидой советов: губернский продовольственный комитет выделял для литературных вечеров и собраний чай и бутерброды с маслом. По этой причине литераторы в шутку называли свой кружок "Алтайским губернским литературнопродовольственным комитетом" ("Агулипрок"). Некоторые из участников алтайского литературно-издательского сообщества уже в этот период открыто
сотрудничали с советской властью: так, в газете губернского совета "Голос
труда" активно работал писатель Г.М. Пушкарев — секретарь "Агулипрока"
и заведующий издательским отделом Алтайского союза потребительских кооперативов 51.
Власть большевиков завоевывала определенные симпатии и других деятелей книги. В том же Барнауле ее культурные начинания поддержала заведующая
городской (с 1920 г. — Алтайской губернской) библиотекой А.А. Зефирова.
Но далеко не все литературные, издательские, культурные силы региона
торопились перейти на сторону новой власти. Духовное сопротивление большевистской идеологии и практике в Сибири и на Дальнем Востоке было весьма сильным. Оппонентами и открытыми противниками большевиков выступили многие известные и малоизвестные литераторы, ученые, издатели, работники книжного прилавка и библиотек. Прежде всего, это были духовные
вожди местной интеллигенции: профессора-кадеты томских вузов (организаторы издания и авторы значительной части научной книжной продукции региона), лидеры кооперации и работники ее среднего и низового звена (контролировавшие де-факто распространение литературы в деревне), редакторы,
публицисты и журналисты враждебных советской власти изданий и т.д. Некоторые из них искренне и абсолютно справедливо возмущались малограмотными действиями новоявленных советских чиновников, притеснениями культуры и науки со стороны комиссарствующих удальцов, антидемократическими мерами новой власти. Такую позицию в официальных заявлениях советским инстанциям и в неофициальной переписке высказывали известный
сибирский краевед, автор первого в России родиноведческого учебника "Акмолинская область", первый выборный председатель Западно-Сибирского отдела Русского географического общества А.Н. Седельников, председатель Семипалатинского подотдела РГО священник Б. Герасимов и др.
Резкое неприятие советской власти было характерной чертой и для представителей литературно-издательских кругов "мелкобуржуазной" социалистической демократии. В стане партии эсеров находились талантливые писатели и издательские работники Сибири И.Г. Гольдберг, А.Е. Новоселов, книготорговец и организатор книжного дела в Иркутске Г.И. Поршнев и многие
другие. Известный поэт и переводчик Д.И. Глушков (Олерон) издавал в Нижнеудинске эсеровский сатирический журнал "Гильотина". Бурятский ученый,
историк, Забайкальский областной комиссар Временного правительства
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и председатель Временного организационного национального бурятского комитета М.Н. Богданов редактировал в Чите эсеровскую газету "Народное дело". На почве идейного несогласия с большевизмом возникали такие случаи
протеста работников культурно-просветительной сферы, как саботаж мероприятий советской власти и отказ от сотрудничества с ее функционерами. Саботаж библиотекарей имел место в Омске (библиотека им. В.Г. Белинского).
В результате Омский совет 28 февраля 1918 г. уволил шестерых библиотекарей и принял на их место других лиц 52.
В условиях социальной борьбы существовала еще одна сторона редакционно-издательской жизни Сибири и Дальнего Востока: печать и культурная
работа служили полем деятельности и подспорьем того слоя интеллигенции,
который подготавливал свержение большевизма. В недрах оппозиционных
организаций таились и действовали такие известные в будущем представители
белого движения, как Л.И. Шумиловский (редактор газеты "Алтайский луч"),
П.В. Вологодский (ответственный редактор журнала "Трудовая Сибирь" — органа Союза кооперативных объединений Западной Сибири "Центросибирь",
председатель библиотечной комиссии данного союза), Г.К. Гинс (заведующий
неторговым отделом союза "Центросибирь", в составе которого имелся культурно-просветительный подотдел, постоянный автор "Трудовой Сибири").
Жизнь Сибири и Дальнего Востока в эпоху первых советов представляла
собой сложную социально-политическую конструкцию, а печать и книжное
дело отражали остроту и противоречивость переломного периода. Суть же
всех событий состояла в непримиримости интересов враждующих сторон.
Книжное дело во всех его аспектах: организационном, кадровом, материально-финансовом шаг за шагом становилось полем ожесточенной вражды.
Напряженная борьба велась в 1917—1918 гг. и за другую категорию кадров печати и книжного дела — рабочих полиграфического производства. Интересы большевиков и их противников здесь схлестнулись ничуть не меньше, чем в вопросе о материальной базе печати: от позиции полиграфистов
зависела сама возможность выхода печатных произведений той или иной
политической окраски.
Традиционно, еще со времен революции 1905—1907 гг. профессиональные объединения рабочих полиграфического производства в Сибири и на
Дальнем Востоке считались вотчиной социал-демократов меньшевиков. Исключение составляли "красные" центры Красноярск и Благовещенск, где
в среде печатников были сильны позиции большевиков, а в состав руководящих органов профсоюзов рабочих полиграфического производства входили
лидеры большевистской ориентации. На первых порах советам, стремившимся наладить рабочие контакты с губернскими и областными профсоюзами полиграфистов, приходилось очень трудно. Меньшевики открыто вели среди печатников линию на саботаж советских мероприятий, организовывали рабочих
на антибольшевистские выступления. Идейной платформой их агитации служили решения Второй Всероссийской конференции союзов рабочих печатного
дела, прошедшей в Москве 14—21 декабря 1917 г. Общие собрания полиграфистов в Иркутске и Томске выступили против назначения комиссарами печати
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н.Ф. Насимовича-Чужака и Ф.М. Лыткина 53. В целом ряде городов Сибири
и Дальнего Востока рабочие-печатники организованно протестовали против
закрытия буржуазных и социалистических газет, опасаясь безработицы 54.
В декабре 1917 г. в Бодайбо, в январе и мае 1918 г. в Иркутске прошли забастовки печатников, на несколько дней был приостановлен выпуск всякой литературы.
Накал страстей вокруг "советизации" коллективов типографий не стихал
в Сибири и на Дальнем Востоке до самого прихода белогвардейцев. Но уже
в марте — апреле 1918 г. наметилось определенное усиление влияния большевистской идеологии в среде рабочих-печатников. В большинстве типографий
региона вводится рабочий контроль, вопреки противодействию меньшевистского руководства профсоюзов. В некоторых городах функции рабочего контроля были расширены и включали хозяйственно-распорядительную деятельность. Так, в Барнауле "контроль типографий" ведал снабжением полиграфических предприятий города всеми необходимыми материалами 55. В Иркутске
рабочий комитет крупной типографии "Гранит" совместно с советской фракцией союза печатников избрал временный комиссариат из 5 человек для
управления этой типографией 56.
Своеобразными "катализаторами" большевизма в среде печатников служили отдельные яркие коммунистические лидеры, полиграфисты по профессии. К таким, несомненно, принадлежит С.И. Лебедев, организатор обороны
иркутского Белого дома от юнкеров в декабре 1917 г., ставший затем начальником Красной гвардии Иркутска. Видным вожаком большевистской группировки в Красноярском союзе печатников был Д.П. Долбежкин. В Бийске рабочий-печатник С.И. Михайлов стал заместителем председателя исполкома городского совета и председателем рабочего отдела исполкома, а рабочий типографии Г.Д. Малетин возглавил отдел народного образования 57.
Определенной вехой усиления большевистской идеологии среди сибирских печатников стала Первая Восточно-Сибирская и Дальневосточная краевая конференция рабочих печатного дела, которая проходила в Чите с 16 по
21 апреля 1918 г. Конференция представляла 2 тыс. членов профсоюза печатников; среди делегатов было 9 большевиков и сочувствующих им и 2 меньшевика 58. Все резолюции конференции были приняты большинством голосов
коммунистов против двух меньшевистских делегатов. В резолюциях "О текущем моменте", "О рабочем контроле", "О захвате местными союзами предприятий в свои руки" и других нашла воплощение большевистская точка зрения 59. На конференции был создан Краевой союз рабочих печатного дела
Восточной Сибири и Дальнего Востока с центром в Красноярске.
На Дальнем Востоке союзнические отношения между представителями советов и печатниками наиболее успешно складывались в Благовещенске. Здесь
рабочие-полиграфисты, по воспоминаниям наборщика Ф. Демурга, оказали
большую помощь советским войскам при ликвидации белогвардейского мятежа
в марте 1918 г., несмотря на преобладавшее в союзе печатников меньшевистское
влияние 60. Совет народного хозяйства Амурской области вообще тесно сотрудничал с Центральным коллективом рабочих печатного дела г. Благовещенска.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Совнархоз по просьбе печатников централизовано получал материалы для
типографий, с санкции печатников запрещал вывоз из города особо дефицитных полиграфических материалов. В июле 1918 г., когда бои с наступавшими
белогвардейцами развертывались уже за Байкалом, некоторые сотрудники
благовещенских типографий и редакций были мобилизованы советской властью "на все время военного положения" 61.
Но о полной большевизации профессиональных объединений полиграфистов Сибири и Дальнего Востока к лету 1918 г. говорить не приходится. Даже
в Красноярске, наиболее сильном большевистском центре региона, успехи
большевиков в профсоюзах были весьма относительны. В состав правления
Красноярского союза печатников, заступившего к работе в апреле 1918 г., входили 2 большевика и 3 меньшевика. Тогда же, весной 1918 г., всплеск политических страстей вызвали выборы делегатов в Красноярский совет от союза
печатников, но результаты выборов повторили расстановку сил в правлении
профсоюза: печатники избрали в совет двух большевиков, трех меньшевиков
и одного правого эсера.
Не особенно благоволя коммунистическим идеям, печатники, тем не менее, прекрасно понимали, какую опасность для них представляет реставрация
старого режима. Когда летом 1918 г. в Сибири и на Дальнем Востоке разрастался и набирал силу белогвардейский переворот, многие рабочие-полиграфисты региона (иногда целыми коллективами) добровольно шли на фронт 62.
Так, в июне 1918 г., когда центральные органы советской власти Сибири были
эвакуированы в Верхнеудинск, рабочие местной типографии Прибайкальского
товарищества кооперативов объявили себя мобилизованными на борьбу с белыми и добровольно отправились на фронт. 5 июня 1918 г. из Бийска на борьбу
с чехословаками выехал отряд медсестер, созданный из наборщиц городской
типографии 63. 8 июля 1918 г. в ответ на "единодушно выраженное печатниками
желание отправиться на фронт" Дальсовнарком в Хабаровске вынужден был
принять специальное постановление, в котором указывалось "товарищам печатникам, что ввиду важности момента в городе должно остаться достаточное
количество печатников для обслуживания советских типографий, которые
должны сейчас работать на полном ходу, и что добровольцев из числа печатников необходимо набирать сначала за счет штатов частных типографий" 64.
История не отвела первым советам Сибири и Дальнего Востока много
времени на реализацию их замыслов в области культурной работы. Зыбкость
всей советской системы на востоке страны обусловила здесь и слабость начинаний советской власти в вопросах печатно-издательской деятельности, незавершенность и размытость многих процессов организации печатного дела.
Тем не менее первые шаги на ниве книжной культуры в регионе делали
и учреждения советской власти, и существовавшие параллельно с ними представители иных, некоммунистических сообществ и движений: созданных
в ходе революции кооперативных и общественных объединений, научных,
литературных, краеведческих сил Сибири и Дальнего Востока. Новизна и реформаторство, внесенные революцией в вопросы печати, особенно наглядно
проявились в сфере издания литературы.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
*
*
*
Издательская активность сибиряков и дальневосточников во многом обусловливалась наличием материальных ресурсов печати и книгоиздания, в первую очередь бумаги.
Бумажный кризис, охвативший к началу 1918 г. всю страну, резко сужал
возможности издания литературы в России. Бумажные фабрики, дававшие
в 1913 г. 9 млн пудов бумаги, в 1918 г. смогли выработать едва 4,7 млн пудов 65. Если даже прибавить к ним бумагу, ввезенную из Финляндии, все равно
нехватка бумаги в России, по подсчетам Центросоюза, составляла в 1918 г.
11 млн пудов 66.
Революционный романтизм первых советских руководителей региона давал возможность строить различные проекты на этот счет. Так, весной 1918 г.
председатель Западно-Сибирского совнархоза предлагал центральным советским органам создать бумажные фабрики в Томской и Тобольской губерниях 67. Но реальная обстановка не позволяла тогда заниматься дорогостоящим
капитальным строительством новых фабрик. Бумагу для издательств нужно
было отыскивать на местах, мобилизуя все внутренние ресурсы.
Запас бумаги, как правило, имели все типографии и организации, более
или менее регулярно занимавшиеся издательской деятельностью. Имели собственную бумагу и советы, а также комитеты большевистской партии, которые
до октября 1917 г. покупали ее на внутреннем рынке наравне с другими потребителями. Но для развития масштабной издательской работы, к которой
приступали местные советы, этого было мало. Столкнувшись с нехваткой бумаги, большевистские советы региона на первых порах пополняли свои бумажные кладовые единовременными конфискациями бумаги у закрываемых
организаций и газет, а также у частных лиц и кооперативов. Собственностью
государства стали склады бумаги при национализированных типографиях
в Томске, Красноярске, Барнауле и других городах 68. В Иркутске советские
органы реквизировали бумагу Иркутского союза кооперативов и 3 вагона белой бумаги, шедшей из Финляндии в управление Китайско-Восточной железной дороги 69. В феврале 1918 г. в Хабаровске были реквизированы властями
5 вагонов бумаги. Желание конфисковать всю бумажную наличность у широко
известной на Дальнем Востоке фирмы "Кунст и Альберс" высказывал тогда же
Благовещенский исполком совета рабочих и солдатских депутатов 70.
Одновременно и параллельно с процессом национализации запасов бумаги предпринимаются шаги по налаживанию учета и хранения бумаги, находящейся во владении различных лиц и организаций. На Дальнем Востоке это
было сделано в краевом масштабе: 12 января 1918 г. Дальневосточный комитет советов принял постановление "О взятии всей газетной и оберточной бумаги, имеющейся в крае, на учет". Это постановление предлагало всем местным советам через продовольственные управы взять на учет бумагу
и отпускать ее строго по нормам, установленным советами, немедленно сообщив в краевой комитет о запасах бумаги 71.
В Сибири, в отличие от дальневосточных соседей, меры по сдерживанию
бумажных затрат носили более разрозненный характер. В Иркутске из среды
рабочих-печатников была избрана специальная комиссия по учету и заготовке
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
печатной бумаги. Бумага отпускалась с советского склада только по указаниям
комиссара печати Н.Ф. Насимовича-Чужака 72. В июне 1918 г. Сибирский комиссариат снабжения и продовольствия при Центросибири сделал телеграфное распоряжение о срочном выяснении на местах наличных запасов бумаги.
Учет ее был возложен на местные отделы снабжения и продовольствия при
советах 73. Бумажные запасы Красноярска концентрируются в центральных
кладовых при губернской типографии, куда передается бумага из других складов 74. В целях экономии печатной бумаги принимаются и другие меры. Культурно-просветительный отдел советских организаций Восточной Сибири постановил печатать все афиши и объявления на бумаге размером не более полуальбомного листа. Типографии, виновные в нарушении этого постановления,
штрафовались в размере до 3 тыс. р. Листовки предлагалось печатать в строго
определенном количестве и ограниченного формата 75.
Однако за счет экономии невозможно было обеспечить бумагой советские
редакции и издательства. Возникала необходимость в крупных поставках бумаги в регион из центров бумагоделательной промышленности. Такие поставки взяли на себя промышленные отделы местных исполкомов и совнархозов,
другие советские учреждения и организации. Губернский продовольственный
отдел доставил в Красноярск 1 493 пуда финляндской газетной бумаги. Областной исполком советов Западной Сибири купил 100 тыс. стоп бумаги у рабочего кооператива Петрограда через Московский народный банк 76. В апреле
1918 г. комиссар губернской типографии в Красноярске А.К. Корф был командирован исполкомом в Москву для закупки бумаги, типографской краски
и других полиграфических материалов. Он приобрел бумаги на 50 тыс. р.
Кроме того, губернский совнархоз пытался получать книжную и газетную бумагу через Владивостокский совет 77.
Дальневосточникам приходилось труднее: из-за отдаленности края закупка бумаги из Москвы, а тем более из Финляндии здесь была невозможна. Речь
приходилось вести только об изыскании бумаги на месте, либо покупке ее
в Японии или Китае. Бумажный дефицит вызывал оживленную переписку
между различными организациями. В мае 1918 г. совнархоз Амурской области
обратился в коллектив торгово-промышленных служащих магазина "Кунст
и Альберс" и в Главный дорожный комитет Амурской железной дороги
в г. Свободный с просьбой продать бумагу 78. 4 июня 1918 г. комиссариат просвещения Амурской области направил во Владивостокский совет запрос
о предоставлении ему бумаги для печатания учительского журнала и учебников 79. 7 июня 1918 г. Камчатский областной совет поручил своей первой секции найти средства на приобретение для областной типографии бумаги из
Японии от фирмы Кикучи 80.
Усилия советов, направленные на обеспечение типографий и издательств
бумагой, приносили определенные результаты. Суть этого процесса состояла
в перераспределении бумажных ресурсов в пользу советской печати и вновь
создаваемых издательских предприятий. Кроме идеологической стороны вопроса, он имел, безусловно, и хозяйственный аспект: концентрация бумаги
и учет ее расходования позволяли сократить выпуск узковедомственной литературы, заказами на которую заполняли типографии все местные учреждения
и организации.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
*
*
*
Нормальная работа полиграфической промышленности была вторым
важнейшим условием существования печати и книгоиздания в регионе. Для
урегулирования работы типографий во многих губернских совнархозах уже
весной 1918 г. были созданы секции печатного дела 81, но деятельность их не
всегда была эффективной. Трудно было добиться подконтрольной работы всей
полиграфической промышленности региона, когда часть предприятий находилась в руках кооперации и частных владельцев. Некоторые кооперативные
печатни, особенно такие как типография Закупсбыта в Новониколаевске, которую обслуживало до 150 рабочих, составляли внушительную долю общегубернской типографской сети и оказывали постоянное влияние на общий ход
работы полиграфической промышленности 82. Отчасти от незавершенности
процесса национализации полиграфии, но главным образом вследствие общей
разрухи в типографском деле совнархозам Сибири не удалось обуздать рост
стоимости типографских услуг. Кое-где плата за печатание повысилась на
100% и выше 83.
В целях сокращения непроизводительных расходов в мелких национализированных типографиях был взят курс на концентрацию последних. Концентрацию (административное соединение) типографий проводили местные совнархозы и советы с марта — апреля 1918 г. В Бийске были слиты воедино обе
городские типографии. Такое же объединение типографий произошло в Тюмени84. В Красноярске четыре национализированных типографии стали отделениями экономически единого предприятия — Национальной типографии.
Оставив типографии на прежних местах, советские хозяйственники объединили, сильно сократив, их управленческий и бухгалтерский аппарат, а главное,
ввели единую государственную контору по приему типографских заказов. Это
позволило организовать централизованное распределение заказов по всем четырем отделениям Национальной типографии. В Томске в связи с национализацией типографий была избрана в апреле 1918 г. комиссия из печатников по
урегулированию работы типографского дела. Вскоре комиссия представила
в совнархоз для утверждения и начала проводить в жизнь план создания центральной конторы по приему заказов и распределению работ между всеми
государственными типографиями города 85.
Хозяйственная реорганизация типографской сети в ходе ее национализации
позволила уже через несколько месяцев добиться некоторого экономического
продвижения. "Деятельность типографий не умалялась и идет превосходно", —
сообщал Тюменский губисполком. У минусинских печатников национализированная типография "повысила производительность и постепенно стала погашать тот дефицит, который остался в наследство от ее прежних владельцев" 86. Лишь одно из отделений красноярской Национальной типографии —
бывшая губернская типография — дала за период национализации прибыль
в размере 25 126 р. 87
Взаимоотношения органов власти и типографий (в том числе типографий,
принадлежавших советам), в этот период строились на нормальной хозрасчетной основе: посылая заказы в типографии, советы и их организации оплачивали счета за выполненные работы. Так, 30 августа 1918 г. Дальсовнарком
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постановил отпустить 10 тыс. р. для оплаты счетов своей государственной
типографии 88. Административно-приказные методы общения совдепов
с полиграфическими заведениями в те времена практиковались еще редко.
Более того, некоторым советам, не располагавшим достаточными средствами
для оплаты своих издательских заказов, приходилось идти на различные
ухищрения. Примером может служить Петропавловский-на-Камчатке совет,
который для издания своих брошюр и газеты прибегал к сбору добровольных
пожертвований и устройству любительских спектаклей 89.
Положение печати и книжного дела России в годы революционных потрясений нельзя назвать завидным. Эрозия их материально-технической базы,
начатая войной, продолжалась и усиливалась. Наиболее отчетливо эти деструктивные тенденции проявлялись в провинции. Попытки новых властных
структур в лице советов и их хозяйственных органов смягчить удары кризиса
приносили некоторые ограниченные результаты. Политика национализации
и концентрации полиграфических предприятий решала двуединую задачу новой власти: она позволяла сохранить основное ядро производственной базы
печати и поставить его на службу своим интересам. Но это не спасало книгоиздание российских окраин от углубляющихся трудностей, связанных с общим ухудшением экономической ситуации в стране.
*
*
*
Основным и наиболее заметным явлением в книжном деле сибирскодальневосточного региона после революции стало создание, деятельность
и результаты (в виде изданной литературы) системы государственного книгопроизводства. Ни Сибирь, ни Дальний Восток до 1918 г. не имели на своей
территории книжных издательств, учредителями, владельцами и руководителями которых были бы органы государственной власти и управления. Печать
и книжное дело считались сферой приложения сил частного капитала
и общественной инициативы. Смена социального строя, формирование нового
типа государства, со всеобъемлющей государственной идеологией, обусловили резкий слом прежних приоритетов и ценностей в среде производителей
книги. Отныне главным администратором и организатором издательского
процесса, равно как и главным издателем страны становилось непосредственно само государство. Оно же было и главным (а в дальнейшем единственным)
заказчиком продукции печатного станка.
Первым советам Сибири и Дальнего Востока было далеко до грядущего
монополизма в издательской и общественной жизни: их издательские ячейки
в виде информационных (реже литературно-издательских) отделов и секций,
либо отделов печати выпускали лишь очень незначительную часть печатной
продукции региона.
Советская издательская система в Сибири и на Дальнем Востоке, как мы
уже говорили, след в след повторяла путь создания издательских учреждений
в центре. Процессом управляла единая внутренняя логика событий. Небольшие отличия и модификации региональных издательских структур были обусловлены местными особенностями.
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Процесс переустройства издательского дела в Сибири и на Дальнем Востоке прошел несколько стадий. На первой (ноябрь 1917 — февраль 1918 г.)
превалировали старые, дооктябрьские формы полукустарного осуществления
издательских функций. Издательская деятельность Томского губисполкома
поначалу была поручена непосредственно управляющему делами 90. Примерно такая же ситуация существовала в Камчатском областном совете — здесь
тоже не было специальных издательских подразделений, хотя воззвания выпускались исправно 91.
Официальное закрепление, по решению II съезда советов Сибири в феврале 1918 г., издательских ячеек в структуре местных органов советского
управления позволило, с одной стороны, придать законный статус этим ячейкам в тех губернских исполкомах, где они существовали и ранее, с другой,
открывало путь к созданию советских издательских звеньев во всех прочих
исполкомах советов. Финансирование издательских подотделов, согласно утвержденным Центросибирью правилам, осуществлялось по общей смете исполкомов. Примером может служить Енисейский губисполком, где на работу
издательского подотдела только в мае 1918 г. было отпущено 1 985 р. 92
Жизнь, конечно, сплошь и рядом выходила за рамки прочерченных Центросибирью однотипных централизованных схем. Издательские инициативы
в местных органах управления отнюдь не были прерогативой только издательских подотделов и отделов народного образования: их могли проявлять любые
другие функциональные подразделения властных структур — земельные
и военные отделы, комитеты, секции и комиссии (в том числе временные) советов и их исполкомов. Многие исполкомы советов были построены по "неклассическим" образцам: в их составе действовали и активно проявляли себя
на издательском поприще иные (по названию) отделы и подотделы. В Томске
весной 1918 г. в составе губисполкома официально закрепляется информационный отдел, который начал издавать "Собрание наиболее важных узаконений
и распоряжений Рабочего и крестьянского правительства". Но параллельно
с ним литературу продолжала издавать литературно-издательская комиссия
при отделе пролетарской культуры губисполкома 93. Последней была выпущена
интересная полемическая работа К.М. Молотова, одного из будущих руководителей коммунистического подполья при колчаковщине .
В Омске советскую издательскую работу тоже вели сразу две организации:
литературно-издательский подотдел при совете и издательство исполнительного
бюро по народному просвещению при Омском исполкоме, которое печатало
в основном школьные инструктивно-методические материалы. Исполнительное
бюро, принимая во внимание нужду в книге, стремилось войти в соглашение
с кооперативами, городскими организациями и культурно-просветительными
комиссиями учреждений для широкого выпуска "народной" (то есть просветительной, санитарной, сельскохозяйственной) литературы 94.
"Нижний" слой советских издательских организаций Сибири (издательские ячейки уездных и губернских советов) был представлен в печатной продукции региона в основном перепечатками столичных декретов и листовочной
продукцией собственного авторства. Самостоятельные и относительно крупные книжно-брошюрные издания выпустили в первой половине 1918 г. лишь
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
два губернских исполкома советов, обладавшие авторскими кадрами и опытом
издательской работы — Томский и Иркутский. Издания брошюрного, тем более книжного типа, выпущенные в эти месяцы издательскими органами других сибирских советов, насчитываются единицами. И это понятно: за те немногие дни, что были отведены "первой" советской власти на исторической
арене, крупные публикации ее идеологов и сторонников еще не успели созреть. Яркие примеры издательской активности советов в сибирской глубинке
были связаны, порою, с экстраординарными и даже трагическими обстоятельствами. Так произошло в июне 1918 г. в Енисейске, куда, уже после падения
советской власти в Красноярске, прибыла флотилия губернского совета. Старинный город на Енисее, волею судьбы, стал последним центром советской
печати в губернии: в нем было выпущено несколько интересных листовок,
в том числе с призывом к населению организовать подпольную борьбу в тылу
у белых. Последнее воззвание отплывающей советской флотилии, расклеенное на улицах Енисейска утром 26 июня 1918 г., было символически отпечатано красной типографской краской 95.
Определенные усилия по налаживанию издания брошюр и книг местными советами, конечно, предпринимались. Но во многих случаях они наталкивались на материальные и организационные трудности. Подобное произошло
в Барнауле, когда исполком Барнаульского совета в феврале 1918 г. поручил
своему сотруднику В. Буданцеву издать нотный сборник "Революционные
песни", но тот не смог справиться с заданием по весьма прозаичной причине:
во всем городе не оказалось литографской краски и камней для литографирования нот 96.
Редакционные кадры, авторские силы и издательские возможности концентрировались в основном на "среднем", областном уровне советского
управления. Но и здесь решающую роль играл человеческий фактор: наличие
или отсутствие инициативных, заинтересованных работников, уровень их квалификации и т.д. Два исполкома областных советов (Западно-Сибирский
и Восточно-Сибирский) вели себя, по этой причине, совершенно по-разному.
Исполком Западно-Сибирского областного совета и его Отдел народного образования, размещавшиеся в Омске, по сути дела, никак не проявили себя на издательском поприще (за исключением издания официальных газет). Совсем другие масштабы носила издательская деятельность областного исполкома советов
Восточной Сибири. Сказалось наличие собранных здесь со всего региона, относительно крупных культурных и пропагандистских сил большевиков, а также
деловое сотрудничество последних с левыми эсерами, работавшими тогда в исполкоме областной организации советов (Иркутск традиционно, еще со времен
царской ссылки, являлся центром, в котором концентрировались интеллектуальные силы Партии социалистов-революционеров).
В результате сложившегося в Иркутске благоприятного издательского
климата Отдел народного образования при Областном исполнительном комитете советов Восточной Сибири превратился к лету 1918 г. в крупное издающее учреждение. Выпускалась, прежде всего, литература, необходимая большевистско-левоэсеровским советам в пропагандистских и разъяснительных
целях. В издании Отдела народного образования вышли отдельной брошюрой
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выступления В.И. Ленина на III Всероссийском съезде советов и "Критика
Готской программы" К. Маркса 97.
Издательство Отдела народного образования при Областном исполнительном комитете советов Восточной Сибири выпустило также брошюры
с произведениями А. Бебеля, В. Либкнехта, вождя левых эсеров М.А. Спиридоновой и другие перепечатки литературы политического характера 98. Из
оригинальных произведений сибирских авторов можно назвать две книжки
Б.З. Шумяцкого — перепечатку брошюры "Чего хотят большевики?" и антирелигиозную статью "Черные вороны", выпущенную под псевдонимом Андрей Червонный 99.
Большой "пласт" литературы, выпускаемой провинциальными советами,
составляли официально-документальные издания. На местах выходили сборники правовых и законодательных актов центральных и сибирских органов
власти и управления (иногда документы тех и других соединялись под одной
обложкой). Известны десятки советских изданий протокольно-документального характера, фиксирующих результаты работ местных съездов советов —
протоколы заседаний, резолюции и постановления съездов (в основном областного и общесибирского уровня). Но что удивительно: в книжной продукции
Сибири и Дальнего Востока периода "первой" советской власти мы не найдем
ни одного издания протоколов или резолюций местных партийных большевистских съездов и конференций, хотя таковые проводились с нарастающей регулярностью. Ни большевистские лидеры на местах, ни слои рядовых коммунистов в ту пору еще не были готовы пропагандировать свои идеи в ущерб
интересам других социальных сил, урывая бумагу из скудного общего пайка.
Равноправие в отношении представителей других партий пока соблюдалось.
Основной поток издательской продукции местных уездных, губернских
и областных советов, равно как и большевистских партийных комитетов, составляли в этот период листовки и газеты. В советских листовках, того времени представлена вся палитра политической пропаганды: от публикации официальных декретов центральной и местной власти до сатирических стихов и
памфлетов. Отдельными листовками в Сибири неоднократно выпускались
статьи и обращения В.И. Ленина 100, декреты Совнаркома, постановления
ВЦИК и т.д. Листовочный "вал" нарастал с каждым месяцем. Такими же темпами росло в первой половине 1918 г. количество газет, выпускаемых
в Сибири советами и большевистскими комитетами. Для того времени еще не
было характерным соединение партийного органа печати с советским печатным изданием в единую советско-партийную губернскую газету: в каждом
губернском центре выпускалась как минимум одна "чисто" советская ежедневная газета (а зачастую две или три), а параллельно с ней выходила "внутрипартийная" коммунистическая газета (как правило, небольшая по размеру
и с периодичностью раз в неделю). Большевистская партия еще не позволяла
себе лишней нескромности: официальным уездным, губернским, областным,
всесибирским печатным органом могла быть только газета советов.
По подсчетам Е.Н. Косых, в количественном выражении ускоренный рост
печати советской ориентации выражается в следующих цифрах: в декабре
1917 г. в Сибири выходило 10 названий таких газет, в январе 1918 г. их стало
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19, в феврале — 20, марте — 26, апреле — 28. От месяца к месяцу рос и общий тираж советской и большевистской периодики: по приблизительным
данным, в марте 1918 г. в Сибири было тиражировано и распространено
не менее 1,5 млн, в апреле — 1,5 — 1,8 млн, в мае — 2 млн экз. большевистско-советских по содержанию газет и журналов 101.
Наиболее внушительной из всех сибирских советских газет была иркутская "Власть труда", издававшаяся с 30 декабря 1917 г. вплоть до эвакуации
советской власти из города в начале июля 1918 г. "Власть труда", редактируемая Н.Ф. Насимовичем-Чужаком, П.Ф. Парняковым и Т. Наумовым, была первое время органом одновременно трех советских организаций: Иркутского
совета рабочих и солдатских депутатов, Бюро советов рабочих, солдатских
и крестьянских депутатов Восточной Сибири и Центрального исполнительного комитета советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов всей Сибири (Центросибири). По уровню профессионализма и содержанию публикуемых материалов "Власть труда" была, пожалуй, на порядок выше многих
своих губернских собратьев.
С февраля 1918 г. на лидирующие позиции среди печати Западной Сибири
выходит орган Томского совета газета "Знамя революции". После закрытия
советом "Сибирской жизни" помещение бывшей редакции этой кадетской газеты, запасы ее бумаги, полиграфическая база (типография Сибирского товарищества печатного дела) были переданы "Знамени революции". Советская
газета увеличила свой формат и объем до формата и объема бывшей "Сибирской жизни", значительно вырос тираж газеты. Интеллектуальный потенциал
томского издания тоже был выше среднего: редакторами газеты являлись уже
упоминавшийся писатель В.М. Бахметьев (друг знаменитого автора "Угрюмреки" В.Я. Шишкова), старейший сибирский большевик, близко знавший по
эмиграции и партийной работе В.И. Ленина и Н.К. Крупскую — В.Д. Вегман,
другие видные большевистские публицисты.
По литературному и содержательному качеству публикуемых материалов
к двум несомненным лидерам большевистской печати в Сибири примыкала
газета Красноярского совета "Красноярский рабочий". Здесь также сотрудничали известные коммунистические пропагандисты, литераторы, элита местной большевистской интеллигенции. Остальные партийно-большевистские
и советские издания Сибири стояли много ниже перечисленных в профессионально-журналистском, художественном и техническом отношениях. Редакторство в них подготовленных и развитых большевиков-журналистов
и идеологов (А.И. Шемелева в барнаульском "Голосе труда", А.А. Богданова
в омской "Революционной мысли", Ф.Х. Бергмана в читинском "Забайкальском рабочем") давало этим газетам некоторый профессиональный уровень,
но в целом печать данной категории несла на себе густой налет провинциальной вторичности.
Самым мощным из издательских предприятий советских организаций
Сибири с апреля 1918 г. становится издательство Центросибири. Первым произведением непериодической печати, выпущенном Центросибирью, была листовка-извещение о декабрьских событиях 1917 г. в Иркутске 102. В дальнейшем
ЦИК советов Сибири выпустил еще ряд воззваний и листовок агитационного
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и осведомительного характера 103. Его информационный отдел разослал исполкомам циркуляр о том, что издательство Центросибири, идя навстречу огромному спросу со стороны населения на законодательные материалы новой
власти, "приступило к изданию целого ряда дешевых брошюр и сборников
декретов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства по различным
вопросам" 104. В течение апреля — июня 1918 г. было выпущено не меньше
трех подобных сборников советских законодательных материалов 105, и одна
перепечатка сборника о советском строительстве 106. В издательстве "Центросибирь" готовилось в июне 1918 г. издание "Очередных задач советской власти" В.И. Ленина, которое не успело выйти в свет 107.
Из всей продукции издательства "Центросибирь" наибольший исторический и литературный интерес представляет книга комиссара народного просвещения Сибири П.Ф. Парнякова "О семеновщине", вышедшая в июне
1918 г., когда в Западной Сибири уже полыхало пламя белогвардейского мятежа. Соратники П.Ф. Парнякова спустя годы вспоминали, что интеллектуал
"Поня" (так звали Пантелеймона Федоровича в кругу друзей и близких) готовился к написанию своей книги очень серьезно: он собрал большой объем
письменных и устных свидетельств о жизни семеновского Забайкалья, тщательно беседовал с десятками красноармейских командиров, бойцов и советских работников, прибывших с фронта борьбы с Г.М. Семеновым, продумывал и взвешивал каждую фразу 108. Именно поэтому книга получилась необычной для стандартного публицистического произведения: в ней нет шапкозакидательства, хлестких лозунгов. Есть вдумчивый анализ, сквозят сомнения
и тревога. Яркое описание психологического климата в Иркутске того времени, изложение фактической истории разбоя семеновцев, несколько портретов
семеновских офицеров и пересказ их "идейного" кредо, факты о поддержке
Г.М. Семенова представителями Германии, Японии, Франции и Англии —
такова одна, событийная канва книги. Другая сторона касается раздумий автора о поведении крестьянских масс и городских "средних слоев" Сибири,
о специфике классовых взаимоотношений, нераскрытых возможностях классовой базы большевистского правления в крае.
П.Ф. Парняков одним из первых, задолго до известных формулировок
В.И. Ленина, объяснил причины индифферентности сибирского крестьянства
в отношении советской власти: "Сибирское крестьянство в большинстве своем
зажиточно. Площадь земли, находящейся в распоряжении главной массы подлинного трудового крестьянства, особенно не увеличилась ни в Февральскую,
ни в Октябрьскую революции, так как помещичьей, монастырской и кулацкой
земли в Сибири относительно немного...". Автор предупреждает своего читателя (а читательский адрес книги был очень широк), что контрреволюционное
насилие ничуть не лучше революционного, так как в итоге страдают самые
незащищенные, демократические слои населения. "Ни одна группа демократии не может быть заинтересована в победе Семенова над советами. Для служащих, мелких чиновников, учителей и казаков Семенов такой же смертельный враг, как и для рабочих" 109.
Вслед за Центросибирью книгоиздательскую деятельность развертывают
некоторые ее народные комиссариаты. Выше уже говорилось о проектах
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
издательских начинаний Сибирского комиссариата советского управления.
Реально крупное ведомственное издательство (в силу первоочередной необходимости) было создано только в структуре одного из комиссариатов Центросибири — военного. 4 мая 1918 г. пленарное заседание Центросибири, заслушав доклад о принципах деятельности Сибирского военного комиссариата,
вынесло постановление: "в целях достижения общего политического воспитания красноармейцев — поручить военному комиссариату принять меры к изданию специальной пропагандистско-агитационной литературы для красноармейцев" 110. Сибирский военный комиссариат издавал также инструктивную, организационную и военно-учебную литературу: например, положение о деятельности комиссариата, выработанное начальником Главного штаба
Красной армии Сибири генерал-лейтенантом царской армии А.А. Таубе, брошюру о партизанских действиях в войне, автором которой был видный специалист военного дела в Сибири полковник царской армии А.А. Маклаков 111.
Выпуском литературы занимался Сибирский комиссариат снабжения и продовольствия и другие центральные советские учреждения края.
В формируемой системе советско-коммунистической печатной пропаганды Сибири определенное место занимали и партийные, сформировавшиеся
еще до октябрьского переворота, издательства большевистских комитетов.
Вплоть до лета 1918 г. в Красноярске продолжалась деятельность наиболее примечательного из них — партийного большевистского издательства
"Приступ" 112. Издательство, сыгравшее важную роль в 1917 г. в деле выработки большевиками Сибири непримиримой линии идейного поведения, с приходом советов к власти в определенной мере утратило свое былое значение. Но
оно по-прежнему действовало и выпускало партийную литературу. Наиболее
интересным изданием "Приступа" после октября 1917 г. стало "Письмо к товарищам" В.И. Ленина 113. Вслед за ленинским текстом в этой брошюре набрано послесловие Я.Е. Бограда под заглавием "Кто прав?", которое датировано 9 ноября 1917 г. Как и П.Ф. Парняков, опытнейший пропагандист и партийный интеллектуал Сибири Я.Е. Боград далек от безоговорочного оптимизма. Успехи революции он обусловливает дальнейшим поведением революционной власти: "У рабоче-солдатской революции оказалось достаточно сил,
чтобы одержать первые победы над врагом. И это уже значит чрезвычайно
много. Дальнейшее уже зависит от той политики, которую будут проводить
победившие советы"114. К послеоктябрьским изданиям "Приступа", видимо,
относятся упоминаемые в документах, но не сохранившиеся сибирские перепечатки брошюр В.И. Ленина "Удержат ли большевики государственную
власть?" и "Материалы по аграрному вопросу", а также произведений Д. Бедного "Про землю, про волю, про рабочую долю" и А. Бебеля "Женщина и социализм", выходные данные которых (в том числе место издания), повидимому, скопированы с петроградских и московских оригиналов, взятых
для перепечатки 115.
Кроме "Приступа", негласно считавшегося общесибирским партийным издательством, в Сибири работали и издательские ячейки губернских большевистских
комитетов. Два переиздания книги В.И. Ленина "Очередные задачи советской
власти" были организованы коммунистами в Барнауле и Красноярске 116.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Омский комитет большевистской партии издал в апреле 1918 г. одну из
наиболее значительных работ среди оригинальной книжной продукции Сибири той поры — брошюру К.М. Молотова "Мировая война и революция в России". Брошюра представляет собой историко-пропагандистский очерк Октябрьской революции и событий, ей предшествовавших 117.
Свои маленькие издательства существовали и у некоторых уездных большевистских парткомов. Ачинский комитет РКП(б) поручил избранному им
в марте 1918 г. коллективу выпустить сборник революционных песен, стихотворений и басен в трех частях 118.
К моменту падения советской власти в июле 1918 г. контуры общесибирского издательского центра в Иркутске, при советском аппарате управления Сибирью, проступали уже довольно явственно. Еще несколько месяцев —
и издательство "Центросибирь" вполне могло бы состояться как внушительный
факт издательской жизни на востоке России. Но историю торопили политические события: разгоравшееся восстание чехословацких легионеров и белогвардейцев ставило предел издательским замыслам большевистских советов.
Временный крах советского строя в Сибири и на Дальнем Востоке вписал
еще одну, полную драматизма страницу в историю местной печати. До конца,
до самых последних часов своей власти держались большевики за печатное
слово, прекрасно понимая его силу и значение в военно-политической борьбе.
Уходя из Иркутска, комиссары Центросибири забрали из типографии Забайкальской железной дороги минимум необходимого для оборудования полевой
типографии — одну печатную машину и несколько пудов шрифта 119. 17 июля
1918 г. в Забайкалье, ставшем последним местом дислокации советской власти
Сибири, начинает выходить фронтовая газета "Красноармеец" (орган Сибирского верховного командования) , которая через шесть дней после отступления
Центросибири из Иркутска уже верстается и набирается в походной типографии в приспособленном для этой цели вагоне. Первые двадцать номеров
"Красноармейца" (до 5 августа) подписывает ее редактор, комиссар советского
управления Сибири (назначенный заведующим Политотделом Прибайкальского фронта) Ф.М. Лыткин. В дальнейшем на посту редактора "Красноармейца" его сменяет комиссар по иностранным делам Центросибири Я.Д. Янсон. Газета выходила ежедневно, без выходных до 16 августа 1918 г. 18 августа вагон с типографией был захвачен белочехами 120.
В таких же боевых условиях чрезвычайщины прерывалась деятельность
других советских газет Сибири. Последний номер "Знамени революции" вышел на утро 31 мая 1918 г., когда совет уже выехал из Томска на пароходах
(в ночь на 31 мая) и советской власти в городе фактически не существовало.
В день сдачи Красноярска, 19 июня 1918 г., вышли последние номера "Красноярского рабочего" и "Рабоче-крестьянской газеты" 121. После небольшого
пребывания в Енисейске (и развертывания здесь, как уже говорилось, значительной издательской активности) красноярские беженцы-большевики отплыли на пароходах дальше, в Туруханский край, забрав с собой типографскую
машину и 6 пудов шрифта. По отзывам граждан Енисейска, большевики платили за типографское оборудование "наличными деньгами, не торгуясь" (реквизиция имущества еще не вошла тогда в практику советов): даже на далеком
севере они не собирались полностью прекращать печатную пропаганду 122.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Картина яростного пропагандистского сопротивления советов наступавшим белогвардейцам повторялась буквально в каждом городе. В дни боев за
Тюмень возникает новый печатный орган местных большевиков — фронтовая
газета-листок "К оружию!" Последний номер газеты Барнаульского совета
"Голос труда" выпускался 15 июня, когда шли сражения на окраинных улицах, а в самом Барнауле восставшие вели огонь с крыш и из окон домов. Разносчики советской газеты брали из-под печатного станка свежие экземпляры
и уносили их на боевые позиции. Передавая статья последнего номера ("Советы на Алтае будут!") заканчивалась словами: "... мы оставляем Барнаул, но мы
обязательно скоро вернемся" 123.
Дольше других (до конца августа) продержались в борьбе с противником
печатные органы ЦИК советов Сибири и Иркутского совета. 4 июля 1918 г., за
неделю до сдачи Иркутска белым, газеты "Центросибирь" и "Власть труда"
были организованно эвакуированы из Иркутска в Верхнеудинск, где продолжалось их издание. Газета "Центросибирь" выходила в Верхнеудинске до
18 августа. В ночь на 20 августа, незадолго до падения города, она была эвакуирована в Читу, а затем в Кяхту (Троицкосавск) 124. В Чите же 25 августа
1918 г. вышел последний номер последней легальной большевистской газеты
советов в Сибири — "Забайкальский рабочий". Спустя три дня, 28 августа на
конференции, созванной на станции Урульга, руководители Центросибири
и представители сибирских советов приняли решение прекратить вооруженное сопротивление, уйти в подполье и перейти к партизанским методам
борьбы.
Но и на Урульгинской конференции, после выяснившего (и признанного)
поражения советов, вопрос о печатном станке и агитации не снимался с повестки дня. На печатное слово уповали как на последнюю надежду гибнущей
власти. Когда зашла речь об ограблении (в ходе советского отступления) Читинского государственного банка бандой анархиста Пережогина, председатель
Читинского совета И.А. Бутин сообщил, что этот эксцесс оттолкнул от советов
народные массы: "В их глазах теперь советская власть — сплошное грязное
пятно". И.А. Бутин предложил делегатам "реабилитироваться... Для реабилитации дела нужно организовать захват Сретенска (уездный город Забайкальской области. — Ред.) на несколько дней и выпустить газету, в которой нужно
опубликовать весь имеющийся материал" (то есть, следственный материал
советского революционного трибунала по делу анархистов). Тогда, по мысли
И.А. Бутина, советская власть еще имеет шансы удержаться в Забайкалье при
поддержке трудящихся. Фантастичность, даже авантюризм этого замысла
(вести кровопролитные бои за город ради захвата типографии и выпуска газеты) не смущали И.А. Бутина. Как спасительное заклинание, он повторяет эту
мысль снова: "Предстоит ряд задач: захват Сретенска, выпуск газеты" 125.
На завершающей стадии существования советов в регионе, в ходе военных сражений лета — осени 1918 г. проявилась издательская деятельность
другой региональной структуры советской власти — дальневосточной. Следует отметить, что вплоть до августа 1918 г. дальневосточный руководящий
центр в Хабаровске в составе двух краевых советских учреждений — Дальсовнаркома и Далькрайисполкома уделял незначительное внимание вопросам
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
своей печатно-пропагандистской работы. Надежды возлагались, в определенной мере, на присылку руководящей литературы из центра, о чем краевой комитет советов телеграфно просил Совнарком в Москве 126. Более значительную по масштабам издательскую работу вели даже местные (амурские, приамурские, приморские областные) советские организации. Особенно выделялся в этом отношении "красный" Благовещенск. После создания здесь в апреле
1918 г., на губернском съезде трудящихся Амурской трудовой социалистической республики, ее Комиссариат по организации советов наладил в Благовещенске массовый выпуск агитационно-политической литературы, в виде брошюр и листовок 127. Комиссариат просвещения Амурской области развивал
работу в другом направлении: им была поставлена задача издания (перепечатки) учебников для школ. Всех заведующих школами просили "доставить сведения... о числе потребных учебников... по каждому предмету". Распределение
имеющихся учебников должна была производить комиссия из учителей 128.
По заказу Комиссариата просвещения знаменитая благовещенская фирма
"Торговый дом И.Я. Чурина" (продававшая, среди прочего, книги и учебники
по всему Дальнему Востоку) начала выпуск учебников с дореволюционных
образцов: букваря, грамматики и трех частей арифметического задачника 129.
Формально руководящим центром печати и книгоиздания на Дальнем
Востоке было в ту пору Бюро печати Дальсовнаркома, созданное вместе с самим Дальсовнаркомом в Хабаровске. Бюро печати издавало и рассылало информационные бюллетени о положении на Дальнем Востоке, ежедневные
сводки о ситуации на фронте, печатало листовки, размножало воззвания, обращения и призывы Дальсовнаркома. Однако до осени 1918 г. основной задачей Бюро считалось налаживание издания и информирования газет Дальсовнаркома, Далькрайисполкома и местных советов. Ведущую роль в печатной
продукции края играли старейшая большевистская газета "Красное знамя"
(орган совета во Владивостоке) и "Дальневосточные известия" (хабаровская
газета Дальсовнаркома). Изданием брошюр и книг Бюро печати практически не
занималось. И лишь в конце августа 1918 г. в этом направлении наметилось некоторое движение. 30 августа Дальсовнарком постановил отпустить 10 тыс. р.
для оплаты своей (Дальсовнаркома) государственной типографии 130.
Но уже через несколько дней издательскую работу пришлось сворачивать.
3 сентября 1918 г., в день эвакуации Дальсовнаркома из Хабаровска, вышел
последний номер "Дальневосточных известий". В г. Свободном, куда выехал
Дальсовнарком, "Дальневосточные известия" и партийная большевистская
газета "Борьба" из-за нехватки бумаги уже не выходили 131. Однако эвакуированная типография Дальсовнаркома продолжала действовать. В сентябре
1918 г. по заданию Дальсовнаркома Бюро печати выпустило "Памятку красноармейцу", отпечатанную на двух небольших страницах. "Памятка" содержала
призыв создавать партизанские отряды. Эта листовка, по-видимому, может
считаться последним печатным произведением, выпущенным советами на
территории сибирско-дальневосточного региона в 1918 г. Некоторую активность могла проявлять фронтовая типография. Она была, по постановлению
Дальсовнаркома 8 июля, отправлена на фронт 132. Однако сведения о ее деятельности и печатной продукции нам неизвестны.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. ИЗДАТЕЛЬСКОЕ ДЕЛО КООПЕРАЦИИ И ЗЕМСТВА.
ИЗДАТЕЛЬСТВА ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ,
ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ И ЧАСТНЫХ ЛИЦ
Формирование региональных советско-коммунистических систем печати
и книжного дела, нацеленных на решение задач идеологии и пропаганды, было важным, но не единственным элементом послереволюционных процессов
в книжной культуре России. Рядом с обозначенной тенденцией в недрах российской жизни зрели совершенно иные культурные перемены, питаемые другими общественными силами и движениями.
Революционные сдвиги 1917 г. вселили в массы граждан России надежду
на лучшее будущее, на преодоление угнетения, установление царства справедливости, торжество культуры и знания — одним словом, создали у людей
перспективу свободы и прогресса. На сцену вышли такие демократические
силы, справиться с которыми потом долго не могли "красные" и "белые" власти. В России 1917—1918 гг. демократия (хотя и сопровождаемая эпитетом
"незрелая") быстро "пробежала" путь от лозунгов и теории к организации
и практике. Значительная часть российского интеллигентного сообщества,
связанная с революционным движением общим менталитетом, прочно ассоциировала себя в 1917—1919 гг. с проектом построения в России демократического государства. В среде этого, довольно многочисленного слоя активных
граждан, ширилось и росло альтернативное культурно-общественное движение: в направлении к гражданскому миру и общественному согласию на почве
выполнения осмысленной программы переустройства культуры. По сути это
было приглашение страны к созидательному культурному труду вместо внутренней войны.
Наши определения, разумеется, грешат модернизацией. Тогда, в 1918 г.,
все виделось участникам демократического процесса намного проще. Не предаваясь размышлениям, они делали текущую культурную работу. Возделывание культурной нивы армия интеллигентов вела, находясь на службе учреждений, имевших четкую, вполне определенную стратегию и линию политического поведения. К числу таких крупных организаций, ставивших своей целью культурный переворот в России, относились, прежде всего, органы местного самоуправления (земства и городские самоуправления) и кооперативы.
Второй категорией созидательных культурных ячеек послереволюционной России стали различные культурно-просветительные общества и учреждения, основанные с помощью коллективной (как правило, той же кооперативно-земской) и частной инициативы.
Наконец, в-третьих, свою лепту в процесс мирного культурного возрождения России вносили тогда общественные организации и союзы, научные, учебные, творческие содружества, главным действующим лицом в которых также
выступали демократически и социалистически настроенные интеллигенты.
Идеологией большинства из этих организаций являлись политические доктрины умеренно-социалистических (по марксистской терминологии "мелкобуржуазных") партий и движений: социалистов-революционеров, социалдемократов (меньшевиков, меньшевиков-интернационалистов), сибирских
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
областников, народных социалистов. Это не значит, что идеология данных
партий пронизывала все уровни культурной работы земских и кооперативных
структур. Рядом с эсерами и эсдеками в них работала масса беспартийных
специалистов, сотрудничало и немало большевиков.
Одним из главных направлений культурной активности земских, кооперативных и общественных учреждений была печать. На примере Сибири
и Дальнего Востока мы можем проследить, как печать и книга в руках земства,
кооперации, общественности становились инструментом культурного "собирания" новой России.
История земств в Сибири и на Дальнем Востоке берет свое начало с июня
1917 г., когда специальным законом Временного Всероссийского правительства было разрешено создание здесь органов земского самоуправления. За каких-то полгода на территориях за Уралом были сконструированы губернские,
областные и уездные управы, проведены первые земские собрания соответствующего уровня. В составе аппарата губернских и областных земств, как правило, действовало несколько структурных подразделений (отделов, подотделов, бюро), занимавшихся вопросами культуры и просвещения. Видную роль
традиционно играл отдел народного образования, издававший во многих губерниях некоторое количество профессиональной педагогической и методической литературы. Большинство губернских и областных земских управ имели
свои редакционные коллективы и выпускали газеты, журналы, воззвания общеинформационного и политического характера.
С таким культурным багажом земства вступили в 1918 г. в советскую полосу развития России. В условиях первоначальной неопределенности позиции
большевиков в отношении земства все зависело от "расклада" сил и взаимоотношений на местах. Среди земств региона уже в начале 1918 г., определились
лидеры, обладавшие большим экономическим, кадровым, организационным
потенциалом. Источником финансирования земств являлся так называемый
земский сбор, то есть специальный налог, который уплачивала соответствующая территория своей (губернской, областной, уездной) земской управе. Степень влиятельности управы определялась богатством и развитостью губернии
(области), но не только этим. Действовал и своего рода субъективный фактор:
многое зависело от личных взаимоотношений руководителей земской управы
и представителей государственной власти.
В сибирско-дальневосточном регионе наиболее успешной в 1918 г. была
деятельность двух земских управ: Томской губернской и Приморской областной. Обе развернули значительную культурную работу, инициировали издательские и книготорговые начинания, оказывали влияние на всю социальную
ситуацию в пределах своих территорий. У истоков такой силы стояли организационные решения: и в том, и в другом случае земство имело твердую поддержку со стороны прежних (назначенных Временным правительством) руководителей территорий, а также пользовалось определенным авторитетом среди
новых (советских) властей. Проследим за этими событиями.
Смена власти в конце 1917 г. и начале 1918 г. происходила в Сибири
в разных формах: от восстаний с пулеметной и пушечной стрельбой (Иркутск)
до относительно "цивилизованной" передачи полномочий. Многое зависело от
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обстановки, настроений и интеллектуального уровня той и другой стороны.
В культурном, "интеллигентском" Томске смена власти носила гуманный характер. Губернский комиссар Временного правительства эсер Б.М. Ган распределил сдаваемое советской власти имущество так, что некоторая часть его
досталась губернской земской управе, как учреждению, действующему во
благо народа. Ссылаясь на инструкции МВД Временного правительства о передаче земству материальных ценностей бывших губернских управлений,
Б.М. Ган отдал земской управе одну из крупнейших в Сибири (основанную
в 1819 г.), хорошо оборудованную Томскую губернскую типографию 133.
Томские большевики не стали оспаривать такой "ход" эсеровского лидера.
Их покладистость можно воспринять по-разному. За земской управой числились многие полезные дела в области агрономического и мелиоративного
обеспечения сельского хозяйства губернии, в области блестяще налаженной
государственной статистики (заслуга эсера В.Я. Нагнибеды, известного губернского статистика), наконец в области школьного строительства и обеспечения учительства. Так называемый "Земский городок" (территория в Томске,
на которой были расположены промышленные предприятия и мастерские земства) выполнял заказы советской власти. Реальная польза от хозяйственной
и культурной деятельности крупной, крепко поставленной земской организации была налицо. С другой стороны, советы не имели никакой возможности,
что называется, с хода создать свой аппарат управления экономикой
и культурой губернии. Все эти соображения, видимо, повлияли на мягкую позицию совдепа, и большевики оставили на время типографию в распоряжении
земства. Вплоть до весны 1918 г. Томская губернская земская управа вообще
не испытывала каких-либо притеснений со стороны местных большевиков.
Она продолжала располагаться в официальном административном здании —
в доме бывшего Губернского управления.
Подлинная история взаимоотношений большевиков и земской управы
в Томске до сих пор еще не изучена. Между тем, этот исторический эпизод достоин всяческого внимания. По существу, отношения между "пролетарскими"
революционерами и "буржуазным" самоуправлением были если не дружескими,
то нормальными, деловыми. Большевики, де-факто, признавали земство в качестве части аппарата государственной власти. Скажем больше: в составе Томского губернского земства работали некоторые известные большевики и лица, сочувствовавшие большевизму. В феврале 1918 г в число членов губернской земской управы входили большевик К.К. Ансон и близкий к большевикам
А.М. Бугославский. В юридическом отделе управы (в составе комиссии по разбору дел бывшего губернского полицейского управления) на штатной должности работал старейший сибирский большевик, член Томского совета
и редактор губернской коммунистической газеты В.Д. Вегман 134. Рядом с ними вполне мирно трудились известные эсеры Н.В. Ульянов (председатель губернской земской управы), М.П. Рудаков, А.А. Наумов (секретарь управы),
областник Ю.Р. Саиев. Сюда же пришел, сдав свои властные полномочия,
Б.М. Ган; в структуре управы в начале 1918 г. он возглавил бюро (затем отдел)
по внешкольному образованию, ведавшее созданием сельских библиотек,
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
культурно-просветительных обществ и т.п. Школьным отделом управы руководил меньшевик В.П. Денисов, в будущем советский педагог.
Собрав под свое крыло ведущие интеллектуальные силы губернии, Томская губернская земская управа могла позволить себе осуществление крупных
культурных и издательских инициатив. В приобретенной с помощью Б.М. Гана типографии выходит "Земская газета". Распространяясь в деревне бесплатно, газета приносила в бюджет управы большой дефицит, на покрытие которого постоянно отпускались земские суммы 135. Здесь же печатался педагогический журнал "Школа и жизнь Сибири", выпускавшийся школьным отделом
управы, совместно с губернским учительским союзом (редактор В.П. Денисов). Томская губернская земская управа финансировала издание некоторых
научных книг, в частности, трудов губернского съезда врачей. В издании губернского земства вышло несколько "Уставов", "Инструкций" и других служебно-нормативных брошюр земских учреждений.
До весны 1918 г. Томская губернская земская управа ведет активную работу по созданию в сельской "глубинке" культурных ячеек. Проходят курсы по
подготовке земских инструкторов и организаторов, слушателями курсов являются добровольцы из уездных и волостных работников. В обязанность земских инструкторов входила организация сельских культурно-просветительных
обществ, библиотек-читален 136.
Развертывание практической культурной работы, по мнению земцев,
должно было являться противовесом той кризисной ситуации, которая сложилась в России. Наиболее дальновидные работники земства уже тогда делали
пророческие выводы о повороте страны от свободы к насилию. Тот же
Б.М. Ган в журнале "Школа и жизнь Сибири" за январь 1918 г. пишет: "Исход
этой стадии революции с точностью не может быть предопределен: в какую
бы форму ни вылилась далее революция, она неизбежно примет форму контрреволюции. Каков будет политический уклон последней — безразлично для
историка" 137.
Другая крупнейшая земская организация на востоке России — Приморское областное земство — развивалась по той же схеме, что и в Томске. Земская организация во Владивостоке, объединив в своем составе лучших представителей местной интеллигенции, также была изначально сильной и авторитетной структурой на восточной окраине страны. Здесь, как и в Томске, при
"мягкой" реформации власти из "керенщины" в "большевизм", крупнейшая во
всем крае типография Областного правления была передана из ведения специального комиссара по типографии в ведение Приморской областной земской
управы 138. Печатная продукция земства была столь обширной, что областная
управа, кроме этой типографии, пользовалась во Владивостоке услугами еще
двух: типографии И. Короть (здесь печаталась газета земской управы "Народное слово") и типографии газеты "Далекая окраина" 139.
Ведущей идеей культурной работы Приморского земства стала идея издания во Владивостоке школьных учебников и книг для народного чтения.
В необходимости такого издания сомневаться не приходилось: еще в декабре
1917 г. дальневосточные книжные магазины получили отказ московских магазинов в исполнении заказов на книги, за неимением таковых 140. Мысль
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
о создании под эгидой земства крупного школьного издательства, повидимому, была поддержана советскими властями. Во всяком случае, главная
советская организация Дальнего Востока — Дальневосточный краевой комитет советов в Хабаровске принимал решение об отпуске бумаги Приморской
областной земской управе. Сама же управа весной 1918 г. выделяла денежные
средства на организацию издания учебников 141. Многие факты говорят о том,
что в своих культурных начинаниях Приморская областная земская управа
встречала полное понимание местных советских руководителей. Существуют
даже протоколы совместных заседаний Дальневосточного краевого комитета
советов и земских самоуправлений. В других документах явно просматривается стремление краевых и местных советских начальников оградить земские
организации от клеветы "крупно-буржуазной" прессы 142. В документах встречаются косвенные подтверждения того, что сельские советы Дальнего Востока
присылали в типографию Приморской областной земской управы оплаченные
заказы на книги 143. Среди литературы, изданной тогда Приморским земством,
мы находим ряд отчетов о губернских земских собраниях, инструктивнодирективные брошюры и первый выпуск "Земского сборника".
Однако дальше организационных наметок дело земского учебного книгоиздания на Дальнем Востоке, по-видимому, не пошло. Нам доподлинно неизвестно ни одного выпущенного в 1918 г. земского учебника. Мешали общие
хозяйственные и финансовые трудности, краток был срок, отведенный историей на мирное сосуществование в регионе "пролетарской" и "буржуазной"
власти. В марте 1918 г. большевистские руководители в Москве принимают
решение о ликвидации земств и национализации всего их имущества.
В Сибири и на Дальнем Востоке подавление земского самоуправления
проходило с большой затяжкой, в апреле — мае (а в Приморье — в июне)
1918 г. В указанных нами краевых центрах, где советы имели с земствами
партнерские отношения (Томск, Владивосток), закрытие земских учреждений,
зачастую, осуществлялось формально. Так, в Томске ведущие отделы, службы
и подразделения земской управы, фактически целиком, без реорганизации,
были включены в соответствующие советские структуры: административный
отдел управы был влит в такой же отдел губернского совдепа, земские отделы
народного образования и народного здравия стали "советскими", типография
губернской земской управы со всем штатом, включая заведующего была передана в ведение губернского совнархоза 144. Ведущие специалисты земства остались на службе.
Во Владивостоке весь май и июнь действовала ликвидационная комиссия
Приморской областной земской управы, которая занималась издательскими
делами управы. Для Дальсовнаркома, сменившего Дальневосточный краевой
комитет советов, бумажные ресурсы Приморского земства, предназначавшиеся для издания литературы, оказались просто Клондайком. На протяжении
двух месяцев Дальсовнарком предписывает ликвидационной комиссии держать на учете и не расходовать полученную от управы бумагу, сообщая, что
она "передана в распоряжение краевого комиссариата просвещения и предназначена для печатания новых учебников и книг" 145. 10 июня 1918 г. видный
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дальневосточный большевик А.М. Краснощеков лично просит владивостокцев
прислать бумагу в Хабаровск, Дальсовнаркому. После вторичного напоминания 27 июня огромное количество бумаги (1 120 пудов — 74 "больших" тюка,
плюс еще 6 тюков "большого" и 9 "малого" формата) было отправлено в Хабаровск 146. Но воспользоваться бумагой комиссариату просвещения не пришлось: эпопея первых советов на Дальнем Востоке подходила к концу.
Кроме подробно рассмотренных нами двух крупнейших земских организаций российского востока, в области печати и книжного дела действовали
другие сибирские и дальневосточные земства. Их заслуги перед культурой
были меньшими, масштаб работ менее значителен. И все же след в культурном пространстве региона оставили и они. Многие земства издавали газеты,
бесплатно рассылая их в сельские учреждения и земские школы (так поступала земская управа в Благовещенске, безвозмездно распространяя свою газету
"Амурская жизнь"). Некоторые земства являлись владельцами мелких, но
жизненно необходимых для своего района типографий (на о. Сахалин земская
управа владела единственной типографией в п. Александровском) 147. Ряд
земств был воинственно настроен в отношении большевизма, а потому не
имел шансов развернуть широкую легальную деятельность. Вспоминая события лета 1918 г., лидер иркутских эсеров П.Д. Яковлев говорил, что Иркутская
губернская земская управа "и раньше, находясь в подполье, принимала деятельное участие в иркутских восстаниях и борьбе с советской властью" 148.
Листовки с призывом к свержению большевиков, регулярно появлявшиеся
в Иркутске ("Долой предателей, тиранов народа!" и т.д.) имели явное отношение к земско-эсеровским кругам. На Дальнем Востоке особым антибольшевистским настроем отличалась Иманская уездная земская управа, наводнившая
деревню своими непримиримыми по тону воззваниями и газетами 149.
Если издательские и книготорговые начинания земств к моменту падения
советской власти в Сибири оставались, в значительной мере, лишь в стадии
проектов, то другие организации — кооперативы — уже вовсю разворачивали
весной и летом 1918 г. крупномасштабную печатную деятельность на территории региона. Наиболее впечатляющей была культурная работа алтайских
кооператоров, объединивших ее (еще в 1917 г.) в Культурно-просветительном
отделе Алтайских кооперативов. Культурно-просветительный отдел, впервые
в сибирской провинции, поставил двуединую задачу: создание культурных
очагов (культурно-просветительных обществ, библиотек, кружков, студий) во
всех крупных селах своей губернии, и, с другой стороны, массовое снабжение
деревни печатной информацией. В 1917 г., к выборам в Учредительное собрание, им было издано большим тиражом и распространено в деревне несколько
десятков трех—четырехстраничных листовок со статьями ведущих публицистов Алтайской губернии (среди них были самые разные по партийной принадлежности люди — меньшевик П.А. Казанский, священник-эсперантист
И.Н. Серышев, большевик, руководитель совета М.К. Цаплин и т.д.). Каждая
из листовок содержала объяснение программных требований конкретной партии — от кадетов до большевиков.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Об организационных сторонах деятельности Культурно-просветительного
отдела Алтайских кооперативов и его "мозгового треста" — кружка писателей
"Агулипрок" мы сообщали читателю в разделе 2 настоящей главы. Здесь же мы
расскажем о сути и содержании работы отдела и его дальнейшей эволюции.
На протяжении всей первой половины 1918 г. основным вектором жизни
отдела становится неуклонное расширение масштабов его издательской и книготорговой деятельности. На организационном съезде 20 марта 1918 г. отдел,
вышедший за рамки чисто кооперативной организации, был преобразован
в Культурно-просветительный союз Алтайского края. Суть преобразования
состояла в том, что в союз могли входить членами не только кооперативные
объединения, но и сельские культурно-просветительные общества (предполагалось, что они станут фундаментом союза), земские и общественные просветительские организации, комитеты и кружки 150. Председателем правления
Культурно-просветительного союза был избран И.Г. Зобачев, который, как уже
говорилось, был во многих вопросах на стороне большевиков 151.
Культурно-просветительный союз — как организация, не предусматривающая по уставу получение прибыли, — не был практически ограничен
в своей деятельности со стороны советской власти, поэтому он сумел максимально использовать новые возможности для развития просвещения и книжного дела. Прекратив в 1918 г. выпуск бесплатных листовок, как невыгодную
и исчерпавшую себя затею 152, союз развертывает издание большими тиражами лучших произведений сибирских беллетристов и поэтов. Инициатором
этого предприятия был сам И.Г. Зобачев, основную организационную и техническую работу выполнял член правления поэт П.А. Казанский 153. Еще
в октябре 1917 г. при Культурно-просветительном отделе была создана "Агулипроком" (П.А. Казанский, С.И. Исаков, А.И. Ершов, А.И. Жиляков и др.)
литературно-издательская секция, которая занялась подбором материала для
будущей библиотечки (серии) "Сибирский рассвет". Предварительно секция
обратилась ко многим известным сибирским писателям, предлагая сотрудничать в создаваемой серии. Почти все даровитые литераторы Сибири, в том
числе писатель-большевик В.М. Бахметьев, согласились на сотрудничество.
Они разрешили издание своих старых произведений и обещали написать новые специально для библиотечки "Сибирский рассвет" 154.
Издание библиотечки "Сибирский рассвет" встретило сочувствие многих
деятелей культуры. В письме Культурно-просветительному отделу П.И. Макушин приветствовал новое начинание, подчеркивая важность именно такого
издания лучших произведений писателей-сибиряков "в общедоступных по
цене книжках" 155. Живейший интерес к изданиям библиотечки проявил
Г.Н. Потанин, которого П.А. Казанский постоянно информировал о ходе ее
выпуска 156.
Сами кооператоры, судя по статье И.Г. Зобачева в их журнале, предполагали с помощью библиотечки "Сибирский рассвет" сделать союз крупным сибирским издательством, по возможности задающим тон в выпуске художественной литературы 157. В течение 1918 г. планировалось издать 30 книжек
библиотечки, каждую тиражом 30 тыс. экз. Для этой цели союз выделил по
смете 1918 г. 257 400 р.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Питались и некоторые иллюзии об извлечении из этого издательского
проекта определенной прибыли, которую затем можно было бы использовать
в виде оборотных средств. Как писали сами кооперативные книгоиздатели,
"издательство это, конечно, ставится на коммерческом основании". От реализации книжек ожидалась чистая прибыль в размере 10 350 р. 158 В ноябре
1917 г. вышла первая книжка библиотечки ("В полях" Г.Д. Гребенщикова),
в декабре следует второй выпуск серии ("Санькин марал" А.Е. Новоселова),
в январе 1918 г. — третий и четвертый выпуски ("Чуйские были"
В.Я. Шишкова и "Там, в горных долинах" С.И. Исакова). В начале мая печатается уже седьмая книжка библиотечки "Сибирский рассвет" 159. Первые выпуски серии внешне выглядели невзрачно, но после приобретения союзом литографии, переданной ему в качестве паевого взноса Семипалатинским союзом кредитных товариществ, для обложки было изготовлено клише по рисунку
талантливого алтайского художника Г.И. Гуркина 160. Кроме библиотечки "Сибирский рассвет" Культурно-просветительный союз Алтайского края выпустил
в это время ряд брошюр члена правления союза, священника И.Н. Серышева,
пропагандирующего изучение языка эсперанто и кооперативные идеи 161.
Культурно-просветительный союз Алтайского края был наиболее лояльным к советской власти, а потому, быть может, и наиболее удачливым культурным предприятием кооперации. Рядом с ним действовало до десятка других крупных (губернского и общесибирского масштаба) кооперативных объединений: Союз сибирских кооперативных союзов Закупсбыт, располагавшийся в Новониколаевске, Союз кооперативных союзов Западной Сибири "Центросибирь" с центром в Омске, Иркутский союз потребительских обществ
(Ирсоюз), Томский и Енисейский губернские союзы кооперативов, Прибайкальский (Верхнеудинск) и Забайкальский (Чита) союзы. Начинали работу
Приамурский (во Владивостоке) и другие дальневосточные союзы кооперативов. Выступая разрозненно, они тем не менее выпустили в течение 1918 г.
достаточное количество научной и кооперативной литературы, перепечатали
некоторые школьные учебники 162.
Под практические мероприятия кооперации в области культуры некоторыми кооперативными функционерами подводилась и теоретическая база.
В феврале 1918 г. в Омске вышла любопытная книжка, состоящая из материалов (докладов, планов, положений) о развертывании культурной работы кооперативного союза "Центросибирь". Авторами ее были известные в будущем деятели белой Сибири (а тогда — работники "Центросибири"). Г.К. Гинс (заведовал
организационно-инструкторским подотделом неторгового отдела) и Е.Е. Яшнов
(возглавлял статистико-экономический отдел). Особенно интересен доклад
Г.К. Гинса о задачах культурно-просветительной работы кооперации в целом и
"Центросибири", в частности. Здесь мы находим целую программу и идейное
обоснование культурной миссии российской кооперации.
"Кооперация, — пишет Г.К. Гинс, — построена на двух основаниях: хозяйственном расчете и культурных мероприятиях… Кооперация родилась из
светлой мечты о создании таких условий, когда все люди, а не одни только
избранники, могли бы пользоваться благами культуры… Вот почему кооперация должна расширить свои задачи и нести в народные массы свет знания,
культурную помощь".
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Современные условия, говорит далее автор, несомненно, благоприятствуют культурно-просветительным устремлениям кооперации. Во-первых, острая безработица интеллигенции гонит ее на службу в кооперативные учреждения. Во-вторых, "деревня имеет деньги", и "теперь больше, чем когда-либо,
своевременно дать деревенскому люду культурное развлечение, доступную
книгу, живое чтение". Но главным двигателем культурных начинаний кооперации, по мысли Г.К. Гинса, является государственная необходимость. "Государственность в настоящее время расшатана. Созидательно-культурная деятельность государства надолго приостановлена… Единственное спасение
культуры это самодеятельность населения".
Здесь рассуждения автора приобретают необычный поворот. Он не рассчитывает на реальную помощь российской культуре со стороны каких-либо
других сил, кроме кооперации. "Казалось бы, культурные учреждения должны
быть предметом забот и попечения земства… Однако… в наше время политических бурь земство оказалось воюющей стороной. Оно вовлечено в борьбу…
И если большинство земского собрания окажется враждебным господствующим в государстве порядкам, то земство обрекается на гибель".
"Нет в настоящее время и капитала, — продолжает свою мысль Г.К. Гинс. —
Социальная революция, направленная против собственности и капитализма,
раздробила и разогнала капитал, а частная инициатива теперь не может иметь
существенного значения. Да она и раньше направлялась в область культурного
дела только случайно… Остается кооперация".
Далее автор развивает конкретные, применительно к деятельности кооперативной "Центросибири", планы создания кадров инструкторов-культурников, организации в крупных селах народных домов со складами книг и библиотеками, распространения литературы и т.д. По его мнению, "устройство
складов книг и пособий по кооперации должно быть выполнено в первую голову. Со временем "Центросибирь" могла бы открыть в Омске кооперативный
клуб с особым музеем всех пособий и изданий, для пропаганды и усвоения
идей кооперации" 163.
Системные выдержки из доклада Г.К. Гинса потребовались нам с одной
целью: в них в наиболее ясной форме выражены те намерения, которые бродили в недрах кооперации тогда, в первой половине 1918 г. Кооператоры, как
и земцы, хотели возглавить культурное движение России и стать, в дальнейшем, каркасом новой демократической государственности. При этом заполнение сферы культуры собой, своей идеологией, мыслилось как гарантия грядущего ниспровержения большевизма и нейтрализации идей монархии. Заметим, кстати, что сам Г.К. Гинс недолго задержался на позициях демократии:
развитие событий в Сибири повлекло его в стан кадетско-чиновничьей контрреволюции.
Так или иначе, кооперативные объединения Сибири вплоть до лета 1918 г.
вели интенсивную культурную работу, фактически перехватывая ее из рук малоквалифицированных советских деятелей. Кооперативы неуклонно наращивали производственные мощности своих издательств, повсеместно покупая
и благоустраивая типографии164. Если за май — декабрь 1917 г. оборот типографии Союза кооперативных объединений Западной Сибири "Центросибирь"
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
равнялся 393 785 р., то лишь за январь 1918 г. он превысил 242 985 р. Типография Ирсоюза принесла кооперативу в январе — марте 1918 г. чистой прибыли 1 325 р. 165 Она позволила Ирсоюзу погасить путем ассигнования дефицит в 1 886 р. от издания газеты "Наша деревня 166.
Расширение издательской деятельности кооперативов заметно во всех губернских и многих уездных центрах Сибири. С января 1918 г. Закупсбыт начинает выпуск в Новониколаевске "толстого" ежемесячного журнала "Сибирская кооперация". С 28 февраля выходит еженедельник Союза сибирских маслодельных артелей в Барнауле "Сибиряк-крестьянин". Выпуская "Календарь
сибирской кооперации" на 1919 г., Закупсбыт в марте 1918 г. позволил себе
пригласить для его подготовки "крупные профессорские силы" и многих видных кооперативных деятелей 167. Алтайский союз кооперативов организовал
в декабре 1917 г. собственный издательский отдел, который начал работу
в марте 1918 г. автономно от Культурно-просветительного союза Алтайского
края. Заведующий издательским отделом этого союза, секретарь "Агулипрока"
писатель Г.М. Пушкарев 25 мая 1918 г. был командирован союзом в Томск
"для переговоров с типо-литографиями и книжными магазинами… в целях
выяснения, какие заказы на печатание книг, плакатов и т.д., а также на пополнение книжного склада Алтайсоюза, могут быть выполнены" в Томске. Белогвардейский переворот застал его в дороге 168.
Планы кооперации бывали амбициозны. Секретариат Товарищества кооперативов Енисейской губернии постановил в апреле 1918 г. расширить издательскую деятельность "путем издания ряда работ по истории кооперации
в Енисейской губернии" 169. Издательский отдел Томского союза кооперативов, начав свою работу в конце 1917 г., с мая 1918 г. развернул подготовку
к массовому выпуску отдельными брошюрами произведений В.Г. Короленко
и других любимых народом авторов. Опыт показал, что эти брошюры Томского союза вдвое дешевле таких же столичных. Ирсоюз вступил в мае членомпайщиком в Кооперативное издательство в Москве 170.
На фоне земств и кооперативов как бы терялась значительно меньшая по
объему и интенсивности, но тоже важная, аналогичная по идейному наполнению, работа некоммерческих культурно-просветительных обществ.
О жизни этих организаций сохранилось мало свидетельств, известно лишь,
что "всплеск" в их создании наблюдался в те же месяцы — осень 1917 —
весна 1918 г. Область взаимных интересов, вокруг которой группировались
участники подобных организаций, могла быть самой разной: от изучения
языка эсперанто (кружок И.Н. Серышева в Барнауле) до проблем развития
национальной культуры.
Среди произведений печати, оставшихся от этих пестрых общественных
групп, мы находим такие оригинальные издания как "Ночные известия", газету, ежечасно (!) выпускавшуюся группой красноярских печатников в городском театре на спектаклях профсоюза полиграфистов, или газету "Согры" —
орган омского "Цеха пролетарских писателей", единственный номер которой
вышел под редакцией Вс.В. Иванова 15 апреля 1918 г. 171
Некоторую активность проявили в первой половине 1918 г. национальные
организации в Сибири. В Омске в мае 1918 г. состоялся съезд всех молодежных
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
казахских (младокиргизских, по тогдашней терминологии) организаций. Избранный съездом Центральный исполнительный комитет объединенной организации "Жас Азамат" ("Молодой гражданин") начал выпускать газету одноименного названия 172. В Хабаровске издавалась украинская газета "Ранок" 173.
Три книжки на украинском языке выпустил в Томске Л.П. Харченко, который
в письме к Г.Н. Потанину так аттестовал себя: "Хочу воли, хочу света, хочу
хоть капельку правды, только не из Смольного" 174.
26 марта 1918 г. в Бийске вышло необычное по содержанию издание —
книга председателя Комитета Лиги общечеловеческого братства и общего мира А.М. Михайловского "Верховенство человечества и международный парламент" 175. В Чите, под руководством одного из основоположников скаутского
движения в России, известного скульптора и поэта И.Н. Жукова, начинает работу скаутская организация, с середины 1918 г. издается журнал "Забайкальский скаут" (редактор И.Н. Жуков), выходят брошюры о скаутизме. Немало
литературы (органов "независимой мысли") выпускают студенческие организации и кружки учащихся Сибири и Дальнего Востока (Омск, Мариинск,
Томск, Хабаровск и т.д.) 176.
Об одной из организаций, созданных по инициативе демократической интеллигенции во Владивостоке, необходимо сказать особо. 14 января 1918 г.,
благодаря усилиям небольшого интеллигентского кружка, группировавшегося
вокруг Общества народного просвещения, в городе был открыт Владивостокский народный университет. Помещение для работы университета предоставил Комитет рабочих военного порта. При университете была создана библиотека, велось чтение бесплатных лекций. Подавляющее большинство слушателей составляли рабочие и работницы, низшие служащие и "лица конторского
труда" 177.
Состав попечительного совета Владивостокского народного университета
позволяет понять, кто реально стоял за этой единственной для тогдашнего сибирско-дальневосточного региона общественной учебной организацией.
В попечительный совет входили представители: Общества народного просвещения; городского самоуправления; Приморского областного земства; Центрального бюро профессиональных союзов Владивостока, Бюро кооперативных организаций. Кроме того, "вторым эшелоном", заплатив вступительный
взнос, в попечительный совет вошли: дальневосточное представительство
Центросоюза, Дальневосточный краевой союз земств и городов (Далькрайземгор), некоторые кооперативы и профсоюзы, Московский народный банк
("казна" российской кооперации). Представителем Центросоюза в попечительном совете и секретарем правления Владивостокского народного университета был известный дальневосточный библиограф и работник культуры
З.Н. Матвеев 178. При народном университете был создан потребительский
кооператив "Пример", ставивший своей целью развитие книгоиздательства
и книготорговли. В конце апреля 1918 г. кооператив "Пример" выпустил однодневную газету "Книга", посвященную пропаганде книжного дела и чтения
(в 1919 г. содержание этой газеты, основными авторами которой были брат
З.Н. Матвеева, Н.Н. Матвеев-Бодрый, их отец Н.П. Матвеев и др., было пере66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
издано в виде отдельного сборника). Общество потребителей "Пример" выпустило также сборник "На ниву кооперации" 179.
Третьим весьма важным компонентом эволюции книжной культуры были,
как уже говорилось, научные, профессиональные коллективы, чья деятельность в области книжного дела в 1918 г. также, зачастую, развивалась довольно интенсивно.
Профсоюзные организации Сибири и Дальнего Востока, в состав руководства которых в 1917—1919 гг. входило много меньшевиков, проявили себя
в печати как деятельная сила. Им принадлежат десятки изданий, не только
сугубо специальная литература, но и произведения художественной классики
и публицистики — книжки М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, А.М. Горького
и др. 180 Особенно активную издательскую работу вели в 1918 г. учительские
союзы. Томский губернский союз учителей выпускал в содружестве с губернской земской управой журнал "Школа и жизнь Сибири". Енисейский губернский учительский союз отпечатал целую серию книг, в том числе брошюру
о новом правописании 181 и "Первую книгу для чтения по новой русской орфографии", в которую вошли сказки А.С. Пушкина, рассказы и притчи
Л.Н. Толстого, другие классические произведения русской литературы 182.
Союзы и общества учителей проявили себя и в книжном деле на Дальнем
Востоке. Можно привести много примеров организации просветительской
книжной торговли, заготовки, распределения и продажи учебников, покупки
книг для библиотек учительскими и ученическими организациями, вплоть до
уездных и волостных (Зейское учительское общество, Черниговское (Приморской области) общество содействия народному просвещению и т.д.) 183.
Даже получившая известность на Дальнем Востоке (и отмеченная нами
в предыдущем разделе) акция Комиссариата просвещения Амурской Советской Федеративной республики по изданию летом 1918 г. в Благовещенске
школьных учебников имеет своим истоком учительский союз: первоначально
(в марте 1918 г.) эту идею выдвинуло Амурское учительское общество. Спустя
два месяца, в мае, реализацию данного плана взял на себя Комиссариат просвещения, по заказу которого в типографии Торгового дома И.Я. Чурина
в Благовещенске в июле — августе и было выпущено несколько школьных
учебников 184.
Значительную культурную силу в книгоиздании и распространении печатного слова представляло собой научное сообщество региона. За годы Первой мировой войны и революции научное книгоиздание в Сибири и на Дальнем Востоке понесло огромный ущерб. Материальные трудности резко затормозили выпуск научной литературы. По свидетельству руководителей старейшего очага науки в Сибири — Томского университета — в 1917 и 1918 гг.
советские начальники в Москве даже не удостоили университет официальным
уведомлением о получении многочисленных ходатайств томичей об утверждении сметы на 1918 г. и об отпуске кредитов 185. В таких условиях о выпуске научных трудов говорить просто не приходилось. В апреле 1918 г. Совет
Томского университета вынужден был отказаться от прежде обязательной
публикации в своих "Известиях" защищаемых диссертаций и предложил авторам ограничиться авторефератами. Были моменты, когда над "Известиями"
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Томского университета нависала угроза приостановки выхода за недостатком
средств 186.
Но появились и другие, более отрадные факты. Алтайский подотдел Западно-Сибирского отдела Русского географического общества по предложению заведующего губернским отделом народного образования Иванова разработал в 1918 г. план мероприятий по расширению своей деятельности. Согласно этому плану, подотдел издал отдельными брошюрами две статьи: "Исторический очерк Алтайского музея" и "Положение музейного дела в Алтайской губернии" (автор — В.П. Монюшко), Как писали сами руководители подотдела, "издание этих брошюр и распространение их среди широких слоев
населения является первым шагом к демократизации музея". Отдел народного
образования намеревался выделить для развития и популяризации музейного
дела на Алтае субсидию в размере 20—25 тыс. р. 187 К работе по созданию
сибирской научной книги был привлечен в 1918 г. всемирно известный ученый-тюрколог В.В. Радлов. Получив обращение из Сибири с просьбой составить азбуку для алтайцев. В.В. Радлов охотно взялся за научную разработку
такого учебного пособия 188.
Среди научной литературы, вышедшей в Сибири в первый период советской власти, представляют несомненный интерес работы по сельскому хозяйству (В.Е. Писарева и С.Ф. Седова), по химической технологии (М.Е. Быкова),
по медицине (М.А. Каменецкого и В.П. Никитенко), по гидрологии
(А.В. Львова), по климатологии (Б.В. Шостаковича), по переселенческой статистике (И. Воробьева), по историографии (Н.Н. Бакая) и другие труды местных ученых 189.
Из трудов по общественным наукам специфический интерес представляет
брошюра В.И. Анучина "Социальный закон", в которой автор, с использованием характерной для него формы мистификации и саморекламы, пытался
обосновать гипотезу об одиннадцатилетней, связанной с циклом солнечной
активности, периодичности социальных потрясений: войн, революций, восстаний, обострения политической борьбы и т.д. Непонятно при этом, додумался ли В.И. Анучин до таких мыслей сам, или выдавал за свою известную
гипотезу А.Л. Чижевского (первые ее наметки А.Л Чижевский обнародовал
в 1916 г.). Сам В.И. Анучин явно стремился канонизировать эту гипотезу, заявив по поводу одиннадцатилетней периодичности, что "только цифра и мера,
введенная в социологию, прекратят ту борьбу политических партий, которою
так ненужно жестоко потрясается человечество" 190.
Говоря о тенденциях в книжном деле сибирско-дальневосточного региона, мы сознательно не выделяем в особые категории еще два вида издательских и книготорговых учреждений, имеющих непосредственное отношение
к многообразию общественной жизни востока России в 1918 г. Это издательства и книготорговые заведения социалистических партий, во-первых; частные книжные предприятия, во-вторых. Деятельность и печатная продукция
чисто партийных издательств эсеров, меньшевиков, анархистов в Сибири и на
Дальнем Востоке в первой половине 1918 г., как показано нами, систематически "глушилась" и преследовалась большевиками, из-за чего она не могла
быть интенсивной и социально эффективной. Сказывались на ней
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и специфические пороки узко-партийной пропаганды — малая доступность
по смыслу и языку для неподготовленных масс, однообразие и прямолинейность, тенденциозность. Это была чаще всего литература для партийных приверженцев, имевшая слабое влияние на остальные круги общества. Из выпущенной партийными социалистическими издательствами литературы интерес
представляют перепечатки некоторых работ П.А. Кропоткина, К. Каутского,
В. Либкнехта, публицистическая брошюра члена Парижской коммуны Артура
Арну и прочие издания 191. Минусинское эсеровское издательство перепечатало старую работу Н.А. Рубакина, написанную еще в те годы, когда первый
книжник России примыкал к эсерам (в 1908 г. Н.А. Рубакин вышел из эсеровской партии после "дела Азефа") 192.
У сибирских областников наиболее крупным было красноярское издательство журнала "Сибирские записки", которое с начала 1918 г. печатало отдельными выпусками серию писем Н.М. Ядринцева к Г.Н. Потанину, выпустило
некоторые историко-этнографические брошюры Н.Н. Козьмина и других областников. Союз сибиряков-областников договорился с типографией Закупсбыта
об издании "Сибирского ежегодника", однако вместо него принялся печатать
"проекты положения" о выборах в Сибирское учредительное собрание 193.
Что касается частных газет, журналов, издательств, то они в Сибири и на
Дальнем Востоке насчитывались единицами. Некоторые из них являлись
ширмой для политических организаций. Так, известное во Владивостоке
и довольно плодовитое издательское товарищество "Свободная Россия" (председателем правления которого являлся крупнейший японист, профессор Восточного института Е.Г. Спальвин) в действительности было издательским филиалом кадетской партии (в мае 1917 г., приобретя собственную типографию,
союз "Свободная Россия" одновременно реорганизовался в местный отдел
Партии народной свободы) 194. Это, впрочем, не отменяет вклад частных издателей в культуру региона. На счету той же "Свободной России" несколько названий чрезвычайно полезной и ценной научной литературы, выпущенной
в 1918 г. Некоторые частные издатели (Е.И. Венедиктова в Томске, В.М. Посохин от имени книжного магазина П.И. Макушина и В.М. Посохина
в Иркутске) довольно активно выпускали учебную книгу 195.
Однако чаще всего продукцией частных издателей была коммерчески выгодная художественная литература, юмористические издания, всякого рода
квази-деловые и справочные книги (пособия для "желающих иметь хороший
побочный заработок" и т.д.) 196.
Из "культурных" издательств, основанных целиком на частной инициативе, назовем лишь одно, во Владивостоке, принадлежавшее дореволюционному
корифею журналистики, беллетристики и поэзии Дальнего Востока
Н.П. Матвееву (Амурскому). Это издательство известно под разными названиями: "Хай Шин-вей" (китайское название Владивостока), "Владивосток",
"Книгоиздательство Н.П. Матвеева". Суть же его книжной продукции оставалась неизменной: Н.П. Матвеев печатал отмеченную художественными достоинствами современную поэзию, но главным образом — стихи одного из своих
сыновей В.Н. Март-Матвеева 197.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. КНИЖНАЯ ТОРГОВЛЯ И КНИГОРАСПРОСТРАНЕНИЕ
Одним из показателей общественного подъема в Сибири и на Дальнем
Востоке служил повсеместный рост спроса на книгу. "Спрос деревни на книгу
растет и растет"; "Спрос на книгу, начиная с марта месяца [1918 г.] наблюдается громадный"; "Читают запоем, главным образом подростки 16—20 лет",
"Спрос на книги и печатное слово становится все больше и больше" — такие
сообщения не сходят в то время со страниц печати и официальных отчетов
различных организаций 198. Выступая позднее на издательском съезде сибирских кооператоров, писатель А.С. Новиков-Прибой поделился с сибиряками
впечатлениями очевидца о положении с книгой в Европейской России: "Книги
в центрах нет, там на нее так велик спрос, что издания в 10 тыс. экз. раскупаются в течение 2-х месяцев, а раньше 5 тыс. экз. хватало на 2 года" 199.
По словам корреспондентов, крестьяне охотно читают книги в поселковых
библиотеках. В культурно-просветительное общество Зыряновского рудника
близ Змеиногорска "почти ежедневно из деревень приезжают крестьяне за
книжками, букварями" 200. Заведующая книжным складом "Обского кооператора" Д. Лопатина вспоминала характерный эпизод. К ней приехал уполномоченный кооператива при Кемеровском руднике и с ним — молодой рабочий.
"Пришли специально за покупкой литературы по вопросам сельского хозяйства. Когда я ввела их в склад, то молодой человек, растерявшись, остановился
посредине склада и, озираясь кругом, только повторял: — Сколько книг,
сколько книг!... Я видела, с каким благоговением он брал книгу, как бережно
обращался с ней, с какой жадностью прочитывал названия их... видно было,
что он с каким-то особенным сожалением уходит со склада" 201.
Но так было не всюду. Отрицательное отношение к новой книге проявлялось в глухих, оторванных от общественной жизни деревнях. Инструкторы
Культурно-просветительного союза Алтайского края, объехавшие почти все деревни Алтая, рассказывали о двух таких "медвежьих углах". В с. Верх-Кучук
кое-кто из стариков при разговоре о просвещении вздыхал: "Вот он, новый-то
«прижим», нет, брат, бог хлеба не даст — так книга не накормит". В с. Черемушкинское часть уполномоченных кредитного кооператива, заслышав речь
о выписке литературы, "стали чуть не обеими руками открещиваться от просвещения и говорили, что им ничего не нужно, кроме священного писания" 202.
Коренным образом меняется и характер спроса на книгу. Книжные склады всех без исключения кооперативов Сибири отмечают с конца 1917 г. резкое
падение интереса читателя к "политической литературе" 203. Народный читатель явственно отворачивается от однообразной печатной пропаганды. Вместо
политических брошюр читатель региона обращается к научным и научнопопулярным книгам, сельскохозяйственной литературе, но прежде всего —
к беллетристике. В тех же сводках кооперативных книготорговцев указывается, что особенно растет спрос на литературу сельскохозяйственную, кооперативную, беллетристическую и на учебники. Руководители книжного склада
Енисейского губернского союза кооперативов, отметив, что интерес к "общеполитической" литературе в народе совершенно пал, заключают: "И требование момента, и потребность населения клонится теперь к научно-популярной
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
книге, к простому рассказу, написанному народным языком, наконец, просто
к букварю" 204. Алтайские кооператоры писали, что в то время, как "брошюра
успела всем надоесть, исполнив свою роль, на книжном рынке России явился
спрос на книгу". Об этом же говорилось в отчете Алтайского подотдела Западно-Сибирского отдела Русского географического общества, в библиотеке
которого с начала 1918 г. вновь учащаются требования "на научные сочинения
по различным отраслям знаний" 205.
Быстрый взлет спроса на книгу обострил и без того сильный книжный
голод, который продолжал разрастаться, становясь главным препятствием на
пути развития книжного дела. В Томске, по словам кооператоров, книжный
голод особенно начал сказываться с мая 1918 г. В апреле Совет Томского университета постановил временно приостановить высылку дублетов книг из
библиотеки в другие университеты ввиду отсутствия книг на рынке 206. В параллель книжному голоду развивалась книжная дороговизна. В Томске, всесибирском культурном центре и своего рода "книготорговой столице" дореволюционной Сибири, многие издания к апрелю 1918 г. вздорожали на 500—700%
против выставленных на них цен 207.
Нехватку литературы, при массовом ее издании, ощущали среди других
и большевики. Их партийные комитеты и советы порой не имели никакой
возможности выполнить все поступавшие к ним просьбы. Омский комитет
РКП(б) писал ЦК в марте 1918 г.: "Спрос на нашу литературу огромный, но
книг нет. Мы уже раздали почти все, что было в библиотеке. Скоро совсем
ничего не останется, а запросы и делегации являются ежедневно" 208. Просьбы
о присылке большевистской литературы шли Центросибири в Иркутск даже
из другого конца Сибири, из Семипалатинского гарнизона 209. Кузнецкий совет
добивался литературы у Томского губернского совета; рабочие станции Тутальская, приглашая к себе делегата томских большевиков, просили привезти
с собой литературу 210. Нередко крестьяне устраивали по вечерам, при свете
лучины, коллективные чтения газет и обсуждение прочитанного 211.
Многократно усиливается хлынувший в столицу еще до 1918 г. поток
просьб о присылке литературы. Обитатели всех уголков Сибири пишут в Совнарком, ВЦИК, ЦК РКП(б) и ждут в ответ "разъясненных программ большевистских для ознакомления населения", "книг социалистических", "хороших
книжек для развития и для убеждения" и т.п. Такие письма сохранились в архивах десятками, если не сотнями 212. При этом почти все сибирские адресаты
указывают на нехватку книг и газет на местах. Солдат-большевик А.А. Булычев, прибывший в Семипалатинск, писал в январе 1918 г. на имя В.И. Ленина
об отсутствии здесь партийных изданий: "Нет литературы и нечем воевать
с буржуазией" 213. Видный бурятский ученый Ц. Жамцарано телеграфировал
в мае 1918 г. из Читы: "Забайкалье нуждается [в] советской литературе.
[На] рынке сильный книжный голод. Необходимо использовать подъем народного духа, необходима литература" 214.
В этих условиях организация максимально эффективного, с политической
точки зрения, распространения хотя бы тех советских книг, брошюр и газет,
которые в недостаточном количестве, но все же имелись в руках сибирских
и дальневосточных большевиков, становилась для них задачей государственной важности.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
*
*
*
С первых шагов революции всемерное продвижение в народные массы
большевистской печати стало одним из магистральных направлений культурной
политики РКП(б). В тезисах комиссара народного просвещения Центросибири
П.Ф. Парнякова, принятых II съездом советов Сибири в феврале 1918 г., содержится указание советам принять меры "к самому широкому распространению
среди народных масс социалистической литературы" 215. В вопроснике, разосланном позднее волостным исполкомам комиссаром советского управления
Центросибири Ф.М. Лыткиным, содержались вопросы о том, какого рода литература нужна на местах, какие газеты выписывают волости и т.д. 216
Практическое распространение брошюр, листовок, газет было продолжено в послеоктябрьских условиях как составная часть формирования основ нового общественного и государственного строя. Большую работу по распространению большевистской литературы проделал Томский губком РКП(б),
снабдив партийными изданиями к декабрю 1917 г. не только все уездные города и Нарымский край, но и некоторые крупные волостные села, Центральный
Мариинский и Кольчугинский рудники, Гурьевский завод, Кемеровский химический завод, Судженские и Анжерские копи, цементный завод на станции
Яшкино и т.д. 217
Проверенным способом доставки литературы на места было снабжение
ею партийных агитаторов и лекторов, ездивших по уездным городам и волостным селам. Регулярно захватывал с собой литературу известный большевистский пропагандист Сибири Я.Е. Боград. О воздействии, которое оказывала
на крестьян рекомендация лектором привезенных книг, говорит резолюция
общего собрания жителей с. Троице-Заозерное Канского уезда, принятая
в январе 1918 г. как благодарность агитатору Петроградского Военно-Революционного комитета и Совнаркома Сидоренко 218.
Печатные материалы советов и большевистских комитетов Сибири
в 1918 г. раздавались бесплатно. В апреле 1918 г. красноярские агитаторы раздали солдатам и крестьянам 280 брошюр издательства "Приступ". Красноярский совет рассылал литературу по деревням с декабря 1917 г. 219
Однако бесплатность своей печати местные большевики воспринимали
тогда как временную и чрезвычайную меру. Сохранились десятки документов,
которые свидетельствуют, что распространение книг и газет рассматривалось
руководителями сибирской советской печати в 1918 г. прежде всего как платное распространение. За плату высылались местным советским органам брошюры и газеты, имевшиеся в книгопроводящей системе губернских и областных советов 220. Особенно большую работу по рассылке наложенным платежом на места своей литературы проделал Западно-Сибирский областной исполком советов, который только в течение марта — мая 1918 г. выслал издания
не менее чем в 41 адрес заказчиков — волостных исполкомов 221. Енисейский
губисполком много раз покупал литературу в издательстве "Приступ", расплачиваясь за нее по счетам 222. В тех случаях, когда местные организации советов не торопились с высылкой денег, губернские и областные центры советского книгораспространения предписывали им немедленно оплатить полученную литературу, не дожидаясь присылки счетов. Такие "внушения" местам
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
делал Западно-Сибирский областной исполком 223. Наложенным платежом
высылались на места все книги издательства Центросибири.
Кроме платной рассылки литературы по почте, партийные комитеты
РКП(б) и советы Сибири ведут прямые торговые операции с книгой через
собственные книготорговые точки — киоски, книжные склады, редакции, экспедиции газет и т.п. Здесь литература продается за наличный расчет. Киоск по
продаже книг, брошюр и газет был открыт в декабре 1917 г. на Субботней
площади Минусинска городской большевистской организацией. Такой же
киоск организовали в вестибюле макушинского "Дома науки" большевики
Томска. В Красноярске шкаф-киоск для продажи партийной литературы был
установлен большевистским комитетом на железнодорожном вокзале. В киоске поочередно дежурили представители Николаевского райкома партии 224.
Продажа литературы была иногда одним из способов пополнения партийной кассы большевистских комитетов: так, по кассовому отчету Иркутской
организации большевиков, приход от проданной литературы за октябрь —
ноябрь 1917 г. составил 1 755 р. от общего прихода в 4 303 р. 225
Продажу советской литературы вели в Томске книжный склад совета при
"Доме свободы", книжные склады в клубах большевиков и левых эсеров, редакция газеты "Знамя революции" и т.д. 226 В Иркутске литературой торговал
книжный склад издательства Отдела народного образования при Областном
комитете советов Восточной Сибири, в Бийске — информационный отдел совета 227. Собственный книжный склад с выбором литературы иногородних
издательств имел Сибирский комиссариат снабжения и продовольствия,
а Главный штаб Сибирского военного комиссариата продавал советскую литературу через свой информационный отдел 228. Благодаря книгопроводящей
сети Сибирского военного комиссариата на Забайкальский фронт была, вместе
с пулеметами и артиллерией, доставлена брошюра П.Ф. Парнякова "О семеновщине", которая стала здесь настоящей мобилизирующей силой в борьбе
против семеновцев 229.
Сохраняя платность книги, работники советского книжного дела в то же
время стремились облегчить ее доступность читателю. Льготные условия продажи широко применялись руководителями почти всех советских книготоргующих организаций. Сибирский военный комиссариат при заказах свыше 100
экз. делал скидку в 10%. Издательство "Приступ" при тех же 100 экз. и выше
снижало цену на 20% 230. 25% "уступало" для оптовых покупателей, распространителей и иногородних комиссионеров издательство "Центросибирь" (как
на брошюры, так и на одноименную газету) и издательство Отдела народного
образования при Областном исполкоме советов Восточной Сибири 231.
Литература, изданная непосредственно в Сибири, составляла лишь небольшую часть сибирского книготоргового оборота. Как и вся российская провинция, Сибирь продолжала в первой половине 1918 г. питаться в основном печатным словом из центра. Издания русских классиков можно было выписать из
Литературно-издательского отдела Наркомпроса (со скидкой в 10% при заказе
на сумму не менее 100 р.) 232. Центральные партийные органы, советские учреждения нередко перенаправляли присланные им из Сибири заказы и требования
на литературу заинтересованным организациям: издательствам, работникам
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
центрального аппарата книгораспространения и т.п. 233 Часто специальные
уполномоченные из Сибири ездили за литературой в Москву или Петроград.
Так получил ее Омский комитет РКП(б), для которого Петроградское бюро ЦК
отрядило в апреле 1918 г. своего сопровождающего, поручив ему доставить
в Омск вагон книг 234.
Со своей стороны, центральные руководящие органы большевистской
партии и советской власти прилагали все усилия к организации регулярного
снабжения соответствующей книгой периферии. 50 тыс. экз. "Декрета о земле", отпечатанного отдельной брошюрой, разошлись по России с солдатами,
возвращавшимися в деревню 235. Секретариат ЦК большевистской партии,
достаточно эффективно распространявший в те месяцы партийную литературу, использовал для этого книжный склад издательства "Прибой" 236. По сообщению председателя ВЦИК Я.М. Свердлова, с ноября 1917 г. смета иногороднего отдела ВЦИК на закупку и рассылку литературы для провинции составила 50 тыс. р. 237 Крестьянский отдел ВЦИК направлял советскую литературу
прямо в адрес волостных и сельских советов, деревенских библиотек и избчитален, культурно-просветительных учреждений и т.п. 238 Имеется сообщение о подборе ВЦИК и Петроградским советом вагона литературы специально
для Сибири 239. Каналом продвижения большевистской книги в провинцию
с января 1918 г. становится также организационно-агитационный отдел Всероссийской коллегии по формированию Красной Армии. Отдел рассылал литературу повсеместно в советы, комитеты и другие советские организации,
снабжал ею приезжавших представителей. Распространение своих изданий
в Сибири вели некоторые другие органы центральной советской системы 240.
Советы и большевистские комитеты одновременно обращали внимание
на организацию низового (уездного, волостного, сельского) звена. Для отправки в деревню советской литературы использовались запросы самих сельских
жителей, а порой и просьбы о книгах, которые отдельные волостные земские
управы направляли в адрес советов 241.
Но лучшим способом снабжать сибирскую деревню большевистской литературой была в тот период раздача газет и брошюр уезжавшим в родные села солдатам. Так поступал, например, Омский горком РКП(б). Много литературы распространил точно так же Томский губернский комитет большевиков 242. Солдаты-фронтовики, стоявшие в основном за советы и большевизм,
как правило, играли в тогдашней сибирской деревне роль революционных вожаков и агитаторов 243. Поэтому большевистская литература, которая выдавалась им на руки, никогда не пропадала. Изыскивались любые возможности:
так, на II Всероссийском съезде советов крестьянских депутатов литературой
снабдили уезжающих по домам делегатов, с наказом всячески содействовать
ее распространению 244.
К моменту прихода к власти большевиков на Дальнем Востоке не существовало единой системы распространения книг и размещения заказов на них.
Книги и учебники, наряду с канцелярскими товарами, продавались в небольших универсальных книжных магазинах и лавках наряду с прочими товарами.
В крае насчитывалось до 40 более или менее значительных книготорговых
точек. Книготорговля располагала, при этом, в основном старыми запасами
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
книг. Заведующий книжным отделением Торгового дома "И.Я. Чурин и Ко"
И.И. Лебедев в своей записке, составленной по просьбе комиссариата просвещения Амурской области, так оценивал организацию местной книжной торговли: "В Амурской области, и в частности, в Благовещенске нет ни одного
книжного магазина, который мог бы вполне нормально снабжать учебные заведения учебниками, учебными пособиями, а также удовлетворять потребителя здоровой, нужной литературой. Из всех имеющихся магазинов самым
большим по подбору книг является бывший Торговый дом Чурина, который
все-таки обслуживал область учебниками, учебными пособиями и в то же
время был распространителем разной лубочной макулатуры" 245.
Новая власть стремилась создать и на Дальнем Востоке собственные книготорговые структуры. Однако в силу того, что советская власть в крае просуществовала недолго, коренных преобразований в сфере книгораспространения
здесь не произошло.
В 1918 г. Комиссариатом просвещения Дальсовнаркома было учреждено
Посредническое бюро, главной задачей которого было распространение книги
в регионе. Оно просуществовало три месяца 246.
Книготорговые предприятия Дальнего Востока в значительно меньшей
степени, нежели полиграфическая промышленность, были затронуты национализацией. Национализированными оказались несколько второстепенных
книжных магазинов и киосков в Благовещенске. Иногда стоимость национализированных предприятий выплачивалась бывшим владельцам. Так, 16 августа 1918 г. совнархоз Амурской области уплатил стоимость товаров и киоска
"Образование" его бывшему хозяину Ф.А. Овчинникову. Единственным крупным предприятием, подвергшимся национализации, было книжное отделение
Торгового дома "И.Я. Чурин и Ко" в Благовещенске 247. После национализации
отделение было превращено в центральный книжный склад Благовещенска,
который возглавил И.И. Лебедев — опытный книготорговец, более 20 лет проработавший в столичных фирмах. Он же разработал план развития книжной
торговли в области, которым предусматривалось открытие книжной торговли
в г. Свободном и других городах при помощи кооперации, организация собственного издания учебников в Благовещенске 248. В ведение склада (бывшего
магазина И.Я. Чурина) передавалось имущество и книги всей национализированной книготорговли Амурской области. Весной 1918 г. в нем работало
4 человека 249.
Придя к власти, большевики всемерно активизировали распространение
своей литературы на восточной окраине России. В январе 1918 г. Дальневосточный краевой комитет советов обязал все местные советы, городские и земские
самоуправления Дальнего Востока выписывать газету "Дальневосточные известия", как официальный орган на Дальнем Востоке 250. Тогда же "в целях просвещения глухой деревни" краевой комитет советов постановил газету "Дальневосточные известия" посылать учителям края бесплатно. Средства для этого
должен был изыскать комиссариат финансов 251. Кроме того, распространялись
и книжные издания, как выпущенные на месте, так и привезенные из Европейской России. Например, благовещенские большевики в декабре 1917 г. получили и распространили 700 экз. работы В.И. Ленина "Материалы по аграрному
вопросу", выпущенной партийным издательством "Прибой".
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продажу советских изданий вели за наличный расчет киоски книжных
складов и газетных экспедиций советов. В Благовещенске был открыт киоск
Совнархоза Амурской области, который торговал книгами различных издательств ("Культура" и др.) 252. В Петропавловском-на-Камчатке Народном доме
действовал киоск Петропавловского совета 253. Каналами пополнения советских издательских фондов являлась выручка от продажи литературы.
Попытки организовать собственное книгораспространение на Дальнем
Востоке делали и небольшевистские партии и организации. 24 февраля 1918 г.
на заседании комиссии, образованной при Благовещенской земской управе по
издательству газеты "Амурская жизнь", было решено рассылать газету в сельские учреждения и земские школы 254.
Книжный голод породил в России своеобразную форму школьных кооперативов по купле-продаже учебников. В марте 1918 г. такой крупный кооператив был организован во Владивостоке. Инициаторами его создания стала
группа учащихся средних учебных заведений города. Кооператив создавался
для организации скупки, продажи и распределения школьных учебников, цены на которые у букинистов были непомерно высоки. Начальный капитал
кооператива составлял 250 р., а к осени 1918 г. он имел уже около 10 тыс. р.
Пункты по продаже книг были организованы кооперативом во всех учебных
заведениях Владивостока 255. В мае 1918 г. книжная торговля для снабжения
школ учебниками была создана союзом учителей г. Зеи 256.
Сведения о нехватке книг постоянно поступали изо всех районов Дальнего Востока, особенно остро стоял вопрос о снабжении литературой сельского
населения. Достать книги, даже обладая деньгами, для книготорговых предприятий было, порой, непосильно. Книжный склад Приморского общества
сельского хозяйства пустовал, хотя заказы на книги давались во многие издательства 257.
Изолированность Дальнего Востока от культурных центров особенно тяжело отразилась на состоянии просвещения. Для пополнения книжных запасов школ и учреждений культуры использовались разнообразные формы. Например, в Сретенске в июне 1918 г. был организован День книги. По всему
городу устраивались сборы пожертвований книг, учебников и денег на обеспечение неимущих учащихся, для этой цели проводились концерты, лотереи,
народные гуляния 258.
*
*
*
Множество книготорговых предприятий действовало в Сибири и на
Дальнем Востоке после революции помимо советской книгопроводящей сети 259. Тон задавали здесь кооператоры, и прежде всего — Культурно-просветительный союз Алтайского края. Только одна предварительная подписка на
библиотечку "Сибирский рассвет" дала союзу заказов на 10—12 тыс. экз. каждого названия. На библиотечку подписались почти все кооперативные объединения Сибири, многие кооперативы Урала, Дальнего Востока, Поволжья, некоторые советы крестьянских депутатов, сохранившиеся земства и т.д. 260
Но не распространение собственных изданий становится главным в книготорговой деятельности союза. Идея состояла в том, чтобы обеспечить через кни76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
готорговлю Культурно-просветительного союза всю губернию литературой,
а все школы — учебниками. Для этого, кроме созданного в Барнауле центрального книжного склада, предполагалось учредить при культурно-просветительных обществах районные ячейки и склады, которые бы занимались
сбором сведений о потребностях школ в учебниках и составлением суммированного заказа на литературу в центральный склад. Как и при книгоиздании,
союз надеялся извлечь из этих складов определенную выгоду, оценивая их как
"доходное начинание" 261.
Культурно-просветительные общества и местные кооперативы всюду шли
навстречу союзу, заводя у себя торговлю книгами, заказанными из центрального склада. Весной 1918 г., в ходе очередных общих собраний уполномоченных кредитных кооперативов Алтая, в большинстве уездов и районов выносятся постановления об отчислении части прибылей на покупку через союз
книг, журналов и газет. Инструкторы Культурно-просветительного союза,
разъезжая по деревням, налаживают местную книготорговлю. Книжные склады к маю 1918 г. устраиваются при Черепановском потребсоюзе, двух Бийских
союзах, культурно-просветительном отделе общественных организаций Камня, при Алейском и Усть-Чарышском кооперативных объединениях, при Барнаульском, Белоглазовском, Боровском, Красноярском-на-Алее и других культурно-просветительных обществах 262. С разных мест в союз поступает множество заказов на учебники, правления учительских союзов, школьных советов и учителя постоянно запрашивают учебную литературу.
В апреле 1918 г. Культурно-просветительный союз рассылает письма
в учебные организации и педагогические советы губернии с предложением
составить списки нужных книг для закупки их складом союза 263.
Тогда же в апреле 1918 г. Культурно-просветительный союз удовлетворил
просьбу Каракорум-Алтайской горной управы о содействии в закупке учебников на родном языке алтайцев. Каракорумцам пообещали кредит в размере до
10 тыс. р., однако здесь же в решении записали: "Учебники для каракорумцев
выписывать согласно списков, составленных комиссией Барнаульского совета
народного образования при совете депутатов" 264.
Книготорговый оборот Культурно-просветительного союза резко возрос.
Если с апреля до октября 1917 г. на его центральный склад поступило лишь
61 383 книги, то за первые 2 месяца советской власти (ноябрь и декабрь
1917 г.) — 83 862. За апрель — октябрь 1917 г. было продано 30 284 книги
и 41 161 — за ноябрь — декабрь 265. Рост этих показателей отражал массовый
подъем спроса на книгу. Вместе с тем амбиции союза уже в этот период не
соответствовали реальному положению его книготорговых дел. Для намеченного размаха издательства книготорговый оборот был недостаточен — на
складе постепенно скапливалась нераспроданная литература, и на 1918 г. ожидался дефицит в 10 920 р. 266
Преобразуется и материальная база книготорговли союза. В марте 1918 г.
он приобретает книжный магазин В.К. Сохарева в Барнауле со всем запасом
книг, в апреле — книжный и нотный магазин "Эхо" А.И. Марцинковского.
В помещение переоборудованного магазина В.К. Сохарева переводятся книжный склад, правление и канцелярия союза. Просторное помещение на одной
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
из центральных улиц города позволило наладить фирменную книготорговлю
под вывеской "Книжный магазин «Сибирский рассвет»" 267. Если прежде запас состоял почти целиком из брошюр, то в декабре 1917 г. были сделаны первые большие заказы на "солидную" литературу, научную и художественную.
В январе 1918 г. была выписана и получена разнообразная литература на украинском языке, в том числе произведения Т.Г. Шевченко. Среди снабженцев
книжного склада в октябре — ноябре 1917 г. продолжал оставаться большевик
М.К. Цаплин. Находясь в период октябрьского восстания в Петрограде, как
делегат II Всероссийского съезда советов, он не забыл закупить книги для отдела у издательства Девриена на 3 430 р. 4 ноября 1917 г. правление Культурно-просветительного отдела телеграфно поручило М.К. Цаплину продолжать
покупку книг на сумму до 30 тыс. р. 268
Под воздействием благоприятных условий для работы с книгой сеть сибирской кооперативной книготорговли быстро растет вширь и вглубь. В марте
1918 г. открывается книжный склад Алтайского союза кооперативов — второй
по величине в Барнауле после склада Культурно-просветительного союза Алтайского края 269. Выписывая много кооперативной и художественной литературы, понемногу расширяется губернский книжный склад Иркутского союза
потребительских обществ (Ирсоюза) 270. По сведениям Закупсбыта, к марту
1918 г. книжные склады были у всех входивших в него союзов кооперативов.
Некоторые объединения (Закупсбыт, Енисейский союз кооперативов, Иркутское общество потребителей) открыли свои книжные магазины 271.
С конца 1917 г. в кооперативах возникает низовая сеть книготорговли:
многие губернские кооперативные объединения заводят, подобно Культурнопросветительному союзу Алтайского края, небольшие книжные склады при
своих уездных и районных отделениях. Книжный склад Енисейского губернского союза кооперативов имел такие филиалы при Ачинском, Канском, Тайшетском и Енисейском отделениях, а книжный склад Ирсоюза — в Тулуне,
Черемхове, Качуге. В Бийске в 1918 г. открылась книготорговля товарищества
"Кооперативное просвещение" при Горном союзе кооперативов и кредитсоюзе 272. Следующий этап организации кооперативной книготорговли на селе —
создание мелких книготорговых ячеек при деревенских потребсоюзах, предшественниц "книжных полок" 1920-х гг. По неполным сведениям, в Сибири
таких сельских книжных пунктов существовало к середине 1918 г. больше
220 (оборот их был невелик: 7—12 р. в месяц). Книжный склад Енисейского
губернского союза кооперативов организовал, кроме того, артель офеней —
книгонош, рассматривая их не только как торговцев, но и как пропагандистов
книги на селе 273. Низовая кооперативная сеть чаще всего ассигновала средства на приобретение книг деревенским культурно-просветительным обществам. Благодаря подобным ассигнованиям Зиминское городское общество потребителей открыло весной 1918 г. чайную с книжным магазином
и библиотекой-читальней 274. Делегаты Каменского уездного съезда советов
в январе 1918 г. сами предложили союзам кооперативов и земству "немедленно открыть книжный склад" 275.
Основные книготорговые показатели кооперативных книжных складов
в первой половине 1918 г. повсюду в Сибири демонстрируют тенденцию
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
к непрерывному росту. За январь — сентябрь 1917 г. книжным складом Енисейского губернского союза кооперативов было продано литературы на 53 533 р.
86 к., за январь — июнь 1918 г. — уже на 161 233 р. 41 к. 276 Оборот книжного
склада Ирсоюза, составлявший в 1917 г. 48 864 р. 60 к., достиг за первые 8 месяцев 1918 г. 81 905 р. 14 к. 277 Книжный склад "Обского кооператора" за август,
сентябрь и октябрь 1917 г. продал литературы всего лишь на 224 р. 46 к., за следующие 3 месяца (ноябрь, декабрь, январь) — уже на 797 р. 94 к., а за февраль, март и апрель 1918 г.— на 1 119 р. 65 к. 278 Общее вздорожание книг, конечно, повлияло на рост этих цифр, но все же в основе увеличения книготорговых сумм, несомненно, лежало реальное увеличение продажи литературы:
в первом полугодии 1918 г. кооператоры Сибири почти всюду придерживались
книжных цен прошлого, 1917 г.
Одной из причин подъема кооперативной книготорговли работники
книжных складов дружно называли более разнообразный выбор книг. Кооператоры начали заменять потерявшие сбыт залежи эсеровских брошюр книжными новинками. Хотя список центральных издательств, у которых кооперативы Сибири выписывали литературу на 1918 г., по-прежнему включал лишь
издательства кооперативные ("Зáдруга", "Земля и воля", "Революционная
мысль" и т.д.), книготорговые объявления сибирских кооператоров уже содержали такие новинки, как полные собрания сочинений классиков русской литературы — А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Н.В. Гоголя, дешевые массовые
издания отдельных произведений Н.В. Гоголя и И.С. Тургенева, поэму "Кобзарь" Т.Г. Шевченко и другие книги, распространение которых могло дать деревенскому просвещению ощутимую пользу 279.
Разворачивается культурная работа кооперации и на дальневосточных рубежах России. Основную нагрузку здесь взял на себя Союз Приамурских кооперативов — крупнейшая кооперативная организация края, в секретариате
и редакционно-издательском отделе которого работали такие известные на
Дальнем Востоке люди, как Н.Н. Матвеев-Бодрый и М.А. Колобов. Издавая
два журнала — "Приамурский кооператор" и "Великий Океан" — Союз Приамурских кооперативов выпустил в 1918 г. еще двенадцать отдельных книг по
вопросам кооперации и просвещения. Владивостокские кооператоры, по примеру своих сибирских коллег, также пытались создать у себя нечто вроде
Культурно-просветительного союза Алтайского края. В Приморье был организован специальный просветительный кооператив "Для молодого поколения".
Был отпечатан устав кооператива, издана его однодневная газета "Начало",
однако на этом деятельность кооператива заглохла 280.
Некоторую, хотя и небольшую, книготорговую работу проделали в 1918 г.
другие дальневосточные кооперативные объединения — Союз Усть-Амурских
кооперативов (г. Николаевск-на-Амуре) и областной союз "Амурский кооператор" в Благовещенске 281.
Разворачивают свою книготорговую сеть в регионе губернские и областные земства. Внутри этих крупных организаций, как уже отмечалось, действовали реальные и достаточно влиятельные центры культурной инициативы,
обеспеченные кадрами культурно-просветительных работников. На протяжении
1918 г. земские управы полным ходом создают по всей Сибири и Дальнему
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Востоку книжные склады, библиотеки 282. В составе губернских и областных
земских управ организуются отделы и подотделы внешкольного образования,
прямой задачей которых является обеспечение культурных потребностей сибиряков и дальневосточников.
В Сибири наиболее солидно книготорговая работа земства была поставлена в Томске. Томская губернская земская управа в начале 1918 г. образовала
в своем составе бюро по внешкольному образованию с особым отделом по
организации книжных складов. Отдел снабжал учебниками некоторые сельские комитеты губернии. Самостоятельной продажей медицинской литературы занималось также врачебно-санитарное бюро Томской губернской земской
управы 283. В меньших размерах ту же работу вели другие губернские земства
Сибири. Что касается городских самоуправлений Сибири и Дальнего Востока,
то их секции по внешкольному образованию только еще обсуждали вопрос
о распространении литературы 284.
С точки зрения действительного удовлетворения культурных нужд региона полезней оказалась работа с книгой научных учреждений Сибири и Дальнего Востока. Алтайский подотдел Западно-Сибирского отдела Русского географического общества в 1918 г., пока сохранялась связь с Европейской Россией, поддерживал нормальный книгообмен с разными учеными обществами
и комитетами, высылая им свои труды и дублеты имеющихся изданий в обмен
на книги, нужные алтайским ученым 285. Такой способ получения специальной литературы был в то время традиционным для всех научных учреждений
России. Коллеги сибирских и дальневосточных ученых, работавшие в центральных учреждениях, как правило, внимательно относились к просьбам
о присылке книг. В январе 1918 г. книжная экспедиция Академии наук удовлетворила просьбу историко-филологического факультета Томского университета о бесплатном представлении целого ряда изданий Академии. Со своей стороны, Наркомпрос примерно в то же время обратился в Томский университет
с просьбой "возобновить и продолжать впредь предоставление в Комиссариат
народного просвещения в прежнем количестве экземпляров всех издаваемых
университетом ученых трудов" 286. Как ни малы были масштабы научного
книгообмена, он способствовал более целенаправленному формированию
фондов крупнейших книгохранилищ и библиотек при научных учреждениях
региона. Прямую закупку книг в центре научные организации не вели, но зато
этим занимались учреждения просветительного характера, вроде библиотечной комиссии Общества народного образования в Томске 287.
Частная книготорговля, как чисто городской феномен, была связана в Сибири и на Дальнем Востоке с именами того же круга лиц, что и до революции.
Регулярно получал новые книги магазин П.И. Макушина в Томске, причем
среди его объявленных книжных новинок фигурировали с января 1918 г.
и книги, рожденные революцией, в том числе тома "Литературного наследства" К. Маркса и Ф. Энгельса. Вместе с тем книготорговля частных предприятий Томска не была свободна от меркантильного завышения и без того высоких цен. Недаром томские покупатели, требуя установить надзор за частной
книготорговлей, писали, что в интересах ценовой доступности литературы
"лучше всего было бы продажу книг сосредоточить в общественных магазинах, в кооперативах и т.п." 288
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Попытки создания новых частных книготорговых фирм в Сибири практически не имели места, если не считать заявления трех иркутских граждан
в июне 1918 г. о намерении основать книжно-канцелярское общество "Сибирское книжное дело" с библиотекой при нем. Иногда советские органы дозволяли открыть мелкую книготорговлю через лотки, киоски, переносные прилавки и т.п.: сохранилось разрешение Омского совнархоза на отвод участка
городской земли для постройки частного газетно-журнального киоска 289.
Не препятствовали советы общению сибирских учреждений и с иногородними, и даже с иностранными частными книготорговцами, если такие сношения
и впрямь имели целью пополнение книжного потенциала Сибири ценными
для науки или культуры изданиями. Библиотека Томского университета, в частности, поддерживала постоянную связь с французским книгопродавцом
Гамбергом 290.
5. БИБЛИОТЕЧНОЕ ДЕЛО
Дореволюционная картина библиотечного дела Сибири и Дальнего Востока была довольно показательной для провинции. На огромных сельских
территориях были разбросаны редкие небольшие библиотеки. В то же время
в городах — губернских и областных центрах — сосредоточивались подчас
довольно крупные книжные собрания. Приведем характерные цифры. В Западной Сибири до революции существовало 555 массовых библиотек с общим
книжным фондом 291 890 печ. ед. На одну библиотеку приходилось, таким
образом, 525 книг. Книгообеспеченность на душу населения составляла
0,03 книги 291.
Совсем другие показатели насыщенности книгой дает культурный центр
региона — г. Томск. К началу советского библиотечного строительства общий
книжный фонд здесь составлял 427,5 тыс. экз., то есть почти в полтора раза
превышал книжные запасы всех массовых библиотек Западной Сибири.
На каждого жителя города приходилось по 3 книги. Крупнейшее книгохранилище Сибири — библиотека Томского университета насчитывала около
250 тыс. книг, библиотека Сибирского технологического института — свыше
40 тыс. томов, общедоступная библиотека П.И. Макушина, открытая в построенном им Доме науки, — около 40 тыс. томов 292.
Культурный центр Восточной Сибири (г. Иркутск) к 1919 г. располагал
общим библиотечным фондом около 201 тыс. книг (не считая библиотек военных организаций), из них в городской публичной библиотеке хранилось до
70 тыс. томов, в библиотеке Иркутского университета — свыше 30 тыс.,
в библиотеке Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества — свыше 31 тыс. 293 Немалым культурным потенциалом располагали и другие города — Красноярск, имевший не менее 137 тыс. томов 294; Барнаул, Центральная библиотека которого насчитывала свыше 34 тыс. книг; Бийск, где
в Центральной библиотеке имелось свыше 25 тыс. книг 295 и т.д.
Еще более разительный контраст между скоплением книжных богатств
в немногих административных центрах и культурной нищетой уездного захолустья можно было наблюдать в национальных районах Сибири. В качестве
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
примера приведем Якутию. Здесь Якутский губернский отдел народного образования насчитал в 1920 г. лишь 16 библиотек, из них 6 находились в самом
Якутске. Среди них — городская публичная библиотека, насчитывавшая
в 1916 г. 12 600 томов 296.
Избирательность в распределении богатств книжной культуры досоветской провинции характеризует еще один библиотечный показатель — количество читателей. Оно было незначительным даже в крупных городах.
В Иркутске контингент читателей во всех публичных библиотеках в 1919 г.
составлял 9 тыс. чел. 297 В Якутской городской публичной библиотеке в 1916 г.
было 609 читателей 298. Разумеется, подавляющую часть этих читателей (подписчиков, как тогда говорили) составляли представители привилегированных
сословий, чиновный элемент, городская интеллигенция.
Реформы в библиотечной сфере начались в Сибири и на Дальнем Востоке
сразу после установления здесь власти большевиков. Первый период истории
советского библиотечного дела в регионе характерен поиском новых путей
и форм работы библиотек. Ситуация эта в значительной мере типична для
всей российской провинции. Вопрос об организации новых библиотек, снабжении их литературой, о приближении к народу существующей библиотечной
сети стоит на многих съездах рабочих и крестьянских депутатов, вплоть до
Второго Общесибирского съезда советов, состоявшегося в Иркутске в феврале
1918 г. и подытожившего первый опыт строительства советской власти в Сибири 299. В тезисах, принятых по докладу руководителя Комиссариата просвещения Центрального исполнительного комитета советов Сибири (Центросибири) П.Ф. Парнякова, съезд признал необходимым приступить к организации культурно-просветительных учреждений, в том числе библиотек 300.
Эти решения большевики действительно претворяли в жизнь. Отделы
и советы по народному образованию, созданные органами советской власти
в губерниях, культурно-просветительные комиссии профсоюзов развернули
достаточно энергичную деятельность по созданию новых и реорганизации
старых библиотек. Под оборудование общедоступных библиотек отводились
помещения бывших коммерческих клубов, библиотеки-читальни устраивались
в народных домах, клубах профсоюзов и т.д. Библиотеки имелись при партийных клубах большевиков 301. Источниками комплектования новых библиотек
служили, как правило, книги из закрывшихся или упраздненных учреждений.
На губернском съезде по народному образованию в июне 1918 г. красноярский
культурно-просветительный отдел профсоюзов сообщал, что им "создана библиотека из числа реквизированных книг двух обществ: «Братства» и «Трезвости»... Библиотека отдела вскоре увеличилась библиотеками клуба 15 полка
и акцизного управления винного склада" (последняя была организована в революцию 1905—1906 гг. еще А.В. Адриановым) 302. Создавались библиотеки
и в селах, — при культурно-просветительных организациях, силами отдельных энтузиастов 303. Однако наибольших успехов библиотечное строительство
достигло тогда в крупных городах — Томске и Омске, где началось создание
центральных библиотек и их отделений. В Омске библиотечная секция отдела
народного образования готовила к открытию 5 новых библиотек, из них 3 детских. При Центральной библиотеке им. А.С. Пушкина было создано рекомендательное бюро 304.
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Значительным достижением этого периода стало формирование рабочих
профсоюзных библиотек в наиболее индустриальном районе Сибири — Кузбассе. Еще в июне 1917 г. на первом съезде горнорабочих Западной Сибири
в Томске с докладом "О рабочих библиотеках" выступил В.О. Болдырев —
будущий организатор библиотечного дела и культурно-просветительной работы в Сибири 305. В конце 1917 г. комиссар Судженских угольных копей, известный большевик Ф.Г. Чучин пригласил В.О. Болдырева для создания рабочей библиотеки. Немногочисленный поначалу книжный фонд библиотеки
вскоре был пополнен хорошо подобранной литературой по общественным
вопросам, которую передал клуб большевиков. Около тысячи книг библиотека получила в дар от проживавшего в то время в Судженке А.С. Деренкова,
старого друга А.М. Горького, его бывшего "хозяина" по крендельному заведению в Казани. Дарили книги и многие читатели-шахтеры, учителя, инженеры.
С помощью председателя объединенного профсоюза И.Н. Кудрявцева и комиссара Ф.Г. Чучина были получены деньги на покупку книг в Томске 306.
Вскоре книжный фонд библиотеки составил 10 тыс. названий, число читателей достигло 1 тыс. человек 307. Библиотеки были созданы также в Анжерке,
Кольчугино, на Гурьевском металлургическом заводе, в других рабочих центрах Кузбасса.
Создание новых библиотек для народного читателя характеризует одну
сторону культурной деятельности большевиков в Сибири. Другой, не менее
важной чертой эпохи была острая борьба, развернувшаяся вокруг старых библиотек. Демократизация культуры, и в частности библиотечного дела, была
одним из программных требований всех социалистических партий в революцию 1917 г. и проявившиеся вокруг этого вопроса противоречия в основе своей носили идейный характер.
Не владея ситуацией, большевики пока не торопились ломать сложившуюся систему библиотечного обслуживания, закрывать или реорганизовывать библиотеки. Об отношении к библиотекам свидетельствуют, например
документы омских органов руководства учреждениями культуры. 16 апреля
1918 г. бюро Омского городского совета по народному образованию постановило "просить электростанцию Совета народного хозяйства отпускать библиотеке Коммерческого клуба, как работающей на нужды культурно-просветительного дела, электроэнергию ежедневно до 9 час. вечера, кроме праздников" 308. Несколько раньше, 28 марта 1918 г. Омский областной совет по просвещению, заслушав сообщение "о возможной гибели библиотек, учебных
пособий, физических кабинетов Епархиального женского училища и Военной
гимназии и необходимости взять их немедленно в ведение совета по просвещению", постановил принять надлежащие меры к охране этих культурных ценностей 309. 13 марта 1918 г., обсуждая вопрос об упорядочении выдачи книг из
библиотеки Омского уездного попечительства о народной трезвости, переданного областному Совету по просвещению, исполнительное бюро указанного
совета пришло к мнению о необходимости отменить плату за пользование книгами из библиотеки, установив вместо нее денежный залог, соответствующий
стоимости взятых книг, а в тех случаях, когда читатель представляет поручительство заслуживающей доверие организации — выдавать книги бесплатно 310.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, осторожные действия советских органов управления
культурой с самого начала оградили библиотечное дело на местах от залихватского "новаторства". Но, отвергая "леворазрушительный" подход, не форсируя национализацию отдельных библиотек и библиотечных сетей (кооперации, просвещенческих обществ и т.д.), большевики готовили основополагающие преобразования местного библиотечного дела. Речь шла, прежде всего,
о централизации. В крупных городах необходимым условием библиотечного
обслуживания населения было признано создание центральных библиотек
и районной сети вокруг них. Организация библиотек общегородского и губернского масштаба велась тогда в нескольких городах региона. 13 мая 1918 г.
была основана Центральная библиотека в Благовещенске 311. Решение об организации центральной библиотеки под названием "Центральное рабочекрестьянское книгохранилище" принял Томский губернский комитет народного образования, возглавлявшийся В.М. Бахметьевым. Комитет постановил
в соответствии с пожеланиями культурно-просветительной комиссии совета
профсоюзов объединить библиотеку совета рабочих и солдатских депутатов
со всеми библиотеками профсоюзов и создать на их базе центральное книгохранилище-библиотеку "для бесплатного пользования всех граждан". Предполагалось "изъять из частного пользования в пользование народа и присоединить к Центральной библиотеке библиотеку Общественного собрания", организовать при культурно-просветительной комиссии совета профсоюзов
библиотечный комитет рабочих организаций и разработать библиотечную сеть
г. Томска. Все городские публичные библиотеки, как частных владельцев, так
и общественных организаций (П.И. Макушина, Общества народного образования, железнодорожная и т.д.), должны были работать в качестве районных библиотек в контакте с центральным книгохранилищем и под контролем его библиотечного комитета. Намечались меры по открытию для широкого читателя
библиотеки Томского университета 312.
Вопрос о централизации библиотечного дела решался в Томске жестко
и последовательно. Но так было далеко не везде. Нередко в самих советах
и отделах народного образования вопрос о судьбах библиотек вызывал яростные
споры. Сохранился редкий, если не единственный в своем роде документ — протокол заседания Барнаульского отдела народного образования от 12 апреля
1918 г. Спустя несколько месяцев участники этого заседания разойдутся по
разным сторонам фронта. Пока же они сидят за одним столом, обсуждая вопрос о централизации библиотечного дела в губернии. Доклад будущего руководителя советского библиотечного дела на Алтае А.А. Зефировой 313 вызвал
бурную дискуссию. Председатель собрания Д.Г. Сулим — будущий герой гражданской войны в Сибири 314, А.А. Зефирова и другие участники обосновывают необходимость централизации тем, что "все богатства составляют общественное достояние, и книга ни в коем случае не может быть предоставлена
определенному, ограниченному кругу лиц". Меньшевичка С.А. Тараканова
предлагает промежуточное решение, по которому централизация ограничивается созданием органа, координирующего деятельность существующих библиотек. Некоторые участники совещания возражают против объединения библиотек профсоюзов. Меньшевик Л.И. Шумиловский и кадет Н.Т. Шерстобоев
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отстаивают сохранение самостоятельных частных библиотек вообще. Смешивая вопрос о личных библиотеках ученых и деятелей культуры (национализация таких библиотек тогда не предполагалась) с национализацией частных
публичных библиотек, Л.И. Шумиловский говорил, что, обобществляя библиотеки, отдел "совершит колоссальную ошибку, которую культура не простит",
что этим отдел "уничтожит последние оазисы культуры", а отчуждением его,
Шумиловского, библиотеки "убьют его как педагога" 315. В результате обструкции со стороны противников большевизма отдел принял решение о создании
лишь координирующего органа — комиссии в составе заведующих всеми библиотеками города и уполномоченных культурно-просветительных учреждений.
Было отклонено также предложение А.А. Зефировой об установлении специального налога на нужды библиотечного дела в размере 1 р. с 1 тыс. дохода 316.
Новые веяния коснулись и научных библиотек Сибири и Дальнего Востока, хотя в них преобразования сказывались меньше, чем в библиотеках массовых. Руководство вузовских библиотек, как и профессура вузов, в целом стремилось отгородиться от революции стеной "академизма". В библиотеке Томского университета были предприняты некоторые меры по улучшению и демократизации ее работы — в декабре 1917 г. открыт дополнительный читальный зал для ученых университета и технологического института, в феврале
1918 г. приняты новые правила пользования библиотекой, несколько упрощавшие доступ в нее для читателей, в марте 1918 г. создано архивное и рукописное отделение, положившее начало собиранию в библиотеке редких книг
и рукописей. Однако коренных сдвигов в работе библиотеки не последовало.
Для читателя "со стороны" она была по-прежнему недоступна. На страницах
губернской газеты "Знамя революции" библиотека критиковалась за рутину
и безынициативность 317.
Несмотря на трудности, на окраинах страны создавались новые научные
и специальные библиотеки. В Омске в феврале 1918 г. была основана библиотека созданного тогда же Сибирского института сельского хозяйства и лесоводства. Готовилось открытие библиотеки будущего Иркутского университета.
Комиссар труда и промышленности ЦИК советов Сибири (Центросибири)
В.С. Прокопьев в мае 1918 г. сообщал в Совнарком, что при Центросибири
организована технико-экономическая библиотека со справочным отделом.
*
*
*
Сибирь и Дальний Восток в 1918 г. так и не увидели "железных" мер
большевиков по наведению своих порядков в печати и книжном деле. Царила
скорее обстановка, которую в те месяцы В.И. Ленин назвал "кисельной". Продолжалось сотрудничество, на почве книжной культуры, с бывшими друзьями
по "социалистической идее" — левыми и умеренными эсерами, меньшевиками, анархистами. До весны и даже до лета 1918 г. в книжной культуре на равных с большевиками разворачивалась деятельность самоуправляемой демократии — земств и таких же по духу кооперативов.
Книжное дело России регулировалось большевистским Декретом о печати
от 27 октября 1917 г., но этот декрет не предусматривал наличие специальных
органов предварительной политической цензуры. В практике не существовало
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и разрешительного характера создания новых органов печати и издательств:
они возникали исключительно по воле их организаторов, печатная продукция
могла запрещаться советами лишь в ходе ее распространения.
Будучи сама организационно рыхлой, советская власть в первые месяцы
после революции не могла и не стремилась полностью овладеть книжной
культурой региона. Вместе с тем, центральные органы этой власти создавали
в Сибири и на Дальнем Востоке (полустихийно, полусознательно) первые
пробные прототипы будущих централизованных систем книжного дела — издательства Центросибири и Дальсовнаркома. Дебатировалась мысль
о централизации библиотечной сети.
В иных условиях, не будь вооруженного отпора со стороны старой, ниспровергнутой в 1917 г. России, быть может, судьбы российской книжной культуры сложились бы более гармонично.
Но история не знает сослагательных наклонений. Сравнительно мирная
жизнь страны была взорвана гражданской войной, в ходе которой шла безудержная политизация всех отраслей книжной культуры, превращение ее в бастион идеологии той и другой сражающейся стороны.
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава II
КНИЖНАЯ КУЛЬТУРА СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО
ВОСТОКА В УСЛОВИЯХ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
(ЛЕТО 1918–1920 ГОД)
1. БЕЛОГВАРДЕЙСКИЙ ПЕРЕВОРОТ И ОРГАНИЗАЦИЯ
ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ
НА ВОСТОКЕ РОССИИ
Антибольшевистский переворот в Сибири в мае — июне 1918 г. положил
начало новому, чрезвычайно своеобразному периоду развития книжного дела
сибирско-дальневосточного региона.
История как бы поставила эксперимент, задавшись вопросом: что было
бы с Россией и ее культурой, если бы в общественной борьбе верх одержали
не лево-революционные, а наоборот, право-реставраторские силы, настроенные на возврат в той или иной степени к дореволюционным порядкам в государственной и общественной жизни. В планах обеих противоборствующих
в ходе гражданской войны сторон книга и печатное слово занимали одно из
первостепенных мест. На книгу и печать ложились функции прямого идейного
воздействия на население, завоевания народных масс на сторону "красных"
или "белых".
С началом гражданской войны роль печатного слова в руках пропагандистов и идеологов возвысилась в невероятной степени и затмила все остальные
культурные функции книги. "Красные" продолжали здесь свою тенденцию
политизации книжного дела, начатую в 1917 г., но с не меньшим рвением
к печатному станку, как к рычагу политики, устремились и "белые".
Первых адептов белого движения, свергавших большевиков в Сибири,
не нужно было убеждать в важности печатной пропаганды. Как правило, во
главе "белого" подполья и формируемых на его основе летом 1918 г. новых
органов власти стояли эсеры, меньшевики, народные социалисты, то есть оппоненты большевиков из социалистического лагеря. Они прекрасно понимали
силу печатного слова, многие из них были признанными публицистами и обладали, еще со времен царизма, не меньшим, чем большевики, опытом легальной и нелегальной работы в печати.
Восстание белогвардейских отрядов и чехословацких легионеров, начавшись 25 мая 1918 г. в Мариинске и Новониколаевске, распространилось затем
по линии Транссибирской магистрали до Томска, Барнаула, других городов
и станций. Первый месяц, пока не был взят Омск — столица советов Западной
Сибири, полномочиями "белой" государственности обладал вышедший из
подполья (сформированный еще в феврале 1918 г. в условиях конспирации
Сибирской областной думой) Западно-Сибирский комиссариат Временного
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сибирского правительства. Его власть распространялась на Томскую губернию, в этих же пределах велась и печатная пропаганда. 1 июля ЗападноСибирский комиссариат сдал свои полномочия обосновавшемуся в Омске
Временному Сибирскому правительству.
Воцарение новой власти сопровождалось сначала беспорядочным, а затем
более осмысленным потоком печатных произведений.
Первые дни после переворота стали сплошным гимном свободе печати.
Буквально на следующий день после бегства местных совдепов в большинстве городов Сибири возрождались закрытые советской властью газеты —
кадетские, эсеровские, квази-внепартийные органы печати. Печатный станок
вернулся в руки прежних хозяев и заработал в обратном большевизму направлении.
Первой печатной продукцией белой Сибири, помимо газет и экстренных
листков телеграмм, стали многочисленные листовки. Практически в каждом
городе Сибири в первые же часы после ухода красных войск было выпущено
от 2 до 18 названий различных листовок на тему произошедшей смены власти,
издателями этих воззваний чаще всего были вновь сформированные губернские и уездные комиссариаты Временного Сибирского правительства и земские управы, комитеты общественного порядка и безопасности, другие общественные организации антибольшевистского толка, а также вышедшие из подполья военно-повстанческие организации ПСР (последнее было характерно
для Иркутска, в котором эсеры имели солидную нелегальную типографию,
доставившую до этого много неприятностей местным чекистам).
Почти одновременно с массой листовок в городах Сибири готовились
и выходили из печати наспех написанные брошюры местных публицистов на
те же темы: изгнание большевиков, возвращение свободы и т.д. Подобных изданий-однодневок, вышедших летом 1918 г., почти не сохранилось. Только
чудом уцелевшие брошюры говорят о существовании в эти дни томского издательства "Факел" 1. Стихийными распространителями такой литературы "на
злобу дня" становились местные эмиссары и инструкторы Сибирского Временного правительства, его Западно-Сибирского комиссариата, уполномоченные и агитаторы различных партий. Как и большевики в дни красного октября, их идейные противники развозили, раздавали, читали крестьянам отпечатанные в лихорадочной спешке листки и небольшие книжки.
10 июля 1918 г., одновременно с началом работы в Омске полномочного
Временного Сибирского правительства и ликвидацией в Новониколаевске его
Западно-Сибирского комиссариата, при Управлении делами правительства
начал работу информационный отдел, включавший в свой состав Сибирское
телеграфное агентство. Заведовал отделом эсер А.И. Манкевич, в его состав
входили сибирский писатель Г.А. Вяткин (зам. зав.), журналист Н.А. Вадзинский (в 1920-е гг. он работал на Дальнем Востоке, был кандидатом в члены
Владивостокского отдела Государственного географического общества) и др.
Штат отдела никогда не превышал двух десятков сотрудников. В его задачу
входило, главным образом, снабжение газет правительственной информацией
в виде сводок, бюллетеней и т.д.
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В сентябре 1918 г., когда на территории востока страны было создано
Всероссийское временное правительство Директории, в его штате был утвержден отдел печати 2.
Все эти бюро и отделы лишь в самой незначительной мере делали погоду
на информационном рынке Сибири. Здесь, конечно, кипела идейная битва
с большевизмом, но, в основном, в рамках отдельных разрозненных контрреволюционных издательств, редакций газет, партийных коллективов и т.д. Очагом антибольшевизма была каждая кадетская, эсеровская или меньшевистская
газета. Усилия в области белогвардейской пропаганды предпринимали издательства "Факел" (Томск), "Автономная Сибирь" (Иркутск), ряд кадетских издательств "Народная свобода" в губернских городах региона, издательство
"Свободная Россия" во Владивостоке и т.д. Временное Сибирское правительство не вмешивалось в этот процесс, отводя своему информационному бюро
роль сбора, систематизации и передачи в газеты телеграфной (через Сибирское телеграфное агентство) или статейно-обзорной информации. Все остальное, по мнению правительственных чиновников, было делом свободной
прессы и партийных публицистов. Вопрос о создании мощного организационного "кулака" издательской пропаганды вообще не стоял, неизвестны нам
и какие-либо решения о финансовой подпитке со стороны правительства отдельных издательств или органов печати (хотя механизм косвенного, негласного перекачивания средств через партийные комитеты, вполне возможно,
существовал).
Самым же слабым местом в цепи белогвардейской идеологической работы было отсутствие четко налаженного и разветвленного аппарата распространения пропагандистской информации. В 1918 г. ни в армии, ни в прифронтовой полосе, ни в глубоком тылу не было создано стабильных структур
по распространению "белой" печати — газет, листовок и т.д.
Сфера деятельности по распространению белогвардейской печати с самого начала оказалась полем ожесточенной междупартийной борьбы: за контроль над нею враждовали инициаторы антибольшевистского переворота —
эсеры (ПСР) и меньшевики (РСДРП), с одной стороны, и шедшие вслед за ними, набиравшие все больший политический вес кадетско-реставраторские
круги в лице представителей Партии народной свободы и старого чиновничества, в изобилии хлынувшего с осени 1918 г. в государственный аппарат "белых" правительств.
В ведомственном отношении вся работа по распространению среди населения пропагандистской литературы была сосредоточена в органах внутреннего управления (внутренних дел) сменявших друг друга "белых" режимов.
По свидетельству одного из первых организаторов этой работы, А.Г. Козлова,
внедрение в умы сибиряков идей белого движения началось еще 28 мая
1918 г., через 3 дня после вооруженного восстания, "на маленьком клочке сибирской территории, включающем части Новониколаевского, Кузнецкого
и Томского уездов, откуда началось освободительное движение, распространившееся впоследствии на запад и восток" 3. Центрами организации этой деятельности стали Новониколаевск, а затем Тюмень и Томск. В составе Административного отдела Западно-Сибирского комиссариата Временного Сибирского
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правительства было организовано для этой цели информационное бюро
(не путать с издательским информационным бюро в составе Управления делами, а затем канцелярии Совмина, о котором говорилось выше). Для устной
и печатной агитации, по словам А.Г. Козлова, "в деревню были влиты вполне
осведомленные о всем происходящем интеллигентные силы, контингент которых составлялся главным образом из студентов томских высших учебных заведений и служащих земств и кооперативов" 4. Содержание такой пропаганды
составляли программные идеи умеренного социализма партий эсеров
и меньшевиков, плюс антибольшевистские лозунги. 10 июня 1918 г., через
2 дня после объявления Комитетом членов учредительного собрания (Комуч)
добровольческого набора в Народную армию, при Западно-Сибирском комиссариате был открыт отдел по формированию добровольческой Народной армии. Начальник (уполномоченный) этого отдела фактически переподчинил
себе агитаторов информационного бюро, возложив на них, кроме агитаторских, организаторские функции. 20 июня информационное бюро административного отдела было влито в состав отдела по формированию армии. К этому
времени в его распоряжении находилось свыше 100 информаторов. Для Западной Сибири этого было крайне мало. По определению самих организаторов белогвардейской пропаганды, "недостаток... интеллигентных сил, пользуемых в качестве инструкторов, когда на каждого из них приходилось от 6 до
10 волостей, не позволял им подолгу останавливаться в каждом населенном
пункте". Поверхностный характер такой пропаганды и незначительность ее
результатов очевидны. Косвенным подтверждением тому служит и провал
добровольной мобилизации в антибольшевистскую армию, вынудивший Временное Сибирское правительство объявить мобилизацию принудительную.
Добавим к этому, что эсеро-эсдековские пропагандисты этих месяцев в основном не были вооружены печатным словом, за исключением, может быть, местных листовок и газет. В архивных документах Комуча сохранилась большая
переписка с районными агитационными бюро, уездными организаторами,
войсковыми агитаторами о высылке агитационной литературы, которой систематически не хватало 5.
Несмотря на отмену добровольной мобилизации, отдел по формированию
добровольческой Народной армии, располагавшийся в идейном центре эсероменьшевистских организаторов восстания — Томске — продолжал свою агитационную деятельность. Между тем во Временном Сибирском правительстве
уже дуют ветры иных перемен: к власти рвутся представители правых сил,
отвергающие эсеро-социалистические идеи. Наступление генеральско-чиновничьей контрреволюции самым непосредственным образом сказалось на судьбе правительственного аппарата пропаганды. В июле 1918 г. вокруг него развернулась решающая схватка "социалистов" и "реставраторов".
В начале июля сибирский Совет министров утвердил проект об организации при МВД инструкторско-информационного отдела на базе томского отдела по формированию добровольческой Народной армии. Вновь провозглашенный отдел, приняв налаженный аппарат своего предшественника, приступил
к реализации широкомасштабных планов. Было начато создание в Томске бюро
земской печати и издательства. Посредством его эсеровское руководство томского пропагандистского центра намеревалось укрепить земство, как праобраз
будущей демократической государственной власти в Сибири.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Но буквально по пятам за первым решением из недр Совета министров
вышло другое: был утвержден проект организации в структуре МВД информационно-агитационного отдела. Отдел этот должен был располагаться по
месту пребывания министерства, то есть в Омске. В обязанность ему вменялась информация населения о происходящих событиях и агитация в пользу
Временного Сибирского правительства. Никакая организация земств и их инструктирование не предполагались. Томский инструкторско-информационный
отдел ликвидировался, в Томске оставался лишь районный Средне-Сибирский
подотдел омского отдела.
16 июля 1918 г. информационно-агитационный отдел МВД приступил
к работе, получая от Совмина ежемесячно по 30 тыс. р. К этому времени в его
штате состояло 200 пропагандистов 6.
Поворот событий в сфере организации пропаганды не случаен. В составе
омского отдела было куда меньше радикалов-социалистов и больше консерваторов. Но даже этот отдел рассматривался консервативными силами в сибирском правительстве как прибежище эсеров. Определенные предпосылки
к такой оценке существовали. Руководителем отдела с 12 августа становится
А.Г. Козлов, который, пользуясь объявленными на осень 1918 г. перевыборами
в сибирское земство, продолжает линию на "инструктирование деревни"
и снабжение ее земско-эсеровской литературой. Даже накануне колчаковского
переворота А.Г. Козлов не оставляет мысли о возрождении томского отдела
с его земским издательством: 11 ноября 1918 г. он шлет министру внутренних
дел обстоятельный доклад с обоснованием необходимости такого шага.
Немудрено поэтому, что усиливающаяся консервативно-монархическая
часть сибирского правительства в сентябре — ноябре 1918 г. ведет определенную линию на сворачивание работы информационно-агитационного отдела
МВД, на его поэтапное уничтожение. Первыми в сентябре — октябре были
ликвидированы районные звенья отдела (территориально охватывавшие ряд
губерний), в том числе томский Средне-Сибирский районный подотдел. Из
состава последнего были уволены "организаторы деревни" Е.А. Павлов,
А.И. Матковский, П.Г. Лавенков, И.Г. Миндул 7. В октябре 1918 г. следует
приказание управляющего МВД, согласно которому "информационноагитационный отдел и подведомственные ему в губерниях и областях должности упраздняются".
20 октября появляется уточнение: отдел и его штатные единицы ликвидируются лишь "частично". На службе будут оставлены некоторые минимально
необходимые губернские и уездные инструкторы, которые получат новые задания. А.Г. Козлов хлопочет перед земством о принятии на работу остальных
уволенных пропагандистов 8. Наконец, в ноябре 1918 г. уездным инструкторам
информационно-агитационного отдела рассылается написанная торжествующим слогом победителей инструкция: "Сообщаю план ликвидации... работы
по информированию населения и перевыборам в земство. К ликвидации приступить немедленно, по получении сего. Конечный срок ликвидации 15 ноября
с.г. С ликвидацией отдела всякая работа на местах на средства правительства
прекращается" 9.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С решением омского правительства о свертывании пропагандистской работы согласились не все. Так, Иркутский губернский комиссар (а затем управляющий губернией) известный эсер П.Д. Яковлев сохранил в своем аппарате
информационный отдел. 20 декабря 1918 г. он направил кабинету А.В. Колчака подробную депешу, в которой призывал новое правительство восстановить и закрепить в аппарате управляющих губерниями аналогичные отделы,
как спасительное средство от большевизма 10. Ответа на эту инициативу
не последовало.
Оценивая работу по распространению литературы до-колчаковскими пропагандистскими структурами, следует отметить, что она не успела развернуться. Наибольшую активность здесь проявил томский пропагандистский
центр, наименьшую — окраинные губернии. Так, в Семипалатинской области
за все время работы здесь инструкторов информационно-агитационного отдела МВД (их было 24 на всю область) с июля по 1 ноября 1918 г. было распространено лишь около 27 тыс. экз. листовок 11.
На протяжении всего 1918 г., даже после того, как власть Сибирского
Временного правительства сменилась властью несомненно более реакционного Российского правительства адмирала А.В. Колчака, в Сибири, а тем более
на Дальнем Востоке не было единого государственного органа, который от
имени правительства руководил бы печатью и книжным делом огромного региона. Вплоть до весны 1919 г. на территории белой Сибири не было и крупных издательств, стоящих на защите правящего режима и ведущих планомерную работу по его пропагандистской поддержке. Но это вполне объяснимо,
если принять во внимание логику развития социальных процессов в белом
стане от демократии до "белого" тоталитаризма. Политика лидеров белогвардейского государства в этот период (лето — зима 1918 г.) еще не повернулось
в сторону безоглядного карательно-охранительного мышления, разрыв с принципами демократии и гражданских свобод еще не выступал столь явственно.
Не сформировалась и государственно-ориентированная идеология белого
движения. Ступеньки от разномыслия к официозу печатному делу белой Сибири еще предстояло пройти.
*
*
*
Во вновь сформированном Российском правительстве, в составе Управления делами Верховного правителя (А.В. Колчака) и Совета министров создается отдел печати, во главе с А.И. Манкевичем (в мае 1919 г. он был заменен
на кадета В.Л. Орлова). В составе отдела печати существуют бюро обзоров
печати (директор Г.А. Вяткин), бюро иностранной информации, задачей которого является снабжение иностранной печати правительственными сводками,
интервью и сообщениями (директор Л.В. Арнольдов), Российское телеграфное агентство (директор С.Б. Сверженский) и ряд других служб. Отдел печати
издает газету "Правительственный вестник", имеет в своем составе правительственную типографию, а с февраля 1919 г. — отдел книжной палаты (заведующий — известный литературовед и библиограф Н.В. Яковлев). Центральным же учреждением отдела печати является его пресс-бюро, директо92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ром которого в феврале 1919 г. становится приехавший из взятой Сибирской
армией Перми профессор Н.В. Устрялов, видный деятель партии кадетов.
Но отдел печати не был издательской организацией, его функции сводились лишь к изданию газеты-официоза и обеспечению информацией других
(неправительственных) изданий; они же (газеты и журналы региона) могли
эту информацию использовать, а могли игнорировать. Собственная издательская деятельность белого движения на востоке России была до весны 1919 г.
вялой и малоэффективной. Ничего подобного мощнейшему аппарату создания, распространения и усвоения пропагандистской печатной информации,
построенному большевиками в красной России (с десятками специальных
государственных издательств, множеством каналов доставки на фронт
и распространения в тылу печатных произведений, громкими чтениями и т.д.),
в колчаковской Сибири долгое время еще не было.
Известно несколько изданий отдела печати Совета министров — "Положений", сборников ведомственных материалов, инструкций и т.п. 12. Под кураторством отдела печати, но в издательском отношении совершенно самостоятельно выпускали свою ведомственную литературу отдельные министерства.
Выход этих изданий связан либо с инициативой крупных чиновниковминистров (Г.К. Гинса, М.Н. Пинегина) 13, либо стал возможным благодаря
настойчивости и правительственным связям отдельных ученых. К числу последних, редких по своей сути научных изданий правительства, следует отнести солидную книгу томских ботаников профессоров В.В. Сапожникова
и Б.К. Шишкина, выпущенную Министерством земледелия и колонизации 14.
Подавляющее большинство изданий Временного Сибирского правительства, его
министерств и учреждений носила ведомственный, либо справочный характер.
После омского переворота 18 ноября 1918 г. и прихода к власти
А.В. Колчака положение дел в области печатной пропаганды белой Сибири
начинает медленно меняться. В ноябре — декабре 1918 г. из печати (в основном, в издании армейских газет омского правительства, на серой бумаге, без
обложек и указания реквизитов издания) вышли первые пропитанные идеологией официальной государственности пропагандистские брошюры. К таковым
можно отнести известную биографию А.В. Колчака, написанную писателембеженцем из советской России С.А. Ауслендером 15, а также некоторые предельно скромные по оформлению и литературным достоинствам рассказы,
"листки для народа" и т.д. 16.
К концу 1918 г. относится появление первых брошюр, подготовленных
вновь созданными в крупных воинских формированиях Сибири пропагандистскими (осведомительными, по терминологии того времени) ячейками. Система осведомительных органов от штаба Верховного главнокомандующего до
полковых и окружных штабов еще не существовала, но некоторые армии
к этому времени имели свой политико-пропагандистский аппарат. Так, в издании Осведомительной канцелярии штаба 3-й армии была выпущена перепечатка известного послания патриарха Тихона Совету народных комиссаров 17.
Следует заметить, что издательско-пропагандистской работы военные части
Сибирской армии в тот период почти не вели, несмотря на наличие для этого
определенных условий. Больше того, в полковой типографии 20-го сибирского
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стрелкового полка в Омске, в 1918 г. были отпечатаны 10 публицистических
брошюр Л.Н. Толстого, подготовленных и изданных омскими толстовцами
(издательство "Единение", библиотека "Трудовой общины") и содержащих
прямо противоположный колчаковской пропаганде идейный заряд ("Солдатская памятка", "Патриотизм и правительство").
Ранняя весна 1919 г. стала определенным рубежом в развитии аппарата
белой пропаганды в Сибири. Получила оформление идея государственного
руководства печатной и устной агитацией на фронте и в тылу. 7 марта 1919 г.
Совет министров постановил созвать постоянно действующее совещание из
числа ведущих функционеров правительства для решения вопросов печати.
В состав совещания вошли управляющий делами Верховного правителя и Совета министров Г.Г. Тельберг (он являлся фактическим руководителем этого
органа, в августе его сменил новый управляющий Г.К. Гинс), министр финансов И.А. Михайлов, военный министр П.А. Степанов, управляющие министерствами: внутренних дел А.Н. Гаттенбергер (вскоре его сменил В.Н. Пепеляев), иностранных дел И.И. Сукин. 8 марта 1919 г. прошло первое заседание междуведомственного совещания. Со второго заседания (18 марта) оно
обрело название "Совещание по вопросу об организации печати", с седьмого
заседания (29 апреля) называлось Совещанием по делам печати (СДП). Пятерка лидеров колчаковского режима должна была разработать на первых порах
вопрос "об организации издательства для информации населения" 18.
Идея об организации проправительственного издательства была выдвинута группой кадетской интеллигенции, в частности, профессорами
и преподавателями Пермского университета Н.В. Устряловым, Д.В. Болдыревым, Б.П. Казанским и др. В недрах СДП вопрос об издательстве получил
организационное оформление, а главное, финансовую поддержку. Уже на
3-м заседании Совещания (23 марта) был одобрен проект устава издательства
в виде акционерного общества, заслушаны доклады будущих руководителей
издательства Н.С. Лопухина и А.К. Клафтона и принято решение о необходимости приобретения колчаковским правительством 60% акций (на сумму
1 млн. 800 тыс. р. из общей суммы акций в 3 млн р.) 19. 25 апреля 1919 г., после утверждения устава, акционерное общество "Русское общество печатного
дела" (АО РОПД), приступило к работе, а 1 мая состоялось первое (учредительное) общее собрание его акционеров.
Созданием и всем своим существованием АО РОПД обязано Совещанию
по делам печати. На протяжении всей деятельности, вплоть до последних дней
колчаковского правительства, СДП выделяло акционерному обществу огромные суммы денег, оплачивало издание конкретных брошюр и листовок, приобретало акции издательства, разрешало его организационные вопросы, одобряло инструкции, фактически утверждало кадры руководителей и т.д. От имени отдела печати Управления делами правительства для АО РОПД была куплена в Екатеринбурге типография за 1 млн р. (с последующим возвратом этих
средств правительству акциями АО). По решению СДП в апреле — мае 1919 г.
в распоряжение АО РОПД были переданы из ведения правительственных
структур Российское телеграфное агентство, пресс-бюро и отдел иностранной
информации.
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вся печатная продукция АО РОПД фактически представляла собой заказы колчаковского правительства, оплачиваемые (часто авансом) с санкции
СДП. Первый крупный аванс в адрес АО РОПД в размере 1 млн р. последовал
от СДП 27 мая 1919 г. В дальнейшем такие авансы выделялись неоднократно.
Помещение для работы АО РОПД в центральной части Омска тоже было подобрано и передано АО по настоянию СДП. Совещание неоднократно ходатайствовало перед военными властями (в том числе командующими фронтовыми соединениями) об освобождении от мобилизации в армию сотрудников
АО РОПД (вплоть до типографских рабочих), о недопущении реквизиций
имущества АО. С конца мая 1919 г. планы работ редакционной части АО
РОПД, Пресс-бюро рассматривались и утверждались СДП 20. Тогда же 18 мая
1919 г. назначается специальный представитель от правительства в бюро при
директоре-распорядителе АО РОПД (им стал помощник управляющего делами правительства Т.В. Бутов, активно участвовавший с мая 1919 г. в работе
СДП). Дело доходило на отдельных заседаниях СДП до редактирования конкретных листовок АО РОПД.
14 июня 1919 г. СДП приняло уникальное по своей сути постановление
устроить "Неделю печати", в течение которой все типографии Омска должны
были печатать только агитационную литературу по указанию Пресс-бюро АО
РОПД. Производительность собственных типографий АО к этому времени
возросла до того, что они, по словам помощника директора-распорядителя
Н.В. Устрялова, выпускали до 100 тыс. экз. листовок и брошюр ежедневно.
Всего к 12 июля 1919 г. АО РОПД выпустило около 4 млн экз. агитационной
литературы. 2 августа 1919 г. был сделан еще один шаг к "сращиванию" АО
РОПД с колчаковским правительством: СДП приняло решение о создании
в структуре АО РОПД агитационного отдела, причем оплата расходов по этому
отделу должна была производиться непосредственно из казны правительства.
АО РОПД было своего рода Госиздатом белого правительства, а формы
и методы государственного руководства аппаратом печатной пропаганды, степень политизации этой деятельности совпадали с аналогичной картиной культурно-пропагандистской работы в советской России.
Параллели можно продолжить. Так, СДП ничуть не меньше Главбума
и Госиздата в РСФСР занималось нормированным распределением печатной
бумаги между издательствами и редакциями газет, пытаясь основную массу
бумажных запасов направить на издание агитационно-пропагандистской литературы. Вопрос о распределении бумаги, о ее покупке и получении с Дальнего Востока занимал на заседаниях СДП второе место после дел AO РОПД.
В мае 1919 г. при СДП была создана междуведомственная комиссия по распределению бумаги, в которую поступали заявки правительственных учреждений и редакций газет на бумажную квоту. На заседаниях СДП утверждались
подготовленные комиссией подробные решения об отпуске бумаги каждому
потребителю. СДП предпринимало ряд мер по экономии бумаги.
Значительную работу приводило СДП по материально-финансовому укреплению белой печати. На каждом заседании СДП рассматривался вопрос
о выделении денежных средств, порой исчисляемых сотнями тысяч р., на поддержку тех или иных газет, журналов, издательств. Солидные суммы на изда95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельско-пропагандистскую деятельность получали управляющие Тобольской
и Енисейской губерниями, начальник штаба Сибирской армии и т.д. Тратились
большие средства на содержание заграничных представительств АО РОПД
и других центров белогвардейской пропаганды в Европе, Америке и Китае.
Так, агентство "Унион" в Париже, возглавляемое известным публицистом
В.Л. Бурцевым, получало от СДП ежемесячно 100 тыс. франков "на агитацию
и пропаганду в иностранных государствах".
Внимание уделялось также вопросам создания аппарата распространения
агитационной печатной продукции. В апреле 1919 г. при управляющих губерниями и уездами были созданы комиссии по распространению информационноагитационного материала. СДП отпустило па поддержку комиссий 200 тыс. р.
Источником всех этих денежных расходов была государственная казна
колчаковского правительства. Затраты на содержание СДП проходили по смете канцелярии Совета министров, включаясь в § 6 ("расходы, не подлежащие
оглашению"). Исчерпав отпущенные в его распоряжение средства (к 14 июня
они составили 9 млн 229 тыс. р.), СДП ходатайствовало и получило от Совета
министров еще 10 млн р. на свою деятельность.
Следует отметить, что к этому времени колчаковцы научились понимать
силу печатного слова и рассматривали, по примеру большевиков, печать
и книгу прежде всего как идейное оружие. Показательный пример: в мае
1919 г. генерал Е.К. Вишневский обратился лично к А.В. Колчаку с просьбой
отпустить газете "Наш край", издававшейся в Уфе, 10 тыс. р. А.В. Колчак распорядился удесятерить эту сумму и выдать газете 100 тыс. р. 21. Интерес белогвардейцев к печатной агитации значительно усилился в августе 1919 г., когда
фронт откатывался на восток. В эти дни Г.К. Гинс, главноуправляющий делами А.В. Колчака, сообщал: "Верховный правитель приказал развить до максимума деятельность по агитации и информации фронта и тыла"22.
По мере роста масштабов печатной пропаганды усиливается роль СДП
как координационного центра белой идеологии. 9 июля 1919 г. в Екатеринбурге состоялось первое объединенное совещание "о постановке информационнопросветительной работы в действующей армии". Через месяц, 9 августа, СДП
заслушало доклад полковника Г.И. Клерже об объединении работ по агитации
и пропаганде на фронте, а 11 августа под эгидой СДП состоялось совещание
об объединении работ по устной агитации на фронте и в тылу. СДП, кроме
того, с самого начала обладало некоторыми функциями цензуры. К осени
1919 г. эти функции усиливаются.
СДП, как и все учреждения колчаковского правительства, в ноябре 1919 г.
проделало путь из Омска в Иркутск. Последние сохранившиеся документы
СДП датированы 23 декабря 1919 г. Документация СДП позволяет говорить
о нем как об учреждении, выполнявшем задачу государственного руководства
и координации идеологической деятельности на территории белой Сибири.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. ОСНОВНЫЕ ИЗДАТЕЛЬСКИЕ ЦЕНТРЫ БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ
В РЕГИОНЕ. РУССКОЕ ОБЩЕСТВО ПЕЧАТНОГО ДЕЛА
И ОСВЕДВЕРХ. ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ИНОСТРАННЫХ ИНТЕРВЕНТОВ
Совещание по делам печати, как уже говорилось, смогло превратить проект группы интеллигентов-идеологов белого движения в действительность.
На территории Сибири и Дальнего Востока появилось АО РОПД — крупное
издательство официально-правительственной ориентации, весьма продуктивное и укомплектованное профессиональными кадрами.
За 8 месяцев существования АО РОПД его структура неоднократно менялась, в основном в сторону расширения. Еще до утверждения (25 апреля) устава общества Министерством торговли и промышленности Управление делами Верховного правителя и Совета министров, по указанию СДП, провело
структурную перестройку печатно-пропагандистских ведомств, передавая
"независимому" акционерному обществу все те части аппарата правительственной пропаганды, которые могли его усилить и придать статус монополиста
в информационной среде региона. 13 апреля 1919 г. Совещание по делам печати приняло постановление о передаче в РОПД Российского (бывшего Сибирского) телеграфного агентства (РТА). Чуть позднее, 4 мая, последовало решение о передаче из ведения отдела печати Управления делами Верховного правителя и Совета министров в ведение РОПД пресс-бюро (в составе РОПД оно
стало называться Русским бюро печати) и бюро иностранной информации.
В августе, как уже отмечалось, в составе АО РОПД был создан, целиком, финансируемый правительством, агитационный отдел. Распространение литературы, изданной АО РОПД, обеспечивал его экспедиционный отдел: агенты
отдела сопровождали печатную продукцию на фронт и во внутренние губернии региона.
К моменту эвакуации АО РОПД из Омска в ноябре 1919 г. в его штат входили следующие структурные единицы: правление и технический аппарат,
пресс-бюро (основное издательское предприятие АО РОПД, сотрудники которого непосредственно занимались работой по изданию брошюр, листовок
и газет), редакции газеты "Русское дело" и "Нашей газеты" (двух главных периодических изданий АО), РТА с его отделениями и агентами по всей Сибири,
Дальнему Востоку, в Японии и Китае, бюро иностранной информации (имевшее отделения и контрагентов в лице русских эмигрантских информационных
организаций и отдельных лиц в Лондоне, Стокгольме, Париже, Белграде,
Шанхае, Токио, Нью-Йорке, Сан-Франциско), агитационный отдел (имевший
"фронтовую" и "тыловую" части), экспедиционный отдел (сотрудники которого также подразделялись на "фронтовых" и "тыловых" экспедиторов), отдел
агитационного издательства (ведавший военно-полевым изданием литературы), типография из Екатеринбурга (летом 1919 г. перевезена в Омск), художественный отдел, склады печатной продукции 23. Отделения АО РОПД и его
структурные подразделения имелись в 18 городах Уpaлa, Сибири и Дальнего
Востока.
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Поддержка издательской деятельности АО РОПД и его услуг по распространению пропагандистской литературы осуществлялась правительством
белой Сибири, как уже говорилось, двояко: непосредственно — путем постоянных дотаций на издание литературы, приоритетного выделения бумаги из
государственных ресурсов и предоставления оплачиваемых заказов на брошюры и листовки; и опосредованно, с использованием сложного финансового
механизма переливания средств. Та часть имущества издательства, которая
составляла его основные средства (в частности типография), была приобретена им с помощью закулисных финансовых действий правительства.
Взаимоотношения АО РОПД и Российского правительства А.В. Колчака
для посвященных людей не составляли никакой тайны, тем не менее, внешне
они обставлялись определенными условиями. Подчеркнем еще раз, что формально РОПД не являлось частью правительственного аппарата белых, что
призвано было создавать представление о нем как о неком общественном издательстве. Насколько известно, это был единственный случай, когда массированная пропаганда белой идеи велась через внешне "независимое" акционерное
общество: во всех других случаях (деникинское, врангелевское, различные белоказачьи правительства, в том числе — атамана Г.М. Семенова в Забайкалье)
белогвардейские пропагандисты обходились возможностями и статусом отделов
(агентств, бюро) печати в составе соответствующих правительственных конструкций. Участие колчаковского правительства в делах АО РОПД проявлялось
прежде всего, в осуществлении безраздельного финансового руководства
и контроля за деятельностью общества.
Схему тесного взаимодействия АО РОПД и колчаковского правительства
дополняло формирование руководящих кадров AО. Еще при первом обсуждении вопроса об АО РОПД Совещание по делам печати настояло на включении
в состав учредителей АО представителя правительства Н.Д. Буяновского. Учредительное собрание акционеров АО РОПД 1 мая 1919 г. избрало председателем правления АО Н.С. Лопухина, членами правления А.А. Балакшина (известного западносибирского промышленника-маслодела, предпринимателя,
деятеля кооперации), Н.Д. Буяновского, Т.В. Бутова (заместителя управляющего делами Верховного правителя и Совета министров, фактического куратора Совещания по делам печати), Н.М. Горяинова (начальника отделения
канцелярии Совета министров), А.И Коробова и Н.В. Устрялова, кандидатами
в члены правления С.Б. Сверженского (директора Российского телеграфного
агентства) и А.Г. Прорвича (вице-директора канцелярии Совета министров).
Директором-распорядителем, то есть реальным управляющим, в АО РОПД
был приглашен А.К. Клафтон, известный публицист, председатель Восточного
отдела партии кадетов. Состав руководящих органов РОПД, таким образом,
был строго отобран на правительственном уровне: никаких вольнодумцев,
социалистов, демократов к руководству пропагандой не допустили даже близко.
В целях влияния на мировую общественность за рубежом РОПД, как уже
говорилось, располагало разветвленной и хорошо оплачиваемой сетью заграничных отделений 24. Наряду с информированием иностранной печати, зарубежные агентства выпускали агитационные брошюры, которые потом доставлялись в Россию. В их числе были: "Военные силы Ленина" Геройса, "Спасите
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
наши души" Л. Андреева, "Добровольческая армия Алексеева и Деникина"
князя П.Н. Волконского, "Русская демократия в борьбе с большевистской тиранией", "Русский рабочий против большевизма" и др.
Учитывая стратегическую важность Дальнего Востока, и в то же время
оторванность его от омского аппарата пропаганды, РОПД с самого начала
предполагало организовать во Владивостоке свое особое, расширенное отделение. 24 мая 1919 г. такая структура была создана, а летом того же года Владивостокское отделение РОПД преобразуется в крупнейший и самостоятельный орган белогвардейской пропаганды на восточной окраине России. Руководителем отделения становится известный на Дальнем Востоке ученый
и общественный деятель В.В. Солдатов, он получает титул директора отделения (руководители остальных территориальных отделений РОПД довольствовались статусом заведующего). Помощником В.В. Солдатова (вицедиректором) приглашается с Урала молодой философ Л.А. Зандер (в дальнейшем в эмиграции он стал известен своими трудами о мировоззрении Л.Н. Толстого). Еще одним помощником директора филиала был послан из Омска
журналист и издатель М.И. Борисов (в 1920-е гг. он был сотрудником и редактором ряда газет в Харбине, организовал собственное издательство и книжную торговлю, вел активную работу с книготорговыми организациями советской России, продавая в Манчжурии советские издания) 25.
К концу августа 1919 г. Владивостокское отделение РОПД превратилось
в универсальное издательско-информационное предприятие, полный аналог,
по организационной структуре, омского центрального аппарата. Его штаты
составляли 38 человек, на содержание которых было отпущено около 60 тыс.
золотых рублей. В инструктивном письме во Владивосток директорраспорядитель РОПД А.К. Клафтон предоставлял В.В. Солдатову самые широкие полномочия: "Владивостокское отделение является сколком центрального органа в Омске, разделяясь под Вашим управлением на три отдела:
а) телеграфный (отделение Русского телеграфного агентства. — Ред.), б) заграничный и в) издательский. Во главе каждого отдела стоит Ваш помощник — вице-директор… К Владивостокскому отделению относится вся дальневосточная Сибирь к востоку от Иркутска". Как и в Омске при правлении
РОПД, во Владивостоке организуется своя редакционная коллегия под председательством директора отделения 26.
Пресс-бюро (бюро печати) АО РОПД, как уже отмечалось, было основным
очагом издательского дела в структуре АО РОПД. Постепенно с июля — августа 1919 г. название "Русское бюро печати" (РБП) вытеснило с обложек издаваемых брошюр и из официальной документации прежнее наименование
"Русское общество печатного дела". Директором пресс-бюро был известный
русский философ, профессор Пермского университета Д.В. Болдырев. Роли
между его ведомством и правлением АО распределялись следующим образом:
издателем выступало РБП (что и указывалось в выходных данных), а владельцем типографии, в которой печаталась издательская продукция, оставалось
АО РОПД.
Сохранилась статистика изданий РОПД/РБП за 1919 г. Согласно сведений, имевшихся в АО РОПД, в течение лета крупнейшим издательством белой
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сибири было выпущено 32 брошюры (нами найдено в фондах библиотек
23 названия), 33 листовки, 30 плакатов и другие более мелкие произведения
печати. Общий тираж всех изданий АО РОПД за 1919 г. составил 19 млн
35 тыс. 14 экз. Максимальная производительность была достигнута, согласно
тем же сведениям, в июне — августе 1919 г. Общее количество изданий
(по тиражам), вышедших за 3 летних месяца из-под печатного станка
РОПД/РБП, составило 10 млн 724 тыс. 853 экз., то есть более половины общего тиража за год 27. В общем числе выпущенных изданий немалая часть принадлежала заказам военных штабов. За июль — август общий тираж военных
заказов составил 1 млн 25 тыс. экз. Заказы военных ведомств были рекордными по тиражам: так, выпущенная РОПД в июне 1919 г. по заказу штаба Сибирской армии брошюра "Народная ли власть Совет народных комиссаров",
предназначенная для массового распространения в войсках, имела тираж
204 тыс. экз. Для Главного штаба за июнь — август было издано 10 названий
листовок, общим количеством свыше 800 тыс. экз.
Статистика рисует и другую закономерность: осенью 1919 г., когда начались отступления на восток белых армий и дезорганизация жизни белой Сибири, тиражи изданий РОПД/РБП значительно снизились, хотя количество
названий отпечатанных брошюр выросло. Малые тиражи изданий РБП этого
периода, помимо всего прочего, вызваны резким обострением осенью 1919 г.
бумажного кризиса во всей Сибири. В сентябре 1919 г. АО РОПД было выпущено 12 брошюр в количестве 350 тыс. экз., в октябре — 10 — тиражом
306 тыс. 708 экз. Декабрь — месяц краха белого движения в Сибири — дал
минимальные показатели издательской работы РОПД/РБП. За этот месяц издательством было выпущено только 2 брошюры в Иркутске, каждая тиражом
по 1 тыс. экз. Большинство брошюр РБП, вышедших в сентябре — декабре
1919 г., являлись переизданием летних выпусков, допечаткой тиража изданий.
Из найденных нами изданий РБП подавляющее большинство отпечатано
в Омске, в собственной типографии, 3 книги издано в Екатеринбурге, 1 —
в Новониколаевске, 1 — в Томске (отделениями РБП) и 1 книга вышла
в издании отделения РБП в Токио. Последняя представляла собой единственное из всей продукции РБП солидное (108 с.) книжное издание. Это был сборник пропагандистских материалов о А.В. Колчаке, предназначенный как для
русской, так и для иностранной общественности 28.
По смете АО РОПД, утвержденной Управлением делами омского правительства 1 октября 1919 г., в штате общества числилось 612 человек
(не считая примерно 8 внештатных агентов и работников редакций газет). Из
этого количества сотрудников АО РОПД в Омске работало 290 человек, остальные служили в местных отделениях АО 29. Имущество общества состояло из двух типографий (Художественной типографии в Омске и Екатеринбургской типографии), запасов бумаги, полиграфических материалов, транспортных средств и т.д.
В связи с приближением фронта к Омску вопрос о перемещении на восток этого огромного аппарата государственной пропаганды приобретает для
Российского правительства А.В. Колчака все большую остроту. Слово "эвакуация" впервые появляется в документах АО РОПД в июле 1919 г., в связи
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
с вывозом в Омск екатеринбургской типографии. Руководство общества крайне болезненно реагировало на бездарную потерю губернской типографии
в Перми (ее не успели вывезти перед взятием города Красной Армией 24 июня). Екатеринбургскую типографию, поэтому, решено было заранее "подтянуть" в столицу колчаковской Сибири. Представителю типографии было
предписано явиться в Омск для получения письменных инструкций по ее эвакуации. Но планомерного переезда из фронтовой зоны не получилось. Представитель типографии, по его словам, вернулся из Омска с инструкциями как
раз в тот момент, когда типографию впопыхах перевозили и грузили, вместе
с личными вещами эвакуируемых типографских рабочих, в армейский эшелон. Фронт стремительно бежал... 24 июля 1919 г., заслушав краткую информацию о прибытии екатеринбургской типографии, редакционное бюро РОПД
отдает распоряжение: "Выгрузить и поставить в Омске" 30.
Почти сразу после прибытия екатеринбургских беженцев в АО РОПД начинается подготовка к перебазированию вглубь Сибири. Заметно усиливается
внимание к укреплению местных филиалов АО РОПД на востоке, к созданию
здесь фундамента для дальнейшей работы. 29 июля редакционное бюро постановляет (а 6 августа правление РОПД санкционирует) разрешить прессбюро "с целью разгрузки омской типографии приступить к печатанию брошюр и листовок во Владивостоке и Иркутске". На эти цели правлением отпускается 200 тыс. р. 6 августа редакционное бюро принимает решение "открыть
отделения пресс-бюро в наиболее крупных центрах, в первую очередь в Красноярске и в Иркутске, ассигновав предварительно, до предоставления и утверждения [сметы]", по 50 тыс. р. на каждое отделение. 13 августа следует
решение об отпуске 400 тыс. р. ежемесячно "на постановку агитации в районе
Новониколаевск — Томск — линия фронта". 14 сентября заведующему Иркутским отделением РОПД В.В. Перемиловскому переводится на расходы по
организации отделения еще 150 тыс. р. 31
Одновременно в недрах правительственных канцелярий пишутся и другие, более откровенные бумаги. 14 августа 1919 г. на имя министра путей сообщения омского правительства Л.А. Устругова с пометкой "срочно" отправляется депеша и.о. главноуправляющего делами Верховного правителя и Совета министров Г.К. Гинса с просьбой "в отношении разгрузки и эвакуации
г. Омска АО РОПД приравнять к правительственным учреждениям". Для вывоза "в случае эвакуации" сотрудников, их семей, машин двух типографий
правление АО РОПД и Г.К. Гинс просят у министра 10 вагонов 32.
С каждым днем угроза падения Омска становится все более реальной,
и 1 октября 1919 г. правление АО РОПД принимает решение перевести Иркутскому отделению 46 900 р. "на приспособление помещения под контору
и типографию, оборудование его обстановкой и заготовку дров и каменного
угля"33. Примерно в это же время начинается реализация идеи о переносе основной издательской работы РОПД в другие, удаленные от линии фронта, города Сибири. По воспоминаниям писателя Вс.Н. Иванова (бывшего тогда вице-директором пресс-бюро и главным редактором "Нашей газеты" — массового печатного органа РОПД, рассчитанного на народного читателя), руководство пресс-бюро решило, по методу иностранных газетных "империй", еже101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дневно рассылать с курьерами клише "Нашей газеты" в другие города (в Новониколаевск, Томск) и организовать здесь их тиражирование как местных
выпусков газеты 34. В середине сентября Вс.Н. Иванов выехал из Омска в Новониколаевск для организации издания газеты. Наладив выпуск "Нашей газеты"
в Новониколаевске, он перебрался в Томск, где "Наша газета" стала выходить
с 24 октября. Но большого эффекта от такого "продвижения" белогосударственной идеологии в толщу народных масс Сибири получить не удалось.
29 октября 1919 г. на заседании правительственного Совещания по делам
печати и.о. председателя правления АО РОПД А.И. Коробов излагает уже
вполне конкретный план эвакуации АО. Все учреждения последнего, "не связанные прямым образом с фронтом", как-то: пресс-бюро, Российское телеграфное агентство, бюро иностранной информации, газета "Русское дело" переводятся в Иркутск. Руководителем этого "похода" вглубь Сибири назначается один из помощников директора-распорядителя АО, его главный идеолог
профессор Н.В. Устрялов. В Новониколаевск переезжают часть агитационного
и экспедиционного отделов, а также омский состав редакции "Нашей газеты".
Наконец, в Омске "остаются до последнего момента" учреждения РОПД, "связанные прямым образом с фронтом": часть агитационного отдела, отдела агитационного издательства, фронтовая часть экспедиционного отдела, агенты
Российского телеграфного агентства и бюро иностранной информации, призванные освещать ход военных событий. Эту небольшую группу ответственных работников должен был возглавлять сам директор-распорядитель АО
РОПД А.К. Клафтон. В ее составе находились вернувшийся в Омск Вс.Н. Иванов и официальный писатель белой Сибири, фронтовой корреспондент "Нашей газеты" и "Сибирской речи" С.А. Ауслендер. На эвакуацию учреждений
РОПД в Иркутск и Новониколаевск отпускалось 1 млн 500 тыс. р., в распоряжение А.К. Клафтона и его группы, остающейся в Омске, выделялось 2 млн р.
Предусматривалось обеспечение омской группы "перевозочными средствами,
если будет необходимость эвакуации" 35.
На следующий день, 30 октября, план эвакуации был рассмотрен и одобрен правлением РОПД. Противником эвакуации выступил только второй помощник директора-распорядителя АО, профессор Д.В. Болдырев. Протокол
заседания зафиксировал: "Профессор Болдырев высказался против всякой
эвакуации РОПД и остался при своем мнении" 36. Для известного русского
философа, фанатичного противника большевиков и организатора "дружин
Святого креста" сдача Омска была личной трагедией: по воспоминаниям почти всех очевидцев "белой эпопеи", Д.В. Болдырев всерьез верил и всем доказывал, выступая на митингах, что православные дружины вскоре разобьют
и отбросят "сатанинские силы" большевизма.
Перед лицом большевистской угрозы снимаются последние (финансовые)
"ограничители" пропагандистской деятельности РОПД: заведующему агитационным отделом предоставляется право располагать суммами, отпущенными
по статьям 8, 9 и 10 сметы, "не стесняясь размерами каждой отдельной из указанных сметных статей" 37.
Эвакуация АО РОПД в Иркутск началась 4 ноября 1919 г. Простояв несколько дней на одной из омских железнодорожных веток, состав с персоналом,
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бумагой и екатеринбургской типографией общества (Художественная типография была оставлена в Омске для выполнения заказов группы А.К. Клафтона — Вс.Н. Иванова) двинулся на восток. Под командой А.И. Коробова
и Н.В. Устрялова состав АО РОПД 18 ноября благополучно прибыл в Иркутск.
В город приехала также основная часть "Нашей газеты", которой из-за быстроты наступления Красной Армии так и не удалось развернуть деятельность
в Новониколаевске (меньшая часть редакции оставалась в Омске, продолжая
выпускать прифронтовой вариант газеты).
Формально эвакуация в Иркутск ничего не изменила в деятельности
РОПД: Н.В. Устрялов быстро налаживает издание литературы. С ноября возобновился выпуск "Нашей газеты", ее тираж был доведен до 20 тыс. экз.
9 декабря был восстановлен выход газеты Н.В. Устрялова "Русское дело". Но
духовное состояние журналистов-изгнанников было, несомненно, угнетенным. Передовая статья Н.В. Устрялова в первом же "иркутском" номере "Русского дела" полна пессимизма: "Мы перекочевали из Омска в Иркутск —
скорбный путь нашей восточной государственности... Что же — будем готовы
к новым испытаниям... Было бы бесполезным лицемерием закрывать глаза на
тяжесть постигшей нас неудачи. Падение Омска, вопреки провозглашенному
стремлению и уверенному обещанию командования защищать его "во что бы
то ни стало" есть, разумеется, свидетельство нашей военной слабости" 38. Атмосферу разочарования и напряженного ожидания боевого выступления эсеровского подполья рисуют "иркутские" страницы дневника Н.В. Устрялова
"Белый Омск".
Разброд царил, несомненно, и в омской группе РОПД. Оставшиеся служащие АО готовились к бегству. Ситуацию 13 ноября 1919 г., накануне взятия
Омска Красной Армией, Вс.Н. Иванов вспоминает как фактическую сдачу
всех позиций: "Услыхав, что в некоторых головах возникли удалые идеи разгрома и даже поджога типографии — «чтоб не доставалась врагу», я собрал
типографских рабочих и просил их комитет (оказалось — был в подполье такой) принять все имущество под охрану в их собственных интересах" 39. Последней печатной продукцией, выпущенной АО РОПД в Омске, был большой
плакат, озаглавленный "Что будет?", с описанием ожидавших сибиряков последствий победы красных. Плакат был расклеен в Омске 12—13 ноября
1919 г. Через день предсказание белых пропагандистов стало явью. В час дня
14 ноября Вс.Н. Иванов, С.А. Ауслендер и некоторые другие служащие РОПД
бежали на лошадях из Омска под пулями вступавших в город частей Красной
Армии.
События в Иркутске развивались по сценарию эсеровских заговорщиков
из Политцентра. Начавшееся 25 декабря эсеро-рабочее восстание не остановило деятельности РОПД: в ходе уличных боев, пробираясь в пресс-бюро
и типографию, Н.В. Устрялов и его сотрудники продолжали редактировать
и выпускать "Бюллетени «Русского дела»", листовки с обращениями
к населению. 2 января 1920 г. в Иркутске вышел последний номер "Нашей
газеты", 3 января — "Бюллетеней «Русского дела»". Тогда же прошли последние совещания функционеров РОПД. 30 декабря 1919 г. состоялось предпоследнее (23-е по счету) заседание правления АО РОПД, 2 января 1920 г. —
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
последнее (24-е). На этом, последнем заседании принимается решение о самоликвидации РОПД. Пятеро членов правления (А.И. Коробов, Н.В. Устрялов,
Т.В. Бутов, С.Б. Сверженский и Н.М. Горяинов) упразднили художественный
отдел и представили на утверждение Управления делами Российского правительства постановление об упразднении пресс-бюро. И.о. председателя правления А.И. Коробову вручается основательная (по объему текста) доверенность на дальнейшее единоличное управление всей оставшейся организацией,
имуществом и капиталом АО РОПД 40. Победившее 5 января восстание Политцентра перевернуло эту страницу в истории российской печати. 12 января
1920 г. перешедшие на нелегальное положение Н.В. Устрялов, А.И. Коробов
и другие члены правления АО РОПД, вместе с бывшим председателем Совещания по делам печати Г.К. Гинсом, в поезде японской военной миссии ("поезде Совмина") тайно выехали из Иркутска в Харбин.
*
*
*
Второй по величине и значению издательской системой белой Сибири
была сеть печатно-пропагандистских учреждений военного ведомства. До наших дней дошло, как минимум, 13 названий брошюр, выпущенных данными
издательскими организациями, кроме того, 10 агитационных книжек (из найденных нами), имеющих все признаки "военно-полевого" издания (без указания места и реквизитов выхода), по-видимому, принадлежат им же. Плодовитость военных издателей белых армий, таким образом, вплотную приблизилась к показателям АО РОПД. Тиражи военно-издательской продукции тоже
не отставали от тиражей аналогичных брошюр и листовок "гражданского"
издательства.
Приход к руководству А.В. Колчака мало что изменил поначалу в деле организации военной пропаганды. Были предприняты лишь некоторые меры
к налаживанию пропагандистской машины в армии. Подчеркнем, что система
колчаковской военной пропаганды создавалась на пустом месте: существовавший до этого информационный отдел штаба Верховного главнокомандующего Директории В.Г. Болдырева пропагандистской работы почти не вел. Штаты его отделения печати в октябре 1918 г. лишь формировались, шла переписка
с журналистами и литераторами об участии их в предполагаемом издании
большой военной газеты 41. С приходом А.В. Колчака на пост Верховного главнокомандующего в этом процессе намечаются определенные подвижки. Стала,
наконец, издаваться ежедневная газета "Русская армия" (некоторое время выходила и другая армейская газета "Русский воин"), отдельные сотрудники информационного отдела начали выезжать с лекциями и литературой в воинские
части и к населению приграничной полосы 42. Издателем указанных газет
и листовок в ноябре 1918 — январе 1919 г. выступал информационный отдел
штаба Верховного главнокомандующего, в феврале 1919 г. эта работа была
передана Главному штабу Военного министерства 43. Именно здесь, в составе
руководящего органа военного ведомства должен был формироваться еще
один центр "осведомительной" деятельности.
Отметим одну особенность мышления генералитета белой России: большинство генералов и военных руководителей не воспринимали пропаганду
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
как особую специфическую отрасль работы в армии. В их понимании "осведомление" было частью разведывательной и контрразведывательной деятельности или, во всяком случае, тесно с нею переплеталось. От самого термина
"осведомление" веяло ароматом доносительско-шпионской работы, и это полностью соответствовало реальности фронтовой жизни. С появления в сибирских воинских частях "информаторов" и "осведомителей" на них возлагалась
обязанность не только распространять правительственную информацию, но
и собирать сведения о состоянии, настроениях и поведении солдат, офицеров,
командования, а также крестьянства прифронтовой полосы, о войсках противника и т.д. Нити этой работы должны были стягиваться в два "осведомительных" центра, оба они были сформированы в январе 1919 г.
К данному времени в составе Главного штаба Военного министерства начал действовать вновь созданный осведомительный отдел, включавший в себя
четыре отделения: информационное, разведывательное, военно-цензурное,
контрразведывательная часть 44. Здесь же, в составе Главного штаба, действовал и отдел печати, выпускавший с февраля 1919 г., как уже говорилось, газету
"Русская армия". Два потока информации шли навстречу друг другу: пропагандистский из центра на места, и разведывательный из воинских частей
в центр. Такой симбиоз сохранялся и во всех последующих конструкциях информационной работы в колчаковской армии: пропаганда и разведка в них
продолжали идти рука об руку. Мысль о пропагандистской работе как особой
и важнейшей самостоятельной сфере деятельности, требующей неустанного
внимания и высокого профессионализма, белые генералы, в отличие от политработников Красной Армии, так и не усвоили.
Другим центром информационно-"осведомительной" активности продолжал оставаться штаб Верховного главнокомандующего. 20 января 1919 г. приказом А.В. Колчака организуется особая канцелярия при штабе Верховного
главнокомандующего (Осканверх) 45. В ряде документов это учреждение именуется осведомительной канцелярией. По образцу Осканверха создаются осведомительные канцелярии в тех штабах колчаковских армий, которые до января не имели осведомительных органов. Содержание их деятельности, очевидное из сохранившихся документов, не оставляет никаких сомнений: это
все та же пропаганда в неразрывной связи с разведкой 46. В таком состоянии
военная пропаганда белой Сибири, подпитываемая малыми толиками печатной литературы, находилась с января по май 1919 г.
В результате проведенной в мае реорганизации военных ведомств значительно усилился штаб Верховного главнокомандующего. Осведомительный
отдел другого ведомства — Главного штаба Военного министерства — расформировывается, три его отделения (информационное, разведывательное
и военно-цензурное) передаются в штаб Верховного и сливаются с особой
(осведомительной) канцелярией последнего. Сюда же передается в полном
составе (включая редакцию газеты) отдел печати Главного штаба. На базе всех
этих издательских, информационных и разведывательных служб создается
единый осведомительный отдел штаба Верховного главнокомандующего (Осведверх). Начальником Осведверха (в состав которого входит подотдел печати)
становится известный среди специалистов военный журналист, полковник
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Генерального штаба Г.И. Клерже 47. К 9 июня реформирование высших органов военного управления белой Сибири закончено, и Осведверх официально
начал свою работу. Одной из главных задач, поставленных перед ним колчаковским руководством, является противодействие большевистской агитации
в армии, для чего Осведверху предписано развернуть широкую издательскую
работу. Предпочтение отдается, опять-таки, произведениям "малых форм".
Структурно отдел состоял из осведомительного бюро, подотдела печати
(с отделениями печати, художественным и издательским), технического подотдела (отделений хозяйственного и экспедиционного) и цензурно-контрольного бюро. Осведверх, как и его предшественники, включил в себя функции
разведывательного центра. Характерный штрих: Осведверх в структуре нового военного управления подчиняется второму генерал-квартирмейстеру при
штабе Верховного главнокомандующего известному специалисту в области
разведки и контрразведки, автору соответствующих учебников, профессору
Всероссийской академии Генерального штаба, генерал-майору П.Ф. Рябикову,
под крылом которого действовала и контрразведка колчаковской Ставки.
Осведверх продолжил издавать в Омске большую (по формату и объему)
газету "Русская армия", выходившую дважды в день (утренний и вечерний
выпуски, вечерний назывался "Наша армия"), с многочисленными приложениями. Брошюры и листовки, изданные непосредственно в редакции Осведверха, носили общевойсковой характер. К их числу следует отнести брошюру
А.Д. Брода, представляющую собой попытку военно-теоретического обобщения практики гражданской войны 48. Основная тяжесть военно-издательской
работы была перенесена на "средние" (фронтовые) и, в особенности, "низовые" (корпусные, армейские, полковые) звенья системы. Их печатно-издательскую деятельность регулировал и контролировал подотдел печати Осведверха,
начальником которого был профессор А.М. Оссендовский 49. Кроме того, одной из основных задач Осведверха была поставка, от имени штаба Верховного
главнокомандующего, военных сводок в органы печати. Сводки Осведверха
в августе 1919 г. направлялись тридцати адресатам — редакциям газет, начальникам штабов военных округов и частей, "низовым" осведомительным
отделам, войсковым казачьим атаманам, штабу чехословацких войск в Иркутске и ряду дальневосточных генералов-политиков (Хорвату, Романовскому
и др.). Кроме этих индивидуальных адресатов, сводки Осведверха посылались
всем начальникам военных гарнизонов, управляющим губерниями и уездами,
всем начальникам почтово-телеграфных контор и отделений (для расклейки
сводок на видных местах), всем начальникам железнодорожных станций (для
аналогичного оповещения населения) 50. Осведверх снабжал бумагой, выделенной ему по разнарядке Совещания по делам печати, свои "низовые" издающие организации.
Осведверх руководил целой системой подчиненных ему военных издательских отделов. К середине 1919 г. были созданы "Осведфронт" — осведомительное управление Восточного фронта, "Осведстепь" — осведомительный
отдел Степной группы армий, "осведармы" — осведомительные канцелярии
Западной, Южной, Уральской и Северной армий, причем "осведарм" Южной
(3-й) армии имел 4 отделения (в Орске, Актюбинске, Илецкой Защите и станице
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кизильской). Создан был и осведомительный отдел казачьих войск
Сибири — "Осведказак", курировавшийся помощником военного министра по
казачьим делам, генерал-майором Б.В. Хорошкиным. На информационную
работу в Уральском и других казачьих войсках правительством было отпущено 3 млн р. 51 Структурно каждый осведомительный отдел армии состоял из
литературно-издательского, агитационного и культурно-просветительного отделений 52.
Во второй половине 1919 г. осведомительные органы существовали уже
во всех войсковых соединениях, а также в тыловых военных округах (при
штабах Иркутского, Омского и Приамурского). В октябре 1919 г. начальник
Осведверха рапортовал Совещанию по делам печати, что в его подчинении
находятся 6 фронтовых осведомительных управлений, потребность которых
в бумаге для издания литературы составляет 12 тыс. пудов ежемесячно 53.
В распоряжении начальников "осведфронтов" и "осведармов" имелись вполне
солидные типографии, позволявшие им бесперебойно печатать агитационные
листовки и брошюры.
Разветвленную структуру имела Осведомительная канцелярия штаба
3-й армии, выпускавшая наибольшее среди колчаковских "осведармов" количество пропагандистской литературы. Осведармом-3 были изданы брошюры
"Большевики и Учредительное собрание", "Верховный правитель адмирал
Колчак" В. Кипарисова, "На заставе" Ф. Абрамова, сборник стихов "Мы победим" Н. Арнольда, "Деникин идет к Москве" Н.С. Охотина (Изгнанника) и др.
Вышел (под редакцией Н.С. Охотина) один номер литературно-художественного журнала "Война и мир". В виде небольшой брошюры издавался "Бюллетень штаба отряда Белой гвардии". В нем давалась краткая характеристика
положения на фронте, пропагандировались идеи белой гвардии и призывалось
к свержению "большевистского крепостного права". Помимо брошюр, массовыми тиражами выпускались листовки, воззвания, плакаты и т.д. Например,
ежедневно для осведомления войск, в виде информационных телеграмм, издавались "Последние известия". В редакцию армейской газеты "Друг армии
и народа" присылалось немало статей, очерков, рассказов с описанием боевых
действий на фронте. Учитывая неоднородный национальный состав армейской среды, часть печатной продукции выходила на татарском и башкирском
языках. Так на татарском языке ежедневно выходила газета "Ватан", информировавшая воинов о событиях в России и на фронте. Использовались "осведами" и военные литографии, в которых печаталась изобразительная агитационная продукция. Художественное отделение Осведомительного управления
Восточного фронта изготовило в военной литографии 6 портретов известных
деятелей белого движения: адмирала А.В. Колчака, генерала А.И. Деникина,
генерала Н.Н. Юденича, генерала П.П. Иванова-Ринова, а также патриарха
Тихона 54.
В печати тех лет имеются сведения о том, что деятельность "осведов" вызывала сочувствие части интеллигенции и казачества на местах и стремление
помочь в достижении намеченных задач 55. Объявления Осведверха, периодически печатавшиеся в газетах и заключавшие в себе обращения к лицам и учреждениям с просьбой содействовать работе отдела, вызывали многочисленные
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отклики среди населения. Осведверху присылали письма и различные документы о подвигах "неустрашимых защитников национальных интересов". Приезжавшие с фронта лично приходили в отдел, давали весьма важные сообщения
для печати и забирали с собой литературу для распространения в войсках.
Ежедневно Осведверх издавал особые бюллетени, которые давали войскам
сжатые сведения о важнейших событиях политической жизни "освобожденной
от большевиков" части России. Вместе с посылаемыми осведомительным отделом обширными телеграммами о военных действиях и главнейших правительственных актах, эти бюллетени давали дополнительную информацию для составления прифронтовых газет, бедных литературными силами и, следовательно, материалом. В целях сотрудничества с интервентами, издавались бюллетени на английском и французском языках для осведомления иностранных
миссий о положении на фронте и о деятельности правительства А.В. Колчака
в различных областях государственного строительства 56.
Получая миллионные средства на свое развитие, Осведверх оборудовал
6 специальных вагонов для доставки литературы на фронт и 4 вагона-библиотеки 57. Наивысший подъем работы Осведверха приходится на летние месяцы 1919 г.
О масштабах работы Осведверха на этом этапе говорят некоторые цифры.
За период с 28 мая по 10 сентября 1919 г. им было выпущено до 6 млн экз.
разных изданий, за это же время со складов Осведверха разошлось до 2 млн
300 тыс. экз. одних только книг и журналов. На фронте раздавались газеты
и листовки, одна газета ежедневно приходилась на пять солдат 58.
Особенно большое внимание пропаганде и воспитательной работе среди
солдат стало уделяться после обозначившегося провала наступления в мае
1919 г. Например, 4 июня штабом 2-й (Сибирской) армии был объявлен конкурс на сочинение брошюр по следующим темам: "За что мы ведем борьбу",
"Кто такие большевики", "Кто предал великую Россию" и другие. За лучшую
брошюру была обещана премия в размере 1 тыс. р. Создавались агитационные
школы для подготовки агитаторов-агентов. Приказом от 26 сентября 1919 г.
такая школа с месячным курсом открылась в Томске. Она была рассчитана на
подготовку 200 инструкторов-информаторов для осведомительного отдела
Омского военного округа 59.
Брошюры, листовки, газеты использовались сотрудниками Осведверха
при организации культурно-просветительной работы в войсках. Например,
в первом авиационном парке Курганского гарнизона был образован кружок
офицеров и солдат, который вел культурную работу среди солдат парка, проходящих войск и местного населения. Здесь имелась и библиотека-читальня.
В Омске для офицеров и солдат были организованы культурно-просветительные курсы 60.
Опыт культурно-просветительной работы на фронте привел колчаковцев
к выводу, что наилучший эффект достигается от чтения книг солдатам вслух.
В войска была направлена телеграмма Верховного главнокомандующего
А.В. Колчака, в которой указывалось на необходимость более живого и тесного общения офицера с солдатом, на "широкую и серьезную постановку бесед
и чтений в казармах" 61. Характерная для Красной Армии форма "громких читок" и бесед стала прививаться и в "белых" войсках.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
События на фронте в сентябре 1919 г., как известно, обернулись временной, но крупной победой белых армий. Полки 3-й и 5-й красных армий бежали от Ишима до Тобола, несмотря на объявленную в письме В.И. Ленина "по
поводу победы над Колчаком" задачу полной ликвидации колчаковщины. Этот
феномен трудно объяснить какой-либо единственной причиной, но вполне
возможно, что одним из истоков неожиданной активности "белых" стала как
раз хорошая работа Осведверха и его филиалов, сумевших именно к этому
времени создать в войсках соответствующую информационно-пропагандистскую ситуацию.
Однако самому организатору Осведверха Г.И. Клерже не пришлось участвовать в этом успехе. Сказались интриги его противников. 28 августа он, по
распоряжению нового начальника штаба Верховного главнокомандующего
генерала М.К. Дитерихса (сменившего генерала Д.А. Лебедева), сдал дела
и выехал на фронт, к новому месту назначения в Кокчетав. Начальником Осведверха (теперь уже Осведомительного управления непосредственно при
штабе Верховного главнокомандующего — то есть, учреждения, "поднятого"
на ступеньку выше) стал подполковник Сальников, человек, которого
Г.И. Клерже характеризует как "вечно пьяненького" прихлебателя М.К. Дитерихса, развалившего Осведверх за два месяца 62.
В октябре 1919 г. белые армии вновь повернули вспять, а в Осведверхе сменился начальник (таковым стал подполковник Л.Л. Ловцевич). Фронт сжимался,
приближаясь к Омску, и в ходе очередной военной реформы 9 октября Осведверх был сокращен и переименован в Осведомительное управление Восточного
фронта (Осведфронт) 63. 8 ноября, за 6 дней до падения Омска, А.В. Колчак вызывает Г.И. Клерже из Кокчетава и вновь назначает его начальником Осведфронта. Но "новому" старому начальнику не остается ничего другого, как готовить остатки своего ведомства к эвакуации в Новониколаевск.
Одновременно с ним к выезду в Новониколаевск готовятся еще два крупных пропагандистских учреждения белых войск. В составе штабных поездов
2-й армии на новый рубеж должен был передислоцироваться эшелон Осведарма-2 (организатором и первым начальником которого был известный эсер
капитан Калашников). Со специальным эшелоном (из числа штабных поездов)
3-й армии в Новониколаевск должен был отбыть и Осведарм-3, руководимый
полковником Матиком и опытным пропагандистом доктором Н.С. Охотиным.
Эти военно-пропагандистские отделы, вместе с Осведфронтом, предполагалось перебросить в Новониколаевск, где они должны были с новой силой развернуть свою деятельность.
Ряд фактов говорит о том, что "белые" готовили в Новониколаевске второй рубеж обороны. А.В. Колчак в октябре 1919 г. неоднократно говорил, что,
закрепившись в Новониколаевске, "белые витязи" смогут дать отпор большевикам. В планах колчаковцев было остановить Красную Армию на линии
Томск — Новониколаевск — Барнаул.
В Новониколаевске уже с осени 1918 г. формировался значительный идейно-пропагандистский потенциал белого движения. Тогда в город нахлынула
первая волна испуганных, озлобленных беженцев-интеллигентов из Поволжья
(Самары, Симбирска, Казани).
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В начале 1919 г. в городе силами этих лиц организуется издательство "Новая Россия". За время своего существования (до октября 1919 г.) это издательство выпустило около 20 названий антибольшевистских брошюр и 3 номера
журнала "Русский богатырь".
Летом 1919 г. Новониколаевск накрыла вторая волна беженцев, на этот раз
с Урала. Жители Перми, Екатеринбурга, Челябинска пополнили редакции антибольшевистских изданий, работали в учреждениях пропаганды. Из Челябинска приехал тогда крупный и талантливый писатель А.Г. Туркин, начавший
сотрудничать в колчаковских изданиях Новониколаевска 64.
15 августа 1919 г. в Новониколаевске было создано отделение Русского
общества печатного дела (Русского бюро печати). Во главе отделения стоял
Я.Л. Белоблоцкий, беженец из Поволжья. Об энергии этого человека говорят
многие документы. В отчете для РБП он перечисляет не менее 12 новониколаевских организаций (от крупных союзов кооперативов до старообрядческой
общины, биржи труда и начальников всех железнодорожных станций в уезде),
с которыми он заключил договоры о распространении литературы РБП. Пересылку пропагандистских изданий согласились взять на себя 482 кооператива,
входящих в состав союзов, в городе и уезде было создано 503 киоска и витрины наглядной агитации, плакаты расклеивались на всех главных улицах города
и еще в 89 местах 65.
Проезжая через Новониколаевск в ноябре 1919 г., в городе специально остановился один из руководителей эвакуируемого РБП профессор Н.В. Устрялов. Проинструктировав Я.Л. Белоблоцкого, он оставил последнему значительную сумму денег на продолжение издательской работы 66.
Такова была диспозиция сил к 14 ноября 1919 г., то есть к моменту падения Омска. Однако проект сосредоточения в Новониколаевске сильной издательской и пропагандистской группировки был скомкан уже в ходе эвакуации
Омска. Если РБП выехало на восток заранее, то "осведы" вырвались в Новониколаевск буквально в последние часы перед сдачей колчаковской столицы.
Описания этой эвакуации военно-пропагандистских аппаратов белого движения в воспоминаниях Вс.Н. Иванова и Г.И. Клерже рисуют примерно одинаковую картину. График эвакуации был составлен так бездарно, что в один и тот
же последний день обороны из Омска должны были уйти эшелоны штабов 2-й
и 3-й армий (включавшие составы "осведов") и особый эшелон Осведфронта.
Первые два состава, оставляя фронт, "проскочили" станцию и устремились
к Новониколаевску. Эшелон же Осведфронта, по словам Г.И. Клерже, ему удалось "вытолкнуть" со станции лишь в 6 утра 14 ноября.
Первая половина декабря 1919 г. явилась временем сокрушения военнопропагандистского аппарата белых армий в районе Новониколаевска. Начальным звеном событий стало уничтожение Осведфронта. Предоставим слово
Г.И. Клерже. Он пишет: "С невероятным трудом вырванный из Омска эшелон
Осведверха до Новониколаевска не дошел. Идущими «в ленту» впереди набившимися эшелонами путь был настолько загроможден, что прорваться
к Новониколаевску уже не было никакой возможности. Красные не только наседали с хвоста, но и глубоко обходили эшелоны с обеих сторон полотна железной дороги.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ввиду этого, за несколько верст до Новониколаевска пришлось покинуть
вагоны и, при помощи высланных вперед людей, раздобыть лошадей и сани
и на них продолжать дальнейший так называемый «ледяной поход». Остававшиеся до последнего момента у эшелона охранные команды, воспользовавшись запасами в вагонах бензина, подожгли весь состав поезда и присоединились к «понужавшему» на лошадях растрепанному Осведверху уже за Новониколаевском" 67.
Второй и заключительной частью разгрома "осведов" явилось бегство
"белых" из Новониколаевска. Эшелоны штабов 2-й и 3-й армий, стоявшие на
железнодорожных путях, не смогли ни развернуть пропагандистскую работу
своих "осведов", ни продвинуться дальше вокзала, так как были захвачены
рабочими дружинами и красноармейцами в ходе восстания в ночь с 13 на
14 декабря. Среди трофеев 51-й дивизии Красной Армии, вошедшей в город,
были великолепно оборудованные "американские" вагоны эшелонов Осведарма-2 и Осведарма-3. О захвате в Новониколаевске "штабных поездов" белогвардейцев писалось затем в многочисленных воспоминаниях советских военачальников и подпольщиков. Во время штурма, защищая свой эшелон, погиб
начальник Осведарма-3 полковник Матик. На подступах к Новониколаевску
сгорела также типография армейской газеты белых "Уфимец" 68. Когда произносятся известные слова о том, что после Новониколаевска колчаковская армия перестала существовать, это в полной мере относится к ее военно-пропагандистской машине.
Помимо правительственных учреждений печати и осведомительных органов, печатная продукция выпускалась в белоказачьих формированиях Сибири и Дальнего Востока. Из архивных источников нам известно, что при правительстве и штабе атамана Г.М. Семенова работал осведомительный отдел, издававший в 1919—1920 гг. большое количество брошюр, листовок, воззваний,
плакатов для воинских формирований и населения. В Чите правительством
Г.М. Семенова издавалась газета "Восточный курьер", к которой примыкали
"более мелкие" — "Казачье эхо" и "Крестьянская газета" 69. Осведомительный
отдел штаба походного атамана Г.М. Семенова имел собственную типографию,
возможности которой позволяли выпускать печатную продукцию различной
тематической направленности. Особенно большое значение придавалось изданию военных книг и брошюр по тактике, артиллерии, разведке и инженерному
делу. В их числе: "Учебник рядовых пехоты", "Описание французской полевой
пушки", "Руководство разведкой в штабах батальона и рот", "Наставление по
инженерному делу для офицеров всех родов войск" и т.д. 70
В казачьих войсках выпускалась литература, как правило, информационного и пропагандистского характера. В Омске отдельной брошюрой были напечатаны "Постановления 4-го чрезвычайного войскового круга Сибирского
казачьего войска 21 июня (4 июля) — 5 июля (18 июля) 1918 г." Осведомительным отделом Сибирского казачьего войска в виде брошюры выпускался
"Информационный бюллетень", авторы которого уверяли читателя: "Еще напор и пропадет дьявольское большевистское наваждение, сгинет красный
враг" 71.
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Наряду с такими изданиями, в казачьих войсках издавались в виде брошюр обращения своего командования. В 1918 г. в Омске была выпущена брошюра казачьего генерала, а по совместительству историка и краеведа сибирского казачества, члена ЗСОРГО Г.Е. Катанаева "Офицерство и рядовое казачество наше (к вопросу о землеустройстве в Сибирском казачьем войске)",
в 1919 г. вышел "Завет Семиреченским казакам войскового атамана генерала
Ионова" 72.
В работах книговедов обозначены первые штрихи в освещении издательской деятельности Всероссийской академии Генерального штаба. Весной
1918 г. последовала ее эвакуация из Петрограда в Екатеринбург, а в конце лета — дальнейшая эвакуация в Томск. Приказом по военному ведомству колчаковского правительства от 30 марта 1919 г. Всероссийская академия Генерального штаба названа Военной академией 73. В марте 1920 г. она была передислоцирована на Русский Остров (г. Владивосток), а с июня 1921 г. подчинена
командующему войсками Временного Приамурского правительства братьев
Меркуловых 74.
Возглавлял академию, начиная с 1917 г. генерал-майор А.И. Андогский.
В Томске академия в собственной типографии сумела издать ряд интересных
трудов по военным, историческим, политическим и инженерным вопросам.
Это книги профессора Томского университета Г.М. Иосифова "Война и проблема вечного мира", профессоров Военной академии Б.М. Колюбакина "История римского военного искусства", Г.Г. Христиани "Главнейшие вопросы
международной политики и мирового хозяйства". Особый интерес представляют вышедшие в 1919 г. в издании Военной академии "Воспоминания" генерал-фельдмаршала (последнего фельдмаршала русской армии) Д.А. Милютина. Выпуск "Воспоминаний" Д.А. Милютина свидетельствует о высоких издательских возможностях Военной академии даже в условиях гражданской войны
и передислокации. В октябре 1918 г. было принято решение приступить
к печатанию, а в 1919 г. уже вышел I том объемом 435 страниц с чертежами
и картами 75.
В Томске издавался "Сборник сочинений офицеров академии", а также
печатались учебники и инструктивная литература (инструкции по обращению
с различными системами оружия, наставления по ведению боя и т.д.) 76. Большая часть литературы увозилась выпускниками академии в войска, а также
предназначалась для продажи. Военная академия явилась единственным издательским центром, который поставлял военно-научную литературу для белого
движения на территории Сибири и Дальнего Востока.
В период колчаковского правления расширила свою пропагандистскую
и издательскую деятельность церковь. При Российском правительстве было
образовано Министерство исповеданий во главе с профессором Томского университета, доктором церковного права П.А. Прокошевым. По инициативе
уфимского епископа Андрея в Сибири было сформировано Высшее временное
церковное управление (ВВЦУ), которое возглавил архиепископ Омский Сильвестр 77.
Для руководства работой военного духовенства было создано Управление
главного священника армии и флота, возглавленное протоиереем О.А. Ка112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
саткиным. Главный священник армии и флота избирался ВВЦУ и утверждался
Верховным главнокомандующим А.В. Колчаком 78.
Управление главного священника располагало собственной типографией,
позволявшей выпускать печатную продукцию массовыми тиражами. Из архивных источников известно, что из этого издательства вышла в свет книга
благочинного 9-й Сибирской стрелковой дивизии Н. Дьякова "Воцерковление
национальности в православии". Этот труд был рассчитан на интеллигентного
читателя. Несмотря на затруднительность слога и выражений, он использовался военным духовенством, как справочный материал, которым руководствовались священники в повседневной деятельности 79. "Постоянные уроки
христианской веры и жизни" давались на страницах журнала "За святую
Русь", издававшегося Управлением главного священника армии и флота.
В нем помещались наиболее важные указания военному духовенству, руководящие статьи, образцы проповедей, разнообразный материал для агитации
в войсках, послания для оглашения с амвона и т.п. 80
Основной же массив печатной продукции религиозного характера выпускался корпусными и дивизионными типографиями. В отчете благочинного
4-го Оренбургского армейского корпуса (август — сентябрь 1919 г.) указывалось, что "в это тревожное время, когда целыми неделями корпус отступал
с боями перед натиском неприятеля, особенно остро чувствовалась нужда
в сиянии здравого и бодрящего слова, нужда в религиозно-нравственных листках и брошюрах" 81. В этих целях по полкам были разосланы листовки протоиерея С. Каверзнева "Вред коммунизма" и брошюра дивизионного благочинного "Пора опомниться", изданная трехтысячным тиражом. С прекращением связи корпуса со штабом Южной (3-й) армии, книги и брошюры религиозно-нравственного содержания не поступали, военному духовенству приходилось изыскивать собственные резервы для просветительной деятельности 82. Аналогичное отношение к изданию литературы религиознонравственного содержания было в Отдельной Уссурийской стрелковой бригаде. Только за июль — август 1919 г. типографией было отпечатано 13 листовок
военных священников. В этот же период здесь издается брошюра протоиерея
А.О. Паевского "О религии вообще" (перепечатка издания 1907 г.) 83.
На Дальнем Востоке активное содействие духовенству в издании религиозной литературы оказывала миссия православной церкви в Японии, имевшая
свое издательство и несколько учебных заведений. В период белого движения
на нужды миссионерской деятельности православной церкви отпускались солидные суммы денег от генералов Д.Л. Хорвата, П.П. Иванова-Ринова и атамана Г.М. Семенова. Ежегодно миссией издавалось большое количество книг,
брошюр и листовок на русском и японском языках. В их числе: брошюры Иоанна Кронштадтского, Бажанова, Рункевича и др. Со страниц религиозных изданий церковь звала к Востоку "бросаться в сражение смело". Часть издаваемой
литературы религиозно-нравственного содержания миссия православной церкви поставляла в белогвардейские части и соединения, дислоцировавшиеся на
Дальнем Востоке, а также в казачьи войска атаманов Семенова и Калмыкова 84.
Особый интерес представляет выпуск военной книги на территории региона идеологическими центрами иностранных войск: чехословацких,
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
американских, английских и японских. Наибольшую настойчивость и организованность в идеологической работе проявляли Соединенные Штаты Америки. Американский президент Вильсон, понимая всю сложность и трудность
предпринятого для "уничтожения коммунизма" вторжения в советскую Россию, заявлял, что "распространение большевизма нельзя прекратить военной
силой, как нельзя течение воздуха преградить решетом" 85.
Начиная с октября 1918 г., в Сибири и на Дальнем Востоке начала создаваться система органов Американского правительственного бюро печати со
штаб-квартирой во Владивостоке. Директором этого пропагандистского центра являлся Артур Буллард. Позднее отделения бюро были развернуты в Омске, Чите, Иркутске и Екатеринбурге.
Американское бюро печати своей программной целью ставило "сообщать
русскому общественному мнению точные и верные сведения об Америке, ее
политической и экономической жизни, о текущих событиях, американских
учреждениях и идеалах. И, таким образом, предполагало заложить фундамент
для взаимного понимания и сотрудничества между русским и американским
народами" 86.
Американцы оказывали большую материальную помощь правительству
А.В. Колчака для широкой постановки издательской деятельности в районах
пребывания. Для плодотворной культурно-просветительной деятельности
американскими предпринимателями было принято решение "послать в начале
1919 г. в Сибирь до 20—30 печатных машин усовершенствованного типа" 87.
Мы не располагаем точными данными о количестве литературы, выпушенной американскими органами печати, но о широких масштабах их деятельности говорят другие факты. Только за период с 15 июня по 15 августа
1918 г. отделом доставки Американского бюро печати было распространено
в регионе в общей сложности 4 млн 973 тыс. экз. пропагандистской литературы 88. В виде небольшой брошюры под названием "Германо-большевистский
заговор" распространялись на русском языке так называемые "документы
Сиссона". Для белогвардейских войск, городского и сельского населения бесплатно рассылались брошюры "Деятельность Америки в Сибири", "Америка
и мир" и др. Ежедневно бюро издавало "Американские бюллетени", поставлявшие в белогвардейские газеты пропагандистские материалы 89. Этим же
издательством выпускался иллюстрированный еженедельный журнал "Дружеское слово". На его страницах всем союзникам была предоставлена возможность помещать желаемые статьи и заметки.
В течение января — февраля 1919 г. в ряде белогвардейских газет прошла
публикация под названием "Что делать в тылу", представлявшая собой своеобразную инструкцию, как пользоваться материалами Американского бюро
печати для "искоренения приверженцев советской власти". "Американское
бюро печати дало в наши руки средство для борьбы с большевиками в тылу, — говорилось в ней. — Раскройте же народу глаза!.. Читайте выдержки
из американской печати миллионам без счета и распространяйте их повсюду".
Заканчивалось это руководство к действию следующим воззванием:
"Все дружно за работу — печатать и распространять уличающие большевиков
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
документы из брошюры издания Американского правительственного бюро
печати «Германская попытка распоряжаться Россией!»" 90.
Американское бюро печати активно сотрудничало с белогвардейскими
осведомительными органами и Русским бюро печати. Последнее, например,
использовало полученные от американского бюро свидетельства так называемой "Овермэновской комиссии" сената США, призывавшие к усилению интервенции против советов 91. В войсках колчаковскими осведомительными
органами распространялась брошюра "Предательство большевиков", содержавшая материалы Американского бюро печати 92. Рассылались такие публикации и казачеству. Так, атаман станицы Курличевская Сретенского района
Забайкальской области получил множество брошюр под названием "Письма
американского друга". В предписании по их распространению указывалось,
что эти материалы необходимо "раздавать бесплатно умеющим читать для ознакомления с изменнической деятельностью большевиков" 93.
Пребывание чехословацких войск в Сибири потребовало целенаправленной работы по поддержанию боевого и морального духа солдат и офицеров
чехословацкого корпуса. Для этого в Иркутске был оставлен переброшенный
из Екатеринбурга информационно-просветительный отдел Чехословацкого
военного министерства, в составе которого имелись издательство и типография. В 1919 г. этим издательством выпускались на чешском, словацком
и русском языках книги капитана В. Голечека "Чехословацкое войско в России" и "Наше войско", "Проект учебного устава пулеметного дела чехословацкого войска в России", "Послание чехословацким войскам в Сибири" президента Чехословацкой республики Т. Масарика и министра народной обороны
В. Клофача, брошюры Ф. Штейдлера "Памяти полковника Ушакова" и "Чехословацкое движение на Руси". Кроме этого в серии "Библиотека чехословацкого воина" были выпущены "Полевые книжки роты Чехословацкой дружины"
и "Журнал боевых действий Чехословацкой дружины". Этим же издательством выпускался иллюстрированный журнал "Чехословацкий военный обозреватель". В журнале к каждому снимку "из боевой жизни и досуга чехословацких войск в России" был приложен текст на чешском, русском, французском
и английском языках 94.
Удалось выявить несколько книг, которые были выпущены в Челябинске,
и распространялись в Сибири чехословацким издательством "Славянский союз". В их числе: "Очерк истории чехословацкого революционного движения"
И. Кудели и "Чехословаки в России" Ф. Велиховского 95.
В Иркутске действовала Британская военная миссия, которая помимо
других задач, занималась выпуском военной литературы. Сведения об издательской деятельности этой миссии крайне ограничены. Тем не менее, по сообщениям белогвардейских газет известно, что английское правительство,
"желая дать представление о большевистских порядках в советской России",
выпустило так называемую "Белую книгу". Документы, приведенные в этой
книге, большей частью представляют доклады британских дипломатических
агентов и показания свидетелей, а также некоторые выдержки из большевистских газет. Через представителей британской миссии данное издание в большом количестве распространялось по всей Сибири и Дальнему Востоку 96.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Из военных изданий миссии нам известно лишь одно — "Наставление инструкторам при обучении стрелковому делу по британской системе", которое
было напечатано в иркутской типографии товарищества "Гранит". Сравнительно небольшой пятитысячный тираж издания и отсутствие собственной
типографии позволяют предположить, что издательская деятельность британской военной миссии была незначительной 97.
Представители Британии, в отличие от их американских коллег, ограничивались отдельными акциями. Нам известно, что англичане купили несколько русских газет. Они же организовали широкую засылку в Сибирь религиозной литературы. Глава английской миссии генерал Нокс, видевший в адмирале
А.В. Колчаке "второго Кромвеля", подарил Омску по случаю организации
дружин Святого креста 100 тыс. экз. Евангелия и Библии на русском языке 98.
Помощь англичан правительству А.В. Колчака также зафиксирована в одном
из писем помощника Нокса капитана Мак-Кулла директору-распорядителю
Русского бюро печати А.К. Клафтону. В письме сообщалось, что 17 тыс. Библий на русском языке отправлены в Сибирь и готовится еще большая партия.
А.К. Клафтон в ответ благодарил за "ценный подарок нашему делу", который
был принят "с удовольствием и радостью" 99.
Активно вели пропагандистскую работу среди белогвардейских войск
и населения профессор Лондонского университета Б. Перс и член английского
парламента Д. Уорд. Последний со своими лекциями весной — летом 1919 г.
объехал район от Иркутска до Екатеринбурга. В специальном вагоне проделал
путь от Владивостока до Урала, выступая повсюду с лекциями, и профессор
Б. Перс. Он часто бывал в Русском бюро печати и наставлял сотрудников, как
вести пропаганду. Вс.Н. Иванов вспоминал, что профессор-пропагандист "советовал выработать брошюру, содержащую в себе четкие директивы ведения
пропаганды, и после утверждения ее А.В. Колчаком отпечатать и разослать по
всей Омской территории" 100.
Одним из незнакомых широкому читателю эпизодов печатной пропаганды белого движения является также судьба особого отдела при Управлении
делами Верховного правителя и Совета министров. В колчаковской Сибири
деятельность отдела была покрыта завесой секретности, многое остается неясным и для современных исследователей.
Документы подсказывают нам социальный типаж личности Б.А. Деминова — создателя и руководителя особого отдела. Б.А. Деминов был, повидимому, из когорты тех талантливых молодых авантюристов, которых волной революции выбросило в немалом количестве из недр российского общества. Движущей пружиной его деятельности являлся социальный карьеризм,
стремление получить как можно больший общественный пост и сосредоточить
в своих руках как можно больше власти. Идейные соображения при этом не играли никакой роли: он был готов стать начальником и у "красных", и у "белых".
Окончив весной 1918 г. Московский университет и получив диплом математика, Б.А. Деминов идет на службу к большевикам. Он записывается добровольцем в Агитационно-мобилизационный отдел Красной Армии, в Москве,
ведет лекционно-пропагандистскую работу среди будущих красных командиров. Но служебная лестница у "красных" оказалась тернистой.
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В сентябре 1918 г. Б.А. Деминов дезертирует с красноармейской службы,
тайно уезжает из Москвы. Он переходит фронт в Поволжье и оказывается
в "белом" стане 101. В феврале 1919 г., когда прибывший из Перми профессор
Н.В. Устрялов возглавил пресс-бюро, среди первых сотрудников пресс-бюро
оказался и Б.А. Деминов.
Экзальтированное отношение Б.А. Деминова к антибольшевистской пропаганде производило на "белых" большое впечатление. По словам Н.В. Устрялова, молодой человек буквально бредил самыми фантастическими планами
засылки в тыл "красных" воздушных шаров с литературой, забрасывания
большевистских окопов листовками из катапульты, через специально посланных агитаторов и т.д.
Весной 1919 г. Б.А. Деминов отправляет в Совет министров специальный
доклад, в котором предлагает коренную реформу всего дела пропаганды в белой Сибири. В докладе отмечается, что "задачей подавляющей важности является широкое развитие дезорганизующей деятельности в неприятельском тылу,
неизмеримо приближающей желанный момент ликвидации организованного
Красного ужаса". Этим, по мысли Б.А. Деминова, должно целенаправленно заняться Российское государство: "методы морального, психологического воздействия на массы в целях управления ими, являются в наше время оружием
слишком могущественным, чтобы оставаться привилегией общественных организаций, прессы и пр. Государство должно овладеть этим способом управления" 102.
Критикуя существующую систему организации пропаганды, Б.А. Деминов пишет, что учреждения, занимающиеся ею, отличаются универсальностью
функций и, в сущности, дублируют друг друга. Он предлагает путь "глубокой
специализации" пропагандистской работы и разделения ее "между пятью специально сорганизованными правительственными учреждениями": одно из них
должно заниматься "агитационно-информационной работой" в белой армии,
другое — среди гражданского населения Сибири и Дальнего Востока, третье
— среди прочего населения России, освобожденного от большевиков, четвертое — информационной работой за границей. Но первым — и главным — учреждением в этом ряду Б.А. Деминов называет "Особый по делам дезорганизации неприятельского тыла Отдел", который предлагается создать при Управлении делами правительства. Особый отдел должен был ведать "всем делом
организации и ведения дезорганизующей работы в советской России, тылу и
Красной Армии", в его задачи входит: "1) связь с противобольшевистскими
организациями по ту сторону фронта; 2) агитация среди населения советской
России, дезорганизация тыла (разрушение транспорта, промышленности, возбуждение недовольства, организация восстаний, разложение активных групп,
подготовка взрыва изнутри); 3) разложение Красной Армии (агитация печатью, агентами, хлебом, разрушение аппарата командования и управления, возбуждение розни между национальными частями, преследования коммунистов
и пр., поддержание дезертирства, пропаганда перебежек и сдач и т.д." 103 Особый отдел должен был иметь собственный аппарат связи и пропаганды в советской России, а также пользоваться аппаратом осведомительных и разведывательных отделов штабов армий, корпусов и других воинских частей. Одним
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
словом, белому движению предлагался развернутый план создания подрывной
пропагандистской спецслужбы, с задачами тотальной идеологической войны в
наиболее опасной фронтовой и прифронтовой зоне. Уже в этом первоначальном проекте за отделом закреплялись функции пропаганды, разведывательнодиверсионной деятельности и контрразведки.
К своему докладу Б.А. Деминов приложил список первоочередных листовок и других печатных произведений, которые, по его мнению, необходимо
было срочно издать и перебросить, с помощью особого отдела, в красноармейский тыл. Рекомендации организатора отдела содержат изрядную долю
цинизма: "Газеты, издаваемые для распространения в красном тылу, непрерывно долбят о вышесказанном" (о гуманности белого командования и т.д. —
Ред.); "В газетах даются «практические» советы, как перебежать красноармейцу фронт, как устраивать восстания, как приводить с собой комиссаров
и пр. и пр. (специально для создания невыносимой атмосферы в рядах Красной Армии)"; "Газеты рисуют верные, но убивающе соблазнительные картины
о нашем продовольственном и ином благополучии (надо не пересаливать)" 104.
11 мая 1919 г., после обсуждений в Совещании по делам печати, особый
отдел создается в структуре Управления делами Верховного правителя и Совета министров, а Б.А. Деминов назначается управляющим отделом. Почти
сразу отделу подыскали, через Управление делами, удобное помещение в центре Омска. За сравнительно короткий срок штат особого отдела вырос до
60 человек. В основе всего этого лежала щедрая финансовая поддержка правительства. Уже 11 мая, при создании особого отдела, Совещание по делам
печати отпустило в его распоряжение 200 тыс. р. "на организацию агитации
в глубоком советском тылу". 1 июня "на усиление агитации и пропаганды
в советском тылу" Совещание отпускает еще 150 тыс. р. 28 июня особому отделу передаются 500 тыс. р., ранее выделенные штабу Верховного главнокомандующего "для агентов отдела, работающих в советском тылу". 9 августа
отделу отпущено еще 500 тыс. р. Далее счет пошел уже на миллионы:
28 августа особый отдел получил от Совещания по делам печати 1 млн
200 тыс. р. 4 октября Совещание, рассмотрев смету отдела на три месяца, утвердило ее в сумме 4 млн 500 тыс. р. (на работу в Сибири) и отдельно утвердило смету расходов "по агентурной работе в советской России", в сумме
3 млн 950 тыс. р. 15 октября утверждается дополнительная смета по особому
отделу в сумме 1 млн 523 тыс. р. (среди целевых расходов по этой смете указывается "приобретение статского платья для агентов") 105. Таким образом,
только законным путем особый отдел получил из казны белой Сибири за полгода 12 млн 623 тыс. р. Деньги хранились на банковском счете отдела печати
правительства и выдавались, каждый раз, в личное распоряжение Б.А. Деминова по письменному указанию товарища главноуправляющего делами
Т.В. Бутова.
Деятельность особого отдела развивалась в соответствии с проектом, изложенным в докладе Б.А. Деминова. Основой работы первое время оставалась
печатная продукция и заброска ее в советский тыл. Наиболее удачной была операция с лже-"керенками", проводившаяся в июне — июле 1919 г. По заказу
Б.А. Деминова было изготовлено 300 тыс. экз. воззваний "Крестьяне, рабочие
и красноармейцы!" Суть воззвания (отпечатанного в двух вариантах) сводилась
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
к доказательству никчемности и полной покупательской несостоятельности
советских денег — "керенок" ("Это БУМАГА, самая простая БУМАГА, ей
можно оклеивать стены, топить печки"). Главный трюк состоял в том, что на
оборотной стороне листовок наклеивались фальшивые "керенки"; было отпечатано, кроме того, значительное количество "керенок", на многих из них, но
не на всех, предполагалось проштемпелевать зеленой краской различные
надписи типа: "У красноармейцев комиссары за эту ничего не стоящую бумажку жизнь покупают, за нее на смерть посылают", "У нас на растопку продается, а у вас за это жизнь берется", "Бери, не жалко, все равно ничего не купишь", "Даром дадим, сколько хотите" и т.д.
29 июня в специально подготовленном помещении отдела "группа из надежных рабочих [и] солдат" начала работу по наклеиванию и штемпелеванию
"керенок". Затем готовые листовки и "керенки" разбрасывались над советской
территорией с аэропланов, но чаще (этой форме агитации Б.А. Деминов отдавал предпочтение) вручались начальникам разведывательных партий на передовых позициях. Последним предоставлялась "инициатива агитационного
применения" полученных материалов: им рекомендовалось, "забравшись
в деревню", наклеивать на заборах "керенки" в виде букв, составляющих антисоветские лозунги; оставлять в деревне спичечные коробки, оклеенные "керенками", с надписью: "спички сожгли, а коробку с ярлыками вам"; составлять
и запускать бумажных змеев из "керенок" и т.д. 106 Особым отделом печаталось некоторое количество подрывной пропагандистской литературы для советского тыла, в частности, фальшивые номера газет "Правда", "Беднота",
брошюры, под большевистской обложкой которых помещалось антисоветское
содержание.
Почти сразу после создания особый отдел (и тоже по плану Б.А. Деминова) стал вести чисто разведывательную, диверсионную и контрразведывательную работу. Особый отдел мыслился его создателем как некий аналитический
антикоммунистический и контрразведывательный центр, своего рода институт
по изучению большевизма. В этих целях в отделе собиралась, сортировалась
и изучалась большевистская литература. Особый отдел неоднократно обращался в омскую Комиссию "Архива войны" при Западно-Сибирском отделе
Русского географического общества, для нахождения документов и наведения
справок о деятельности "антигосударственных партий" в годы революции
и гражданской войны 107.
Оперативная работа особого отдела, связанная с засылкой в советский
тыл диверсантов, провокаторов и агитаторов была, по-видимому, достаточно
широкой. Об этом позволяют говорить некоторые данные, в частности о создании прифронтовых филиалов отдела. Когда в конце мая 1919 г. фронт сибирских армий дрогнул и наметились первые признаки отступления, реакция
Б.А. Деминова была немедленной. Спешно были созданы Пермское и Уфимское отделения особого отдела, а их начальники отбыли в Пермь и Уфу, которые через несколько недель были взяты "красными", для организации агентуры в будущем большевистском тылу. На создание каждого из отделений
Б.А. Деминов потребовал от Совета министров по 30 тыс. 455 р., фактически
продиктовав казначейству свои условия: "Деньги необходимо иметь не позднее
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вечера 2 июня" 108. Требуемые суммы были вручены начальникам-организаторам отделений накануне отъезда. В дальнейшем агентам, уезжающим
в советскую Россию, выдавалось от 3 до 5 тыс. р., в зависимости от срока пребывания за линией фронта.
Точно так же, предвидя падение Омска, Б.А. Деминов создает в октябре
1919 г. Красноярское отделение особого отдела, как свою тыловую базу. На
содержание Красноярского отделения до конца 1919 г. правительство выделило 1 млн 274 тыс. р. 109
Осенью 1919 г., по мере приближения фронта к Омску, особый отдел все
более и более расширяет свои функции и пределы компетенции, устремляясь
"на прорыв" туда, где обнаруживается слабость белой государственности. Он
участвует во всех культурно-пропагандистских акциях армии и правительства — "Дне книги", "Дне солдата" и т.д. В течение октября в Омске проводится
массированная кампания по сбору книг для солдатских библиотек. На главных
улицах города и в различных правительственных учреждениях было вывешено 60 ящиков для сбора книг и газет. 1, 2 и 3 ноября, за считанные дни до падения Омска, отдел рассылает своих представителей по домам горожан для
сбора книг. 1 ноября, в субботу, отдел приглашал омичей в цирк "Спорт-палас"
на "грандиозное галло-представление" с "блестящей программой из всех лучших номеров". Афиша предупреждала: "Вход в цирк без денег!!! Вместо денег
— книги! Билеты продаются не за деньги, а за книги: ложа — 25 книг, места
под ложами — 10 книг, места за ложами — 5 книг, галерея — 2 книги" 110.
Акция со сбором книг была последней в деятельности особого отдела.
Вскоре после взятия Омска Красной Армией Б.А. Деминов был арестован
другим — уже "красным" особым отделом ВЧК. Наступил последний акт,
и "героическая" драма превратилась в трагикомедию. Пустив в ход всю свою
изобретательность, Б.А. Деминов доказывал (и почти доказал) чекистам, что
его переход от "красных" к "белым" в 1918 г. спланирован советской разведкой, а вся его деятельность в белой Сибири была посвящена выполнению задания — подорвать мощь колчаковского режима непомерными затратами на
пустые и неэффективные пропагандистские затеи. Несколько месяцев
Б.А. Деминов водил за нос "особистов", пока не был разоблачен найденными
документами особого отдела, живо рисующими его контрразведывательное
усердие. По личному распоряжению председателя СибЧК И.П. Павлунского
Б.А. Деминов был расстрелян 111.
*
*
*
Исследователи издательского дела белой Сибири имеют все основания
рассматривать печатную продукцию "белых" в едином комплексе. По видам
изданий и их содержанию это была совершенно однородная масса. Ни Русское
бюро печати, ни Осведверх, ни издательство "Новая Россия", ни Енисейское
просветительное издательство, ни министерства и ведомства ничем здесь не
выделялись. Разница была лишь в количестве изданий. Усредненные и обобщенные оценки этой продукции, поэтому, вполне закономерны.
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отметим что тенденция, начавшаяся в февральские дни 1917 г., продолжала развиваться по обе стороны фронта гражданской войны: книга, как вид
печатного издания, уступала место на книжном рынке более оперативным видам изданий. Среди непериодических изданий ведущая роль принадлежала
брошюре.
Благодаря своему объему (от 5 до нескольких десятков страниц) и малоформатности, это были издания, способные быстро передаваться от одного
читателя к другому. Белогвардейцы задумывались и о продлении срока службы своей литературы, о формировании блоков агитационных брошюр в виде
более крупных произведений. По мнению начальника Осведверха брошюры
"следовало бы издавать по возможности одного формата, чтобы потом можно
было соединить их в одном переплете в виде книги. Такого рода книги будут
как нельзя более полезным и ценным приобретением для всех военных и народных библиотек и читален, а также незаменимым материалом для всех осведомительных органов" 112.
Пытаясь сформировать организационные принципы своего брошюрного
потока, Осведверх выпустил брошюру "Доклад о реорганизации осведомительных отделений при штабах армии". В брошюре давались указания по изданию агитационной литературы в армейских и дивизионных типографиях,
приводились примеры агитации и пропаганды в Красной Армии 113.
Поток агитационной литературы, выпускавшейся Осведверхом, дополнялся печатной продукцией, издававшейся в действующих армиях и казачьих
войсках. Так, Штабом Московской группы армий был выпущен сборник "Герои-рабочие (посвящается ижевским рабочим)", в Иркутске штабом
14-й стрелковой дивизии была издана брошюра "Как солдаты были обмануты
большевиками в г. Красноярске в ночь с 29 на 30 июня 1919 г." По приказу
атамана Г.М. Семенова была издана брошюра "Легион славянский в Сибири",
посвященная боевой деятельности войск атамана Г.М. Семенова против Красной Армии. Аналогичными по замыслу и содержанию были издания "Казаки,
проснитесь" (Чита, 1919), "Сынам Отчизны" (Чита, 1920) и др. 114
В унисон с изданиями "осведов" выступала аналогичная продукция Русского общества печатного дела (Русского бюро печати). Анализ текстов брошюр, выпущенных РОПД/РБП, заставляет задуматься об их, в большинстве
случаев, сером — если не сказать убогом — содержании. Наличие в аппарате
АО РОПД известных ученых, похоже, никак не сказалось на уровне его печати. Обращает на себя внимание тот факт, что среди авторов РБП, по существу,
не имелось профессиональных литераторов, кроме, быть может, сибиряка
Г.А. Вяткина и петербуржца С.A. Ауслендера. Оба они были авторами художественно-пропагандистских брошюр невысоких литературных достоинств 115. Четыре публицистических сочинения по аграрному вопросу выпустил в издании РБП юрист А.Ф. Бонч-Осмоловский 116. Из остальных авторов
РОПД/РБП относительной известностью в России пользовались бывший журналист "Русского слова" М.С. Лембич 117 и омский архиепископ Сильвестр 118.
Была издана переданная из-за границы князем В.Н. Львовым, бывшим председателем Всероссийского Временного правительства, брошюра его публицистических воспоминаний о 1917 г. 119 Фамилии же всех остальных авторов
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
РОПД/РБП (В. Владимирцев, Б. Завалишин, С.И. Катумский, П. Макогон,
М.Р. Новосельский, протоиерей В.П. Садовский) 120 — ничего не скажут современному читателю. "Никакой" была и их литературная продукция.
Случайным подобное явление, конечно, не было. Разворачивая свою деятельность, АО РОПД руководствовалось указаниями правительственных
управленцев об издании малостраничной, доступной для народных масс по
смыслу и стилю литературы. Глубоких размышлений солдат, крестьян, рабочих над раскрытой книгой колчаковские издатели просто не планировали —
народу отводилась роль потребителя "барабанной" пропаганды. Отсюда и бесхитростность сюжетов, и топорная подделка под "народный" язык.
Таким образом, одна часть литературы, изданной РОПД/РБП, была написана интеллигентами для интеллигентов ("сразу видно, что пишет барин" —
иронизировал некий капитан Колесников, откровенно докладывая командиру
дивизии, что их собственная "литература и пресса убоги и совершенно не соответствуют ни духу солдата, ни его пониманию, ни укладу жизни" 121). Другая же, большая часть изданий, представляла собой попытку белых публицистов поговорить с "простыми" людьми на (якобы) их языке.
Наиболее удачными из изданий РОПД/РБП были, пожалуй, те, в которых
содержание основывалось на изложении подлинных фактов, на показаниях
беженцев, очевидцев событий в советской России, или перебежчиков из Красной Армии. Их, конечно, нельзя назвать правдивыми (законы "черной" пропаганды здесь работали в полную мощь), но они, во всяком случае, обладали
неким элементом непосредственности и достоверности. Таковы брошюры,
написанные от имени бывшего (беглого) красноармейца Огонькова и ижевского рабочего-беженца Т. Широких 122. Особый интерес представляет, с точки
зрения ее содержания, брошюра "Зверства большевиков" 123, построенная на
основе документов советских учреждений (в частности ЧК), захваченных белыми после взятия Перми. Для разработки и использования этих документов
РБП в июне 1919 г. создало специальную Пермскую редакционную коллегию
во главе с профессором Пермского университета, одним из инициаторов создания АО РОПД, Б.В. Казанским 124.
В брошюре есаула Е. Коновалова, представителя Уральского казачьего
войска при Верховном главнокомандующем, "Уральцы за полтора года борьбы", дается краткая характеристика истории Уральского казачьего войска,
и подробно описываются действия большевистских агитаторов в белых войсках. Больше всего автора беспокоит тот факт, что "большевики бросили к нам
шпионов, агитаторов, много грязной литературы" 125.
Отличительной особенностью агитационных брошюр белого движения
был их малый или очень малый формат (1/32 печатного листа и даже меньше,
насколько позволяли возможности печатного станка). Специфический формат
был приспособлен под нужды военно-походной жизни и агитации среди народной массы: солдат на фронте, крестьянин в тылу не имели под рукой
книжных полок; брошюра должна была находиться в кармане шинели или
тулупа, легко выниматься на привале, в минуты отдыха, во время передислокации или полевых работ. Книжку малого формата легче было пронести в тыл
противника. Именно такими карманными изданиями предстают перед нами
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
брошюры Русского бюро печати "Кому земля достанется", "Грамота Верховного правителя о земле" (автор обеих А.Ф. Бонч-Осмоловский), осведомительного отдела штаба 3-й армии "Деникин идет к Москве" (автор Н.С. Охотин [Изгнанник]), "Мы победим!" (автор Н. Арнольд) и десятки других подобных агитационных сочинений. Практика белогвардейской печати в этом отношении совершенно идентична практике издательских органов Красной Армии, политотделы которых тоже печатали свои брошюры карманным форматом. В основе этой издательской "находки" — опыт военно-агитационной деятельности русской армии в годы Первой мировой войны.
Вместе с тем, брошюры и книги, рассчитанные на чтение, по преимуществу, офицером и интеллигентным городским читателем (например, брошюры
М. Лембича, В. Львова, В. Кипарисова, Н. Франк, В. Коновалова и др., понимание которых требовало некоторых политических познаний) печатались РБП
и "осведами" в обычном формате 1/16 и даже 1/8 печатного листа. Этому же
формату отдавали преимущество далекие от линии фронта пропагандисты
атамана Г.М. Семенова.
По части примитивности и малохудожественности содержания агитационной литературы особенно выделялось новониколаевское издательство "Новая Россия". Вышедшие под этой фирмой шести-восьмистраничные брошюры
"Колчак или Ленин?" (автор Е. Ангелов), "Зачем немец большевика выдумал",
"За что мы боремся с большевиками", "Что большевики обещали и что дали"
(брошюры анонимны) и т.д. сплошь наполнены "черной" пропагандой с элементами клеветы. Вся продукция "Новой России" выпускалась карманным форматом и была рассчитана на народного читателя. Об этом же свидетельствует и
"доходчивый" язык изданий. Однако пропагандисты Я.Л. Белоблоцкого явно
переоценивали свои таланты и недооценивали умственные способности народа.
Агитационная литература, предназначенная для армии и народных масс,
дополнялась в книжной продукции белого движения на востоке страны особой категорией, условно говоря, методической, методико-пропагандистской
литературы, предназначенной читателю-специалисту и убежденному стороннику "белого дела".
К таким изданиям относится колчаковский "Учебник солдат пехоты", разработанный по заказу уставного отделения квартирмейстерского отдела и утвержденный А.В. Колчаком 5 апреля 1919 г. В учебнике представлен материал
для проведения бесед на темы политико-воспитательного характера, например, "Русская революция 1917 г.", "Кто такие большевики и чего они хотят",
"Кто Верховный правитель и Верховный главнокомандующий", "Всероссийское правительство и его задачи" и др. 126
Культурно-просветительным отделением осведомительного отдела Иркутского военного округа была издана брошюра "Десятки спасения Родины",
в которой описывались способы создания небольших военно-идеологических
боевых организаций, формы и методы их работы 127.
Из типографии штаба атамана Г.М. Семенова вышла в свет брошюра (перепечатка с издания 1915 г.) подполковника В.Н. Крылова "Библия японского
солдата и матроса (к познанию Японской армии)" с приложением текста присяги, принимаемой военнослужащими в Японии и выдержками из различных
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
японских военных источников. Кроме этого в брошюре имеются высказывания из японских документов о морали, этике и дисциплине в войсках, а также
японские пословицы 128.
В 1919 г. была переиздана (и снова с дореволюционного образца) еще одна книга подполковника В.Н. Крылова "Вопросы Японской армии (справочник
современного устройства Японских вооруженных сил)". Вопросам тактики,
прохождения службы, внутреннего распорядка, сухопутной и морской службы
посвящена большая часть этого справочного издания. Долгое пребывание на
Дальнем Востоке и знание японского языка (подполковник В.Н. Крылов был
учеником известного в России и за границей японоведа, профессора японской
словесности Е.Г. Спальвина) дало возможность автору пользоваться японскими военными изданиями. Помимо этого, автором были выпущены особые
"Дополнения" к "Вопросам Японской армии", где были представлены рисунки
форм военной одежды. Известен еще ряд книг, опубликованных в 1918 г. подполковником В.Н. Крыловым: "Вопросы японской конницы" и "Русско-японский военный словарь" 129. Тесное сотрудничество атамана Г.М. Семенова
с японской армией открывало широкие возможности для таких военнояпоноведческих изданий.
В этой же типографии были отпечатаны брошюры историка А.И. Линькова "История Особого Маньчжурского отряда" (300 экз.) и журналиста
В.И. Гортинского (Г. Тинского) "Возрождающаяся Россия (Очерки из истории
борьбы с большевизмом)".
А.И. Линьков, известный в Сибири историк и педагог, в прошлом директор Иркутской и Минусинской гимназий, издатель уникального исторического
журнала "Сибирский архив", в 1918 г. стал убежденным сторонником и историографом атамана Г.М. Семенова. Изданная в Чите брошюра была частью
его большого "придворного" труда об истории семеновского отряда.
Г. Тинский написал целый политико-исторический трактат, проанализировав (с семеновских позиций) всю историю русской революции, большевизма и белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке с одной лишь целью,
которая раскрывается в последнем разделе этой книги — обосновать ориентацию Г.М. Семенова на военное и политическое сотрудничество с Японией,
доказать правильность упований на "свет с Востока", на силу и надежность
японской армии в борьбе с большевизмом.
Значительное место в печатной продукции белого движения на востоке
России занимала военно-прикладная литература для войск, которая выпускалась штабами военных округов (Омского, Иркутского и Приамурского) и армий, дислоцировавшихся на территории Сибири и Дальнего Востока, а также
Военной академией. Кроме этого, нам известны книги и брошюры военноприкладного характера, выпущенные штабом атамана Г.М. Семенова.
В соответствии с приказом Верховного главнокомандующего А.В. Колчака во всех частях и подразделениях было организовано изучение литературы,
рассказывающей о борьбе пехоты с конницей. Малейшие успехи в борьбе
с красной кавалерией использовались как примеры и доказательства правильности рекомендуемых методов борьбы. Армейскими штабами выпускались
брошюры с описанием наиболее рациональных способов ведения боя 130.
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одной из особенностей войны являлось снабжение белых армий Сибири
иностранными образцами вооружения. В связи с этим, окружными и армейскими штабами издавались различные наставления, инструкции и указания по
изучению материальной части оружия и боеприпасов 131.
Особенно интересовали колчаковцев учебные пособия по французской
полевой пушке и английской гаубице, так как армии имели на вооружении образцы именно этих орудий. Штабом Приамурского военного округа была выпущена книга "Описание французской полевой пушки" 132. В Омске было издано учебное пособие "Дополнение к строевому уставу легкой артиллерии
применительно к службе при великобританской полевой гаубице: Орудийное
учение", в котором рассматривались конструктивные особенности английской
гаубицы, ее назначение и правила ведения огня с закрытых огневых позиций.
Отдельную группу военно-прикладной литературы составляли книги по
различным видам боевого обеспечения. Учитывая недостаток военных знаний
и опыта командных кадров по организации войсковой разведки, штабы военных округов и действующих армий стремились восполнить этот недостаток
выпуском методических пособий практического характера. Штабом Московской группы армий для офицеров ротного звена была издана брошюра "Руководство для рот и команд по службе разведки" 133. По указанию начальника
разведывательного отдела штаба Московской группы армий полковника Шолохова для нижних чинов было разработано и издано "Наставление разведчику (для опроса пленного или перебежчика)" 134.
Из архивных источников нам известно, что по заказу штаба Приамурского
военного округа в типографии походного атамана Г.М. Семенова были изданы
брошюры "Руководство разведкой в штабах дивизий" и "Руководство разведкой в штабах батальонов и рот полка" 135. Общей особенностью, характерной
для деятельности военных издательств, являлось переиздание книг и брошюр
по организации и ведению разведки в годы Первой мировой войны 136.
Осенью 1919 г., в связи с переходом белогвардейских войск к обороне на
всем протяжении фронта, возросла роль инженерного обеспечения. В "Указаниях по укреплению позиций", подготовленных штабом Иркутского военного
округа, обобщался опыт возведения укрепленных районов на важных операционных направлениях 137. В "Наставлении по инженерному делу для офицеров всех родов войск" формулировались задачи и боевое предназначение инженерной подготовки в различных видах боя при маневренных и позиционных формах борьбы 138.
Отдельное тематическое направление печатной продукции белых правительств составляют книги военно-научного характера, представленные
в основном изданиями Всероссийской академии Генерального штаба. В течение двух лет профессорско-преподавательским составом издавались книги по
тактике и различным видам боевого обеспечения. Так преподавателем академии, куратором Осведверха, генерал-майором П.Ф. Рябиковым была издана
книга "Разведывательная служба в мирное и военное время" в двух частях.
Книга носила секретный характер, распространение ее было ограниченным.
В книге сделан подробный анализ работы всех органов разведки. На основе
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
опыта Первой мировой войны автором определены главнейшие задачи разведывательной службы во время различного рода операций 139. Профессорскопреподавательским составом Военной академии были изданы в Томске труды
профессора М.А. Иностранцева "Операция 2-й Западной армии", полковника
Генерального штаба А.Д. Сыромятникова "Наступление и оборона в условиях
позиционной войны" и др. 140 В книгах обобщался опыт боевых действий
в Первой мировой войне, раскрывались новые способы ведения боя и обосновывались возможные пути их дальнейшего развития. В типографии Военной
академии была отпечатана книга генерал-майора Н.И. Коханова "Полевая
фортификация". Автор описывает наиболее существенные положения и общие
принципы инженерного обеспечения в ходе гражданской войны 141. Данная
книга являлась не только учебным пособием в академии, но и служила руководством по инженерному делу в войсках.
Для командного состава белых армий издавались книги и небольшие по
объему брошюры, в которые включался максимум практических рекомендаций, необходимых офицеру в повседневной деятельности. В их числе: "Учебник для унтер-офицеров", "Учебник по артиллерии", "Положение об обучении
пехоты" и др. 142 Всероссийской академией Генерального штаба был издан
"Учебник по тактике" под общей редакцией заслуженного ординарного профессора генерал-лейтенанта Б.М. Колюбакина. Эта книга также предназначалась для военных училищ и служила методическим пособием для офицеров
в действующих армиях А.В. Колчака 143.
Наряду с изданием книг и брошюр учебного характера для белогвардейских войск выпускалась и информационная литература. По указанию начальника осведомительного отдела Главного штаба военного министерства была
издана брошюра "Военно-географический очерк театра военных действий
в 1918 — 1919 гг." В ней давалась краткая историческая справка о сибирскодальневосточном регионе и сообщалось о территориях, освобожденных от
"большевистского ига" 144.
Для офицеров и нижних чинов белогвардейских войск выпускались в виде брошюр справочники и сборники официальных документов. К числу таких
изданий можно отнести составленную начальником службы социального призрения Российского правительства А.А. Корчагиным "Справочную книжку
о правах солдат и их семей на пенсии, пособия и другие виды помощи от государства и об особых правах и преимуществах на государственную помощь
солдат-участников войны с большевиками", сборники приказов "О преимуществах, дарованных за войну 1914—1918 гг.", "Права и льготы в отношении
земельного и хозяйственного устройства военнослужащих Русской Армии,
принимавших участие в борьбе за возрождение России" 145. Надо полагать, что
таким образом власти белой Сибири пытались завоевать симпатии у солдатской массы.
Анализ содержания печатных произведений белого движения позволяет
поставить вопрос об их мировоззренческой позиции, об основных постулатах
белогвардейской идеологии, отражавшейся в книжной продукции и, в то же
время, в значительной мере формировавшейся этими изданиями. Прежде всего, очевидно, что идеологи белого движения, в отличие от большевиков,
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сформулировавших один, но зато близкий и понятный массам лозунг классовой войны против угнетателей, выступили на арену идеологической борьбы
с несколькими расплывчатыми 146. Таковым был выдвинутый ими лозунг единой и неделимой России, который являлся не только символом веры, но и целью белого движения. Содержание этого лозунга сводилось, фактически,
к восстановлению старого общественного порядка и господства русской нации. Большевики в своей идеологии заняли совершенно иную позицию по
отношению к национальному вопросу. Безоговорочное признание права на
отделение позволило им сделать местное многонациональное население союзником против тех, кто стремился к единой и неделимой России. Белые, напротив, выдавая себя за единственных защитников "великой России", вынуждены были сопротивляться требованиям национальных меньшинств 147.
Другой созидательной идеей в борьбе с большевиками являлось спасение
России, Родины. Белогвардейцы представляли себя истинными патриотами,
"передовым отрядом общечеловеческой борьбы за спасение цивилизации".
Россия для них была не только территорией, где они родились и выросли,
а являлась "национальным сосудом Духа Божия". Таким образом, в обосновании идеи спасения России белогвардейцы обратились к духовному патриотизму, считая, что тем самым они сражаются за силу и свободу русского мировоззрения. По мнению идеологов "белого дела" это было более актуальным, чем
коренные материальные изменения в обществе 148.
Наиболее ярко ретроградность колчаковского режима проявлялась в его
крестьянской политике. Земельная реформа была самым жгучим социальным
вопросом дня. Принятый в белой Сибири в апреле 1919 г. земельный закон
предусматривал передачу всех земель в ведение государства "до окончательного разрешения земельного вопроса". Крестьяне, получившие землю от советской власти, фактически не признавались ее хозяевами и переводились на
положение арендаторов. По признанию Г.К. Гинса этот закон являлся "лучшим
орудием пропаганды со стороны большевиков, которым оставалось только
отпечатать его и распространить среди крестьян" 149. В результате такой политики по аграрному вопросу массы крестьян были настроены "оппозиционно"
и "антигосударственно". И напрасно А.В. Колчак взывал к "крестьянамсибирякам", прося их "жить и работать спокойно, по правде Божьей, на пользу
себе, и ближнему и всему государству" 150. Подавляющая часть крестьян сделала свои выводы из того, что она видела: жесткая налоговая политика, бесчинства карателей, многочисленные реквизиции хлеба, фуража, скота и т.п.,
явились истинным лицом колчаковского правительства. Томская газета "Сибирская жизнь" вынуждена была констатировать, что большевики сумели
"околдовать деревню", что она "до сих пор полна симпатий к ним и стремится
подчас путем даже очень рискованных выступлений восстановить у себя их
власть" 151.
Правительство А.В. Колчака в своей политике четко разграничивало рабочих и крестьян. Если в отношении последних предпринимались нерешительные и непоследовательные попытки завоевать их на свою сторону, то
в отношении рабочего класса подобных попыток не предпринималось. Для
многих монархически настроенных офицеров из армии Верховного правителя
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
слово "рабочий" было идентично слову "большевик". Считалось, что рабочий
класс был безнадежно "коммунистичен", потому белогвардейцы уступили его
большевикам. В сводках Управления делами Верховного правителя за 1919 г.
неоднократно констатировалось: "рабочие не скрывают своих симпатий
к большевикам, ждут их, как светлого дня"; они "являются наиболее революционно настроенной группой населения", с готовностью откликающейся на
большевистскую пропаганду 152. Тем не менее, колчаковское правительство не
отказывалось от попыток повлиять на рабочий класс в нужном для себя направлении. В этих целях во многих городах Сибири колчаковскими идеологами распространялись изданные РОПД брошюры В. Владимирцева "Как рабочие и крестьяне восстали против большевиков", "Герои-рабочие" (посвященная ижевским рабочим); листовки "Что дали большевики рабочему", "Положение рабочих в советской России" и т.д. 153
Идеологи белого движения противопоставляли коммунистической пропаганде религиозные постулаты. Религиозными мотивами были проникнуты вся
идеология и символика белого движения, среди которого особенно сильны
были идеи "крестового похода за Веру и Отечество". Сравнение белых солдат
и офицеров с крестоносцами или членами какого-то не обязательно даже христианского, но религиозного движения было очень в ходу в официальной пропаганде и в белой публицистике 154. "Железным кольцом, — сообщала газета
"Русская армия", — сожмет религиозная Россия своих врагов, и непоколебимо
стойкие части русских крестоносцев поведут нацию к победе" 155.
Белогвардейские генералы постоянно подчеркивали религиозный характер их борьбы против советской власти. Например, в "Отечественных ведомостях", издававшихся в Екатеринбурге под руководством известного общественного деятеля А.В. Белявского-Белорусова, был напечатан приказ генерала
М.К. Дитерихса (от 29 июня 1919 г.), в котором последний призывал армию
бороться "за веру христианскую" и борьбу с большевиками ставил на религиозную почву 156. А "Русская армия" в одном из своих номеров подчеркивала,
что "идет война не за приобретение территории неприятеля, не из-за какихлибо корыстных целей, а война главным образом за Святыню Православную,
за Святую Церковь, за Веру и Отечество" 157. Этой точки зрения придерживался и сам Верховный правитель. Он считал, что идея верховности православия
и провозглашение приоритета исконных духовных национально-патриотических традиций может привлечь русское крестьянство, всю нацию на его
сторону. По этому поводу он говорил: "Ослабла духовная сила солдат. Политические лозунги, идея Учредительного собрания и неделимой России больше
не действуют. Гораздо понятнее борьба за веру, а это может сделать только
религия" 158.
Чрезвычайную важность идеологического момента отмечают многие исследователи гражданской войны. Но именно то обстоятельство, что идеологический характер войны был столь очевиден, косвенно указывает на причины
ожесточенности идейного противоборства "красных" и "белых".
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. КНИГОИЗДАНИЕ ЗЕМСТВА И КООПЕРАЦИИ.
ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НАУЧНЫХ
И ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ
В условиях недоверия со стороны официальных властей пытаются развивать свое книжное дело кооперативы и возродившиеся земства.
Культурно-просветительный союз Алтайского края наметил для себя новую издательскую программу, в соответствии с которой стал выпускать
в 1919 г. "толстый" ежемесячный литературный журнал "Сибирский рассвет".
В издании союза вышли также сборники "Две души" и "Море зовет"
А.С. Новикова-Прибоя и "Час девятый" П. Низового. Оба столичных писателя
в годы гражданской войны жили в Барнауле, активно сотрудничая в литературном кружке Культурно-просветительного союза (они приехали в Сибирь
за хлебом для писателей центра еще весной 1918 г. и вынуждены были остаться на Алтае из-за начавшегося переворота). Барнаульские сборники 1919 г. —
первые в стране издания произведений А.С. Новикова-Прибоя отдельной книгой 159. В ноябре 1918 г. Культурно-просветительный союз решил заняться изданием учебников, но сил и средств хватило только на выпуск к весне 1919 г.
первой книги для чтения В.С. Флерова "Ясное утро". Правление надеялось
путем реализации учебника смягчить финансовый кризис союза, поэтому
большая часть бумажных запасов была пущена на допечатку 50-тысячного
тиража учебника. Бумагу для издательства Культурно-просветительному союзу с огромным трудом удавалось доставать в Новониколаевске, Омске, Тюмени и т.д. Союз предлагал даже обмен бумаги на хлеб 160.
В конце 1918 г. союзом для своего издательства были куплены в Красноярске типография и три литографские машины. В связи с этим у правления
вновь возникают надежды на расширение издательской деятельности союза.
Принятая к началу 1919 г. новая издательская программа Культурно-просветительного союза была задумана очень широко. Она включала в себя пять отделов: художественный отдел (сборники писателей, группировавшихся вокруг
союза), учебники, издание журнала "Сибирский рассвет", отдел литературы по
внешкольному образованию (брошюры инструктивного характера) и отдел
детской литературы (печатание иллюстрированных сказок, по два названия
ежемесячно) 161. Реально выполненной в 1919 г. оказалась лишь очень незначительная часть этой программы: выходил журнал "Сибирский рассвет", выпущены два-три сборника художественных произведений и несколько "Родных сказок для деток-малюток", а также учебник В.С. Флерова. Репертуар названий значительно сокращается по сравнению с периодом советской власти,
когда выходила библиотечка "Сибирский рассвет".
Деятельность Культурно-просветительного союза Алтайского края вызывала резкое неприятие со стороны колчаковских властей. И к этому были все
основания. Руководитель союза меньшевик-интернационалист И.Г. Зобачев,
рядовые работники союза (среди которых было немало скрывавшихся большевиков) обоюдно не любили Верховного правителя. В открытую оппозицию
встала и творческая часть Культурно-просветительного союза, его литературные и издательские сотрудники, что тоже было закономерно.
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
По мере того как эсеровское "народовластие" сменялось диктатурой
А.В. Колчака, с ее грубым подавлением демократической оппозиции, многие
представители литературной среды Сибири и Дальнего Востока все больше
убеждались, что им не по пути с генералами, атаманами и интервентами.
Не приемля платформу советской власти, значительная часть демократически
мыслящих литераторов региона решительно отворачивалась от колчаковской
власти, оказывая ей посильное сопротивление.
К числу таких творческих содружеств литературной интеллигенции, постепенно приобретавших антиколчаковскую окраску, относится подавляющая
часть прозаиков и поэтов, группировавшихся вокруг барнаульского "культурного гнезда" — литературного кружка при издательстве Культурно-просветительного союза Алтайского края и журнала "Сибирский рассвет" (С.И. Исаков,
А.И. Ершов, А.И. Жиляков, П.А. Казанский, А.С. Пиотровский и др.), а также
литераторы из других городов Сибири, связанные с журналом (К.К. Худяков,
М.П. Плотников и др.). Переписка редакции "Сибирского рассвета" в 1919 г.,
публикации журнала и присланные для него рукописи позволяют определенно
говорить о нарастании антипатий к белому делу в литературной среде, исповедовавшей демократические идеи 162. Колчаковская контрразведка терпела
"гнездо социалистов" при "Сибирском рассвете" лишь потому, что в деятельности литературного кружка принимали участие некоторые высокопоставленные офицеры, в частности Ю.В. Ревердатто.
Нескрываемое недовольство диктаторскими порядками проявляют авторитетный издатель Сибири красноярский врач, политик и общественный деятель В.М. Крутовский и авторы выпускаемого им журнала "Сибирские записки", известный омский писатель А.С. Сорокин и целый ряд других беспартийных литераторов и издателей.
Характерно видоизменение позиции Е.Е. Колосова — одного из видных
российских публицистов и историков народничества. Народоволец, а затем
правый эсер Е.Е. Колосов был в 1917—1918 гг. открытым противником большевизма, издателем "боевой" эсеровской литературы в Красноярске, от которого он был выбран в Учредительное собрание. Пришествие колчаковцев заставило его оценить события с иной точки зрения. Не изменив негативного
отношения к союзу с коммунистами, Е.Е. Колосов активно включается в тайную подготовку свержения А.В. Колчака сибирской демократией, является
членом подпольного "Земского политического бюро" и одним из организаторов эсеровского восстания в Восточной Сибири в момент массового бегства
колчаковских войск в декабре 1919 г. Е.Е. Колосов за средства кооперативов
в кооперативном издательстве "Сибирские огни" выпускает книгу "Дальний
Восток и наше будущее" (Красноярск, 1919), в которой резко отзывается
о правительственной системе А.В. Колчака и атаманщины. Колосовская
"фронда" предпринималась для идейной подготовки эсеровских восстаний и
установления земско-эсеровской власти в Восточной Сибири, но при всей
специфике подобной оппозиции нельзя не видеть в ней отражения процесса
переоценки политических ценностей, охватившего различные слои эсеровских и меньшевистских издателей.
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Бесчинства, которыми был ознаменован закат колчаковской "эпопеи", вызвали открытую ненависть к белогвардейцам еще большего числа литераторов. К ним относился А.С. Новиков-Прибой, который с осени 1918 г. деятельно включился в работу литературной организации при журнале "Сибирский
рассвет", а с лета 1919 г. даже являлся редактором журнала 163. Писатель вежливо, но непреклонно отказывается от сотрудничества в белогвардейских изданиях, на издательском съезде сибирской кооперации в ноябре 1918 г. полемизирует с докладчиком, восхвалявшим былые заслуги кооперативных журналов в борьбе с большевизмом 164. В литературных кругах он оказывает покровительство поэтессе Р.Н. Дрокиной, вдове Е.П. Дрокина — большевика
и члена Барнаульского совета, расстрелянного белогвардейцами 165. Не случайны, по-видимому, и короткие сообщения в письмах к П. Низовому, уехавшему с экспедицией в Горный Алтай, об успехах Красной Армии ("Сегодня
прочитал в официальных газетах, что Пермь взята большевиками") 166.
Литературные произведения А.С. Новикова-Прибоя, изданные в 1919 г.
Культурно-просветительным союзом Алтайского края (сборники "Две души"
и "Море зовет"), тоже вполне определенно говорят о том, на чьей стороне
симпатии их автора. В одном из первых писем из освобожденного Барнаула
в январе 1920 г. А.С. Новиков-Прибой так описал Н.С. Ангарскому (Клестову)
свои сибирские впечатления: "Ну, доложу я Вам, хотя жил я здесь и сытно,
в тепле, но душевное состояние было отвратительное. Находился все время
в кошмарной обстановке — в обстановке порок и казней, мерзости и запустения. По всему Алтайскому краю, точно кровавый шквал, носились колчаковские молодцы, уничтожая жизнь, занимаясь грабежом, сжигая села и деревни.
Нет на человеческом языке слов, чтобы изобразить тот ужас, который обрушился на здешних крестьян. Это была не политика и даже не месть, а проявление мерзкого садизма" 167.
В октябре 1918 г. в Иркутске местными кооперативными союзами и земством было создано земско-кооперативное издательство "Сеятель". Председателем правления "Сеятеля" стал известный в Иркутске книготорговец, теоретик и практик книжного дела Г.И. Поршнев. Издательство специализировалось на научно-популярной литературе и учебниках. Из-за эсеровского состава
своих работников "Сеятель" претерпел немало притеснений со стороны монархически настроенных колчаковских управленцев 168.
По мере роста книжного голода в кооперативных кругах Сибири зародилась мысль о необходимости объединения усилий кооперации для создания
единого Всесибирского кооперативного издательского товарищества с разветвленной книгопроводящей сетью. 1 ноября 1918 г. Закупсбытом (союзом сибирских кооперативных союзов) был созван съезд всех издательских и книготорговых органов сибирской кооперации. На съезде была достигнута договоренность о создании при Закупсбыте единого центра, координирующего всю
издательско-книготорговую деятельность кооперативных объединений. Кооператоры приняли единый всесибирский план издания литературы, в соответствии с которым в 1919 г. Томским, Енисейским и другими губернскими союзами кооперативов были выпущены для общесибирского рынка несколько произведений В.Г. Короленко, Л.Н. Толстого, Н.В. Гоголя, известного сибирского
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
писателя-народника Н.И. Наумова, "Чеховский сборник" и др. 169 Однако широкого развития идея всесибирского кооперативного издательства
в существовавших условиях получить не могла.
В 1919 — начале 1920 г. в полную силу заработали издательские структуры земских объединений региона — Сибземгора и Далькрайземгора. Учитывая книжный голод в школе и полное бездействие колчаковского Министерства народного просвещения (которое за весь период своего существования
не выпустило ни одной книги и ни одного учебника), земцы развертывают
издание большим тиражом основных учебников дореволюционной русской
школы. Парадокс состоял в том, что русские учебники, предназначенные для
русских школьников, пришлось печатать в Китае (Шанхае): в типографиях
Сибири и Дальнего Востока, загруженных изданием другой (по большей части
агитационной) литературы, места для них не нашлось. Издательский отдел
Сибземгора, действуя через Далькрайземгор и свое Дальневосточное отделение, а также через Закупсбыт, отпечатал за границей в ноябре 1919 — январе
1920 г. и вывез во Владивосток буквари, грамматику и книги для чтения
В. Флерова и Л. Толстого. Далькрайземгором, со своей стороны, были изданы
во Владивостоке наглядные задачники, учебники по физике Баранова, математике Бема, Миккельсара и Егорова, истории Вейхельта и Ананьина, географии
Курдова. Некоторые из этих книг, например 3 выпуска "Наглядного задачника"
для 1—4 годов обучения, были составлены учителями Томска, под эгидой
Томской губернской земской управы. Один учебник земцам удалось отпечатать в Красноярске. Все учебники были изданы на хорошей бумаге, в изобилии снабжены иллюстрациями. По нашим подсчетам, таких учебников земцы
выпустили не менее 25 названий 170. Однако западнее дальневосточной окраины страны эти книги скорее всего тогда не проникли. К началу 1920 г. вся Сибирь, до Иркутска включительно, уже была советской. Ареалом распространения земских учебников в 1920—1922 гг. являлась Дальневосточная республика. Самые же большие запасы этих книг были сосредоточены, по-видимому,
во Владивостоке. Земства Приморья (в частности Далькрайземгор) в 1920 г.
предлагали со своих книжных складов организациям все перечисленные
учебники в неограниченном количестве 171.
Среди независимых, оппозиционных правительству А.В. Колчака дальневосточных издательств крупнейшим являлось книжное дело Приморской областной земской управы. Управа заказала издательству "Ренессанс" во Владивостоке букварь для снабжения им земских школ. Кроме того, в типографии управы печатались земские справочники-календари и литература для деревни 172.
Частные издательские и книготорговые фирмы в Сибири и на Дальнем
Востоке по-прежнему оставались немногочисленными. Можно отметить деятельность Л.В. Андерса, директора первой частной мужской гимназии в Харбине, которому в 1918—1920 гг. удалось напечатать здесь несколько составленных им учебников 173. Из поэтических сборников, которые часто выпускались в собственном издании авторов, представляют интерес книги поэта
С.М. Третьякова, а как образец провинциального подражания футуризму —
В.Н. Март-Матвеева и московского "футуриста жизни" В.Р. Гольцшмидта, оказавшегося в ту пору на Камчатке 174.
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. СОВЕТСКАЯ КНИГА В УСЛОВИЯХ ПОДПОЛЬЯ
И В ЧАСТЯХ КРАСНОЙ АРМИИ НА ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ
Помимо официально-правительственного и кооперативно-земского печатного дела, в Сибири и на Дальнем Востоке существовало и развивалось
печатное дело нелегальных революционных организаций — подпольных
большевистских (а для 1919 г. еще и меньшевистских, и левоэсеровских) комитетов и "красных" партизан. Все губернские комитеты партии коммунистов
имели нелегальные типографии, в которых печатались многочисленные листовки, делались попытки издания подпольных газет.
Революционные антибелогвардейские ячейки печати и издательского дела
образовались в Сибири сразу же после чехословацкого переворота. Действуя
поначалу, в условиях демократической полосы общественной жизни региона,
почти легально, они, под натиском обрушившихся на них летом и осенью
1918 г. репрессий, уходили в подполье.
Некоторые эпизоды этой борьбы за выживание "рабочего" сектора сибирской демократии заслуживают того, чтобы их рассмотреть. Наиболее яркий
эпизод деятельности социалистов большевистского толка в легальной рабочей
печати при Временном Сибирском правительстве связан с выпуском газеты
Томского совета профсоюзов "Рабочее знамя". Газета начала выходить спустя
неделю после занятия города белогвардейцами. В идейном отношении в ней
видели прямого преемника "Знамени революции" — органа Томского совета
рабочих и солдатских депутатов. Фактическим редактором "Рабочего знамени" был бывший редактор "Знамени революции" старый большевик
В.Д. Вегман.
Уже первый номер "Рабочего знамени" вызвал большое недовольство властей. Эсер П. Ульянов, занимавший тогда должность Томского губернского
комиссара, грозился привлечь редакцию к судебной ответственности.
Владельцы типографий выступили единым фронтом против газеты. Они
неоднократно отказывались печатать газету под тем предлогом, что нет места
для ее верстки. Совету профсоюзов пришлось обращаться за содействием
к профсоюзу печатников. Временно удалось устроиться в самой плохой томской типографии "Дома трудолюбия", принадлежавшей епархиальным властям. Затем, при нажиме со стороны союза печатников, газете помогли перебраться в земскую типографию, которая тоже согласилась принять ее лишь на
время. Хозяева этой типографии — губернское земство — до того боялись
своей невольной связи с "большевистским органом", что отказались помещать
под газетой указание на свою фирму. "Рабочее знамя" выходило без пометки,
в какой именно типографии печаталась газета 175.
Среди рабочих большевистская газета пользовалась успехом. Это видно
хотя бы из удачи кампаний по поддержке газеты. Совет профессиональных
союзов провел дополнительное отчисление (1%) к взносам союзов в "железный фонд" газеты. Профсоюзы организовывали сборы в пользу газеты и принимали меры к ее распространению. По союзам создаются "экспедиционноинформационные комиссии" для распространения газеты. Тираж ее в короткий срок достиг 3 тыс. экз. Эта цифра очень значительна, если принять во
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
внимание, что газета выходила с перебоями и распространялась почти исключительно в Томске 176.
В августовском номере "Рабочего знамени" (№ 28) помещена заметка
о том, что газета выходит без передовой вследствие "временного ареста" членов редакционного коллектива (еще до этого был арестован большевистский
редактор В.Д. Вегман). Этот номер "Рабочего знамени" оказался последним.
Газета была закрыта властями без каких-либо объяснений.
Такая же участь постигла и другую рабочую газету Сибири (орган Омского совета профессиональных союзов "Рабочий путь"), которая начала выходить как еженедельник с 17 августа 1918 г. Обращаясь к читателям, газета писала: "Мы нашли приют только в одной типографии, находящейся на Атамановском хуторе, дальность расстояния которой создает чрезвычайные неудобства" 177. 13 сентября 1918 г. газета "Рабочий путь" была закрыта. В октябре
1918 г. у большевистского подполья Омска возникла острая необходимость
обратиться к членам профсоюзов с призывом не поддаваться на провокацию.
Это удалось сделать редакции, выпустив еще один номер газеты под новым
заглавием "Рабочая жизнь" 178.
Попытки легального издания рабочей социалистической печати, с большим или меньшим влиянием большевизма, предпринимались и в дальнейшем,
уже после установления власти Российского правительства А.В. Колчака.
5 апреля 1919 г. Сибирским советом профсоюзов в Томске был выпущен 1-й
и единственный номер журнала "Рабочий путь". Журнал был закрыт сразу же.
Начальнику гарнизона г. Томска генерал-майору Сергееву особенно не понравились помещенные в журнале статьи "Буржуазная реакция и профессиональные союзы", "Вожделения организованного капитала", "По старой дорожке"
и др. На следующее утро, 6 апреля 1919 г. у дверей помещения, занимаемого
исполкомом профсоюзов Сибири и редакцией журнала, стоял часовой, а на
дверях висел замок с печатью. Однако исполком совета профсоюзов, учитывая
заранее неизбежность конфискации, забрал журнал из типографии и распространил его за пару дней до указанной на обложке даты. Когда милиция явилась для конфискации, она нашла только 1 экз. журнала 179.
Профсоюзный журнал "Сибирский рабочий" выходил в 1919 г. в Иркутске
как еженедельный орган губпрофсовета. Здесь влияние большевиков было
лишь частичным. Преобладали меньшевистские тенденции, особенно в первых номерах, можно предположить, что множество статей большевистской
ориентации было попросту выброшено цензурой. Об этом красноречиво говорит внешний вид "Сибирского рабочего", страницы которого пестрят чистой
бумагой вымаранных статей. В № 11 журнала, например, помещено название
передовицы явно антиколчаковского характера: "Как они возрождают Отечество". Кроме заглавия, есть еще подпись: "К. Ивановский", а весь текст статьи
полностью изъят 180. 5 мая 1919 г. журнал был закрыт властями "за антиправительственное направление" 181.
Вместо журнала "Сибирский рабочий" начинает выходить "Голос рабочего", его последователь и продолжатель (орган Иркутского губпрофсовета
и совета профсоюзов Забайкальской железной дороги). Здесь влияние большевиков было сильнее, и соответственно журнал сильнее пострадал от усердия
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
цензоров. В одном из номеров первые три с половиной страницы совершенно
чистые, дальше помещен ряд мелких заметок, потом опять одни заголовки
и подписи, а все содержание выброшено цензурой 182.
Легальные рабочие газеты были лишь одной ветвью радикально-оппозиционной печати в условиях белой Сибири, другим каналом распространения
идей запрещенных партий была нелегальная печать. Подпольные типографии
большевистских комитетов имелись во всех губернских городах Сибири.
В силу вполне понятных причин, большую часть нелегальной печатной продукции составляли листовки, а не газеты и книги. Многие из этих листовок
приводились в сборниках документов по истории гражданской войны в Сибири. История создания листовок зачастую не менее интересна, чем их текст.
Колчаковская контрразведка сбилась с ног, отыскивая виновников выпуска
в Томске большевистских листовок и воззваний к 1 мая 1919 г. А они сидели
в самом центре города, в двух шагах от контрразведки, в верхнем этаже дома,
занятого магазином-мастерской профсоюза швейников. Там нелегально помещались комитет большевистской партии и переносная типография. На дверях
магазина в дни изготовления первомайских прокламаций висело объявление:
"По случаю учета магазин закрыт'' 183.
Для печатания листовок использовались не только подпольные, но и легальные типографии. Еще в августе 1918 г., во время всеобщей забастовки
в Новониколаевске, большевики сумели организовать через бастующих печатников выпуск прокламаций. А в 1919 г. уже во всех типографиях города были
подпольные большевистские пятерки, печатники незаметно набрали и оттиснули в типографии Новониколаевского городского самоуправления 3 листовки
к 1 мая 1919 г. 184
В случае благоприятных обстоятельств подпольщикам Сибири удавалось
нелегально издавать не только листовки, но и книги. Контрразведкой была
найдена брошюра о текущем моменте, выпущенная большевиками в Красноярске в апреле 1919 г. На гектографе была отпечатана книга Б.З. Шумяцкого
"Живые мертвецы" — сборник биографических очерков о большевиках Сибири, погибших в подполье. Известно и об издании другой его книги "Искусство
восстания". В доме-музее А.А. Блока в Петербурге хранится уникальный экземпляр поэмы "Двенадцать", изданной, как об этом сообщает надпись на начальной странице, подпольщиками Красноярска. Книга отпечатана на папиросной бумаге 185.
Кроме изданий большевиков-подпольщиков, в Сибири выходили в это
время газеты, листовки и брошюры "красных" партизан. Армейские политотделы партизанских отрядов и соединений наладили в некоторых местах издание агитационных листовок, бюллетеней и газет на гектографах, мимеографах, шапирографах, стеклографах и прочей оперативной технике 186. В тех
случаях, когда партизанские армии занимали города, в которых имелись типографии, партизанская литература начинала выходить в "типографском" исполнении. Наиболее известный пример такого рода — выпуск газеты "Соха и молот" Армейским советом и Главным штабом партизанской армии А.Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина в занятом партизанами Минусинске. С 23 сентября
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1919 г. по январь 1920 г. (до прихода регулярных частей Красной Армии) вышло 75 номеров газеты.
Взяв Минусинск, партизаны завладели сразу двумя городскими типографиями, которые в целях рационализации были соединены в одну. Работу печатников партизанская армия оплачивала продуктами, имевшимися в ее распоряжении. Регулярное издание газеты "Соха и молот" не помешало выпуску
в минусинской типографии десятков листовок Главного штаба и Армейского
совета партизанской армии, многие из которых сохранились в архивах
и музеях187. Самое интересное: на примере Минусинска мы можем говорить
о феномене партизанской книги. В документальных фондах Красноярского
краевого музея находится минимум два типографских экземпляра партизанской литературы, имеющих все признаки книжного издания. Это брошюры
протоколов партизанских съездов: 1-го чрезвычайного съезда крестьянских,
рабочих и солдатских депутатов Минусинского уезда 25—29 сентября 1919 г.
и 9-го очередного съезда крестьянских, рабочих и армейских депутатов уезда
20—30 декабря 1919 г. 188
Здесь же, в Енисейской губернии, восставшими рабочими и солдатаминовобранцами еще в феврале 1919 г. был захвачен г. Енисейск. Три недели,
пока город находился в руках повстанцев, ознаменовались массированным
выпуском листовок военно-революционного штаба. "Перед огорошенным
и трепещущим за свое добро обывателем, — писал очевидец, — мелькали
лишь никому не ведомые имена "товарищей", скреплявших своими подписями
вылетавшие из типографского станка декреты" 189.
Крупным районом партизанского движения в колчаковском тылу был Алтай. И здесь не обошлось без полиграфического обеспечения идеологической
и информационной работы партизан. Пока не были отвоеваны у белых города
с типографиями, алтайские партизаны пытались наладить литографическое
размножение своей печатной продукции. 29 сентября 1919 г. партизанский
Западно-Сибирский областной исполнительный комитет советов (Облаком),
руководимый будущим журналистом (редактором сибирских газет в 1920-е гг.)
П.К. Голиковым разослал районным штабам приказ "запросить все учреждения, где имеются типолитографские камни", конфисковать их и направить
в Облаком. Одновременно предлагалось "выяснить, где имеются лица, работавшие в типолитографических мастерских" и умеющие изготавливать литографские краски. Найденных специалистов предписывалось также переправить в исполком 190. Синхронно последовала другая серия распоряжений партизанским хозяйственникам: "конфисковать и реквизировать всю чистую,
не писанную бумагу в казенных, частных предприятиях и торговых заведениях, которую представить в Облаком" 191. Бумага предназначалась для партизанских листовок и, в виде исключения, отпускалась "на сторону" лишь партизанским отделам народного образования.
Вскоре необходимость в литографском оборудовании отпала: партизанская армия заняла в ноябре 1919 г. два небольших города, имевших типографии — Славгород и Камень-на-Оби. 19 ноября партизаны вошли в Славгород.
Накануне начальник Родинского военно-революционного штаба А. БобраТамарский сообщал в штаб 3-го корпуса Крестьянской красной армии парти136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зан: "Сейчас едем на Славгород, который через 24 часа будет взят. Типографию припрем прямо в штаб. Назначайте редакционный коллектив" 192.
В Славгороде партизаны нашли две типографии — одну большую, работающую от электрического двигателя, вторую ручную. По предложению П.К. Голикова большая типография была оставлена для городских организаций, а малая вывезена Облакомом в качестве походной 193. Первые печатные партизанские листовки вышли в Славгороде на другой день после взятия города,
20 ноября. Судя по сохранившимся в архивах экземплярам, каждый день выпускалось не менее двух воззваний или приказов-листовок. В виде 2—
3-х страничных текстов выходили инструкции по организации ревкомов 194.
28 ноября 1919 г. партизанская армия взяла г. Камень-на-Оби, где также
имелось 2 типографии и небольшой запас бумаги. Комиссаром типографий
был назначен редактор партизанской газеты Г.В. Деменев. Кроме газеты,
в городе стали регулярно издаваться воззвания. Одно из них было по содержанию настолько любопытным, что в 1920 г. партийный руководитель Сибири
Е.М. Ярославский показывал его В.И. Ленину 195.
Партизанская типография действовала с конца 1919 г. в Забайкалье. Отличие от Приенисейского края и Алтая здесь состояло в том. что эта типография
не досталась повстанцам в результате взятия ими города — она была специально организована Прибайкальским подпольным комитетом РКП(б) на партизанской территории в волостном селе Тарбагатай. Туда из Верхнеудинска
были переправлены наборщики и печатники-большевики, которые привезли
с собой заранее заготовленные шрифты, печатный станок, краски и бумагу.
Типография, разместившись в просторной крестьянской избе, начала бесперебойную работу. Кроме листовок, бюллетеней и газеты в ней печатались, повидимому, и некоторые брошюры. До наших дней дошла одна из них: "Протоколы съезда восставшего трудового народа Западного Забайкалья" (то есть
Бичурского партизанского съезда 25—30 января 1920 г.) 196.
29 декабря 1919 г. партизанами Прибайкалья был взят г. Селенгинск, среди трофеев которого также находилась типография, начавшая работу в пользу
повстанцев 197.
Типографии, в ранге походных, имелись также в некоторых сравнительно
небольших партизанских отрядах. Например была типография в отряде
Л.Н. Карнаухова, действовавшем в районе между станциями Зима и Черемхово в Иркутской губернии 198. С помощью коммунистов-подпольщиков организатору другого партизанского отряда вблизи станции Зима, будущему писателю И.М. Новокшонову удалось достать шрифт и тискальный станок. В отряде
стала печататься газета "Голос таежника", выпускались листовки, некоторые
тиражом до 1 тыс. экз. 199
Своя типография была и в отряде знаменитого анархиста партизанского
вожака Восточной Сибири "дедушки" Н.А. Каладарашвили. Выпускалась газета, к которой имели отношение дальневосточные литераторы-революционеры
поэт А.Б. Ярославский и поэт, рассказчик и очеркист Н.К. Костарев 200.
Книга и печать занимали в жизни партизанских районов не последнее место. Партизаны Тальского полка в своем наказе вновь избранным членам
Армейского совета армии А.Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина писали:
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
"Устраивайте культурно-просветительные кружки… и вообще стремитесь
просветить трудовой народ" 201. Распространением и распределением литературы среди гражданского населения занимались отделы народного образования партизанских районных администраций. В одной из инструкций Шиткинского партизанского фронта (север Иркутской губернии) читаем: школьная
секция должна заботиться "об обеспечении школ учебниками". Другой документ — директива председателя алтайского Облакома П.К. Голикова — предупреждает местные партизанские власти: "Следить, чтобы населением не
расхищались книги, учебники на раскурку" 202.
Нити, связывающие партизан с книжной культурой, находились в руках
начальников агитотделов партизанских отрядов, редакторов их газет, издателей листовок и брошюр. И среди этих людей мы найдем немало знакомых фамилий. Так, редактором газеты "Соха и молот" был известный затем в Сибири
писатель П.П. Петров. В партизанских отрядах Приморья сражался и вел редакционную работу А.А. Фадеев (Булыга). В Кузбассе, в партизанском отряде
В.П. Шевелева-Лубкова оказалась бывшая (и будущая) руководитель советской печати на Дальнем Востоке А.Н. Геласимова. В Прибайкалье "Бюллетени", листовки и газеты партизанской армии, печатавшиеся в Тарбагатае, редактировал будущий организатор книжного дела Дальнего Востока К.Я. Лукс
(под псевдонимом Виктор Лонго). В декабре 1919 г. в штаб 2-го корпуса Крестьянской красной армии алтайских партизан прибыл большевик Овчинников
(инструктор Культурно-просветительного союза Алтайского края, организатор
кооперативной книжной торговли и библиотек). Он был немедленно назначен
редактором корпусной газеты 203. Можно привести много подобных примеров,
свидетельствующих о том, что интеллектуальный потенциал "красного" партизанского движения в Сибири и на Дальнем Востоке был отнюдь не так низок, как его представляли колчаковские пропагандисты.
Признание этого факта сквозь зубы звучит со страниц некоторых сибирских изданий, оппозиционных А.В. Колчаку. В заметках анонимного автора,
побывавшего на Минусинском фронте, можно прочитать следующее: "Со стороны Щетинкина и Кравченко приняты меры к самой широкой агитации среди
крестьян, а с нашей стороны получаются только издания «Осведверхов» и пр.,
весьма мало пригодные для целей контрагитации" 204.
*
*
*
В августе 1919 г., заняв западные города Тобольской губернии, Красная
Армия вступила на просторы Сибири. Движение на восток продолжалось до
марта 1920 г., когда "красные" вошли в Иркутск и оттеснили белогвардейцев до
Байкала. Все это время в рядах большевистских армий и дивизий действовали
издательские органы, из центра поступали и распределялись в Сибири через военные политорганы огромные объемы литературы. Таким образом, можно смело
утверждать, что на протяжении 9 месяцев советская книга была для значительной
части жителей Сибири такой же реальностью, как и книга белогвардейская.
В отличие от белогвардейцев организаторы Красной Армии сразу же предусмотрели в структуре ее руководящих органов отделы, ведавшие агитационно-пропагандистской и издательской работой. Летом 1918 г., когда фронт
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
против Комуча и Временного Сибирского правительства только развертывался, в Москве вел издательскую деятельность организационно-агитационный
отдел Всероссийской коллегии по формированию РККА. В июне 1918 г. в составе вновь созданного Издательства ВЦИК организуется военный отдел, который стал главным источником снабжения Восточного фронта литературой.
В декабре 1918 г. формируется Всероссийское бюро военных комиссаров,
в составе которого начали функционировать агитационно-просветительный
отдел и литературно-библиотечное отделение 205.
Создание в Красной Армии института политических работников (комиссаров), возглавляемого Всероссийским бюро, было рубежом в идеологической
пропаганде большевиков, отделявшим хаос и разбросанность от системы
и организованности. Являясь представителями правящей партии — РКП(б) —
в воюющей армии, комиссары лично отвечали за издание, распространение
и чтение среди красноармейцев агитационно-пропагандистской литературы,
за состояние военных библиотек. Сила комиссарского корпуса сказалась уже
осенью 1918 г., когда Реввоенсовет республики утвердил реввоенсоветы Восточного фронта и его армий. Вторым человеком в каждом реввоенсовете был
политический руководитель-комиссар (член реввоенсовета). С их помощью
в армиях Восточного фронта и в ближайшем тылу развертывалась густая сеть
распространения военно-пропагандистской литературы, налаживалось издание брошюр, газет и листовок в армейских типографиях.
С особенным успехом печатный станок "красной" России заработал летом
1919 г. после создания Госиздата РСФСР. В составе последнего в июле 1919 г.
был сформирован агитационно-пропагандистский отдел, выпускавший литературу миллионными тиражами. По мнению специалистов, агитационнопропагандистская литература тогда составляла примерно половину всей продукции Госиздата (а общий тираж изданий последнего за 1919—1920 гг. равнялся 75,4 млн экз.) 206.
Совершенствовались и собственно военные системы выпуска и распространения книг. В мае 1919 г. появляется политическое управление (ПУР) Реввоенсовета республики, а с 1 июня в составе ПУРа начал работу литературноиздательский отдел. Госиздат РСФСР и Литиздат ПУРа стали основными источниками поставки литературы в политотделы и части Красной Армии на
Восточном фронте.
Против войск А.В. Колчака на Восточном фронте в 1919 г. действовали 1,
2, 3, 4, 5 и Туркестанская армии. До Сибири дошли только 3-я и 5-я армии,
именно их печатная продукция в данном случае является объектом нашего
изучения. Влияние на Сибирь оказывал летом и осенью 1919 г. политотдел
Южной группы Восточного фронта (созданный из реорганизованного политотдела 4-й армии и базировавшийся в Самаре). Все политотделы данных формирований имели в своем составе крупные типографии и выпускали десятки
названий брошюр и сотни листовок, предназначенных для уральцев
и сибиряков.
К моменту наступления Красной Армии вглубь Сибири издательский
подотдел политотдела Южной группы Восточного фронта считался лучшим
и наиболее продуктивным. В типографии политотдела работало до 200 рабочих,
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
имелись даже скоропечатные ротационные машины. Издание литературы каждый месяц увеличивалось. Имелась своя экспедиция печати 207.
Библиотеки современной России сохранили несколько десятков образцов
изданий политотдела Южной группы. Самыми массовыми тиражами отличались брошюры в серии "Библиотека красноармейца". Нам удалось найти
34 названия из этой серии, большинство из них представляют собой сборники
агитационных и сатирических стихов Демьяна Бедного 208.
Стихи Д. Бедного издавались политотделом в виде 1—2-х страничных
листовок, иногда в формате плаката, который, по-видимому, развешивался
в людных местах. В форме листовок и плакатов выпускались многие другие
пропагандистские тексты, написанные (и в ряде случаев небесталанно) авторами политотдела, такие как "Колчак приказывает расстреливать красноармейцев-пленных и перебежчиков".
Серия "Библиотека красноармейца" включала произведения и других авторов — Е.М. Ярославского, И. Ульянова, Л. Кондырева и т.д. 209 Вне серии
выходили издания партийных документов — Программы РКП(б) и др.
Из "тыловых" военных типографий Красной Армии, подпитывавших своей продукцией готовящееся наступление в Сибирь, можно назвать еще две:
типографию политотдела Восточного фронта, располагавшуюся в Уфе и типографию политического управления Уральского военного округа. Здесь выпускались такие издания, как брошюра В.А. Карпинского "В поход против Царяголода" (Уфа: Политотдел Вост. фронта, 1919. — 16 с.) и анонимные листовки
"Что несет Колчак рабочим и крестьянам" (Б.м.: Политуправление Уральского
военного округа, 1919).
Но главными действующими субъектами военного книгоиздания с момента вступления в Сибирь были, разумеется, издательства и типографии политотделов 3-й и 5-й армий. Из документов 3-й армии мы узнаем, что продвижение ее за Урал было столь стремительным, что походные типографии нигде
не могли развернуть своей работы в полном объеме 210. По-видимому, именно
по данной причине ни в одном из известных нам изданий политотдела 3-й армии не указано место их выпуска. В издании 3-й армии выходили брошюры
и листовки В.И. Ленина ("Письмо к рабочим и крестьянам по поводу победы
над Колчаком" и др.), руководящие документы РКП(б) 211, пропагандистские
произведения 212. Большими тиражами (только за октябрь 341 тыс. экз.) политотдел 3-й армии печатал "воззвания к белым", которые затем передавались
управлению авиации для разбрасывания над окопами противника 213.
После взятия советскими войсками Омска в ноябре 1919 г. против
А.В. Колчака воевала только 5-я армия, она же преследовала остатки колчаковских армий до Байкала. Печатная продукция 5-й армии — как наиболее
"сибирской" из всех, действовавших на Восточном фронте — неоднократно
была предметом изучения региональных историков. Отметим, что политотдел
5-й армии (Поарм-5) действительно вел огромную издательскую работу, запрашивая на нее от ЦК РКП(б) и политотдела фронта от 1000 до 500 пудов
бумаги ежемесячно 214. Некоторое время (в начале 1919 г.) заведующим типографией Поарма-5 работал писатель-коммунист, военнопленный Ярослав Гашек. Литературно-издательскую секцию возглавлял Д.Г. Тумаркин, в будущем
один из первых редакторов "Советской Сибири" 215.
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Политотделы 5-й армии и ее 30-й дивизии (в которой также имелась хорошо оснащенная типография) выпускали литературу по пути следования
почти во всех городах Сибири. Известны их омские, томские, новониколаевские, красноярские издания, многие книги выпущены без указания места выхода. Помимо чисто военной и агитационно-пропагандистской 5-я армия выпускала немало партийной организационной литературы — программные
и уставные документы РКП(б), инструкции партийным ячейкам и т.д. 216 Одна
из книг заслуживает особого внимания. Называлась она "Гражданская война.
Сборник первый. Сообщения по стратегии гражданской войны, читанные сотрудниками штаба 5-й армии". В предисловии издательство определяло свою
задачу такой формулировкой: "путем разработки отдельных вопросов военного дела и исследования данных практики и истории гражданской войны (главным образом, по опыту Востфронта) создать часть тех общих основ, на которых должна базироваться наша военная доктрина" 217. Среди публикаций военных специалистов штаба (Н.И. Корицкого, И.Н. Полозова и др.) особый интерес представляют две статьи главкома армии М.Н. Тухачевского — "Возникновение гражданской войны" и "Марш-маневр и организация транспорта
в гражданской войне". В обеих статьях автор подчеркнуто дистанцируется от
пропагандистских штампов большевиков (лишь изредка упоминая "классовые
антагонизмы" и "буржуазию"), отдавая предпочтение военно-стратегическому
подходу к вопросам о возникновении и роли "жизненных центров" восстания,
особенностях формирования вооруженных сил в гражданской войне и т.д. Более
того, он сравнивает, как события одного порядка, захват Петрограда большевиками и захват Самары чехословаками, замечая, что "имеется в виду не делать
различия между захватом власти революционным и контрреволюционным. Дело в том, что для стратегии совершенно безразлично, кто поднял восстание" 218.
Говоря об издательской работе политорганов красных войск в центре и на
местах, нужно особо выделить такое ее направление, как издание пропагандистской литературы для солдат и офицеров белых армий. За время с начала
функционирования Литиздата Политуправления Реввоенсовета республики, то
есть с 1 июня по 15 ноября 1919 г. им было выпущено 40 тыс. экз. журнала
для белогвардейских солдат "Светоч" и 1 млн 975 тыс. листовок "для белых"
(больше, чем для Красной Армии, которой Литиздат отпечатал за это же время
1 млн 810 тыс. листовок) 219. Примерно половина этих изданий попала на Восточный фронт. В окопы "белых" и их ближайший тыл засылались, намеренно
оставлялись на позициях и в деревнях во время отступления сотни тюков
с брошюрами и листовками Поарма-3 и Поарма-5. Политотдел 3-й армии издавал для солдат колчаковской армии "Красную газету", а Политотдел 5-й армии сразу две — "Призыв" и "Крестьянскую газету" 220. Работники Поарма-5
настойчиво просили ЦК РКП(б) и Реввоенсовет республики усилить именно
данное направление работы: "Пишите, печатайте в Симбирске на эти темы.
Дайте нам больше бумаги исключительно для этого дела" 221. Сотни тысяч
экземпляров брошюр и листовок раздавались крестьянам только что освобожденных деревень прифронтовой полосы 222.
Доставка литературы в политотделы армий и дивизий велась сотрудниками
экспедиционной секции политотдела фронта. Агенты по доставке литературы
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(так называлась их должность) ежедневно развозили в холодных, неотапливаемых поездах транспорты с брошюрами, газетами и листовками, пользуясь
правом получения вне очереди купе для погрузки литературы. В документах
политотдела фронта сохранилось больше всего отчетов агента Ястребкова, который в течение 1919 г. регулярно доставлял печатную продукцию в политотдел
5-й армии 223. Ежемесячные сводки политотделов всех армий Восточного фронта говорят о непрерывном росте цифр распространения литературы среди всех
трех категорий потребителей — красноармейцев, солдат белых частей
и крестьян прифронтовой зоны 224.
Кроме отдельных изданий, политорганы Восточного фронта получали целые скомплектованные библиотечки политической и военной литературы.
За 1919 г. в армии и дивизии на востоке были направлены 9 652 таких комплекта книг — половина всех библиотечек, полученных в том году Красной
Армией. По подсчетам В.К. Хрипунова, к 1920 г. в красноармейских частях
Восточного фронта имелось 5 902 библиотеки, содержавших не менее
400 тыс. книг 225.
Стратегически важным направлением деятельности военных издательских органов большевиков было издание и широкое распространение в Красной Армии литературы на языках народов России и зарубежных стран —
на тех языках, на которых говорили красноармейцы и бывшие военнопленные
солдаты-интернационалисты, а также окружающее население национальных
территорий. В политотделах некоторых армий и дивизий Восточного фронта
(в частности, в Поарме-5) создавались специальные секции или отделения по
работе среди красноармейцев-мусульман (татар, башкир), чувашей, мари и т.д.
Национальные секции развертывают специальную сеть печати, издавая на базе армейских типографий и полиграфических заведений окружающих городов
не только газеты, но и брошюры, листовки на соответствующих языках.
Наиболее продуктивными в Поарме-5 были "мусульманская" (татаробашкирская) и чувашская секции. Еще в апреле 1919 г. конференция коммунистов-мусульман Восточного фронта постановила принять меры к созданию
"центральной, вполне оборудованной типографии с мусульманским и русским
шрифтами" 226. Кроме продукции военно-полевой типографии, среди татар
и башкир-красноармейцев распространялись доставленные из Москвы издания
Центральной мусульманской военной коллегии, а также литература, изданная
в ближайшем тылу Красной Армии на татарском и башкирском языках 227.
Чувашская секция Поарма-5 проявляла большую активность с мая 1919 г.
К этому времени ею было издано не менее 15 названий брошюр на чувашском
языке. В адрес заведующего секцией шли непрерывные телеграммы из политотдела фронта: "Издательство усилить, брошюры не продавать, кроме [как]
политотделу. Материалы немедленно сдавать типографии"; "Достали ли машины? Без машины и шрифта [в] Бугульме ничего выпускать нельзя"; "Востфронт дает Вам 20 тыс. на издательство. Вышлем 20 тыс. еще" 228.
Кроме национальных секций, обслуживавших культурные нужды российских народов, в Политотделе 5-й армии существовала знаменитая иностранная
секция, возглавлявшаяся с апреля 1919 г. Ярославом Гашеком. Секция выпускала и распространяла литературу на немецком, венгерском, чешском, польском,
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
румынском, сербском языках, вела пропаганду среди солдат-иностранцев
в белых армиях (в том числе корейцев, китайцев, монгол). За период с апреля
по октябрь 1919 г. иностранная секция раздала литературы на разных языках
2 860 экз., листовок на немецком, венгерском и чешском языках —
34 тыс. экз. 229
Руководство советской России и Красной Армии, не в пример белогвардейским государственникам, с первых же дней борьбы не жалело сил, выстраивая четкую и всепроникающую систему моноидеологической пропаганды. Не случайно в центре этой работы, Реввоенсовете и Политотделе Восточного фронта, в политотделах его армий и дивизий мы находим фамилии большевиков высшего звена: М.В. Фрунзе, В.В. Куйбышева, Н.Г. Толмачева,
В.Н. Каюрова (старого друга В.И. Ленина), С.И. Гусева. Немало в политотделах на востоке работало и сибирских большевиков, беженцев от колчаковщины. Весной 1919 г. Политотдел Восточного фронта возглавляла, например,
Г.И. Теодорович-Окулова, до этого политотделом фронта ведал ее брат
А.И. Окулов. В политотделе 3-й армии ответственную роль играл А.П. Оленич-Гнененко 230.
Суть и результат большевистской активности в области военной печати
выразились краткой формулировкой одного из безымянных пропагандистов:
"Наша политическая работа есть наша победа" 231.
5. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ПРОДУКЦИИ
БЕЛОГО ДВИЖЕНИЯ
Гражданская война на территории Сибири и Дальнего Востока вызвала
существенные изменения в системе регионального книгораспространения.
В области книжной торговли резко снизилась покупательная способность
населения. В одной из газетных заметок так описывался известный книжный
магазин П.И. Макушина в Томске: "Ныне в магазине безлюдно — хоть шаром
покати — лишь случайный приезжий зайдет сюда по старой памяти в поисках
редкого товара — книги. Прилавки голые, витрины не пестрят заманчивыми
новинками, шкафы не гнутся под тяжестью книг и зияют своими просветами
как какие-то скелеты" 232. Прекратилась доставка художественной и научной
литературы из европейского центра на периферию. Заметно вырос оборот
у букинистов. Значительное место в обороте книготорговых предприятий занимали книги "духовно-нравственного" содержания. Белогвардейской цензурой изымался ряд произведений классиков русской литературы, в частности
Л.Н. Толстого, которые по своему содержанию были "явно тенденциозны
и направлены против войны" 233. Многочисленные факты свидетельствовали
о кризисе книжной торговли, обострившимся в период правления колчаковской власти.
В стремлении использовать книгу в качестве действенного "орудия идеологической борьбы" появилась тенденция к переориентации в способах распространения ее среди населения и войск. Подавляющая часть белой армии,
лишенная покупательной способности, нуждалась, с точки зрения колчаков143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ских идеологов, в литературе, которая могла бы "внушить солдатам глубокую
уверенность в правоте и святости дела, за которое борется молодая армия, за
которое солдаты жертвуют своей жизнью" 234. Таким образом, в силу сложившихся обстоятельств начавшейся гражданской войны, приоритетным направлением в книгораспространении не только "красной", но и "белой" стороны
становится бесплатное распределение литературы по воинским соединениям
и частям, раздача ее гражданскому населению.
Замена книжной торговли официальным бесплатным снабжением повлекла за собой создание специальных подразделений в структуре издательских
центров белой Сибири, которые непосредственно занимались распространением литературы в тылу и в войсках. Так в Осведверхе существовало экспедиционное отделение, которое занималось доставкой печатной продукции в части и соединения действующих армий 235. Книги усиленно рассылались
в прифронтовые полосы и в различные воинские части. Только на одном
Уфимском фронте было роздано различной пропагандистской литературы более 10 тыс. экз. Кроме книг раздавались бесплатно и различные сибирские
газеты, изданные в основном в Омске. В целях еще большей концентрации
газет в армии, газеты, прочитанные в тылу, стали собираться у городского населения, в административных учреждениях и посылаться на передовые позиции 236. И тем не менее Осведверх не успевал удовлетворять нужды армии
в литературе. В августе 1919 г. его руководство обратилось с просьбой
к населению города Омска о пожертвованиях книгами и журналами 237.
Новый командующий фронтом М.К. Дитерикс предпринял попытку самостоятельного организационного решения задачи распространения пропагандистских изданий в войсках. В приказе от 8 июля 1919 г. командующим армиями рекомендовалось привлечь к работе по рассылке изданий осведомительного (информационного) аппарата войсковых соединений и частей юных
добровольцев-мальчиков из районов своих армий в возрасте от 13 до 16 лет,
"обратившись к ним с предложением помочь в великом деле культурнопросветительной работы нашей Армии" 238.
Для распространения агитационной литературы Осведверх имел своих
сотрудников в штабах армий, корпусов, дивизий и даже полков. Данные сотрудники на местах содействовали не только распространению материала, но
и следили за правильностью исполнения указаний центра. В апреле 1919 г., по
решению Совещания по делам печати, в каждой губернии (области) и уезде
Сибири и Дальнего Востока были созданы комиссии по распространению антибольшевистской литературы. Во главе комиссий стояли главные лица администрации, управляющие губерниями (областями) и уездами. Одной из наиболее активных была комиссия в Новониколаевском уезде. Цель ее, формально
заключалась во "всестороннем освещении всех событий как внутри страны,
так и на фронте". Для успешного распространения осведомительной литературы среди населения всего Новониколаевского уезда создавались отделения
Новониколаевской уездной комиссии во многих районах. В состав каждого
отделения входили постоянными членами: начальник милиции района (он же
являлся председателем), по одному представителю от волостного земства,
церковно-приходских советов и культурно-просветительных организаций.
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Каждое отделение организовывало в своем районе широкое распространение
антибольшевистской литературы. В волостных земских управах вывешивались отдельные ящики для каждой деревни, откуда приезжавшие крестьяне
брали литературу. Милицией расклеивались агитационные листовки и плакаты. Снабжались литературой воинские части, стоявшие в деревнях, которые в
свою очередь, передавали литературу обывателям. Как временный способ
распространения литературы, высылались газеты и летучки в каждое село
священнику. Средства районного отделения уездной комиссии образовывались
из ассигнований от правительства А.В. Колчака и из специальных средств
(например, пожертвования, сбор на литературу среди населения и т.д.) 239.
Ко всем высшим осведомительным инстанциям прикомандировывались
особые лица, снабженные перевозочными средствами для доставки агитационной литературы от высшей инстанции к низшей 240. Наглядный тому пример, информационный доклад унтер-офицера Н. Скальникова, прикомандированного к штабу сводного отряда, который действовал в районе ст. Алейской
против войск Красной Армии. Из его рапорта следует, что среди воинских
частей, находившихся на боевом участке фронта, литература распространялась по мере возможности, так как части все время передвигались из одного
места в другое. Вся агитационная литература выдавалась начальникам отрядов, которые уже непосредственно распространяли ее среди солдат и местного
населения. В селах каждому старосте давались наставления, как распространять агитационную литературу и как поступать с лицами, которые занимались
ее уничтожением и противоправительственной агитацией. Отсутствие определенной линии фронта позволяло крестьянам свободно ездить по селам и таким образом распространять литературу среди войск Красной Армии 241.
Одной из главных задач Осведверха была поставка от имени штаба Верховного главнокомандующего военных сводок всем начальникам военных
гарнизонов, управляющим губерниями и уездами, всем начальникам почтовотелеграфных контор и отделений для дальнейшего распространения. Например, начальникам гарнизонов все полученные сведения указывалось издавать
в виде телеграмм, распространяемых среди войск и местного населения путем
продажи по ценам, не выше существующих на ежедневные периодические
издания в данном населенном пункте. Организация выпуска, продажи и ведение денежной отчетности возлагалась на представителя осведомительного
отдела при штабе гарнизона. Издавались телеграммы на желтой оберточной
бумаге, их объем зависел от количества полученного материала 242. За медлительность в осведомлении войск и населения белогвардейское руководство
налагало самые строгие наказания на исполнителей.
Распространялась литература и через отбывающих на фронт солдат
и офицеров. В периодической печати тех лет можно встретить объявления следующего содержания: "Всех чинов военного ведомства и действующих армий,
направляющихся на фронт (особенно в передовые боевые линии), Осведомительный отдел настойчиво просит заходить в экспедиционное отделение за получением печатных произведений в свои части. Таким образом, живая, духовная
связь центра с местами все более и более будет налаживаться" 243.
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Помимо Осведверха большую роль в деле распространения литературы
сыграло Русское бюро печати, имевшее для этих целей свой экспедиционный
отдел. Структурно отдел состоял из трех отделений: начальник первого отделения инструктировал и снабжал литературой местных, разъездных
и контрольных агентов; начальник второго (Омское агентство) занимался сбором материалов, статистикой, а также распространением литературы в городе
Омске и его окрестностях; руководитель третьего осуществлял экспедицию
и отчетность по распространению "Нашей газеты". В штат экспедиционного
отдела входили 6 агентов-инструкторов, особо квалифицированных работников по инструктированию местных агентов и обследованию условий работы
последних. Специальные разъездные агенты отдела сопровождали печатную
продукцию на фронт и во внутренние губернии. В обязанности местных агентов входило распространение литературы, по крайней мере, на 50 верст в окружности от места пребывания. На содержание местных и разъездных агентов
(по железной дороге и на водном транспорте) выделялось ежемесячно
347 тыс. р. А в пунктах на грунтовых дорогах местным агентам выделялось
145 тыс. р. 244
Все разъездные агенты бюро при посадке в поезда и при сдаче багажа
имели доступ (согласно приказа министра путей сообщения) в почтовые вагоны и право вне очереди приобретать пассажирские билеты. Кроме этого, по
указанию начальника военных сообщений, на железнодорожных станциях
оборудовались общежития для разъездных агентов бюро 245.
Ввиду невозможности самостоятельного ведения денежной отчетности,
экспедиционный отдел перешел с системы авансов на систему ассигнования
и выдачи средств агентам через общую бухгалтерию с сосредоточением в ней
всей отчетности. На заседании правления Русского бюро печати была утверждена дополнительная смета экспедиционного отдела на линиях Татарская —
Славгород, Омск — Тобольск, Омск — Павлодар (наиболее важных в стратегическом плане станций), в сумме 11 700 р. ежемесячно. При организации последней линии предполагалось использовать возможности сибирского казачества 246.
В целях экономии денежных средств было принято решение совмещать
должности агента-распространителя и агента-агитатора. Для распространения
литературы предусматривалось привлекать учителей, местных служащих
и деятелей церкви. На сэкономленные деньги предполагалось развить сеть
агентов на местах 247.
Агитаторы и пропагандисты Русского бюро печати распространяли не все
газеты, а только те, которые издавались непосредственно этим издательством
или субсидировались правительством через бюро. Кроме того, агитаторы могли по своему усмотрению покупать номера газет для широкого распространения со случайными статьями, которые могут быть использованы для пропаганды" 248. Весь остаток тиража газеты РБП "Русское дело" поставлялся бесплатно в воинские части и на фронт за счет правительства А.В. Колчака. При
этом принимались "самые энергичные меры к продвижению газеты в тыл
и провинцию, дабы постепенно уменьшить бесплатный тираж" 249.
Печатная продукция распространялась РБП по 765 адресам. Основными
получателями брошюр, листовок, газет были управление Семиреченской
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
областью, штабы Сибирской армии, Уральского казачьего войска, Второго отдельного степного сибирского корпуса, Британская военная миссия, французский авиаотряд и другие учреждения. В действующие армии направлялось до
70% всех агитационных изданий. Помимо этого основным районом распределения литературы РБП являлась территория, ограниченная линией Тобольска
— Новониколаевска — Славгорода — Павлодара, Красноярска, Иркутска и
Семиреченской области 250.
Факты свидетельствуют, что в войска поставлялась большая часть печатной
продукции белого движения, а на периферию она шла из Омска в ограниченном
количестве. Поэтому на внеочередном заседании правления Русского бюро печати экспедиционному отделу был указан ряд приоритетных задач по доставке
и распространению литературы среди местного населения. Требовалось:
— увеличить штат разъездных агентов и подобрать хороший их состав,
при этом обратить особое внимание на обслуживание деревни;
— распределять печатный материал по уездам равномерно;
— согласовать свою деятельность со всеми осведомительными органами;
— урегулировать количество платной и бесплатной раздачи литературы;
— установить жесткий контроль за местными агентами и контролерами;
— привлечь к распределению литературы в деревне сельские кооперативы и земство;
— добиться распоряжения от местных властей всем административным
учреждениям и лицам оказывать содействие агентам бюро 251.
На организацию распространения белогвардейской литературы на Дальнем Востоке выделялись специальные средства из Министерства внутренних
дел. Для управления Приморской областью было выдано 10 тыс. р., часть которых распределялась между управляющими Никольск-Уссурийским, Иманским, Ольгинским и Хабаровским уездами (по 1500 р.). Белогвардейцы осознавали необходимость доставки книг для мирного населения отдаленных территорий, где "газета не может служить достаточной духовной пищей", поэтому здесь распространялась и художественная литература, в том числе сборники стихотворений 252.
Параллельно с осведомительными и экспедиционными отделениями,
в годы гражданской войны распространением литературы занималась православная церковь. "Церковь должна широко распространять свою чистую, здоровую литературу, — заявлялось в газете "Русская армия" от 21 мая 1919 г., —
Задача церкви должна заключаться в том, чтобы, с одной стороны, парализовать влияние проповеди злобы и неверия, а с другой — распространяя религиозно-нравственную литературу, христианизировать жизнь народа постоянными уроками христианской веры и жизни". И духовенство широко распространяло на фронте и в прифронтовых районах подобную "чистую, здоровую" литературу, одни названия которой достаточно ясно говорили об ее содержании:
"Пора опомниться", "Великий обман", "Что говорит Священное писание об
антихристах", "Что сделал патриарх Тихон для церкви и Родины" и т.д.
С помощью аэропланов за линией фронта разбрасывалось отпечатанное
в виде листовок воззвание Временного высшего церковного управления
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
к красноармейцам. В этом послании церковь призывала красноармейцев перестать сражаться за "слуг антихриста" — большевиков и переходить на сторону
белогвардейцев, дабы вместе с ними сражаться "за веру Христову" 253.
В районы боевых действий печатная продукция доставлялась созданными
религиозно-фронтовыми братствами имени А. Невского, Святого креста, Богородицы и т.д. К примеру, по инициативе архиепископа Сильвестра, в Омске
был сформирован проповеднический отряд, который наряду с проводимыми
беседами распространял литературу религиозно-нравственного содержания
среди солдат и офицеров. Идейным вдохновителем, а во многих случаях и организатором дружин Святого креста был вице-директор РБП профессор
Д.В. Болдырев.
Таким образом, православная церковь являлась эффективным организующим звеном книгораспространения белого движения.
Типичной формой военного книгораспространения в белой Сибири являлись передвижные библиотеки. Ввиду того, что не все печатные издания доходили до "окопных героев", культурно-просветительным отделом осведомительного управления штаба Верховного главнокомандующего организовывались походные библиотеки-читальни типа "народного дома". Одна такая передвижная библиотека состояла из двух вагонов: "американского" и теплушки.
В первом вагоне размещалась библиотека. Чайные столики устраивались
вдоль стен вагона, причем таким образом, чтобы из горизонтального положения их можно было приводить в вертикальное, тем самым сохранить вместимость и размеры походной вагонной аудитории для проведения лекций, бесед
и других агитационных мероприятий. Посередине вагона находился большой
складной стол для газет и журналов. На стенах развешивались географические
карты и плакаты.
Каждая передвижная библиотека имела свой определенный репертуар
книг и брошюр, учитывающий интересы и запросы читателей. Расходная смета на оборудование каждой такой библиотеки составляла 25 тыс. р. 254
Такой вагон-библиотека обслуживал различные участки фронта печатной
продукцией, при этом строго согласовывая свое функционирование с наличностью культурного досуга солдат и офицеров. Для снабжения литературой
войск при таких библиотеках находились разъездные курьеры, которые распространяли печатные издания вне железнодорожных магистралей.
Аналогичный способ доставки печатной продукции использовался Русским бюро печати. В августе 1919 г. отделом словесной агитации и пропаганды был укомплектован и отправлен по железнодорожной линии Омск —
Владивосток "особый" вагон, увешанный плакатами и воззваниями. Например, "Идите все на фронт, записывайтесь добровольцами, как в воинские части, так и в дружины Святого креста и мусульманские отряды", "Жертвуйте
деньгами и книгами" и т.п. Сотрудники отдела, сопровождавшие такой вагон,
располагали значительным количеством брошюр, газет, журналов, листовок,
портретов А.В. Колчака, А.И. Деникина, В.Н. Пепеляева для распространения
среди белогвардейских войск и населения. Следует отметить, что в воинских
частях подобная литература распространялась бесплатно, а местному населению продавалась по сниженным ценам. Доход от продажи печатных изданий
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должен был пойти на "оздоровление информационно-агитационной деятельности" 255. Конечная цель работы пропагандистского вагона, по мнению колчаковских идеологов, была следующей: "видеть просвещенного солдата, развить в нем чувства правосознания и гражданственности, воспитать в нем любовь к Родине, разбудить в нем чувство личной и национальной гордости" 256.
Другой формой распространения литературы являлось дарение книг
фронту. Кампании по сбору книг для фронта проводились в белой Сибири регулярно. Типичным было воззвание культурно-просветительного отделения
осведомительного отдела Иркутского военного округа "Граждане! Дайте книгу солдату!" В воззвании говорилось: "…Богатые одушевлением и надеждами,
мы бедны книгами и пособиями. У Вас есть книги, давно прочитанные и Вам
ненужные: стыдно держать их дома, когда солдат так сильно нуждается в них.
Жертвуйте книги, а что не можете жертвовать, продайте нам. Знайте, что солдат-гражданин хочет разумно использовать свой досуг" 257.
Весной и летом 1919 г. почти во всех губернских городах Сибири прошли
организованные белогвардейской администрацией "Дни книги". Как пример
такого культурно-пропагандистского мероприятия можно привести "День
книги", проходивший в Иркутске. Накануне 12 августа 1919 г. командующий
Иркутским военным округом приказал:
"1. Организовать "День книги" для солдат, собранные книги срочно выслать осведомительному отделу.
2. Взять на учет все книгохранилища, правительственные, общественные
и частные библиотеки. Сообщить осведомительному отделу преимущественный состав книг.
3. Выяснить возможность и условия приобретения частных библиотек,
имеющих сочинения русских классиков и полезный общедоступный материал" 258.
При этом прилагалась следующая программа "Дня книги": уличный сбор
книг; однодневная газета, листки, плакаты и др.; гулянье и лотерея в Александровском парке; кружечный сбор средств на литературу для солдат; лекции;
концерты в 1-м Общественном собрании и народном доме 259.
Для подробного обсуждения программы и способов ее осуществления,
культурно-просветительным отделом было проведено предварительное совещание с представителями городского и земского самоуправлений, кооперативов, "Общества возрождения армии" и других культурно-просветительных
организаций. На совещании предлагалось привлечь к активному участию
в устройстве "Дня книги" отдельных общественных деятелей, дам-благотворительниц и учащуюся молодежь 260.
Аналогичная форма книгораспространения использовалась в войсках
атамана Г.М. Семенова. По сведениям из периодической печати известно, что
в октябре 1919 г. в Чите был проведен "День книги солдату". Комиссия по организации "Дня книги солдату" обратилась к гражданам города с воззванием:
"В тепле и уюте домашнего очага вспомните о больных и раненых воинах,
коротающих время на больничных койках госпиталей и санитарных поездов...
Помогите также солдатам в казармах и на фронте. Вы можете это сделать легко, если пожертвуете часть ваших книг и старых журналов в помощь солдатам.
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Отберите книги заранее, сборщики объедут все улицы и соберут книги. Комиссия обращается и к начальникам правительственных учреждений, правлениям общественных и частных организаций с просьбой принять участие
в сборе книг для солдат и пожертвований на покупку книг" 261.
Но количество мероприятий, предпринимаемых распространителями белогвардейской печати, не гарантировало успеха их пропаганды. В десятках
рапортов, донесений, писем гражданские и военные агитаторы белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке сообщали о низкой эффективности своей
работы, ее незначительных масштабах, нерегулярности и плохой организованности. Существовали большие территории, на которых распространение
официальной печати не велось, либо велось бессистемно, спорадически. "Как
агитация, так и информация совершенно отсутствовали, население питалось
случайными слухами, а если иногда и была агитация, так только со стороны
большевиков", — отмечалось в докладе пропагандиста Осведверха унтерофицера Н. Скальникова, прикомандированного к штабу Второго отдельного
степного сибирского корпуса 262.
Контрагитации со стороны белогвардейских функционеров зимой 1918—
1919 гг. почти не было. "Первое время даже армейские газеты присылались
неисправно. Солдаты и офицеры довольствовались ориентировкой ближайших штабов. Большое значение приобретали личные способности командиров
полков и умелый подбор помощников. Там, где в полку находилось несколько
офицеров, сработавшихся в смысле контрагитации, было все хорошо; где этого не было, можно было ожидать всяких осложнений" 263.
Большевики же энергично агитировали не только на фронте, но и в тыловых частях белогвардейских войск. Систематически через линию фронта переправлялись листовки под общим названием "На фронт белым", отпечатанные на узких полосках бумаги, которые было легко спрятать. Кроме того, выходили отдельные листовки: "Трудящиеся Поволжья, Урала, Сибири", "Обманутым братьям-крестьянам", "Эх, товарищи, за что вы воюете!?", "К остаткам
армии Колчака" и др. 264
Несмотря на трудности, испытываемые в деле распространения агитационной литературы среди белогвардейских войск, большевистское печатное
слово, тем не менее, проникало за линию фронта и вызывало серьезные опасения у белогвардейцев. Не случайно в одном из докладов начальнику осведомительного отдела полковник Удальцов отмечал, что в отличие от листовок
Красной Армии печатные издания белогвардейцев "по своему стилю и слогу
недоступны для понимания низших и широких слоев населения… сводки
в прифронтовой полосе всегда запаздывают и население не интересуют вовсе… распоряжения правительства без особого толкования совершенно непонятны" 265.
В связи с широким размахом большевистской агитации, А.В. Колчак потребовал в августе 1919 г. от руководителей идеологических структур усилить
контрагитацию против большевистской пропаганды в его армиях и еще более
развить деятельность по разложению Красной Армии. Русское общество печатного дела и его пресс-бюро получили задание шире развернуть агитацию
и пропаганду в тылу и на фронте, увеличить распространение циркулярных
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
статей для газет, а также издание брошюр и листовок 266. Каждый день не менее 100 тыс. экз. печатного материала распространялось как для своих войск,
так и для войск противника 267. Широко практиковалась публикация фальшивых номеров большевистских газет "Правда", "Беднота", ряда красноармейских газет, в которых приводились ложные декреты советской власти и приказы по Красной Армии 268. Для распространения среди войск Красной Армии,
работниками пресс-бюро был подготовлен специальный выпуск листовки
"Красноармейцы!" с портретами Ленина и Троцкого на одной стороне и антибольшевистским содержанием на другой 269.
На всю агитационно-пропагандистскую литературу белогвардейцев, попадавшую в расположение частей Красной Армии, политорганы последней
составляли ответные листовки. Ответы составлялись не только на содержание
белых листовок, но и на материалы газеты "Друг армии и народа", издававшейся с июня 1919 г. штабом белогвардейской 3-й армии. Во второй половине
1919 г., когда обозначился успех Красной Армии на Восточном фронте, в белогвардейские части и соединения были переправлены брошюры В.И. Невского "Прежде и теперь" и "От мрака к свету", П.М. Иванова "О том, что сделало
советское правительство в России", опровергавшие утверждения белогвардейцев о том, что большевики не могут управлять государством 270. В тылу
белогвардейских войск распространялось большое количество листовок с декретами советской власти о земле. Листовки нередко оказывали сильное агитационное воздействие на противника. В ответ белогвардейские идеологи вынуждены были изощряться в своей пропаганде, создавая подделки советских
декретов. Пресс-бюро РОПД выпустило листовку "Новый большевистский
декрет", в котором комментировались фальсифицированные факты о советской власти по поводу передачи земли крестьянам 271.
Издателями белой Сибири изучались приемы печатной агитации большевиков среди казачьего населения. В казачьих станицах большевиками распространялись брошюры "Чем победить?", "Казаки и советская республика", подробно излагавшие отношение советской власти к трудовому казачеству. Помимо брошюр, распространялись воззвания от ВЦИК ко всем казакам за подписью В.И. Ленина. Вверху воззвания было напечатано: "Расклеить на видном
месте". Уже одни заголовки отдельных частей воззвания как, например, "Долой братоубийственную резню", "К вам, прозревшие братья", "Мы одна братская семья" и т.д., ясно указывали на характер всей этой листовки. В листовке
подчеркивалось, что даже лампасы и наемных рабочих до 10 человек разрешила советская власть тем, кого еще вчера называла "казацкой сволочью",
"царскими опричниками", а теперь звала в свою "братскую семью" 272.
Большое эмоциональное воздействие на патриотические слои офицерского корпуса белых армий оказала листовка Реввоенсовета Восточного фронта
"К офицерам Колчака". В ней делался упор на патриотизм офицерства, неприязнь его по отношению к интервентам: "Проливая свою кровь в борьбе с нами,
вы защищаете не "единую и неделимую Россию", а проценты по займам
французских и английских банкиров. Не как патриоты, а как злейшие враги
своей Родины выступаете вы" 273. Заметим, что данное обращение к белогвардейским офицерам распространялось политорганами Красной Армии летом
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1919 г., в связи с массовыми мобилизациями в колчаковские армии, когда войска пополнялись офицерами из средних слоев населения и унтер-офицерами,
часть которых уже находилась под идейным влиянием большевистской агитации. В дальнейшем это сыграло определенную роль в разложении офицерских
кадров белогвардейских войск 274.
В штаб Верховного главнокомандующего часто приходили известия
с фронта, что политорганы Красной Армии прекрасно утилизируют противобольшевистские прокламации, что они выпускают свои, воспроизводящие
прокламации противника и указывающие: "Вот каковы наши противникиреакционеры, реставраторы и погромщики; вот — что они пишут; вот — кто
идет освобождать вас!" 275.
Характерно, что на участках "белого" фронта, где интенсивно распространялась большевистская агитационная литература, росло количество сдавшихся в плен и выражавших недовольство задержкой иностранных войск
в России. В этой связи интересно высказывание французского военного теоретика генерала Сереньи. В своей книге "Размышление о военном искусстве" он
писал: "Большевики оказались мастерами в искусстве сочетать действия морального порядка с чисто военными. Их боевым операциям в Сибири, Польше, на Кавказе всегда предшествовали в нужный момент агиткампании, направленные, параллельно, к внесению деморализации в ряды армии и в народную толщу противной стороны. Последовавшие результаты были изумительны и заслуживают глубочайшего изучения" 276.
В марте 1919 г., на совещании с сотрудниками белогвардейской прессы, командующий Первым сибирским корпусом генерал А.Н. Пепеляев заявил: "русскую армию не смогли сломить германские орудия, а разложила ядовитая речь
советского большевизма¼. И нынче, — свидетельствовал А.Н. Пепеляев, — наши войска забрасываются кипами советской литературы" 277.
Из всего сказанного мы можем сделать один вывод: если в 1918 г.
и в начале 1919 г. идейно-политическая борьба противоборствующих сторон,
основанная, во многом, на работе печатного станка, шла с переменным успехом, то с конца весны 1919 г. белогвардейская печатная пропаганда перестала давать ощутимые результаты. Поле идейной битвы осталось за "красной"
печатью, превосходившей Осведверх и РБП как количеством названий и тиражей, так и качеством, а именно содержанием и убедительностью печатных
произведений.
6. КНИЖНАЯ ТОРГОВЛЯ КООПЕРАЦИИ, ЗЕМСТВА
И ЧАСТНЫХ ЛИЦ. РАСПРОСТРАНЕНИЕ КНИГИ
ОБЩЕСТВЕННЫМИ И НАУЧНЫМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ
На фоне внушительного механизма распространения литературы белого
движения, в Сибири и на Дальнем Востоке продолжали существовать книжная
торговля и книгораспространение кооперативных и земских организаций, стоявших в оппозиции к официальной колчаковщине.
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Последнее обстоятельство прямым образом сказывалось на судьбах кооперативной и земской книжной торговли, которая рассматривалась колчаковцами как канал доставки в деревню если не большевистских, то социалистических идей.
В очень непростой ситуации оказалась книготорговля Культурно-просветительного союза Алтайского края. Надежды на демократическое развитие
Сибири развеялись среди работников союза уже вскоре после белогвардейского переворота.
В оторванной от центральных издательств Сибири резко "обмелел" книжный рынок. На одном из совещаний Культурно-просветительного союза
И.Г. Зобачев констатирует: "... на рынке нет книг и негде их достать... Правда,
союз успел кое-что запасти, но эти запасы ничтожны. В других местах дело
обстоит еще хуже: там форменный книжный голод... Ведь нет ничего — ни
учебников, ни детской литературы" 278. Культурно-просветительный союз обращался с заказами на учебники в типографии Омска, Челябинска, Мариинска — "не принимают: печатают календари" 279.
Насколько "внимательно" белогвардейские власти относились к нуждам
просвещения в Сибири, говорит история с закупкой Культурно-просветительным союзом учебников в Самаре. Союз договорился со Средне-Волжским
союзом кооперативов и Самарским комитетом по распределению бумаги
о приобретении выпущенных волжскими кооператорами учебников и пяти
вагонов бумаги для издательских нужд. В Самаре летом 1918 г. был подготовлен к отправке товар более чем на полмиллиона р.. Однако это совпало с тем
моментом, когда происходили трения в отношениях между Самарским
и Сибирским правительствами. Остро необходимые учебники и бумага были
задержаны, а заказ аннулирован перессорившимися белыми режимами. Осенью 1918 г. кооператоры возобновляют контракт. В качестве задатка в Самару
были переведены все авансы, полученные Культурно-просветительным союзом с мест на учебники — 120 тыс. р. В Самару выехал для сопровождения
долгожданного груза член правления союза, учитель Н.И. Ржанников. Но, не
доехав 70 верст до города, он был задержан белогвардейскими властями и выслан обратно "ввиду эвакуации Самары" 280. Огромные затраты на безрезультатный самарский заказ подорвали финансовое положение Культурно-просветительного союза. Вся его дальнейшая деятельность проходит под знаком
изыскания средств и минимализации расходов. Если раньше писатели, группировавшиеся вокруг библиотечки "Сибирский рассвет", получали материальную поддержку от союза в виде авансов под свои произведения, то с осени
1918 г. такие выдачи становятся крайне редкими 281.
Материальный кризис накладывает отпечаток на все действия союза
в рассматриваемый период, на корню подрубая многие его культурнические начинания. В конце октября 1918 г. правление Культурно-просветительного союза
решает ввиду тяжелого финансового положения отпускать книги со склада
и в магазине только за наличный расчет. Всякий кредит, в том числе оптовым
покупателям с мест, отменялся. Отменялись скидки при подписке на издания
союза, сами эти издания заметно подорожали вследствие роста цен на бумагу
и типографские услуги. Даже ревизионная комиссия правления вынуждена
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
была признать, что в магазине союза "цены взвинчены до невероятности" 282.
Впрочем, и без этих дополнительных осложнений связи союза с местными
культурно-просветительными обществами, школами и т.п. значительно ослабевают. Змеиногорский уезд, выслав Культурно-просветительному союзу
246 тыс. р. на учебники, получил от него лишь небольшую долю требуемого.
Часть заказов не была выполнена совсем, другая — растерялась в пути от
Владивостока, где закупались учебники, до Барнаула и по дороге от Барнаула
до Рубцовска 283. Если в период первых советов инструкторы союза вели энергичную работу по созданию и укреплению книготорговли в сельских культурно-просветительных обществах, то при господстве белых ситуация меняется
на противоположную. Косихинское районное объединение культурно-просветительных обществ само ставит перед правлением союза вопрос об открытии намечавшихся ранее районных книжных складов. Ответ свидетельствует
о глубоком пессимизме правления: "Признать, что вопрос требует предварительной детальной разработки, а потому снимается с очереди". Из-за отсутствия подготовленных кадров разрушается система подбора библиотечек для
села 284.
Крах терпит и сама идея широкого кооперативного просвещения. В перепоротой атаманами и карателями сибирской деревне спрос на книгу сходит
почти на нет. Это очень болезненно отражается на книготорговле Культурнопросветительного союза. К началу 1919 г. половина всего тиража книжек из
серии "Сибирский рассвет" осталась нераспроданной 285. Ревизионная комиссия пришла к выводу, что "книжный склад — это усыпальница всех изданий
союза". Здесь покоилось множество деревенской литературы, которой правление не могло найти сбыта 286. Замирает книготорговля в сельских культурнопросветительных обществах. В ноябре 1918 г. на заседании правления инструктор Овчинников доложил, что он, объехав 16 селений, убедился — ни одно
культурно-просветительное общество не действует. Грустный итог своей работе подвел заведующий книжным складом В.А. Минкин: "... существующие
культурно-просветительные общества числятся на бумаге, союз, их объединяющий — миф" 287.
Тесные контакты пытался завязать Культурно-просветительный союз
в отмеченное время с земством. Этому способствовал тот факт, что с лета
1918 г. заведующим отделом народного образования губернской земской управы становится один из руководителей союза П.А. Казанский. В декабре 1918 г.
губернское земство вступило в члены союза. Земство и союз декларировали
о совместном распространении книг на селе. Ради этого земская управа даже
решила не создавать положенных "по службе" собственных книготорговых
точек, а союз передал управе все излишки своего журнала "Алтайский крестьянин" для отсылки в культурно-просветительные общества 288. Намечались
совместные брошюры губернского земства и союза, поднимался вопрос об
издании единой "беспартийной демократической газеты" 289.
Нами уже отмечалось, что анализируя жизнь Культурно-просветительного
союза Алтайского края в годы разгула реакции, можно заметить определенное
усиление в союзе леворадикальных тенденций. Особенно заметными эти тенденции становятся в последние месяцы колчаковского господства. В ответ на
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
просьбу штаба Сибирской армии белых высылать ему образцы каждого номера журнала "Сибирский рассвет" правление союза решает: "Отклонить". Остается неоконченной работа над уже печатавшимся девятым выпуском библиотечки "Сибирский рассвет" (сборником рассказов Г.А. Вяткина "Праздник"),
по-видимому, из-за, разрыва правления с автором, открыто перешедшим в лагерь А.В. Колчака 290.
Несмотря на экономические и политические трудности, союз пытался
продолжать начатое дело снабжения Алтайской губернии книгами и, в первую
очередь, учебниками. С трудом книги доставали сначала в Новониколаевске
и Томске, командируя на закупки у организаций и частных лиц своих инструкторов. В июне 1919 г. правление Культурно-просветительного союза послало
за учебниками на Дальний Восток своего наиболее опытного торгового агента
И.П. Пинягина. Пытались раздобыть литературу и за границей, в частности
в американском издательстве "К.С. Хэммонд и компания" 291.
Сходная с Алтаем ситуация наблюдалась во всех губерниях и областях
Сибири и Дальнего Востока: книжная торговля кооперации теснилась белогвардейцами, особенно в тех случаях, когда кооператоры отказывались распространять правительственную литературу.
К моменту белогвардейского переворота летом 1918 г. в Сибири и на
Дальнем Востоке имелось до полутора десятков относительно крупных книготорговых организаций кооператоров. Наиболее солидным был книжный склад
Закупсбыта в Новониколаевске. При складе существовал центральный книжный магазин Закупсбыта 292. В отличие от других кооперативных союзов,
книжные склады которых к осени 1918 г. представляли собой "печальную картину запустения" 293, Закупсбыт обладал некоторым запасом литературы, которую продавал Культурно-просветительному союзу Алтайского края и другим кооперативным организациям 294. Здесь же, в Новониколаевске, располагались два других книжных склада — Центрального Новониколаевского союза
кредитных кооперативов и Товарищества "Обский кооператор" 295. Новониколаевский "узел" книготорговых организаций кооперации был, по статусу их
создателей, центральным по отношению к другим кооперативам системы Закупсбыта.
На следующем уровне находились книготорговые склады губернских
и областных кооперативных союзов, входивших в Закупсбыт. Наиболее известными из них считались книжные склады Томского и Енисейского губернских союзов кооперативов, Иркутского союза потребительских обществ (Ирсоюза), Алтайского союза кооперативов (существовал отдельно от Культурнопросветительного союза Алтайского края), Семипалатинского, Прибайкальского (в Верхнеудинске) и Забайкальского (в Чите) союзов, Союза приамурских кооперативов во Владивостоке.
Кроме губернских и областных книготорговых организаций в системе Закупсбыта имелся ряд более мелких уездных. Свои книжные склады имели
Бийский, Мариинский, Кузнецкий и Иртышский (в Омске) союзы кооперативов, Алтайский горный союз в Бийске, Союз сельских кооперативов на ст. Черепаново, Союз Северо-Восточного района, Минусинское товарищество, а на
Дальнем Востоке — Союз Усть-Амурских кооперативов в г. Николаевске-на155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Амуре. Всего из 39 кооперативных объединений Закупсбыта 16 имели свои
книжные склады 296. С этих складов покупали литературу другие небольшие
кооперативы, распространявшие ее в деревне. Известно что в книжном складе
Союза приамурских кооперативов закупал значительные партии литературы
представитель Усть-Камчатского потребительского общества. Книги морем
доставлялись на Камчатку, где распределялись для продажи и в библиотеки
Усть-Камчатского района 297.
В Омске совершенно автономно от системы Закупсбыта существовал
крупный книжный склад союза кооперативных объединений Западной Сибири
"Центросибирь". Книги распространялись им по кооперативам "Центросибири", охватывавшим территорию Акмолинской (Омской) области и Тобольской
губернии. Заведовал складом опытный специалист, бывший служащий магазина П.И. Макушина в Томске И.И. Петров 298.
Здесь же, в Омске, в декабре 1918 г. создается единственный в регионе
профессиональный кооператив рабочих и служащих — Союз железнодорожных кооперативов (Центральный продовольственный комитет) Омской железной дороги. Движущей силой в создании этого кооперативного союза служили
оппозиционные А.В. Колчаку элементы — меньшевики (не обошлось и без
влияния скрывавшихся большевиков). Поэтому в структуре союза с первых же
шагов появился книжный склад, который его организаторы пропагандировали
как рассадник просвещения рабочих. С книжного склада отпускалась литература районным потребительским обществам (продовольственным комитетам)
и железнодорожным профсоюзным библиотекам. На общих собраниях железнодорожников профсоюзные лидеры добивались принятия решений об ассигнованиях на организацию книжной торговли и библиотек, обеспечивая тем
самым книжный склад заказами на литературу. Всей этой деятельностью ведали сотрудники неторгового отдела Союза железнодорожных кооперативов
И.Ф. Курочкин и А.И. Упоров (оба примыкали к большевистскому подполью),
руководил же отделом В.В. Смородинников, известный в Сибири в дальнейшем как советский педагог-методист 299.
Железнодорожники пытались заниматься книжной торговлей и на Алтайской железной дороге, но не через кооператив, а через культурно-просветительный отдел профсоюзов. После белогвардейского переворота в июне
1918 г. они приняли решение реквизировать бесплатно все книжные киоски,
имевшиеся на станциях железной дороги (бывшие киоски контрагентства Суворина), и передать их в ведение культурно-просветительного отдела 300. Но
подоспевшая вскоре реакция воспрепятствовала этому замыслу.
Кооперативные союзы пытались вести активную книжную торговлю, но
во всех без исключения случаях они наталкивались на непреодолимый барьер — отсутствие литературы на книжном рынке. Так, на книжном складе Томского губернского союза кооперативов три четверти всех поступивших книг
составляли собственные издания союза. Остальные поступления были мизерны. Иркутский союз потребительских кооперативов вынужден был отказывать, даже при условии гарантированной оплаты, своим низовым товариществам в подборе литературы для кооперативных библиотек. Книжный склад Алтайского союза кооперативов в августе 1918 г. стал выписывать книги из коо156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
перативных союзов Томска, Екатеринбурга, Читы, Челябинска, Мариинска
и других городов, пока не убедился, что "ввиду полного упадка книжного рынка
новых поступлений ожидать… очень трудно" 301. В Мариинском союзе кооперативов подсчитали, что затраты на книжный склад составили 200 тыс. р.,
а выручка его к ноябрю 1918 г. равнялась всего 20 тыс. р. Несколько лучше
других выглядел книжный склад Енисейского губернского союза кооперативов, который до осени 1918 г. отпускал культурно-просветительным обществам губернии книги со скидкой 20%. Руководил складом в эту пору демобилизованный солдат Н.Ф. Буров — будущий крупный работник книжной торговли
в советской Сибири 302.
Оторванность Сибири и Дальнего Востока от основных издательских
центров России на корню подрубала всю культурную работу кооператоров.
Некоторые кооперативные союзы, заказав и даже получив через своих представителей значительные партии книг в Москве и Петрограде, не смогли доставить их в Сибирь из-за начавшегося мятежа. В такой ситуации оказались
Иркутский союз потребительских обществ и товарищество "Обский кооператор" (последнее купило в Москве книг на сумму 20 тыс. р.). Даже Закупсбыт,
прямо причастный к "майскому перевороту", жаловался, что последний не дал
ему возможности запастись книжным товаром 303.
Не получая притока литературы из Европейской России, кооператоры бросаются скупать на рынке и у частных лиц подержанные книги, в первую очередь
учебники. Этим занимались Культурно-просветительный союз Алтайского края,
Томский и Енисейский губернские союзы кооперативов (последний к августу
1918 г. скупил книг на 10 тыс. р.). Из среды кооператоров раздавались голоса
"предложить центральным союзам (то есть Закупсбыту и Центросибири. —
Ред.) немедленно скупить все книги и библиотеки у частных лиц" 304.
Уменьшение книготорговых оборотов кооперации после прекращения связи с советской Россией наглядно демонстрирует статистика книжного склада
Иркутского союза потребительских обществ. В январе 1918 г. с этого склада
было продано литературы на 1 458 р., в апреле на 1 922 р., в мае 1918 г. — уже
на 488 р., а в декабре всего на 107 р. 305 Данные другого книжного склада —
Алтайского союза кооперативов — говорят о том, что расходилась в основном
беллетристика: за 10 месяцев 1918 г. ее было продано 418 экз., кооперативной
литературы — 305 экз., сельскохозяйственной — 86 экз., научно-популярной —
135 экз., книг по политическим вопросам было продано всего 60 экз. 306 Покупателями были в основном горожане, их к октябрю 1919 г. на складе побывало
649 человек (из них беллетристику купили 402), крестьян же только 68 307.
Книжные склады кооперативных союзов отмечали, с развертыванием
колчаковских гонений, отток организованного покупателя, то есть низовых
кооперативов. По сведениям Томского губернского союза кооперативов,
за время с апреля по июнь 1919 г. число обществ, приобретавших книги со
склада, снизилось на 39%, сумма, затраченная ими на покупку книг, уменьшилась на 25,7%, а количество купленной литературы — на 45% 308.
Вместе с тем книжные склады кооперации и их сеть книгораспространения представляли собой значительный резерв книжной торговли региона. Можно отметить одну особенность: в то время как в Сибири сеть кооперативной
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
книготорговли создавалась и сравнительно продуктивно работала в первой
половине 1918 г., на Дальнем Востоке кооперация только начинала торговлю
книгой. Наоборот, во второй половине 1918 г. в Сибири деятельность кооперации в данной области пошла на убыль, а на Дальнем Востоке была отмечена
ростом кооперативной книготорговли. В октябре 1918 г. во Владивостоке Союз приамурских кооперативов открывает крупнейший в крае книжный склад.
Работниками склада было составлено и разослано по запросам кооперативов
около 20 библиотечек. Только в ноябре 1918 г., в первый месяц работы, склад
продал литературы на 2 077 р. 309
На Дальнем Востоке, как и в Сибири, известны единичные примеры существования книготорговых предприятий при городских обществах потребителей. К числу таковых относится книжный магазин при обществе "Эконом"
в Чите, который открылся осенью 1918 г. Магазин занимался в основном
скупкой и продажей школьных учебников. Через местную прессу общество
"Эконом" обращалось ко всем своим членам и другим гражданам, кто имел
учебники, "лежащие без употребления на чердаках и в сараях", с призывом
сдавать их в книжный магазин общества 310.
Весной 1919 г. на кооперативную книготорговлю Сибири и Дальнего Востока обрушился шквал проверок и конфискаций со стороны колчаковской администрации. 18 марта в Тобольске был проведен обыск в книжном складе
Иртышского союза кооперативов и в книжном магазине П.С. Суханова. Владелец магазина П.С. Суханов — бывший член IV Государственной Думы
и член Учредительного собрания, известный в Тобольске редактор социалистических газет — был взят под домашний арест. Поводом послужила продажа на складе и в магазине публицистических брошюр Л.Н. Толстого, изданных в 1918 г. в Омске издательством толстовцев "Единение" (о них говорилось
на с. 94 нашей главы). В тот же день были арестованы руководители кооператива и его книжного склада, а также издатель брошюр Муровин. Все наличные запасы брошюр конфисковывались и уничтожались. Через десять дней из
Тюмени пришло распоряжение предать арестованных по этому делу военнополевому суду. Только вмешательство Тобольской губернской земской управы,
ходатайствовавшей за арестованных перед председателем Совета министров
и командующим Сибирской армией, спасло кооператоров от расправы 311.
16 апреля 1919 г. обыски и конфискации коснулись Иркутского союза потребительских обществ. На книжном складе Ирсоюза было изъято все, что
только можно было изъять, даже брошюра Л.Н. Андреева "К тебе, солдат",
которая, по отзывам книготорговцев, представляла собой "яркий протест писателя против большевизации армии" 312.
7 и 8 мая колчаковцы пришли с обыском на другой крупный книжный
склад Енисейского губернского союза кооперативов. Обыскана была также
квартира заведующего складом. Целью провозглашалось обнаружение большевистской литературы, которую найти не удалось 313. Такова была реальность, и ее нельзя назвать иначе, как репрессии колчаковцев против книжного
дела своих политических оппонентов — "социалистов".
Чуть более осторожным было отношение властей А.В. Колчака к книжной
торговле и книгораспространению других своих внутренних противников —
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
земских организаций. Считаясь с позицией стран Антанты (предъявлявших
А.В. Колчаку требования "демократизации"), колчаковцы не осмелились прямо уничтожить земства и последние, будучи органами самоуправления граждан, считались как бы полуофициальной "гражданской" властью. Земства получали субсидии из земского отдела Министерства внутренних дел. Через
земские управы шла мобилизация в белую армию, заготовка для нее продовольствия, одежды, лошадей и подвод. Собирая на местах средства земского
обложения, управы значительную их часть перечисляли в колчаковскую казну.
Такую организацию, несмотря на ее приверженность идеям народоправия,
колчаковцы вынуждены были терпеть. Приходилось им считаться и с нуждами
культурного развития деревни.
В сибирско-дальневосточном регионе из всех земств наиболее заметную
культурную работу вели те, которые вырвались вперед еще во времена первых
советов, — Томское губернское и Приморское областное земства. К их уровню
постепенно подтягивались Иркутское и Алтайское губернские, Акмолинское
(Омское) и Амурское областные земства. Плохо продвигалась земская работа
в Енисейской губернии, Прибайкалье и Забайкалье, Приамурской области.
В ноябре 1918 — январе 1919 г., еще не испытав в полной мере нагайки карателей, деревенская общественность пыталась расширить сеть земских книжных складов. Таковые появились в ряде уездов — Бийском, Славгородском,
Щегловском и т.д. В дальнейшем, с усилением реакции, культурные инициативы земства затормозились. Достаточно сказать, что Второй Всесибирский съезд
уполномоченных земств и городов неоднократно откладывался, и выдвинутое
Сибземгором в повестку дня съезда предложение об общесибирском центральном книжном складе земств так и осталось не реализованным 314.
Тем не менее, представители некоторых земских книжных складов развивают бурную активность. Агенты земств едут за покупкой книг в соседние
города: из Щегловска в Томск, из Томска в Новониколаевск (в Закупсбыт), из
Барнаула — в Томск, Красноярск и даже во Владивосток. Поездки, как правило, бывали успешными — закупались партии учебников, оформлялись заказы
на местную литературу 315. В печати и в переписке земств постоянно встречались сообщения о продаже книг со складов и из редакционно-издательских
отделов (иногда инструкторских отделов) губернских, областных и уездных
земств 316. Условия этой продажи мелким оптовикам (под которыми подразумевались уездные и волостные земские управы) порой весьма привлекательны. Так, книжный склад Забайкальского областного земства предлагал всем,
выписавшим не менее 50 экз. одного названия и заплатившим авансом не менее 10% его стоимости, скидку с общей суммы в 20%. Редакционноиздательский отдел Приморской областной земской управы обеспечивал пересылку литературы наложенным платежом тем, кто оформлял заказ на сумму
свыше 25 р. и платил задаток 25% 317.
Некоторые книжные склады земства добивались даже коммерческих успехов. Наиболее сильный пример тому — склад Томского губернского земства, входивший в состав отдела народного образования земской управы. С ноября 1918 г. складом ведал И.А. Черемных, оппозиционный колчаковцам работник культуры. Полагаясь на профессиональную хватку нового заведующего,
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
земская управа в декабре принимает решение: "книжный склад, как коммерческое предприятие, должен окупать себя и прибыль должна идти на усиление
оборотных средств и расширение операций склада". Через три месяца, в марте
1919 г. И.А. Черемных уже рапортовал земству, что книжным складом получено чистой прибыли около 13,5 тыс. р. 318
Основным заказчиком и покупателем литературы на складах губернских
и областных земств были их низовые звенья — уездные и волостные земские
управы. Часть книг высылалась им в кредит, под заказы. По заказам "снизу"
шла и заготовка некоторой литературы (для уездных инструкторских курсов,
народных библиотек и т.д.) 319. Очень часто земства закупали литературу
у своих политических единомышленников — кооператоров. Тот же книжный
склад Томской губернской земской управы приобретал книги от Мариинского
союза кооператоров, земско-кооперативного издательства "Сеятель" в Иркутске, Енисейского губернского учительского союза и т.д. На Дальнем Востоке
большинство земств снабжались литературой со склада Союза приамурских
кооперативов. Учитывая складывающееся партнерство, иркутский "Сеятель"
открыл в апреле 1919 г. книжный склад "для кооперативов и земств в Восточной Сибири" 320. В Приморье земцы и кооператоры пошли еще дальше: в июне
1919 г. ими был организован совместный земско-кооперативный книжный
склад в г. Никольске-Уссурийском. Учредителями склада были НикольскУссурийское, Хабаровское и Иманское уездные земства и Приамурский кредитный союз, который дал для организации склада безвозмездную ссуду
в размере 10 тыс. р. Каждое земство, в свою очередь, выкупило не менее одного пая в 10 тыс. р. 321
Самой значительной социальной задачей книгопроводящей сети земств
в Сибири и на Дальнем Востоке было обеспечение школ учебниками. Имея
в своем составе отделы народного образования (делившиеся на школьные
и внешкольные подотделы), губернские и областные земские управы претендовали на полную компетенцию в данной сфере. В городских самоуправлениях
(управах) для распределения учебников по школам создавались специальные
комиссии 322. На заготовку учебников земства отпускали часть собственных
средств, полученных путем земского обложения. Другая часть денег поступала
от Министерства народного просвещения, то есть из казны правительства.
В августе 1919 г. колчаковский Минпрос перевел земским, городским и войсковым управам на приобретение учебников и учебных руководств 7 млн
980 тыс. р. 323 Министерство народного просвещения перечисляло земствам
деньги и на внешкольную литературу, но суммы эти были ничтожно малы.
В феврале 1919 г. Алтайская губернская земская управа получила такой перевод от министерства на 50 тыс. р. (по смете еще 1918 г.). Распределив сумму
между гипотетическим числом народных библиотек при культурно-просветительных обществах губернии, земцы увидели, что на каждую из них
придется всего по 100 р. Впрочем, сами алтайские земцы тоже не были щедры
на просвещение: их финансовые комиссии снимали с обсуждения сметы дополнительных средств на учебники 324.
Не рассчитывая на правительство, некоторые земства львиную долю расходов по заготовке учебников перекладывали на себя. Характерный пример —
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
решения Никольск-Уссурийской уездной земской управы, которая выделила из
земских средств на приобретение учебников 108 тыс. р., а для выписки литературы в сельские библиотеки ассигновала тогда же 90 тыс. р. 325 Смысл этого
жеста становится понятен, если учесть, что по подсчетам НикольскУссурийской земской управы, к осени 1919 г. 65% школ уезда не имели вообще ученических библиотек, а 58% — учительских. В остальных школах на
20—30 учеников в классе приходилось по 5—6 книг для классного чтения 326.
Больше всего упований земства (как и кооперативы) возлагали на программу переиздания старых русских учебников в Японии, объявленную Сибземгором и Далькрайземгором (о ней говорилось на с. 132 данной главы). По
всему региону Сибири и Дальнего Востока собирались и обсчитывались заказы на эти учебники, изыскивались средства на их предоплату. Томская губернская земская управа ходатайствовала перед Министерством народного просвещения о выдаче ей беспроцентной ссуды в 1 млн 500 тыс. р. для покрытия
своего заказа Далькрайземгору. Сибземгор грозил аннулировать заказы тех
уездных земств, которые медлили с переводом денег 327. Дело в том, что весь
проект издания русских учебников за границей был основан на идее заранее
оплаченных заказов. На попытки земств оговорить условия заказа в кредит,
с Дальнего Востока шел один и тот же вопрос: "какие суммы будут немедленно переведены" 328. Как говорилось выше, большинство школ Сибири, в связи
со сменой власти, этих учебников своевременно не увидело.
К весне 1919 г. стало ясно, что книжные склады земств Сибири (в меньшей степени — Дальнего Востока) практически опустошены. Из-за отсутствия и дороговизны книг на книжном рынке земские склады почти прекратили
получение товаров, с трудом перебиваясь на мелких заказах. Складу Томской
губернской земской управы было разрешено повысить цену на издания в два
раза. Барнаульское уездное земство принимает решение: "собрать все сохранившиеся остатки книг, исключенных в предыдущие годы за ветхостью (имеются в виду школьные учебники. — Ред.), отремонтировать их, насколько это
представляется возможным и также предназначить к распределению" 329.
Приморская областная земская управа ищет поддержки у Христианского союза молодых людей (ХСМЛ) — американской организации, штаб-квартира российского отделения которой располагалась во Владивостоке. Отдел народного
образования управы обращается к ХСМЛ с просьбой о снабжении книгами.
Христианский союз имел значительное количество литературы на русском
языке, изданной по его заказу в Швейцарии, в том числе технической, политической, сельскохозяйственной. Художественная литература в запасах союза
была представлена произведениями Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, В.Г. Короленко и другими 330.
Между земствами существовал взаимный обмен собственными изданиями. Каждая губернская, областная и уездная земская управа рассылала свой
печатный орган, брошюры и листовки, получая в виде образцов и товара для
пополнения склада печатную продукцию соседей 331.
Отношение правящей элиты колчаковской Сибири к земствам, как к аппарату культурной работы в деревне, было непоследовательным. В целом же оно
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
менялось в сторону ухудшения. Правительство и его пропагандистские органы
(Русское бюро печати, Осведверх) предлагали земствам распространять белогвардейскую литературу, и земства на это соглашались. Но на нижних ярусах
земских организаций, в уездах и волостях нередко действовали люди, которые
несли в народ совсем другую идеологию. Среди инструкторов школьных
и внешкольных подотделов земств, в обязанности которых входили распространение литературы, забота о библиотеках и организация народных чтений,
было много непримиримых демократов из числа эсеров, встречались даже
большевики. Это вызывало соответствующие репрессии и притеснения.
28 мая 1919 г. управляющий Томской губернией сообщал губернской земской
управе, что ее инструктор Опенко арестован и передан военно-полевому суду
"за антигосударственную пропаганду… Другой инструктор, Иванов, за аналогичную же деятельность… уже приговорен к смертной казни". Управляющий
губернией просил земство безотлагательно отозвать с мест всех инструкторов
подотдела внешкольного образования и впредь не посылать их без его предварительного разрешения. Вскоре все служащие книжного склада губернского
земства были призваны на военную службу 332.
*
*
*
Не прерывая многолетней традиции, распространением книги по своим
каналам занимались, в ограниченных масштабах, научные и культурнопросветительные организации Сибири и Дальнего Востока.
К числу учреждений, распространяющих за плату свою литературу, относились отделы и подотделы Русского географического общества. Известно,
что научные издания на комиссию в книжный магазин "Сибирский рассвет",
земским управам сдавал Алтайский подотдел РГО 333. Это же практиковали
Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский, Приамурский отделы РГО.
Специальный склад для рассылки и продажи на месте своих изданий учредил Дальневосточный университет во Владивостоке. Университет вел
большие книгообменные операции. Список научных учреждений и учебных
заведений, с которыми обменивался только историко-филологический факультет ДВУ, обширен, назовем ряд из них: Иркутский, Томский, Пермский государственные университеты, Омский политехнический институт, Общество
изучения Сибири в г. Благовещенске, Общество русских ориенталистов в Харбине, Общество изучения Амурского края во Владивостоке и многие другие.
Кроме того, университет передавал ряду книжных магазинов Владивостока
свои издания на продажу: магазину городского самоуправления, Торговому
дому братьев Синкевич, Торговому дому Кунст и Альберс 334. Книгообмен
и торговлю через местные книжные магазины вели почти все научные учреждения и вузы того времени, как перечисленные в вышеприведенном списке,
так и остальные.
Из предыдущей главы читатель знает, что весной 1918 г. советская власть
санкционировала в Иркутске создание кооперативного товарищества под названием "Сибирское книжное дело". Активная деятельность этого книжного
кооператива пришлась на 1919 г. Она свелась в основном к скупке и продаже
учебников и научной литературы. Кооператив был нищенской организацией,
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
об этом говорит его письмо в Томский университет с просьбой о высылке для
товарищества изданий университета. Письмо заканчивалось следующим предложением: поскольку "Известия" университета — "весьма объемистые и тяжелые по весу книги, пересылка которых обошлась бы дорого", то кооператив
просил высылать не сами книги, а оттиски статей, что было бы для него дешевле 335.
Получают дальнейшее развитие школьные кооперативы, представляющие
собой книжные лавки, куда ученики приносили старые учебники для обмена
их на нужные. Школьные книжные кооперативы вели также скупку и продажу
учебников, иногда в больших размерах (кооперативное товарищество "Школа"
в Омске) и изредка приобретали партии новых учебников. Известен случай,
когда в Красноярске кооператив учащихся "Юный кооператор" получил от
шанхайского русского издательства "Друг школы" роскошные издания сочинений Н.В. Гоголя и другие книги 336.
В городах Сибири и Дальнего Востока действовали и культурно-просветительные общества, кружки, организации, которые в меру возможностей вели торговлю книгами. Наиболее известный из них — книжный кооператив
"Пример" при Владивостокском народном университете. Созданный еще весной 1918 г., "Пример" реализовывал в свободной продаже излишки учебников
и книг, заготовленных Народным университетом для своих слушателей, дублеты его библиотеки. Торговля книгами велась прямо в здании Народного
университета 337.
Кооператив "Пример" приобрел широкую известность после организации
им во Владивостоке "Дня книги" 17 мая 1919 г. Кроме "Примера", в акциях
"Дня книги" участвовал (и организовывал их) Союз приамурских кооперативов. В этот день была выпущена однодневная газета, в Народном доме организована выставка кооперативной печати и продажи книг, состоялась лекция инструктора-внешкольника союза кооперативов "Раскройте книгу", была поставлена пьеса со сбором благотворительных средств на книги. Стержнем всего "дня" был сбор книг у горожан и городских организаций для деревенских
библиотек Приморья. Книг было собрано 5 тыс. экз. (меньше, чем рассчитывали организаторы). Наиболее крупными жертвователями литературы были
Владивостокская городская библиотека им. Н.В. Гоголя, книжные магазины
братьев Синкевич и Вишневского, редакция газеты "Эхо". Сбор книг продолжался и после официального завершения "дня". Из собранных книг составлялись и рассылались по селам небольшие библиотечки 338.
Материалы однодневной газеты позднее были положены в основу сборника "Книга" (статьи, рассказы и стихи, посвященные роли книги в обществе) 339. 27 ноября 1919 г. богатая библиотека университета была с помощью
вооруженной силы выброшена колчаковцами на улицу, а здание занято под
военный постой 340.
Первые два-три месяца после белогвардейского переворота в Сибири и на
Дальнем Востоке пытались активизировать распространение своей литературы партийные комитеты эсеров и меньшевиков. Желающие приобрести партийные издания зазывались в бюро Всесибирского краевого комитета ПСР,
в бюро организаций РСДРП и т.д. 341. С наступлением колчаковской реакции
со страниц газет такие объявления исчезли.
163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Частная книжная торговля в Сибири и на Дальнем Востоке, по тем же
причинам, что кооперативная и земская, в течение 1918—1919 гг. постепенно
лишалась притока новой литературы, переходила на букинистическую куплюпродажу. Книжный магазин П.И. Макушина и В.М. Посохина в Иркутске объявил иногородним покупателям о полном прекращении отпуска товаров в кредит, требуя получения "вперед полной стоимости их". Пышно расцветает
книжная спекуляция: в селах, на городских базарах старые книги продаются
по ценам 1 500, 2 000 и более % к номиналу 342.
Кроме известных магазинов П.И. Макушина и В.М. Посохина в Томске
и Иркутске, в Сибири крупными книготорговыми предприятиями считались
магазин Торгового дома И.Д. Сытина в Иркутске, книжные магазины В.К. Сохарева в Бийске, Е.И. Вахрушева в Омске, Е.В. Морковитиной там же и ряд
других 343. Некоторые из частных книготорговцев также испытывали притеснения со стороны колчаковцев. В Канске книжный магазин П.И. ЛехноВасютинского "Учебник" был, по распоряжению казачьего офицера, в 24 часа
освобожден и занят под постой войск 344.
На Дальнем Востоке монополию в частной книжной торговле на протяжении всего периода держали торговые дома Чурина, братьев Синкевич,
Кунст и Альберс, то есть представители старого книготоргового капитала, чьи
предприятия с приходом белых были денационализированы и возвращены
владельцам.
Кроме крупных книжных магазинов, частный рынок Сибири и Дальнего
Востока изобиловал мелкими книжными лавками и киосками мало кому известных владельцев, располагавшимися в основном на городских базарах,
в людных местах. Таковыми были книжная торговля П.И. Емельянова
в Томске, "московского книгопродавца И.С. Титова" в Омске, лавки Трояновского в Барнауле, Г.С. Васеневой в Бийске и т.д. 345.
7. БИБЛИОТЕЧНОЕ ДЕЛО И БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
В контексте общего упадка культурной работы переживало кризис и библиотечное дело сибирско-дальневосточного региона. Первые месяцы после
белогвардейского переворота сохранялись некоторые надежды на демократическое переустройство культуры, и в связи с этим предпринимались попытки
создания новых крупных библиотек или улучшения деятельности старых.
Наиболее фундаментальным достижением данного времени явилось открытие в октябре 1918 г. Научной библиотеки Иркутского университета. Сразу
же оговоримся, что заслуга в создании в Восточной Сибири университета
и при нем крупной научной библиотеки вовсе не принадлежит одним белогвардейцам: решение об организации нового университета было принято еще
в 1917 г. Временным Всероссийским правительством, работу по созданию Иркутского университета вели затем органы народного образования большевистского правительства. Министерство народного просвещения во главе с профессором В.В. Сапожниковым лишь довело до конца эту работу.
Библиотека Иркутского университета в своем первоначальном составе
фондов довольно энергично комплектовалась в течение лета — осени 1918 г.
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Иркутяне обращались в сентябре 1918 г. за помощью в библиотеку Томского
университета, прося последнюю поделиться дублетами книг 346. Много литературы было приобретено в самом Иркутске и пожертвовано местной интеллигенцией. За девять дней до официального открытия университета, 18 октября 1918 г. состоялось первое заседание библиотечной комиссии. К концу
1918 г., то есть спустя два с половиной месяца после начала работы Фундаментальной библиотеки Иркутского университета, в ее фондах насчитывалось
2 923 названия книг и журналов, томов же было намного больше. В течение
следующего 1919 г. библиотека значительно обогатилась пожертвованной
Обществом врачей Восточной Сибири коллекцией медицинских книг
в 6 682 названия, рядом других пожертвований и приобретений. К концу
1919 г. в библиотеке имелось уже 11 904 названия литературы 347.
Менее удачливой оказалась судьба другой библиотеки общесибирского
масштаба, которую принялись формировать летом и осенью 1918 г. представители сибирского областничества. В связи с возобновлением работ Сибирской областной думы было решено образовать при ней специальную библиотеку с читальней. На совещании была избрана комиссия по организации библиотеки в составе: П.С. Суханова (члена Всероссийского Учредительного собрания), И.А. Черемных и Б.П. Мазана. Новое учреждение замышлялось как
общесибирская парламентская библиотека, в ее задачи входило собирание информации для всевозможных "справок по вопросам истории возникновения
и развития в Сибири идеи областничества" 348. Предполагалось также хранение в библиотеке "документов сибирского парламентаризма" и большого массива справочных пособий о Сибири, а также законодательных и отчетных материалов, карт, межевых планов и т.д. Комиссия, не имея возможности купить
эти и другие печатные произведения, обращалась к Сибирской областной думе
с просьбой содействовать в их получении из библиотек томских вузов, железнодорожной и частной библиотеки П.И. Макушина. На развитие деятельности
Сибирской областной библиотеки (так она называлась в некоторых документах), являвшейся хранилищем "документов государственности Сибири", были
выделены небольшие ассигнования из государственных средств. Как и сама
Сибирская областная дума, ее библиотека располагалась в здании библиотеки
Томского университета 349.
И.А. Черемных, как предполагаемый руководитель будущей "государственной" библиотеки Сибири, направил в июле — августе 1918 г. по всем учреждениям и редакциям газет просьбы присылать в библиотеку вышедшие
издания, на что ряд учреждений-издателей охотно откликнулся. В библиотекучитальню стали поступать книги и газеты, была принята на работу библиотекарь Ц.М. Зубицкая 350. Появился даже первый (рукописный) каталог библиотеки 351, включавший, правда, всего несколько десятков наименований.
Но почти сразу же обнаружилось пренебрежительное отношение к библиотечному проекту Областной думы со стороны "серьезных" организаций-вузов
и старых библиотек Томска. В ответ на просьбу И.А. Черемных к ректору университета предоставить в читальном зале университетской библиотеки два стола для
думской читальни был получен отказ, с предложением думцам "пользоваться
читальней университета на общих основаниях в определенное время" 352. Такой
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
же конфуз ждал думских библиотекарей в Томском технологическом институте: совет института разрешил членам Сибирской областной думы пользоваться его книгами лишь в помещении библиотеки института, в зале студенческой
читальни. Комитет Томской городской публичной библиотеки также был готов
принять у себя членов думы "на общих для всех граждан-читателей условиях" 353. В сущности, никто не считал Областную думу чем-то долговременным
и заслуживающим доверия. И ректоры, вкупе с профессурой не ошиблись:
вскоре областническая дума была разогнана предтечами колчаковщины.
26 ноября 1918 г. управляющий МВД А.Н. Гаттенбергер распорядился передать
все имущество бывшей думы, включая библиотеку, в распоряжение Томского
губернского комиссара Российского правительства 354. Так закончилась история
несостоявшейся парламентской библиотеки независимой Сибири.
В летние месяцы 1918 г., на волне общественного подъема после ухода
большевиков, появлялись и другие иллюзорные проекты возрождения библиотечного дела в регионе, предлагалось создание новых библиотек. 25 июня в ту
же Сибирскую областную думу поступила докладная записка совета сибирских
высших женских курсов в Томске, в которой руководство курсов оповещало
о своей готовности создать при курсах первую в Сибири профессиональную
педагогическую библиотеку, на что у думы запрашивалось 5 тыс. р. 355 В июне
дума получила от М.А. Слободского, как члена думской комиссии по народному просвещению, объяснительную записку к смете по внешкольному образованию в Сибири — целый трактат, в котором известный библиотекарь
и библиограф доказывал думцам необходимость развернуть в регионе сеть,
созданных на государственные деньги, сельских очагов культуры, в том числе
библиотек для самообразования, "чтобы окончившие школу могли развить на
практике навык и любовь к чтению". "Нельзя осуществлять в жизни гражданские права и политическую самодеятельность там, где нет самой элементарной грамотности, — писал М.А. Слободский. — Если мы не поспешим дать
народу образование, новые общественно-политические формы будут опошлены и дискредитированы" 356.
Надежды на белогвардейскую власть как на некоторую "культурную силу" возлагали и ученые Западно-Сибирского отдела Русского географического
общества. Музей и библиотека ЗСОРГО находились тогда в процессе переезда
в здание резиденции бывшего генерал-губернатора Степного края, причем
библиотека ЗСОРГО, насчитывавшая 40 тыс. томов, была крупнейшей и единственной научной библиотекой в Омске. 10 июня 1918 г., буквально сразу после перехода Омска под контроль "белых", председатель ЗСОРГО А.Н. Седельников пишет прошение председателю Временного Сибирского правительства, в котором сообщает, что занятие дома генерал-губернаторов под музей
и библиотеку отдела было санкционировано еще в 1917 г. Временным Всероссийским правительством и подтверждено затем большевистским советом.
Заслуженный краевед просил у Совмина разрешение продолжить переезд, но
получил краткий сухой отказ от управляющего делами правительства
Г.К. Гинса 357. Из здания, по распоряжению управляющего военным министерством полковника А.Н. Гришина-Алмазова, были спешно эвакуированы
музейные коллекции, а само оно стало резиденцией омского правительства 358.
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Объективности ради следует сказать, что крупные библиотеки региона,
в частности вузовские, получали со второй половины 1918 г. некоторые государственные средства от Временного Сибирского, а затем Российского правительств, на свое содержание. Министерство народного просвещения, возглавляемое профессором Томского университета В.В. Сапожниковым, потребовало от вузов сметы на июль — декабрь 1918 г. В сохранившихся сметах Томского технологического, Омского политехнического и других институтов отдельной строкой проходит финансирование научных и учебных библиотек 359.
В течение нескольких месяцев после белогвардейского переворота в Сибири и на Дальнем Востоке происходило возвращение к прежним владельцам
частных библиотек, национализированных советской властью 360. Вокруг денационализации библиотек велись в это время ожесточенные споры. Некоторые эсеровские функционеры городских самоуправлений и земств (например,
некий Д. Шумилов из Тюмени) предлагали оставить национализированные
библиотеки в ведении городских управ. Правыми кругами общественности это
воспринималось как кощунство. Кадетские газеты требовали безусловного возвращения "награбленных сокровищ их законным калитам" 361. Полная денационализация библиотек была закончена в регионе примерно к ноябрю 1918 г.
В летние и осенние месяцы 1918 г. создается ряд новых общественных,
кооперативных и земских библиотек, а также культурно-просветительных обществ, включающих в свой состав библиотеки. 17 августа в Омске состоялось
собрание представителей 13 организаций, преследующих культурно-просветительные цели; было создано объединение всех культурно-просветительных
обществ, на клубную, кружковую и библиотечную работу которого Омский
союз маслодельных артелей выделил 1 млн 500 тыс. р. Аналогичный союз
культурно-просветительных обществ и учреждений был организован в середине августа в Тобольске, инициатором его являлось Общество внешкольного
образования 362. В Иркутске в сентябре 1918 г. совет президиумов родительских комитетов городских школ открыл свою библиотеку-читальню, скомплектованную из частных книжных пожертвований 363. Созданную в первой
половине 1918 г. сеть сельских библиотек пыталось поддерживать земство,
в них высылалась литература, направлялись вновь принятые на земскую работу заведующие 364.
Создают новые библиотеки и сохраняют старые многие кооперативные
объединения Сибири и Дальнего Востока. Среди крупных кооперативных
союзов, скупавших книги и пополнявших свои библиотеки, были омская
"Центросибирь", Новониколаевский Союз кредитных кооперативов и др. 365
В Культурно-просветительном союзе Алтайского края инструктажом сельских
библиотек культурно-просветительных обществ занимался, как уже говорилось, большевик Овчинников, объехавший осенью 1918 г. 16 селений. В это
же время культурно-просветительный союз объявил о своем намерении открыть в Барнауле публичную библиотеку, выделив для нее штат, обстановку
и 10 тыс. томов книг, с перспективой увеличения за непродолжительный срок
до 40 тыс. Союз вошел с ходатайством в отдел народного образования городской управы. Последний, в свою очередь, провел через городскую думу решение об ассигновании городом 4 тыс. р. на наем помещения, отопление и освещение новой бесплатной публичной библиотеки 366.
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Продолжается деятельность созданных при советской власти профсоюзных библиотек торгово-промышленных служащих, полиграфистов и т.д.
И хотя многие из них влачат в это время жалкое существование, теряя целые
разделы фондов 367, другие библиотеки, как например, Красноярского союза
печатников (фонд до 1,5 тыс. томов, читальня с несколькими десятками названий газет и журналов), функционируют, по отзывам рабочих, "вполне удовлетворительно" 368.
Особенно интересным по содержанию является в это время книжный
фонд профсоюзной библиотеки торгово-промышленных служащих в Иркутске. С приходом "белых" Центральное бюро профсоюзов города передало в ее
состав свою библиотеку, ядром которой были книги освободившихся в 1917 г.
бывших заключенных знаменитой Александровской каторжной тюрьмы
(Александровского централа). Среди этих книг было много научных изданий
высокой ценности, книжных раритетов 369.
С ноября 1918 г. трудности в жизни и работе библиотек Сибири и Дальнего Востока с каждым месяцем нарастают. Даже правительственные источники
признают, что на территории белого движения помещения многих, особенно
школьных и сельских библиотек, заняты военными частями и организациями 370. В связи с резким "обмелением" книжного рынка и невозможностью
восстановить утраты фонда, прекращается выдача книг на дом практически во
всех научных и специальных библиотеках (от Общества народного образования в Томске до Технологического института). Залог за пользование книгами
в библиотеке Томского университета увеличивается до 100 р. 371 Зимой 1918—
1919 гг. в университетской библиотеке вышли из строя сразу 17 батарей отопления, в книгохранилище из-за скопления влаги возникла угроза сохранности
уникальных фондов. В студенческой читальне царил "невозможный холод".
Читатели и библиотекари "сидят в одежде, и все же руки коченеют", — сообщал ректору заведующий библиотекой А.И. Милютин 372. Библиотека университета в это время была открыта для читателей лишь 4 часа в день, новой литературы из-за скудности ассигнований почти не приобреталось 373. Лишь
в конце 1919 г., во время бегства колчаковцев из Томска, университетская библиотека пополнилась рядом ценных личных книжных собраний ученых, работавших в административных органах белого движения, и уезжавших на восток
вместе с правительственными учреждениями. Тогда в библиотеку поступили
на временное (но, как оказалось, постоянное) хранение библиотеки профессоров Г.Г. Тельберга (4 926 томов), Н.Я. Новомбергского (2 133 тома), П.А. Прокошева (836 томов) и др. 374 В декабре 1919 г., после падения белогвардейской
администрации в Томске, библиотеке университета досталось также книжное
собрание эвакуированного в Томск разведывательного отдела Омского военного округа. Среди его книг имелось немало книжных редкостей, изъятых
колчаковской разведкой из различных книгохранилищ Сибири.
В таком же плачевном состоянии находилась в 1919 г. крупнейшая библиотека — Томского технологического института. Насчитывая в это время
43 930 томов, она ютилась в пяти небольших комнатах лекционного корпуса
института. Здесь располагались две читальни — студенческая и профессорская, канцелярия библиотеки и давно переполненное книгохранилище.
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Студенческая читальня имела только 48 мест для читателей. За 1917—1919 гг.
в библиотеку Технологического института поступало ежегодно лишь по 1 тыс.
названий книг, затраты на пополнение библиотеки, составлявшие в 1918 г.
3 тыс. р., в 1919 г. сократились до 900 р. 375 Научные библиотеки вузов и отделов РГО вели традиционный обмен изданиями с родственными научными
и учебными учреждениями региона, а также Урала и Приуралья 376.
Нарастающий книжный голод и невозможность приобретения новых изданий на рынке заставляют руководителей и общественные советы библиотек
всех без исключения систем и ведомств идти по пути своих коллег из Томского университета, то есть увеличивать плату за пользование книгами, намного
(в 3—5 раз) повышать залог за взятую на дом литературу и штрафы за просрочку 377.
Общие экономические и социальные условия в Сибири и на Дальнем
Востоке создают почти непреодолимые препятствия для поддержания библиотек в работающем состоянии. Городским и сельским (земским) библиотекам
отключают электричество, занимают их помещения под размещение беженцев, управы резко сокращают или вовсе прекращают им финансирование 378.
Открытая в начале 1919 г. в Омске областным земством единственная на весь
регион киргизская (казахская) библиотека-читальня уже в мае была закрыта
"ввиду финансового кризиса управы" 379.
Колчаковскому правительству было явно не до библиотек. В январе
1919 г. его Министерство народного просвещения опубликовало список должностей и окладов содержания в школах, гимназиях, семинариях, реальных
училищах и других средних учебных заведениях. Специалисты обратили внимание, что ни в каких из этих штатов даже не были предусмотрены должности
библиотекаря. Библиотечную работу вновь, по примеру старой школы, должны были вести учителя в часы, свободные от занятий 380.
Библиотеки иногда интересовали функционеров белого движения чисто
утилитарно, как опорные пункты своей пропаганды. В тылу (в военных гарнизонах и просто на улицах городов) организовывались чайные-читальни
и народные библиотеки для солдат, попутно собиравшие и отправлявшие литературу на фронт 381. Незадолго до взятия Омска Красной Армией омское
областное земство пыталось организовать в уезде свои белогвардейские избычитальни. Крестьяне собирались в них после полевых работ для чтения омских газет и листовок 382. Однако факты такого внимания официальных властей к библиотекам и чтению в белой Сибири единичны.
Гораздо больше можно назвать примеров травли и полицейского преследования библиотечных учреждений кооперации, сельских культурно-просветительских обществ, даже земства. Внешкольное образование и библиотеки
воспринимались начальниками колчаковской милиции, начальниками гарнизонов и чиновниками как рассадники революционной заразы. Книги из профсоюзных библиотек, а иногда и библиотеки целиком, конфисковывались военными властями как "большевистские" 383.
Закат колчаковской эпопеи, как уже говорилось, ознаменовался диким
произволом в отношении книжной культуры. В особенности страдали школьные и сельские библиотеки, в которых колчаковцы, уходя, нередко сжигали
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и рвали книги. Уничтожались также библиотеки нерусских национальностей.
Скрываясь в подполье от налетов карателей, учителя и кооператоры-культпросветработники прятали, где можно, школьные и библиотечные книги. Секретарь Каменского учительского союза Н.П. Уварова, спасая библиотеку, даже
закапывала книги в землю 384.
Управленческие структуры белого движения занимались и "легальным"
расхищением книжных богатств региона. 30 ноября 1918 г. Совет министров
Российского правительства принял постановление, которым предоставлял
право работникам центральных правительственных учреждений пользоваться
книгохранилищами высших учебных заведений Сибири. Книги из библиотек
томских, омских и иркутских вузов стали брать чиновники, сенаторы, представители военных властей. Много библиотечных книг высылалось в Омск,
в министерства и комитеты, откуда они, как правило, не возвращались. Литература без денежных залогов и платы за пользование выдавалась колчаковским администраторам также из всех библиотек Омска 385. Позднее, уже при
советской власти, руководство Томского университета пыталось найти канувшие без возврата в колчаковских ведомствах университетские книги. В Омск,
Сибирскому революционному комитету, посылался на розыск целый список
утраченных библиотечных книг. Большевик-просвещенец В.Н. Соколов честно пытался найти книги, но все его усилия оказались безуспешными 386.
Противопоставляя себя правовой диктатуре, общественность региона пыталась взять библиотеки под свою опеку. В некоторых городах Востока России
в 1919 г. силами местных интеллигентов создаются библиотечные общества,
ставящие своей задачей объединение книжных и библиотечных работников
и любителей книг "для целей развития и усовершенствования библиотечного
дела". Наиболее известным из всех было Сибирское библиотечное общество,
созданное в Иркутске 23 декабря 1918 г. Председателем правления общества
был избран тогда преподаватель Иркутского университета юрист Г.Ю. Маннс,
товарищем председателя стал Г.И. Поршнев. Сообщения об общих публичных
собраниях Сибирского библиотечного общества регулярно публиковались
в газетах 387. 2 ноября 1919 г. создалось аналогичное Алтайское библиотечное
общество в Барнауле. В апреле — мае 1919 г. Общество библиотековедения
было организовано в захваченной белыми армиями Уфе. Здесь 12 апреля состоялся выпуск первых библиотечных курсов. Из 54 подготовленных курсами
библиотекарей некоторые были затребованы земством на работу в Сибирь 388.
Квалифицированные лекторы по библиотековедению имелись и в распоряжении Томской губернской земской управы 389.
*
*
*
Гражданская война затормозила, но не остановила развитие в Сибири и на
Дальнем Востоке библиографических работ и исследований. Наиболее яркой
страницей и, по-видимому, самой важной в тех условиях работой в области
библиографии являлось собирание и библиографирование огромной массы
неучтенных местных изданий. Эта деятельность связана с созданием и функционированием в регионе специальных учреждений, таких как "Архив войны
и революции" и местных отделений Российской книжной палаты.
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В 1917—1918 гг., еще до начала открытых боев на внутренних фронтах
России, научной общественностью страны была предпринята одна широкомасштабная акция — создание так называемого "Архива войны" с его местными филиалами. Предполагалось повсюду в России и на германском фронте
собрать все источники недавнего прошлого, в том числе всю печатную продукцию, связанную с военными и политическими событиями. Роль учреждений,
проводивших эту работу, отводилась на местах филиалам Русского географического общества. В Сибири реальные шаги в организации отделений "Архива
войны" проделали Западно-Сибирский (в Омске) и Восточно-Сибирский (в Иркутске) отделы РГО. В Иркутске интересную коллекцию местных печатных
"диковин" накопил, как он писал в своих воспоминаниях, секретарь отдела РГО
И.И. Серебренников 390. В Омске эту работу продвигали руководители местного
отдела РГО А.Н. Седельников, а после его смерти в 1919 г. В.С. Семенов.
На короткое время Западно-Сибирский отдел РГО в Омске (в июле 1918 —
январе 1919 г.) вообще стал центром собирания печатной продукции белой
Сибири. По распоряжению Временного Сибирского правительства отдел получил право собирать и хранить в своей фундаментальной библиотеке все печатные произведения, выпущенные на территориях "белых" правительств.
Покровительство отделу было небескорыстным: Омское правительство рассчитывало на него, как на информационный ресурс. В библиотеку отдела РГО
потянулись представители различных министерств и ведомств, унося (в ряде
случаев без возврата) ценную справочную и краеведческую литературу. Распорядительный комитет ЗСОРГО вынужден был запретить всякую работу со
своими книгами вне стен библиотеки и без его (комитета) разрешения 391.
В этих условиях 13 октября 1918 г. в Омске при отделе РГО возобновила
работу комиссия "Архива войны и революции", под руководством
И.И. Ульянова, бывшего представителя этой комиссии на фронте, в армии генерала Брусилова. Среди собранных к ноябрю 1919 г. в Омске 80 пудов материалов комиссии "Архива войны и революции" было множество печатных
краеведческих редкостей. Однако судьба их, вплоть до настоящего времени,
остается неизвестной. Осенью 1919 г., в ходе эвакуации Омска, "белые" готовились вывезти эту коллекцию вглубь Сибири. Известно, что в ноябре 1919 г.,
накануне эвакуации, общее собрание ЗСОРГО, понимая колоссальный риск гибели своих ценных собраний по пути на восток, отказалось эвакуировать из Омска все музейные предметы, архивы, библиотечные фонды. "Архив войны
и революции" должен был вывозиться отдельно, но было ли это сделано, неясно. Среди историков существует мнение о том, что "ценный материал о революции и гражданской войне оказался утраченным" 392.
Усилия сибирских работников книги позволяли наполнять местной книжной продукцией отдельные, наиболее крупные и влиятельные библиотеки региона. Но такая ситуация не устраивала центральные библиотечные хранилища, которые хотели иметь в своих фондах и донести до будущих историков
книги, брошюры, газеты, изданные в регионе. Еще весной 1917 г., когда стало
ясно, что прежняя система обеспечения (через чиновников губернских управлений) столичных библиотек местными изданиями рухнула, рождается план
создания региональных филиалов Российской книжной палаты. В июне 1917 г.
на места в адрес представителей революционной власти рассылается письмо
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
за подписью директора Книжной палаты, выдающегося российского библиографа С.А. Венгерова. Он пишет об историческом значении собирания и сохранения печатных следов революционной истории и предлагает губернским
комиссарам Временного правительства организовать на местах отделения
Книжной палаты. Не довольствуясь призывами, С.А. Венгеров и группа его
учеников-энтузиастов предпринимает практические шаги. После октябрьского
переворота они обошли в Петрограде все ликвидированные учреждения, общественные организации, комитеты разных партий, редакции закрытых газет
в поисках печатных реликвий. "Улов" превзошел все ожидания, а работу было
решено продолжить в провинции 393.
Среди учеников С.А. Венгерова, которые начинали работу по активному
сбору печатной продукции в Петрограде, был и Н.В. Яковлев — молодой выпускник Петроградского университета, оставленный в магистратуре, при кафедре С.А. Венгерова, для подготовки к профессорскому званию. Судьба
и научный подвиг этого человека долго таились в недрах истории. Н.В. Яковлев,
доживший до 90 лет (1891—1981) и бывший нашим современником, по вполне
понятным причинам был не склонен популяризировать свою службу в белой
Сибири. Всю жизнь его считали (и сейчас об этом можно прочесть в биографических словарях) известным литературоведом, пушкинистом, библиографом.
Он был с 1918 г. сотрудником Института русской литературы (Пушкинского
дома) в Ленинграде. Другая, скрытая сторона его биографии, лишь сейчас начинает, на основе новых знаний, рельефно выступать перед нами.
О деятельности Н.В. Яковлева в Поволжье и в Сибири в наши дни появились интересные публикации московского историка Л.А. Молчанова и известного петербургского библиографа и книговеда, сотрудницы РНБ Г.В. Михеевой. Мы постараемся добавить новые черты к сибирской "одиссее" первого
организатора региональной книжной палаты.
Н.В. Яковлев выехал с мандатом С.А. Венгерова на восток, в Поволжье
в феврале или марте 1918 г., то есть, еще при советской власти. В одном из
своих служебных писем Н.В. Яковлев сообщает, что весной 1918 г., ему удалось предотвратить гибель в Симбирске и Самаре нескольких очень ценных
литературных и дворянских архивов. Однако до организации филиала книжной палаты дело тогда не дошло, помешали политические события. Разразился белогвардейский мятеж, и Самара на время стала столицей новой власти —
Комитета членов Учредительного собрания (Комуча). Ведомством народного
просвещения Комуча руководил член Учредительного собрания, краевед
и библиограф (в дальнейшем классик советской библиографии) Н.В. Здобнов.
Он активно поддержал идею Н.В. Яковлева о формировании в Поволжье
книжной палаты и фундаментальном собирании местной печатной продукции.
Такая палата в сентябре 1918 г. намечалась к созданию в структуре аппарата
Всероссийского правительства (Директории). Но в октябре 1918 г. "белые"
сдали Самару Красной Армии и Н.В. Яковлев с женой оказались в Сибири
в толпе тысяч беженцев. Не мешкая, 30 октября 1918 г. Н.В. Яковлев подает
прошение Всероссийскому правительству о создании филиала Российской
книжной палаты в Омске. Ответа ему пришлось ждать четыре месяца. Лишь
в феврале 1919 г. новое, уже колчаковское Российское правительство, после
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
многочисленных напоминаний, создает Отделение книжной палаты в составе
Министерства внутренних дел. Первыми двумя сотрудниками были Е.Г. Кислицына-Яковлева и И.И. Вох (поляк, военнопленный Первой мировой войны,
по отзывам сослуживцев — фанатик книги, готовый работать в палате день
и ночь) 394. 16 мая 1919 г. колчаковское правительство, по настойчивым просьбам Н.В. Яковлева поднимает статус палаты на ступеньку выше: вместо Отделения книжной палаты при МВД создается Временное бюро книжной палаты
в составе отдела печати при Управлении делами Верховного правителя и Совета министров. Из "ведомственного" (МВД) учреждения палата теперь становится "правительственным".
Содержательная сторона работы Н.В. Яковлева и его Временного бюро
книжной палаты состояла в выполнении закона о печати Временного правительства от апреля 1917 г. о комплектовании и направлении в библиотеки
восьми обязательных экземпляров всех местных изданий. Сохранились десятки циркулярных писем МВД, Совмина и других инстанций сибирской власти
к местным управляющим губерниями, уездами, в издательства в редакции газет. Всюду речь шла об одном — о регулярной аккуратной присылке полных
комплектов произведений местной печати, для будущего хранения их в фондах крупнейших библиотек России. "Соавторами" Н.В. Яковлева по этим
письмам и циркулярам, подписавшими их по должности начальников МВД,
являлись профессор Н.Я. Новомбергский (товарищ министра), В.Н. Пепеляев
(министр внутренних дел) и др. Накопленная литература собиралась в Омске
в здании Управления делами правительства (известное как здание управления
Омской железной дороги).
Профессиональная смелость Н.В. Яковлева достойна того, чтобы сказать
о ней особо. В июле 1919 г. он направляет в Управление делами правительства
необычную депешу, в которой просит, ни много, ни мало, передавать ему
в Бюро книжной палаты всю захваченную на фронте "красную" литературу
и документацию, для дальнейшего хранения их в центральных научных библиотеках. При этом руководитель книжной палаты добавляет, что в сложившихся условиях эти исторические источники, как правило, оседают в недрах
контрразведки и военных учреждений 395. В начале ноября 1919 г., во время
эвакуации Омска. Н.В. Яковлев и его соратники по книжной палате остаются
в городе, охраняя собранные печатные богатства.
В постановлении Российского правительства от 15 мая 1919 г. об учреждении в Омске Временного бюро книжной палаты намечалось создать краевые
отделения палаты в Томске, Иркутске, Перми и Владивостоке 396. Во всех этих
городах (кроме отбитой вскоре "красными" Перми) была проделана некоторая
работа по формированию опорных пунктов Временного бюро. В Томске литература со штемпелем Книжной палаты собиралась отдельным комплексом
в фондах библиотеки университета. Во Владивостоке к формированию отделения Временного бюро книжной палаты и сбору местной печати приступил
профессор Восточного института Н.В. Кюнер, назначенный заведующим
краевым отделением.
Больше всего повезло Иркутску, где вопросами создания филиала Книжной
палаты занимался еще с 1917 г. видный деятель книжного дела, библиограф
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и книговед Г.И. Поршнев. В 1918 — начале 1919 г. он организовал и поддерживал здесь деятельность корреспондентского пункта Книжной палаты.
Управляющий Иркутской губернией П.Д. Яковлев, как уже говорилось, отказался выполнить распоряжение МВД о ликвидации губернского информационного отдела и продолжал содержать отдел в своем штате. В марте 1919 г. он
принял на должность заведующего информационным отделом своего бывшего
товарища по эсеровской партии Г.И. Поршнева. При отделе немедленно была
создана Иркутская книжная палата на правах краевого отделения Временного
бюро 397. Обладая энергией и упорством, Г.И. Поршнев и сотрудники его палаты (М.П. Озерных, М.Г. Шапиро, А.Н. Борисова, А.Г. Мстиславская) в короткий срок, с помощью административных рычагов управления губернией, наладили поступление в палату 8 экз. текущих изданий, и предприняли большую
работу по восполнению лакун местной печати за 1917—1918 гг. 398 Обращаясь к
авторам и издателям, в типографии и городскую публичную библиотеку,
в Информационно-просветительный отдел чехословацких войск, они выявили
библиографические данные, а во многих случаях нашли и сами издания бурных
лет. Полнота библиографической регистрации местной печати за 1917—1918 гг.
составила 70% от всех вышедших названий, за 1919 г. — 85%. В конце 1919 г.
Г.И. Поршнев подготовил, а в январе 1920 г. издал знаменитую "Книжную летопись Иркутска за годы революции", вместившую в себя результаты труда сотрудников Иркутского отделения Временного бюро книжной палаты 399.
Библиографическая регистрация местной печати была главной, но
не единственной заботой профессиональных библиографов Сибири и Дальнего Востока в условиях гражданской войны. Другим направлением их работы
стала традиционная для России краевая или региональная библиография. След
в истории сибирской библиографии оставило библиографическое бюро при
Институте исследования Сибири.
После разгона Сибирской областной думы мысли многих ученых-областников были направлены в русло создания особого научного учреждения, разрабатывающего все проблемы прошлого, настоящего и будущего Сибири. Пропагандой этой идеи активно занимался профессор Томского университета
Б.П. Вейнберг, возглавлявший в Областной думе комиссию по народному просвещению. А.В. Колчак сочувственно отнесся к идее создания такого паллиатива "Сибирской академии наук", и в январе 1919 г., под его покровительством,
в Томске прошел учредительный съезд, создавший Институт исследования Сибири. В самых же первых планах работы института намечалось широкое развитие им библиографической деятельности, для чего была организована, наряду
с библиотечной, также и библиографическая комиссия. Председателем последней состоял историк, профессор П.Г. Любомиров (заведующий историкоэтнографическим отделом Института исследования Сибири). Комиссией ставилась задача продолжить работу по составлению универсальной библиографии
края, начатой в знаменитой "Сибирской библиографии" В.И. Межова,
и доведенной до 1891 г. Предполагалось просмотреть и библиографировать
весь массив публикаций о Сибири, накопившийся за 1891—1917 гг.
Для осуществления данного проекта в штате Института исследования
Сибири было сформировано библиографическое бюро. Началом его работ
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
следует, по-видимому, считать 14 июня 1919 г., когда заместитель директора
института Б.П. Вейнберг и П.Г. Любомиров, вооружившись инструкцией Академии наук по библиографическому описанию, провели первую беседу с "желающими заняться работой по библиографии" 400. В дальнейшем П.Г. Любомиров и группа специалистов выработали собственные правила для составления карточек. 29 августа работа этого состава бюро обсуждалась на заседании
библиографической комиссии. Доклад делал заведующий библиотекой Томского университета А.И. Милютин 401.
Тем временем в Томске сосредоточивались значительные силы специалистов в области краевой библиографии. Здесь оказался М.К. Азадовский, работой бюро заинтересовался М.А. Слободский. Летом 1919 г. в Томск прибыл
Н.В. Здобнов. После разгрома колчаковцами Комуча он, как министр, был посажен в тюрьму, но в конце 1918 г. выпущен и отправлен, в чине прапорщика,
в резерв чинов сначала Тюменского, а затем Курганского военного округа.
В апреле 1919 г. прапорщик Курганского местного батальона Н.В. Здобнов
был направлен на лечение в Томск, где 19 июня уволен в отставку по болезни.
Немедленно же он поступил вольнослушателем в Томский университет
и пришел на службу в библиографическое бюро 402.
К осени 1919 г. роли этих специалистов распределились следующим образом: М.К. Азадовский являлся и.о. заведующего библиографическим бюро,
Н.В. Здобнов был его старшим, а М.А. Слободский — младшим помощником.
Работа нового состава бюро началась 16 октября, и за два месяца (к моменту
восстановления в городе советской власти) состав рядовых сотрудников бюро
вырос от 4 до 24 человек. За это время библиографическая комиссия дважды
(30 ноября и 26 декабря) обсуждала состояние дел с сибирской библиографией. Работа "старого" состава бюро, по-видимому, не удовлетворяла "новый":
было принято решение "слабых работников уволить, обратив внимание на пересмотр карточек", составленных за период до 16 октября 403. К концу 1919 г.
Библиографическим бюро Института исследования Сибири были обследованы
имеющиеся в Томске комплекты ведущих журналов России и Сибири
в количестве 33-х наименований за 1891—1918 гг., составлено 7 199 основных
(аннотированных) и 2 947 ссылочных, а всего 10 146 библиографических карточек 404.
*
*
*
Эпопея гражданской войны явилась, пожалуй, кульминацией в разрушении
книжной культуры России. Гибель и рассеяние книжных сокровищ, и без того
незначительных на окраинах страны, сдерживались лишь усилиями отдельных
коллективов и одиночек-энтузиастов, действовавших во власти или (чаще) вне
ее. Но это противостояние стихии разрушения было порой весьма эффективным, особенно если оно подкреплялось организованной силой науки, культуры,
демократии в лице вузов, научных обществ, земств, кооперативов, профессиональных союзов, интеллектуальных центров общества. В тяжелейших условиях
нить книжной традиции "контрреволюционной" провинции не была утрачена,
книга (в своих фундаментальных, не задетых политизацией, проявлениях) продолжала играть роль светоча и маяка культурной жизни.
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава III
КНИЖНОЕ ДЕЛО РЕГИОНА В ПЕРИОД
ЗАВЕРШЕНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ
И "ВОЕННОГО КОММУНИЗМА"
(КОНЕЦ 1919—1922 ГОДЫ)
1. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ ОРГАНИЗАЦИИ КНИЖНОГО ДЕЛА
Гражданская война и порожденная ею политика "военного коммунизма"
коренным образом изменили политические и экономические отношения
в стране. Перелом в ходе военных действий в пользу Красной Армии сопровождался упрочением монопольного положения РКП(б). Формировалась качественно новая социальная система, в рамках которой принципы и методы "военного коммунизма" становились определяющими во всех сферах жизни общества.
Военно-коммунистическая идеология, подменив демократические лозунги 1917 г., подчиняла себе и сферу культуры для "формирования принципиально новой личности, притом единой в своих основных качествах, как
прочной клеточки... создававшегося социалистического общественного организма" 1.
В рамках формировавшейся социальной системы развивалось книжное
дело. Книге, по определившейся уже в 1918—1919 гг. традиции, отводилась
важная роль в идеологическом воздействии на массы. Особое внимание большевики уделяли работе с населением, испытавшим влияние антибольшевистских правительств. Жители Сибири и Дальнего Востока, в различных районах
от 1,5 до 4 лет, находились под властью нескольких политических режимов
и правительств. Оценивая последствия идеологического воздействия наиболее
продолжительного и влиятельного режима колчаковской военной диктатуры,
руководители поездки агитпоезда им. В.И. Ленина в Сибирь, предпринятой
через 3—4 недели после ее освобождения, отмечали, что "...колчаковская агитация оставила после себя след, и след, пожалуй, не мелкий" 2.
Воссоздание региональной системы книжного дела по мере освобождения территории от белогвардейцев и интервентов шло по образцу центральной
России и при помощи столичных учреждений, ведавших изданием и распространением печатной продукции. Вместе с тем, значительное удаление от центра, специфика формирования местных органов власти, уровень социальноэкономического развития регионов и воздействие других факторов определяли
своеобразие организации книгоиздания и книгораспространения в Сибири
и на Дальнем Востоке.
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Когда летом 1919 г. Красная Армия еще только готовилась к решительному броску за Урал, в Москве, в ЦК партии и Совнаркоме РСФСР обсуждались
первоочередные шаги по восстановлению советской власти в Сибири по мере
ее очищения от белогвардейцев и интервентов. В системе этих мер важное
место отводилось печатной пропаганде. В конце июля 1919 г. в "Правде" была
опубликована передовая статья, в которой говорилось, что "необходимо создать при ЦК партии маленький организационный центр, который не только
взял бы на учет все силы, работающие в Сибири, и всех работников, которых
можно двинуть в Сибирь, но и в то же время принялся за подготовительную
организационную работу. Нужно пойти к сибирскому рабочему и крестьянину
с готовыми организационными и агитационными материалами, с книгами,
плакатами, брошюрами и листовками, с готовыми газетными аппаратами, агитационными ячейками и т.п." 3
Вскоре была создана Комиссия по сибирским делам при Совнаркоме. В ее
составе имелась литературная секция, в задачу которой входило снабжение
Сибири специально созданной для нее литературой. 5 августа 1919 г. члены
комиссии В.Д. Виленский-Сибиряков, М.И. Фрумкин и М. Владимирский обратились в Совнарком с просьбой обязать Госиздат выполнять вне очереди,
незамедлительно все заказы этой секции, а Главбум — срочно выделить необходимое количество бумаги. В тот же день, 5 августа 1919 г., В.И. Ленин на
данном заявлении написал заведующему Госиздатом: "т. Воровский! Прошу
оказать всяческое содействие" 4.
Комиссия по сибирским делам получила в Москве в свое распоряжение
типографию, наборщиков, бумагу, краски, заготовила клише заголовка будущей газеты "Советская Сибирь". Первый номер газеты тиражом 20 тыс. экз.
вышел 1 октября 1919 г. в Челябинске, куда в сентябре прибыла из Москвы
редакция "Советской Сибири" вместе с работниками Сибревкома 5. За два
последующих месяца "Советская Сибирь" вместе с газетой "Красный стрелок", органом политотдела 5-й армии, прошла боевой путь до Омска. "В это
время, — писал Д.Г. Тумаркин, длительное время работавший редактором
"Советской Сибири", — газета была красноармейцем, командиром, комиссаром, артиллеристом и кавалеристом" 6.
Дальнейшее строительство советской системы книжного дела в Сибири
продолжалось по мере продвижения на восток 5-й армии, при активном участии ее политорганов в решении многих организационных вопросов. Одной
из важных задач в первые месяцы восстановления советской власти являлось
возрождение полиграфического производства.
Отступая, белогвардейцы и интервенты уничтожали или увозили с собой
промышленное оборудование сибирских городов. Не избежали общей участи
и полиграфические предприятия. Большинство типографий Западной Сибири
с переездом колчаковской администрации в Иркутск были варварски разграблены или целиком похищены 7. На станциях, железнодорожных путях красноармейцы находили целые "кладбища" типографской техники, брошенной белыми. В районе Омска такого оборудования было обнаружено 20 вагонов 8,
под Новониколаевском — 26 9. Оставляя Барнаул, колчаковцы разграбили типографии Алтайского губернского управления и кадетскую — "Народной
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
свободы", в Новониколаевске из конторы Закупсбыта унесли 2 ротатора
и т.д. 10 В результате панической "эвакуации" оборудование цинкографии
Пермского университета оказалось в Томске 11, а типографии польских военных формирований — на ст. Злобино под Красноярском 12. В Акмолинске типографское оборудование белогвардейцы выбросили в Ишим 13. Больше всего
эвакуированного печатного оборудования оказалось в Иркутске: здесь нашли
192 различных типографских, литографических, корректурных и переплетных
машины и станка, 2 234 пуда шрифта, 300 пудов гарта 14, 29 моторов для типографий, 122 комплекта медных линеек и, кроме того, 935 пудов беспорядочно
разбросанных частей от типографских станков и наборных касс 15. После отступления белогвардейцев издательское дело в некоторых районах Сибири
было отброшено к временам первопечатания. В Кокчетаве в конце 1919 г. газета печаталась на тискальном гутенберговском станке 16.
В этих тяжелейших условиях началось восстановление, а точнее создание
заново, материально-технической базы книжного дела. Организациями, возрождавшими сибирскую полиграфическую базу, стали полиграфические отделы местных советов народного хозяйства (совнархозов). Как показывает сопоставление дат освобождения городов Сибири и дат учреждения в них полиграфических отделов (табл. 1), в большинстве сибирских губерний такие отделы возникли буквально через одну-две недели после освобождения губернского города.
Таблица 1*
Время организации губернских полиграфических отделов
Город
Омск
Барнаул
Новониколаевск
Томcк
Красноярск
Иркутск
Дата освобождения
14 ноября 1919 г.
10 декабря 1919 г.
14 декабря 1919 г.
22 декабря 1919 г.
7 января 1920 г.
21 января 1920 г.
Дата организации
1 декабря 1919 г.
16 декабря 1919 г.
27 января 1920 г.
1 января 1920 г.
21 января 1920 г.
20 февраля 1920 г.
Первым в Сибири был создан Омский губернский полиграфотдел, начавший
работу 1 декабря 1919 г. В документах о нем сказано: комиссару Замкову, военнослужащему 5-й армии, было поручено привести в порядок омские типографии
и организовать полиграфотдел. Замков привлек к делу рабочих из Омского
отделения профсоюза печатников 17. Первоочередные задачи Омского
и других полиграфотделов состояли в реэвакуации типографий, укомплектовании их типографской техникой, разбросанной по железнодорожным путям.
В январе 1920 г. в Омск прибыли 33 вагона с типографским имуществом
и материалами. Все возвращенные с востока типографии сосредоточивались
в руках полигра