close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

3004.Образ врага

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
БИБЛИОТЕКА РУССКОГО НАЦИОНАЛИСТА
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. САВЕЛЬЕВ
ОБРАЗ
ВРАГА
Расология
и политическая антропология
(издание второе,
исправленное и дополненное)
Москва
2010
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Савельев А.Н.
ОБРАЗ ВРАГА. Расология и политическая антропология. (Издание второе, исправленное и дополненное) /
Под ред. В.С. Чижевского. – М.: Книжный Мир, – 2010. –
672 стр. – (Библиотека Русского Националиста).
ISBN 978-5-8041-0360-7
Книга Андрея Николаевича Савельева, доктора политических наук, депутата Государственной Думы IV созыва, синтезируя
научные знания в области физической антропологии, расологии, истории, политологии, философии, формирует объемный
взгляд исследователя на ключевые проблемы современности.
Автор раскрывает причины возникновения отношений вражды между сообществами людей, используя разнообразные
методологические подходы, включая принцип биологического
детерминизма. Книга развивает идеи автора, высказанные в
ранее опубликованных монографиях («Идеология абсурда»,
«Политическая мифология», «Нация и государство», изданные
под псевдонимом А.Кольев).
© А.Н. Савельев
© В.С. Чижевский, редакция
© Книжный Мир
2010
2010
2010
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГЛАВЛЕНИЕ
ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ ................... 8
ГЛАВА 1. ОТ БИОЛОГИИ К ПОЛИТОЛОГИИ ............. 14
▪ Расология и либеральные недоумения .................... 14
▪ От древности до современности............................... 28
▪ Биологическая природа агрессии ............................. 40
▪ Антропологический признак врага ............................ 43
▪ Ритуальное насилие над «чужим» ............................ 46
▪ Расовое отторжение................................................... 49
▪ Враг как прообраз личности ...................................... 57
▪ Героизм – преодоление врага ................................... 61
▪ Этнос и биологическое родство ................................ 63
▪ Оппозиция этнических статусов ................................ 67
▪ Расовый враг ............................................................. 70
▪ Биологический фактор в политике ............................ 74
▪ Политика и вражда .................................................... 78
▪ Политический враг ..................................................... 82
▪ Размывание оппозиций .............................................. 84
▪ Экзистенция нации ..................................................... 86
▪ Национализм как восстановление оппозиций ......... 88
▪ Время борьбы ............................................................. 92
ГЛАВА 2. РАСОВЫЙ ДЕТЕРМИНИЗМ ........................ 98
▪ Телесность и духовность .......................................... 99
▪ Антропологическое помутнение
и биологический детерминизм .................................. 102
▪ Вид и раса: путь из глубины веков ......................... 106
▪ Мутация и расообразование .................................. 109
▪ Изоляция и приспособление .................................. 114
▪ Семья – средство отбора ........................................ 116
▪ Первичное расообразование ................................. 119
▪ Вторичные расовые миграции ................................ 124
▪ Европейские миграции эпохи мезолита-неолита .. 126
▪ Арийские миграционные волны .............................. 139
▪ Микенцы, троянцы, ахейцы, дорийцы .................... 151
▪ Кельты, германцы, скифы, славяне ....................... 168
▪ Миграционный реванш монголоидов ..................... 183
▪ Евразийская антропология и геногеография ........ 194
▪ Генофонд и расово-диагностические признаки .... 201
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГЛАВЛЕНИЕ
▪ Племя и род ............................................................. 209
▪ Этнос, нация, государство – защитники расы ....... 211
▪ Опасность метисации ............................................. 212
▪ Иерархия и самоорганизация ................................. 216
▪ Социально-биологическая ценность аристократии . 219
ГЛАВА 3. РУССКИЕ: СВОИ, НАШИ .......................... 229
▪ Праславянский этногенетический котел ................ 229
▪ Миграционный путь руси ........................................ 239
▪ Расовый портрет предка ......................................... 249
▪ Расовые типы Русского мира ................................. 257
▪ Телосложение русских и их соседей ...................... 273
▪ Геногеография Русского мира ................................ 276
▪ Этнополитика Империи и этнофедерализм .......... 304
▪ Русское расовое самосознание ............................. 327
▪ Русский крест ........................................................... 339
▪ Русская правда: право и солидарность ................. 347
ГЛАВА 4. ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ,
СВОИ СРЕДИ ЧУЖИХ ................................................ 353
▪ Нация и этническая иерархия ................................ 353
▪ Национальные меньшинства в судьбе государства 358
▪ Малороссы и самостийники .................................... 366
▪ Белорусы и полонизм .............................................. 376
▪ Молдаване и приднестровская нация ................... 381
▪ Русские и татары: общая судьба и общая беда .... 383
▪ Башкирская русофобия .......................................... 394
▪ Прибалтийский расизм ............................................ 397
▪ Кавказцы: бунтовать или служить .......................... 404
▪ Малые народы ......................................................... 407
▪ Россиянство и инородческий пресс
от Москвы до самых до окраин ................................. 413
ГЛАВА 5. ПОСЛЕДНИЙ ВЕК БЕЛОГО МИРА ........... 428
▪ Для кого состоится конец истории? ....................... 428
▪ Обезоруживающий миф мультикультурализма .... 429
▪ Идеологическая агрессия ....................................... 449
▪ Разрушение семьи ................................................... 455
▪ Миграционный потоп ............................................... 462
▪ Агрессия против Белого человека ......................... 466
▪ Парад извращенцев ................................................ 470
▪ Убийство поколения ................................................ 472
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ОГЛАВЛЕНИЕ
▪ Атака на традиционную культуру ........................... 474
▪ Недоверие к власти ................................................. 477
▪ Утрата ценностей, распад общества ..................... 480
▪ Глобальный расизм и русский универсализм ....... 485
▪ Последний шанс ...................................................... 500
ГЛАВА 6. ВНУТРЕННИЙ ВРАГ .................................. 505
▪ Либерал-расисты ..................................................... 505
▪ Люди-коктейли ......................................................... 514
▪ Интеллигенты-космополиты ................................... 524
▪ Ксенофилы ............................................................... 525
▪ Предатели ................................................................ 529
▪ Этнопаразиты .......................................................... 535
▪ Мятежники ................................................................ 539
▪ Геростраты ............................................................... 543
▪ Евронигилисты ........................................................ 547
▪ Евроглобалисты ...................................................... 556
▪ Доносчики-русофобы .............................................. 561
▪ Авторасисты, автофобы ......................................... 566
▪ Наркодельцы ........................................................... 569
▪ Бюрократы-пораженцы ........................................... 573
▪ Урок врага ................................................................ 579
▪ Казнь врага .............................................................. 582
▪ Война с врагом ........................................................ 592
▪ Мы и они ................................................................... 600
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ............................................................. 605
Приложение 1. Классификация человеческих рас .. 610
Приложение 2. Термины краниометрии .................. 631
Приложение 3. Особенности конституции человека .. 641
Приложение 4. Термины генетики человека .......... 642
Приложение 5. Древние египтяне ........................... 644
Приложение 6. Разнообразие ассирийских образов . 646
Приложение 7. Антропологические типы
в образе Будды .......................................................... 647
Приложение 8. Древние греки ................................. 648
Приложение 9. Этруски ............................................ 653
Приложение 10. Римляне ........................................ 654
Приложение 11. Римские императоры .................... 657
Приложение 12. Фаюмские портреты ..................... 663
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
Анализ человеческих типов не может быть ни чистой статикой расологии, ни чистой динамикой политической антропологии. Раса присутствует всюду и предопределяет массовые социальные явления. Как ни закрывай глаза на факты истории,
они очевидны – расовое деление, расовый инстинкт предопределяют многое, почти всё. Но всё же не всё. И это «не всё»
может оказаться чем-то особенно ценным для человека и человечества. Биологические законы для человечества отменяются только в те периоды, когда социальное берёт верх над
ним и – когда история начинает свершаться подвижниками и
героями. Субъект ломает объективный порядок и опровергает
сложившиеся тенденции. В то же время, субъект не всесилен.
Даже в переломные моменты истории он лишь использует открывшиеся возможности, реализует шансы. Мёртвую материю,
умерший в своём собственном представлении народ никакой
герой не воскресит. Кроме того, герою нужна героическая армия, гвардия, соратники. А это уже то, что он может отобрать
в имеющемся «биологическом материале». Его искусство – отбор из того, что есть.
Эрнст Юнгер подметил типизацию образов солдат, уходящих на фронт. В ситуации крайней опасности, на грани жизни и
смерти в лицах людей проступает иная типология в сравнении
с той, что даёт хладнокровный анализ антропометрии. Под пулями нет места религиозным дискуссиям – все веруют. В окопе
делят одну судьбу, не выясняя национальности. Трус или герой – самое яркое деление человеческого массива на типажи.
Но есть и другие – пеший воин или всадник, артиллерия или
авиация и т.д. Всё это типажи живые, подвижные, яркие. Физическая антропология даёт иные типажи – более пространные,
массовые, стабильные и статичные. Расология и социальная
антропология фиксируют живость и разнообразие в рамках одного антропологического типа и даже некоторый обмен близких
типов между антропологическими группами – пусть временное,
но все же перешагивающее через природные барьеры.
Слово «раса» несет в себе политическую нагрузку, хотя
употребляется почти исключительно вне политических дебатов. Политическое вторгается в мир, который хотят делить на
группы исключительно экономических интересов, культурных
и религиозных различий. Но мир поделён на расы как в чисто
биологической типологии, так и в культурологическом смысле.
Сравнение антропологических черт или генотипов однозначно
выявляет расы как объективную реальность. Но человечество – это не только статика, но и динамика. Антропология и гене-
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предисловие ко второму изданию
тика имеют дополнение в социальной динамике, в социальных
типах. Они же придают наукам о человеке политическое звучание – в плане ожидаемых и наиболее существенных социальных трансформаций.
Современная политическая публицистика втиснула в российское законодательство слово «расизм», явно почерпнутое
из иностранного словаря. Парадоксальная ситуация: по российским законам человек может быть осуждён за возбуждение расовой ненависти или получить за своё правонарушение
отягчающую квалификацию, если будут обнаружены мотивы
расовой ненависти или вражды. В то же время понятие «раса»
в законе отсутствует, а многим публицистам кажется, что само
использование слова «раса» равнозначно проявлению расизма. Скромность учёных-антропологов, учёных-генетиков и невежественная наглость «правозащитников» позволяют этому
абсурду длиться и далее. Учёность смущается перед нахрапистой активностью словоблудных ябедников.
Немалую роль в парадоксе российского самосознания играет
отсутствие звена, соединяющего гуманитарные и естественнонаучные исследования человека. Антропологи смотрят на человека как морфологи, анатомы, палеонтологи. Чтобы быть на
высоте современной науки, они вынужденно вторгаются в иные
сферы – в генетику и геногеографию. Генетики также вынуждены обращаться к данным антропологии, а также подкреплять
свои изыскания историческими фактами и концепциями. Здесь
возникает общее поле для антропологов, генетиков и историков, которые пытаются оспаривать друг у друга право на истину
или же, напротив, заручиться взаимной поддержкой. Но мостик
к гуманитарным наукам не переброшен. Социолог пренебрегает данными антропологии, политолог не видит биологических
причин вражды между народами, финансисту дела нет до психологии народов и т.д. Как только методика собственной науки
начинает применяться к общей задаче исследования человека
с привлечением данных иных наук, со стороны блюстителей
научности как таковой возникает строгий вопрос о специализации. Непременно попросят предъявить диплом. У политолога
спросят: «вы антрополог?», у генетика спросят: «вы историк?»
Смущение недостачей бумажек со штампами грозит зарыть
тему и дать невежеству новую почву для существования – огораживание истины бюрократическими барьерами.
Выход из бюрократического тупика и гарантия неуспешности
псевдоученой спеси только в снятии глупых запретов и утверждении всеобщности знания и равнодоступности истины. Для
наук о человеке крайне важно признать расологию. И тогда на
вопрос «вы антрополог? вы генетик? вы историк?» будет ответ:
«я расолог». Новая дисциплина, по которой нет образователь-
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ной специализации, позволяет включить в диалог представителей многих наук и даёт учёному возможность сбросить бюрократический диктат надзирателей от науки.
И русские, и немецкие, и английские философы и политики
до середины ХХ века не видели в расовом дискурсе ничего антигуманного. Расы как факт природы признаются и сегодня, но
только в закрытых от обывателя научных коллективах, предпочитающих всё же именовать себя антропологическими – даже
когда изучают расовые различия.
Раса существует и в физическом, и в духовном измерении. В
телесном виде либералы готовы признать её лишь в животном
мире, а в человеческом не хотят. Потому что не желают расового дискурса, который сразу выявляет расовую дискриминацию,
которая никуда не исчезла с крахом колониальной системы. Напротив, расизм, ставший основой самосознания олигархий, вызревших под спудом формальных демократий, обрушился на
исторические нации Европы. Фанатики сверхприбыли готовы
перечеркнуть тысячелетия европейской истории, лишь бы сохранить свой контроль над собственностью и уровень доходов.
Фетишизация экономики открывает Европу для миграционных
потоков, стирающих народы, давшие человечеству высшие образцы технической цивилизации и высшие ценности культуры.
Выявление расизма как результат расовых исследований
покажет не только вдумчивому гражданину России, но и обывателю, что его положение плачевно, что он уже учтён как представитель определённой расовой группы и по данным учёта
его родовое древо подлежит искоренению. Либералы, ставшие
идеологической обслугой олигархий, пытаются скрыть свой
расизм, называя текущее положение русского народа «демократией». Русские же прекрасно видят расовую стратификацию
либерального общества, превращающую их по большей части
в скот. В государстве русских правят очевидно нерусские люди,
богатеют очевидно нерусские люди, а ограблены и репрессированы преимущественно русские! Русские по паспорту, переходя
на службу бюрократии, становятся русофобами. Они выносят в
угоду олигархии расистские судебные приговоры, они устраивают охоту на людей со славянкой внешностью, когда от них требуют имитировать борьбу за порядок на улице, они заполняют
эфир и газетные полосы разлагающими русское самосознание
выдумками, склоняют русских к разврату, аморализму, бессемейности, абортам, проституции, гомосексуализму, анархизму.
Они не дают подняться русским общественным объединениям.
Страшное проклятье, возводимое против расы наиподлейшей частью общества, преследует цель новой мобилизации
против «фашистской опасности». Этим занимаются и в Кремле, и среди публицистов «жёлтой прессы». Им нужны читатели
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предисловие ко второму изданию
и почитатели, а значит – общий враг. Расизм чудится им как
лучший ужас для обывателя. Ведь каждый обыватель под руководством публицистов может отыскать в своей родословной
«нечистоту» – кровные примеси от нерусских народов. Те, кого
теперь называют расистами и «русскими фашистами», ничего
подобного обывателю не предлагают. Напротив, они предлагают противоположное – искать русское родство и родовую солидарность. Русским не дают права говорить о своих взглядах.
Русским вменяют расизм. Вменяют из расистских побуждений.
Либеральные и «левые» политики и писатели, жаждут возбуждения расистских страстей: бунта смешанной крови против
чистой. Они просто требуют, чтобы каждый искал в себе метиса, а найдя – обрушивался на потенциального противника со
всей своей ненавистью. Противника им в своё время укажут.
Пока же буйство неподдельного негодования – удел пешечного
фронта русофобов. Он уже выстроился в рядах статей, по которым кочуют одни и те же обвинения в расизме, нацизме, фашизме, антисемитизме. Доносы в прокуратуру разбиваются о
здравый смысл, который не в состоянии увидеть в учёных изысканиях о расах какого-либо расизма. Но страх перед мнением
начальства останавливает прокуроров, лишая их способности
противостоять бесстыдной клевете на русских политиков, писателей, ученых, публицистов.
Нам говорят: «у преступника нет национальности». И сажают
за решетку русских, амнистируя и освобождая от ответственности нерусских – мятежников, террористов, изуверов. Русских
соотечественников не пускают в Россию, но открывают её для
нерусских. Нерусские стали для власти желанными иммигрантами, поскольку их устраивает нынешняя Россия, а русские неугодны потому, что им нужна настоящая Россия, какой её нам
завещали предки. Поэтому расовый дискурс нам навязан актуальным положением русской нации. Он необходим нам как
способ понять, как избавиться от духовной и телесной расовой
дискриминации.
Расовый дискурс проявляет политические антагонизмы и
зондирует состояние умов и политических предпочтений. И таким образом даёт экспериментальные данные для политической антропологии, оживляя выводы физической антропологии
особой актуальностью. В борьбе за право изучать природу человека и интерпретировать данные в свободной научной аргументации рождается новое направление исторической науки,
связанное с открытием социобиологической природы масштабных социальных процессов.
Последнее для русских чрезвычайно важно, поскольку враг
либерала и «левака» – и есть настоящий русский, нашедший
свою расу и понимающий кровное родство, кровную солидар-
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ность, не забывая о том, что дух руководит телом. Либеральное
целеуказание для нанесения публицистических и правоохранительных ударов по «расистам» служит для русских хорошим
подспорьем, чтобы знать, куда нужно идти, где намечено место
сборки современной русской нации, где найти связников той незримой организации, которая будет по-настоящему бороться за
власть, за суверенную Россию, за русскую Россию.
Русская идея, как бы мы её ни формулировали, невыразима
вне расового дискурса. Русская идея отражает и выражает инстинкт расы, нации, рода. Это совокупность духовных, душевных
и телесных качеств, проявляемых лучшими представителями
расы и нации. Народ в расовом смысле – это не усреднённый
тип, а лидирующий, лучший. Народ – не глупая сумма индивидов. Народ познаётся по образцам, близким к идеальным типам, которые таковыми определяет народный инстинкт. Народ
чувствует сам себя как цель. Ведущие умы нации также видят
его как идеальную цель, но соотносят эту цель со всем национальным опытом и выражают этот опыт в новых задачах, в воле
к власти и высокой судьбе. Русские святые концентрируют самые высшие смыслы русского бытия, отчего народ становится
«богоносцем» – не сам по себе, а в своих святых.
Расология и политическая антропология обещают формирование нового мировоззрения в русском патриотическом движении и прекращение детских (но чрезвычайно жестоких) политических игр в «красных» и «белых», в «нацистов» и «антифа».
Русское общество должно быть избавлено от этого протухшего политического старья, а сознание молодёжи проветрено от
идиотского мифа о фатальной двупартийности, двуполярности
политики вообще, о неизбежности распределения между «левыми» и «правыми».
Нас стравливают – страны, классы, сословия. В условиях,
когда европейский тип человека на наших глазах стирается.
Нас обманывает привычка жить среди своих, привычка видеть вокруг лица знакомого типа. Когда столицы европейских
городов наполняются выходцами из Азии и Африки, инертное
политическое сознание всё ещё продолжает диктовать «толерантность». При том что иммигранты лишь в малой части осваивают принципы жизни Белого мира, а в большинстве устраиваются в Европе так, как им удобнее. Нам всё ещё кажется,
что нас большинство. Но европейцы – численно малозаметная
величина в море иных рас. Войдя в Европу они готовят восстание масс, против которых европейские элиты не ищут никакого противодействия, а европейские массы ничтожны в своей
разнеженности, разобщённости и замороченности либеральной пропагандой. Всего пара-тройка десятилетий отделяет
нас от появления в Европе на месте крупных традиционных
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предисловие ко второму изданию
государств мусульманских республик, прикинувшихся всё теми
же христианскими демократиями, но уже совершенно переродившихся. Урок Косово ничему не научил Европу. И вся Европа
постепенно превращается в Косово, обещая повсеместное и
безжалостное уничтожение европейцев.
Человек европейского типа в большинстве своём ещё не почувствовал смертельной опасности для своих детей и внуков.
Белое человечество уже стало планетарным меньшинством,
присутствие которого в других регионах нежелательно или невозможно. Христианский мир впускает к себе все религии, но
сам Христианский мир вымывается с огромных пространств;
под видом христианства в Азии и Африке буйствуют дикие
культы. В самой Европе коренное население в ближайшие десятилетия станет гонимым меньшинством. Расовая резня – вот
будущее Европы, если европейцы не одумаются.
Европу не пощадят, Россию не пощадят. Нас ожидает крах,
сравнимый с крахом Античности. Цивилизация рухнет не только потому, что волны иммигрантов сотрут власть Белого человека в Европе и выбросят его историческую память как старый
хлам. Но и потому, что некому будет поддерживать созданную
европейцами техническую цивилизацию. Пришельцы употребят наследие белой Европы, не воспроизводя его – так же, как
разграбляет советское наследство космополитичная олигархия
в России. И человечество настигнет общий упадок. Оно уйдёт
из космоса, утратит прежние позиции в ведущих отраслях науки; исчезнут технические школы, поднявшие в небо громадные
авиалайнеры, рухнет современное сельское хозяйство, обеспечившее европейцам изобилие продуктов. Пришельцы быстро
покинут разграбленные пространства, оставив после себя развалины убитых ими городов и промышленных центров.
Кто одумается первым? Кто из европейцев почувствует дыханье смерти и потребует решительного изменения социального порядка, поймёт насущную необходимость расового размежевания? По всем признакам такой шанс есть только у России.
Запад слишком размяк, разложился от собственной «гуманной»
пропаганды, Запад слишком готов к смерти. Россия – единственное европейское государство, имеющее достаточно сил,
чтобы спасти цивилизацию Белого человека. Русские вместе
с остальными европейцами вновь должны стать расой, осознающей себя, знающей своих врагов, и ведущей против них непримиримую войну. Воля европейца к власти станет его волей
к жизни.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ГЛАВА 1. ОТ БИОЛОГИИ К ПОЛИТОЛОГИИ
В современной российской политологии понятие «образ врага» чаще всего используется в качестве метафоры, за которой
стоит желание представить идеальную политику без отношений «друг-враг», свести любые конфронтационные отношения
к минимуму или вовсе их устранить. Такой подход более всего
свойственен тем, кто явно или неявно исходит из мифа эпохи Просвещения о том, что «человек по своей природе добр».
Соответственно, снижение уровня любой конфронтационности
возможно и необходимо.
Второй способ устранения «образа врага» состоит в том, чтобы лишить его конкретной оппозиции, которая извечно существует в истории как борьба между народами или борьба между
государствами. Тогда во главу угла ставится гуманистический
принцип «плохих народов нет, а только есть плохие люди», появляются добронравные, но абсолютно нежизнеспособные доктрины, типа горбачевского «нового мышления».
Внешне альтернативный, но в действительности практически совпадающий с предыдущими, философский подход строится на представлении о «первородном грехе», который, тем не
менее относится не к сфере общественной жизни, а к духовным
переживаниям, которые переносятся в сферу саморефлексии.
«Образ врага» теряет черты человеческого лица и превращается в набор иносказательных сюжетов или притч, в которых Зло
лишается ясного облика. В социальной проекции в этом случае
всё снова сводится к тому, что бороться надо не с людьми, а с
их грехами. В реальной политической практике данный подход
просто невозможен, и, как будет показано ниже, прямо противоречит самому понятию политического.
Достаточно очевидно, что все указанные подходы фактически запрещают всякую возможность выстраивать политическую
стратегию как на макроуровне (в межгосударственных отношениях, где представление о «вероятном противнике» является стержневым элементом любой оборонной доктрины), так
и на микроуровне (в условиях внутрипартийной конкуренции,
в борьбе за лидерство в политических группах и т.п.). В связи
с этим, следует рассматривать присутствие «образа врага» в
качестве фундаментального признака социальных процессов,
который невозможно устранить никакими гуманистическими соображениями.
Расология и либеральные недоумения
Россию год за годом терзают кампании по борьбе с ксенофобией, расизмом, антисемитизмом, а также фашизмом и нациз-
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
мом. Усердные усилия русофобствующих «правозащитников»,
за хорошее вознаграждение исполняющих заказы зарубежных
врагов России, были защищены правоохранительными органами от законных преследований. Несмотря на то, что Президент Российской Федерации инициировал закон, ставящий под
контроль деятельность неправительственных организаций – о
чём много шумели в России, а Конгресс США даже выносил
специальную резолюцию по этому поводу. В действительности
ни Генеральная прокуратура, ни спецслужбы с агентурой информационных диверсантов бороться не собирались – их не
волновала перспектива превращения России в образ врага для
всего остального мира, а в самой России – насаждение враждебности к патриотам нашей страны. Может быть, благодаря
этому тема сохранения и сбережения русского народа оказалась одной из достаточно заметных в шквале либеральной политической публицистики. Обвинения в расизме вызвали интерес публики, а на этот интерес откликнулись массовые издания
и информационные агентства, которые ранее подобными темами пренебрегали.
Оказалось, что антропологией и генетикой человека в России занимаются не только те, кого еврейские экстремисты
обзывают «расистами». Но среди тех, кто не чужд расовой
мысли, очутились лица, весьма близкие к Кремлю и совсем
не оппозиционеры. Так, в парламентском журнале «Российская Федерация – сегодня» (№24, 2005) с расовыми темами
отметились два члена Совета Федерации. Бывший президент
Саха-Якутии, привёл слова Вернадского, отнесённые к кризисному состоянию русского народа после гражданской войны:
«Я боялся больше, чем теперь, биологического вырождения.
Раса достаточно здорова и очень талантлива. Может быть, выдержит». Представитель Хабаровского края, судя по опубликованному интервью, признался в симпатиях к Хаустону Стюарту
Чемберлену, о взглядах которого, как поведано читателю, он
пишет статью, относя этого автора к кругу серьёзных мыслителей, оказавших существенное на мысль и культуру ХХ века.
Тот факт, что Чемберлен является одним из основоположников
«арийской теории» философа из Совета Федерации не смутил,
а, напротив, заинтересовал.
Пример мышления, который можно было бы назвать «расологическим», продемонстрировал либеральный экспертаналитик, в прошлом соратник организаторов приватизации
национального достояния России, прошедший госслужбу на
многих высших должностях и утвердившийся как председатель
«круглого стола «Бизнес России». Он заявил: «Воинское сословие, как и вообще правящее, господствующее сословие – это
реликт иной этнической группы, завоевавшей и присвоившей
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
себе некую территорию со всем её населением. Принадлежность к аристократии потоми и наследственный статус, что
она вообще-то “народ”, только другой» (Главная тема, ноябрь
2005, с. 10). И в этом случае интеллектуал не смутился, что
его взгляд на историю объявят расистским. Возможно, в данном случае проявилась скрытая доктрина, с помощью которой
русское большинство современной России было превращено
в бесправную бедноту. Потому «правозащитники» обнаружили
здесь «своего» и не бросились обвинять автора в «расизме».
Заметной публикацией расологического направления, показавшей, что русская наука продолжает любопытствовать по
поводу человеческой природы – как бы кому-то ни хотелось
объявить антропологию лженаукой, а генетику – «продажной
девкой» гитлеризма, – оказался обзор в популярном журнале
«Коммерсантъ-власть» с шокирующим заголовком «Лицо русской национальности» (26 сентября 2005). В этом обзоре журналисты пытались излагать результаты антропологических исследований, переврав всё, что только можно. Увы, попытка антропологов и генетиков указать на грубые ошибки и подтасовки
при использовании их материалов не дала результатов. Напротив, публикация широко распространилась в сети Интернет и
даже была воспроизведена рядом патриотических изданий. Содержание публикации и некоторые данные из неё всё же стоит
обсудить как образец искажённого восприятия научных фактов,
за которым следуют всплески новых этнических фобий.
В силу неосведомлённости корреспондентов, большая часть
материала изуродована различными глупостями. Например,
утверждением, что американский белый англосакс «стал генетически негром на 30%». Или, что наложением фотографий
можно создать «облик типичного русского человека» или даже
«эталонного человека». Корреспондентам невдомек, что изменчивость может быть столь же характерной, как и неизменные черты. Остаётся только шокировать читателя домыслами
о том, что классический европеоид может в тайне быть своеобразным генетическим диверсантом – полунегроидом.
Разумеется, журналу очень хотелось первенствовать в публикации фотороботов «абсолютно русских людей». И это было
сделано. Правда, под областными типажами, как это совершенно очевидно (а также известно из данных соответствующих
исследований), на страницах журнала оказались обобщённые
фотопортреты чуть ли не одной и той же деревни – в каждом
фотопортрете в действительности были обобщены не более
50 лиц с явно родственными чертами. При этом собственная
гордость публикаторов разогрелась от утверждения, что французам не удалось составить обобщённый портрет француза – у
них получилось только размытое пятно. В то же время, любому
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Фоторобот, обобщающий портреты путём попарных усреднений по 30-40 точкам. Автор исследования выбрал 16 портретов
современных гречанок (актрис, певиц, политиков, телеведущих) и
создал вариант идеального типа лица для данной антропологической группы. [The Composite Greek Woman by Dienekes Pontikos]
Без компьютерного макияжа при обобщении 15 портретов волейбольной команды Греции получился вариант, представленный
справа. [Composites of Greek and European Female Athletes by Dienekes
Pontikos]
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
учёному и не очень учёному человеку должно быть ясно и без
всяких фототехнологий, что усреднённого портрета представителя какого-то народа получить невозможно в принципе. Мы по
своим близким знакомым, достоверно принадлежащим к одному с нами народу, можем видеть такое разнообразие, которое никак не усреднить. И в то же время мы хорошо отличаем
представителей своего собственного народа от других, расово
отличных от нашего народов.
Ещё одно утверждение публикаторов – предложение размещать высокотехнологичные сборочные производства на юге
России, где пальцы у людей более тонки и чувствительны. Как
будто сложные изделия и высокую культуру производства создают пальцами, а не рассудком, волей и духом.
Замечательно, что популярное издание приходит не только
к антропологии, но и к генетике. Геногеографические карты,
как выяснили журналисты у учёных, очень неплохо совмещаются с картами распространенности русских фамилий. Правда,
авторы исследования позднее написали, что и карты не те, и
Кемерово публикаторы превратили в Кубань, и допустили много других ошибок. Например, карта, воспроизведённая невежественными журналистами, была просто обозначением зоны
надёжности результатов, то есть просто изученной территорией. Публикаций настоящих карт «русской генетики» и обсуждение корреляции с антропологическими данными и картами
фамилий – еще впереди.
Занятным оказался результат изучения русских фамилий –
особенно для власть имущих. Из 15 тысяч русских фамилий
президент Путин занял по частоте упоминаний почётное место
в середине пятнадцатой тысячи, а Ельцин в список русских фамилий вообще не попал. Ближе к русскому ядру были Андропов (в конце 9-й тысячи как носитель южнорусской фамилии),
Черненко (в конце 5-й тысячи как южнорусский), Хрущев (в 5-й
тысяче, северорусский регион), Брежнев (в 4-й тысяче, южный
регион). И только Горбачев попал в список 250 общерусских
фамилий на 158 место.
Журналисты попытались освоить научные представления о
«генетических расстояниях» между различными народами. Так,
центр тяжести русской генетической общности, как было сообщено, отстоит от финно-угорской на 2-3 условные единицы, от
самих финнов русские находятся на расстоянии 30 условных
единиц. Русские от татар отстоят на 30 единиц, а львовские украинцы от татар – всего на 10 единиц. Левобережные малороссы практически идентичны великороссам. Эти данные, очевидно, касались только результатов, полученных исследованием
мтДНК, но публикаторы и здесь всё перепутали. Разумеется, в
таком путаном изложении видны нелепицы – отсутствие упоми-
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
наний методики определения «русского генотипа», с которым
сравниваются остальные, сравнение несравнимого – генетических «расстояний», исчисленных в разных пространствах переменных и т.д. Но в целом можно понять, что учёными ведётся
серьёзная работа.
Обобщенные портреты волейбольных команд (по 16 исходных
портретов для каждой группы): 1. шведы, 2. русские 3. поляки,
4. немцы, 5. чехи 6. британцы, 7. балканские славяне, 8. австрийцы, 9. французы, 10. финны, 11. итальянцы, 12. прибалты.
[Composites of Greek and European Female Athletes by Dienekes Pontikos]
Отрадно, что журналисты передают слова учёных о том, что
нынешние мегаполисы – уничтожители русского генофонда и
нужны значительные государственные инвестиции в спасение русского генофонда от деградации. Симптоматично, что
о том же говорится в одной из публикаций интернет-издания
«Росбалт»: «Учёные пришли к выводу, что в недалёком будущем такое понятие, как “белый человек”, будет равносильно
современному восприятию снежного человека: кто-то его видел, но всерьёз никто не верит в его существование. На земле
останутся лишь чернокожие, китайцы и арабы» (ИА Росбалт,
02.10.2005, http://www.rosbalt.ru/2005/10/02/228745.html).
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Конечно, журналистам ещё многое нужно понять. Как, например, одному сверхпопулярному телеведущему, который (в
частном разговоре, но при свидетелях) без тени несерьёзности
пытался уверить меня, что все русские происходят от некоей
еврейской Сары (вероятно, имелась в виду жена Авраама).
Или что наука установила нашу всеобщую связь с Адамом и
Евой – нашими общечеловеческими прародителями. Разумеется, еврею хочется всё человечество произвести от евреев. Ему
неудобно вспоминать, что даже по христианским хроникам славяне (как и все европейцы) – иафетиты, потомки Иафета, сына
Ноя. И привязаны вовсе не к Палестине, не к семито-хамитской
истории, не к «сарацинам».
Журналисту трудно вместить в голову, что генетические исследования дают родство женщин с некоей «Евой»-прародительницей, а родство мужчин – вовсе не с её мужем, а с очень
отдаленным потомком – наш генетический «Адам» жил много
позже «Евы». И результат этот не случаен: он связан с методикой исследования и природой человеческих различий. Женщины в некотором смысле происходят только от женщин (у мужчин через мтДНК наследственные признаки не передаются), а
мужчины – от мужчин (у женщин нет Y-хромосомы).
Простой мысленный эксперимент позволяет установить
ещё одну особенность: генетический «Адам» и генетическая
«Ева» не могли быть мужем и женой. Представим себе племя
размером в 50 нуклеарных семей (в составе: муж, жена, дети)
со стабилизированным режимом воспроизводства: в каждой
семье по двое детей достигают половой зрелости и передают
наследственные признаки следующему поколению. Тогда по
статистическому закону в следующем поколении половина семей будет иметь однополых детей, что означает утрату либо
мужской, либо женской генетической особенности в данной
родовой ветке. Таким образом, через 6-7 поколений станет понятно, кто в исходном составе племени является генетическим
прародителем. Причём «Адамом» станет отец в одной семье,
а «Евой» – мать из другой семьи. При более сложной ситуации с периодами роста и спада численности, со сложной системой браков, с распадом племени на обособленные группы и
т.д. не будет удивительным, что генетические «Адам» и «Ева»
оказываются в разных поколениях человеческого рода и даже
в разных племенах. При нарушении закона равновероятного
рождения мальчиков и девочек очевидно разведение «Адама»
и «Евы» по разным поколениям. Если распределение вероятности рождения мальчиков и девочек известно, то можно даже
посчитать, сколько поколений необходимо, чтобы в рамках
мысленного эксперимента развести «Адама» и «Еву», скажем,
на 10.000 лет – примерно на столько их разводит во времени
современная наука.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Простые соображения иногда вводят в заблуждение самих
генетиков. Как-то в радиобеседе мне довелось услышать про
то, что у каждого из нас – миллиарды предков, а генетические
«Адам» и «Ева» – всего лишь одна пара из невероятно огромного перечня предков. Это конечно же не так. Если считать механически, каждый раз удваивая число своих предков в каждом
поколении, то предковая популяция численностью в миллиард
возникает где-то на 30 поколении. А это всего-то 600-700 лет.
Ещё немного вглубь предыстории человечества, и мы уже сможем говорить о триллионах предков! Такой численности человечество не имело. Абсурдность указанного подхода как раз
очевидно доказывает, что люди жили эндогамными общинами
в течение огромных промежутков времени при крайне незначительном их численном росте. Предков у каждого из нас совсем
не так много. Может быть тысячи или десятки тысяч, но никак
не миллиарды.
Другое утверждение профессионального генетика – о том,
что «коренных народов не существует» по той причине, что
прошли масштабные миграции. Это, конечно же, не так. Популяция, как только она начинает вести осёдлый образ жизни, очень быстро приобретает собственное лицо – в ней все
становятся родственниками. Скажем, деревня в 200 дворов за
200 лет будет настолько коренной, что в ней будут жить люди,
очевидно схожие чертами лица. Любой пришелец будет явно
заметен по внешним признакам, не говоря уже о генетических.
Выше уже говорилось, что за 6-7 поколений 50 семей при простом воспроизводстве станут обладателями одних и тех же признаков по XY-хромосомам, которые останутся только от одной
пары исходной популяции. Не говоря уже о том, что геногеографические карты ясно показывают наличие определённых ареалов, где антропологические черты и генотипы происходят от
определённого народа, который и следует считать коренным.
Этногенез после известных нам масштабных миграций завершился. Даже переселение миллионов людей во время мировых
войн ХХ века изменило границы расселения народов, но ядра
этих расселений оставили прежними.
Можно ли совместить веру в ветхозаветную историю Адама
и Евы с данными науки? Сверхпопулярный шоумен надеется
поставить христиан в тупик, противопоставляя науку и предание. Христианину же, да и любому приверженцу традиционной
этики, положено именно совмещать, а не разделять. Данные
науки позволяют нам домысливать то, что опущено в Писании
как нечто второстепенное, напрямую религии не касающееся
(там нет, к примеру, основ математики или физики и т.п. – как,
скажем, в древнеиндийском эпосе). Например, человекоподобие для христиан не может означать заведомой принадлеж-
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ности к людям. Так, собственно, дело обстояло во все века человеческой истории – чужак не сразу признавался в качестве
человека или вообще не признавался. Душа богодухновенна,
телесная оболочка может быть её лишена и человекоподобие
скрывает зверство. При этом плодотворный брак человека с человекоподобным существом возможен – от него может родиться человек. Но может и нечеловек. Для совмещения научного и
религиозного взгляда требуется расологический подход: среди
«первочеловеков» было, как минимум, два племени – людей
и человекоподобных. Об этом писал известный советский историк и антрополог Б.Поршнев. Что «нечеловеческое» сидит в
нас, вряд ли стоит сомневаться. Вопрос, даём ли мы ему ход
или стремимся быть людьми? Стремимся ли мы к тому, чтобы
и наше потомство оставалось человеческим, а не человекоподобным?
Еще один заметный (с некоторых пор) телеведущий также
вступил со мной в спор по близкому поводу, объявив, что русские государи все генетически были немцами. Это уже был
прямой эфир, а не частная беседа. В условиях шабаша русофобов, царящего в шоу-передаче, что-то втолковать ведущему,
который вовсе не хотел ничего понимать, было невозможно.
Попробую осветить эту тему для тех, кто видел эту передачу и
хотел бы разобраться в проблеме.
Популярной идеей всех ненавистников русской государственности была идея «нерусскости» правящей династии Романовых. С большим удовольствием в либеральных кругах начала XX века передавали демонстративный «опыт» историка
С.М. Соловьёва, который предлагал смешивать воду с вином
так же как, по его представлению, смешиваются крови. Исходно
Пётр I – русский, его жена – немка. Значит, рассуждал Соловьёв, в их дочери Анне – пополам той и другой крови. И смешивал
вино с водой в равной пропорции. Муж Анны принц Голштинский – немец. Значит, в стакане остается только на четверть
вина, остальное – немецкая «вода». Продолжая рассуждения
в том же духе и смешивая вино с водой, либеральный историк
заключает, что в крови Государя Николая II содержится лишь
1/128 часть русской крови, остальное – немецкая. Русского
«вина» в стакане к концу «эксперимента» почти не заметно.
Понятна игра ума историка, ищущего популярности. Но даже
уровень знаний XIX века не позволяет принимать эту игру
всерьёз. Ведь генеалогические исследования очевидным образом показывали глубокое родство русских и немецких аристократических фамилий. Если бы историк Соловьёв вел добросовестный эксперимент, то ему пришлось бы смешивать красное
вино с другим красным вином, отличным от первого лишь некоторым неуловимым оттенком. И в результате смешения он
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
получил бы простой результат: оттенок вовсе не стал бы яснее. Кроме того, честная «игра» потребовала бы проследить,
действительно ли немецкие принцессы были стопроцентными
немками (или датчанками) по крови.
Начнем с того, что Рюриковичи – династия, происходящая от
рода прибалтийских вендов – промежуточного племени между
славянами и германцами, которое не было в те времена антропологически и культурно обособлено и принадлежало к одной из волн арийских миграций, «материалом» которых были
также германцы и славяне. Германская экспансия оттеснила
вендов на восток, в том числе и на русский север (точно как
и англов – на Британские острова, а галлов – к югу). Из вендского рода (варяго-русского, «от рода варяжска») происходит
основатель русской великокняжеской династии Рюрик, который «взял роды свои» и переселился к своим ближайшим по
культуре и антропологии соседям – в район Старой Ладоги (где
уже проживало немало русских переселенцев, оттеснивших
или поглотивших финно-угров), а затем основал Новгород – в
противовес Старграду-Рерику, откуда сам был родом. Русскими
(при малом смешении с инородцами) были все великие князья
Руси. Романовы – «природные цари», ближайшие родственники угасшей ветви Рюриков, также – русы, русские. По мужской
линии большинство русской знати восходит к вендским династиям, которые себя ни к немцам, ни к скандинавам не относили
и «звались Русью».
Разрыв наследования по мужской линии в династии Романовых произошёл после Петра I, когда, как указывалось, его дочь
вышла замуж за герцога Карла-Фридриха Гольштейн-Готторпского. Родословная последнего по прямой мужской линии восходит к датско-норвежскому (а одно время и шведскому) королю
Христиану I. Его же родовое древо – вовсе не скандинавское.
Оно связано с ольденбургской фамилией. Династия герцогов
Ольденбургских прослеживается от начала XII века – от того
момента, когда разделение славян и германцев было условным, и они скорее представляли языковые общности с близкими антропологическими чертами. Равно близкие вендские
корни немцев и русов присутствуют в герцогстве Мекленбург,
откуда ведут свой род множество аристократических фамилий
русской и немецкой знати. В род Романовых Мекленбург регулярно «поставлял» своих принцесс. В «скандинавскую» кровь
(если таковая вообще была у Ольденбургов) вливались крови
континентальных династий южной Балтики – прежде всего, мекленбургских фамилий, тесно связанных с варягами и вендами
и, очевидно, родственных Рюриковичам. Карл-Фридрих, таким
образом, был наследником, с одной стороны, германо-скандинавских, а с другой – русских кровей. В значительной мере он
возвращал династии русских царей их исходный генотип.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Таким образом, династия Романовых вовсе не была немецкой, как невежественно утверждают по сей день многие публичные лица, мнящие себя просвещёнными. Аристократия не
знала жёсткого кровного деления на русских, вендов и немцев.
В противном случае никакие династические браки не были бы
возможными. Напротив, русско-немецкие династические переплетения отделены от многих прочих, которые не считались
родственными и равнородными. Русские аристократы в массе
своей, например, не роднились с южно-европейскими и западноевропейскими фамилиями. Романовы и вовсе предпочитали
родниться с наименее смешанными северогерманцами.
Формальная сторона династической преемственности Романовых по крови, бесспорно, даёт однородную картину кровного
родства. В то же время неформальная история не позволяет
определить точную этническую принадлежность жены Петра I
Екатерины, действительное отцовство Карла-Фридриха по отношению к Петру III, действительное отцовство Петра III по отношению к Павлу I. Но даже если наследовали престол внебрачные дети, рождались они, безусловно, от славяно-германских браков. Смешивались крови очень близких «оттенков».
Родовое древо Романовых в целом восходит к прусской знати.
Увы, мало кто знает, что прусы – вовсе не германцы, а древние арийцы (возможно, попадающие в сообщество кельтских
племён), мало смешанные с доарийским населением Европы.
Если допустить, что генеалогия соответствует кровному родству, то мужской генотип Романовых восходит к Ольденбургской
северо-германской (то есть, исконно арийской) аристократии.
По женской линии в династию поступали гены от восточно-германских фамилий, включая те, что сложились на вендских и
прусских землях.
Разумеется, «сомнения» телеведущих вовсе не значат, что
их интересует истина. Но эти сомнения тиражируются и смущают умы. Поэтому требуют ответов – именно потому, что затрагивают судьбу русского народа.
Ещё один пример либеральных недоумений. Один из уважаемых членов Общественной палаты при Президенте РФ написал (Русский Журнал, 17 января 2005 г.): «Никакой иной России,
кроме агломерата славянских, угрофинских, тюркских племён с
инкрустацией из немецких, еврейских (далее по списку в полторы сотни) генеалогических рощ, никогда не было, нет и быть не
может». Несколько ранее в том же издании тот же автор, мягко
переходя на личность оппонента (спасибо, что удержался от
прямого хамства, которое стало правилом практически у всех
либералов), писал: «Но когда я слышу некий лепет о мужских
и женских хромосомах от доктора политических наук депутата
Савельева – человека интеллигентной внешности и с прочным
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
навыком интеллигентной речи, – должен признаться: уши слышат, но промыслить это не удаётся». Беда, что не удаётся. Не
желающего «промыслить» к приобретению непривычных для
него знаний не обратить. Для желающих мы предложили некий
материал, изложенный выше.
Теперь об «агломерате». Вероятно, член Общественной палаты имел в виду некое «спечённое» единство большого количества малых частиц, составивших нечто целое, но так и оставшихся обособленными. Или, если пользоваться поэтическим
определением «роща» по отношению к народу, то имеется в
виду, что наш «лес» составлен из отдельных пучков растительности, каждый из которых, не выходя из состава леса («агломерата»), остаётся сам по себе. Или же, наконец, имеется в виду,
что народы спеклись в агломерат, но в нём же есть украшающие «древесные фрагменты» полутора сотен народов. Иными
словами, как ни крути вычурную фразу, она говорит об одном:
племена были и есть, а народ как целостность – дело десятое;
главное – часть, а не целое.
Начиная с древних греков, мы знаем, что целое всегда значительнее включённой в него части. Теперь нашлось много
охотников, намеренных нас в этом переубедить. Что же до сути
утверждения об «агломерате», то лежащее в его основе недоумение прямо противоречит истории – как новейшей, так и стародавней. Из стародавней истории доподлинно известно, что
Восточная Европа представлена антропологически едиными
населением с весьма незначительными по европейским меркам различиями. Средневековые славянские племена – типичные среднеевропейцы. Славяне от момента их появления в истории и до сих пор – однородны и одновременно разнообразны
своим отличительным разнообразием (напомним, что разнообразность может быть не менее специфичной, чем сходство).
Никакого влияния на славянскую (русскую) антропологию не
оказали ни пресловутые финно-угры (от которых антропологически в России не осталось и следа), ни тюрки, нашествие которых коснулось лишь южнорусских пространств, но не оставило
в русской антропологии совершенно ничего. И самих древних
тюрок как антропологического типа не осталось. Они растворились в евразийских степях и нагорьях. Автор из Общественной палаты, вероятно, забыл про «монгольскую примесь» (эту
тему любят мусолить интеллектуалы). Так вот, и монголоидной
примеси у русских нет. За «примесь» часто принимают ассимилированных и обрусевших потомков татаро-монгол (которые
также были чрезвычайно разнообразны). Что касается «инкрустаций», то еврейской в славянах нет вообще, а немецкая примесь антропологически и генетически не может быть выявлена
из славян, поскольку чрезвычайно им близка (о чём говорилось
выше в связи с родом Романовых).
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
В целом славяне представляют достаточно однородный
русский антропологический массив, разнообразный на периферии не столько от смешения, сколько от действия законов
диффузии генов. Знать всё это «не промыслившим» научную
информацию о прошлом наших предков очень неудобно. Поскольку либеральная догматика никак не может согласиться с
единством русской нации – не только культурным, но и биологическим. Им важно выискивать мнимые признаки агломерации в
русском народном организме. И ничего иного для них «быть не
может». То есть, «не может быть, потому что не может быть никогда». Это позиция невежественная. Если гуманитарий не желает разобраться с «лепетом про хромосомы» и антропологией
собственного народа, значит с его интеллектом что-то произошло. Недоумения по этой части лишь подтверждают правило: неуважение к научным данным или попытка упрятать социальные
аспекты научного знания под покров «академичности» демонстрируют болезненное состояние людей, умеющих писать учёные или литературные тексты, но не утруждающих себя помнить при этом об истине и пользе Отечества.
От недоумения до мракобесия – один шаг. И такой шаг делают сегодня средства массовой информации, призванные доказать, что смешение народов и рас – процесс позитивный. Так,
в одном из выпусков передачи «Постскриптум», выходящей в
эфир усилиями талантливого журналиста-международника,
были проиллюстрированы данные неких безымянных британских учёных, утверждавших, что смешение рас выправляет
асимметрию лиц, а женским образам придают ту яркость, которая всегда привлекает мужчин. Чередой были выставлены
звёзды американского шоу-бизнеса, рождённые от смешанных
(в основном европеоидов с негроидами) браков. Утверждалось:
вытеснение блондинок из хит-парадов показывает, что расы в
ближайшее время будут интенсивно смешиваться, и межрасовые границы будут стёрты.
Жанр телепередачи, разумеется, калечит любые попытки
здравой политической аналитики. Но подпущенная «клубничка» – явное свидетельство пропагандистской установки, которая
встречается постоянно. Она призвана сломать простую способность к суждению. Например, к заключению, что повышенный
интерес к мулаткам в американском обществе (точнее, в среде
шоу-бизнеса) вовсе не означает никаких симптомов смешения
рас. Он не означает стремления вступать в брак именно с такого рода типажами, назначенными шоу-бизнесом растравливать
страсть, но вовсе не заводить семью и воспитывать детей. Если
быть логичным, то свидетельством расширения психологической установки на смешение рас была бы заинтересованность
как раз в расово чистых типажах – одна раса очарована другой
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
и наоборот. А в данном примере есть прямо противоположное:
представители чистых рас, увлекаясь метисами, стремятся «перетащить» их потомство в собственное расовое сообщество.
Это в самом «оптимистичном» варианте. В реальности сверх
наблюдения за ужимками этих «экспериментальных моделей»
мало чего происходит.
Погружение в мракобесие проистекает от неуёмного увлечения политикой – особенно в гуманитарном сегменте интеллигенции. Политизированная интеллигенция чаще всего берёт
на вооружение самый отчаянный антинаучный бред. Вот что
написали в открытом обращении к Президенту России ленинградские гуманитарии, требующие изъять из книжной торговли
целый ряд изданий: «Излишне напоминать, сколь взрывоопасны подобные рассуждения в стране, где значительная часть
населения относится к монголоидной расе (тувинцы, буряты,
калмыки, якуты, хакасы и др.) или к этническим группам Восточной Европы с более или менее выраженной степенью монголоидности, говорящим на славянских, финских, тюркских и других
языках (татары, удмурты, подавляющее большинство русских
и др.)». Это утверждение родилось в ответ на строчку из книги
В.Б.Авдеева, где указывалось, что нельзя вести речь о самобытном значении культуры монголоидной расы.
Интеллигенты, не давшие себе труда прочесть то, что они
критикуют, разумеется, никак не в состоянии сопоставить расу
в целом, отдельные народы, составляющие эту расу, и, наконец, народы-носители расовой примеси. В данном случае
ленинградские либералы, высказав свою расовую концепцию,
вряд ли возьмут в толк, что противоположная концепция исходно (даже в самых общих подступах к размышлениям на данную тему) имеет не меньше прав на существование, чем и их
собственная. В противовес научной публикации, новоявленные
либеральные «расологи» выдвигают политический манифест,
лишённый каких-либо оснований и призывающий власть предпринять полицейские меры против расологических исследований. Либеральный расизм проявляется в новой интерпретации
пресловутого предложения «потереть русского и найти татарина» – подавляющему большинству русских приписывается монгольская примесь. Делается это с той же «основательностью»,
с которой Гитлер и его приспешники считали русских – азиатской ордой.
Вся суть расхождений в позициях сводится к оценке расового смешения. Либералы считают смешение заведомо благотворным. Возникает вопрос, откуда такая уверенность, если
подписавшие петицию персоны в большинстве своём в поднятых вопросах совершенные профаны? Ясно, что она происходит из рассуждений эгоиста: если я рождён от смешанного
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
брака, значит смешанный брак – всегда благотворен. Ненависть к русскому народу, воспитанная в интеллигентских семьях советского периода, где собственный творческий потенциал
всегда считали недооценённым с материальной точки зрения,
переместилась в новую эпоху и стала политической установкой
русофобов. Чувство ущемленности было отнесено именно к
вопросу «крови» – несть числа примерам жалоб постсоветской
интеллигенции именно на этот аспект своих жизненных неудач
при советском строе.
Кратко обсудив некоторые примеры, демонстрирующие как
осторожное недоумение, так и заносчивое невежество противников расологии, мы до времени оставим тему анализа уже
не расологических, а прямо расистских этюдов в русофобской
публицистике, где первую скрипку играют евроэкстремисты.
Это отдельная тема, способная фигурно высветить образ врага, который в современной политике всё больше связывается с
расовыми понятиями.
Расология даёт нам ответы, противоположные тем, которые
бросают в публику досужие журналисты и недобросовестные
учёные. Именно поэтому столь важна деятельность творческой
группы, сложившейся вокруг В.Б.Авдеева, чьими подвижническими усилиями продолжают выходить серии книг «Библиотека
расовой мысли» и «Русская расовая теория до 1917 года».
Нет сомнений в том, что расизм может быть изжит только
с помощью знания – расологических исследований, дающих
верное представление о природе человеческих различий, степени родства народов, степени комплиментарности народов в
рамках одного государства или в межгосударственных отношениях.
Для России расология особенно важна, поскольку русский
народ и многие народы, способные выжить только под русским
покровительством, находятся на грани вымирания. Бесспорность этой истины должна утвердиться, прежде всего, в русской
интеллектуальной среде, где должна вызреть идея спасения
русского народа не бесплотной духовной иллюзией, а земной
«телесной» стратегией сбережения и умножения русского племени. Тело, как известно, – дом души, а бессмертие Небесное
обретается в земной жизни.
От древности до современности
Расовая проблематика имеет глубинные религиозные и социальные корни. Достаточно ярко они представлены, например, в
современной Индии, где кастовая система сохранила древний
порядок раздельного проживания рас. Расовый конфликт древности в Индии был замещён своеобразной социальной и даже
религиозной расологией.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Древнеиндийский трактат «Натьяшастра», созданный в
период II-IV вв. содержит учение о «расе», получившее позднее широкое распространение. Расой называлось создание
некоего внутреннего «сока» – иначе говоря, настроя, который
возникал при наблюдении за искусством актёров. Актёр должен был уметь вызывать в группе зрителей или слушателей
определённую расу. При этом расы проявлялись как через телесную субстанцию, так и через дух. Расы возникают также в
качестве религиозного чувства или экстатического состояния. У
кришнаитов «раса» означает ощущение сближения с Кришной
и страсть, желание – вплоть до религиозного эротизма.
Некоторый аналог учению о «расе» можно усмотреть в протестантских сектах, рассматривающих кровь как материальный
носитель души. В связи с этим представлением до сих пор приверженцы сект запрещают своим адептам переливание крови.
Религиозный эротизм также встречается в западноевропейском
христианстве, где чувственные мотивы очевидны и в религиозных сюжетах живописи, и в религиозной практике.
На расовую чуткость указывает тот факт, что древнеиндийский канон изображения богов был очень строг. Под страхом
навлечь на себя разного рода беды мастера тщательно повторяли некогда возникшие каноны внешности того или иного
бога – вплоть до формы и размера черт лица и пропорций тела.
Отступление от этих канонов, как считалось, грозило болезнями и разного рода несчастьями.
Расовая чуткость в традиционном поведении индусов особенно очевидна при заключении брака. Родители жениха и невесты собирают сведения о семье будущих родственников – о
физических и духовных качествах: болезни, моральное поведение, присущее своей касте (дхарма), отношение к алкоголю и
азартным играм.
Неудивительно, что социальный порядок оказывался
принципиально различным, разъединял различные касты. Так,
в высших кастах распространено приданое, а в низших – выкуп
за невесту. В «Законах Ману» по этому поводу говорится, что
«человек, берущий по жадности вознаграждение, является продавцом потомства». В тех же законах относительно неприкасаемых сказано, что их местожительство – вне селения, их утварью не могут пользоваться другие люди, их имуществом могут
быть только собаки и ослы, а одеждой – одеяния мёртвых. Поселения индусов до сих пор строго регламентированы – так,
чтобы касты не перемешивались и имели между собой чёткие
границы в рамках поселения.
Таким образом, мы имеем пример религиозного зарождения представлений о том, что народ связан с некоей не всегда
уловимой внешне «расой», имеющей в то же время телесный
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
«носитель». В богах
он выражен в чертах
лица и атрибутах, в людях – в определённом
«настрое», духовном
состоянии, особом социальном порядке.
Современные
европейцы также неравнодушны к расовым
исследованиям. Такие
исследования широко
использовались антропологами, вовсе не
собиравшимися в порядке денацификации
отрицать
методики,
тщательно
разработанные германскими
расологами. Антропология привлекала эти Это просто советский краниометр, а
не страшное изобретение расистов.
методики как для ис[Алексеев
В.П., Дебец Г.Ф., Краниометрия.
следования археологиМетодология
антропологических исследоческого материала, так
ваний. М.: Наука, 1964]
и для криминологии.
Современные западные исследования, использующие и создающие расологические знания, маскируются под изучение
этнической специфики лечения болезней, а также под волнующую тему красоты – прежде всего, красоты человеческого
лица.
Разумеется, исследователи не могут пройти мимо такого
заметного явления, как человеческий череп – в его строении
содержится разгадка многих вопросов, удовлетворяющих как
научный, так и обывательский интерес.
Череп, как оказывается, у разных народов устроен весьма
различно. И это отмечается даже в поверхностных постановках
исследовательской задачи – когда традиционные, тщательно
отработанные методики антропологов заменяются очень примитивными. Скажем, американская антропология как будто начинает все исследования с нуля, не обращая внимания на уже
достигнутые результаты.
На рисунках мы приводим некоторые данные, полученные в
таких исследованиях.
Современные американские исследователи указывают на
достаточно очевидные вещи, давно известные антропологам:
белые европеоиды имеют меньшую по размеру челюсть в
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Сравнивались популяции белых британцев, эскимосов,
австралийских аборигенов и
западно-африканских негров.
Сравнение происходило по
взаиморасположению фиксированных точек, помеченных
на черепе.
Отличие белых бри- В сравнении с негратанцев от австра- ми, австралийские
лийских аборигенов и аборигены имеют
негров – более узкие меньшие скулы (при
лица, длинные носы, наблюдении в анближе
посаженные фас), выдающиеся
глаза,
уменьшенные вперёд зубы.
скулы (при наблюдении
в профиль), уплощённые зубы.
Визуальное сравнение четырёх расовых групп при наблюдении
в анфас (верхние рисунки) и в профиль (нижние рисунки).
[Hennessy RJ, Stringer CB: Geometric morphometric study of the
regional variation of modern human craniofacial form. American Journal
of Physical Anthropology, 2002, 117:37-48.]
Отличие эскимосов
от всех остальных
групп – уплощённые
лица и более выступающие скулы.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
EU = европейцы,
AM = американские индейцы,
AU = австралийские аборигены,
PO = полинезийцы,
FE = восточные азиаты,
SS = субтропические африканцы.
Размах краниологических параметров у различных рас, отражающий их возможное перекрывание. Представление в пространстве
первых двух главных компонент.
РС1 отражает выступание и отчасти ширину переносицы. РС 2
в основном отражает обратную связь между шириной и выступанием переносицы. У негроидов она широкая и плоская. Первая
главная компонента даёт 26.1% изменчивости, вторая – 9.7%,
последующие четыре по – 5-7%. Сильное перекрывание секторов,
отражающих характеристики различных популяций, означает,
что в данном случае применены методики, недостаточно эффективные с точки зрения расовой диагностики.
Различия в строении
нижней челюсти у
представителей различных рас. Представленные на графике
данные показывают,
что
использованная
методика даёт сильное смешение результатов замеров формы
челюсти для разных
рас и может давать
ошибку с точки зрения расовой диагностики.
[Bastir M, Rosas A, Kuroe K: Petrosal orientation and mandibular
evidence for an integrated petroso-developmental unit. American Journal
of Physical Anthropology 2004, 123:340-350.]
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
сравнении с негроидами и монголоидами. Выступание челюсти
наименьшее у европеоидов, наибольшее – у негроидов. Хотя
нижняя челюсть у европеоидов наименьшая среди мегарас,
способность к членораздельной речи у них более развита, чем
у других мегарас. Это также очевидное следствие, поскольку
более лёгкой челюстью труднее жевать, но легче манипулировать для издавания звуков.
Краниология не исчерпывает расовое разнообразие, поскольку при сходных соотношениях краниологических указателей, мы без труда отличим представителей различных рас по
цвету кожи, глаз и волос. Даже в смешанных расовых типах мы
всегда заметим нечто «иное» – отличное от расового типа, присущего собственному народу.
Мир разнолик, и это надо признать. В случае конфликтов
эта разноликость всегда будет представлять собой значимое
дополнение к форме мундира противостоящих армий. Разумеется, незначительные различия как в мундире, так и в расовых
чертах, могут приводить и приводят к ошибкам. Однако в общем
и среднем ошибки незначительны – история не знает примеров
полного забвения народами своих родовых связей и тотального
смешения с другими столь же забывчивыми народами.
Задачи глобальной олигархии, стремящейся к унификации
культурных стандартов во всём мире и универсальным средствам «промывания мозгов» стандартной рекламой и пропагандой, вызывают к жизни исследования, связанные со стандартами красоты. Исследователям, действительно, иногда кажется,
что в мире есть универсальные представления о красоте. Такие
представления порождают произвольные трактовки красоты,
будто бы приемлемые для всех народов, рас и культур. Лицо
человека в таких представлениях должно быть мёртвой маской – без соответствующих данной культуре и уместных в определенных ситуациях мимических реакций.
Недавние исследователи учёных университета Хайфы подтвердили то, что в культуре зафиксировано в течение всей
человеческой истории – родовой характер передачи эмоциональных состояний через мимику. При изучении выражения
лиц людей, слепых от рождения, установлено, что мимические
выражения лица передаются по наследству, а не копируются от
родителей и знакомых. Выражение лиц слепых людей при реакции на одинаковую ситуацию совпадало с мимикой их родственников в 80% случаев. Очевидно, гены определяют мышечное и нервное строение лица, а с ними – и мимические реакции.
А поскольку гены находятся во взаимодействии друг с другом,
мимические реакции могут многое сказать и о прочих наследственных реакциях человека на жизненные ситуации.
Ясно, что универсализм в походе к вопросу о различении в
лице человека «иного», «другого», «чужого» и «врага» не умес-
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Иное в лицах.
Мы легко распознаем в лицах многих рас «Другого».
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
тен. Внедрить представления о красоте одной культуры в другую не представляется возможным без ущерба для последней.
И даже если удастся доказать, что параметры «золотого сечения» в лицах людей привлекательны во всех мировых культурах (а это можно сделать только масштабными социологическими исследованиями), то наверняка множество мелких чёрточек, которые различает человеческий глаз, не будут замечены в
обобщённых показателях, рисующих лицевые параметры.
Пропорции «золотого сечения»
воображаемого
«идеального
лица».
В декабре 2003 года известный американский журнал
«Scientific American» опубликовал статью «Действительно ли
существуют расы?», в которой давно рёшенный наукой вопрос
был засыпан разнообразной технологической шелухой. Доказательством того, что расы не определяются генетическими
отличиями, объявлена возможность создания «расовой машины» – компьютерной программы, гримирующей исходный образ
человека под любую расу. Игра ума компьютерной художницы,
увлекшёй обывателей экспериментированием с чертами собственного лица, вдруг обратилась в научное доказательство.
Компьютерный макияж превратился в своего рода догмат – элемент либеральной расовой теории.
Попытка подкрепить расово равнодушный подход американских компьютерных технологов генетическими исследованиями
оказывается явно неудачным. Генетики с уверенностью могут
сказать только о том, что гена расы не существует. Что раса
может определяться набором генов, даже американцы не рискнули отвергнуть.
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Американский «политкорректный» поход
к расовой проблематике.
Для оценки степени родства между группами людей генетики
используют различия (полиморфизмы) в структуре ДНК (например, различия в последовательности пар нуклеотидов). Некоторые полиморфизмы затрагивают гены и могут усилить индивидуальные различия, способствующие расовой диагностике.
Так, в указанной публикации американских учёных, описывается изучение 100 различных полиморфизмов Alu у 565 человек, родившихся в Азии, Европе и тропической Африке. По
объективным данным массив исследованных генотипов разделился на четыре группы, две из которых целиком состояли из
африканцев (одна – только из пигмеев мбути), третья включала
европейцев, четвёртая – уроженцев Восточной Азии. При этом
достаточно данных о 60 полиморфизмах Alu, чтобы установить
с точностью до 90%, на каком континенте родился человек, а
100 полиморфизмов дают точность до 100%. При достаточно
низком уровне расового смешения эта методика действует и
для более точной дифференциации популяций. Так, она достаточно хорошо выявила особенность жителей Южной Индии,
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Соотношение частот вариации гаплотипов PLAT для различных
популяций (в пространстве главных компонент)
I – тропическая Африка (южнее Сахары), II – северо-восток Африки,
III – Европа и Средний Восток, IV – Океания, V – Азия, VI – Америка.
1 – байака; 2 – мбути; 3 – волоф; 4 – эвондо; 5 – бамилеке; 6 – бантуязычные; 7 – хереро; 8 – зу/васау; 9 – квенго; 10 – нама; 11 – ва/секеле;
12 – эфиопы; 13 – сомалийцы; 14 – Папуа-Новая Гвинея; 15 – Микронезия; 16 – насиои Микронезии; 17 – айми; 18 – атайялы; 19 – китайцы; 20 – японцы; 21 – якуты; 22 – йеменцы; 23 – друзы; 24 – датчане;
25 – финны; 26 – майя; 27 – чейенны; 28 – тикуна; 29 – суруи; 30 – каритиана.
[Tishkoff et al. (2000). “Short Tandem-Repeat Polymorphism/Alu
Haplotype Variation at the PLAT Locus: Implications for Modern Human
Origins”. Am J Hum Genet; 67:901-925 ]
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
показавших генетическое сходство либо с европейцами, либо
с азиатами. Столь же эффективна расовая диагностика по
данной методике и при определении расовой принадлежности
афро-американцев, у которых западноафриканские полиморфизмы сильно варьируют – при средней доле западноафриканских геномов 80%, отдельные афро-американцы незаметно для
себя оказываются генетически весьма далеки от своих предков
и имеют всего лишь 20% соответствующих полиморфизмов. В
генах белых американцев также накапливаются расово инородные элементы. Считается, что около трети американцев имеют
менее 90% генов европейского происхождения.
Как американская «расовая
машина» превращает
типичного европейца в
типичного японца
Расовые типы не образуют
общего стандарта красоты.
Все эти данные американские учёные трактуют весьма превратно, поскольку предпочитают «политкорректные» выводы.
Чтобы исследования не были квалифицированы как «расизм»,
приходится постоянно возвращаться к доводу о том, что внутрипопуляционное разнообразие значительнее, чем межпопуляционное. Это означает только одно: далеко не все генетические данные могут быть использованы в качестве расово дифференцирующих. Учёным же приходится приводить оговорки,
фактически скрывая истинное положение дел за уклончивыми
формулировками. В частности, сводить генетические различия
лишь к медицинским проблемам – группированию людей по
признаку общности особенностей организма, которые, якобы,
с расой вовсе не связаны.
Уклонение от изучения расовых различий и игнорирование
очевидного расового конфликта (к примеру, в той же Америке)
превращает науку в фикцию – в бесплодное умствование. Напротив, научная честность обещает не только понимание при-
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
роды расового конфликта, но и определение возможного способа его разрешения. Причём такого, который не склонял бы
людей к смешению всех культур и народов, чреватому утратой
биологического и культурного разнообразия человечества.
Горилла, австралопитек, питекантроп, неандерталец, кроманьонец
имеют сходную конструкцию черепа, но существенные различия
в пропорциях. Нет сомнений, что компьютерная графика может
легко сконструировать переходные формы между расположенными
на одной эволюционной ветке видами. Но вряд ли кого-то устроит
мысль о том, что у современного человека и гориллы могут быть
общие представления о красоте.
Порядок реконструкции на примере восстановления облика кроманьонца. Далеко не всегда этот облик придётся нам по вкусу. Не
всегда реконструкция стремится придать этому облику благородное выражение.
Ушедшие исторические эпохи имели свои представления об
образе врага. Поэтому восстановление облика человека различных исторических эпох и различных народов может многое
приоткрыть в причинах исторических катаклизмов, которые до
сих пор толком не установлены или определены ошибочно.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Биологическая природа агрессии
Агрессивность, проявляемая либеральными интеллигентами в расовых вопросах, как и политическая агрессивность,
имеют свою биологическую природу. Агрессивность естественна. Противоестественно лишь требовать отсутствия ответной агрессивности – оборонительных реакций. Тем более, что
они продиктованы самой природой живого существа, которому
предписано биологическим законом вступать в борьбу за существование. Как и в вопросе физического выживания, в обществе ответ на политическую агрессию обязательно связан с
оборонительной реакцией.
Мы лишь кратко затронем вопрос о природе биологической
агрессии, черты которой, вне всякого сомнения, мы можем усмотреть как в деятельности современных русофобов, так и в
русском общественном движении.
Как показывает в своих работах Конрад Лоренц, инстинктивное поведение животных контролируется целой системой
торможения агрессивности. В то же время, изменение условий
существования вида может привести к срыву этой системы регулирования внутривидового отбора. «В неестественных условиях неволи, где побеждённый не может спастись бегством,
постоянно происходит одно и то же: победитель старательно
добивает его – медленно и ужасно». Агрессор побуждает жертву к бегству, а той некуда деваться. «Образ врага» не устраняется из поля зрения и его приходится изничтожать или гибнуть.
Полная атрофия способности к сопротивлению не оставляет
жертве шансов. Значит, выше вероятность выживания особей,
способных к сопротивлению – именно их природа отбирает для
производства потомства. Их же снабжает более острым распознаванием источников агрессии.
Механизмы распознавания «своих» и «чужих» основаны на
формировании стереотипов, которые присущи живым существам на всех уровнях биологической эволюции. Бактерия классифицирует химические компоненты среды на аттрактанты и
репеленты и реализует по отношению к ним две стереотипные
поведенческие реакции; гуси знают, что «всё рыжее, большое и
пушистое очень опасно» (К.Лоренц) и т.д.
С другой стороны, Лоренц описывает поведение самцов
рыб, которые в случае отсутствия внешнего соперника, посягающего на контролируемую территорию, могут перенести
свою агрессию на собственную семью и уничтожить её. Таким
образом, присутствие внешнего врага, «чужого» (зачастую
очень напоминающего «своего») необходимо для устойчивого
существования простейших сообществ. Так и в человеческом
обществе – без врага оно загнивает и разрушается внутренними конфликтами.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Стереотип в распознавании «чужого» в живой природе может носить социальный характер. Например, в стабильной
волчьей стае присутствует ритуал подчинения-доминирования,
поддерживающий сложившуюся иерархию и избавляющий от
внутренних конфликтов. Но чужак, как бы ни был он искусен в
ритуале подчинения, будет растерзан, потому что ему нет места в сложившейся иерархии. Для иерархически организованной
социальности всякое внешнее вторжение в неё воспринимается как происки «чужого».
Аналогичным образом биологические механизмы защиты иерархии присутствуют и в этническом организме. В своём фундаментальном труде «Этногенез и биосфера Земли» Л.Н.Гумилев
подчёркивает, что родоплеменное и корпоративное структурирование этноса обеспечивает внутреннее разделение функций,
а значит – укрепляет его стабильность. Причиной упадка этноса
всегда является появление в системе новых этнических групп,
не связанных с ландшафтами региона и свободных от запретов
на экзогамные браки. Эти запреты, поддерживая этническую
пестроту региона, ведут к сохранению ландшафтов, вмещающих мелкие этнические группы (выполняющие определенные
функции в этнической иерархии). В отличие от животных сообществ, в этносах позиции на иерархической лестнице занимают
не особи, а субэтносы. Нарушение этой иерархии опасно для
существования этноса.
В межвидовом отборе неволя (или пространственное ограничение) разрушает естественную иерархию и методы устранения «чужого», что приводит к неадекватной агрессивности, в
которой нет ориентира на выживание особи или стаи. Заложенная от природы агрессивность в неестественных условиях регулируется иными биологическими мотивами. Тогда побеждает
сильнейший физически и простейший – экземпляр, который в
природных условиях совершенно не пригоден для целей видового выживания.
В условиях свободы перемещения, напротив, возникают
коллективные формы выживания, когда всё решает не только
сила мышц и мощь клыков, но и стайный (стадный) инстинкт,
то есть, единство «образа врага» для целой группы особей.
Это правило предопределило историю человечества, в которой
кочевые племена демонстрировали единство, а осёдлое население (вплоть до создания территориального государства) –
антропологическую дифференцированность и политическую
разобщённость между поселениями.
Для стада хищник чаще всего персонифицирован. Последний же, напротив, воспринимает как «образ врага» стадную
массу, в то время как жертва для него персонифицирована (например, своей слабостью). Врага надо избегать, жертву – ата-
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ковать. Мы видим различие в стратегиях выживания и прообразы различных типов «образа врага».
По мысли Лоренца, в современной организации общества
природный инстинкт агрессивности не находит адекватного выхода, человек страдает от недостаточной разрядки природных
инстинктивных побуждений (не может избежать присутствия
врага, не может атаковать его ввиду опасности стадного наказания). Подавленная агрессивность порождает те неврозы,
которые реализуются, с одной стороны, в форме гипертрофированно агрессивных политических теорий (снятие запрета на
атаку жертвы, несмотря на присутствие стадного врага), с другой – в форме «гуманистических» мечтаний, подталкивающих к
превращению социума в разбредшееся стадо, забывшее образ
врага, утратившее представление об опасности. Именно поэтому либерализм беспомощен перед авторитарным режимом
или внешней агрессией (хищник хватает беззащитную жертву),
а возгордившийся тиран гибнет под ударами копыт сплотившегося стада, не желающего быть жертвой.
Фрейд писал о механизме внутреннего обезвреживания агрессии: «Агрессия интроецируется, переносится внутрь, иначе
говоря, возвращается туда, откуда она возникла, и направляется против собственного «Я». Там она перехватывается той частью «Я», которая противостоит остальным частям как «СверхЯ», и теперь в виде совести использует против «Я» ту же готовность к агрессии, которую «Я» охотно удовлетворило бы на
других чуждых ему индивидах. Напряжение между усилившимся «Сверх-Я» и подчинённым ему «Я» мы называем сознанием
вины, которое проявляется как потребность в наказании. Так
культура преодолевает опасные агрессивные устремления индивидов – она ослабляет, обезоруживает их и оставляет под
присмотром внутренней инстанции, подобной гарнизону в захваченном городе».
Здесь налицо перемещение образа врага в собственную
психику, страдающую от неизбывной конфликтности. Именно таким образом нарушается стадный оборонительный инстинкт – вне «Я» врага больше нет, зато есть вина, разъедающая
личность, как проказа.
По нашему мнению, механизм психологического торможения агрессии описывает именно стадную форму организации
«Я», когда внутри сообщества «образ врага» исчезает. Но это
не значит, что этот образ теряет очертания в случае стайной организации, к которой социум переходил и переходит по самым
разным причинам (от примитивного материального интереса до
предчувствий конца света). Именно это и есть особое качество человека: он может быстро переходить от обороны (жертва)
к нападению (хищник), что в природе, как правило, не может
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
быть – зверь связан инстинктом и не способен к стратегическим
изменениям в линии поведения. Очевидно, что пищевая цепь в
природе не замыкается в минимальном круге «днём они меня
едят, ночью я их ем» ввиду её энергетической невозможности.
У людей, имеющих иные источники для поддержания своего
существования, такие отношения возможны. Именно в связи с
этим происходит деление на «мы» и «они». В отношении первых действуют этические нормы, в отношении вторых формируется «образ врага».
Стереотипы, связанные с «образом врага», экономят время и
энергию на выработку новой информации и позволяют быстро,
по немногим решающим критериям распознавать опасность.
Дело вовсе не в опрощении информации о внешнем мире, а
в систематизации воздействий среды, в построении иерархии
этих воздействий. В человеческом сообществе символизация
информации о среде позволяет составить иерархическую пирамиду ценностей, связанную не только с индивидуальным выживанием, но и с социумом в целом. Именно поэтому у людей
стереотипизация врага, формирование его образа приводит
не только к выделению разного рода этнических статусов (по
внешнему облику, образу поведения и т.п.), но и к обозначению
врага через определённый тезаурус, применяемый им в полемике по поводу конфликтных для данного общества вопросов.
Антропологический признак врага
Враждебность в человеческом сообществе связывается,
прежде всего, с чужеродностью (принадлежностью к иной стае).
Чужак – заведомый источник опасности, страха. Его стаю ищут,
чтобы снискать «себе чести, а князю славы» (стайная агрессия)
или отгораживаются от него крепостными стенами (стадная
оборона). В пределах этих стен все определяются как «свои»
(мы), независимо от частных качеств, за пределами – все «чужие» (они). Пока оборона слабее нападения, стая побеждает –
кочевники одолевают. Когда крепости создают союз, образуют
постоянное войско – одолевают они. Кочевники берут массой,
осёдлый народ – индивидуальной выучкой, кочевники – нахрапом, их противник – стойкостью.
Враждебность, конкуренция оформляют любую субъектность, о чём писал В.В.Розанов: «Закон антагонизма как выражение жизненности сохраняет свою силу и здесь: сословия,
провинции, отдельные роды и, наконец, личности, в пределах
общего для всех их национального типа – борются все между собою, каждый отрицает все остальные и этим отрицанием утверждает своё бытие, свою особенность между другими.
И здесь, как в соотношении рас, победа одного элемента над
всеми или их общее обезличивание и слитие было бы выра-
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
жением угасания целого, заменою разнообразной живой ткани
однообразием разлагающегося трупа».
Человеческая психика ещё до всякой истории моделирует
эти закономерности, выделяя врага по признакам, уловленным
инстинктом, а не рассудком. Касаясь причин происхождения
и значимости феномена «они», Борис Поршнев пишет: «Насколько генетически древним является это переживание, можно судить по психике ребёнка. У маленьких детей налицо очень
четкое отличение всех “чужих”, причём, разумеется, весьма
случайное, без различения чужих опасных и неопасных и т.п.
Но включается сразу очень сильный психический механизм: на
“чужого” при попытке контакта возникает комплекс специфических реакций, включая плач, рёв – призыв к “своим”».
В младенчестве граница между «Я» и «они» размыта и
проведена наугад. Лишь биологическая зависимость от матери утверждает представление о том, что есть «мы» – граница
оформляется более отчётливо и отдаляется, по мере освоения
физического и социального пространства. В социальном младенчестве ужасное «Оно», – вероятно, первое впечатление
просыпающегося рассудка. Именно из «Оно» проглядывает
ужасный двойник, нерасчленённый монстр «своего» и «чужого», «Я» и «Иного». И только разграничение действительности,
прояснение социальной и физической дистанции («близкие» и
«далекие») даёт обществу шанс выжить.
Случайность границы между «мы» и «они» возникает в связи с невозможностью дифференциации различных элементов
картины мира. Тотемизм – явная попытка человека сначала создать суррогатный объект притяжения для «мы», научиться самому принципу различения, а потому заменить данный объект
на какие-то более рациональные признаки (например, по признаку родства, которое осознаётся первоначально как родство
«культурное», тотемическое).
Но поначалу всё-таки появляются «они» – враждебные духи,
творящие зло. Именно для того, чтобы предупреждать это зло,
обособиться он него, и возникает потребность в закреплении
«мы». Сами же духи имеют образы чужаков – человеческие
или тотемические, присущие иному племени и составляющие
их обобщенный образ.
Большая определённость «они» в сравнении с «мы» обусловлена тем, что традиционная культура оценивает любые
изменения не столько на соответствие сложившейся норме,
сколько на отступление от неё, социализация основана на запретах и негативных смыслах. Поэтому и в рационально построенном обществе политическая полемика всегда связана с
критикой отступления от определённой нормы.
Поршнев пишет: «“Они” на первых порах куда конкретнее,
реальнее, несут с собой те или иные определённые свойс-
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
тва – бедствия от вторжений “их” орд, непонимание “ими” “человеческой” речи (“немые”, “немцы”). Для того чтобы представить
себе, что есть “они”, не требуется персонифицировать “их” в
образе какого-либо вождя, какой-либо возглавляющей группы
лиц или организации. “Они” могут представляться как весьма
многообразные, не как общность в точном смысле слова».
«Они», таким образом, связываются с духами Зла, колдунами-оборотнями иных племен. Они не вполне люди или совсем
не люди – нечеловеки даже если человекоподобны. Не случайно перевод названий многих народов и племён, как отмечает
Поршнев, означает просто «люди». Именно «они» сдерживали
«мы» от распада, закрепляли стадный инстинкт, который значительно позднее был дополнен инстинктом стаи, перенесённым в социальные отношения из чисто «производственной»
деятельности по добыванию пропитания. «Они» чрезвычайно
ценны, но только в том случае, если имеется «зона контакта» –
враг ценен не сам по себе, а тем, что его можно растерзать.
Массовое общество действует как стая – оно ищет аргументов «против», определяющих признаки общности «они». И только развитые формы социальности конкретизируют и стабилизируют общность «мы». Тогда конкретные «они», отступившие за
«горизонт событий», снова вызывают к жизни страхи, образы и
символы Зла. В этом проблема взросления духа – врага надо
обнаружить, когда его еще нет в поле зрения. Враг – не фрейдистский «чужой» в собственной психике, а зло в собственной
душе, способное разорвать общность «мы» или ослабить его
перед схваткой с реальным врагом или в конкуренции с «чужим».
Если животный мир характеризуется стремлением к избеганию врага или к безрассудному нападению, то человек отличается «срединной» реакцией, подмеченной ещё Аристотелем,
который считал мужество – состоянием между трусостью и безрассудством.
П.Тиллих, посвятив проблеме мужества целую книгу (и виртуозно обойдя при этом проблему героизма), подметил другую
важную функцию мужества – готовность принять на себя отрицания, о которых предупреждает страх. Иными словами, принятие «образа врага» становится чисто человеческой чертой,
отличающей его от животного. Более того, мужество – человеческая функция витальности. Лишаясь её, человек лишается
одновременно и надежд на чисто биологическое выживание.
Расовая проблематика затрагивает вопросы формирования
«образа врага», выявляя в нём антропологические признаки,
которые осознанно или неосознанно формируют человеческие
отношения дружбы и вражды. Научное мужество состоит в том,
чтобы признать актуальность межрасовых отношений, которые
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
существуют помимо нашей воли. И даже при наличии воли подавить расовый инстинкт, они всё равно обнаруживаются при
более пристальном анализе социальных процессов. Ради любви к истине стоит принять те отрицания, которые невежественный агрессор, разлагающий способность родной страны к сопротивлению разрушительным воздействиям, готов обрушить
на голову расолога.
Ритуальное насилие над «чужим»
«Противоестественность» человека в сравнении с животным
требует для его выживания особого коллективного механизма,
который присутствует в животных стаях, но распадается в неволе. Аналогом биосоциального регулирования в древних родовых общинах становится механизм учредительного насилия,
который во всех своих элементах демонстрирует дихотомию
«своего» и «чужого», благотворного и враждебного. Члены общины совместно вырабатывают механизм различения «своих»
и угадывания «чужого» по определённому набору признаков.
Одновременно возникает социальная иерархия, поскольку
дифференцирующие признаки только и способны удержать общину от внутреннего насилия и непрекращающейся мести, возникающей в процессе конкуренции за общезначимые предметы
вожделения (пища, сексуальные отношения и т.д.).
Как отмечает Рене Жирар, наличие внешнего врага, который
обнаруживается как тайно внедрившийся в общину, жизненно
необходимо для выживания общества. Если нет внешнего врага, если границы группы непроницаемы для «чужого», то начинается разгул насилия, которое не может быть перенесено
на врага. Если в настоящий момент внешний враг отсутствует,
общество должно придумать его для себя и держать на случай
забвения социальной иерархии. Тогда этот суррогатный «враг»
становится своеобразным магнитом, который должен притянуть
к себе насилие и освободить от него общину. Так формируется
религиозный ритуал очистительного жертвоприношения.
Известно, что Афины содержали фармаков, которые умерщвлялись или изгонялись в случае каких-либо бедствий или
распрей. Фармака водили по городу, предоставляя гражданам
для проявления всех возможных форм оскорблений и издевательств. Затем проходила церемония избавления от фармака.
Очистительная жертва умиротворяла и объединяла общество,
превращаясь в священную. Отсюда идёт греческое слово фармакон, которое обозначало (в зависимости от дозы) яд и противоядие, болезнь и лекарство. Расовая «фармакология» предписана уже тем, что она может быть рациональной – выделить
фармака по признакам вырождения, а не наугад.
Важно, что жертва должна быть не совершенно посторонней
и не совершенно чужой общине. Только тогда миссия объеди-
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
нения в религиозном ритуале будет исполнена: «Ритуальные
жертвы потому выбираются вне общины или сам факт их выбора потому сообщает им известную посторонность, что жертва
отпущения уже не кажется такой, какой была в действительности: она перестала быть таким же, как другие, членом общины. (…) Однако из вышесказанного не следует делать вывод,
будто жертва отпущения должна восприниматься как просто
посторонняя общине. Она есть не что иное, как чудовищный
двойник. Она впитала в себя все различия, и в частности различие между внутренним и внешним; кажется, что она свободно циркулирует изнутри наружу и обратно. Таким образом, она
образует между общиной и священным сразу и соединительную и разделительную черту. Чтобы исполнить роль этой необычайной жертвы, ритуальная жертва, в идеальном случае,
должна бы принадлежать сразу и общине, и священному. Теперь мы понимаем, почему ритуальные жертвы почти всегда
выбираются из категорий не откровенно внешних, а маргинальных – из числа рабов, детей, скота и пр. (…) ...нужно, иными
словами, иметь жертву не чересчур постороннюю этой общине,
но и не чересчур близкую. (…) Ритуальная мысль хочет принести в жертву существо максимально похожее на чудовищного
двойника. Маргинальные категории, откуда часто вербуются
жертвы, соответствуют этому требованию не идеально, но они
составляют наилучшее к нему приближение. Их, размещённых
между ‘‘внутри’’ и ‘‘снаружи’’, можно счесть принадлежащими
сразу и тому и другому».
Чудовищное «Оно» (двойник) в ритуале должно быть выявлено как «чужое» и изгнано. То есть, ритуал повторяет процесс
взросления, формирующий способность к различению социальной иерархии и чувства родного. Пограничное состояние
для учредительной жертвы является обязательным.
Даже если жертва отпущения берётся из общины, сам факт
выбора есть способ отделить её от общины и специальными
средствами превратить в удобоваримую – насилие над этой
жертвой коллективно признается священным и не подлежащим отмщению: «...жертвенная подготовка в широком смысле
предстаёт в двух весьма несхожих формах: первая пытается
сделать жертву более внешней, то есть пропитать священным
жертву, слишком включённую в общину; вторая, напротив, пытается теснее включить в общину жертву, слишком постороннюю. (...) И, чтобы устранить имеющийся в нём [чудовищном
двойнике] избыток человеческого, чтобы удалить его от общины, его заставляют совершить инцест и пропитаться пагубным
священным во всех мыслимых формах». «Жертвенная подготовка делает жертву достаточно похожей на ‘‘естественные’’ и
непосредственные мишени насилия, то есть на соплеменников,
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
чтобы обеспечить перенос агрессивных тенденций, чтобы, одним словом, сделать жертву “привлекательным” объектом, но в
то же время эта жертва остаётся достаточно чуждой и отличной,
чтобы её смерть не угрожала вовлечь общину в цикл мести».
Таким образом, налицо симбиоз с «чужим». Учредительная
жертва объявляется в принципе чужой, а в случае отсутствия
удобного «чужого», вместо него либо используется маргинал
из «своих», либо такой маргинал специально приготовляется.
Мы видим, что чувство рода – главный мотив общества, намеренного выжить. А сохраниться это чувство может только в том
случае, если ритуал постоянно напоминает общепризнанные
черты чужого. Как только общество становится по-настоящему «толерантным», его гибель неизбежна. Это закон не только
древних обществ, но и современных.
Рене Жирар отмечает ничтожество философских концепций
«общественного договора» будто бы основанного на разуме,
здравом смысле, взаимном расположении, правильно понятых
интересах и т.д. Эти концепции в конечном итоге есть мифологическое утаивание (в смысле современных политических
мифов) роли учредительного насилия над «чужим» и попытка обойти вопрос о том, как складывается родовая общность
и насколько она важна, чтобы современная социальность не
рассыпалась в результате внезапных всплесков нерегламентированного (внеритуального), а потому и неостановимого насилия. «Толерантность» – прямой путь к хаотическому насилию,
поскольку ведёт к ликвидации насилия регламентированного,
государственного, а также насилия, обусловленного традицией
и подчиняющего общество единому культурному эталону.
Утрата чувства рода означает возврат к нерасчленённости
бытия иерархией, к неразличению «своего» и «чужого» – то
есть, к животному ограничению разнообразия элементов сознания. Утрата представления о «чужом» срывает общество в
жертвенный кризис, в котором все члены общины становятся
врагами-близнецами, действующими как животные, лишённые
естественной среды обитания. Чтобы не впасть в животный
мимесис (инстинктивное всеподражание), требуется «вечное
возвращение» – уничтожение чудовищ собственного бессознательного, в которых слиты вместе «свой» и «чужой». Это и есть
героизм, который вместе с врагом убивает зверочеловека в самом себе и в собственном роде.
Гумилёв указывает на причину возникновения персистентных (переживших себя) этносов – отсутствие частого общения
с иноплеменниками. В этом случае образ врага забывается, этнос теряет волю к сопротивлению, его структура упрощается
за счёт утраты оборонных функций и жизнеспособность этноса
падает. Гумилёв, основываясь на работе Дж. Холдена «Фак-
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
торы эволюции», пишет, что естественный отбор действует в
направлении вырождения вида, утраты сложности и деградации. Деградирующие виды вытесняются более совершенными.
Распространяя это правило на этнос, Гумилёв утверждает, что
конкурентоспособность этноса поддерживается микромутациями, меняющими психофизический настрой, стереотип поведения, не затрагивая социальные и физиологические факторы. С
нашей точки зрения, эти «микромутации» в действительности
есть целенаправленное воспитательное воздействие социума,
который настаивает на том, чтобы потенциальные «эгоисты»
вырастали всё-таки «альтруистами» – гражданами, ставящими
интересы коллектива выше индивидуальных. Заложенный от
природы образ врага должен подновляться социальными механизмами, чтобы этнос жил, не взирая на смену эпох и изменения ландшафтов. Если бы такие механизмы не существовали, городская жизнь (единый для разных народов ландшафт)
смела бы различия между народами, которые ныне никуда не
исчезли.
Если древность не ведала смущения перед расовым конфликтом, а в иных случаях – и перед расовым смешением (когда
этнический кризис разрушал понятие о традиции, а вместе с
ним – и о стыде), то современность изгоняет чужого, вытесняя
из культурного ядра нации разного рода творческие «мутации».
В утверждении незыблемости культурной классики и недопущении пародий на нее нация реализует расовую программу и
ритуально устраняет «чужого». Напротив, подорванная жизнеспособность общества всегда означает атаку на национальную
классику со стороны культурных «мутантов», доводящих свою
ненависть к нации до клинических образцов и заражающих своей болезнью духовно ослабленную нацию.
В современном обществе средства массовой информации
становятся главным «экспериментатором» – насильником над
национальным культурным достоянием. Это они подвергают
ритуальному остракизму всё, что пытается отстоять национальную идентичность. Замахнувшиеся на нацию мутанты плодятся
от информационных эпидемий и требуют уже не ритуального
насилия, а системного истребления – подобно прорвавшимся
за крепостную ограду отрядам врага.
Расовое отторжение
Принято считать, что изменчивость антропологических черт
этноса и этнического менталитета (вместе с ним и культуры
хозяйства и духовной жизни) происходят в порядке смешения
племён. Проблема заключается в том, что такое смешение порой рассматривается как нечто естественное, само собой разумеющееся – либо жившие по соседству племена тесно сотруд-
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ничали, либо завоеватели (или более активные переселенцы)
ассимилировали коренное население.
Такой подход невозможно признать удовлетворительным
по ряду причин. Прежде всего, племенная психология не признавала за чужаками человеческих черт. С ними не могло быть
никаких тесных отношений. Даже на уровне родов, которые
обмениваются женщинами, чтобы избежать внутриродового
конфликта, существуют отношения «свой-чужой». Если между
родами «чужой» может быть просто воплощением «другого» в
человеческом облике, то иной этнос воспринимается просто как
нелюди. Малейшее культурное различие означает попрание
сакрального, которое в древних сообществах было мерилом
человеческого. Поэтому иной этнос – это не просто «нелюди»,
а ещё и существа похуже самых кровожадных или самых нечистых животных.
Мирное сосуществование двух этносов, находящихся в
стабильном состоянии следует признать невозможным. Даже
два близкородственных этноса (а таковые могут образоваться
просто в процессе отделения одной из этнических групп в силу
роста численности этноса и выхода его части за пределы исконного вмещающего ландшафта), находящиеся в стабильном состоянии, принципиально не смешиваются. Этническое смешение может быть связано только с нестабильностью, кризисом
сакрального, наступающим и в случае внезапных катаклизмов
(смерть вождя, голодомор и т.п.). Ослабленный этнос лишается веры в своих жрецов и спасительную силу религиозных ритуалов. Возникает всеобщее недоверие и крушение иерархии
социальных статусов. Сакральность иного стабильного этноса
в случае кризиса собственного может быть признана действительной, а родная – ложной. Тогда «не совсем людьми» для
остатков родовой аристократии (например, сохранившихся после междоусобицы в одном из родов) оказывается большинство
собственного этноса. Именно в этом случае «чужак» может
быть избран вождем, отвечающим за преодоление сакрального кризиса и берущим на себя функцию учреждения новой
сакральности. Если функция выполнена, возникает новая социальность, если нет – чужак становится ритуальной жертвой и
социальность формируется без него, с другим вождём.
Определённое смешение в такой модели этнической нестабильности возможно, но не способно серьёзным образом изменить антропологические признаки этноса, поскольку «чужаки» составляют ничтожное меньшинство. Меняется культурная
парадигма, но генофонд остается прежним. Более того, новая
культурная парадигма приспосабливается к законам этнического менталитета и вмещающего ландшафта – только в этом
случае доказательство жизненности новой сакральности может
состояться.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Нестабильность может возникнуть и в другой ситуации – в
условиях дефицита ресурсов, порождённого либо изменившимися природными условиями, либо хозяйственным прогрессом, повлёкшим за собой рост численности этноса. В обоих
случаях часть этноса покидает вмещающий ландшафт и образует завоевательную армию. Но тогда эта армия со своими
представлениями о священном не может принимать за людей
представителей другого этноса, встретившегося у неё на пути.
Смешение здесь может быть лишь частичным, за счёт браков с
иноплеменницами. Но эти браки не ведут к устойчивой заботе
о потомстве со стороны завоевателей. Численность поглощаемого этноса катастрофически падает и за счёт разгрома хозяйства, и за счёт уничтожения «нелюдей», каковыми кажутся
завоевателям коренные жители. Таким образом, в случае успеха завоевателей этническое смешение также остаётся малосущественным.
Древняя Греция даёт нам образец родового определения
дихотомии «свой-чужой», причём более сложной, чем простое
разделение на друзей и врагов. За внебрачную связь с чужеродцем у древних греков полагалась смерть. Поиск чужого кидоса
(божественная субстанция, проникающая во всё, что принадлежит человеку и обеспечивающая его успех и величие) означал
бесчестие для Родины. Род для древнего грека был священен.
Единичное «Я», индивид для него были бессмысленным, человек без рода, «без закона, без очага» просто не имеет кидоса и
олбоса (мистическое вместилище благословения богов, славы
в человека) – то есть, не является человеком как таковым.
В то же время, как пишет немецкий исследователь мифологии Курт Хюбнер, в гомеровской «Илиаде» прослеживается
почти родственная связь, возникающая через подарки. Вместе
с подарками происходит обмен субстанциями родов, границы
между семейством и близкими друзьями расплываются – их
объединяет мифическая связь. Мифические и кровнородственные связи перетекают друг в друга. «Семейство – это постоянная мифическая субстанция, которая однажды перелилась
от божественного существа (бога, героя) в человека и теперь
передаётся из поколение в поколение. К поколению, по мнению
греков, принадлежат не только родственники и их владения, но
нередко и всё то, что стоит в тесной связи с ними, особенно
через обмен подарками. Мифическая первосубстанция семейства присутствует у священного домашнего огня, поэтому возвращающийся домой победитель кладёт туда свой венец, чтобы число олбос и кидос предков увеличилось на олбос и кидос
побеждённого. Владение семьи защищается как жизнь, потому
что члены семьи идентифицируются с ним».
Таким образом, «свой» не всегда был кровным родственником, но соединялся с родовой общностью через мифическое.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Точно также «своими» образовывался союз государств или полис, наполняемые некоей мифической субстанцией – обычно
приписанной к очагу какого-либо божества. Жёсткая родовая
конструкция через миф дополняется переходной формой, которая допускает превращение «чужого» в «своего», отбирая из
множества «чужих» только тех, кто комплементарен роду, союзу родов, городу и т.д. Такому отбору служит и особая функция Зевса, который в одной из своих ипостасей мог выступать в
роли защитника чужаков (Hikesios).
В данной модели смешения мы видим крайне незначительные возможности для метисации. Они остаются только в том
случае, если налицо общая культурная идентичность (мифология) и психологическое сродство (дружба), которые никак
не могут миновать расовых аргументов, применяемых, скорее
всего, безотчётно.
Остаётся единственная возможность для существенного
этнического смешения – маргинальные зоны этнического расселения. В этих маргинальных зонах представление о священном размыто. Здесь завоевания могут носить нетотальный характер, а характер разбоя (например, с похищением женщин).
Здесь возможен обмен, поскольку предметы быта не настолько
нагружены сакральными функциями, как в сердцевине этноса.
Но как раз остатки этой сакральности могут вести к сближению
и даже породнению представителей разных этносов – фактически к образованию нового этноса из отщепенцев.
И всё-таки новая сакральность на данной территории (например, новый тип захоронений) может быть связана либо с
полным уничтожением прежнего этноса, либо с его сохранением после кризиса прежней сакральности и заимствованием у
соседей нового ритуала и отчасти – родовой аристократии. Никакого этнического смешения новая сакральность не означает.
То есть, и в данном случае имеются ограничения для расовой
метисации, а этнос либо погибает, либо трансформируется в
другой этнос – рождается заново в своей этнокультурной компоненте.
Реальное этническое смешение наступает только тогда, когда два этноса испытывают общий кризис и сливаются на одной
территории как беженцы. Это возможно лишь в связи с экологической катастрофой, происшедшей в течение короткого времени (скажем, наступление ледника к таковым не относится),
или нашествием, которое сметает один этнос за другим, превращая их в перемешанную бегущую массу. Тогда беженцы, остановившись, наконец, и заняв какой-то ландшафт, могут образовать новый этнический организм. Возможно такой механизм
сработал, когда орды Чингисхана разоряли на своём пути одно
государство за другим. Но, к примеру, в империи Александра
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Македонского или в Римской Империи этого не было – этносы
сохраняли свои ареалы и ограничивались лишь культурными
заимствованиями друг у друга.
Интенсивное смешение, казалось бы, становится возможным лишь в условиях перехода от городов-государств к территориальным государствам. Но и здесь имеется сложный момент. Новый тип нашествия (наиболее ярко зафиксированный в
истории войн Александра Македонского) предполагает замену
племенной элиты или её подчинение имперским планам завоевателя. Имперский принцип формирования государственности
полностью отрицает какую-либо массовую ассимиляцию, лишь
приоткрывая двери в общеимперскую элиту для инородческих
элит. То есть, речи об этническом смешении снова нет. Именно
поэтому империи распадаются по границам этнических ареалов, которые существенным образом, как правило, не меняются. (В этом смысле Советский Союз – не империя, в нём ареалы
сдвинулись и сакральности разрушились. По этой причине этнократические режимы, возникшие на развалинах великой державы, оказались особенно жестокими не только к этническим
меньшинствам, но и к титульным народам.)
«Зоной смешения» можно было бы считать рабство, где
встречались представители завоёванных народов. Но предел
смешению здесь задаёт как низкая плодовитость рабов, так и
всё та же неизбывная склонность к бракам с единоплеменниками. Лишь один эксперимент смешения можно считать в некоторой мере состоявшимся – рабская семья латиноамериканских
плантаций. При этом результат смешения в сравнении с массами несмешанного населения всё равно остаётся ничтожным.
Как, к примеру, и в Занзибаре, где насильственно переженили
огромное количество арабов с неграми. Или же на Кубе, где
большинство жителей – метисы. Результат смешения носит исключительно локальный характер даже в таких случаях, не получая распространения вне замкнутого островного пространства. Правило же остаётся незыблемым: при расовом смешении
прежние этносы исчезают, им на смену приходит новая этнокультурная общность, способность которой к выживанию история ещё будет проверять.
Запрет на межэтническое насилие и насильственное совместное проживание разных этносов в территориальном государстве вовсе не означает их смешивание. Даже в средневековых «космополисах» (в основном на периферии культурных
ареалов) различные этносы жили слободами и цехами, обособленными друг от друга не только в бытовом, но и в культурном
отношении.
Гумилёв показывает, что смешение двух этносов может быть
только противоестественным, химерным. «Если этносы – про-
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Различные группы
учёных, реконструировавших облик
фараона Тутанхамона по мумии,
пришли к совершенно разным образам: французы,
американцы, египтяне, англичане.
Внизу – древний
скульптурный облик Тутанхамона.
Остаётся значительный произвол
в прорисовке губной линии и определения ширины
губ и рта. Значительный произвол
применённые методики оставляют также и для
формы носа и его
ширины.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
цессы, то при столкновении двух несхожих процессов возникает интерференция, нарушающая каждую из исходных частот.
Складывающиеся объединения химерны, а значит не стойки
перед посторонними воздействиями, недолговечны. Гибель химерной системы влечёт за собой аннигиляцию её компонентов
и вымирание людей в эту систему вовлечённых. Таков механизм нарушения заданной закономерности, но он имеет исключения. Именно неустойчивость исходных ритмов является
условием возникновения нового ритма, то есть нового этногенетического инерционного процесса».
Прилив инородцев, который разрешается чисто культурной
причастностью к этносу (подчинился султану и исламу – уже турок) калечит стереотип поведения и ослабляет этнос. Правда,
Гумилёв видит и другой вариант развития метисации за счёт
притока инородцев – случай Китая, где такой процесс просто
приводил к распространению понятия «этнос» на более широкую общность. Но здесь тоже имеются свои проблемы – «внутренний враг» становится особенно агрессивным и беспощадным. Гумилёв приводит пример восстания «жёлтых повязок»
(III в.), когда население Китая сократилось с 50 млн. человек
до 7,5 млн.
Гумилёв указывает на особое значение эндогамных браков:
«…для сохранения этнических традиций необходима эндогамия, потому что эндогамная семья передаёт ребёнку отработанный стереотип поведения, а
экзогамная семья передаёт ему
два стереотипа, взаимно погашающих друг друга». Природу
и культуру, замечает Гумилёв,
губят свободное общение и
свободная любовь.
Таким образом, устойчивый
этнос может возникнуть только
из неустойчивых компонентов.
Здоровые этносы, смешиваясь, Компьютерный вариант воспогибают, образуя лишь на вре- создания облика Тутанхамона.
мя химерную систему. Иначе Желание британских учёных
говоря, жизнеспособный этнос подобрать тип, близкий к нылибо погибает под воздействи- нешним расовым группам прием непреодолимого внешнего вёел к негроидному варианту.
воздействия, либо отказывает- Такой выбор находится в пряся от смешения с другими эт- мом противоречии с имеющиносами. Смешение возможно мися скульптурными и настенлишь в маргинальных слоях, на ными изображениями.
периферии ареала обитания.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Существенное же смешение возможно только в ослабленном
этносе, где культурные и родственные связи распадаются и
возникает возможность принять «чужого» за «своего», а точнее – вырабатывается новый образ «своего», неизменно сопровождающийся снижением культурного уровня и забвением
прежних родовых уз.
С этой точки зрения, идея «субстратного» синтеза в этногенезе различных ветвей восточных славян – финно-угорского
для русских, восточно-балтийского для белорусов (на самом
деле кривичей, радимичей и дреговичей) и индо-иранского для
украинцев (о чём писал В.В.Седов) выглядит совершенно несостоятельной. Субстрат должен был полностью погибнуть.
На примере славян какие-то надежды на его выживание могут
быть связаны с тем, что славяне выселялись со своих традиционных мест обитания нашествиями кельтов и германцев, а
также были дестабилизированы резким ужесточением климата
в V в. Но жизнеспособность славянских племён, в сравнении с
«коренным» населением, говорит о том, что от субстрата могли
остаться лишь культурные следы, но никак не антропологические – точно также, как не могли славяне смешаться с надвигающимися на них кельтами и германцами.
Методы археологии не могут установить антропологических
изменений и доказать факт смешения с субстратом, потому
что в Европе тех времён существовал обычай трупосожжения.
Наличие предметов быта и культуры якобы слившихся вместе
этносов ни о чём не говорит. Культурное заимствование естественно со стороны завоевателей, присваивающих себе всё лучшее, что оставил этнос-субстрат. И только культурологический
аспект древней истории может дать ответ на вопрос о взаимоотношениях соседствующих этносов. А культурология (исследование сакрального, мифологии и ритуалов) даёт однозначный
запрет на мало-мальски масштабное этническое смешение. И
только властная элита может позволить себе смешение «своего» и «чужого», но только на уровне кровного родства, при сохранении всех культурных ограничений, включая политическую
культуру и принцип лояльности подданного.
Этническое смешение – достояние нового и новейшего времени, то есть того периода, когда религиозный запрет на этническое смешение отступил перед натиском секуляризации. Но
и здесь возникает масса барьеров на пути смешения – прежде
всего, языковые и культурные. Только номадическая Америка,
созданная кочевой частью европейских наций (и, кстати, полностью изничтожившей индейский «субстрат») может в будущем
стать примером иного рода – последовательно осуществляемого этнического и столь же последовательного, но в меньших
масштабах, расового смешения. Пока же и в США «чужой» угро-
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
жает несмешанной массе белого населения как в повседневной
жизни – из негритянских и латиноамериканских кварталов, так
и в перспективе – через численное доминирование и «чёрный
расизм». В последнее время образ врага формируется за счет
выходцев из арабских стран. Пожалуй, «толерантной» Америке
придётся пережить потоп расового насилия, от которого она так
«политкорректно» стремится уклониться.
Враг как прообраз личности
Ницше пишет: «Вот источник возникновения знаменитого
противопоставления добра и зла: – в понятие “зло” включается могущество, опасность, сила, на которую не подымется
презрение. Согласно морали рабов, “злой” внушает страх; согласно морали господ именно “хороший” внушает страх, желает внушать страх, тогда как “дурной” вызывает презрение.
Эта противоположность доходит до своего апогея, сообразно
с выводами морали рабов, когда на “доброго” тоже начинает
падать тень пренебрежения – хотя бы незначительного и благосклонного,— так как “добрый”, согласно рабскому образу мыслей, должен быть во всяком случае неопасным, он благодушен,
легко поддается обману, немножко простоват, быть может, ип
bonhотте».
«Злой» ясен, его образ сложился, с ним можно «иметь
дело», вести переговоры или сражаться, избегать или охотиться на него. Именно в этой связи возникают такие, на первый
взгляд, странные симпатии между воинами воюющих сторон. А
вот «добрый» опасен своей непрояснённостью. Он может быть
и другом, и врагом. «Он» – это ещё не «ты», не соратник. От
«доброго» можно ожидать удара в спину. Возможно это одна из
причин, почему волки уничтожают пришлого чужака, даже готового занять самую низшую ступень в стайной иерархии.
Поршнев отмечает, что «враждебность и отчуждённость
встречаются не только к отдалённым культурам или общностям, но и к наиболее близким, к почти тождественным ‘‘нашей’’
культуре. Может быть даже в отношении этих предполагаемых
замаскированных ‘‘они’’ социально-психологическая оппозиция
‘‘мы и они’’ особенно остра и активна».
Сама политика основана на различении «образа врага» в
партнёре по общению. С древних времён вождём мог стать тот,
кто выделяется из стада, например, своим инородством, или
приходит в нестабильную стаю со стороны. В стабильной стае,
напротив, вожаком становится только кто-то из своих, выделяющийся особой силой и ловкостью и превратившийся, таким
образом, во внутреннего хищника, способного уничтожить жертву, даже несмотря на явные признаки «своего».
Поршнев пишет: «“Он” ещё в основном принадлежит кругу
“они”, хотя бы и вступившему во взаимодействие с “мы”. Но та
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
же точка принадлежит к кругу “мы”, и тогда это уже “ты”. Если
с этим единичным обособленным от других человеком всё же
можно общаться, если он хоть в чём-то ровня другим, значит
один круг уже врезался в другой. Это – важный этап формирования личности. Правда, и от “ты” ещё далеко до “я”. Но “он”
и “ты” – это уже достаточно для социально-психологического
определения положения того или иного авторитета, вождя, лидера внутри общности. (…) Впрочем, вожди, государи, правители в историческом прошлом очень часто как раз были иноплеменниками. Но они, далее, почти всегда были прикрыты, защищены от психических контактов и общения с подавляющим
большинством людей мощными стенами дворцов, замков или
храмов, непроницаемым окружением свиты и стражи. Их отсекали от мира неодолимые рубежи. Оружие языка им заменял
язык оружия».
Даже правитель, связанный родовыми узами с подвластными, зачастую собирал вокруг себя вовсе не членов своей
семьи. Кровнородственная связь с ближайшим окружением означала опасность обоснованных претензий на власть. Именно
поэтому в Оттоманской империи было введено правило умерщвления братьев султана сразу по его восшествии на престол. В
древнем Египте власть также, как правило, не делегировалась
членам царской семьи. Удаление от верховной власти тех, кто
принадлежит к роду правителя, могло заходить и ещё дальше.
Так, в античной Ассирии высшие чиновники были одновременно и рабами. В империях древнего Востока иностранцы, в особенности перешедшие в ислам христиане, получали доступ к
высшим должностям. В империи Ахеменидов высшими управленцами были часто греки, а не «титульные» персы и мидяне. В
Монгольской империи высшие управленческие функции исполнялись почти исключительно иностранцами.
Вопреки расхожему мнению, это вовсе не подрывало стабильности общностей, таким образом использовавших инородцев. Напротив, управленческое сословие под властью родового
вождя было особенно послушным и «патриотичным», ибо всегда находилось под угрозой самой безжалостной расправы. В
случае привлечения в чиновное сословие представителей народа, о котором властитель должен был заботиться, он лишался бы такой возможности. Кроме того, как отмечает Пьер Бурдье, в ряде случаев формировалась система: близкие к власти
лишались возможности воспроизводства, близкие по крови – во
избежание конкуренции за корону – становились политическими импотентами.
Следует оговориться, что стабильность государства и общества, активно применяющего в системе управления инородцев,
определяется жесткостью монархической традиции – прежде
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
всего, преследуемой со стороны монарха и его ближней свиты.
И обеспечение этой традиции было делом многих столетий во
всех известных истории государствах древности. Её основа –
живой миф, который располагал правителя среди богов.
Страшные боги древних народов становились прообразами страшных вождей и государей, которые могут попирать или
менять принятый порядок жизни – то есть, быть суверенами.
Первоначально «Они» – это злые боги «Иного», которые постепенно поселяются в самом человеческом стаде и узнаются
в некоторых его представителях, выделяющихся своими особенности как «внутренние чужаки». Именно «Он» – внутренний
хищник – на стыке «мы» и «они» реализуется в стаде как личность и становится первым источником власти, нерасчлененно
слитой с личностью. Иначе говоря, личность возникает в оппозиции стада и его внутреннего хищника.
Представления древних часто объявляют тотемное животное
или монстра – первопредком, основателем общины, ставшим в
мифе жертвой этой общины или своих родственников и товарищей. Ритуальный характер жертвы, коей в мифологии является
первопредок, указывает на него, как на «чужого» в том сюжете,
который обозначает создание общины. То есть «чужой» играет
в определённых случаях не роль фармака-парии, а роль главы
рода. С этого «чужого» заканчивается прежняя история и начинается «своя» история.
Рене Жирар пишет: «Гипотеза то взаимного, то единодушного и учредительного насилия – первая, по-настоящему объясняющая двойственность всякого первобытного божества, сочетание пагубного и благого, характерное для всех мифологических
сущностей во всех человеческих обществах. Дионис – и “ужаснейший”, и “сладчайший” из всех богов. Точно так же есть Зевс,
разящий молнией, и Зевс, “сладкий как мёд”. Любое античное
божество двулико; римский Янус обращает к своим почитателям лицо поочерёдно миротворное и воинственное потому, что
и он – знак динамики насилия; в конце концов, он становится
символом внешней войны потому, что и она - всего лишь частный модус жертвенного насилия». «Подобно Эдипу, король – и
чужеземец, и законный сын, человек из самого серединного
центра и с самой далёкой окраины, образец и несравненной
кротости, и предельного варварства. Преступный и инцестуальный, он стоит и ниже и выше всех правил, которые сам учреждает и заставляет уважать. Он самый мудрый и самый безумный, самый слепой и самый проницательный из людей».
Примитивное сообщество, руководимое внутренним хищником, малоэффективно в сравнении с сообществом, разделяющим особи по функциональным задачам и направляющим
агрессию преимущественно вовне. Однако задача формирова-
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ния такого порядка становится разрешимой только в связи с
выделением разного рода охранительных сословий, в которых
образ врага становится не только следствием природных инстинктов, но и системы воспитания, общественной морали.
Ницше писал об аристократической природе высших форм
морали, в которых образ врага присутствует как неизменный
атрибут: «Способность и обязанность к долгой благодарности
и продолжительной мести – всё это лишь по отношению к равным себе, – изысканность в возмездии, утончённость в дружбе,
известная потребность иметь врагов (в качестве отвлекающего
для аффектов зависти, сварливости, заносчивости – для того,
чтобы быть способным к доброй дружбе): все эти типичные
признаки благородной морали…».
Следуя классификации Юлиуса Эволы, агрессию внутреннего хищника следовало бы назвать титанической, агрессию
охранительную (а значит, связанную с высшими формами морали) – героической. В подходе к этому вопросу русского философа С.Булгакова необходимо различать героизм интеллигентский, обусловленный страстью к переустройству мира на
основе одной из политических утопий «светлого будущего», и
героизм, связанный с подвижничеством. Подвижнический героизм отличается подвигом не во имя своё, а во имя Божие. Но
всё ж таки, враг здесь присутствует вполне конкретный, вне зависимости от мотивов подвижника. Лишь только сам подвижник
видит в этом конкретном враге воплощённое мировое Зло.
Стоит привести к этому суждение К.Шмитта: «…в тысячелетней борьбе между христианством и исламом ни одному христианину никогда и в голову не приходило, что надо не защищать
Европу, а, из любви к сарацинам или туркам, сдать её исламу.
Врага в политическом смысле не требуется лично ненавидеть,
и лишь в сфере приватного имеет смысл любить “врага своего”,
т.е. своего противника».
Кроме того, образ врага также видится в самом себе – собственная трусость, компромиссность, слабость духовная и физическая. Последнее, впрочем, есть акт рефлексии, не совместимый с самим моментом подвига, в котором перед взором есть
только враг, которого необходимо сокрушить, и одухотворение
силами небесными, окрыляющими героя.
Общество издревле находит врага в самом себе. Из истории древней Спарты известен факт, когда эфоры наложили
штраф на царя Агесилая за излишнюю благожелательность
к своим сторонникам и к своим политическим врагам. Причиной такого решения, пишет Плутарх, было мнение, что спор и
вражда есть причина всякого рождения и движения. Соперничество рассматривалось как средство воспитания добродетели
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
среди достойных граждан, а благожелательство, достигнутое
без борьбы – как проявление вялости и робости. Заметим, что
здесь речь идёт именно о достойных гражданах, то есть уже
имеющих определённую репутацию и родословную. Именно
соперничество между ними формирует личность государственного мужа, достойного защитника отечества.
Сословная структура общества требует специализации, иерархии различных «мы»-групп, слитые в единое «Мы». В этом
случае для отдельной «мы»-группы другие группы единого
«Мы» характеризуются как участники дружелюбного диалога – «вы». «“Вы” – это не “мы”, ибо это нечто внешнее, но в
то же время и не ‘‘они’’, поскольку здесь царит не противопоставление, а известное взаимной притяжение. “Вы” это как бы
признание, что “они” – не абсолютно “они”, но могут частично
составлять с “нами” новую общность. Следовательно, – какоето другое, более обширное и сложное “мы”. Но это новое “мы”
разделено на “мы и вы”. Каждая сторона видит в другой – “вы”.
Иначе говоря, каждая сторона видит в другой одновременно и
“чужих” (“они”) и “своих” (“мы”)».
Титанический героизм соответствует предличности, которая
расходует жизненные силы социума, рушит «мы», самообожествляясь и обожествляя свой хищнический инстинкт. Для
него нет ничего, кроме образов врагов, для него нет «вы», а значит нет развитого социума. Подвижнический героизм связывает
тёмный инстинкт и просветляет личность надмирным авторитетом – божественной Личностью, которая даёт ему видение
«ты», то есть иных личностей, комбинирующихся в различные
«вы».
Героизм – преодоление врага
В порядке политкорректности нормативные акты современных государств старательно избавляются от установок на
сверхусилия, которые всегда требуются особенно на войне, а
в общем – всегда и повсеместно, но всегда и повсеместно бывают неудобны для деятельности бюрократического аппарата.
На войне душа нации востребуется бюрократией ради собственного спасения – так поступил Сталин, воззвав к «братьям
и сестрам», вернув Церкви возможность окормлять идущих на
смерть граждан. Но окончание войны связано с иными запросами бюрократии – с унижением личности воина, раскрывшейся
при защите Отечества. Проблема послевоенного развития связана с тем, сумеет ли нации сохранить эту личность от давящего воздействия бюрократии.
Бердяев писал: «Не случайно великие добродетели человеческого характера выковывались в войнах. С войнами связана
выработка мужества, храбрости, самопожертвования, героиз-
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ма, рыцарства. Рыцарства и рыцарского закала характера не
было бы в мире, если бы не было войн. С войнами связано героическое в истории. Я видел лица молодых людей, добровольцами шедших на войну. Они шли в ударные батальоны, почти
на верную смерть. Я никогда не забуду их лиц. И я знаю, что
война обращена не к низшим только, а и к высшим инстинктам
человеческой природы, к инстинктам самопожертвования, любви к родине, она требует бесстрашного отношения к смерти».
Опасность отталкивается бюргерским и бюрократическим
самосознанием, опасное положение объявляется безнравственным и старательно избегается, а реальное столкновение
со злом наблюдается даже не со стороны, а как бы из-за угла.
Героизм, напротив, принимает на себя отрицания, о которых
предупреждает страх – вплоть до отрицания собственной жизни. Дегероизированное общество возникает именно в связи с
тем, что оно не может ужиться со страхом, преодолеть его.
Эрнст Юнгер, видевший перед собой виновника унижения
Германии веймарским капитулянтским режимом, писал: «...
опасное предстает в лучах [бюргерского] разума как бессмысленное и тем самым утрачивает свое притязание на действительность. В этом мире важно воспринимать опасное как бессмысленное, и оно будет преодолено в тот самый момент, когда
отразится в зеркале разума как некая ошибка». Бюргерское государство «заявляет о себе во всеохватной структуре системы
страхования, благодаря которой не только риск во внешней и
внутренней политике, но и риск в частной жизни должен быть
равномерно распределен и тем самым поставлен под начало
разума, – в тех устремлениях, что стараются растворить судьбу в исчислении вероятностей. Оно заявляет о себе, далее, в
многочисленных и весьма запутанных усилиях понять жизнь
души как причинно-следственный процесс и тем самым перевести ее из непредсказуемого состояния в предсказуемое, то
есть вовлечь в тот круг, где господствует сознание». Трусливому
индивиду-бюргеру Юнгер противопоставляет тип – личность,
идентифицирующую себя не индивидуальными отличиями, а
признаками, лежащими за пределами единичного существования, то есть, в сфере духа. Этот тип выражает нацию и защищает ее.
А.Ф.Лосев в своем изложении античной философии отмечает внеличностный характер рабовладельческой формации и
одновременно диалектическую целостность общественно-государственного строя. Надличностным принципом выступает
здесь судьба, а логикой, объясняющей события – фатализм. С
другой стороны, надличностный принцип определяет, что «боги,
демоны и герои не суть личности в полном смысле этого слова,
потому что они являются в античности только обобщением при-
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
родных свойств или явлений. Но, отражая на себя все целое и
потому творя его волю, они являются героями, так что чувственно-материальный космос есть оплот всеобщего “героизма”».
При переходе к новым историческим формациям, личность
вступает в свои права, но надличностный принцип остается в
сфере героизма. Как отмечает современный исследователь
Светлана Лурье, обычно ситуации выбора связаны с «малыми
пограничными ситуациями» – кризисными моментами в жизни
человека, требующими самостоятельного поступка. Именно в
малой пограничной ситуации и происходит соединение между личным поведением человека и «национальным характером» – только в подобной ситуации человек может «поступить
как русский».
Овладение надличностным принципом осуществляется
только личностью, делающей сознательный или интуитивный
(но все равно личностный) выбор в пользу такого поступка, и
именно этим поступком личность отождествляется с нацией,
противостоит ее врагам и становится героической.
Этнос и биологическое родство
Изучение современной этнополитической ситуации и расовой проблематики требует начать восстановление смысла слов,
терминов и исторической ретроспективы, которая только и может быть осознана с пользой для государственных дел, если
будет покоиться на верном понимании используемых понятий.
Лишь разрешив терминологические проблемы и поняв смысл
межэтнической конфликтности, можно вернуться в проблемное
поле этнополитики, до сих пор слабораспаханное научной мыслью именно в связи с увязанием в спорах вокруг общих вопросов и выдуманных представлений о должном и сущем.
Невнятность советской этнологии можно проследить в определении, которое давал этносу Л.Н.Гумилев: «Этнос – это
коллектив особей, противопоставляющий себя всем прочим
коллективам. Этнос более или менее устойчив, хотя возникает
и исчезает в историческом времени. Нет ни одного реального
признака для определения этноса, применимого ко всем известным нам случаям: язык, происхождение, обычаи, материальная культура, идеология иногда являются определяющими
моментами, а иногда нет. Вынести за скобки мы можем только
одно – признания каждой особью: “мы такие-то, а все прочие –
другие”. Поскольку это явление повсеместно, то, следовательно, оно отражает некую физическую или биологическую реальность, которая и является для нас искомой величиной».
В то же время, мы имеем здесь и научную задачу – поиска,
выявления объективной биологической реальности, которая
скрывается за универсальным самоопределением этноса и не
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
выводится им самим сознательно из комплекса физических
черт.
Те же признаки проблемного определения мы можем видеть
в ставшем для советской науки классическим определении
Ю.В.Бромлея: «Этнос может быть определён как исторически
сложившаяся на определённой территории устойчивая межпоколенная совокупностью людей, обладающих не только чертами, но и относительно стабильными особенностями культуры
(включая язык) и психики, а также сознанием своего единства
и отличия от всех других подобных образований (самосознанием), фиксированном в самоназвании (этнониме)».
«Межпоколенная совокупность» здесь – остаток некоей «физической реальности», осознаваемой опосредованно через отличение и обособление своей группы в культуре, языке, этнониме. Это последнее – отличение (иными словами, определение
в системе координат «свой-чужой») – стало для этнологии главной проблемой, поскольку проблема «физической реальности»
оказалась недоступной для исследователей ХХ века – в начале века в силу ограниченности естественнонаучных методик, в
конце века – в силу политического табу.
В конце концов «физическое» отступает на задний план и
исследователю остается лишь «этничность» – некий конструкт
группового сознания, по сути дела миф1. Но тем самым этнология приближается к политологии (разумеется, при отнесении
к историческим народам, а не к диким племенам) – мы имеем
для этого и дихотомию «свой-чужой», и культурный миф (в современном обществе неизбежно политизированный). Способствуют этому и идеологические столкновения по поводу судьбы
государства и нации, сближение определений «нации» и «этноса».
Современная этнология, подпав под влияние либеральной
парадигмы, стремится устранить из определения этноса всё
биологическое и историческое. Даже уклончивая позиция советской этнологии, близкая к «примордиалистам», оказывается
для этнологов «демократической» эпохи неудовлетворитель1. См., например, Колпаков Е.М. Этнос и этничность// Этнографическое обозрение, 1995, №5, с. 17. В данной работе утверждается, что для этноса лишь на
этапе становления существенны общность территории, языка, культуры и т.д., а
ставший этнос утрачивает объективную основу и главным становится этническое
самосознание, окрашивающее все объективные характеристики общности в этнические тона. Таким образом, можно говорить о том, что происходит становление
«мифа этничности».
Суждение об этническом мифе присутствует у западных этнологов. Например,
Э.Смит определяет этнос как «общность людей, имеющая имя, разделяющая
мифы о предках, имеющая совместную историю и культуру, ассоциированная со
специфической территорией, и обладающая чувством солидарности» - Smith A.
The ethnic origins of nations. Oxford, 1986, p.30. В данном определении миф определяет все атрибуты этноса – и специфичность территории (священная земля), и
солидарность, и представление об общности культуры и истории.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
ной. Нигилизм постсоветской этнологии доходит до прямого
отрицания существования собственного объекта исследований – этноса1. Марксистские уступки в пользу культурно-исторической концепции этноса и отказ видеть его социологическую
природу, уже не устраивали «потрясателей» науки.
От имени «потрясателей» был выдвинут следующий обличительный тезис вполне политического свойства: «опасаясь
впасть в идеологическую ересь… вместо того, чтобы оценить
реальную силу духовной субстанции, – мифотворческого фактора… сотворили миф о безусловной объективной реальности этнических общностей как неких архетипов». В противовес
выдвинута собственная мифотворческая доктрина: «Этносы…
есть умственные конструкции, своего рода “идеальный тип”,
используемые для систематизации конкретного материала…
Они существуют исключительно в умах историков, социологов,
этнографов… в действительности же… есть некое культурное
многообразие, мозаичный, но стремящийся к структурности
и самоорганизации континуум из объективно существующих
и отличных друг от друга элементов общества и культуры».
Постсоветские этнографы стали претендовать на разрушение
этнических мифов и замену их другими мифами – мифами об
отсутствии объективных причин для этнической солидарности.
Место этноса в либеральной парадигме заняла этничность –
набор признаков, определяемых некими химерами группового сознания, которые требовалось систематически изживать.
Мол, этноса как такового нет, но есть этничность. Этническая
идентичность становилась «проклятой иррациональностью»,
которую надо разоблачать как наивное и опасное заблуждение,
сочиняя от имени науки «реквием по этносу».
В схватке двух подходов – номиналистов и реалистов возникает два неудовлетворительных для науки вывода, подобных
«основному вопросу» марксистско-ленинской философии, о
первичности либо этнического сознания, либо этнической материи. Первые выступают в роли социальных конструктивистов, вторые – эссенциалистов, первые выводят все категории
из исторического контекста и состояния сознания общества,
вторые – исключительно из объективных явлений.
Доминирующее ныне конструктивистское представление об
этносе представляет собой совершеннейший научный типик, в
котором барахтаются сотни приверженцев идей Просвещения,
для которых этнос – игнорируемая сущность, подменяемая
нацией-государством, понимаемым исключительно как некий
1. Дело доходит до диких обвинений в адрес «примордиалистов». По мнению
И.С.Кона (известного публициста советской поры, ставшего этнологом в постсоветское время), вера в кровное родство должна непременно обратить Пушкина в
русскоязычного эфиопа – Кон И.С. Несвоевременные размышления на актуальные темы// Этнографическое обозрение 1993, №1, с. 4.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
общественный договор. В соответствии с таким подходом, этнос – «лишь миф». То есть, ложь, «воображаемая общность»,
осуществляемая как «перманентный психоз». В крайнем случае, признаётся, что этнос – некая статистическая совокупность без признаков субъекта или же феномен, порождённый
желанием к объединению. Возникает вопрос, каким же образом
этнос все-таки фиксируется статистикой (хотя бы по каким параметрам) и откуда же берётся желание сохранить единство?
На эти вопросы постсоветские и западные этнологи-конструктивисты ответить не могут и не хотят, переводя вопрос в область
политической догматики. То же происходит и с отношением к
термину «нация».
Если эссенциалисты, стоящие на базисе марксистской философии, ещё способны к научным изысканиям, то конструктивисты превращают объект исследования – этнос и нацию – в
артефакт, от которого, в крайнем случае, остаётся лишь этноним (переносимый также на нацию). В последнем случае этносом или нацией становится то, что люди думают об этничности
и национальности. А думают они разное. Соответственно, этнос
и нация меняют свои лики в зависимости от текущего состояния
общества и даже отдельных составляющих этого общества, для
каждой из которых этнос и нация имеют собственные черты.
Немалую роль в этих установках, превращающих саму науку
в фикцию, сыграли уничижительные домыслы – вроде «потри
любого русского и найдёшь татарина».
Безусловно, гибридная природа этноса, определяемого не
только близкородственными признаками, но и заимствованными чертами пришельцев извне, составляет важную проблему
этнологии. Нет смысла протестовать против расовой доктрины
этноса, когда разнообразные расовые признаки присутствуют в
каждом этносе и в каждом индивидууме. И дело даже не в том,
что некоторые из них являются биологически доминантными,
в другие могут и вовсе вымываться из этнического генотипа с
течением времени. Дело в том, что некоторые расовые признаки могут оказываться культурно доминантными, «просыпаясь»
в определённых условиях даже вопреки биологическим задаткам, имеющим статистическое преимущество. Именно таким
образом происходит взаимодействие природно-биологического
и духовного в человеке – типично русский фенотип может сочетаться с совершенно нерусским культурным стереотипом. И
напротив, фенотипически нерусское лицо может принадлежать
человеку с «истинно русской душой» – казалось бы, подавленные биологические корни «русскости» становятся для него доминантными в повседневном поведении. Судить о личности по
экстерьеру опрометчиво. Атлетический торс может принадлежать трусу, а в хлипком теле может заключаться могучий дух.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
То же касается физиогномики. То, что лицо – зеркало души, узнаёшь только после опыта длительного общения с человеком.
Не разворачивая подробных обсуждений, мы можем сказать,
что этнос соединяет в себе и объективную природу человеческого родства, и чувство (духовное чутьё) этого родства. Этнос –
это группа людей, соединённая чувством биологического родства (пусть даже весьма отдалённого и «замутнённого» факторами родства с иными общностями), закрёпленным в традиции
(мифе). Утрата чувства родства разрушает этнос, несмотря ни
на какие биологические причины для единства. Утрата биологического базиса делает родовую солидарность фальшивой, а
фальшь рано или поздно разъедает родовой миф и этнос исчезает. Этническая природа нации ставит перед ней задачу культурного поддержания тех биологических доминант, которые изначально присутствуют в образовавшейся общности. Соответственно, возможна и необходима национальная этнополитика,
целенаправленно проводимая государством ради собственного
сохранения, означающая подкрепление заданных природой человека признаков племенного родства. Речь, разумеется, не о
тотальной евгенической чистке, а о социальных практиках подкрепления биологических доминант данного народа и формирования из него нации – общности, в которой культурная среда
пробуждает традиционные типы поведения, соответствующие
определённому расовому типу.
Оппозиция этнических статусов
Известный специалист по фашизму Р.Дарендорф дал объекту своих исследований такое определение: «Под фашизмом
я имею в виду сочетание ностальгической идеологии общины,
делящей всех на своих и чужих, новой политической монополии, устанавливаемой человеком или “движением”, и сильного
акцента на организации и мобилизации, а не на свободе выбора. Правление закона приостанавливается; диссидентов и лиц
с нестандартным поведением сажают за решётку; меньшинства подвергаются суду народного гнева и официальной дискриминации. Фашизм в этом смысле не обязательно подобен немецкому национал-социализму; он не обязательно проводит
политику систематического геноцида, хотя вероятность последнего весьма высока. В любом случае это – тирания правого толка, поскольку она опирается на военных, другие силы “закона и
порядка”, взывает к реакционным чувствам и предаётся мечтаниям – но не о лучшем будущем, а о прекрасном прошлом».
Если отбросить из этого определения эпитеты, которые являются просто инструментом заострения уничижительных формулировок в адрес политического противника, станет ясно, что
под фашизмом здесь понимается такая организация общества,
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
где ясно различается образ врага, наблюдается национальное
единство, ликвидирована межпартийная грызня, осуществлена
мобилизация перед наиболее опасными вызовами, элементы
разложения и измены оперативно локализуются и удаляются,
а политический режим обходится без мифологии «светлого будущего», опираясь на консервативную прагматическую идеологию и национальный эгоизм.
Мы видим, что «антифашистская» доктрина в качестве собственного образа врага избирает биологически и социально
заложенную в понятие «политического» оппозицию «свой-чужой». Врагом для «антифашиста» становится тот, кто осознаёт
наличие враждебных замыслов, направленных против него, и
не соглашается на гуманистические фантазии о всеобщем равенстве и братстве людей. «Антифашист» старается морально
унизить того, кто в этом самом «антифашисте» видит своего
врага, посягающего на его этническую и культурную принадлежность, на право защищать свой род и свою Традицию.
То, что либералы называют «фашизмом», на самом деле
есть представление об этнических статусах, которые они надеются изжить в общегражданской нации (или в «общечеловеческом братстве»). Там, где либералы намереваются обезглавить
этику, консервативное сознание восстанавливает сложную иерархию «мы-они», признавая за «они» личностные компоненты.
Там, где либералы плодят добронравную чернь, всегда готовую
вогнать заточку между лопаток зазевавшегося приятеля, консерваторы выстраивают сословные барьеры и инфраструктуру
общества. Иными словами, либералы становятся идеологами
черни, консерваторы – идеологами новой формы аристократии.
И всё это происходит вокруг основополагающего признака цивилизованности – способности иметь врагов и друзей. Либералы против этого, ибо не способны на соответствующие нравственные переживания, и стремятся к компенсации своей ущербности, не будучи способными иначе проявить себя в политике
и политической науке.
К огорчению либералов, этнические статусы сохраняются
даже в относительно благополучной Европе. Например, факторами, которые сохраняют возможность фашизма (то есть,
законодательной фиксации этнических статусов) сегодня считаются:
• авторитарный тип мышления и воспитания;
• элементы расизма и антисемитизма на уровне обыденных
ориентаций и моделей поведения;
• чувство ущемлённого национального достоинства, связанное с поражением в войнах, в том числе локальных;
• мелкий бизнес, опасающийся большой концентрации экономической мощи;
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
• экономика с высоким уровнем безработицы;
• маргинальные слои, ищущие опоры для самоутверждения
и обретения какого-то социального статуса;
• предрасположенность к насилию (имманентно присущая
многим биологическим существам, в том числе людям).
Внимательный взгляд на этот перечень показывает, что ряд
факторов является в принципе неустранимым, а прочие – пороками действующих в Европе лево-либеральных режимов.
Будучи «мозговой косточкой» черни, либералы всегда готовы погрузиться в инфантильные страхи и предрассудки, чтобы
осудить пугающие их тени социальных явлений как реальный
источник «фашизации» общества и объявить доминирующую
нацию заражённой фашизмом. Научная терминология здесь
служит просто прикрытием осознанных политических целей
или неосознанных страхов. Например, Р. Гриффин с негативным пафосом пишет о фашизме, как о «палингенетической
форме популистского ультранационализма» — восстановлении, возрождении, обновлении этноса, то есть, об идеологии
национального возрождения, ставящей идею или интересы
нации над всеми иными ценностями и интересами. Мы видим
причудливую форму соединения публицистического заклинания о «популистском ультранационализме» и наукоподобную
новацию о «палингенезе».
Причины притягательности пропаганды национал-социализма некоторые российские исследователи усматривают в
разграничении «мы»-«они» по этническим признакам, а также
в насаждении идеи национального превосходства (этнический
романтизм), которая обеспечивает психологический комфорт
от сознания своего высокого статуса для представителей этнического большинства, а также компенсационный эффект для
лиц с незначительным социальным статусом.
Здесь мы видим абсурдные представления о заведомой
вредности какого-либо разграничения по этническому признаку и какого-либо чувства превосходства (вот она «философия»
черни!). Негативное отношение к пропагандистскому имени
«фашизм» (который уже перестал быть термином!) переносится на выделенные признаки этнической дифференциации. При
этом ожидаемое впечатление – усиление негативной оценки
некоторых черт, присущих человеческим сообществам и враждебным унификационной доктрине либерализма.
Современная Россия с очевидностью показывает, что этнические иерархии возникают независимо от воли и желания либералов. Если доминирующая нация отказывается от законодательного закрепления своего преимущества, она становится
«дойной коровой» для национальных меньшинств, получающих
привилегии только на основании своей малочисленности. И в
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
этом случае чернью становится разложившаяся нация, утратившая энергетику борьбы с «чужим», утратившая благородное
стремление иметь врагов и побеждать их. Аристократическая
мораль переходит к малым этносам, которые начинают рвать
страну на куски, выделяя из неё личные феоды для кормления
своих чиновничьих дружин.
К счастью, эта негативная тенденция в России преодолевается. Бомбардировки Югославии и теракты чеченских бандитов
показали, что возвращение в национальной мировоззрения образа «чужого» (причём, именно этнически «чужого») является
жизненно необходимым. И теперь в центре Москвы патриотическая молодёжь с праздничным настроем побивает участников манифестации гомосексуалистов – лиц, решивших опровергнуть этничность как таковую.
Расовый враг
Возникновение расового врага – не такое уж частое явление,
но именно в нём наиболее ярко проявляется народная воля к
жизни, неподотчетная никаким гуманистическим теориям.
Два фактора определяют расового врага – фактор иноэтнической культуры, грубо вмешивающийся в сложившийся порядок вещей и разрушающий его, и фактор антропологически
очевидной инородности представителей этой агрессивно заявляющей себя на чужой территории культуры.
Расовым врагом для русских были татаро-монголы, черты
лица и поведение которых стали ненавистным образом в условиях реальной опасности уничтожения нашего народа. Именно
поэтому Россия не остановилась в уничтожении Золотой Орды
и не позволила возникнуть на её месте никакой государственности. В то же время, русское искусство не было склонно сохранять в памяти образ татаро-монгола. Что впоследствии позволило русским терпимо относиться к присутствию рядом неагрессивного татарского меньшинства и русифицировать его.
Расовым врагом для немцев стали евреи, стремительно переселявшиеся на территорию Австро-Венгрии, а затем – и славяне, которые получали преимущества во властных институтах
и в области религии (захват чешскими священниками традиционно-немецких приходов). В складывании образа расового врага для немцев основательно постаралась и Польша, внёсшая
свой вклад в унижение Германии и отторжение у неё исконных
территорий после Первой мировой войны. Никакие антропологические теории не смоги в дальнейшем остановить ненависть
немцев к славянам. Только жестокое поражение во Второй мировой войне заставило немцев более спокойно взглянуть в глаза русским и увидеть в них достойного противника, а не сброд
азиатских толп. Увы, при этом немцам не хватило и полвека,
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
чтобы восстановить образ своего врага и перестать каяться
за гитлеризм. Новые поколения немцев, никак не причастных
к гитлеровским зверствам, продолжают платить за него алчным «победителям», сделавшим на унижении Германии свой
гешефт. Того же типа персонажи делают гешефт и на унижении
России, которой век не расплатиться с ними за большевизм.
Как будто от большевизма не пострадали больше всех именно
русские. Как будто гешефтеры не унаследовали своей русофобии от «ленинской гвардии».
Образ «своего» на советских плакатах времён войны. Славянские
европеоидные черты. Никаких признаков монголоидности или
кавказских антропологических типов.
Образ «своего» на плакатах фашистской Германии. Нордические
европеоидные черты. Строгое следование расовому канону.
В современной России образ расового врага выражается в
таком простонародном понятии, как «лица кавказской национальности». Именно выходцы с Кавказа, как считает большинство русских, ведут себя вызывающим образом на территории
центральной России, превратив созданное трудом поколений
русских людей в предмет торга, а на юге России открыто осуществляя геноцид славянского населения (не только в Чечне,
но и почти во всех остальных северокавказских республиках).
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
При этом, как показывает захлестнувшая центральную Россию
волна этнической преступности, они явно не собираются приспосабливаться к культуре традиционной России. Рыночная
среда позволяет им устанавливать свои собственные нормы
общения и взаимоотношений во всех сферах жизни. Даже невнятность речи на русском языке, акцент делаются предметом
бравады и отделения от русского большинства.
Образ врага на советских плакатах времён войны. Опора на карикатурное сходство с Гитлером. Отсутствие в изображениях расовой компонеты. Образ врага формировался только по политическим признакам - следование за вождями враждебных наций.
Образ врага на плакатах фашистской Германии. Расовые черты
семитов и монголоидов. Фашисты убедили немцев, что в России
они встретятся именно с такими антропологическими типами.
Нужно отметить, что именно кавказцы, а не евреи формируют у русских образ врага. Как бы ни хотелось антисемитам
возбудить народный гнев против евреев, образ расового врага
формируется по своим законам. Евреи, в отличие от кавказцев,
не составляют достаточно многочисленной группы, слабо представлены в сфере массового обслуживания, стремятся скорее
ассимилироваться, чем выпятить свои отличия от коренного
населения России. Только угнетение русского самосознания
позволяет некоторым евреям из крупного бизнеса и высшего
управленческого аппарата сообщать о своём еврейском происхождении, демонстрируя тем самым свою неуязвимость для
русского общественного мнения. Но делается это, надо сказать,
не в столь вызывающих формах, в которых пытаются заявить
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
о себе иные представители северокавказских и закавказских
народов, появившиеся в значительном количестве в русском
социальном пространстве. Оторванные от своих корней, они
становятся охлосом – штурмовыми отрядами олигархов, коррупционеров и разбойников.
Если в прошлом веке в России евреи могли вызывать расовую ненависть как своим обликом (пейсы и лапсердаки), так
и образом жизни (монополизация некоторых коммерческих
отраслей в массовом обслуживании и революционный нигилизм еврейских образованцев), то теперь этого нет. Как нет и
массового антисемитизма, вытесненного либо в маргинальные
группы, либо в элитарные круги, где бытовой неагрессивный
антисемитизм просто становится признаком «своего». Точно
также как и в интеллигентских еврейских кругах, образ «своего»
формируется «антифашистской» идеологией – в противовес
идентификации по общему переживанию погромных страхов
у еврейской массы. Здесь мы имеем дело как раз с крайними
формами агрессии, направленными на любое проявление русского национального самосознания, а также с использованием
в качестве образа врага определённых черт антисемитских
маргинальных групп русской молодёжи.
«Антифашисты» для русских националистов выступают только в качестве политического врага. Расовая вражда носит в
данном случае остаточный и ослабленный характер – внешние
антропологические признаки, манера поведения, строй речи
вызывают отторжение. Но не ту непримиримость, которая
свойственна реальной расовой вражде. Эта форма вражды как
раз отличает антиподов русских националистов. Здесь ведётся
поиск символов вражды – в отдельных словах, манере вести
себя, в лицах. Расовая чуткость «антифашистов» оказывается
весьма развитой.
К великой печали для некоторых русских экстремистовгерманофилов антифашистская идентификация свойственна
русскому народу, понесшему потери в Великой Отечественной
войне почти в каждой семье. Именно поэтому попытка сложить
образ «своего» демонстрацией свастики обречена на провал.
«Своими» по этому символу могут стать только крайне немногочисленные группы, неприемлемые для подавляющего большинства русских. Русским придётся ещё многие годы расставаться с образом врага, который содержится в словах «немец»,
«Германия», «рейх» и т.п. Тем не менее, немец для русского
принципиально не может быть расовым врагом, и это внушает
некоторую надежду на русско-германский союз в будущем.
Иное дело с африканцами, заполнившими не столько российское пространство, сколько полосы газет и информационный эфир. Усилиями журналистов африканцы на глазах превращаются во врагов коренного населения России и подхваты-
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
вают навязанную им роль – в поведении очень немногочисленных, но живущих компактно африканских групп (прежде всего,
студентов) агрессивность подкрепляется солидарностью «антифашистской» журналистики и содействием властей, готовых
поверить в «русский расизм», как верят в «русский фашизм».
Так, на самом незначительном «материале» произрастает новая мифология русского сопротивления, в которой ложной мишенью становятся африканцы – лица, не имеющие к русской
беде ровным счётом никакого отношения, но подставленные
«на линию огня» журналистами с менталитетом расовых выродков и этнических отщепенцев. На ту же «линию огня» попадают вместе с чеченскими бандитами и вполне лояльные к
России и русским чеченцы и даже целые народы Северного
Кавказа – скажем, православные осетины, связанные с русскими общим арийским происхождением.
Расовая вражда, организованная внутренним врагом, угрожает России как никогда. Российская многонародность превращается в беду страны – общенациональная солидарность
старательно разрушается самой властью, призванной её формировать, умеряя инстинкт вражды и формируя свободную лояльность к общему для разных народов государству. На месте
расового мира и обособленного (но и нераздельного) существования разных рас и народов возникает новый еврейский и исламский экстремизм, кавказский и поволжский этносепаратизм.
Там, где мог быть внутренний союзник, для русского большинства образуется расовый враг. Последняя, быть может, надежда не допустить потопа вражды, состоит в переносе «образа
врага» на действительно инорасовый и действительно опасный
для всех народов России внешний фактор китайской иммиграции, а также – на выродков журналистского сословия, чуждых
всем народам и всем расам. Выделение «чужого» и указание
на него – задача не только для массового сознания, но и для
политической антропологии.
Биологический фактор в политике
Современная политическая наука, кичащаяся своим рационализмом, изгоняет из социальной действительности не
только нацию. Отождествляя расу с расизмом, политическая
наука чурается всякого биологизма. Даже если нацию в какойто степени впускают в политику, то стараются принять её без
этнических характеристик – исключительно по модели подданства/гражданства. Что приходит в противоречие с жизнью практически всюду.
Часто в ход идут некорректные домыслы о том, что человек биологически отличается от обезьяны на каких-то 3%. И это
вопреки элементарным представлениям о ценности тех самых
«процентов», которые дают нам легкость угадывания зритель-
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
ного отличия. Вне этой очевидной разницы человека трудно
отличить и от червя. И в некотором смысле это так, поскольку
методы социобиологии и биополитики обнаруживают в животном мире аналоги человеческих политических процессов – живая природа оказывается натурным экспериментом, полезным
для понимания человеческого общежития. Самого человека его
«природа» также обязывает.
И всё-таки человек бесконечно далёк от животного мира своей антиприродной разумностью. Это мы можем фиксировать
без научного глубокомыслия. Точно так же мы можем легко
отличать зрительно и человеческие расы, что при отсутствии
комплиментарности между народами становится самым простым методом идентификации «своего» и «чужого». И здесь
разумность человека, объединенного в коллективы, отходит
на второй план, уступая место явлениям, имеющим аналоги в
животной стае.
Некорректным оборотом мысли является представление о
бесспорной смешанности всех ныне живущих народов. На указание очевидного различия, которое само по себе свидетельствует о незначительности многовекового «смешения народов»,
отвечают, что такое смешение происходит – теперь ещё быстрее в силу глобализации и скоро уже усреднит человеческие
типы. Между тем, другие исследователи без труда фиксируют
повсеместный рост локальной идентификации, которая теперь
может возникать вдали от родовых ареалов. Оборотной стороной глобализации оказывается локализация – теперь это локализация, подкрепляемая повсеместной возможностью создания
обособленных в расовом или культурном отношении общин.
Абсолютное разделение биологического и политического всё
время опровергается неравенством природных задатков людей, которые имеют различную предрасположенность к разным
родам деятельности. Существует, соответственно, и предрасположенность человеческих сообществ к определённой иерархии, в которой частные склонности получают своё органичное
развитие. То же самое мы можем ожидать и при рассмотрении
склонностей тех или иных народов, в которых всегда присутствует такая же склонность к вполне определённым отличиям
в сравнении с другими народами, предопределяемая природно-биологическими факторами. При этом отдельный индивид
может переступать через эти факторы, благодаря заложенным
всё той же природой особенным волевым задаткам. И тогда
существует возможность формирования некоей «сборной команды» из разных расовых групп, которые складываются в
тип, приспособленный к определённой профессии (например,
управлению современным самолетом). Но и здесь неизбежно
возникает своя иерархия, которая выдвигает вперёд предста-
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
вителей какого-то более дееспособного в данном виде деятельности племени.
Весьма важным фактором для понимания политического
является видение стратегической ценности демографических
процессов. Одни народы, уступая пространство другим народам, уносят в небытие целые культуры вместе с их политическими особенностями. И только либеральной бюрократии всё
равно, какими народами управлять, – бюрократия, лишённая
понимания ценности нации, лишена также понимания ценности соответствующего природно-биологического материала как
носителя данного типа культуры. Именно поэтому либеральная
бюрократия (иными словами, олигархия) является биологическим врагом нации, и жизнеспособность нации зависит от того,
насколько она способна выявлять и уничтожать этого врага.
Причём актуальность видения в бюрократии врага при сохранении лояльности государству и нации становится в современном мире особенно актуальным – при стремительной денационализации политических элит.
Современная политика пока не готова к тому, чтобы увидеть
свою задачу в управлении биологическим фактором, в аккуратном и тонком применении евгенических законов и выращивании здорового и адаптированного к определённому типу жизни
индивида, задатки которого проясняются в раннем возрасте и
направляются в нужное русло. Отказ политиков от принятия
на себя ответственности за биологическое выживание нации
оборачивается нарастанием вала генетических болезней, жизненными драмами запутавшихся в своих склонностях людей, в
деформации сложившихся этнополитических пропорций, ведущей к вражде между этносами, потерявшими способность к существованию в едином государстве. И помимо воли политиков
биологическое врывается в политику, становясь уже неконтролируемым фактором, перекрывающим по значимости все прочие. Биологическое становится обязывающим законом - даже
если его пытаются не пустить в политику, объявляя глупость и
беспамятство истинной свободой.
Значение этнополитики признаётся почти всеми. Но разве
при этом биологический фактор может быть отброшен? Разве
законы биологии не действуют среди людей – пусть с поправками на рассудок и духовные факторы? Увы, этнос многим представляется лишь как общность языка и культуры, в крайнем
случае – привычного ареала обитания. Нам же, изучая расовые
процессы, следует ясно видеть родовую общность этносов.
Психологи знают связь телесных проявлений в человеческом
поведении с его личностью – личность проявляется в конституции, мимике, жестикуляции. Но разве телесность не связана с
биологическим законом? Расология заставляет вспомнить об
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
этой связи и говорить не только о «национальном характере» и
«менталитете», но и о расовых факторах, которые проявляются
в личности.
Мы подошли к пониманию того, что политика не может игнорировать биологические закономерности. И это понимание
присутствует в политической науке, где бытует термин «биополитика» – обозначение одного из разделов политологии,
занятой выяснением биологических мотиваций и механизмов
политического поведения. Но это – лишь одно «измерение»
политического «пространства». Имеются и другие. Собственно
биополитику следует понимать также и в «измерении», где наличествуют различия в расовых архетипах-гештальтах, а также
расовые различия в тех самых политических мотивах, которые
в ином «измерении» соотносятся с «общечеловеческим» разнообразием – общим для всего человечества делением людей
на различные типологические группы, хорошо известные психологам и психиатрам.
Чтобы верно понимать политический процесс, мы не можем
проходить мимо расовых архетипов и связанных с ними социальных стереотипов. Именно так общечеловеческая «горизонталь» биополитики дополняется расовой «вертикалью».
Поверхностная оценка расовых факторов даёт «политкорректный», но однобокий и неполный результат, основанный на
общеизвестном знании о том, что внутрипопуляционные различия всегда богаче межпопуляционных. Это знание почерпнуто в генетике. Но с точки зрения биополитики, оно требует
правильного понимания. Без понимания различной ценности
биологического разнообразия, использование данных генетики
будет только способом уклониться от действительно полезных
исследований. Генетика ведь не отбрасывает межпопуляционные различия! А политология пытается это сделать – досужие
«этнологи» даже стремятся придать забвению целые направления возможных исследований человеческой природы.
История наглядно показывает нам, что в ней нет ничего существенней, чем различие между популяциями. Главная сущность истории – во взаимоотношениях между государствами,
а государства – политически оформленные «популяции». И во
внутренней политике государства без труда можно различить
именно межпопуляционный конфликт – его зримость настолько
очевидна, что отрицание этого факта можно оценить лишь как
злонамеренный подрыв науки о человеке.
Межрасовый конфликт – факт истории, от него никуда не денешься. Этот конфликт неизбывен, неразрешим. Но он может
быть введён в определённое русло. Только глубокая научная
разработка даёт такой шанс. Причём важна даже деталировка, которой пугаются «политкорректные» исследователи. Мы
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
можем предположить, что даже война между расово близкими народами (скажем, между русскими и немцами) имеет
расовую подоплёку, и она может быть обнаружена в расовых
суевериях или расовых стереотипах правящих элит. Расовый
портрет элиты может заметно отличаться от расового портрета народа – тогда речь идёт о своего рода химере и затмении
естественно-природных механизмов образования симпатии
и антипатии. Расистская или классовая пропаганда могут утвердить такие расовые гештальты, которых в народе доселе не
было – столкнувшись с врагом лицом к лицу воюющие армии
начинают брататься, а через прицел ненавидят друг друга самым отчаянным образом. Пропаганда и позиция политической
элиты могут навязать народу собственные гештальты и видеть
расовые различия там, где их нет.
Естественнонаучная антропология, оставаясь отдельной от
жизни народа дисциплиной, не использует сегодня наработанные знания. И это в условиях мощнейших миграций, происходящих в мире, в условиях явного демографического упадка ведущих наций! Для России забвение биологических факторов,
связанных с воспроизводством нации – и вовсе преступно, ибо
оставляет русских безоружными перед лицом смертельной
опасности.
Совокупность задач, стоящих перед российским обществом,
и антропологических и геногеографических знаний, всё ещё оставшихся в забвении, дают расологии право на существование
как новой для отечественной науки дисциплине.
Политика и вражда
Образ врага всегда конкретен и персонифицирован, а «человек политический» не может иметь индивидуальных черт – его
позиция приобретает вес лишь в сочетании с аналогичными
позициями, утратившими личную окраску. Политический лидер, приобретая популярность, проявляет только те личностные черты, которые отражают консолидированные чаяния его
поклонников; по сути дела, в личности лидера теряется различие между личным и коллективным, его дар соединяет одно с
другим. Что касается интересов частного индивида, то их заявление может быть прагматичным только в одном смысле – в
смысле дезориентации политического противника.
Для Карла Шмитта критерием политического является некоторая интенсивность противоположности, которая приобретёт политический смысл вне зависимости от изначального
содержания противоположности – религиозного, морального,
экономического, этического. Как только мы можем сказать, что
зафиксировано образование групп друзей и врагов, фиксируем
одновременно и политическое. Но этого мало. Шмитт выделя-
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
ет два фактора, которые отделяют частную вражду от политической: враг, во-первых, есть борющаяся совокупность людей,
противостоящая такой же совокупности; во-вторых, борющаяся
публично. При этом у политики нет собственного содержания.
Содержание поставляется ему той проблематикой, по поводу
которой между группами ведётся непримиримая борьба (внешне, отметим, возможно, весьма корректная и регламентированная).
Шмитт, ссылаясь на Х.Плеснера, говорит: нет такой философии и нет такой антропологии, которые бы не были политически релевантны, равно как и нет, наоборот, философски иррелевантной политики. Потому что «философия и антропология
как знание, специфическим образом направленное на целое,
не могут, в отличие от какого-нибудь специального профессионального знания в определённых “областях”, нейтрализовать
себя против “иррациональных” жизненных решений».
Устремляясь в большей мере к конкретно-политическим исследованиям, западная политология не желает слишком уж
вникать в такого рода проблемы, оставляя полемику по поводу
понятия политического на обочине.
Одной из работ, которая всё же обращается к данной теме,
является статья Агнес Хеллер «Пересмотренное понятие политического», в которой критикуется подход Шмитта как «полностью тиранический» и предпринимается попытка нейтрализовать этот подход за счёт уравновешивания его миротворческой
интерпретацией политики Ханны Арендт (политическое = пространство свободы; политика = свободное действие; власть =
свобода). Хеллер говорит о трёх независимых логиках любого
обсуждения: путь к столкновению, состояние сосуществования и состояние сотрудничества. В первом случае политическое ясно прорисовано и ясно видны проблемы современности – размывание представлений о политическом, деполитизация мышления, департизация политической конкуренции,
бюрократизация государственной машины и др. В последнем
случае логика сотрудничества затушевывает вопрос о целях
сотрудничества и политизирует те вопросы, которые по своему
смыслу должны иметь минимальную концентрацию политического. Промежуточный вариант «логики сосуществования», с одной стороны, лишает политическое конфронтационного содержания, с другой – тормозит выработку выраженного понятия о
«своём». Сосуществование одинаково прохладно и к «своим»,
и к «чужим».
Если в первом случае мы имеем дело с конфронтационной
логикой и органичными оппозициями мы/они, национальным
пониманием политического, то во втором – с консенсусным,
глобалистским, бюрократическим и поверхностным понимани-
79
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ем политического. Промежуточный случай чреват как неорганическими оппозициями (например, классовыми), так и поверхностной идеологией в сочетании с двойными стандартами,
метаниями между национальными и интернациональными ценностями.
Хеллер полагает, что к политическим можно отнести речевые
акты, направленные на взаимное понимание. Шмитт, напротив,
считает, что все политические понятия, представления и слова
имеют полемический смысл. Следовательно, как только политический текст направлен не на консолидацию «своего» и оппонирование «чужому», а на некое всеобщее понимание, он ослабляет свою политическую сущность или вовсе её утрачивает
(если не встречает сопротивления).
Введение свободы в понятие политического (политизация
свободы или либерализация политики) означает деполитизацию мышления, департизацию политики и превращение политических институтов в фикцию, используемую денационализированной бюрократией, а научных понятий – в обыденные
метафоры. В случае введения справедливости в качестве
ключевого понятия в политическое, деполитизация мышления,
очевидно, остаётся, но политика как раз оказывается партийной и система управления политизируется, становясь частью
партии – фиктивным будет мировоззрение, подменяемое омертвевшей и застывшей идеологией. Оба случая – скорее уж не
логика, а политика, политическая позиция, намеренная прикинуться безопасной логикой.
Консервативное понимание политического центральным
понятием полагает нацию, от которой «вширь» развиваются
разнообразные оппозиции с другими нациями, «вглубь» – оппозиции между национальными и антинациональными, государственными и антигосударственными силами. Нация вовне всегда
конфронтационна, она выражает исторически индивидуальную
идею государства. Свобода требует от любого государства универсального компромисса, нация – только компромисса среди
«своих» против «чужих». Нация – это внутреннее обязывание,
требующее внешней свободы.
Карл Шмитт подчёркивает: «Покуда народ существует в
сфере политического, он должен – хотя бы и только в крайнем
случае, но о том, имеет ли место крайний случай, решает он
сам – самостоятельно определять различение друга и врага.
В этом состоит существо его политической экзистенции. Если
у него больше нет способности или воли к этому различению,
он прекращает политически существовать. Если он позволяет,
чтобы кто-то чужой предписывал ему, кто есть его враг и против
кого ему можно бороться, а против кого – нет, он больше уже
не является политически свободным народом и подчинён иной
политической системе или же включён в неё».
80
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Логика консенсуса и сотрудничества в политике отражает
непонимание политического. В интегральной, расширительной
схеме толкования политического конфронтационная «логика»
говорит о сущности и понимании политического. Когда же речь
идёт о модели сотрудничества и сосуществования, понимание
утрачивается. При этом непонимание политического начинает
играть особенную роль – оно усиливает конфронтационность
ввиду неведения о диспозиции сил, незнания «своих» и «чужих», ввиду попыток выдвигать для тех и других одни и те же
этические доводы, ввиду утраты представлений о ведущих политических субъектах и особенностях их функционирования.
К политическому мы должны отнести такие черты, которые
объект нашего внимания приобретает в результате острого конфликта, непременно приобретающего публичное выражение, и
доведённого до такой стадии, в которой этические претензии
предъявляются уже не к идеям, а к личностям или политическим субъектам. Причём эти претензии выражаются на языке политических ценностей (национальное и антинациональное, государственное и антигосударственное; в ином идеологическом
наборе – фобия и солидарность, авторитаризм и демократия и
т.д.), действующем в сюжетно оформленной политической парадигме – политическом мифе.
Война – квинтэссенция политического. Можно сказать, что
политика – всего лишь сублимированная война, что политика
ищет иные методы уничтожения врага, когда запрещено применять открытое убийственное насилие. Только в кризисном обществе воинская служба становится аполитичной – поскольку
нация забывает себя, утрачивая представление о собственных
врагах. Если у нации нет врагов, то близится её конец. А до
того – конец армии. Вместе с тем, армия как институт является
последним аргументом политики, единением нации, и в этом
смысле в армии не может быть партийных страстей. Иначе партийная склока сломает государство, призванное ограничить открытое насилие и учредить политическое как таковое в рамках
государства.
Напряжённость противостояния производит политическое
как только оппонирующие группы начинают добавлять в полемику этические оценки – это как раз и означает, что необходимая интенсивность противоположности достигнута, и аргументация уже работает не на понимание между оппонентами,
а на противостояние. Но политика идёт дальше – от этического
неприятия противника к обвинению его в умственной неполноценности. Потом дело доходит и до физического отвращения к
врагу – враг всесторонне безобразен и является как бы подделкой под человека. Разрешённый конфликт, выявивший победителя, возвращает противостоящим сторонам человеческие
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
черты – победитель оказывается уже потому прав, что победил,
поверженный вновь обретает человеческие черты уже потому,
что был в состоянии противостоять победителю.
Политический враг
Понимание политического возникает именно вокруг оппозиции «мы» и «они», «свои» и «чужие».
Для древнегреческого философа Гераклита эти противоположности сближаются, как и всё в природе – «враждебное
находится в согласии с собой» (горячее охлаждается, влажное
сохнет и т.д.). Поэтому невозможна негативная оценка столкновения между противоположностями. В социальном плане это
означает, что исход войны всегда справедлив: «Война – отец
всех, царь всех: одних она объявляет богами, других – людьми,
одних творит рабами, других – свободными… Должно знать,
что война общепринята, что вражда – обычный порядок вещей,
и что всё возникает через вражду и взаимообразно».
«Свои» и «чужие» – наиболее фундаментальные понятия,
которым не требуется никаких экономических или иных обоснований: «не в том смысле “чужие”, что они неприятны, а в том
смысле неприятны, что “чужие”» (Б.Поршнев).
Именно на таком понимании построил свою концепцию политического Карл Шмитт. Он утверждает, что «специфически
политическое различение, к которому можно свести политические действия и мотивы, – это различение друга и врага».
«Смысл различения друга и врага состоит в том, чтобы обозначить высшую степень интенсивности соединения или разделения, ассоциации или диссоциации; это различение может
существовать теоретически и практически, независимо от того,
используются ли одновременно все эти моральные, эстетические, экономические или иные различения. Не нужно, чтобы политический враг был морально зол, не нужно, чтобы он был
эстетически безобразен, не должен он непременно оказаться
хозяйственным конкурентом, а может быть, даже окажется и
выгодно вести с ним дела. Он есть именно иной, чужой».
Доводя эту мысль до конца и учитывая биологические и антропологические доводы, можно сказать, что политическое поведение есть в некотором смысле повторение моделей поведения, связанных с отношениями хищник-жертва в живой природе
и тотемическими обычаями древних человеческих сообществ.
В этом смысле какие-либо разговоры о возможности «объективной» позиции в политике являются профанными или же
сводят политику к иным формам жизнедеятельности – религии,
праву, экономике и т.п. Напротив, «всякая религиозная, моральная, экономическая, этническая или иная противоположность
превращается в противоположность политическую, если она
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
достаточно сильна для того, чтобы эффективно разделять людей на группы друзей и врагов». «Если противодействующие
хозяйственные, культурные или религиозные силы столь могущественны, что они принимают решение о серьёзном обороте
дел, исходя из своих специфических критериев, то именно тут
они и становятся новой субстанцией политического единства».
Как отмечает Шмитт, политическое единство должно в случае
необходимости требовать, чтобы за него отдали жизнь. В политике важным оказывается не самопожертвование ради «мы»общности, а готовность к нему, наполняющее особой энергией
поведение индивида, делающее его собственно политическим.
Война как предпосылка сплачивает «мы»-группу и переопределяет любые основания её организации в политические.
Народ как «мы»-группа, является политически независимым
только в том случае, если он способен различать «друга» и
«врага». Если такая способность утрачивается или передаётся
некоей внешней силе (скажем, в химерной государственности – представителям иного этноса), то такой народ перестаёт
существовать в качестве политического субъекта. Если какаялибо политическая сила стремится доказать, что у народа врагов нет или что именно такое состояние является желательным,
то эта сила действует в пользу врагов народа, которые существуют не только в воображении, но и в реальной действительности.
Если в межличностном конфликте столкновение с врагом (в
том числе и в экзистенциальной схватке по поводу нравственных ценностей) не предполагает его окончательного уничтожения, что снимало бы продуктивное противоречие, то в столкновении народа со своим врагом последний может быть только
народом и только таким народом, противоречие с которым не
может быть продуктивным. Враг народа должен быть обращён
в «ничто», ибо ненависть к нему обезличена (Гегель). Только
тогда народ может утвердить свой нравственный принцип.
Вместе с тем, массовость современной политики требует,
чтобы экзистенциальное столкновение или делёж территории,
имущества и социальных статусов происходил от имени «мы»группы выделенными из неё активистами (или активистами,
сформировавшими вокруг своей позиции «мы»-группу), которые структурируют стихийную референтность в «мы»-группе и
отталкивание от «они». Для политического активиста, таким образом, наличествует прямая заинтересованность в «они», как
в явлении, обуславливающем необходимость его профессии.
Следовательно, «мы», стремящееся к небытию «они», оказывается в неявном противостоянии с собственными активистами, вынужденными по возможности регулировать референтность среди своих противников.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Как отмечает современный исследователь феномена политического А.И.Пригожин, «соперничество между представителями или выразителями разных групп строится на механизме
взаиморефлексии. Это не означает прямого и непосредственного действия, направленного на достижение своих целей, а
предполагает предвосхищение ожидаемых действий соперников, в результате чего конкретное решение может далеко отходить от цели, так как рассчитывается с учётом его воздействия
на поведение соперников (если я так, то он эдак, поэтому я иначе...)».
Отсюда следует, насколько важно сохранять образ врага,
ввиду постоянного его размывания политическими технологиями представителей группы, от имени которой действуют политические активисты. Если «мы»-группа должна удерживать образ
врага и постоянно воспроизводить энергетику вражды (вплоть
до силового противостояния), чтобы оставаться политическим
субъектом, то представляющие группу активисты лишь используют этот образ и эту энергетику для мобилизации группы и для
достижения преимуществ в конкуренции по поводу захвата и
удержания «политического капитала».
Размывание оппозиций
Ницше писал об этом: «Кто проанализирует совесть современного европейца, тот из тысяч её моральных складок и скрытых уголков извлечёт один и тот же императив, императив стадного страха: “мы хотим, чтобы наступил наконец момент, когда
бы нам нечего было бояться!” Путь к этому моменту, стремление к нему, называется нынче в Европе и повсюду – прогрессом».
Между тем, опасность – то, что наполняет жизнь непередаваемым букетом ощущений. Она присутствует и в спорте, и в
войне. Война для молодых и сильных людей является делом
привлекательным именно в связи с ощущением опасности,
страха смерти и волевых усилий по его преодолению. Повстанцы, камикадзе – это в большинстве своём вовсе не психически
больные фанатики. Это люди, для которых образ врага слился
с понятием мирового Зла, ради ущерба которому можно и нужно отдать свою жизнь. При этом Зло может обладать притягательностью именно в связи с ненавистью к нему1.
Страх своего собственного страха сформировал в Западной
цивилизации доминирующую политическую группировку, для
которой образ врага заключён в источниках страха любых жёстких оппозиций (то есть, собственно политических конфликтов).
Главнейшим и легко обнаружимым образом становится образ
1. См. С.Кьеркегор: «симпатическая антипатия» или «антипатическая симпатия» («Страх и трепет»).
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
национального государства. Государство как принцип устроения общества обобщает все страхи. А поэтому, как заметил
Шмитт, «либерализм в типичной для него дилемме “дух/экономика” попытался растворить врага, со стороны торгово-деловой, – в конкуренте, а со стороны духовной – в дискутирующем
оппоненте». «Правда, либерализм не подверг государство радикальному отрицанию, но, с другой стороны, и не нашёл никакой позитивной теории государства (…); он создал учение
о разделении и уравновешении “властей”, т.е. систему помех
и контроля государства, которую нельзя охарактеризовать как
теорию государства или как конструктивный политический принцип». «Из совершенно очевидной, данной в ситуации борьбы
воли к отражению врага, получается рационально-конструированный социальный идеал или программа, тенденция или
хозяйственная калькуляция. Из политически соединённого народа получается на одной стороне культурно заинтересованная
публика, а на другой – частью производственный и рабочий
персонал, частью же – масса потребителей. Из господства
и власти на духовном полюсе получается пропаганда и массовое внушение, а на хозяйственном полюсе – контроль. Мораль, в свою очередь, тоже стала автономной относительно метафизики и религии, наука – относительно религии, искусства и
морали и т.д.».
Действительно, если консерватизм, выделяя, «своих», как
подданных государства, гарантирует им помощь в сложных ситуациях (например, помощь беженцам и вынужденным переселенцам), то либерализм всё сводит к экономической категории
риска, за последствия которого каждый должен отвечать самостоятельно.
Существенные успехи либеральной идеологии привели к одному – к частичной замене открытого политического противостояния наций на международной арене – закрытым (непубличным) противостоянием экономических корпораций и квазирелигиозных научных доктрин. Национальные предпочтения перешли из сферы политики в бытовую сферу и в субкультурные
сообщества. Образ врага свёлся к вялой и дегероизированной
ксенофобии.
Между тем, и в западной социологии имеется существенно
отличная от либеральной доктрины линия. Скажем, линия Пьера Бурдье, который называет борьбу партий «сублимированной
гражданской войной», или Патрика Шампаня, утверждающего,
что манифестация так или иначе является зародышем восстания, а сам смысл постоянных трансформаций уличных шествий (получивших, заметим, легитимный статус только во второй
половине XIX века) состоит в том, чтобы не стать заученным
ритуалом и подкрепить потенциально присутствующей возмож-
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ностью мятежа и анархии внимание к определённой форс-идее
(политическому мифу). Иначе говоря, лишаясь образа врага,
манифестация перестает быть интересной обществу, лишаясь
тем самым своего политического статуса и превращаясь в подобие карнавального шествия или парада.
В российской политической публицистике не раз с негодованием приводились слова большевистских и фашистских лидеров о возможности нравственности только в кругу политических
единомышленников. Это негодование, само по себе свидетельствующее о наличии образа врага, всегда игнорирует тот факт,
что либеральная доктрина отлична от критикуемых ею позиций
лишь внешним лицемерием при строгом соблюдении правила:
нравственность признаётся только в отношении «своих», к «чужим» она неприменима, у «чужих» нравственности нет. Именно таково было, например, отношение большинства западных
политиков (да и широких общественных слоёв) к атомной бомбардировке Японии в 1945, к событиям в Москве в 1993 году, к
бомбардировкам Югославии в 1998…
Примеров «двойных стандартов» можно привести множество. Все они говорят о том, что образ врага никуда не исчез
из реальной политики Запада, и только лицемерная риторика,
ритуал политического диалога скрывают это обстоятельство и
даже приводят к недоразумениям, связанным с наивными попытками правозащитников буквально трактовать нормы международного права.
Современная российская политология и философия политики, а вслед за ними и практика целого ряда политических
группировок, в значительной степени следует либеральной
концепции «деполитизации политики». Некоторых исследователей и политиков это приводит к критике исторического опыта
собственной страны, в котором выискиваются причины войн и
распрей, якобы свидетельствующих об особенностях русского
народа. «Образ врага» переносится на русский народ, по отношению к которому целая плеяда политиков и учёных становится
«внутренним хищником», не скованным какими-либо конвенциональными правилами, и моделирует отношения элита-народ
по самоедской схеме хищник-жертва.
Экзистенция нации
Нация – ядро понятия политического, поскольку деполитизируясь нация мгновенно исчезает. Нация осуществляется только
политически, чего не скажешь о государстве, которое способно
существовать в формах самой унизительной зависимости – в
условиях иллюзии суверенитета или всё ещё возможного суверенитета. Но в то же время государство сохраняет потенциальную возможность нации, превращения подданства в гражданс-
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
тво. Поэтому в иерархии понятий государство ниже нации, но
выше всех прочих политических институтов.
Макс Вебер определял нацию через специфическое единство, «данную в чувственности общность», выраженную в
стремлении к собственному государству. Данное определение
отталкивается от цели, а не от состояния. При этом цель возникает из жесточайших схваток не на жизнь, а на смерть, в которых рождаются общие воспоминания, подчас более существенные, чем культура и язык. Напротив, язык, культура, общие
этические нормы вытекают из общей политической судьбы.
Этические нормы могут стать элементом политики, будучи
используемы противостоящими политическими группами. Но
сами по себе этические нормы – достояние нации. Ими создаются рамки политики, в которых неизбежная конфронтация
групп не разрушает национального единства. Если же исключить понятие нации, этические нормы оказываются формой
деполитизации мышления и разложения политической прагматики – они заставляют уступать абстрактным соображениям,
позволяя человеку оставаться сиюминутно порядочным, но
отстраняясь при этом от последствий своей «порядочности»
для нации. Последовательно проведённая политическая философия индивидуальной свободы всегда доходит до осуждения
нации. И это снова подталкивает нас к тому, чтобы понимать
политическое именно через нацию.
Лишение человека памяти в потоке ежедневных новостей
(«утренняя газета заменяет утреннюю молитву») не даёт ему
сформировать образ врага, понять политику как противостояние добра и зла, как схватку с врагом нации. И тем самым человек перестаёт быть свободным – он отрешён от выбора добра и
зла в своей частной жизни, исключается из коллективной воли
нации, перестаёт быть человеком политическим. А это значит,
что он позабывает и свой род, который он должен продолжить
до конца времён, отражая агрессию врагов.
Хайдеггер говорит об экзистенции нации в национальной
революции, которая становится фундаментальным политическим фактом (аналогичным факту чрезвычайного положения,
которым государство утверждает свой суверенитет – по Шмитту). Причём это не значит непременной войны, но значит решительное избавление от диктата «чужого», которое в общей
перспективе так разграничивает нации, что они могут жить в
вечном мире. Война остаётся как возможность, вероятная перспектива, к которой надо быть готовым, чтобы не исключить
себя из политики. Экзистенция нации – это прорыв к собственной сущности, сбрасывание с себя «чужого» и обретение свободы. Только таким образом может возникнуть и весь прочий
комплекс этических понятий в политике – через волю нации,
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
решимость сделать выбор и стать «мы», направив этические
аргументы против «они».
Частная экзистенция ко всему этому имеет самое малое отношение. Как пишет Шмитт, «если граждане некоего государства заявляют, что у них лично врагов нет, то это не имеет отношения к вопросу, ибо у частного человека нет политических
врагов». То есть, враги у нации остаются, а человек просто вне
политики – он не участвует в противостоянии групп и никаким
группам не интересен.
Отрицание нации в угоду частной свободе носит, бесспорно, политический характер и отражает вполне определенный
проект будущего человечества – это федералистский проект,
согласно которому национальные сообщества надо сначала
полностью раздробить, а потом предоставить атомизированным индивидам самопроизвольно (а на самом деле – в соответствии с настойчивыми советами современных гуманистов)
ассоциироваться, забыв о нации.
Национализм как восстановление оппозиций
Примером деполитизированного политолога, одну работу которого мы разберём в качестве яркого примера, является Марк
Рац, замдиректора Института стратегических оценок, страстно
приверженный «учению» Вацлава Гавела о патриотизме (см.
его статью в «Независимой газете» 04.01.2000).
Рац, проповедуя либеральное самоедство для России, объявляет лозунг «Россия для русских» откровенно фашистским, а
его смягчённые и завуалированные формы особенно опасными. К последним Рац отнёс идеи славянского братства, «русской партии», требование, чтобы президентом России был русский, то есть, все возможные интегративные «мы»-концепции.
Рац пишет: «В одномерно-этническом и многомерном понятии Родины сталкиваются два принципиально разных подхода
к различению “наших” и “не наших”, “своих” и “чужих”. В первом
случае “нашим” человек оказывается физиологически: по факту рождения от русских (славянских) родителей. Ему не дано
выбирать. Точно так же небогат выбор “инородца”: родившись
в России, он обречен оставаться гражданином низшего сорта
либо уехать. Во втором случае гражданин свободен в своём
выборе: родившись в России, он волен сознательно принять
или отвергнуть российское гражданство независимо от своего
происхождения. Принятие того или иного гражданства, выработка того или иного отношения к своей Родине оказываются
результатом самоопределения человеческой личности. Соответственно в первом случае мы и получаем империю, тюрьму, а во втором – федерацию, сообщество свободных людей,
объединяемых не только и не столько этнической принадлеж-
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
ностью, сколько множеством связей и отношений, стоящих за
гавеловским понятием Родины».
Для них империя – всегда тюрьма, а измена Родине – реализация свободного выбора гражданства. Обязанность русского
быть русским они считают ущемлением достоинства. Такие, как
Рац, действительно самоопределяются как «граждане низшего
сорта», потому что отстаивают своё право на измену. Если бы
они вели себя иначе, кто бы поставил бы им на вид их «инородство»? Их бы все считали русскими – вот и всё. Но им этого не надо, им нужно отстоять такой «патриотизм», который не
обременителен и может быть всегда отброшен в угоду личным
интересам.
Вот ещё одно достижение последователя истерического антифашизма: «Власть языка по большому счёту сильнее, чем
любая власть, доступная людям. Но богатство культуры при
наличии общего языка достигается за счёт её многообразия.
И тогда уже нужны не русификаторские, унифицирующие усилия, а, наоборот, забота о воспроизводстве и развитии языков и
культуры малочисленных народов, соцветие которых и составляет при таком подходе главное богатство России (а не угрозу
её распада, как в имперском варианте). Патриотизм в рамках
права не может быть национальным в этническом смысле.
Либо мы будем патриотами России, где живут представители
десятков национальностей, либо мы будем русскими (славянскими) национал-патриотами со всеми вытекающими отсюда
последствиями».
Их культура – это смесь местных сельских суеверий с западнической антикультурой, смесь варварских обычаев неучей и
правом этих неучей возбуждаться порнографией и удовлетворяться пошлостью. Рац хочет именно этого воспроизводства в
ущерб русской культуре и русскому языку. Он втолковывает, что
империи распадаются, а вот химерные федерации – нечто стабильное на века. Это ложь. Рац проповедует распад, уничтожение России, он стоит на страже интересов жалкой, но особо
сплочённой и подлой кучки этно-сепаратистов, которые тоже
будут выдавать себя за «патриотов», потому что их патриотизм
вписывается к гавеловскую концепцию.
Особое раздражение вызывает у либеральных теоретиков
национальный романтизм: обращение к древним символам и
культам, трансформация ритуалов и праздников; введение новых печатных готических шрифтов, создание нового монументального архитектурного стиля, восстановление духовных ценностей на основе древнегерманских саг, мистицизм, связанный
с реинкарнацией далёких предков, восстановление древних
правовых норм и пр. Между тем, с точки зрения доктрины национального возрождения германской нации, всё это – безусловный позитив.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Аргументом против национального романтизма является довод о том, что он является наследием Средневековья, которое,
как считается, было эпохой мракобесия и тирании. Например,
российский исследователь этнических статусов М.В.Савва пишет: «Целью такого возвращения Германии в средневековье
было создание монолитного закрытого общества, ориентированного на борьбу с иноэтничным врагом любыми средствами». Иначе говоря, речь идёт о том, что возвращение Германии в Средневековье становится способом борьбы с врагом.
Савва считает, что этот враг безусловно определялся как иноэтнический. Но это верно лишь отчасти, поскольку этническая
принадлежность связывалась с причинами антинациональной
позиции, но никогда не становилась её оправданием. То есть,
на первом месте всё-таки стояли интересы национальной элиты, а не кровно-родственная солидарность. Соответственно, и
возвращение в Средневековье вовсе не означало погружение в
родовые мифы более ранних времён. Действительно, несмотря
на явное использование целого ряда элементов средневековой
культуры (прежде всего, идеи иерархии), в целом Германия сохранила в высшей степени современную науку (физику, химию,
биологию, философию, антропологию и др.), что закрепляло
страну на передовых рубежах технического прогресса.
Честные исследователи, конечно же, дают вполне удовлетворительные формулировки, связанные с этническими статусами и идеологическими позициями национализма. Одно из них
мы приведём для того, чтобы продемонстрировать, чего боятся
либералы, и что совершенно естественно для консервативного
мышления.
В книге В.А.Барсамова «Этнонациональная полтика в борьбе за власть: стратегия и тактика общенациональной смуты»
фиксируются основные положения национализма:
1. Этносы и нации – естественные, реально существующие феномены, развивающиеся с давних времён (поддержка
племенной /примордиалистской/ теории наций). История предстаёт как преимущественно национальная борьба народов
за своё освобождение от других народов, государств, врагов
и т. д. – поработителей.
2. Для националиста его этническая группа – всегда нация.
Национальная (этническая) общность выше всех других общностей. Национальное всегда выше социального.
3. Национальное выше индивидуального и личностного. Для
националиста нация представляет всегда единое и неделимое
целое.
4. Национальное, этническое выше государства. Важно будущее народов, а не государств.
5. Основа этнонационального движения – этнонациональное
самосознание (дух), которое то дремлет, то просыпается.
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
6. Есть основания считать один народ выше другого (первый
имеет все права или больше прав), по крайней мере, на данной
территории. Земля, её богатства, материальные ценности имеют национальную принадлежность. Коренной народ, независимо от его численности, имеет право быть хозяином своей земли
и собственной судьбы.
7. Проблемы своего народа – это реальные проблемы. У соседнего народа проблемы совсем незначительные и не решены
по причине его собственной лености, глупости, бездеятельности... Свои требования справедливы и правильны (и отвечают
общемировым тенденциям), «их» – несправедливы и претенциозны (и не отвечают историческим тенденциям).
8. Только «собственное» национальное (читай «этническое»)
государство может обеспечить достойные условия проживания
народу.
9. Другие этнические группы на этой территории должны
поддержать, согласиться или подчиниться и признать право
коренного народа или быть изгнаны как чужаки, не имеющие
прав, или уничтожены.
10. Этнический национализм основывается на фиксации
групп избранного («коренного», более полноценного, справедливого, высшего...) и групп низшего, второго порядка. Национализм рассматривает проблему сквозь призму «мы» и «они»:
«хорошие» и «плохие», «справедливые, терпеливые и отважные...» и «несправедливые, злые...».
11. Для националистов свойствен своеобразный этнонациональный гилозоизм, согласно которому этнические группы
чувствуют, страдают и живут, то есть практически одушевлены, совсем как люди. Для них характерно сводить личность к
нации и нацию к личности. Националист отождествляет себя
полностью с нацией и живёт во всех исторических временах и
пространствах, где, по его мнению, присутствовала его нация.
Национализм, исходя из данных признаков, бесспорно позитивное явление – он опирается на природное родство, склонен
инвертировать это родство в политическое единство, ставит
это единство выше групповых социальных интересов, выше
властных институтов и т.д. Возможны, конечно, и негативные
интерпретации, когда национализм заявляется неадекватно –
скажем, ошибается в определении родства, исторической укоренённости на данной территории, вступает в столкновение с
нациями, имеющими не менее прав на данную территорию, но
более развитых и соучаствовавших в этногенезе данной народности и т.д. В любом случае, мы в состоянии отличить национализм великой нации от неадекватных претензий на национализм со стороны этнической интеллигенции, подзуживающей
национальности, обладающие разве что фольклорным своеоб-
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
разием, к бунту против заведомо более мощного политического
и родового единства. Разумеется, когда национализм носит государственный характер, он ведёт страну к процветанию, когда
же этими мировоззренческими установками начинают пользоваться представители национальных меньшинств, то возникает
явление этно-шовинизма, возникает смута.
В России государственнический национализм может проявляться только у русских. Именно этого боятся наши либералыантифашисты. Они склонны сквозь пальцы смотреть на этнонацизм в Татарии, Башкирии, Якутии, Адыгее, Мордовии и т.д., не
возражают против использования указанных выше принципов
этно-сепаратистскими группировками, но когда доходит до проявления русского национального самосознания, они дают этому явлению самые уничижительные характеристики, отождествляют русских националистов с гитлеровскими фашистами.
Если в Европе крайне мало знают об условиях России, в которой именно либеральная идеология возбудила этнические
меньшинства к борьбе за односторонние преимущества (и такие преимущества инородческими элитами уже получены), то
со стороны российских «антифашистов» мы должны видеть
злонамеренную ложь. Они не собираются возражать против
особых статусных позиций у «титульных» народностей наших
«внутренних республик». А вот силам, которые говорят об особой роли русских в создании России и защите российской государственности, всё время навязывают нечто «ультранационалистическое».
Время борьбы
Либерализм понимает свободу как явление экономическое,
распространённое на все прочие сферы жизни. В результате,
якобы, происходит освобождение индивидуума от государства –
та же марксистская мечта о «царстве свободы». Не случайно
формальное равенство (по норме закона) и реальное преимущество худших представителей общества (по норме либерального режима) становится дополнением к принципу свободы.
Либералы говорят, что наши права заканчиваются там, где
начинаются права другого. В действительности их права (людей
с либеральным типом мышления) ничем не ограничены, потому что не имеют под собой нравственной основы и переведены
на почву экономических калькуляций «выгодно – не выгодно».
Консерваторы говорят, что свобода индивидуума – это обман,
действительно свободным может быть только органическое социальное единство, а свобода личности – ничто перед свободой
и задачами развития нации. Либералы ради свободы одного готовы пожертвовать свободой государства, а значит – свободой
и достоинством многих. Консерваторы готовы предоставлять
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
отдельной личности дополнительные возможности только в
меру служения общим интересам.
Для либерала государство – первый враг, а содержание истории видится как непрерывная борьба личности против государства. «Золотой век» для либерала – не век расцвета культуры, а век распада и разложения. Десятилетка ельцинизма для
либералов – самое счастливое время. Для консерватора это
катастрофа. Либерал радуется краху Римской Империи, Российской империи («тюрьма народов»), СССР («империя зла»);
консерватор сопротивляется разрушению государства. Либералам нужны великие потрясения, консерваторам – великая
Россия.
Исследователь консерватизма XIX века Карл Манхейм писал: «Консерватизм и либерально-буржуазная мысль – это не
готовые системы, а способы мышления, непрестанно подвергающиеся изменениям. Консерватизм хотел не только мыслить
иначе, чем его либеральные противники, он хотел, чтобы
само мышление было иным, и именно этот импульс был дополнительным фактором, приведшим к возникновению новой
формы мышления».
Манхейм отмечает, что консерватизм во всём противостоит
либеральной идее естественного права, которая основана на
доктринах «естественного состояния», общественного договора, суверенитета народа и доктрине неотъемлемых прав человека (жизнь, свобода, собственность, право сопротивляться
тирании и т. д.). В методологическом плане либеральный стиль
мышления порождает:
1) рационализм как метод решения проблем;
2) дедуктивное следование от одного общего принципа к конкретным случаям;
3) постулат всеобщей правомочности для каждого индивидуума;
4) постулат универсальной применимости всех законов для
всех исторических и общественных общностей;
5) атомизм и механицизм: составные целостности (государство, право и т. д.) конструируются из изолированных индивидуумов или факторов;
6) статическое мышление (правильное понимание считается
самодостаточной, автономной сферой, независимой от влияния истории).
Метод консервативного мышления, напротив, основан на:
1) первенстве понятий История, Жизнь и Нация в сравнении с понятием Разум;
2) представлении об иррационализме действительности, противостоящем дедуктивным наклонностям школы естественного права;
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
3) введении понятия общественного организма и значимости его актуального состояния в противовес либерально-буржуазному убеждению, что все политические и социальные инновации имеют универсальное применение. Либерал анализирует и изолирует различные культурные области: Закон, Правительство, Экономику; консерватор стремится к обобщающему
и синтетическому взгляду;
4) формировании понятия целого, которое не является
простой суммой его частей (государство – не сумма индивидов), в противовес конструированию коллективного целого из
изолированных индивидуумов и факторов;
5) утверждении динамической теории Разума – движение
Жизни и Истории представляет Разум и его нормы как меняющиеся и находящиеся в постоянном становлении.
Качества либерального типа мышления ярко выделил Эрнст
Юнгер. Либеральный прогрессизм в его анализе выглядит у
него как «рационализм» трусливого индивида, отстаивающего
обветшалые ценности XIX века – века торжества идей Просвещения на европейском полуострове – ценности договора, который спасает от борьбы и, в то же время, может быть расторгнут
в удобное время, когда партнёр оказывается не способным к
нападению: «...опасное предстаёт в лучах [бюргерского] разума
как бессмысленное и тем самым утрачивает своё притязание
на действительность. В этом мире важно воспринимать опасное как бессмысленное, и оно будет преодолено в тот самый
момент, когда отразится в зеркале разума как некая ошибка.
Такое положение дел можно повсюду детально показать в
рамках духовных и фактических порядков бюргерского мира. В
целом оно заявляет о себе в стремлении рассматривать зиждущееся на иерархии государство как общество, основным
принципом которого является равенство и которое учреждает
себя посредством разумного акта. Оно заявляет о себе во всеохватной структуре системы страхования, благодаря которой
не только риск во внешней и внутренней политике, но и риск
в частной жизни должен быть равномерно распределён и тем
самым поставлен под начало разума, – в тех устремлениях, что
стараются растворить судьбу в исчислении вероятностей. Оно
заявляет о себе, далее, в многочисленных и весьма запутанных
усилиях понять жизнь души как причинно-следственный процесс и тем самым перевести её из непредсказуемого состояния
в предсказуемое, то есть вовлечь в тот круг, где господствует
сознание.
В пределах этого пространства любая постановка вопроса
художественной, научной или политической природы сводится
к тому, что конфликта можно избежать. Если он всё-таки возникает, чего нельзя не заметить хотя бы по перманентным войнам
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
или непрекращающимся преступлениям, то дело состоит в том,
чтобы объявить его заблуждением, повторения которого можно избежать с помощью образования или просвещения. Такие
заблуждения возникают лишь оттого, что не всем ещё стали
известны параметры того великого расчёта, результатом которого будет заселение земного шара единым человечеством, – в
корне добрым и в корне разумным, а потому и в корне себя
обезопасившим».
Трусливому индивиду-бюргеру Юнгер противопоставляет
тип – личность, идентифицирующую себя не индивидуальными
отличиями, а признаками, лежащими за пределами единичного
существования. Тип соответствует иному времени – времени
борьбы: «Изменилось и лицо, которое смотрит на наблюдателя
из-под стальной каски или защитного шлема. В гамме его выражений, наблюдать которые можно, к примеру, во время сбора
или на групповых портретах, стало меньше многообразия, а с
ним и индивидуальности, но больше чёткости и определённости единичного облика. В нём появилось больше металла,
оно словно покрыто гальванической плёнкой, строение костей
проступает чётко, черты просты и напряжены. Взгляд спокоен и неподвижен, приучен смотреть на предметы в ситуациях,
требующих высокой скорости схватывания. Таково лицо расы,
которая начинает развиваться при особых требованиях со стороны нового ландшафта и которая представлена единичным
человеком не как личностью или индивидом, а как типом».
Новый образ мира, который в течение ХХ века лишь утратил
наиболее яркие видимые элементы, показывал не размывание
противоположностей, а обострение их непримиримости. Террор
чеченских боевиков в России и теракты арабских смертников в
США – яркий тому пример.
Необходимо почувствовать тотальность войны и новых её
методов. Тот же Юнгер с его концепцией тотальной мобилизации прекрасно понимал, что война затрагивает всех – даже тех,
кто стремится обособиться от неё, быть непричастным и невинным. Тот, кто пытается ускользнуть от войны, превращается из
способного к самообороне бойца в добычу смерти – из воителя
в жертву, которая даже не в силах понять причины и источника
своей муки или гибели.
Юнгер, подобно Карлу Шмитту, видел в политизации всех
сторон жизни обострение противоречий, которые доходят до
применения новых видов оружия. Прежде всего тех, которые
направлены не на уничтожение отдельного солдата – пусть и в
огромном количестве – а на создание целых «зон уничтожения».
Высшей фазой развития этого типа оружия в конце ХХ века оказались вовсе не ядерные арсеналы, а информационные методы уничтожения противника как противостоящего типа.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Юнгер в заключительном фрагменте «Тотальной мобилизации» пишет, что возникли методы принуждения, более сильные,
чем пытки: «…они настолько сильны, что человек встречает их
ликованием. За каждым выходом, ознаменованным символами счастья, его подстерегают боль и смерть. Пусть радуется
тот, кто во всеоружии вступает в эти места».
Образ врага является неотъемлемым элементом политической практики и политической теории (шире – политической
культуры), обусловленным неустранимостью опредёленных
биологических и социальных механизмов, постоянно действующих в человеческих сообществах. Сознательное размывание
«образа врага» может свидетельствовать только о применении
стратегии разрушения защитных механизмов опредёленного
сообщества и обеспечения преимуществ других сообществ,
«естественное» следование тем же путём означает утрату политической субъектности.
Литература к Главе 1
Лоренц К. Агрессия (так называемое «зло»). М.: Издательская группа// Прогресс-Универс, 1994.
Олексин А.В. Биополитика и её приложения к социальным
технологиям// Вопросы философии, №7, 1995.
Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М.: Ренесанс,
1992
Розанов В.В. Эстетическое понимание истории. //Русские философы. Антология. Вып. 2, М.: Изд. «Книжная палата», 1994
Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М.: Наука,
1979
Гусева Г.Р. Индуизм и мифы древней Индии, М.: Вече, 2005.
Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. СПб, 1993
Тиллих П. Избранное. Теология культуры. М.: Юристъ, 1995
Жирар Р. Насилие и священное. М.: Новое литературное
обозрение, 2000
Хюбнер К. Истина Мифа. М.: Республика, 1996.
Ницше Ф. По ту сторону добра и зла, т.2, М.: Сирин, 1990
Бурдье П. От «королевского дома» к государственному интересу: модель происхождения бюрократического поля.// Альманах Российско-французского центра социологии и философии
Института социологии РАН «Социоанализ Пьера Бурдье». М.:
Институт экспериментальной социологии, СПб.: Алетейя, 2001
Мэмфорд Л. Миф машины.// Утопия и утопическое сознание,
М.: Прогресс, 1991
Эвола Ю. Мистерия Грааля. М.: Арктогея.
Булгаков С. Героизм и подвижничество. М.: Русская книга,
1992.
96
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 1. От биологии к политологии
Шмитт К. Понимание политического// Вопросы социологии,
№1, 1991.
Плутарх. Избранные жизнеописания. М.: Правда, 1990, т. 2.
Гумилев Л.Н. Этносфера: история людей и история природы.
М.., 1993.
Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983.
Тишков В.А. Советская этнография: преодоление кризиса//
Этнографическое обозрение, 1992, №1.
Соколовский С.В. Парадигмы этнологического знания// Этнографическое обозрение, 1994, №2.
Дарендорф Р. После 1989. Размышления о революции в Европе. М., 1998.
Белоусов Л.С., Шумаван А., История фашизма и его преодоления в единой истории Европы ХХ века (библиообзор).// Полис
№4, 1999.
Griffin R. The Nature of Fascism. L., 1993
Савва М.В. Этнический статус в идеологии и политике. «Полис» №4, 1999
Расовый смысл русской идеи. Выпуск 1., М.: Белые альвы,
2001, Расовый смысл русской идеи. Выпуск 2, М.: Белые альвы,
2003.
Хеллер А. Пересмотренное понятие политического// Современная политическая теория, М.: NOTA BENE, 2001.
Арендт Х. Традиции и современная эпоха.// Вестник Московского Университета. Серия 7: Философия, 1992, №1.
Шмитт К. Понятие политического// Вопросы социологии,
1992, №1.
Кольев А. Миф масс и магия вождей. М., 1999.
Пригожин А. И. Что есть политика? (политологические тезисы)// Общественные науки и современность, №4, 1996.
Барсукова С.Ю. Проблемы беженцев и вынужденных переселенцев в зеркале идеологий// Полис, №4, 1999
Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-Logjs, 1995.
Шампань П. Делать мнение: новая политическая игра. М.:
Socio-Logjs, 1997.
Барсамов В.А. Этнонациональная политика в борьбе за
власть: стратегия и тактика общенациональной смуты (десять
лет в поисках антикризисной модели). М.: Б.И., 1997.
Манхейм К. Диагноз нашего времени, М.: Юристъ, 1994.
Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. СПб.: Наука,
2000.
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ГЛАВА 2. РАСОВЫЙ ДЕТЕРМИНИЗМ
Антропологическая наука прекратила своё развитие как часть
целостного подхода к проблемам человека вследствие ухода от
практических задач, которые казались актуальными в первой
половине ХХ века, а во второй половине того же века попали в
тень после денацификации, охватившей ведущие страны мира.
Общество, ужаснувшееся войне с фашизмом, испугалось и тех
научных разработок, которые велись при Гитлере или чем-то на
них походили. В СССР испугались даже генетики. Антропология отошла на второй план и разделилась на экспериментальную науку с непонятными целями и задачами и беспочвенное
философствование – умствования о «человеке вообще».
Конец ХХ века дал повод к тому, чтобы философия и экспериментальная антропология начали искать точки соприкосновения. Но за прошедшие десятилетия появилась генерация
учёных, которые этому готовы противостоять, поскольку страшатся конечных выводов и применения знания к жизни. Они не
хотят обобщать и делать выводы вне рамок своих узких тем.
При этом обширные экспериментальные результаты оказываются обработанными негодными методами. Конечные заключения не превращаются в принципы, на основании которых
можно было бы делать выводы о взаимодействии, конфликтах
и союзах разных племён и народов. А ведь именно это – проблема для ведущих стран, для Европейского человечества, которое на наших глазах смывается миграционными потоками и
фиктивными «культурами».
Ключевой момент, в котором соединяются политическая
философия и экспериментальная наука – понимание единства биологического и социального, телесного и духовного. Это
единство позволяет применять к исследованию человека природные закономерности, помня при этом об очевидной «антиприродности» или «внеприродности» человека как существа
духовного. Дух может слабеть, и тогда на первый план выходит
физическая реальностью. Целый ряд методик, разработанных
для анализа биологических объектов, могут быть сомнительными или, по крайней мере, требующими серьёзной адаптации
к нуждам антропологии. Именно адаптации, а не ликвидации,
не полного отделения проблем социологии, этнологии от биологических закономерностей. Антропология, уклоняясь от философского и социального анализа, утрачивает представления
о своих конечных ориентирах, превращаясь из очевидно прикладной науки в увлечение для сектантов. Социология, отказываясь знаться с антропологией, теряет фундамент и превраща-
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ется в отвлечённое умствование, не применимое ни к одному
конкретному народу.
Телесность и дух
Вопреки глупым поискам бестелесной духовности мы должны опереться на интеллектуальное наследие наиболее выдающихся русских философов ХХ века – таких как А.Ф.Лосев,
который писал: «Чистое понятие должно быть осуществлено,
овеществлено, материализовано. Оно должно предстать с живым телом и органами. Личность есть всегда телесно данная
интеллигенция, телесно осуществлённый символ. Личность
человека, напр., немыслима без его тела, – конечно, тела осмысленного, интеллигентного, тела, по которому видна душа.
Что-нибудь же значит, что один московский учёный вполне похож на сову, другой на белку, третий на мышонка, четвертый на
свинью, пятый на осла, шестой на обезьяну. Один, как ни лезет
в профессора, похож целую жизнь на приказчика. Второй, как
ни важничает, всё равно – вылитый парикмахер. Да и как ещё
иначе могу я узнать чужую душу, как не через её тело? Даже
если умрет тело, то оно все равно должно остаться чем-то неотъемлемым от души; и никакого суждения об этой душе никогда не будет без принимания в расчёт её былого тела. Тело – не
простая выдумка, не случайное явление, не иллюзия только,
не пустяки. Оно всегда проявление души, – след., в каком-то
смысле сама душа. На иного достаточно только взглянуть, чтобы убедиться в происхождении человека от обезьяны, хотя
искреннее моё учение этому прямо противоречит, ибо, несомненно, не человек происходит от обезьяны, но обезьяна – от
человека. По телу мы только и можем судить о личности. Тело –
не мёртвая механика неизвестно каких-то атомов. Тело – живой
лик души. По манере говорить, по взгляду глаз, по складкам на
лбу, по держанию рук и ног, по цвету кожи, по голосу, по форме
ушей, не говоря уже о цельных поступках, я всегда могу узнать,
что за личность передо мною. По одному уже рукопожатию я
догадываюсь обычно об очень многом. И как бы спиритуалистическая и рационалистическая метафизика ни унижала тела, как
бы материализм не сводил живое тело на тупую материальную
массу, оно есть и остаётся единственной фигурой актуального
проявления духа в окружающих нас условиях».
По данным, приводимым Б. Поршневым, удельный расход
энергии для человека примерно в пять раз выше, чем для лошади, собаки или коровы. Из этого можно сделать вывод, что
человек тратит энергию на «мышечное мышление» – микродвижения мышц, которые, вероятно, создают мышечные формы образов, мышечную память. Духовных переживаний нет без
образов, а образов нет без телесных трепетов, ритмы которых
99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
своеобразны и подвержены влиянию не только внешнего «экстерьера», но и заложенных от рождения внутренних и мелких
«конструкциях» тела.
Перед лицом Божиим, действительно, нет «ни эллина, ни
иудея», но в земном существовании и эллин, и иудей, и русский есть. Смешно было бы утверждать обратное. Но совсем
не смешно, когда обратное выдаётся за богоугодную цель, которая в действительности есть вавилонский блуд.
Один из наиболее глубоких русских мыслителей о. Сергий
Булгаков писал: «абстрактных, космополитических всечеловеков, из которых состоит абстрактное же всечеловечество, вообще не существует; в действительности оно слагается из наций,
а нации составляются из племён и из семей». Вместе с тем, по
мысли Булгакова, «Отечество – есть только расширенная форма отцовства и сыновства, собрание отцов и матерей, породивших и непрерывно порождающих сыновство». Булгаков продолжает свою мысль так: «Эта идея нации как реального, кровного
единства, получила практическое выражение на языке Библии
(впрочем не в ней одной) в том, что племена и народы здесь
обозначаются, как лица, по именам их родоначальников или
вождей (имена колен Израилевых, Ассур, Моав, Гог и др.), и эта
персонификация национальностей, конечно, не есть только художественный образ или способ выражения, но подразумевает
определённую религиозную метафизическую идею».
Иными словами, Отечество не мыслимо без телесных параметров, без памяти предков, без кровного родства. Не может
быть никакой души нации, если тело нации не сформировано,
не спаяно кровными связями. Точнее, в изуродованном национальном теле не может быть здоровой, просветлённой национальной души. Чем чище кровь, тем чище дух и яснее мировоззрение.
Замечательный русский философ Н.Фёдоров в своей «философии общего дела» определил воскресение отцов как главную
задачу христианской цивилизации. Эта глубокая религиозная
мысль не ограничивается одним лишь православным символом
веры, в котором многие близорукие интеллектуалы видят лишь
повод для пассивного ожидания апокалиптических времён. Федоров говорит о соработничестве Богу – о подготовке к реальному, материальному воскресению телесной оболочки души.
Фёдоров формирует представление о фундаментальной
цели человечества, указывая на ограниченность Ветхого завета – в десяти заповедях нет заповеди о любви к детям, к жене,
как нет заповеди и о любви к самому себе. Последнее Федоров
считает способом охранить дар жизни, которым обычно не дорожат. Иными словами, речь идёт о разумном личном эгоизме –
поддержании здоровья тела и души, а также о любви к своим
родовым связям – прежде всего к семье – детям и родителям.
100
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Фёдоров отмечает: «Любовь к детям увеличивается
преимущественно продолжительным трудом воспитания. Дети
для родителей не только плод их рождения, но и их труда, забот и проч. Любовь же детей к родителям не имеет таких сильных побуждений. Поддержание угасающей жизни родителей не
может усилить любовь к ним, как дело отчаянное. Вот почему
нельзя ограничивать долг к родителям одним почтением. Христианство устраняет этот недостаток ветхозаветной заповеди,
превращая дело отчаянное в дело упования, надежды, в дело
воскрешения, и из долга воскрешения выводит самый долг к
детям. Дети – надежда будущего и прошедшего, ибо будущее,
т.е. воскрешение, есть обращение прошедшего в настоящее, в
действительное. И любовь братская может получить твёрдую
основу только в воскрешении же, ибо только оно объединит
каждое поколение в работе для общей цели; и чем ближе к ней
будет подвигаться эта работа, тем более будет усиливаться
братство, ибо воскрешение есть восстановление всех посредствующих степеней, кои и делают из нас, братии, единый род,
уподобляя наш род тому неразрывному единству, в котором
пребывает Отец, Сын и Св. Дух. Если наш род распался и мы
обратились в непомнящие родства народы и сословия, и если
тот же процесс распадения продолжается внутри самих народов, сословий и отдельных обществ, то причину этого явления
нужно искать в отсутствии, в недостатке прочной основы, т.е.
общей цели и общей работы; а иной высокой цели, естественной, невыдуманной, неискусственной, кроме воскрешения отцов, или восстановления всеобщей любви, нет и быть не может.
Итак, долг воскрешения, или любовь к отцам, и вытекающая
отсюда любовь братии, соработников (разумея оба пола), и любовь к детям как продолжателям труда воскрешения — этими
тремя заповедями и исчерпывается всё законодательство».
Заметим, что Фёдоров далёк от соединения всех отцов в
одно безнациональное стадо. Он до того ясно видит расовые
различия, что даже предлагает не только светскому государству, но и церковному воспитанию ведение психофизиологических дневников каждым человеком. Это занятие в силу высочайшей важности наследственности, Фёдоров определяет как священное. Право на сохранение своего генотипа в будущем – это
право на реальное бессмертие, право на воссоздание телесной
оболочки души в Царствии Божием.
У Фёдорова мы ценим и утверждение, что власть,
«представляющая интересы лишь одного поколения, заботящаяся об одних материальных выгодах, не может иметь
нравственной основы». В этом плане современная российская
власть абсолютно безнравственна – ей нет дела до сохранения
и размножения русского народа.
101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Материальный носитель физического бессмертия в человеческих организмах сохраняется из поколения в поколение – это
генетический код. Но беда в том, что этот код может быть расшифрован только в том случае, если не портить его «шумами»
бесконтрольных смешений. Если же кровосмешение порождает в системе кодировки «турбулентный хаос», это означает
уничтожение памяти о предках, вверивших своим неразумным
потомкам главную драгоценность – свое бессмертие. Метисация – по сути дела выведение новых племён, которым не жалко
древних цивилизаций и всей предшествующей человеческой
истории. Вслед за телесной памятью они уничтожают и представление о божественном – души их прародителей обречены
на вечные мытарства.
Фёдоров писал, что следование естественному в человеке
в понимании Руссо может довести его (человека) до того, что
он станет ходить на четвереньках. В сравнении с животным
царством человек противоестественен, ибо наделён разумом.
«Естественное» следование биологической похоти, «естественное» кровосмешение, действительно, может довести человечество до животного состояния – до разрыва и забвения
родовых связей, до надругательства над национальным телом
и памятью отцов. В этом смысле национальное правосознание
носит охранительный характер по отношению к телесной оболочке души, а значит – обороняет человеческое от животного.
Антропологическое помутнение
и биологический детерминизм
Переоценка ценностей в западной социологии привела к
доминированию диких, методологически абсолютно несостоятельных антропологических теорий.
Иные публицисты стремятся доказать, что люди генетически друг от друга отличаются меньше, чем особи шимпанзе из
одного стада. При этом утверждается, что около 90% генетических различий между индивидуумами – это различия внутри
популяции, а на расовые особенности приходится меньше 10%.
В то же самое время геном человека и шимпанзе идентичны на
98,4%. То есть, если рассматривать людей и шимпанзе совместно, то, выходит, шимпанзе растворятся среди людей и впишутся в их генетическое разнообразие даже на уровне популяций.
Абсурдность этого вывода очевидна, поскольку мы без труда
отделяем себя визуально не только от шимпанзе, но и от представителей других неродственных нам рас.
Забвение расы приводит учёных к абсурдным суждениям и
интерпретациям данных. Так, увлечение черепным указателем
при анализе краниологических данных совершенно смешало
расовый ландшафт. Это происходит потому, что не берётся во
102
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
внимание тот факт, что только физиогномические параметры
становятся социально значимыми, а черепной указатель совершенно не влияет на социальные механизмы отбора – взаимоотношения «свой/чужой», брачные стратегии и т.д.
Несовпадение геногеографических и расовых ландшафтов
вводит иных исследователей в ступор. Между тем достаточно
понять, что не все генные параметры предопределяют расовые
различия, а только малая часть, и тогда все вопросы снимаются. Увы, соответствующие корреляции до сих пор не просчитаны – в силу запретов, связанных со своеобразной политкорректностью, ставшей правилом жизни в угоду невеждам или
лукавцам, скрывающим то, что им невыгодно.
Приведём несколько примеров этого антропологического помутнения, случившегося с современной наукой.
Франц Боас исследовал уровень интеллекта детей эмигрантов, прибывающих в Америку из кризисных регионов, и пришёл
к выводу, что их способности при достаточном питании ничуть
не ниже способностей благополучных детей североевропейцев. Мало того, что этот вывод сделан всего лишь из измерения
размеров головы, он привёл и вовсе к нелепому заключению:
мол, равенство в интеллекте делает попытку сохранить чистоту
белой расы посредством антииммиграционных или евгенических мер бессмысленной. Но ведь Боас не изучал метисов! Это
обстоятельство делает все его «выводы» совершенно ненаучными и заданными определённой идеологической позицией: от
принципа терпимости к расовым различиям эта позиция требует перехода к ксенофилии и тотальной метисации.
Нейрофизиолог Антонио Дамасио, изучавший поведение пациентов с нарушениями лобных долей головного мозга пришёл
к своеобразному выводу о том, что разум помечает соматическими маркерами нормы и правила, которые ранее устанавливались из рационального расчёта. Таким образом, Дамасио
определил «железный закон» убывания рациональности и создал миф об изначально тотальной рационализации поведения человека. На самом деле мысль о соматических маркерах
является всего лишь простым доводом об эмоциональном закреплении успеха, привязанность к которому вовсе не требует
рациональных рассуждений о выгоде. Социум создаёт подкрепление определённым видам поведения. Либералам же надо
как-то объяснять существование общества, составленного из
индивидов. Вот они и приписывают человеку тотальную рациональность, а эмоциональную общность выводят как побочный
продукт эгоистических целей, скрытых за, будто бы, носящими
вторичный характер нравственными нормами.
В последнее время появляются совершенно нелепые «исследования». Бразильские и португальские учёные выступили
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
с удивительным заявлением: по их мнению, по генам человека
нельзя с точностью определить его расу (Гены расу не определяют. Би-би-си, 17 декабря 2002). А точнее, по их мнению, рас
с биологической точки зрения не существует вовсе. Сравнив
генотипы потомков выходцев из Португалии и потомков выходцев из Африки, учёные пришли к выводу, что никаких различий
нет. Притом, что различия в цвете кожи, форме губ и носа были
очевидны. То есть, при всём внешнем разнообразии две группы
бразильцев оказались генетически почти идентичными. В этом
«почти» и скрывается «дьявол». Когда учёные мужи говорят,
что у исследованных ими людей, относящих себя к белой расе,
в среднем присутствуют 33% генов, характерных для людей,
предки которых были североамериканскими индейцами, и 28%
генов, характерных для африканцев, мы можем указать, что они
не понимают ценности тех или иных генов. Минимальные отличия – скажем, даже в одном гене – могут давать колоссальные
различия в фенотипе! Человеческие особи отличаются между
собой одним нуклеотидом из тысячи. Причём большая часть
этих различий приходится на некодирующие участки ДНК. При
одном отличии на 30 нуклеатидов мы уже встречаемся с обезьяной. Тут не скажешь: «Подумаешь, 3% отличий»!
Заказ на фиктивные исследования был всего лишь средством разжечь вражду, стимулируя белых бразильцев требовать
приёма на работу по квотам, предусмотренным для афробразильцев – мотивируя это тем, что физиономические характеристики ни о чем не говорят, а генетика показывает, что у них
есть африканские предки. С тем же успехом можно было предоставить право использовать эти квоты шимпанзе, крысам и
даже червям.
Фрэнсис Фукуяма, стремящийся понять механизмы спонтанного порядка в обществе, прямо указывает на то, что биологический подход в антропологии был дискредитирован нацизмом,
но в не меньшей мере вытесняется из науки и принципом культурного релятивизма, согласно которому нет никаких объективных факторов, чтобы оценивать ту или иную культурную практику. Нельзя не согласиться с этим выводом, но поправить его
следует. Биологические факторы, безусловно, воздействуют
на социальный порядок, но не в качестве спонтанных условий.
Они как раз являются наиболее стабильными и предопределяют уровень стабильности социума. Кризис социума свидетельствует и о кризисе его биологической основы.
Фукуяма пытается осторожно реабилитировать биологический подход: «Культура сама по себе – то есть способность передавать через поколения нормы поведения негенетическим
способом – запечатлена в физиологическом устройстве мозга
и представляет собой главный источник преимуществ челове-
104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ческого вида в процессе эволюции. Однако культурное содержание налагается на естественную подструктуру, которая ограничивает и направляет культурную креативность для многих
популяций индивидов. Не биологический детерминизм предлагает внимательным исследователям новая биология, а скорее
более сбалансированный взгляд на взаимодействие природы и
воспитания в формировании человеческого поведения».
Разграничение между детерминизмом и предрасположенностью, вводимое Фукуямой, является пустой уловкой. Биологический детерминизм в том и состоит, что развитию и реализации в поведении подлежат только те способности, которые заложены в организм наследственностью. Если даже выживание
индивидуальных организмов нельзя считать детерминированным, поскольку оно зависит от среды существования, говорить
о какой-то жёсткой биологической причинности вообще не приходится. Биологическое всегда связано с реакцией на среду,
способностью адаптироваться к изменениям. Для человека частью такой среды является социальный порядок, который всегда
даёт преимущество в развитии одних индивидуальных качеств
и подавляет другие. Мораль имеет биологическую подоплёку.
У животных, в отличие от человека, нет развитой социальной
среды, и их поведение определяется только реализованными
в определённых природных условиях инстинктами. У человека
имеется огромное преимущество перед животными в обучении,
но это свидетельствует лишь о других условиях проявления
биологического детерминизма, более развитой способностью к
адаптации, более широком наборе качеств, которые могут проявляться применительно к окружающей среде.
Современная эволюционная биология подтверждает вывод,
известный ещё древним грекам: человек является общественным существом, а его индивидуальные качества реализуются
в основном через интересы сообществ. Чарльз Дарвин также
указывал, что естественный отбор оказывает воздействие на
расы и виды, а не исключительно на индивидов. Встречающийся среди животных «альтруизм» следует не выводить из
потребностей выживания особи, а напротив, выживание особи
связывать с фактами «альтруизма» – преследованием общих
для популяции целей расширенного воспроизводства генотипа. Эгоизм, как показал в своём исследовании Ричард Докинс,
свойственен скорее не организмам, а генам. Показательно, что
родственники человека и животных проявляют заботу по отношению друг к другу в соответствии с долей общих генов. Только
деградация социума может создавать препятствия человеческой кооперации и формировать выродков рода человеческого,
лишённых альтруизма. Сегодня человечество впервые сталкивается с такой проблемой во всемирном масштабе, когда может
наступить либеральный «конец истории».
105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Конечно, у животных и человека имеются и случаи распространённого сотрудничества и между особями, не связанными
родством. Летучие мыши кормят неродственников, бабуины
защищают чужих детёнышей, человеческие сообщества часто
объединяют всех детей и всех родителей – все дети опекаются
всеми родителями. Но такие виды альтруизма всё равно проистекают из расширенных форм семьи и также демонстрируются
там, где имеются общие гены, переданные от родоначальника.
О расовом характере оценки «свой/чужой» говорит тот факт,
что кора головного мозга, отвечающая за зрение, преимущественно используется для анализа и распознавания лиц. Узнавание «своего» предопределено биологическими факторами и
не требует развёрнутых расовых теорий для общего употребления. «Своих» отбирают многие животные даже из собственного
потомства – распознавая признаки, которые в будущем могут
привлечь брачного партнёра или выстоять в жестокой конкуренции с единоплеменниками.
Разумеется, социальный фактор может «путать», маскировать биологический закон.
Вид и раса: путь из глубины веков
Мечта найти своих предков в животном мире оказалась всего лишь игрой рационалистического разума, которому не под
силу осмыслить возможность биологического творения – образования новых видов вне зависимости от предковых форм.
Вместе с тем, современная наука вплотную подошла к признанию того факта, что у современного человека просто нет прародителей – в том смысле, который мы обычно придаём родству.
У современного человека нет и не было прародителей в животном мире. Человекообразные австралопитеки оказываются
обособленным стволом эволюционного древа. Из всего животного мира близкими к ним могут быть новые человекообразные
формы, которые в свою очередь по ряду признаков близки к
современному человеку и нет иных близких животных форм.
Но считать ранние человекообразные формы прародителями
поздних, нет достаточных оснований. Напротив, есть все основания считать, что каждая из «предковых» форм имеет независимую судьбу и возникла в условиях мощных мутаций из малых
групп. Мутации – это то, что можно считать актом творения, а
эволюция – жизнь созданной твари.
Вероятнее всего, образование нового вида, поэтапно приближающего появление современного человека, происходило
путём образования сообществ мутантов, которых биологические законы отделяли от основной массы сородичей, распознававших в них заведомых «чужаков». Сообщества мутантов
«проваривались» во внутренней жизни, либо вымирая, либо
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
образуя новый жизнеспособный генотип, лишь слабо напоминающий генотип предковых форм (в «ценных» частях генотипа). Внешнее сходство ровным счётом ни о чём не говорило –
«предки» и «потомки» становились жестокими врагами и биологическими антиподами. Вплоть до того, что «предки» просто
истреблялись – две расы одного вида не могли жить в одних и
тех же экологических нишах. Если же расы делились по нишам,
то процесс углубления различий продолжался – вплоть до видовой несовместимости.
Согласно классическому определению, вид представляет
собой совокупность популяций особей, способных к скрещиванию с образованием плодовитого потомства, населяющих
определённый ареал, обладающих общими морфофизиологическими признаками и типом отношений со средой, отделённых от групп других особей практически полным отсутствием
гибридных форм. При этом дать определение расы становится
очень трудно. Принято считать, что видовые различия больше,
чем расовые. Решающим же является признак плодовитости.
Межвидовые метисы практически не дают потомства, а расы
могут создавать пограничные зоны смешения. Расы, при наличии способности к продуктивному скрещиванию всё-таки реализуют не полное безразличие к скрещиванию с иной расой,
а избирают, пребывая в одном и том же ареале, свою расу. То
есть, расы не смешиваются по иным причинам, чем виды.
Отнесение современного человека к обособленному виду в
мире животных ровным счётом ничего не даёт с практической
точки зрения. Что человеческие племена и расы могли бы свободно смешиваться, ничего не прибавляет в понимании жизни
людей. Ведь речь идёт лишь о возможности дать плодовитое
потомство. Но насколько плодовито это потомство в нескольких
последующих поколениях, насколько оно конкурентоспособно
в сравнении с чистыми расами? Уже само наличие рас говорит о том, что промежуточные формы менее жизнеспособны
или менее плодовиты. Если даже представить, что смешение
оказалось удачным и прошло в достаточном количестве, то это
означает только скорую победу новой расы в борьбе с предками – вплоть до полного уничтожения прежних форм или их
вытеснения с последующим углублением различий.
Потомство межрасового смешения оказывается плодовитым
только потенциально. В реальности смешение затруднено или
не происходит (социальный запрет или отдалённые биологические последствия), и плодовитость метисов ограничивается
как законами борьбы за существование в человеческих сообществах, так и, вероятно, биологическими факторами – менее
плодовитым и жизнеспособным потомством.
Человек как общественное существо не может быть освобождён от влияния социальных факторов на вероятность реа-
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
лизации той или иной телесной потенции. Есть биологические
факторы, которые никакая социальность не в силах отменить,
но есть и такие (а именно они могут оказаться при решении
ряда вопросов чрезвычайно важными), которые именно социальными условиями угнетаются или стимулируются.
Как только наука выявила существование в человеческой истории цивилизаций, она тут же могла бы зафиксировать непригодность для социологии применения чисто биологического понятия вида. В живой природе вид не просто един биологически,
но самим инстинктом вынуждается к единству. У человека всё
не так. Тот факт, что некое существо внешне похоже на человека, ещё ничего не значит. Напротив, образ человека, узнанный
в ином существе, расценивается как опасный уже потому, что
под ним может скрываться оборотень – нечто подлое и враждебное. Тонкая наблюдательность и внимание к деталям было
оправдано в древних сообществах: иная раса грозила уничтожением. Похожий на соплеменника чужак был вестником погибели – пострашнее любого зверя. Но он же мог оказаться родоначальником, возвращающим к жизни увядающее сообщество.
При злобной враждебности к чужакам, прикидывающимся похожими на людей, древние племена существовали почти вечность. «Гуманизм» был не в моде – он не гарантировал
выживания. Эндогамия способствовала сохранению однажды
обретённого жизнеспособного генотипа. Слом этой системы
означал быстрое развитие социальности, но одновременно и
смертность социальных организмов, рискующих переваривать
«вирусы» всевозможных ассимилированных генотипов и культурных образцов.
В одном из полудиких африканских племён существует обычай уничтожения младенцев, у которых верхняя губа не покрывает выступающие зубы. Считается, что в него вселился злой
дух и ребенка надо отнести в лес и там оставить. Этот обычай
является специфическим отбором, блокирующим возникновение в племени внутренней группы с заметно иными чертами.
Одновременно выбраковывается биологический фактор, вероятно, связанный с генами, которые у большинства людей не
встречаются, а в генотип занесены давней метисацией, связанной с ранним периодом человеческого рода и смешением с человекообразными обезьянами.
Цивилизация приспособилась к ассимиляции некоторого количества «не совсем людей». Но здесь же притаилась и опасность гибели цивилизации – собственный образ человека оказывался поставленным под сомнение нарастающими миграционными потоками, в которых смешивались разные культурные
образцы, размывая тот образ, который заложен цивилизацией.
Вместе с упадком культуры происходит и упадок биологичес-
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
кий – метисация и общее снижение жизнеспособности сообщества и отдельных его представителей. Массовая метисация
взамен ассимиляции становится фактором, действующим в
том же направлении, что и общее снижение детородности и
спасение нежизнеспособных в прежних условиях младенцев.
Каждое следующее поколение оказывается всё слабее даже
при отсутствии расового смешения, более слабо защищённым
от «вирусной» атаки чужих генотипов, а в случае смешения с
ними – ещё менее плодовитым и трудоспособным.
Мутация и расообразование
Общий предок у современных обезьян и человека прослеживается, судя по «генетическим часам», примерно 5-7 млн. лет
назад. Палеонтологические находки выстраивают закономерность, которая относит этот момент ещё на 20 млн. лет назад. И
это – косвенное свидетельство того, что разделение двух видов
оказывается почти незаметным на фоне численности предковых особей, реализуясь в малой группе. При этом даже многочисленная группа, поначалу расплодившаяся, может сойти на
нет в конкуренции с новыми мутантами. Так, тупиковая ветвь
человекоподобных австралопитеков сосуществуют с habilis и
erectus 1,5-2,5 миллиона лет назад, но вымирает, как и добившие её более совершенные антропоиды.
Sapiens стал следствием очередной мутации и новой ветвью
развития, сосуществовавшей в двух принципиально различных формах – sapiens neandertalensis и sapiens sapiens. Общий
предок современного человека и неандертальца должен был
существовать около 550-700 тыс. лет назад. Причём примерно
300 тыс. лет назад неандертальцы исчезли из Африки, но расплодились на пространствах Евразии, где сапиенсы-сапиенсы
снова догнали их – в период 50-30 тыс. лет назад обе формы
сосуществовали в Европе.
Считается, что генетическое отличие человека от неандертальца достаточно значительно, чтобы относить их к разным
видам. Действительно, значительный промежуток раздельного
существования говорит о возможности очень сильного расхождения генотипов. В то же время и длительность существования
бок о бок могла приводить к встрече мутантных групп, образовавшихся с той и с другой стороны. Именно в этих мутантных
группах могла возникать новая вспышка расообразования и
диффузия неандертальских генов среди людей.
Можно предполагать, что ранние неандертальцы имели
только расовые отличия от сапиенсов, а поздние уже проявляют видовые отличия. Ранние неандертальцы (200-150 тыс. лет
назад) сильно отличаются от поздних – ранние кажутся совершеннее своих потомков. У ранних неандертальцев вертикаль-
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ный профиль лица и редуцированный надбровный рельеф. У
поздних неандертальцев, напротив, сильно развитые надбровья, сжатый сверху вниз затылочный отдел, широкое носовое
отверстие. Поздний неандерталец кажется специализированным под условия существования, но удалившимся при этом от
современного человека.
Неандертальские погребения (с ориентацией по линии восток-запад) и коллекции костей животных, разложенные в особом
порядке, говорят о том, что это уже было не дикое стадо, а организованное сообщество. Возможно, неандерталец заимствовал
у своего конкурента кроманьонца некоторые социальные технологии (а значит, и определённую генетическую программу),
продлившие его существование на тысячи лет. Возможно, это
свидетельствует о наличии канала диффузии человеческих генов в генотипе неандертальцев. Соответственно, тогда придётся допустить и встречный процесс – влияние неандертальца на
генотип человека. Вполне вероятно, что следы этого влияния
до сих пор не вымыты из генотипа современного человека.
Признаки более поздней специализации существуют между
кроманьонцем и современным человеком. Неоантропы имели
свои вариативные расовые подгруппы, свидетельствующие о
значительной роли мутации.
Среди поздних кроманьонцев, живших 25-30 тыс. лет назад,
выделяются ряд типов:
• Грот Гримальди (Италия) – останки кроманьонцев, сочетающих европеоидные и негроидные признаки (прогнатизм и широкий слабовыступающий нос).
• Стоянка д. Костенки (Воронежская область) – сочетание у
одного из черепов сильно выступающего носа с негроидной широтой носа и прогнатизмом.
• Стоянка Сунгирь (Владимирская область) – несколько уплощенное («с налетом монголоидности») лицо, массивный скелет при росте 180 см.
Все эти различия сохранились у современных европеоидов
и сегодня, но выдаются они, порой, за некую «примесь» инородных расовых влияний.
Расовые различия могут быть как предвестником более
глубокой специализации так и отражением следов инородных
генотипов, создающих перспективу дальнейшего расхождения
эволюционных ветвей. Сами же различия возникают в связи с
тем, что родовая связь на очередном витке эволюции разрывается, а новый вид образуется от крошечной группы особей
и развивается до определённой численности по заложенной в
ней генетической программе. Оторванность от родового древа
того или иного вида определяется мощным влиянием мутаций
и обособлением мутантов от исходной «предковой» формы.
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Реконструкции кроманьонца. Утолщённые губы на рисунке справа – скорее своеобразие художественного стиля школы
М. Герасимова, чем обоснованная деталь реконструкции.
Реконструкции детских образов из погребения в Сунгири, Владимирская область. Возраст захоронения – 27 тыс. лет.
Реконструкция детского лица из погребения Капчак, Приаралье, Узбекистан. 3 тыс. лет до н.э.
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Мало иметь мутации и изолированность мутантов. Продуктивность мутации испытывается природными и социальными
катаклизмами, убивающими менее жизнеспособные группы и
открывающими для выживших перспективу захвата освободившегося ландшафта. Человеческая популяция не раз проходила через такие испытания, но самым жестоким считается «бутылочное горлышко», через которое людям пришлось пройти
90-130 тыс. лет назад, когда численность людей сократилась
от 40-100 тыс. особей до 10 тыс. Генетическое разнообразие
было в значительной мере утрачено. Тогда, вероятно, погибли
все промежуточные формы и образовались полностью отчуждённые проторасы. Еще раз, но менее фатальным образом,
генетическое разнообразие было сокращено 60-70 тыс. лет назад – как раз накануне прорыва малых и генетически однородных групп из Африки в Европу.
Природа создаёт новый вид из прежнего материала, но
формирует его как совершенно новый «из праха земного». По
отношению к «предковому» виду новый вид может вести себя
только крайне враждебно, конкурируя с ним более жестоко, чем
с другими видами и примиряясь разве что в мутантных маргинальных группах.
Та мутация, которая порождает новый вид, должна добивать
его предковую форму. Или же новая форма просто не имеет
шансов развиться. Расовые различия представляют собой будущие видовые различия, что и предопределяет биологически
заложенную и постоянно возрастающую непримиримость чистых расовых групп.
Похожесть между представителями различных видов и рас
может иметь вовсе не родовую связь. Нелегко определить, является ли промежуточный расовый тип продуктом смешения
или остатком более древнего, нейтрального по ряду признаков,
антропологического типа, из которого возникла последующая
дифференциация. Современные расы демонстрируют это в затруднении определения прототипов для хантов и манси (между европейцами и монголоидами), эфиопов (между неграми и
европейцами), дравидов (между северными индусами и веддами), ряда индонезийских племён (между веддоидами и южноазиатами).
Остаётся только удивляться тому, что «монголоидные признаки» столь легко соотносятся некоторыми исследователями
с находками времён неолита – с культурой ямочно-гребенчатой
керамики в Восточной Прибалтике и на севере европейской
части России, а также с неолитическими погребениями Северной и Центральной Германии. Соответствующие признаки могли сформироваться совершенно независимо от монголоидов,
как и те «монголоидные» признаки, которые обнаруживают се-
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
годня, например, в Восточной Эстонии и Восточной Латвии, а
также на севере и востоке европейской России.
Генетики говорят об относительно независимой передаче по
наследству расовых признаков. В рамках некоей единой типологической модели, свойственной данной расе, они могут комбинироваться самым причудливым образом. Расовое наследование даёт «меню», из которого случайным или закономерным
образом отбирается определённый набор – разный для разных
индивидов, принадлежащих к одной расе. Тем самым проявляются вероятностные закономерности сочетаний признаков
вследствие их независимого комбинирования в процессе наследования. Некоторые комбинации внешних признаков могут
имитировать признаки иной расы, не имея к ним никакого отношения.
Чисто физиономическое разделение на расы кажется не
всегда верным, поскольку мутационный процесс в ряде случаев отражается на всех расах одинаково – разные человеческие
расы подвержены сходным повторным мутациям: альбинизм,
короткопалость, карликовость, рыжеволосие. Но есть и специфические расовые мутации – голубоглазие среди африканских
пигмеев, спирально закруглённые волосы среди жителей Нидерландов и др. Некоторые мутации могут считаться независимо возникшими – например, выпуклая спинка носа (папуасы,
североамериканские индейцы, европейцы).
Факт независимого возникновения сходных признаков и одинаковых генов в разных расах можно считать доказанным. Тем
не менее, схожесть фенотипических и даже генетических портретов пары отдельно взятых племён, представляющих разные
расы, вовсе не означает, что для них предопределена одинаковая расовая история. Динамическая картина для племён разных рас наверняка будет совершенно различной, поскольку немыслимо представить себе полностью идентичные генотипы,
а малые различия могут приводить к большим последствиям.
Само же расовое различие может определяться особо «ценными» генами, оказывающими решающее влияние на формирование динамического портрета расы. Не случайно огромное
серологическое разнообразие удивительным образом сочетается с фенотипическим единообразием – например, для таких
крупных групп, как южные и северные европеоиды, а также для
малых групп поселений, где очевидно близкое родство.
«Ценный» ген создаёт лицо рода, расы вопреки разнообразию серологических параметров, демонстрирующему возможность либо усложнения внутренней дифференциации, либо
образования более широких родственных общностей.
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Изоляция и приспособление
Прачеловеческие особи были отделены от обезьяньего стада геологическим катаклизмом, образовавшим около 7 млн. лет
назад Восточно-Африканский разлом, оградив восток Африки
от атлантической влаги. Это привело к образованию саванн, где
остались экологические ниши для пралюдей, не способных выжить во влажных тропических лесах западнее разлома. Согласно наблюдению французского учёного Ива Капэна, к востоку от
разлома не найдено ни одной кости прагорилл и прашимпанзе,
а к западу от разлома нет останков пралюдей. В более сухой
среде выжили «человеческие» мутации, а конкурентные с ними
«обезьяньи» теряли свои преимущества, пригодные более для
тропического леса.
Сегодня роль геологического разлома также существенна:
прежние человеческие популяции востока Африки прошли через «бутылочное горлышко» и мигрировали в Евразию со своим уникальным генотипом. Отделившиеся ветви, оставшиеся в
Африке, продолжали мутировать по собственной программе и
вполне могли иметь от ещё близких им человекообразных обезьяньих «звериный ген», какого ушедшие из Африки переселенцы уже не могли взять от более древних обезьяньих мигрантов,
потерявших генетическую связь с африканскими популяциями.
Этой разницей и обусловлено расовое различие: как обособлением популяций и собственными программами мутаций, так и
влиянием генетически различных «звериных» субстратов.
Заселение Евразии древними людьми состоялось очень давно. Об этом говорят находки в Грузии своеобразных habilis’ов с
возрастом 1,7 млн. лет. Вероятно, прачеловеческие особи разного типа сосуществовали в течение очень длительного времени. Так, ещё 18–12 тыс. лет назад на о-ве Флорес (Индонезия)
жили человекообразные существа в метр ростом, близкие к
erectus’у. Им довелось сосуществовать с современным человеком, подтверждая закон природы, которая терпит разнообразие
до тех пор, пока подобные существа не вступают в конкуренцию за выживание на одной и той же территории, исчерпывая
все возможности для устранения конкурента. О присутствии в
соседстве с человеком человекоподобной расы говорят древнейшие легенды – индийская «Рамаяна», где фигурирует обезьянья армия во главе с царём Хануманом, и древнекитайские
сказания, где обезьяньи короли действуют как вполне дееспособные правители. В тибетском буддизме фигурирует богинявсеспасительница Тара, порождённая от похотливой демоницы
и обезьяны.
На первый взгляд очевидный довод о влиянии на расообразование приспособления к природным условиям не выдерживает критики. Плоское переносье тунгуса и негра, эпикантус
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
эскимоса и южного китайца показывают, что здесь действуют
иные закономерности. В действительности, миграции сильно
замутняют исходные причины образования признака. В целом
можно считать, что природные условия обособляют расы и
племена, но при этом не предопределяют какие-либо признаки.
Главным является не тип природных условий, а географическая
и ландшафтная изоляция, оказывающая решающее влияние
на концентрацию того или иного признака. Природа постоянно
проводит генетические эксперименты, обособляя уникальный
генотип рода, который впоследствии может оказаться типичным для целого народа или даже расы. Приспособление лишь
отграничивает негодные результаты природного эксперимента, тем самым, отбирая пригодные для выживания и развития
генотипы. Таким образом, в современных генотипах заложена
вся картина приспособления, характерная для различных периодов эволюции и социальной истории.
Развитие первобытного общества прошло через очень продолжительную стадию существования изолированных коллективов или совокупностей коллективов, связанных и ограниченных рамками эндогамии. Малые группы противостояли всем
другим: они были морфологически различны и представляли
собой способ конкуренции между различными моделями генетической конструкции организма. Морфология создавала образ
«чужого», а генетика – реальные конкурирующие генотипические модели.
Законы генетики показывают, что различие между популяциями тем больше, чем длительнее их изоляция (отсутствие смешения). При изоляции уже через несколько поколений популяция переходит по определённому набору генов в гомозиготное
состояние – ряд признаков вымывается и исчезает, другие закрепляются и подвергаются мутациям, становящимся причиной
специфической судьбы группового генотипа.
Большое количество раннепалеолитических пещерных стойбищ, раскопанных по всей Евразии, говорят о том, что древние
люди не были кочевниками – у них существовала эндогамная
семья и меры по стабилизации рождаемости. Следствием такой самоорганизации являлась определённая программа стабилизации генотипа, чётко обособлявшего данное племя от
любого другого – даже от близкородственного.
Случайный или предрешённый генетикой переход группы к
более высокому уровню развития производительных сил означает быстрый рост её численности и поглощение малочисленных групп, распространение на большие пространства до тех
пор, пока ландшафт не заполняется и внешняя экспансия не
прекращается. Переход к внутренней конкуренции исчерпывает
ассимиляционный потенциал и начинается новая дифферен-
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
циация – до последующей волны экспансии, которая родится в
одном из изолятов или придёт извне, если в данный ландшафт
хлынет племя с новой технологией (оружием и способами хозяйствования) и более мощными средствами мультипликации
своего генотипа. Так раса создаётся технологией, имея корни
в биологии. Разные типы цивилизации (культуры и хозяйства)
имеют разный демографический потенциал, меняющийся на
разных этапах развития цивилизации.
Семья – средство отбора
В целом при изучении генотипа любой популяции ожидается,
что митохондриальный геном должен быть более разнообразным, чем Y-хромосома, что связано с большей скоростью мутации. Однако в евразийских (и особенно европейских) популяциях картина обратная – более вариабельны как раз Y-хромосомы. Отсюда можно сделать вывод, что мужская миграционная
активность (выход за пределы ареала популяции, который в
лице мужского населения мог перемещаться как единое целое)
была значительно ниже – срабатывают факторы семейной организации и искусственной селекции. Наличие у многих народов прошлого (да и настоящего) полигамии также может объяснять эту тенденцию.
Семейные отношения – первейший регламент отбора, прямо вмешивающийся в биологические процессы. От обычного
животного стада человека отделяют жесточайшие запреты браков определённого типа или, напротив, преобладание браков
определенного типа. Причём, отбор на выживание осуществлялся, бесспорно, в жёсткой конкуренции различных моделей
семьи и рода.
Примером образования новой расы за счёт направленного
брачного смешения являются камчадалы, порождённые сожительством русских колонистов-мужчин с местными аборигенками-ительменами. В то же время, это пример скорее не до конца
прошедшей ассимиляции. На русское население это смешение
не оказало ровным счётом никакого действия. Дальнейшее давление русского генотипа сломило бы и привело к исчезновению
генотипа ительменов. Обособление же населения в сочетании
с определённого типа экзогамным браком создало расу.
Следует различать типы семьи, способствующие мутационному сдвигу генотипа, и типы семьи, закрепляющие и стабилизирующие генотип. Первые дают импульс к расообразованию
из малой группы особей, вторые – к расосбережению, становлению расы как многочисленной общности с выведенными в
социально-природной лаборатории новыми полезными качествами.
Гаремная семья соответствует самому жестокому столкновению самцов и выделению именно по мужской линии самых
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
мощных физически и самых умных. Вероятно, именно этим
обусловлены разбитые черепа, многочисленные прижизненные травмы, признаки каннибализма, обнаруженные при изучении древних популяций людей. В жестоких столкновениях
осваивалось средства нападения – оружие, которое в сублимированном сознании древнего человека могло становиться
также и орудием.
Важнейшую роль в сохранении гаремной семьи в животном
мире играет гипертрофированная половая способность самцов и множество ухищрений для удержания самок около себя.
Эти свойства во многом закрепились и сохраняются в поведении современных мужчин – в том числе и помимо образования
брачных союзов. Правда, прежняя функция в таком поведении
утрачена – мужчины древних племён были близкими родственниками. В отличие от современных мужчин, именно их генотип
становился объектом «эксперимента» на выживание. Возможно, в этом «эксперименте» появился разум – как следствие
фактического запрета на сексуальность, потребовавшего сублимации в иных видах деятельности.
Промискуитет (групповой брак) – общедоступность самок и
терпимость старшего самца к отношениям других самцов с самками (обратно – и других самцов к отношениям вожака с их самками) свойственны лишь диким племенам. Оргии современной
«сексуальной революции» являются признаком деградирующих сообществ, в которых нет жёсткой конкуренции за самок.
До современности дошли варианты «дополнительных мужей» (полиандрия), сорорат (сожительство или брак с сёстрами) и левират (сожительство или брак с женой старшего или
младшего брата), а в средневековой Европе – в «праве первой
ночи». В любом случае разнообразие половых связей в древности вело к быстрой унификации генотипа и минимизации различий в экзогамном родовом сообщества. В то же время групповой брак не мог быть конкурентоспособным при регламентации жизни рода, поскольку не давал ему шансов противостоять
внезапно изменившимся условиям, требующим контролировать численность, а также не исключал жестоких столкновений,
которые могли вспыхивать между самцами.
Экзогамный брак – запрет браков с сородичами, иногда – непременное требование брака между двумя родами (дуальная
экзогамия). Экзогамная форма брака отчасти разрешает противоречие гаремной семьи – сородичи вожака ищут себе невест «на стороне», образуя свою собственную брачную ячейку.
Вслед за такой формой брака быстро должна возникать кровнородственная семья или – в порядке тупикового пути развития
при исходно достаточно благоприятных условиях – групповой
брак. Снятие жестокостей конкуренции требует введения новых
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
и новых запретов, сужающих выбор пары, а после выбора практически закрывающих возможность полигамного брака. Всё это
давало множество способов регулирования численности семьи, но в то же время формировало стабильное и многочисленное родовое сообщество с чётким осознанием «своего» в
отличие от «чужого».
Кровнородственная семья естественно складывается из
разрешения противоречия между крайностью промискуитета и
крайностью мужской конкуренции в гаремной семье. При этом
вводится жесточайшая регламентация отношений между полами – прежде всего, запрет на браки между разными поколениями. Сама же возможность вступать в брак обуславливалась
тяжелейшими испытаниями, в которых юноша должен был доказать, что стал мужчиной. Тем самым отбор наиболее сильных
и терпеливых мужчин продолжался уже не в смертельной конкуренции, а в регламентированной социальной практике. Кроме того, это давало роду возможность разрастаться численно и
образовывать сообщество более высокого порядка и большего
генетического разнообразия – племя.
Характерно, что для кровнородственной семьи дети обобществляются вне зависимости от реального родства. Возникают поколение родителей и поколение детей; все родители считаются родителями всех детей. (В российской действительности обращение старушки к мальчику – «сынок», юного мужчины
к старушке – «мать», «матушка», к старику – «отец» и т.д.) Тем
самым идентификация «свой»/«чужой» изначально демонстрируется как исключительно биологическая. Предположение о
том, что древние и дикие племена не в курсе причины появления детей в этом плане выглядит более чем натянутым.
Таким образом, семейная мораль, статус семьи, брака –
важнейшее условие стабилизации генотипа. Пренебрежение
регулированием в этой области со стороны современного государства (автору приходилось писать, что стабильной семьи
в современном российском праве не существует) чревато вырождением. Вместо регламентированной обычаем и законом
конкуренции ухаживаний мы получаем распущенность нравов
и хаотическое смешение, которое теперь вовсе не стабилизирует генотип.
Роль различных типов семьи остаётся толком не исследованной. Но эволюционная история мужских и женских генов
(исследования «судьбы» мтДНК и Y-хромосомы) отличаются,
что указывает на различие брачных традиций. Одни «брачные
стратегии» укрепляют расу, другие разрушают её или способствуют расообразованию, если проведённый таким образом
генетический эксперимент оказывается достаточно продуктивным социально и биологически.
118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Человек в каком-то смысле «разводит сам себя», образуя
направленный отбор путём введения разного рода запретов
на браки – на эндогамию, кросскузенские браки и пр. В какомто смысле эти ограничения приводят к тому же, что и у самоопыляющихся растений, образующих нескрещивающиеся линии – генетически и фенотипически разнородные. Панмиксия
(свободное и случайное скрещивание) ограничивается дополнительными закономерностями – возникает генетическая структура родовой общины, своеобразная иерархия, которая может
распространяться и на племя и даже быть племенной особенностью – при отсутствии значимых межродовых смешений. Различные социальные специализации оказываются связанными с
определёнными фенотипами как причина и следствие.
Первичное расообразование
Генетические исследования последних лет позволили
вскрыть миграционную историю человечества – пусть только в
самых общих чертах.
Прежде всего, генетика однозначно разрешает спор между
полигенистами и моногенистами. У всех людей есть общие
мать и отец, жившие 100-200 тыс. лет назад в Восточной Африке. От них в современном человеке присутствуют соответственные детали мтДНК и Y-хромосомы, а от их немногочисленных
соплеменников – иной генетический материал. Впрочем, родство от биологических «Адама» и «Евы» только формально. В
действительности между современным человеком и этими существами лежит генетическая пропасть. Очень вероятно, что
генотип прародителей соответствует другому виду. В порядке
наброска абсурдной иллюстрации можно было бы представить,
что все мы имеем в качестве предка бактерию. Но это вовсе не
означает, что наш фенотип воспроизвёл облик бактерии.
Ясно, что предковая группа была не единственной группой,
которая «отпочковалась» от исходной антропоидной ветви и
была ей противопоставлена в качестве природного генетического эксперимента. Все эти мутантные группы, как и исходная
немутированная группа, могли поставлять в генотип последующих поколений выживавшей в муках генетических трансформаций популяции. Вполне возможно, что мутированные группы оказывались совместимыми с дочеловеческими особями,
которые также мутировали от исходной формы. В последующих генотипах мог сохраняться также и «звериный ген», причём различный для различных территорий, где эволюция шла
своим путём. Таким образом, магистральная линия развития к
современному человеку могла постоянно смешиваться с различными генотипами, несущими пространственное разнообразие от более ранних антропоморфных существ, сохраняющих
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
признаки родства с доминирующей человеческой расой. При
этом генетическое родство, даже в случае смешения, оставалось призрачным – отдельные наследуемые признаки вовсе не
означали, что в дальнейшем вражда ослабеет и сменится на
мирное сосуществование.
Следует признать, что у человеческих рас всё-таки был общий предок. Он не был похож ни на одну из человеческих рас.
Материнская раса, вероятно, имела австралоидные и африканоидные черты – именно таковы древнейших ископаемые черепа верхнепалеолитических людей, найденные в Африке и в
южных районах Европы. Определённое генетическое родство
(весьма отдалённое) прослеживается у австралоидов с неандертальцами – находки в пещере Схул (Палестина) демонстрируют сочетание у неандертальцев европеоидных и австралоидных признаков. Всё это, впрочем, вовсе не означает родства
рас, которые отражают дальнейшее расхождение от стержневой расовой ветви, которая будет выбрана в будущем за счёт
маргинализации, а потом и истребления/исчезновения других
ветвей и образованием новых расовых форм.
История образования человеческих рас выглядит примерно
следующим образом. Около 150-200 тыс. лет назад африканское племя перволюдей, в котором жили наши прародители, расселилось на такой территории, когда один род не имел тесных
контактов с другим. Каждый из родов всё больше отличался от
соседних, пока не образовалось несколько различных ветвей.
Считается, что возникло три африканских родословных (произошло это 130-170 тыс. лет назад), доживших до наших дней.
Один из родов образовал миграционный поток и дальнейшую
расовую трансформацию переселенцев. Может быть, имелось
большее количество расовых образований, но в современных
генотипах фиксируются только три. Остальные, вероятно, вымерли, образовав тупиковые ветви расовой эволюции.
Миграционный путь из Африки мог проходить только через
узкое северо-восточное «горлышко». Сквозь это «горлышко»
вдоль тёплого морского побережья Евразии двинулись рыбаки – именно этот «технический» прорыв, связанный с возможностью кормиться от морских ресурсов, дал ту численность
племён, которая образовала переселенческий поток. Путь миграции был предопределён, поскольку Европа была покрыта
ледником и заселена неандертальцами, более адаптированными к холодному климату.
Вдоль южного побережья Азии рыбаки двигались достаточно
бодро, заняв примерно 60-70 тыс. лет назад всю приморскую
кромку – вплоть до Австралии (тогда Австралия составляла
единое целое с Тасманией и Новой Гвинеей, едины были также
Суматра, Ява, Борнео и Бали). И только малочисленные отще-
120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
пенцы пытались сменить профессию и отправиться вглубь материка на север – северо-восток.
Миграционные потоки, восстановленные по частотам распространения гаплотипов мтДНК и Y-хромосомы.
На пути континентальных переселенцев образовались «запруды».
1) Накопив миграционный потенциал в Месопотамии, протораса выделила переселенцев, двинувшихся на север и запад.
Ландшафт Передней Азии оказался многообразным и давал
осёдлым общинам собственное бытие, отдельное от прежних
родственников. Они всё больше различались между собой и
самостоятельно формировали новые отряды переселенцев,
двигающихся дальше малыми группами (со своими уникальными генотипами) по холодным ущельям и нагорьям – пока всё
это племенное разнообразие не упёрлось в Кавказские горы.
Здесь возникла своя «Африка» – многоплеменное население,
трудно фильтрующееся через Кавказский хребет, а также «в обход» Каспия – вдоль его восточного побережья. Но за Кавказским хребтом переселенцев, оторвавшихся от проторасы, ждало
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
изобильное существование и возможность быстрого размножения и пространного расселения.
2) Вторая «запруда» образована Гималаями. Но пространство Индостана дало возможность континентальным переселенцам образовать многочисленную австрало-негроидную расу, не
разделённую преградами и живущую в достаточно благоприятных условиях. Обе эти причины объясняют частую физиономическую близость современных индийских южан к африканским
типам. Древнейший комплекс австралоидных признаков до сих
пор прослеживается у изолированных реликтовых групп населения Индии.
3) Континентальные переселенцы Индокитая образовали
свою расу в поймах великих китайских рек, встретив там обезьяноподобных «прародителей» – вроде тех «хоббитов», чьи
останки найдены на индонезийском острове Флорес (Homo
floresiensis). Афроавстралоидный признак – широкий нос и выступающие губы, обнаруженный в костных останках неолитических могильников в междуречье Хуанхэ и Янцзы, говорит о
генетической связи этого очага расообразования с материнской
расой, вышедшей из Африки.
Возможно, своеобразие монголоидов связано со смешением
с потомками синантропов, которые мигрировали вместе с сапиенсами. Так или иначе, строения зубов современных монголоидов и синантропа указывает на комплекс общих признаков,
которые считают проявлением генетической преемственности.
Возможно, синантропы, были одной из ранних ветвей протолюдей, просочившихся на территорию современного Китая уже в
достаточно развитом состоянии и не слишком отличными генетически от мигрирующих афро-австралоидов. О развитости
мозга синантропа говорят зоны в задней части височной доли
и височно-теменно-затылочной области, которые отвечают за
управление речью. Синантропы владели огнём, занимались загонной охотой.
Особенность монголоидов, как заметил В.П.Алексеев, проявляется в том, что резкая выраженность расовых признаков у
них наступает уже в детском возрасте, чего не наблюдается у
негритянских и европейских детей. Эта специфика может свидетельствовать как о более позднем отделении монголоидов
от материнской расы, так и об особенностях расогенеза монголоидов (например, смешение с одной из родственных расовых
ветвей – потомков синантропов).
Монголоидная ветвь по времени отделения от основного
миграционного потока ближе всего к исходной африканской
расе, но это вовсе не означает генотипического родства – интенсивность расогенеза, как и для кавказской расы, здесь была
чрезвычайно высока.
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
То же можно сказать и о коренном американском населении,
образовавшемся от переселенцев, проникших сюда несколькими волнами через пересыхающий в периоды оледенения Берингов пролив 40-15 тыс. лет назад. Судя по антропологическим
данным, первые люди жили в Америке 40-30 тысяч лет назад.
Исследования показали, что коренные жители Америки происходят всего от чётырех носительниц особых мтДНК, которые не
встречаются у европейцев, но часто встречаются у тувинцев и
сойтов, в значительно меньшей степени – у тибетцев, северных
китайцев и монголов. Некоторые исследователи находят нечто
общее между коренным населением Америки и негритосами,
карпентарианцами (родственники американских индейцев, отправившиеся не с ними, а к югу – в Меланезию и Австралию) и
амурцами (группа, осевшая по пути в Америку на Дальнем Востоке). Причём в ранних волнах доминировали амурцы (представители ветви кавказоидов), а в поздних – монголоиды. Как и
прочие расы, америнды были не следствием эволюции, а акта
творения из малых групп азиатской проторасы.
Протораса рыбаков-африканоидов исчезла вместе с поднятием уровня океана, лишившись возможности прежнего существования и единого для всего побережья ландшафта, а значит – единой расовой общности.
Некоторые учёные считают, что в вопросе о происхождении
человека из Африки стоит соблюдать большую осторожность,
поскольку исчисленный по мтДНК и Y-маркерам наш общий
предок может оказаться вовсе не из рода Homo Sapiens. Тем
более, что палеоантропологические данные указывают на наличие человекоподобных существ не только в Африке.
С нашей точки зрения, такая осторожность скорее затрудняет понимание. Действительно, человекоподобные существа
могли существовать и существовали далеко за пределами Африки. Вместе с тем, все они вымерли, и только в Африке до
современности сохранились ближайшие к человекоподобным
существам народы, которые своим генетическим и фенотипическим разнообразием доказывает свою древность и обособленность от других мегарас, сформировавшихся позднее и,
возможно, имея в своём генотипе также и фрагменты вымерших популяций, обитавших вне Африки. Мы можем уверенно
говорить, что если такое смешение и имело место, оно состоялось значительно позднее исхода пралюдей из Африки и существенно не повлияло на их генетическое разнообразие.
Мы толком не можем определить, в какой момент человекоподобное существо стало человеком – таким, каким мы его видим сегодня или, точнее, хотели бы видеть. В каком-то смысле
мы переносим свои идеальные воззрения на человека на своих
очень отдалённых биологических предков. Если рассматривать
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
только узкий набор биометрических параметров, то уже прямохождение и развитая кисть ископаемых существ напоминают
нам человека. Но некоторые субъекты, которые по этим признакам куда более похожи на нас и встречаются нам если не часто,
то хотя бы иногда, могут произвести настолько отталкивающее
впечатление, что мы не захотим принимать их за людей. Именно так относились к чужакам уже совсем близкие к нам исторические народы: люди – это «мы», а «они» – не люди.
Вторичные расовые миграции
При всей гомогенности европейского генофонда, он имеет
определённую территориальную дифференциацию. Анализ
попарных различий между популяциями позволяет выявить
прежние миграции. Если исходные попарные различия отражаются резкими колоколообразными распределениями, то
миграции сглаживают их – гомогенизируют картину генофонда. Осёдлые популяции дифференцируются и в совокупности
образуют мультимодальные распределения – несколько групп
индивидов, различающихся по комплексам признаков и, чаще
всего, связанных с отдельными поселениями. Европейское пространство показывает сглаженное распределение признаков и
постепенное уменьшение изменчивости от Ближнего Востока к
баскам. Это направление указывает на пути миграции, снижающие различия между популяциями, подвергнутыми расовому
смешению. Чем дальше от центра демографического взрыва,
тем сложнее потокам мигрантов смешать местное население,
тем яснее различия между популяциями.
Расчёты показали, что ближневосточная экспансия происходила десятки тысяч лет. Те же данные дают и митохондриальные исследования, подтверждая верхнепалеолитическое заселение Западной Европы и значительно меньшую роль неолитических экспансий на этой территории. Из этой зависимости,
скорее всего, выпадает Восточная Европа, где такие исследования не были проведены по аналогичным методикам и наблюдается собственный генотипический портрет популяций. При
снижении в неолите и более поздние периоды значения ближневосточных миграций, Восточная Европа стала своеобразным
буфером для мощных трансевразийских миграций, включая те,
которые хорошо нам известны по летописной истории.
У европейцев с наибольшей частотой встречаются две родственные гаплогруппы мтДНК - H и V.
Гаплогруппа V является автохтонной для Европы и имеет
возраст 10-15 тыс. лет, концентрируясь вокруг «родового гнезда» на севере Иберийского полуострова и отчасти на юго-западе Франции. Здесь разнообразие признаков достигает максимума – даёт наибольшее число мутационных отличий от пред-
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
кового гаплотипа. Предположение о том, что из этих территорий
происходила диффузия данной гаплогруппы на северо-восток
до Скандинавии и на юг до Северной Африки, выглядит сомнительным. Скорее всего, носители соответствующего генофонда были оттеснены из континентальной Европы, но оставив в
пришлом населении след своего прежнего владычества. Возможно, впрочем, что некоторую роль сыграла и реваншистская
экспансия (в особенности в направлении Африки). Саамы же
могут расцениваться как родственники басков только в модели
отступления на периферию континента, а вовсе не наступления в зону действия иных расовых типов. Гаплогруппы V нет
на Кавказе, на юге Европы и на Ближнем Востоке. Но не надо
забывать, что эти территории также не оставались вне влияния
миграций и, напротив, были для мигрантов своеобразным перекрёстком, где прокатывались экспансии во всех направлениях.
Гаплогруппа Н распространена в Европе в разных популяциях с частотой от 20 до 60%. С меньшей частотой она обнаруживается в Северной Африке, в Сибири, на Дальнем Востоке и в Индии. Наибольшая вариабельность (а значит и древность) данной гаплогруппы наблюдается на Ближнем Востоке
в некоторых популяциях. Расчётная оценка показывает, что
она возникла здесь 25-30 тыс. лет назад, но проникла в Европу
15-20 тыс. лет назад.
Анализ Y-хромосомных бинарных маркеров показал, что 95%
населения Европы и Ближнего Востока можно распределить по
10 историческим родословным (различным гаплотипам). Причем 80% носителей этих гаплотипов (европейских мужчин) являются потомками доледниковых родовых ветвей и только 20%
отражают миграции послеледникового периода.
Гаплотипы Е19 и Е18 (различные только одной точечной мутацией) появились в Европе в палеолите и их носителями являются более 50% мужчин-европейцев.
Частота Е18 уменьшается с запада на восток и максимальна
у басков. Возраст этого гаплотипа около 30 тыс. лет и представляет признак древнейшей европейской родословной. Географическое его распределение напоминает распределение
гаплотипа V мтДНК.
Частота Е19 имеет обратное распределение. Этот гаплотип
почти не встречается в Западной Европе. Его частота увеличивается к востоку и достигает максимума в Польше, Венгрии и
на Украине, где исчезает родственный гаплотип Е18. Самое высокое разнообразие микросателитных маркеров Е19 найдено
на Украине, которая, таким образом, может претендовать на то,
чтобы её население считалось прародителем соответствующей
волны миграции. В то же время географический источник мигра-
125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ции мог перемещаться и исходно, как мы полагаем, был вовсе
не на Украине. Об этом свидетельствует отсутствие соответствующей географической закономерности для мтДНК. Возможно, данная особенность носит исключительно географический
характер, каким-то образом избирательно присутствуя именно
в мужской части населения. Иное объяснение требует дополнительных данных и сложных ухищрений интерпретатции.
К эпохе палеолита относятся также гаплотипы Е8 и Е9, имеющие географическое соответствие с распределением гаплотипа Н мтДНК. Прочие гапалотипы Y-маркеров имеют более
позднее происхождение. В основном они связываются с ближневосточными мигрантами земледельческих цивилизаций. Но
возраст одного из гаплотипов имеет мутацию с возрастом не
более 4000 лет, сохранившуюся до современности лишь на
территории северо-востока Европы (что позволяет некоторым
учёным опрометчиво считать эту зону местом возникновения
данной мутации).
Судя по исследованиям мтДНК европейского населения, источником первой миграционной волны могла быть раса, сложившаяся на Кавказе 25-30 тыс. лет назад и проникшая в Европу в порядке замещения вымирающих неандертальцев 15-20
тыс. лет назад. Одна из ветвей многообразной кавказской расы
(возможно, предки нынешних осетин) стала родоначальником
древних европейцев, образовавшихся из переселенцев, которые быстро расплодились и перемешались на плодородной
и богатой дичью равнине. Этой расе принадлежало всё равнинное пространство от Атлантики до южно-уральских степей.
Этой же расе пришлось сосуществовать с прежними соседями
неандертальцев, обновившими своей генотип в резервациях на
Пиренейском полуострове и на юго-западе Франции, вероятно,
30 тыс. лет назад (по анализу маркеров Y-хромосомы) и расплодившихся 10-15 тыс. лет назад (по анализу мтДНК). Следы
этой расы остались в генотипах басков и саамов, чья предковая популяция была рассечена на две генетически родственные группы ледником, заставившим людей на многие столетия
разделиться между Иберией, Балканами и Северным Причерноморьем.
Европейские миграции эпохи мезолита-неолита
Ледниковый период начался около 35 тыс. лет назад. Постепенное таяние ледника происходило в течение XII-X тыс. до
н.э. Причём в этот период ледник захватывал лишь северные
районы Западной и Восточной Европы до Урала, рассекая Восточную Европу по диагонали с северо-востока на юго-запад.
Дополнительной преградой стало Каспийской море, продвинувшее свою границу далеко на север. Именно такое распо-
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ложение границы ледника и побережья Каспия предопределили вытеснение одной из ветвей кроманьонцев на юго-восток.
На её основе из племён, откочевавших в степные районы юга
Урала и Западной Сибири, сложился арийский тип. На западе и юге Европы обособились две другие группы кроманьонцев – иберийская (замкнутая и не подверженная воздействиям
инородных расовых групп, вплоть до новой эры) и балканскопричерноморская (постоянно соседствующая с прибывающими
из Передней Азии расовыми типами).
Европа в XVII тыс. до н.э. Тундра рассекает пространство на
изолированные территории.
[Mellars, 1985 P.A. Mellars, The ecological basis of social complexity in the
Upper Paleolithic of Southwestern France. In: T.D. Price and J.A. Brown,
Editors, Prehistoric hunter-gatherers. The emergence of cultural complexity,
Academic Press, Orlando (1985), pp. 271–297.]
После Х тыс. до н.э. разворот течения Гольфстрим к северу ускорил исчезновение ледника. Земли Восточной Европы
вплоть до Ледовитого океана были освобождены ото льда.
В этот период началось быстрое глобальное потепление климата. Субарктические леса продвинулись на 300 км. севернее
их нынешней полярной границы. В VII-V тыс. до н.э. температура на севере Европы не опускалась ниже нуля градусов.
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
В целом среднегодовая температура была на 10 градусов
выше нынешней. На этот период приходится «абсолютный максимум берёзы», а также широкое распространение сосновых
и еловых лесов в сочетании со злаковыми травами. Северные
территории оказываются крайне благоприятными для жизни – в
особенности приморские территории, где плодятся моллюски,
добываемые почти без труда. Прибрежные поселения людей
распространяются до Баренцева и Белого морей. От обитателей степей они отделены дремучими лесами, куда кочевникам
не было надобности углубляться.
Таким образом, колоссальный по протяжённости период был
благоприятен для развития хозяйства в северных областях Евразии. Только к III тыс. до н.э. (после климатического оптимума
голоцена) леса на севере сменились тундрой.
В тёплой Европе послеледниковая эпоха характеризуется
культурой маглемозе, достигшей расцвета в VII-IV тыс. до н.э.
и разместившейся по берегам озёр, постепенно слившихся в
Балтийское море. Рыбная ловля была главным занятием представителей этой культуры. Среди предметов быта обнаруживаются долблёные лодки, рыболовные крючки, остроги, гарпуны.
Приморская (прибалтийская) культура раковинных куч (VI тыс.
до н. э.) фиксирует удалённость от современной береговой линии на несколько сот метров, что свидетельствует о более тёплом климате и более высоком уровне мирового океана. Типичными орудиями труда здесь были топор-резак и топор-мотыга.
Технологии данной культуры наследуются в неолите культурой кампиньи на севере Франции и в Бельгии, что, возможно,
связано с изменением климата и подвижкой в сторону более
тёплых климатических зон. Позднее тот же комплекс признаков
перекочевал на Британские острова (III тыс. до н.э.).
Южные европеоиды вместе со смягчением климата расселяются всё севернее, постепенно вытесняя «финно-угорское»
население побережья всё дальше на восток. Средиземноморцы создают на просторах днепро-дунайских степей великую
трипольскую культуру с высокоразвитым земледелием и скотоводством. Бык был главным помощником человека, помогая
ему пахать землю, перевозить грузы и питая человека собственным мясом. Трипольцы создавали огромные поселения.
Похоронный обряд следовал обычаям прародины в Передней
Азии – покойников хоронили скорченными в положении на
боку.
Севернее трипольцев разместилась днепро-донецкая культура, живущая преимущественно охотой и рыболовством. Их
похоронный обряд свидетельствовал о существенном различии с трипольцами. В днепро-донецкой культуре было принято
хоронить покойников в неглубоких могилах вытянутыми и на
128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
спине. Их также присыпали охрой. Эти североевропейцы существенно отличались от своих южных соседей обликом: были
широколицы и высокорослы, на голову превосходя в росте трипольцев.
На португальском побережье образовалась культура воронковидных кубков, чьё население ранее было отделено от
остальной Европы ледником, а в послеледниковый период освоило приморскую территорию. Этот тип европеоида распространился на территории нынешней Испании, островах Средиземного моря и в северной Африке. Данная цивилизация чуть
позже завладела всей Западной и Центральной Европой, обозначив своё присутствие вблизи восточно-европейских цивилизаций своими воронковидными кубками и останками длинноголового, средне- и узколицего населения.
Поселения земледельческо-скотоводческой культуры представляют собой небольшие деревни, могильники – первоначально земляные могилы, затем – мегалитические сооружения
(первоначально – каменные камеры, затем – коридорообразные гробницы). Свои захоронения эта цивилизация предпочитала делать «лежа на спине». Самые древние мегалитические сооружения датируются V-IV тыс. до н.э. и относятся к
поселениям Пиренейского полуострова и Бретани. К востоку и
юго-востоку от Прибалтики мегалиты не встречаются. Всё это
свидетельствует о наличии двух типов культуры – более бедной культуры северно-европейских рыболовов и более разнообразной культуры скотоводов и земледельцев, живших южнее
и, возможно, имевших контакты с Древним Египтом, откуда и
были почёрпнуты элементы погребального ритуала.
Переселенцы культуры воронкообразных кубков, удалявшиеся от моря вместе с развитием скотоводства и земледелия, на
Дунае столкнулись с иноплеменниками. Порой это было мирное сосуществование (могилы разного обряда расположены
рядом), порой – схватка (нордическая деревня с прямоугольными домами могла быть построена на месте дунайской). Помимо
этого столкновения сами нордические культуры были чрезвычайно разнообразны как по ритуалу погребения (коллективные
могилы в мегалитах или регулярное кладбище раздельных могил), так и по бытовой керамике. Огромное количество каменного оружия и разнообразие краниологических серий говорит о
постоянной вражде и войне между разнородными племенами.
Различные расовые типы осваивали одни и те же пространства, но не смешивались, а воевали.
Одновременно с миграцией цивилизации воронковидных кубков на восток Европы пришли полукочевники культуры Средний
Стог. Приручивши лошадь, эта цивилизация с антропологическими признаками, весьма сходными с признаками создателей
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
воронковидных кубков, получила существенное преимущество
над трипольцами, вытеснив их сначала с пространства нижнего
течения Дона и Донца, а затем – и с донского левобережья,
Поволжья и Предуралья.
На северо-востоке Европы обозначили своё присутствие
предшественники финно-угров и северославянских типов (круглоголовые европеоиды с ослабленной профилировкой лица),
которые начали распространяться к югу, приручив оленя и испытывая демографический взрыв. Культура ямочно-гребенчатой керамики, впрочем, не имела шансов быть лидером среди
европейских цивилизаций, поскольку не знала методов обработки металла. От этого поморского антропологического ствола
ранее «отпочковались» предки эстов и финнов, затем мордвы
и удмуртов, а позднее – кочевые племена, которые вернулись
в Центральную Европу через причерноморские степи и осели
там, предварив образование венгров.
Краниологические комплексы населения эпохи мезолита-неолита:
1. мезолит Украины 2. неолит Украины 3. неолит Дона
4. мезолит Северо-Запада 5. неолит Прибалтики
6. неолит Русской равнины 7. неолит Урала
8. неолит Западной Сибири и Алтая 9. неолит Прибайкалья
10. неолит Восточной Сибири и Забайкалья
[Восточные славяне. Антропология и этническая история, М.,
2002.]
Мезолитическое население Восточной Европы характеризуется долихокранией, крупными размерами мозговой части черепа, широким и относительно высоким лицом, широкими орбитами и относительно широким носом. Сильное выступание
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
носовых костей и резкая профилировка лица характеризуют
его как европеоидное, но с особенностью – некоторой уплощённостью назомалярного угла. Та же особенность наблюдается в
Скандинавии, а в других европейских территориях не является
преобладающей. Этот доминирующий тип постепенно мигрировал на восток.
В неолите доминирует антропологический тип с увеличенным черепным указателем, незначительным ослаблением выступания носа, увеличением скуловой ширины и уменьшением
высоты лица. Общим для всех групп является уплощение в верхней части лица и сильная профилированность в средней.
С переходом к неолиту из антропологических серий исчезает ещё один своеобразный мезолитический тип, известный по
единичным находкам и имеющий южноевропейское происхождение, – гипердолихокранный с очень высоким лицом и относительно широким носом. Зато появляется тип с особенностями
«монголоидного» влияния – широколицый, с уплощённой профилировкой лица, характерный для севера Восточной Европы.
Чаще всего полагают, что это следствие миграций населения с
востока. В то же время есть все основания считать, что это автохтонный тип, возникший в центре Русской равнины, каким-то
образом получивший преимущества над более древними типами и вытеснивший их на периферию арийского ареала Восточной Европы.
На рисунке приведены данные, представленные в пространстве главных компонент1. Из этих данных видно, что мезолитическое население Украины и Северо-запада России было разнообразным, но не разорванным территориально. В эпоху неолита наблюдается близкое антропологическое родство групп
населения Украины, Русской равнины, Прибалтики, Западной
Сибири и Алтая. В то же время, здесь же наблюдается наличие
1. Метод главных компонент, как и другие методы «снижения размерности» –
одно из математических удобств для обработки больших массивов данных. При
наличии множества характеристик у анализируемого объекта (например, человека, характеризующегося набором краниологических и генетических параметров)
каждая из них рассматривается как значение одной из координат в некоем многомерном пространстве. В этом пространстве отыскиваются другие координаты, которые позволяют минимизировать значения переменных, а в идеальном случае –
резко сократить размерность необходимого для анализа пространства, не сильно
уступив в точности описания совокупности объектов. Удачной можно считать
только такую ситуацию, в которой пространство описывается двумя координатами (1-я и 2-я главные компоненты). Тогда возможна визуализация полученных
данных на плоскости, а некоторые нефатальные отклонения можно дополнительно анализировать, учитывая 3-ю и 4-ю главные компоненты – точки на плоскости
можно мысленно выделять в виде определённого «рельефа». Проблемой такого
описания является смутность представления о полученных новых координатах, в
которых исходные координаты с реальным «физическим смыслом» смешиваются
в разных «пропорциях». Единственное оправдание такому подходу – вычленение
тех закономерностей, которые в исходных координатах были скрыты и не просматривались «методом пристального взгляда».
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
групп, близких уральскому антропологическому типу, а в Западной Сибири и на Алтае – также и восточносибирским и забайкальским группам. Таким образом, налицо сосуществование на
пространстве будущего русского мира двух общностей – основной, с ядром на Украине и на Русской равнине и периферийной, берущей своё начало в Прибалтике и распространённой
до Урала. В последнем случае прослеживается маршрут миграции «финно-угорского» антропологического типа.
Долихокранный тип с высоким и узким и сильно профилированным лицом и относительно широким носом, вероятно, имел
в мезолите широкое распространение по всей Восточной Европе, а в неолите сохранился только не периферии: Русский Север, Прибалтика, Нижнее Поднепровье. Тип с длинным и высоким черепом, крупными размерами лицевого отдела, сильным
выступанием носа, резкой профилировкой в назомалярной и
зигомаксиллярной области, напротив, мигрировал из Нижнего
Поднепровья в Прибалтику. Доминирующий тип с увеличенными поперечным диаметром черепа и скуловой шириной, уплощённостью назомалярного отдела и резкой профилировкой
зигомаксиллярного отдела, средним и сильным выступанием
носа переместился с Русского Севера в Нижнее Поднепровье.
Тот же тип, но с большей шириной лба и более крупным лицом
в эпоху неолита распространился по всей Восточной Европе.
Тип ямочно-гребенчатой керамики, распространённый в узкой
полосе этой культуры, в неолите привносит в Восточную Европу мезокефалию, некоторую уплощённость лица, ослабление
выступания носа.
Географическое распределение антропологических комплексов по первой главной компоненте (уплощённость средней
части лица, высоколицесть и большой поперечный диаметр
черепа) показывает, что его максимальное распространение
приходится на центр Восточно-Европейской равнины и протянуто к Уралу, уменьшаясь к периферии Восточной Европы. Это
явно свидетельствует об этногенетическом котле, от которого
распространяется данный комплекс признаков, связанный с
ямочно-гребенчатой керамикой. При некоторых «восточных»
признаках, этот тип – безусловно европеоидный.
Степная популяция арьев (данные о которой слабо представлены в археологических исследованиях – в основном сохранившимся периферийным компонентом Минусинской котловины) не имела оснований вновь переселяться в леса, сохраняя широкие возможности воспроизводства в степных районах
Евразии. Напротив, балканский и переднеазиатский типы могли
найти на севере Европы более приемлемую среду обитания.
О миграциях в Восточную Европу с юга свидетельствует появление здесь в начале II тыс. до н.э. катакомбной культуры,
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
связанной с Северным Кавказом. Переднеазиатские племена,
очевидно, были одной из причин длительного отсутствия арийских миграций на восток и северо-восток из своего исконного
ареала степной зоны. Такие миграции могли произойти только
вместе с приобретением решающих преимуществ перед новыми автохтонами в военной сфере, методах ведения хозяйства и
в демографическом потенциале.
Наиболее известны южные миграции арьев. Учёными уверенно установлено, что арьи появились в Индии в конце III – начале II тыс. до н.э., в Иране они появились несколько позднее –
в конце II тыс. до н.э. Проникновение в Малую Азию отмечено,
например, именем Индар (Индара) в аккадской клинописи, что
соответствует арийскому Индре.
Арьи атаковали, прежде всего, наиболее развитые районы
Индии IV-III тыс. до н.э. – цивилизацию долины Инда (Хараппа),
распространявшую своё влияние до Аравийского моря и среднего течения Ганга. На рубеже III-II тыс. н.э. эта цивилизация
была разгромлена арьями – вероятно, уже при истощении её
жизнеспособности. Доарийское население Индии имело негроавстралоидный расовый тип. Типичные черты лица, отражённые на статуэтках эпохи Хараппы, – низкий лоб, узкие вытянутые глаза, широкие губы и относительно широкий нос.
Можно с уверенностью говорить о расовой войне между арьями и туземным населением Индии – она достаточно отражена
в индуистских культах и эпосе.
Ригведа (от санскр. «знание речи»; ср. с русским «ректи,
речешь»), как предполагают, в завершённом виде использовалась ариями уже в конце II тыс. до н.э. В Ригведе и ведической литературе прослеживаются расовые признаки для высших и низших варн. Низшая варна шудр именуется по-другому
«даса» – рабы. В перечнях племен всегда первенствуют северо-западные этносы, затем в иерархии следуют этносы восточной и южной Индии. Согласно древнеиндийским правилам
истинный брахман определялся светлой кожей, жёлтыми или
рыжими волосами и тщательностью соблюдения норм гигиены.
Среди отрицательных персонажей индуистского пантеона имеются демоницы дакини («южные»), которые пьют человеческую
кровь и едят человеческое мясо. Древнеиндийская литература
определят неарийские народы как «вратья» (неправедные), а
их пантеистические культы как «агама» («не идущие» = не ведущие никуда).
Известные из эпической литературы народы нага и нишада
рисуются как безносые, косматые, короткорукие, нагие и тёмные. Ригведа определяет их как демонов, не умеющих правильно трудиться, не знающих закона, безбожников. Их считают пригодными только для рабства, а после соприкосновения с
ними рекомендуется обряд очищения.
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Позднейшая история, отражённая в «Махабхарате», связана
с противостоянием двух царских династий – Каураваов (близких к арьям) и Пандавов. Эпическая история свидетельствует,
что мать Пандавов, царица Кунти была чернокожей и происходила из народа вришни-ядавов, предводителем которых был
царевич Кришна («Чёрный»). Отец Пандавов носил имя Панду («Бледный») – смешанный тип, порождённый от «Чёрного
Вьясы с острова». По легенде, мать Панду испугалась черноты
своего мужа, побледнела и родила «бледного» ребенка. Панду оказался бесплодным, а царица зачала своих сыновей от
разных богов. Арийская бледность рода Пандавов, вероятно, в
большей степени происходит от арийских же богов, а не от их
отца-мулата. Мать Кауравов также рожала от Чёрного Вьясы и
тоже испугалась его черноты, закрыв глаза, а потому – родила
слепого сына. Но у этого слепого родилось сто сыновей – по
материнской линии Кауравы оставались родственниками арьев. Более близких арьям Пандавов им помог одолеть черный
Кришна, убедивший героя Арджуну (на год превращенного богами в евнуха) убивать своих родственников Пандавов.
Вся эта история, очевидно, свидетельствует об эпохе упадка арийского владычества и создана жрецами южноиндийского
происхождения, в памяти которых арийской владычество либо
стерлось, либо отразилось очень слабо. Сам статус «Махабхараты» как «пятой Веды» означает приспособление доарийских
верований к арийскому культу. В то же время определение «Махабхараты» как «Веды для шудр и женщин» означает обособленность доарийских культов и определение для них варновой
социальной границы.
Негро-австралоидные признаки очевидно прослеживаются
в доарийских богах. Доарийский Шива имел эпитет «покровителя низших племён», разбойников и леших. На санскрите
его имя звучит как «тёмно-синий, цвета ртути». Как носитель
разрушительного начала (наряду с созидательным) Шива именуется Махакала (Великий Чёрный) и изображается чёрным
человеком со страшной внешностью, в ожерелье из черепов
танцующим танец ярости. Жена Шивы Шакти предстаёт в образе обитательницы гор Виндхья, долгое время разделявших
арийские и доарийские народы. В этой своей ипостаси Шакти
требует кровавых жертв – чтобы кровь перед её изображением
никогда не высыхала. В образе Кали жена Шивы – чёрная женщина с красными глазами и высунутым кровавым языком. Ее
тело обвивают кобры, волосы растрепаны, на шее – ожерелье
из черепов или белолицых голов. В храмах Кали язык её изображений смазывают кровью жертвенных животных.
Эти образы, скорее всего, отражают ужас арьев перед расовой резней, которой они подверглись со стороны негро-австралоидов, когда пришло время реванша последних.
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Расовый реванш южноиндийский племён ясно отражён в
древнеиндийской иконографии. Арийские брахманы вынуждены были признать чёрного или тёмно-синего Кришну одним из
земных воплощений своего светлокожего бога Вишну, которого
также стали окрашивать в синий цвет. Вишну часто изображается вместе с Шивой в одном теле, где каждому из богов принадлежит своя половина. Тем самым брахманы сохраняли власть
над инорасовым большинством, заполнившим прежний ареал
арийского владычества. При этом Вишну в мифах постоянно
ведёт борьбу с южноиндийскими чёрными демонами-ракшасами – приверженцами Шивы.
Падение арийского господства следует отнести к I тыс. до н.э.,
когда элементы арийских культов, варновой и кастовой организации общества стали известны на юге Индии, а южные культы богинь-матерей слились с северными мужскими культами.
Вместе с тем, низшие касты оставались приверженными пантеистическим верованиям, а высшие воспринимали некий синтез
арийских и доарийских культов.
К III-IV вв. н. э. подавляющее большинство населения Индии
восприняло многоплановый и терпимый культ, соединивший ведические предписания в социальной сфере и частной жизни и
многобожие, причудливо переплетающее арийские и доарийские культы. Высшее знание определялось понятием «садхана», аналогичным понятию «Путь» в восточной философии, и
означавшим «овладение, подчинение и выполнение». Бытовые
правила объединились в понятие «дхарма»
Размывание арийской и доаврийской культур и образование
смешанного культа демонстрируется определением асуров то
как богов, то как демонов и духов. Изначально асуры – боги
арьев, что подтверждается также существующим сегодня этнонимом, который принадлежит племени, традиционно занятому
выплавкой железа. Железные изделия – одна из причин изначального доминирования арийских переселенцев, имевших за
счет технологии железа более эффективное оружие и орудия
для обработки земли.
Расовые различия австрало-негроидных автохтонов и европеоидов арьев сохранились в образах и статусах богов Индии.
Доарийские культы были связаны, прежде всего, с почитанием
богинь-матерей, а социальные и семейные отношения характеризовались институтами матриархата, полиандрии, матрилинейным наследованием имени и имущества. Ритуальные
танцы мужчин из неарийских племён, посвящённые богине
Дуги, связаны с древним культом жертвоприношения мужчин,
сохранившим в ослабленной форме лишь жесты, означающие
отсечение детородного органа и посвящение его богине.
В раннеиндуистский пантеон вошли, прежде всего, мужские
боги арьев – Брахма, Варуна, Рудра (позднее совмещённый
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
с Шивой), Вишну, Агни, Сурья, Яма, Индра и др.; доарийские
культы представлены женскими образами многоликой Шакти
(жена Шивы) и Лакшми (жена Вишну). Арийская богиня Адити
(мать богов из ведического пантеона) не нашла себе достойного места в индуистском пантеоне. Расовый реванш Юга олицетворяют доарийские образы Шивы, Кришны, Ханумана. Вместе
с тем, богиня Дуги – светлолицая богиня, изображаемая в момент убийства чёрного демона Махшасуру, олицетворённого в
буйволе. В образе богини смешиваются матриархальные культы и арийское господство над неарийскими племенами.
Более позднее почитание мужских богов не юге Индии воспринимается как культ женщин, которых эти боги ублажают.
Культ Шивы тесно связан с культом его жены Шакти, олицетворяющей всесильное женское начало. Женско-мужской дуализм
индуистских богов также свидетельствует о борьбе двух начал,
главенствующих в исходно различных пантеонах. То же касается и расовых признаков в изображении богов, которые могут
иметь два лица – тёмное и светлое.
Варуна – бог справедливости, царь богов и людей, улавливающий грешника пётлей, ставшей атрибутом его изображения,
определяет географический источник культа: на санскрите «варуни» означает «запад». Индра олицетворяет собой арья-воителя – непомерно сильного, в совершенстве владеющего булавой и сделавшего племя даса, противостоящее арьям, низшей
варной. Древнейший арийский бог Брахма, олицетворяющий
созидательное начало, изображается красным и четырёхголовым. Пятая голова, согласно легенде, сожжена огнём из глаза
Шивы, что указывает на конфликт северных и южных племён,
перенесённый на отношения богов. Индуистский эпос сообщает
также о схватке Шивы с ведическими богами, которые не пригласили его на обряд принесения великой жертвы или не наделили его жертвенной пищей. Шива в гневе разрушил алтарь
и избил богов, заставив признать свои права и даже свое превосходство. Шива отличился также и таким подвигом: приподнял гору, чтобы спрятать под ней местных пастухов от ливня,
порождённого арийским Индрой. Перехват доарийским Шивой
образа у арийского Рудры (санскритский корень «рудх» означает «красный», «бурый»; «рудхира» – кроваво-красный – ср.
древнерусское «руда»= кровь, славянское «рудый», «рдяной» =
красный) также свидетельствует о войнах богов среди людей.
Наконец, арийский бог царства мёртвых Яма описывается как
чёрный человек с красными глазами – явная альтернатива другим арийским богам.
Именование брахманами сего века как Калиюга (век Кали)
означает процесс смешения каст, воцарения шудр, разрушения ведических культов и распространения зла. Начало Кали-
136
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
юги относится к Великой битве «Махабхараты», где арийские
племена потерпели поражение. Варновое деление и смешение
пантеонов, очевидно, является приспособлением арьев к веку
упадка их власти. Это отражено и в современном отправлении
культа, когда в качестве мудрецов особенно ценятся североиндийские брахманы, но брахманам закрыт доступ к местным
сельским божествам и участие в шактийских культах, а религиозная жизнь бурлит преимущественно на юге Индии.
Вернёмся к миграциям арьев на запад – в Европу. К концу III –
началу II тыс. до н.э. относят формирование основных антропологических черт протославян, что свидетельствует о влиянии
арийских миграций – скорее не о формировании, а о привнесении арийского типа на территорию ареала, называемого «славянским». В силу отсутствия достаточных научных данных, это
направление арийской миграции никогда толком не рассматривалось. Учёным проще было считать, что протославяне – древнейшие автохтоны, связанные с арьями лишь очень отдаленными периодами истории – непосредственно послеледниковой
эпохой. Некоторые учёные полагают, что арьи не только вышли
с территории Восточной Европы, но и полностью покинули ее,
переселившись в большинстве своём в Индию и Иран уже к середине II тыс. до н.э. Причины такой кочёвки не объясняются и
аргументы не приводятся. Мы предполагаем прямо противоположное – что в этот период арьи как раз и появились в Европе,
продвигаясь основной массой по степной зоне через северное
Причерноморье, захватывая второстепенными потоками и более северные районы Восточной Европы.
Эпоха энеолита – ранней бронзы на территории Европы
характеризуется конкуренцией нескольких антропологических
типов.
Кавказоидный (нынешний южно-европеоидный и западноевропейский) тип, распространённый в V-IV тыс. до н.э. и до I тыс.
до н.э. на Кавказе и в Закавказье, характеризуется долихокранией, узколицестью, резкой горизонтальной профилировкой
лица и сильным выступанием носа. С начала III тыс. до н.э. он
широко распространяется в Восточной Европе вместе со скотоводческой культурой. В первой половине III тыс. до н.э. этот тип
захватывает Крым и причерноморские степи, Приднестровье,
Нижний Днепр, Поволжье, а в середине II тыс. до. н.э. он докатывается до Прибалтики.
Альтернативным антропологическим типом, конкурирующим
с кавказоидами, был тип, который стоит назвать «арийским». Он
характеризуется суббрахикранией, широким и высоким, хорошо
профилированным лицом, чёткой выраженностью европеоидных черт, а также привязкой в ранний период к ямной культуре
прикаспийских степей Подонья и Нижнего Поволжья. Его при-
137
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Реконструкция обитателя Северо-Западного
Притоболье,
Кавказа, IV тыс. до н.э. – середина II тыс.
Казахстан
н.э.
4-3 тыс. до н.э.
Сходство антропологических северокавказского и казахстанского антропологических типов
сутствие обнаруживается в незначительной мере в Армении.
Период наибольшего распространения этого типа приходится
на вторую половину III тыс. до н.э. до начала II тыс. до н.э. В
дальнейшем этот тип несколько трансформируется некоторым
уменьшением черепного указателя и усилением выступания
носа и связывается с катакомбной культурой. Этот тип, перемещаясь на запад, вытесняет кавказоидов из Причерноморья,
Крыма, Нижнего Днепра, направляясь далее в Центральную и
Западную Европу, а также образует обратную волну, размывающую исходное расселение выходцев из Африки от Афганистана до Ближнего Востока. Южный путь арьев образовал уникальные расовые смеси, которые позднее дополнились ещё и
тюркскими типами и смешанными с ними.
Наиболее распространённым антропологическим типом,
близким к предыдущему, в степной зоне Восточной Европы
был тип, характеризующийся долихомезокранией, широким и
средневысоким, с сильной горизонтальной профилировкой лицом, сильным выступанием носа. В V-IV тыс. до н.э. он перемещается от Нижнего Поволжья к Северскому Донцу, затем – в
Поднепровье (Средний Стог), в III тыс. до н.э. распространяется до междуречья Буга и Ингульца, Самарско-Орельского
междуречья, будучи связанным с ямной культурой. Затем эта
огромная территория ещё больше расширяется до Прикаспия
и Подонья, Крыма, Среднего и Нижнего Поволжья и Приуралья,
Прутско-Днестровского междуречья, обнаруживаясь в катакомбной и срубной культурах и др. Это население имеет связь с
европеоидами Южной Сибири, возможно, с афанасьевской
культурой Алтая и Минусинской котловины (позднее – андро-
138
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
новской культуры в Казахстане).
В культурном отношении афанасьевцы были почти тождественны
ямникам – курганные захоронения, расположение покойников
на спине с согнутыми коленями,
использование охры, округлая
керамика с расчёсами гребёнкой
сверху вниз, преимущественно
скотоводческий образ жизни, использование
четырёхколесных
повозок. Антропологически афанасьевцы
характеризовались
резко выступающим носом, низким лицом, низкими глазницами,
широким носом и широким лицом. Этот антропологический тип
Андроновский человек,
более всего сходен с древним
15-18 в. до н.э., Верхнее При- европейским («кроманьонским»).
тоболье, Казахстан.
Действительно, прослеживается
прямая генетическая связь от самых древних европейцев к населению днепро-донецкой культуры, а от неё – к афанасьевцам и некоторым ямникам.
Два основных типа, конкурировавших за Восточную Европу,
которые мы назвали «кавказоидным» и «арийским», очистили
эти пространства от заселивших его с северо-запада в мезолите-неолите северных европеоидов («финно-угорских» и «протобалтских» племен) – долихокранов с широким лицом, уплощённостью в верхнем лицевом отделе, сильным выступанием носа.
Арийская миграционная экспансия в конце концов предопределила антропологический облик населения Восточной Европы и
оказала серьёзное влияние на историю Европы в целом.
Арийские миграционные волны
В III тыс. до н.э. климат в Европе становится значительно
холоднее и суше. Северные искатели моллюсков должны были
вымереть или мигрировать, степняки – отправиться на юг, спасаясь от холода и засухи. В Центральной и Восточной Европе
образовались культура боевых топоров и шнуровой керамики
и ямная культура. Первые предпочитали размещаться в лесостепной зоне, вторые – в степях.
Шнуровики распространились от Волги до Рейна и от Финляндии до среднего течения Днепра, образовав в том числе и
фатьяновскую культуру. Их объединяла любовь к отпечаткам
шнура на керамике и тщательно отполированным каменным
топорам. Шнуровики предпочитали захватывать прежние посе-
139
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ления и размещать на пепелищах собственные общины. При
этом климатические условия были неблагоприятны для длительного выпаса скота и земледелия. Шнуровики предпочитали
часто кочевать на повозках, запряженных волами. Ритуал захоронений указывает на родство шнуровиков с днепро-донецкой
культурой, у которой был позаимствован порядок захоронений,
включая использование охры, а также захоронение черепов отдельно от скелета.
Арийские миграции III-II тыс. до н.э.
Гипотеза болгарских учёных о путях миграций индо-европейцев.
[Българската цивилизация, София, 2005]
Ямники, будучи южными соседями шнуровиков, распространились от Южного Урала до северного Причерноморья (в поздний период – до Дуная) и восприняли многое из образа жизни
среднестоговцев и днепродонцов. Если у среднестоговцев был
воспринят кочевой образ жизни и приручение лошади, то у днепродонцов – антропологический тип. От более ранней майкопс-
140
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
кой культуры ямники унаследовали курганный тип захоронений,
которые приобрели индивидуальный характер. Покойников размещали в яме, прикрытой настилом из жердей. Захороненного
размещали на спине с согнутыми коленями и присыпали охрой.
Ямники в некоторой части унаследовали широколицесть своих
предшественников, передав её также грекам, отличным от окружающего населения также некоторой широколицестью.
К концу III тыс. до н.э. трипольцы, стиснутые двумя новыми
цивилизациями и ослабленные засухами, откатываются на Дунай, а затем исчезают. На их место приходят степняки. На островах Эгейского моря и побережье последние трипольцы образуют минойскую цивилизацию, которая трагически исчезает в
результате мощного извержения вулкана на острове Санторин.
В целом на севере Европы имелись остатки так и не развившейся культуры собирателей раковин, в основном прибрежная
культура коллективных могил-мегалитов и культура раздельных
каменных могил с курганами. Последняя отличалась особым
инвентарём (ладьевидные топоры и шнуровая керамика) и
имела явно материковую дислокацию.
Большое внимание к исследованиям североевропейских
культур невольно подтолкнуло многих учёных к утверждению
об их преемственности, а вслед за этим – к выводу о Северной Европе как о центре индоевропейского этногенеза, откуда
волны переселенцев двинулись не только на юг, но и далеко
на восток – вплоть до северного Причерноморья. Ряд обстоятельств заставляют усомниться в правильности такой ориентации миграционных потоков. Скорее всего, можно говорить о
миграции на восток «финно-угров», проникших также и в центральную часть Восточно-Европейской равнины. В дальнейшем
их вытеснили к северу мощные миграционным потоки с юга и
юго-востока.
Самые ранние могильники послеледникового периода в Южной России содержат останки высоких долихоцефалов; число
брахицефалов незначительно. В сравнении с северными европейцами мы имеем чистый расовый тип. Это были скотоводы, приручившие также и лошадь. В одной из могил была
найдена глиняная модель повозки – индоевропейской новации.
Бедность могил указывает на кочевой образ жизни, но их многоуровневость – на длительное их использование в течение
многих поколений. В дальнейшем подобные условия быта характерны для скифов.
Обнаруженная в верховьях Волги фатьяновская культура,
напротив, выглядит очень сходной с североевропейской по типу
захоронений (кладбища индивидуальных могил, устланных
камнем), керамике (шнуровой орнамент) и боевым топорам.
Аналогичная культура фиксируется также на Кубани (майкопс-
141
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
кая культура) с конца IV тыс. до н. э. до середины III тыс. до н.э.,
где также имеются признаки того, что она имела не автохтонное происхождение. Более поздние мегалитические захоронения обнаружены и на каспийском побережье. Исследователю
вольно считать это признаком нордической экспансии в сторону Ирана или же прорывом месопотамского влияния через Кавказ. Ясно одно: для степняков эта культура была совершенно
неприемлемой (за исключением, разве что, боевых топоров,
которые они могли одолжить своим соседям и транзитным переселенцам).
Реконструкции носителей фатьяновской культуры
Южнорусский медный век характеризуется унификацией
быта и ритуала на огромном пространстве от Каспия до Днепра – курганные захоронения, изделия из кремния и кости, характерные медные и серебряные украшения, каменные или
медные топоры. Датировка этих предметов относится к середине III тыс. до н.э. Правда, альтернативные исследования дают
на тысячелетие более позднее происхождение соответствующего культурного слоя. Это основание говорить о западном
(центрально-европейском) происхождении обширного культурного ареала, который, якобы, имеет на западе свои прототипы. Вместе с тем, те же прототипы могут быть расценены
как определённая периферийная деградация. В этом случае
исходные прототипы всё-таки следует искать на востоке – в
южно-уральских и южно-сибирских степях, которые и являются родиной праиндоевропейцев. Такой подход подтверждается
лингвистическими данными, говорящими о том, что прародина
индоевропейцев носила признаки резко континентального климата с суровой зимой и жарким летом. Присутствие в мифологии индоевропейцев берёзы говорит о том, что их прародина
142
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
не могла располагаться далеко на юге. Приморская территория
также исключается, поскольку в индоевропейских языках нет
общего термина для обозначения моря. Североевропейское
побережье исключается ещё и потому, что добываемый в изобилии янтарь, имевший широкое применение в качестве украшения, также не имеет у индоевропейцев общего термина. Всё
это означает, что Южный Урал и юг Западной Сибири – наиболее вероятное место зарождения индоевропейских миграций.
Их направление определялось знакомой климатической и природной обстановкой, характерной для степной зоны Восточной
Европы, а в Центральной Европе – своеобразным миграционным коридором между Карпатами и побережьем Балтийского
моря – по маршруту в поймах рек Днепр, Припять, Буг. В этом
коридоре основной поток мигрантов направлялся через леса к
побережью, меньшая часть разворачивается на Балканы и упирается в дельту Дуная. Незначительная часть по Дунаю шла
дальше, проникала за Альпы или, приобретая навыки выживания в лесах, по берегу Балтийского моря отправлялась в Западную Европу.
Европейская дифференциация неолитического населения
(как культурная, так и антропологическая) находятся в резком
контрасте с унифицированностью расового типа и культуры
южнорусских степей того же периода. Таким образом, Европа
выглядит скорее дальней индоевропейской периферией, где
происходит конкуренция с населением балканского (кавказоидного) типа. У нас есть куда больше оснований говорить, что
арийская экспансия шла с востока на запад, чем наоборот. Угнетённое климатом, расово разнородное, склонное к осёдлости, воюющее меж собой североевропейское население никак
не могло образовать мощные миграционные потоки. Более
разумно предполагать арийские миграции зародившимися на
Южном Урале в IV - начале III тыс. до н.э., докатившимися до
Европы первой волной к концу III тыс. до н.э., а потом представленными несколькими большими и малыми волнами в течение
последующих полутора тысячелетий. Именно эти волны гомогенизировали европейское население, почти всюду стерев с лица
земли поморские культуры. Из южнорусских степей в Европу
пришли рослые долихоцефалы с боевыми топорами и курганными погребениями. Разнородное европейское население (южный кавказоидный тип) было смешано, отодвинуто к западу и
стало известным под именем «кельты». При этом среди кельтов
выделялись кавказоидная и нордическая ветви. Причем вторая
из них привлекала внимание римских историков как образец,
присущий вождям кельтов. Нордический тип оказался своего
рода «компромиссом» между грацильным кавказоидным населением и массивным и широколицым арийским. Устойчивость
143
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
нордического расового типа связана с образованием в Европе
первых мощных государств и племенных союзов.
Протоарьи образовали на юго-востоке Сибири и на Южном
Урале курганную культуру и в IV-III-м тыс. до н. э. заселили обширные территории степной зоны. Именно степь дала арийцам
историческое преимущество в освоении скотоводства – приручение лошади и, вероятно, коровы. Переход от собирательства
к земледелию и скотоводству решительно изменил расовый
баланс в Евразии. Прежде всего, вследствие распространения
новых болезней, проводящих интенсивный отбор среди быстро
плодящегося населения евроазиатских степей. Продолжительность жизни в связи с новой диетой и почёрпнутыми у домашнего скота болезнями уменьшилась с 30-40 лет до 20-30. В то же
время в 2-3 раза увеличилась рождаемость, а с ней – и детская
смертность. Жизнь была краткой, но яркой. Арьи умирали молодыми, но жили чрезвычайно интенсивной жизнью, оставляя
многочисленное потомство, всё более устойчивое к факторам
среды и закрепляющее в генотипе полезные мутации.
Этот отбор продолжался вплоть до Средневековья, но свои
результаты дал в исторически краткий период, когда арьи, севшие на коней, заняли почти весь континент, оставив неизменными прежние расовые формы только в анклавах на севере
Испании (баски), в Скандинавии (саамы), на юге Индостана и в
Индокитае, а также в труднодоступных районах севера Сибири.
В то же время в Индии женские генотипы сохранились в древнейшем виде – более 60% индийских женщин имеют мтДНК
африканских первопереселенцев. И только в высших кастах
мтДНК имеет сходство с европейскими. Мужские генотипы имеют прямую корреляцию с кастами – чем выше каста, тем большее сходство дают Y-хромосомы с восточноевропейскими.
Западными соседями арьев были трипольцы, которые в III
тысячелетии занимали Трансильванию, Прикарпатье, Молдавию и Правобережную Украину. Их образ жизни был осёдлым
и, соответственно, сильно дифференцировал один племенной
союз от другого. Арьи, привыкшие к скотоводческим миграциям,
были более однородны и организованы, а также лучше подготовлены к войне. Трипольцы не могли им долго сопротивляться и покорились, образовав плацдарм для арийской экспансии
дальше на запад. Судя по генетическим данным, арийцы приобрели заметные преимущества по части продолжения рода,
образовав высшие сословия (как и в Индии), но не истребили
коренное население, которое составляло численное большинство и подпитывалось неинтенсивной, но постоянной ближневосточной миграцией.
В дальнейшем арьи совместно с мигрантами родственной
им балканской расы оттесняли кавказоидов дальше на запад.
Но позднее они сами, исчерпав миграционный потенциал, были
144
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
оттеснены к северу Европы (о чём говорит распространённость
одного из гаплотипов Y-хромосомы, чаще встречающаяся на
территории Польши, Венгрии и на севере Украины, и новый вариант Y-хромосомы с возрастом 4 тыс. лет). Собственно, тем
самым был предопределён арийский генотип славянского населения, составленного из ослабленных потоков арийской миграции. Осевой для миграционного потока ариев расовый тип
преобразовался в нордический, но потерял исконные расовые
черты в борьбе с автохтонами. Напротив, славяне сохранили
исконный тип, но не прославили себя продвижением в Западную Европу и убереглись от мощного давления кавказоидов с
юга и запада.
Образы с негроидными чертами. 5 в. н.э., династия Гуптов,
Северная Индия
Шива и Парвати с европеоидными чертами. Богиня Кали с элеменЮжная Индия.
тами монголоидных
черт. Южная Индия
12 в.
Разнообразие антропологических типов Древней Индии
145
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Арьи имели невероятную миграционную мощь, которую не
остановили даже горные хребты Памира. Ясно, что переселение по привычным степным просторам на запад и на восток
было ещё более существенным для расовой истории Евразии.
Конец III тыс. до н.э. отмечен изобретением боевых колесниц,
обеспечивших завоевательный напор арьев. Они стали передовым отрядом ямной культуры – завоевателями, проникшими
на север Индии, в Иран, Междуречье, Северный Китай, а по
степной зоне образовали ряд миграционных волн, постепенно
заполнивших всю Европу. Этим волнам Европа обязана образованием греческих, фракийских, германских, армянских и славянских племён.
Образы египтян середины III тыс. до н.э.
Кочевники на своих колесницах въехали в мир южных земледельческих цивилизаций. Северяне укоренялись по соседству
с южными европеоидами. Хеттское царство было создано северянами-завоевателями, впервые освоившими железо и изготовление оружия из него. Хетты в XVIII в. до н.э. занимают всё
Анатолийское плато, в XVI захватывают Вавилон, а в XIII в. в
«битве тысячи колесниц» громят в Сирии египетское войско.
Только в XII в. хетты погибнут под ударами новой волны переселенцев с севера. Лингвистически хетты оказываются близкими
кельтам и тохарам Западного Китая.
XVII-XVI вв. до н.э. (или несколько ранним периодом) датируется образование «страны городов» в сердце арийской прародины, отмеченное сегодня многообещающими раскопками комплекса Аркаим (Южный Урал, Челябинская область). Недолго
просуществовавшее протогосударство арьев образовано двумя
десятками укреплённых городов и множеством неукреплённых
146
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
поселений на площади 400 на 150 км. Антропологический тип
населения – европеоидный, жертвенные животные – лошадь,
мелкий и крупный рогатый скот, трупоположения в захоронениях – на боку в слабо- и среднескорченной позе.
Образы египтян начала II тыс. до н.э.
В тот же период на Балканах появляются будущие насельники Пелопоннеса, огибавшие Черное Море с западного берега. Вслед за ахейцами в XII веке до н.э. сюда же направляется
миграционная волна дорийцев, создавших на останках микенской цивилизации множество городов. Тогда же в центральной
Европе образуется невероятно устойчивая лужицкая культура,
просуществовавшая без малого тысячелетие.
Наступление арийцев продолжалось и в Закавказье, и Переднюю Азию. В VII в до н.э. белокурые киммерийцы, пришедшие
из северокавказских территорий, на своих колесницах разгромили мощные государства Урарту и Ассирию, разграбили Фригию, Вифинию, Лидию. В наступлении на Ассирию киммерийцам помогали их близкие родственники мидийцы, пришедшие
на Иранское нагорье из Средней Азии.
Полному разорению очага древних цивилизаций помешали скифы – представители следующей миграционной волны
арийцев, которая накатывалась через степные просторы из
глубин Евразии. Скифы ударили в спину киммерийцам. Согласно полулегендарной истории, пересказанной Геродотом,
скифы разбили киммерийцев где-то в районе Днестра, после
чего киммерийцы растворились в северных лесах. Причём разгрому подверглось войско царей, а народ вовсе не собирался
биться со скифами насмерть – вероятно, понимая своё родство
с ними и узнавая близкий расовый тип. Внезапно ослабевшие
скифы несколькими столетиями спустя были замещены сарматами, имеющими уже значительную монголоидную примесь, и
147
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
разнородным «готским» населением, составленным отчасти из
возвратной волны мигрантов-германцев.
Арийская миграция в Европу имела характер трёх мощных
волн, каждая из которых изменяла расово-этническую картину
Европы. Причиной миграции являлись не только факторы быстрого роста населения в связи с освоением скотоводства, но
и сопутствующие им экологические причины – необходимость
кочевать вместе со стадами, меняя места выпаса. Рост численности населения и одновременный рост поголовья скота делал эти миграции более дальними и многолюдными. Осёдлая
часть населения составляла всё меньшую долю и, вероятно, в
наибольшей мере обслуживала сакральные запросы арийских
общин.
Вектор миграции определён географией. Если миграции на
юг и на запад южнее Каспийского и Чёрного моря носили характер скорее фильтрации с частными этническими кризисами и
взаимной ассимиляцией с кавказоидным населением ущелий
и нагорий, то более северные миграции в степной зоне были
стремительными и более массовыми и, соответственно, более
устойчивыми к расовым смешениям.
Наиболее ранняя (кельтская) волна арийской миграции коснулась всей равнинной части Европы до Пиренеев, сдвинув население с прежних мест, породив мощный этнический кризис,
вслед за которым образовались расово разнородные, но близкие культурно кельтские племена. Фронт арийской миграции,
разумеется, был представлен наиболее многочисленными,
подвижными и жизнеспособными племенами. В тылу миграционной волны оставались более слабые типы, подверженные
ассимиляции с автохтонами и склонные к осёдлости. Они не
могли составить и не составили какой-либо общности, сходной
с кельтской.
Вслед за первой волной арийских переселений Причерноморское пространство было заполнено новой волной, фронт
которой остановился в Центральной Европе и образовал общность протогерманских племён. Наконец, третья волна остановилась по границе расселения протославян, упёршись также в кавказоидов, Балканы и германцев Центральной Европы.
Кризис кочевого образа жизни вынудил арийцев мигрировать в
лесную зону, вытесняя крайне немногочисленное автохтонное
население. Так складывался русский ареал, отмеченный расселением по Дунаю, севернее – в Вагрии на южно-балтийском побережье, на востоке – на Русской возвышенности. В дальнейшем эта общность была сильно потеснена германцами к югу и
востоку – в порядке обратной волны миграции.
Важно видеть закономерность: мощный «передний фронт»
волны, включающий в себя наиболее активную часть пере-
148
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
селенцев – «кипящую кровь» расы – должен был постепенно
исчерпывать свою энергию в битвах и неизбежных смешениях
с автохтонами, характерных для периферии расового ареала.
Рано или поздно «передний фронт» останавливался, пытался
укорениться на занятых землях, подвергался реваншистским
нашествиям согнанных с этих земель народов, и частично откатывался назад – к своим «корням», к расовому ядру, которое,
разумеется, не могло стоять на месте. Вероятно, откат варягов
на Русь носил именно такой характер. И славянам постепенно
пришлось уступить давлению германцев и оставить обширные
земли, помеченные родовыми славянскими топонимами, сохранившимися доныне.
Выбросы миграционных масс из жерла перегретого расового вулкана исходной популяции, вероятнее всего, были обусловлены экологическими причинами – теми же, которые подметил Л.Гумилёв, изучая периодичность нашествий хунну на
Северный Китай. Исчерпав ресурсы пастбищ для своего скота,
кочевники сдвигали свой народ-войско в поисках новых мест
обитания, а после восстановления экологического баланса на
прежних территориях, уступали реваншу изгнанников. На европейском пространстве широкий степной коридор от Южного
Урала и Средней Азии до Германии создавал условия, когда
мигранты могли просто не вернуться в свою вотчину, не найдя
дороги назад или не желая её искать.
Ещё одна важная особенность этих миграций – их «аристократический» характер. Генетическая история Европы говорит о
том, что в целом её биологический портрет был трансформирован этими миграциями, как уже указывалось выше, не более
чем на 20%. Завоеватели давали имена этносам и созданным
природой святилищам, но составляли меньшинство в сравнении с теми, кем они управляли. В то же время, внесение определеённого аристократического «нюанса» сказалось на расовом облике европейцев весьма существенно – нордический
тип мы легко отличим от средиземноморского или восточно-европейского.
Миграционные волны происходили с перемещением народа
в целом, а не только воинских сословий. Поэтому изменения
генофонда пришлым населением – достаточно условный показатель. Лишь близкое родство позволяло народам жить вместе,
принимая условия господства/подчинения. Так, славяне не оставили в своём генотипе существенных следов мощных волн
миграции, затронувших Европу. Зато по антропологическим
данным и данным археологии достаточно ясно прослеживаются возвратные волны переселения славян на Восточно-европейскую равнину: более ранняя из Повисленья и более поздняя
из прибрежных районов южной Балтики. Имеется также весьма
149
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
слабая «германская» волна с очень небольшим удельным весом.
Двойная идентичность европейских народов, происходящих
от ариев и более древнего субстрата кавказской расы, объясняет ту расовую солидарность с народами Кавказа, которая то
и дело возникает в Европе в противовес арийской солидарности со славянами, где древний ближневосточный субстрат был
представлен значительно слабее. Логична также солидарность
балтов и кавказцев как представителей древнего доарийского
субстрата, а также неустойчивость этнической идентичности
украинцев, смешавших множество кровей и мечущихся в своём
самоопределении между разными культурными и политическими центрами.
Волна арийской миграции унифицировала расовую общность
Европы, но в дальнейшем, по мере исчерпания миграционных
потоков, она стала снова дифференцироваться в соответствии с ландшафтными ячейками, куда попадали отдельные
арийские племена и порабощённые ими местные общности.
Наиболее заметной из них оказалась равнинная общность
лужицкой культуры, существовавшей в Центральной Европе
в ХIII-IV вв. до н. э. От неё расходились и обособлялись балканские, италийские, пиренейские группы. Северные лужичане,
жившие между Вислой и Одрой и в большей мере сохранившие
арийский архетип, дали начало восточным славянам. Южные
славяне связаны с численным преимуществом кавказоидного
населения (как доарийского, так и пришедшего из Передней
Азии позднее) и поэтому имеют иную антропологию и расовую
историю, серьёзно отличаясь от северных славян, столь легко
впоследствии принявших близкородственных им варягов как
высшее арийское сословие. На юге в Причерноморье трипольцев заместили «иранцы» (ираноязычные племена), происходившие от арийской экспансии на юг, начатой ещё в середине
III тысячелетия до н.э. Но сами они уступили эти пространства
тюркам, чем была создана крайне запутанная антропологическая история этих пространств. Поэтому южнорусский тип во
многом несет на себе признаки недавней (по меркам эволюции)
метисации и остаётся капризным ребёнком общеславянской и
общерусской этнической общности.
Как уже отмечалось, вопреки мощи миграционного напора
арьев на Европу, они радикально не изменили генетического
портрета, устоявшегося со времён верхнего палеолита. Послеледниковые и неолитические родословные (судя по изучению
с помощью Y-хромосомного полиморфизма) составляют лишь
20% мужского генофонда Европы, будучи близкородственными
ему. Соответственно, миграционный вклад в расовое разнообразие оказался достаточно слабым. Происходило смешение
именно с близкородственным населением. Арии-завоеватели
150
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
имели близкий к европейским племенам генотип – те и другие
несли в себе те же древние гены. Нет сомнений в том, что арии
объединили на своей прародине население, вытесненное из
Восточной Европы последним ледником – реконструкции облика древнейших кроманьонцев Восточной Европы показывают
поразительное сходство с ариями.
Очень далёкими от «спора славян между собою» оказались
те мигранты африканской проторасы, которые тысячелетиями
перемещались по ландшафтам Южной и Юго-Восточной Азии.
Их дальнейшая миграция на север со временем отбросила
арийских колонистов («рыжеволосых ди» и тохаров) на северо-запад, устраивая при этом страшные расовые чистки и мстя
аристократическим сословиям за своё униженное положение в
социальной пирамиде. В условном пограничье тех времён остались упорно не поддающиеся вымыванию остатки соответствующих генотипов, которые наблюдаются в некоторых сибирских народах, а также в загадочных айнах.
Микенцы, троянцы, ахейцы, дорийцы
Крито-микенская
(эгейская)
культура
относится
к
III-II тыс. до н. э. и была распространена в материковой Греции,
на островах Эгейского моря, на острове Крит и в Малой Азии
(Анатолийское побережье). Троя также отмечена признаками
крито-микенской культуры.
Женский портрет на минойских фресках.
Около 2300 до н. э. Пелопоннес и северо-западная Анатолия
подверглись нашествию, о чём свидетельствуют следы пожаров и разрушения на поселениях, что привело к значительному изменению материальной культуры. Лишь на острове Крит
развивалась минойская культура. В начале II тыс. до н.э. бурно
расцветает среднеминойская цивилизация, строятся дворцы в
Кноссе, Фесте, Малии, Арханах, Закросе и Кидонии. Критские
мореплаватели создают колонии Мелос и Киферы, ведётся
торговля с Кипром, Египтом и Сирией, появляется иероглифическое письмо. Минойцы переживают страшное землетрясение
около 1700 г. до н.э., но быстро восстанавливают свою цивилизацию в прежнем блеске.
151
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
«Семитки» на египетской росписи, начало II тыс. до н.э.
Материковая Греция около 1600 г. до н. э. подверглась нашествию (вероятно, ахейскому), в котором зафиксировано использование боевых колесниц. В результате образовались новые городские центры – Микены, Тиринф, Орхомена. Вместе
с ахейцами на Крите появилось линейное (преимущественно
слоговое) письмо. На смешанность населения (возникшее также в результате нашествия) указывает затруднение с дешифровками группы критских надписей, которые считаются не принадлежащими к индоевропейской группе языков. Материковая
крито-микенская цивилизация гибнет в результате дорийского
нашествия примерно на рубеже XIII-XII вв. до н. э.
Примерно в 1470-1450 гг. до н.э. (данные, полученные при
исследовании следов пепла в ледниках обозначают на век-полтора более раннюю дату) минойская цивилизация разрушена
извержением вулкана на Фере (о. Санторин) – катастрофой
планетарного масштаба. Пользуясь моментом, ахейцы захватывают Крит. Около 1100 г. до н.э. Крит захватывают дорийцы,
вводя новые культы и порядки – строгий закон и спартанскую
дисциплину. Были введены трупосожжение и греческий пантеон богов. Прежнее минойское население в течение веков сохранялось лишь в горных районах Крита.
Минойская цивилизация, судя по типу лиц, изображённых на
фресках, создана ближневосточным, возможно семитским, народом, имеющим в целом признаки средиземноморской расы.
Минойцы были среднего роста, обладали изящным строением
тела, смуглой кожей, тёмными волосами и глазами. Вероятно,
эта цивилизация была двухобщинная, химерная. В высших слоях общества роль мужчины была сведена на нет. Изображение
«сильного пола» у минойцев всегда инфантильно, мужские подвиги в изобразительном искусстве не фиксировались, любые
признаки мужского эротизма исключались (что существенно
отличает минойскую цивилизацию от других), доминирующая
роль женщин в общественной жизни более чем очевидна. Кто
же строил дворцы, плавал на кораблях, отражал врагов? На этот
вопрос нет надежного ответа. Можно лишь предположить, что
женская «верхушка» минойцев имела характер жреческого этнократического сословия, пресекавшего все формы возвышения
мужчин. Субтильные мужчины были низшим слоем жреческого
сословия и несли, вероятно, функции обслуживания и страда-
152
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
тельных ролей в жертвенных ритуалах. Некоторые
исследователи предполагают ритуальный каннибализм минойцев.
Фрески крито-микенской культуры демонстрируют наличие разнородного населения и позволяют предположить наличие миграционных волн,
в составе которых были
монголоиды. На это указывает хорошо сохранившаяся микенская «Маска
Агамемнона», сходная с
Микенская фреска.
типажами удалённых на
Около
1300
г. до н.э. Признаки монготысячи километров архалоидности на женском лице.
ических изваяний Алтая.
Редкая борода или её отсутствие, закрученные кончики усов,
тонкий прямой нос, широкие скулы, припухшие узкие глаза – общие черты. Алтайские изваяния (всего их описано около 300),
«Маска Агамемнона» (XVI в до н.э., микенская эпоха)
и алтайские каменные изваяния
(предположительно VI -VIII вв., Тюркский каганат)
153
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
как предполагают, не столь древние – относятся к концу I тыс.
нашей эры. Возможно, эти датировки не верны. Южноуральские скифские изображения характеризуются тем же набором
признаков – яйцевидная голова (возможно, моделирующий
шлем), широкие брови, удлинённый прямой нос, миндалевидные глаза, дуговидные усы. В целом комплекс скифских изваяний относится к VIII-VI вв. до н.э. Вполне возможен тюркский
«ремейк» древних изображений ариев или переделка уже имеющихся изваяний на свой лад с обозначением собственного
антропологического типа. Скифские изваяния, сохранившиеся
хуже, выглядят более совершенными – на них чётко выделена
голова и обозначены плечи, отчётливо прорисованы руки, держащие сосуд и клинок. Древнейшее изваяние «Керносовский
идол» служит прототипом скифским изображениям, отражая то
же положение рук и прорисовку головы, а также антропологические черты – глубоко посаженные глаза, нос, тяжёлый подбородок; усы с опущенными вниз концами, борода. Алтайские
изображения, напротив, безбороды (или редкобороды), усы на
концах подведены вверх, глаза навыкате.
Скифские изваяния (VIII-VI вв. до н.э.) и «Керносовский идол»
(вторая половина III тыс. до н.э.)
Возвращаясь к изображениям микенских некрополей, мы видим очевидно европеоидные типажи – с крупный и даже вздернутым носом, широкими скулами и широкими глазами. Некоторые греческие куросы как будто намеренно сделаны плосколицыми, хотя прочие – с резко выступающим и порой вздернутым
носом. Всё это позволяет предположить, что была либо волна
монголоидов (или переходной уральской расы), промелькнувшая между волнами арийских переселенцев, либо одну из волн
154
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
возглавило племя с некоторым налётом монголоидности – как
это происходило, например, при переселении авар.
Микенская маска.
XIII- XV в. до н.э.
Микенская погребальная гемма,
1-я половина XVI в. до н.э.
Рисунок на микенском кратере. Около 1200 г.
Древняя история доходит до нас фрагментарно. Именно через эти фрагменты мы пытаемся восстановить общую картину. Судьба Трои предоставила нам как археологические, так и
эпические памятники, по которым мы пытаемся сложить общий
исторический сюжет.
Троянцы – явные пришельцы в Малую Азию из степных
районов. В «Илиаде» троянцев называют «hippodamoi» – «укротители лошадей». Легендарный троянский царь Дардан имел
табун лошадей, рождённый от северного ветра Борея. Троя VI,
в которой археологические данные впервые фиксируют наличие лошадей, основана в начале II тыс. до н. э. и просущест-
155
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
вовала до сильного землетрясения в XII в. Троя VII, восстановленная прежним населением, имеет признаки военного положения – вкопанные в полы домов амфоры для воды, стеснённая застройка, указывающая на уплотнение населения. Пожар,
погубивший Трою в этот период, связан с антитроянской экспедицией ахейцев. Вслед за пожаром Троя была захвачена фригийцами, на что указывает примитивизация использованной посуды, созданной без гончарного круга. Раскопанная Шлиманом
Троя имела множество слоёв, из которых Троя I-V относится к
III - началу II тыс. до н. э., а найденный «клад Приама» к Приаму
не имеет никакого отношения. Троя VI-VII – совершенно новое
население. Два периода при идентичной культуре разделяет
сильнейшее землетрясение, вслед за которым рухнувшие стены и постройки были восстановлены, но через несколько десятков лет (или даже через несколько лет) город выгорел и вновь
бы восстановлен уже без прежней мощи и постепенно пришёл
в упадок.
Троянцы основали своё могущество на контроле за проливами, соединявшими Черное и Средиземное моря. Кстати, наверняка рядом с Троей был порт, подобный Пирею близ Афин.
Не случайно оба города удалены от побережья. Они основаны
не теми, кто привык жить у моря. Это сухопутные пришельцы,
постепенно освоившиеся с морской стихией. Для контроля
морских путей и доставки товаров, порт большому городу был
необходим. Археологам давно стоило бы поискать следы троянского порта на дне морском.
Трудно установить, были ли троянцы союзниками хеттов или
же, напротив, их противниками и даже причиной падения Хеттского царства. Одно ясно, троянцы не были близкими родственниками хеттов – при раскопках Трои обнаружена исключительно средиземноморская керамика и никаких следов контактов с
хеттами. Неясная запись на глиняных хеттских табличках о некоем государстве Велуса и принце Александре (второе имя Париса, сына правителя Трои, было также Александр) – слишком
слабое доказательство контактов с троянцами. Контакты троянцев с ахейцами бесспорны. Но бесспорна также и яростная
вражда, которая вряд ли могла быть между близкородственными племенами. Ахейцам пришлось воевать с троянцами, вероятно, несколько десятилетий. Ярость схваток привела к разгрому Трои, в которой было уничтожено всё мужское население
крепости. Гомеровский эпос «Илиада» включил несколько эпизодов этой войны, в которой троянцы были континентальной
державой, а ахейцы составляли морскую коалицию. Примерно
так же распределились позднее роли в войне Спарты и Афин.
Кстати, технику штурма крепости ахейцы могли позаимствовать
у хеттов. На одном из хеттских изображений имеется изображе-
156
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ние стенобитного устройства, покрытого башней в форме коня.
Такую же конструкцию, скорее всего, ахейцы использовали для
засады – бросив её при ложном отступлении. Простодушные
троянцы, соблазнившись трофеем, втащили его внутрь крепости. Отсюда и возникла легенда о «троянском коне», который в
действительности был хеттско-ахейским.
Можно предположить существование двух путей арийской
миграции – северного и южного. Соответственно первый – быстрый, по степенной зоне северного Прикаспия и Причерноморья, второй – медленный – по нагорьям южнее Каспия и Черного моря. Первый путь нёс от арийской прародины континентальный тип, не успевший адаптироваться к морскому побережью,
второй – продвигавшийся медленно и сталкивающийся с кавказоидным населением Азии. Микенская цивилизация, историю
которой греки присвоили себе, были либо древнейшими автохтонами, либо пришельцами с юга – заимствование египетских
черт в культуре надёжно зафиксировано. При этом египетского
влияния в Трое не прослеживается. Получается, что в районе
причерноморских проливов сошлись в противостоянии три цивилизации – троянцы (северные арийцы, дорийцы), хетты (южные арийцы, сильно смешанные с кавказоидами) и ахейцы (микенская цивилизация, возможно смешанная с монголоидами и
кавказоидами).
Троянцы гомеровских времён – достаточно однородны по
стилю жизни (костные останки, увы, крайне малочисленны и
не исследованы), но близки к «морской» микенской культуре,
образованной иной племенной группой. Вместе с тем, исторический казус: троянцы опирались на поддержку континентальных союзников (вероятно, балканских), а ахейцы – на «народы
моря». Некоторые исследователи, правда, считают самих троянцев одним из племён «народов моря». Возможно, так оно и
было, а объяснить неуспех приморских народов южной ветви
арийских миграций вполне можно переменчивостью судьбы
мореходов. Персы и карфагеняне внезапно теряли свой флот в
морской стихии и уступали неопытному «сухопутному» противнику (соответственно, грекам и римлянам). Заметим, что греки
создавали свои морские силы только при поддержке персов и
строили флот на анатолийском побережье, где население греческих полисов приобретало навыки кораблестроения у тех народов, кто уже долгое время жил у моря.
Гомер в своём эпосе перечисляет множество городов Греции, каждым из которых правил свой царь, но антитроянская
экспедиция готовилась под началом «спартанского» царя Менелая, на какое-то время объединившего ахейские племена.
(В действительности в «Илиаде» все признаки «спартанского»
правителя оказываются у его брата Агамемнона, возглавившего экспедицию.) В микенскую эпоху крупными городами были
157
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Пилос в Мессении, Фивы в Беотии, Тиринф в Арголиде. Большинство городов были хорошо укреплены. Куда же подевалась
доблесть ахейцев, каждый город которых снарядил несколько
кораблей (всего, согласно Гомеру, более тысячи кораблей –
явно завышенная цифра) и отряд для покорения Трои? Если от
XV века до н. э. сохранились микенские гробницы с богатыми
дарами и изящным оружием, то в XI веке до н.э. от прежней
роскоши не осталось и следа. Из упомянутых в гомеровском
«Каталоге кораблей» 160 греческих государств половина исчезла в дорийском нашествии, а Микены, Тиринф и Пилос из
крупных городов превратились в деревни. Была утрачена даже
письменность. Лишь потом она возродилась, но уже не на базе
слогового письма, а на базе алфавита.
Реконструкции лиц мессенцев, наследовавших антропологический тип микенской цивилизации. Явно выраженный уплощённый
тип лица, в сравнении с ионическими и дорийскими греками –
увеличенная верхняя губа, укороченный, более широкий и плоский
нос. В образе данных типов спартанцы легко различали образ
врага.
[Making faces: using forensic and archaeological evidence, by John
Prag and Richard Neave, College Station: Texas A & M University Press,
1997.]
158
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Троя не была крупным городом и не могла поместить многотысячный гарнизон, о котором писал Гомер. Общая площадь
Трои VI внутри стен составляет около 16 тыс. кв. м. Более поздние раскопки обнаружили периметр стен бронзового века, обносивших площадь впятеро большую. Но за такими стенами не
могло скрыться большое войско (около 50 тыс., согласно Гомеру). Численность флота ахейской коалиции в «Каталоге кораблей», вероятно, определялась в целом. Далеко не все из 1186
кораблей участвовали в походе. Вероятно, эта численность
соответствует общему числу построенных за время войны судов. Из 12 кораблей Одиссея в походе на Трою упоминается
только один. Финальный захват разрушенной землетрясением
Трои, вероятно, состоялся силами экипажей полусотни кораблей. Именно такова вместимость «Камнистой Авлиды», где собиралась ахейская экспедиция. Очевидна нестыковка между
«Каталогом кораблей» и составом участников похода на Трою.
В этом походе не упоминаются многие вожди и большинство героев, составлявших ядро ахейской коалиции. То же происходит
и с Троянским каталогом. Гомер писал «Илиаду» через три века
после падения Трои и пользовался разнообразными (и порой
противоречивыми) устными преданиями. В нём совмещаются
реальности микенского и дорийского периодов.
Масштабного штурма Трои, очевидно, не было. Археологи
не нашли в Трое ни одного слоя, в котором бы имелось значительное число костных останков людей или вооружений (найденные наконечники стрел немногочисленны). Мощные стены
её цитадели были сильно повреждены от землетрясения до
последнего прихода ахейцев, а внешний периметр стен даже
не стали восстанавливать – от затянувшейся войны население
спасалось в «верхнем городе» за сохранившимися укреплениями. Разрушение Трои от землетрясения отражено в мифе о
Геракле, который не получил вознаграждения за избавление
города от морского чудища и разрушил его, посадив на царство
Приама, который сделал город ещё могущественней и богаче,
чем это было при его скупом предшественнике Лаомедонте. В
«Илиаду» вошли лишь воспоминания о прежних могучих укреплениях.
Жизнь в Трое I-V, действительно, была крайне скупой – ни
письменности, ни фресок, ни скульптуры, ни некрополей. Лишь
кости животных и черепки мрачной керамики устилают глиняные полы. Только в Трое VI новая цивилизация предпочитала
не засыпать мусор под ногами новыми слоями глины, а выметать его. Но и более поздние слои не дают примера роскоши,
расцвета культуры и мастерства ремесленников. Троя, открывшаяся археологам разительно отличается от Трои Гомера.
Объяснений этому пока нет. Либо Гомер приукрасил историю,
159
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
либо гомеровская Троя ещё не найдена, либо наследники троянского величия экспортировали его в свои новые дворцы на
Пелопоннесе. Если даже Трою нужно ещё поискать, она могла
быть разрушена тем же землетрясением, что и поселение, найденное Шлиманом. В тот же период это поселение могло быть
разорено войной. Гомер и предшествовавшее ему устное предание вряд ли смоги прославить Трою, если бы она была столь
бледным культурным отпечатком древней истории.
Этрусское надгробное
изображение
Греческая скульптура
Греческий курос
Изображение на этрусской
урне с прахом
Архаическая улыбка
160
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Греков-ахейцев и «народы моря» объединила, вероятно,
надежда лёгкой поживы, и они предприняли совместную экспедицию в полуразрушенный город. Сильный флот смог блокировать морские силы Трои и не допустить их к осаждённой столице, а троянские союзники в Малой Азии и на Балканах были
измотаны затянувшейся войной (по Гомеру она длилась десять
лет) или же сами присоединились к грабительской экспедиции.
Падение Трои не означало исчезновения троянцев. Многие
из них (не только из Трои) отправились на поиски новых земель.
Троянцы или родственные им племена, вероятно, жили на территории современных Болгарии и Югославии. Им пришлось
перемещаться подальше от мстительных греков – на Апеннины и на север, в область прародины славян. Не случайно язык
этрусков (а позднее и латинян) по своей структуре наиболее
близок славянским языкам, не имея ничего общего со структурой других языков Европы.
Множество конфликтов античной истории заложено в тайне
её начала – в дорийском завоевании. Что были дорийские племена, почему они столь легко заняли пространство, освоенное
ахейцами – победителями могучей Трои? Как возможен был
такой масштабный кризис сразу после триумфального захвата
Трои? Разгадка отчасти имеется в исторической аналогии. Кризис микенской Греции позднее был повторён в истории Спарты, победившей вместе с союзниками могущественные Афины.
Спарта пала на пике своего величия. Её внезапной слабостью
воспользовались чуткие враги – вчерашние неудачники, побеждённые Спартой. Мы вправе предположить, что троянцы были
такими же реваншистами, как и греки антиспартанской коалиции. Морская коалиция ахейцев в момент слабости подверглась нашествию новой троянской коалиции, составленной дорийскими племенами, укреплёнными новой волной родственных мигрантов из Северного Причерноморья.
Зададимся вопросом, что искали дорийцы на Пелопоннесе – в земле неуютной, испепелённой жарой? Почему им, кочевникам-скотоводам, понадобилось пройти без остановки
волне пригодные для жизни северные территории? Уже сама
постановка этого вопроса высвечивает неочевидную, но весьма вероятную причинную связь между Троянской войной и дорийским нашествием. Она прослеживается как во времени, так
и в пространстве. Близость по времени двух событий и общее
для ахейцев и дорийцев пространство Пелопоннеса побуждают выдвинуть гипотезу о причинной связи: экспансия дорийцев
была ответом на взятие и разрушение Трои. Богатства разграбленной Трои, вероятно, стали поводом для раздоров и войн
среди победителей, а затем слабость ахейцев спровоцировала
нашествие племён, знавших о сокровищах Трои и, возможно,
161
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ведомых потомками спасшейся троянской знати. Не случайно
столица спартанцев возникла в землях, некогда управляемых
вождём антитроянской коалиции Менелаем. Завоеватели разрушили города ахейцев с той же жестокостью, с которой была
разрушена Троя.
Завоевание Пелопоннеса было не столь стремительным, как
кажется через три десятка веков. Завершение завоевания долины Эврота стало возможным только после взятия древней
крепости Амиклы в первой половине VIII века до н. э. Теперь
новая знать, поддержанная местным населением, уставшим от
войн и разорения прежних покорителей Трои, смогла установить здесь свои порядки – начался процесс этнообразования.
Но базой спартиатов так и остался север Лаконии, где их городами были прежние военные лагеря. Юг страны населяли ахейцы-периеки, обложенные данью.
Аналогичным образом события развивались в Фессалии,
Арголиде, на Крите, в других странах Греции. Греция была
лишь страной, но не государством. Государствами становились общности, занявшие ландшафтные ниши, пригодные для
хозяйственной жизни и отделённые от соседей естественными
преградами. Десятилетия и столетия обособленного существования превращали родственные племена в разные народы.
Ландшафт диктовал дорийцам ту же историю, которую до них
здесь же прошли ахейцы.
Сближает спартиатов с троянцами множество признаков.
Спарта унаследовала от Трои гражданина-патриота, воинасолдата. Спартанцы имели внешний вид, продиктованный традицией – длинные волосы и длинная борода без усов. Такой
облик имели народы Малой Азии, в частности, ассирийцы.
Если быть точнее, то длинная борода и длинные волосы на
множестве изображений у греков и племён Малой Азии присущи либо вождям, либо богам и божественным существам. Молодой воин безбород и признак его аристократизма – длинные
волосы. Крестьянин, достигший определённого возраста, также
длиннобород, но волосы его укорочены – вероятно, чтобы не
мешали работе.
Как и ассирийцы, спартанцы хоронили своих царей в медовых ваннах, препятствующих тлению. Спартанцы, как и троянцы
не имели большого желания совершать морские путешествия и
завоевания. Троянцы не создали флота, способного отразить
нашествие ахейцев, а спартанцы основали лишь одну заморскую колонию – Тарент. Флотоводцами спартанцы всё же стали,
но кораблестроителями, гребцами и шкиперами были исключительно их союзники.
Характерен облик спартанцев, отличающий их от классических греков, запечатлённых в скульптурных формах. Маски и
162
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Усреднённые скульптурные портреты 16 древних греков и 16 современных греков (греческих футболистов). Общий тип: прямоугольное лицо, узкая подносовая область, прямоугольные глазницы,
высокий компактный нос, развитые скулы. Тонкие различия показывают, что подносовая область у древних греков была уже, нос
длиннее и без утолщения на конце. Более явные различия могли бы
дать сравнения обобщённых профилей.
[Composite Greeks: the Ancient and the Modern by Dienekes Pontikos]
163
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
бронзовые фигурки спартанцев отражают своеобразное строение лица – выпуклую переносицу с выступанием носовых костей и горбинкой, уподобляющей нос хищному клюву. (Впрочем,
изображений спартанцев сохранилось ничтожно мало.) Классические греки имели более изящный и прямой нос и менее выраженное выступание надбровий. Некоторым это обстоятельство
может показаться доводом в пользу семитского происхождения
спартанцев. Подобные же абсурдные умозаключения должны
были бы выводить некоторые племена американских индейцев
также от семитов. Фантастические домыслы о семитском происхождении спартанцев имеют лишь одно «доказательство»: о
связи учения стоиков с семитской культурой. Признание учения
стоиков в Спарте времён упадка выдаётся за факт, якобы, бесспорно свидетельствующий о семитском происхождении спартанцев, которых иные греческие источники выводили от финикян. Фантазии некоторых интерпретаторов добираются до неясного указания в Библии на местность Сепар или Сепард, куда
оправлялись изгнанники из Иерусалима. Персидские источники
говорят о том, что эта местность располагалась в Малой Азии.
Спартанцы к семитам не имеют ровным счётом никакого отношения, кардинально отличаясь от них в религии и культуре.
Совершенно несостоятельна также и гипотеза о связи учения
стоиков с семитской религией.
Культ Аполлона, принесённый дорийцами на Пелопоннес,
надёжно фиксируется как троянский, но никак не семитский.
Стены Трои считались возведёнными Аполлоном (по другой
версии – Посейдоном, который потом натравил на Трою морское чудище). Далее вглубь Азии этот культ прослеживается
в ассиро-вавилонской цивилизации, а ещё ранее – у хеттов
(индоевропейцев), где один из богов именуется Апулунас. На
древность культа указывает его символ – привратный кумир в
виде суженного кверху столба. Лишь со временем дорийские
греки начали снабжать столб антропоморфными (иногда – звероморфными) деталями – ступнями, кистями рук, изображением головы или лица.
Греческая и римская культура отличны от восточных культур
быстрым расцветом, который невозможно приписать местным
качествам населения. Технологии привносились в Грецию и Этрурию пришлым населением. При этом достаточно ясно прослеживается племенное единство. Греческие типы сходны как
родные братья. Это сходство обычно приписывается «классическому» периоду греческого искусства, который, якобы, стандартизировал все образы под единый идеальный тип. Даже
если это так, то само наличие идеального типа говорит как о
склонности этот тип воспроизводить, так и о желании походить
на него в жизни. Что вполне определяет расовое самосознание.
164
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
То же самое можно сказать и про этрусков, которые отличаются
от греков, но сами также образуют племя, состоящее из одного
расового типа. Этого нет у римлян, которые с самого начала
были сборищем разнообразных типов. Данное обстоятельство
достаточно хорошо прослеживается по римской скульптуре и
по галерее образов римских императоров. Некоторые императоры унаследовали аристократические черты этрусков. Другие – племенные признаки иных народов, соседствовавших с
этрусками.
Происхождение этрусков остаётся спорным вопросом. Попытки доказать лингвистическую связь между этрусками и
древними венграми выглядят достаточно странно, поскольку
венгры появились в Европе на рубеже IX-X вв., когда этрусков
уже и след простыл. Связь этрусского языка с урало-алтайской
языковой группой не прослеживается с достаточной убедительностью, поскольку влияние этрусков на протовенгерское население вполне возможно, но не наоборот. Общие черты языка с
урало-алтайской группой объясняются, скорее всего, воздействием на эту группу языков арийских переселенцев, которые в
дальнейшем и стали основным населением Европы.
Этруски
Спартанцы
Сравнение надгробных изображений Микен, Греции и Этрурии говорит об их близком родстве – едином понимании того,
что нужно изображать. Здесь мы видим удлинённые лица с
выступающим носом с чуть вздёрнутым кончиком, глазами несколько навыкате, узким подбородком. И, наконец, архаическая
сардоническая улыбка – мимика радости и муки одновременно. Причём эти изображения совершенно не похожи на прочие
скульптурные образцы Греции и Этрурии. Ещё одно сходство –
воинские доспехи этрусков и спартанцев, а также изображение
некоторых сакральных фигур, снабжённых длинной бородой и
165
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
длинными волосами. Это как бы те же куросы, но уже старшего
возраста.
Изображение Зевса на древнегреческой вазе
Изображение морского божества
на этрусской вазе
Быт этрусков в некоторых чертах перекликается со спартанским, что может свидетельствовать об общем миграционном
прошлом. Аналогичны независимая роль женщины в этрусском
обществе и скабрезные выдумки афинян о распущенности этрусков и спартанцев. Аналогичны воинское снаряжение и воинская слава, сохранившаяся за этрусками даже в период упадка
и утраты независимости. Аналогична верность договору. Перемирие с Римом не было нарушено этрусскими городами, даже
когда мимо них проходила несокрушимая армия Ганнибала.
Этруски во многом повторяют греческие образцы культуры,
но привязаны к архаике и уступают грекам в развитии. Именно
этим, а вовсе не заимствованием у греков объясняются
сходства и различия в культурных образцах, вооружении, архитектуре. Тому причиной – ориентир на духовные ценности. В Этрурии и
за её пределами высок был
авторитет этрусских предсказателей – подобно кельтским
друидам. Этрусские предсказатели и жрецы были известны в Риме, когда этруски как
этническая общность уже не
существовали (IV в.).
Этруски привели на АпенЭтруск.
нины приручённую лошадь и
Надгробное изображение.
166
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
использовали колесницы. Этруски – первые строители арок и
акведуков в Европе, первопроходцы в городском планировании,
изготовлении железных и бронзовых изделий, авторы первого
календаря, на основе которого были созданы более поздние календарные системы. Они ввели греческий алфавит, записывая
им свой собственный язык. Небольшие этрусские тексты были
также найдены на острове Лемнос. Один из текстов был найден
в Египте на пеленах мумии. Вероятно, этрусские тексты в Египте не считались достаточно ценными. Самая ранняя этрусская
запись датируется примерно 700 г. до н. э. Но возраст этрусской
письменности, конечно же, гораздо старше.
Структура грамматики этрусского языка была передана римлянам. Латынь создала общедоступный словарь, приемлемый
для многих племён, но использовала его по правилам, заложенным этрусками. Наиболее близкими к латинскому языку являются славянские языки, которые отличаются от прочих европейских языков, как и латынь, отсутствием артиклей. Имеется
также множество других общих признаков, хорошо известных
лингвистам. Латынь содержит множество слов, которые понятны славянам без перевода – это ключевые слова, формирующие самосознание на самых ранних стадиях развития народа – dom – дом, mater – мать, est – есть, vera – вера и т.д. Всё
это – достояние, почерпнутое у этрусков. Мы без труда узнаём
русский язык. Кажется совершенно невероятным, но некоторые
надписи этрусков читаются прямо по-русски без всякого перевода. Не здесь ли древний след арийских переселенцев, называвших себя русами? По-этрусски «рустика» значит правильное ведение хозяйства. Одна из областей Этрурии называлась
Росиа.
При всех сложностях расшифровки этрусских надписей
представляется странным распространённое утверждение исследователей, что этрусский язык не принадлежит к индоевропейской семье языков. Латынь может рассматриваться как
примитивизация этрусского языка. Владение этим языком в
течение длительного периода было в Риме признаком образованности и принадлежности к знати. Известна запись Ливия о
том, что в IV в. до н. э. римляне изучали этрусскую литературу
подобно тому, как позднее изучали греческую.
Как бы ни казалась немыслимой гипотеза арийского и даже
славянского происхождения этрусков, её невозможно игнорировать. Само имя «этруски» навязчиво напоминает «от русских»
как ответ на вопросы: «откуда вы, кто вы?» Один из крупных
городов Этрурии имел название Руселлы (Рузеллы), другой –
Перузия (будущая Перуджа) – своим названием напоминает
нечто, подобное Пруссии (по-Руссии). Интересны также архаичные признаки утраченного позднее явно североевропейского
167
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
культа волка – не только «капитолийская волчица» (известная
бронзовая скульптура волчицы, согласно легенде выкормившей основателей Рима), но и постоянное присутствие корня
волк/вулк в этрусских названиях городов (Вольсинии, Вольтерра, Вульчи) и имен – на серии этрусских скульптур отмечено
имя либо хозяина, либо создателя – «Вулка». Главный храм
Этрурии был посвящён богу Вольтумну. От этрусков римляне
получили правило наряду с личным именем указывать также
имя отца, иногда – даже деда. Культ матери отразился в упоминании в надгробных надписях также и имени матери усопшего.
Вопреки расхожему мнению никакого племени латинов, будто
бы создавших изначальный Рим, не существовало. В античных
источниках его нет, как нет и в знаменитом римском памятнике
«Законы XII таблиц». Только через сотни лет после основания
Рима «латины» начинают фигурировать в исторических источниках как неполные граждане. Латинянин мог быть рабом у
римлянина. Только язык в Риме был латинским (упрощённым
языком разноплемённого плебса), всё остальное – только римским, аристократическим. Рим был исходно этрусским городом.
Латиум – всего лишь небольшая и разноплемённая область
(помптинии, уфентинии, герники, но никаких латинов) с несколькими этрусскими городами (Тускулум, Прэнесте, Рутула). Этруски оставались городским населением, латины – собирательным
именем для сельского плебса, получившего некоторые права в
Римской республике.
В Италии этруски, благодаря своему воинскому искусству,
культуре и технологиям сформировали ведущее сословие, но
вынуждены были ассимилироваться. Этрусский «след» – самый существенный в римской культуре и антропологии. Узкий
этрусский подбородок – признак римской знати, постепенно вымывался смешением с южными народами и пришельцами со
всех концов империи. Этрусская бронзовая статуя – один из наиболее распространённых предметов искусства в Риме, доставленное туда после разграбления этрусских городов. Римские
качества – дисциплина, агрессивность, экспансия, организация
гражданской жизни возникли не благодаря местным обычаям,
а были привнесены этрусками как сплочённым аристократическим слоем, образовавшим в конце концов римскую знать.
Кельты, германцы, скифы, славяне
Предположение об исландском, ютландском и вообще северном (скандинавском) происхождении кельтов не может быть
верным в силу климатических условий этих территорий, которые могли быть лишь временным местом пребывания мигрантов. Исландия, удалённая от материка, и вовсе была безлюдной многие столетия. Избыточность населения, образовавшая
168
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
армии, веками атаковавшие Римскую Империю, явно родилась
не на холодном побережье Балтийского моря.
Лингвистические исследования указывают на прародину
кельтов между Дунаем и Рейном (запад и юг Германии). Здесь
кельтские наименования распространены в географических названиях, а также в названиях городов. Археология даёт в этой
местности более древние находки, чем в Галлии. Кельтская керамика распространяется с востока на запад.
«Болотный Пит» из кельтского болотного захоронения. Первые
века н.э., Великобритания. Великолепно сохранившаяся мумия и
реконструкция облика.
Образы кельтов в их собственной материальной культуре. Широкое лицо, выступающий нос, густая борода делают кельтов
антропологически сходными со скифами.
Древние источники говорят о нелюбви кельтов к морю и о разорении ими севера Франции, где они не видели себе места для
проживания (Авиен). Но некоторые античные авторы описывают кельтов и совершенно по-иному, отражая их стремление во
что бы то ни стало сохранить свои поселения у моря, которые то
и дело разрушаются водой (Эфор, Аристотель). Кельты кажутся греческим авторам безрассудно бесстрашными: они готовы
даже против наступающих волн выступить с оружием в руках.
В то же время, мы имеем важное свидетельство, что никакого
морского пути у кельтов для заселения Европы не было.
169
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Северное происхождение кельтов утверждалось античными
авторами, которые видели наступление варваров именно с севера. То, что север Европы был просто временным пристанищем кельтов в условиях смягчения климата, им в голову, вероятно, не приходило.
Расовый тип кельта, описанный в римских источниках, – рослый, белокожий, светловолосый. Впрочем, некоторые римские авторы указывали, что среди кельтов были также люди со
смуглыми лицами и курчавыми волосами. Действительно, в
Центральной Франции археологи обнаруживают темноволосых брахицефалов кельтского периода. В чешских могильниках
чаще встречаются долихоцефалы. Скульптурные изображения
галлов круглоголовы, длиннолицы, лоб прямой, нос несколько
вдавлен у основания. Светловолосые брахицефалы также являются основным типом в круглых курганах Британских островов (ок. 1500 г. до н.э.), принадлежащих протокельтам-переселенцам.
Кельтская богиня Росметра.
Бронзовая голова,
ок. 250 в. до н.э.
Римская скульптура
галльского вождя.
Всё это свидетельствует, что наименование «кельты» относилось к племенам, различным в расовом отношении. При этом
нордический элемент у кельтов сочетался с альпийским – скорее всего, за счёт смешения с местными доарийскими племенами.
Облик «типичного» кельта производил на низкорослых,
чернявых средиземноморцев большое впечатление – возможно, несколько преувеличенное. Скорее всего, их внимание в
большей мере привлекали кельтские вожди-арьи. Кроме того,
170
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
кельтский тип цивилизации отличался от греко-римского большей увлечённостью религиозным мистицизмом. Выражением этой ориентации стала корпорация друидов, придававшая
кельтским сообществам несколько «непрактичный» характер,
но сплачивающая их в единую культуру на обширных пространствах. Именно это давало основание римлянам называть
кельтами достаточно разнообразную общность племён – гальштатский культурный ареал (по могильнику Гальштат в юго-западной Австрии, VIII-V вв. до н.э.) захватывает пространство от
центральной и северной части Иберийского полуострова, через центральную и южную Францию до германских территорий
севернее Альп. Причём, это пространство осваивалось постепенно. Кельты вытесняли или покоряли прежнее лигурийское
(возможно, доарийское) население Европы. Именно поэтому в
южной Франции наблюдается определённый «дефицит» кельтских топонимов. Считается, что кельты называли в Галлии только свои крепости, принимая топонимы рек и возвышенностей от
местного населения.
Страбон писал, что германцы мало отличаются от кельтов –
разве что своей дикостью. Также Страбон отмечает большую
рослость и светловолосость германцев. По телосложению
кельты и германцы идентичны. Неотличимы и их нравы. Всё это
прямо указывает на близкое родство тех и других. Скорее, германцы были недавними потомками новой волны арьев-кочевников, попытавших счастья в североевропейских пространствах,
с изменением климата лишившихся конского поголовья, но
быстро освоивших искусство пешего боя в лесной и болотистой
зоне. Это может служить ещё одним подтверждением гипотезы
о происхождении германцев из очередной волны арьев-переселенцев, прибывших на север Европы из Причерноморья.
К той же мысли приводит и тот факт, что германская лингвистика – крайне древнего происхождения. Название тевтонского
меча-«сакса» (sahsaz) означает «режущее оружие», но при этом
имеет один корень с латинским «камень» (saxum). Режущий
камень – признак неолитических культур. Лингвистика свидетельствует, что выделение германского языка из общего языка
арийцев произошло ещё во II тыс. до н.э. Ранние протогерманские поселения связывают в Европе с ясторфской археологической культурой, датируемой по самым ранним находкам VII в.
до н.э. (низовья Эльбы, полуостров Ютландия, юг Скандинавии
и Висло-Одерское взморье). Таким образом, мы имеем дело с
первой значительной волной арийских мигрантов, которые несколько «заплутали» на пути в Европу, проявившись только в
нашествии киммерийцев, а потом исчезнув на столетия.
Этногенетический котёл германцев обычно размещают в
Скандинавии и северных районах континентальной Европы
171
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
(Ютландия, юг Швеции и Норвегии). Именно отсюда, как свидетельствуют римские источники, приходили воинственные варварские народы: тевтоны, кимвры, готы, лангобарды, бургунды,
норманны. Вместе с тем, здесь не обнаруживается цивилизационного ядра, да и климат не соответствовал условиям, в которых
можно было бы ожидать всплеска рождаемости и образования
завоевательных армий. Экстравагантные теории о потоплении
нескольких крупных островов между Британскими островами
и Скандинавией вряд ли можно принимать всерьёз. Племена,
названные германскими, скорее всего, были на севере Европы пришлым населением, не задержавшимся там по причине
сурового климата. Большая часть германцев двинулась к югу,
меньшая – образовала прибрежные пиратские сообщества или
крайне бедные поселения скотоводов.
Аркаим, арийский город, Южный Урал, начало II тыс.
до н.э. Диаметр внешней стены – 145-143 м.
Крепость Исманторп на скандинавском острове Эланд,
V в. н.э. Диаметр внешней стены – около 140 м.
Радиальная планировка поселений у германцев носит скорее вырожденный характер, представляя собой попытку воспроизвести прежнюю схему расположения строений, которая
уже основательно забыта. Чаще их поселения размещены у дорог и имеют прямоугольную планировку. Не дороги прокладывались от поселений, а наоборот – поселения возникали вдоль
дорог. Радиальная планировка означала наличие центрального
172
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
святилища, которое впоследствии могло и утрачиваться, но оставалась память об общественном месте. Даже если радиальная планировка создавалась вокруг источника воды, то он, в
силу закономерностей мифологического сознания, также имел
сакральный характер и также создавал вокруг себя естественную радиальную структуру поселения.
Заметим, что древние русские города имеют как раз радиальную планировку, которая сохраняется вплоть до современных
мегаполисов. В центре – властный и сакральный центр кремля:
крепость и святыня. От центра лучами идут дороги, между которыми секторами нарастает поселение.
Круговая планировка также даёт возможность построить
укрепление с максимальной внутренней площадью за оборонительными стенами. Германцы же своих североевропейских
поселений не укрепляли, хотя для родовых сообществ численностью несколько сотен человек это было бы посильным действием. Временность поселений, созданных недавними кочевниками, очевидна. Они не собирались задерживаться в столь
суровом климате надолго, хотя и могли жить здесь из поколения в поколение в предчувствии скорой кочёвки.
Германские типажи в римском искусстве
Крепости у германцев встречаются только на периферии
ареала. Стены из камня возводились в центре и на юге Швеции,
на островах Готланд и Эланд. Те из них, что сохранились до наших дней, имеют достаточно позднее происхождение – скорее
всего, они возводились на местах прежних поселений, а стены
строились по прежнему контуру оборонительных валов. В эпоху
великого переселения нардов малые германские поселения деградируют до групп землянок (малые сообщества не могли обороняться и строить долговременные сооружения). Зато именно
к этому времени относится создание крепости Исманторп, имеющей 140 м в диаметре и 88 внутренних строений – нечто сходное с прусскими и южноуральскими сооружениями арьев.
Германские прибрежные поселения также свидетельствуют
о том, что их жители были привязаны к территории – упорно
173
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
отказывались уйти с пространств, то и дело страдающих от наводнений. При этом строились так называемые терпы – возвышенности из глины и навоза, на которых размещалась группа
строений. Здесь люди и скот спасались от наводнений. Обитатели терпов вовсе не стали рыбаками, да и земледелие у них
было развито слабо. Они продолжали быть скотоводами. И этот
тип существования – жалкого, на грани выживания - сохранялся многие века (с III в. до н.э. до VII в. н.э.).
Наконец, германцы в своих сражениях с римлянами не использовали конницы. Только племя лангобардов создавало
конное войско (в V в. они зафиксировали своё присутствие в
долине Дуная, то есть имели явно восточное происхождение).
Отчасти это можно объяснить крайней скудостью существования германцев на севере Европы. Одна лошадь ценилась как
три быка. На быках пахали, а на лошади можно было практически только воевать. Да и то совсем не так, как в степи.
Краниологические комплексы средневекового населения Европы
а – восточные славяне, б – западные славяне, г – балтские группы,
д – германские группы.
[Восточные славяне. Антропология и этническая история, М.,
2002.]
В своих набегах на Рим пешие германцы пользовались тактикой кочевых племён – наступали внезапно и неподготовленно, пытались решить исход сражения первым яростным ударом. Затем сражение распадалось на отдельные схватки, где
не было никакой дисциплины: каждый родовой отряд сражал-
174
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ся сам за себя. Шесть веков германцы без всякого прогресса
в стратегии, тактике и вооружении воевали против Рима, что
также свидетельствует как об оторванности от цивилизационного центра, так и о неприятии стратегии, тактики, вооружения
и самого образа врага.
Кельто-германский расовый тип – прямое следствие арийских миграционных волн, которые последовательно заполняли
центральную и северную Европу населением определённого
расового состава, оставляя расовое разнообразие только на
периферии – в южной Европе и на Пиренейском полуострове.
Вполне правомерно включение в кельто-германскую общность и средневековых славян.
Представленные на графике данные с анализом по 10 краниологическим признакам демонстрируют общность славянского
и германского населения Европы. Причём, восточные славяне
имеют явное родство с германцами через переходные признаки
западных и южных славян. А вот балтские группы явно находятся на периферии славяно-германской общности. Лишь некоторые группы балтов (скорее всего, ошибочно отнесённые к ним
славянские переселенцы) имеют сходство со славяно-германским антропологическим типом.
Необходимо отметить определённую путаницу в наименованиях, которая несколько осложняет понимание дистанции между различными средневековыми этносами. Привычное сегодня
деление на восточных, западных и южных славян вряд ли может быть отнесено к средневековью. Более логично было бы
выделять северных славян и близкие им вендские племена, а
южных славян делить на две ветви – юго-восточных (северопричерноморских) и юго-западных (балканских и центральноевропейских).
Своеобразие славян – в их связи с более поздней миграционной волной арийцев, которая в меньшей степени сказалась
на германцах. Скифы на несколько веков предопределили «отношения» между Европой и Азией, образовав чрезвычайно стабильную общность, которая предварительно отвоевала Северное Причерноморье у киммерийцев.
Скифы добрались до Передней Азии, где разгромили войско
мидийцев и персов, осаждавших ассирийскую Ниневию. Мощь
скифского наступления была настолько велика, что перед ней
пала вся Передняя Азия, а Египет устоял, только послав скифским царям огромные дары. От киммерийцев и скифов Египет
получил военные технологии – колесницы, вооружение, конницу, что обеспечило его доминирование в обширном регионе на
многие века.
Почти три десятилетия скифы терзали Переднюю Азию сбором дани и грабежами, не укореняясь в качестве постоянных
175
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
жителей этих непривычных для них мест. Все скифские курганы
здесь – чисто воинские. В качестве своего дома скифы рассматривали только Северное Причерноморье, отбитое ими у киммерийских царей. Здесь они утвердились на века, не подгоняемые
до времени новыми миграционными волнами.
Антропологическая дифференциация долихо-мезокранных групп
степной и лесостепной зоны Евразии в скифские времена:
а – скифы Северного Причерноморья, б – куюсайская культура, в
– территория Памира, г – тагарская культура,
д - Западная Тува и Западная Монголия.
[Восточные славяне. Антропология и этническая история, М.,
2002.]
На происхождение скифов указывает их антропологическое
сходство с населением тагарской культуры (Южная Сибирь VIIIII в. до н. э.), а также отчасти – с населением Памира, Тувы и
Западной Монголии.
Скифы создали настолько прочное государство и использовали настолько эффективное вооружение и тактику боя, что их
не смог покорить персидский царь Дарий I, захвативший к 512
году до н.э. всю Переднюю Азию. Вторжение Дария чуть не закончилось для него катастрофой – его войска в поисках скифской армии заплутали в степях и едва смогли унести ноги от неуязвимой скифской конницы. Филипп Македонский, разбив войско скифов (вероятно, передовой отряд) во Фракии в 339 году
до н.э. не рискнул вторгнуться в исконно-скифские земли, где
македонцев ждала только смерть и отсутствие всякой поживы.
Он поторопился уйти подальше от скифских границ, как и Да-
176
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
рий. А в 331 году до н.э. скифы разбили под стенами Ольвии
войско полководца Зопириона, наместника Фракии. Александр
Великий на некоторое время сумел покорить родственные скифам племена в Средней Азии, но Северное Причерноморье
осталось для его полководцев неприступным.
Реконструкция
облика скифа по
черепу.
Общие антропологические черты дака и
скифов: мощные надбровья, глубоко посаженные глаза, крупный выступающий нос,
густая борода.
Голова кентавра.
Скифский вождь.
Голова дака.
Греческая скульИзображение на риНачало 2 в.
птура.
туальном сосуде.
Вариант скифско-дакского типа
с более утончёнными чертами лица
Более ранняя волна арийских миграций (киммерийская)
представлена узким, вытянутым и высоким лицом, прямым
носом, скифская – широким и низким лицом, с прямым носом,
изредка – с небольшой горбинкой. Гармоничное телосложение
и красоту скифских лиц отмечали античные греки, исходя из сохранившихся до наших дней представлений о красоте европеоидной расы. Этот тип дал общий облик племенам, мигрировав-
177
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
шим по своеобразному коридору от Северного Причерноморья
к побережью Балтийского моря и обратно.
Реконструкция гоГолова БодхисатГолова мужчина с
твы с европеоид- европеоидными черта- ловы воина, Марми. Гандхара, Кушан. гиана, Туркмения
ными чертами.
ок. 5-6 в. до н.э..
Гандхара. Кушан. 3 2-3 вв. н.э. Прорисовка
с лепного изображев. н.э.
ния.
Геродот отмечал идентичность скифских и эллинских богов, порой отдавая приоритет скифским названиям, как более
правильным («Папий» в качестве имени Зевса). Это, а также
неприятие скифами заимствованных эллинами у автохтонного
населения богов, свидетельствует о культурном родстве и маршруте древних миграций.
В начале III в. до н.э. скифы внезапно «исчезают», а их место
в Причерноморье век спустя занимают сарматы – ближайшие
союзники и родственники скифов. Их продвигают в Европу новые мигранты из Средней Азии – саки и массагеты. Позднее к
созданному ими сообществу племён присоединились близкие
родственники аланы, идентичные скифам и в расовом типе, и в
обычаях. Севернее обитали «северные скифы», а также «финно-угорские» или «балтские» племена, которые, согласно Геродоту, были дики и ужасны – способны превращаться в волков,
склонны к людоедству. Возможно, именно туда и отправились
причерноморские скифы – точнее, их цари, чьи народы всё
больше попадали под влияние эллинских прибрежных городов.
Вероятно, такое перемещение произошло вследствие падежа скота от засух в степи и переувлажнения в поймах рек, от
болезней, связанных с глобальным потеплением, начавшимся
примерно с IV в. до н.э. Большая часть скифов осталась на месте вплоть до прихода сарматов, но вместе со стадами лошадей
лишилась непобедимой армии, привычного кочевого быта и
устоявшейся культуры. Произошёл этнический кризис, смешав-
178
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ший самоназвание племён, но не потревоживший расовый тип.
Часть скифов эллинизировалась в причерноморских городах,
часть ушла от нашествия новой волны кочевников глубже в
леса, образовав протославянские поселения.
Тохарская принцесса – мумия и реконструкция.
Тохаристан – предшественник Кушанской империи.
Изменение климата застигло скифов в состоянии перехода
от кочевого образа жизни к осёдло-кочевому. Потепление климата изменило кочёвки скифов: зимой не нужно было уходить
столь далеко на юг, летом же приходилось продвигаться всё
севернее – в лесостепную и лесную зону, где активно развивались ремесленные города скифов и происходило вытеснение
малочисленных и неразвитых местных племён. При том что потепление климата давало возможность заготовлять корм для
зимовок скота, выпасные пространства сокращались – на юге
от засух, севернее – от разнотравия, которое оказывалось непригодным для выпаса овец, требующих мелкотравчатого корма, и коней, которых скифы предпочитали пасти в ковыльных
степях. Переход к осёдлости сам собой сокращал овцеводство
и коневодство, расширяя возможности содержания крупного
рогатого скота. Не случайно крупные ремесленные поселения
скифов возникли на севере их исконного ареала обитания. От
северных городищ скифы перемещались в лесную зону и становились всё более осёдлыми. Крупные родовые сообщества
распадались, осёдлые поселения антропологически специализировались.
Таким образом, скифы, углубившиеся в среднерусские леса,
стали предками автохтонного славянского населения этой зоны.
Иные потоки скифских переселенцев продвинулись по «миграционному коридору» на запад и северо-запад, где участвовали
179
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
в этногенезе западных протославян. Скифский антропологический тип явно просматривается в реконструкциях внешности
даков и тиверцев. Тяготевшие к причерноморским полисам и
Боспору Киммерийскому кочевники в конце концов ассимилировались, а позднее погибли под натиском новой волны кочевников, прокатившихся по степной зоне.
Вслед за «загадочным» исчезновением скифов Европа наполнилась выходцами с берегов Балтийского моря – одна из
арийских миграционных волн, разбившись о побережье, двинулась на юг. Не исключено, что те племена, которые носили
общее название «германцы», были их ближайшими родственниками. Миграционный коридор в Европе продолжал действовать в обе стороны: в одну сторону по нему прошли потомки
царских скифов, добравшись до Ютландии, как даки-датчане
(соответствующая этимология в средние века не случайно считалась достоверной), а обратно с балтийского побережья отправились готы.
Римские хроники помнят нашествие кимвров и тевтонов (II-I
вв. до н.э.), вандалов и ругов (будущих русов), герулов (на рубеже тысячелетий), готов (II в. н.э.), позднее – гепидов, бургундов,
тайфалов... Это не были мирные пахари и скотоводы прибрежных земель, решившие вдруг расселиться на более богатые
земли. Они любили войну и были яростны и непримиримы.
Мирные племена естественным путём могли отрегулировать
свою численность и довольствоваться малым, чтобы не погибнуть в войне.
Как и о северных соседях скифов, о германцах шла молва
как об оборотнях. Как и киммерийцы, германцы отличались от
кельтов рослостью и белокуростью, прочной властью племенных вождей, развитой культурой (римские источники старались
её всячески принижать). Зародиться в жёстких климатических
условиях холодного побережья такое богатство не могло – в тот
период большая часть Скандинавии была безжизненной снежной пустыней, а приморские территории были малопригодны
для быстрого развития хозяйства.
Под давлением германцев кельтам пришлось двинуться южнее – вторгнуться в Северную Италию, Грецию и даже в Малую
Азию. Под ударами кельтов пала Македония и Эллада, этруски
и римляне с трудом сдержали их напор, в Малой Азии они были
остановлены державой Селевкидов, а в Восточной Европе они
создали великое Готское государство с высокоразвитой Черняховской культурой (III-IV вв. н.э.). Разнородность культурного и
антропологического типа черняховцев говорит о симбиозе готов и сармато-аланских кочевых племён на юге и готов и славян
в центре и на севере Восточной Европы. Аналогичный симбиоз возник между готами и римлянами. Армия римской империи
180
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
наполнилась готами, император Константин заключил с готами
«федеративный договор».
Краниологический материал (серии) черняховской культуры:
а – Северное Причерноморье,
б – Сынтана-де-Муреш (Румыния),
в – Черноречинский могильник (Крым),
г – сравнительные серии «готского» круга (Германии, Польши, Скандинавии, Пиренейского полуострова),
д – вельбаркская культура (Польша),
е – скифы Северного Причерноморья,
ж – предположительно фракийские серии (Румыния и Болгария).
[Восточные славяне. Антропология и этническая история, М.,
2002.]
Анализ краниологических серий периода Черняховской культуры показывает наличие трёх типов населения – скифского и
двух собственно черняховских. В сравнении со скифами черняховцы в целом обладали более узким и низким лицом и более
грацильным черепом. Черняховцы демонстрируют отсутствие
географической дифференциации двух групп, одна из которых
отличается более узким лицом и более грацильным черепом.
Увы, более точный анализ невозможен в силу обычая кремации, принятого среди черняховцев. Вероятнее всего, наличие
двух групп признаков означает двухобщинность черняховцев,
связанную с готско-сарматским союзом. Южная и юго-восточная часть Черняховского ареала отмечена сарматскими черта-
181
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ми: мезокранией, среднешироким лицом и среднепрофилированным лицом. Позднесарматские черты отмечены ещё большей шириной лица. Но в целом позднесарматские черепа искусственно деформированы и сложны для изучения. На севере
черняховского ареала наблюдается иной антропологический
тип – мезокранный, с низким и узким лицом, широкими и низкими орбитами. Родственные ему типы наблюдаются на территории Литвы и связываются с ятвягами (II-V в. н.э.). В целом,
черняховская антропология соответствует размаху признаков,
характерному для всей Восточной Европы.
Где же обитали племена, названые «германскими»? Единственный ареал, который был пригоден для существования и не
был занят другими племенами, которых протогерманцы не могли одолеть – это Восточно-Европейская равнина. В лесах бывшие кочевники привыкли к другому образу жизни и хозяйства,
отстояв своё право на эту землю, выбив с неё балтов и финноугров. Образовав таким образом этнический котёл, протогерманцы под давлением скифов породили миграционные волны,
в которых родились новые общности племён – германские и
славянские. Германский язык оказался отличным от славянского только потому, что это был язык царей, который стал общим
в мигрирующем войске. Славянский язык, напротив, остался
языком осёдлого населения. Мигрирующая фракция расовой
общности, от которой произошли славяне, несёт в своём названии «рос» и «рус». Это русские, чьи пути обходили славянский
«остров» по периметру, всё больше наполняя его собственным
расовым содержанием. В итоге русская миграция завершилась
на славянской земле единством языка, культуры и расового
типа. Германцы же имели родство по языку с кельтами – более
ранней арийской волной, заполнившей Европу до них.
Исходное родство германцев прослеживается и с более восточными племенами. Протогерманские черты историки находят
в царстве «белых гуннов» эфталитов, размещавшемся на территории современного Афганистана. Эфталиты, вынужденные
отступить из степей в горы, сдерживали экспансию монголоидов на юг, а затем перешли в наступление. В V веке эфталиты
резко расширили свои владения. Около 440 года они захватили Согдиану или Транс-Оксиану (Самарканд), Бактрию, североиндийские провинции и другие территории. На западе Иран
вынужден был платить эфталитам дань. Становление могучей
державы пресёк союз персов и тюрок, которые в середине VI в.
разгромили эфталитов. Тюрки получили Бухару и Согдиану, а
персы – западные и центральные районы державы эфталитов.
Некоторые учёные считают, что эфталиты – потомки «белых
ди», которые, наряду с «красными», правили в Китае, но были
изгнаны оттуда. «Белые гунны» (или «хунны») со столицей
182
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Бади – это, как утверждается, и есть потомки некогда доминировавших в Китае европеоидов.
Прокопий Кесарийский говорит об эфталитах как о «хонском» племени, удивляясь совпадению имени этого племени с
именем кочевых хонов, поскольку эфталиты осёдлы и живут
под властью царя по законам, подобным римским и персидским, и никак не могут смешиваться с кочевыми хонами, «живущими как скоты». Поскольку Прокопий поминает, что, в отличие
от «других хонов», эфталиты никогда не вторгались в римские
земли, речь он ведёт, очевидно, о гуннах, противопоставляя им
«белых» эфталитов.
Эфталиты имели светлые волосы, плотное сложение, голубые глаза и отличны от окружавших их афганцев и таджиков.
Их облик и некоторые культурные образцы близки к германским
(черняховские и приаральские фибулы кажутся идентичными),
что позволяет некоторым исследователям предполагать, что
эфталиты – часть бежавших от разгрома вместе с гуннами европеоидов. В противоположность этой гипотезе можно выдвинуть менее экстравагантную – эфталиты похожи на германцев,
поскольку являются их прародителями или имеют с германцами общих прародителей. С германцами эфталитов роднит применение боевых секир, склонность к сражению в пешем строю
и имена вождей (Катульф, Тораман, Готфар). Но есть и своеобразие – с сарматами эфталитов сближает брачный обычай
многомужества. Германцы, как и эфталиты, вышли из североказахстанских и южно-уральских степей, сохранив признаки антропологического и культурного родства.
Миграционный реванш монголоидов
Миграционный «ответ» монголоидов состоял сначала в
вытеснении европеоидов-ариев из Юго-Восточной Азии, а
потом – в мощном набеге Чингисхана и его потомков, чей генотип распространился из Монголии на огромные пространства от Тихого океана до Каспийского моря. Соответствующая
«молодая» генетическая линия Y-хромосомы (возникшая около
1000 лет назад) встречается на этом пространстве у 8% мужчин, а в отдельных районах Монголии, Центральной и Средней
Азии – у 15-30%. Столь быстрое распространение нового генотипа, безусловно, связано не с биологическим, а с социальным
отбором – прямыми преимуществами по части деторождения у
представителей Чингизидов.
Первый реванш монголоидов начался со Средней Азии и
столетие за столетием отодвигал европеоидов всё дальше на
запад. Сарматы, принимавшие у себя потоки монголоидных
мигрантов, стремились всё-таки оставаться европеоидами,
сходными обликом со своими родовыми вождями – древними
183
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ариями. Именно поэтому у них был распространён обычай в
раннем детстве придавать голове ребёнка более вытянутую
форму. Круглоголовость, очевидно, была признаком монголоидной примеси. Борьба с монголоидными влияниями велась в
Средней Азии V-III вв. до н.э., в Центральном Казахстане ещё в
III-I вв. до н.э., а затем и в Восточной Европе. С усилением монголоидов практика деформации черепов становилась общераспространенной. Археологи отмечают, что в позднесарматское
время до 80% черепов были искусственно деформированы.
Это была плата за смешанные браки сарматов, уродство которых отмечал Тацит. Вслед за антропологическим уродством с
середины III в. н.э. последовал страшный упадок – обезлюживание огромных территорий от Приднестровья и Подонья до Прикубанья. Болезни и смуты ослабили и разрушили Сарматию –
союз некогда европеоидных племён. Население разбежалось
на Урал, за Волгу, спряталось в Кавказских горах и в Крыму.
Образ жизни степняков был универсальным. Римские историки отмечали единство быта сарматов и гуннов, отличая
последних лишь большей жестокостью. Именно поэтому миграционные потоки обеспечивали расовое смешение. В результате смешения многих миграционных потоков образовалась
гуннская орда, где, очевидно, во главе стояли монголоиды.
Это обстоятельство объясняет стремление гуннов изменять
внешность, придавая ей более монголоидный вид – выжигать
волосяной покров на лице. Европеоиды (или типы с европеоидной примесью) брали пример с монголоидной знати, которая
густой растительности на лице не имела. Вместе с тем, у гуннов
прослеживается связь с финно-уграми – прежде всего, стойкими обычаями сыроядения, людоедства и умерщвления стариков, сохранившимися вплоть до начала XIX вв. (известные криминальные процессы в Мордовии). Андрофаги – народ, известный со скифских времён, были изгнаны со Среднего Днепра
готами, а вернулись вместе с гуннами. Но основу гуннской орды
составляли сибирские монголоиды – коренастые, смуглокожие,
узкоглазые, плосконосые и круглолицые типы. Разумеется, к китайским хунну эта степная орда не имела никакого отношения.
Разве что близость имени, которую можно объяснить некоей
родственностью знати. Хунну при этом жили в комфортной расовой среде и не нуждались в изменении внешности.
Гуннское нашествие IV в. добило остатки алано-сарматов
и смело готское государство. Закрепление гуннов в Северном
Причерноморье было связано с похолоданием и увлажнением
климата, способствующим кочевникам, вернувшимся к условиям скифских времён. Алано-сарматы сохранились лишь в
городах-крепостях Черноморского побережья Кавказа и в кавказских ущельях. Степные жители бежали и рассеялись по Юж-
184
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ной и Западной Европе, а иные добрались даже до Испании и
Африки. Часть сарматов покорилась и воевала в гуннской орде.
Вестготы бежали за Днестр, остготы были разгромлены и также
пытались найти убежище в приднестровских лесах. Но гунны
нашли врага и там, и готы бежали за Дунай, стремясь найти защиту у Рима. В дальнейшем остготы и гепиды входили в состав
армии Аттилы.
Гуннское нашествие перемешало европейские народы. Вандалы, смешавшись с аланами образовали государство в Африке, выгнав римлян и ливийцев. Сдвинутые со своих территорий
вестготы в 410 году захватывают и грабят Рим, но потом отступают в Южную Галлию и образуют Тулузское королевство,
позднее переходят Пиренеи и создают государство с центром
в Толедо (сохранившееся до арабского завоевания в VIII веке).
В 455 году Рим грабят уже африканские вандалы. Но в VI веке
вандальское государство в Африке завоевывает Византия. Заметим, что Северная Африка к тому времени – всё ещё пространство расселения европеоидов.
Европа, несмотря на внутренние распри, все же консолидируется против нашествия Степи. В римской армии против Аттилы сражались визиготы, свевы, бургунды, саксы, кельтские и
сармато-аланские племена. Сильная имперская власть соединяла разные народы как вокруг римских консулов, так и вокруг
Аттилы – до тех пор, пока властный центр оставался единым.
Византия, расколотая изнутри, например, ничего не могла противопоставить армиям гуннов и платила колоссальную дань.
Европа едва устояла под напором полчищ во главе с монголоидной знатью. Аэций, «последний великий римлянин» – полководец германского происхождения, отразил поход огромной
армии Аттилы и отбросил его от пределов Рима. В 451 г. в 150
км. восточнее Парижа, на Каталаунских полях состоялась «Битва народов», в которой Аттила потерпел поражение и отступил.
После внезапной смерти Аттилы покорённые европеоиды восстали – германские и аланские племена растерзали державу
гуннов и истребили гуннов почти полностью. Часть гуннов, возможно, бежала в Среднюю Азию и растворилась в тамошних
племенах. Дни Римской Империи также были сочтены – королевства варваров не нуждались более в консолидирующем
центре. В 476 г. Одоакр низложил последнего римского императора и отослал знаки императорского достоинства в Константинополь – последнему признанному в Европе императору.
Историк VI века Иордан причисляет Одоакра к ругам-русам. И в
более поздних славянских народных сказаниях и исторических
сочинениях Одоакра называют русским или русином, а также
князем с острова Рюген (называемого в источниках Русия, Ругия, Рутения, Руйяния). Брат Одоакра Вислав (Витслав) стал
родоначальником вандальских правителей Мекленбурга.
185
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Гунны породили Великое переселение народов, которое
«германизировало» Европу, обрушив в конце концов ЗападноРимскую империю и косвенно послужив возвышению Византии.
Арийские волны смешались в этом круговороте племён и народов между собой, а также с кельтами, кавказоидами и даже
североафриканцами. И только лесные массивы Восточной Европы сохранили арийский тип, несколько трансформированный
на юге степными нашествиями, а на севере – остатками финноугорских племён.
Европеоидное население Средней Азии было постепенно
вытеснено из Степи монголоидами в III-IV вв. Часть европеоидов ушла в горы, другая – смешалась с монголоидными племенами, образовав завоевательные армии, подобные гуннским,
которые двинулись на восток и юго-восток. Нашествия с севера
и северо-запада то и дело меняли власть в Поднебесной.
В середине IV века коренные китайцы вырезали, казалось
бы полностью ассимилированных хунну. Изобличённые как потомки варваров, окитаенные хунну были истреблены поголовно – их выявляли по малейшим признакам европеоидности и
умерщвляли. Вслед за хунну пришли жуань-жуане (жужане).
Их китайцы определили как чужаков, поскольку считали густые
волосы и густую бороду, присущие европеоидам, признаками
дикости. Язык жуань-жуаней был также не знаком китайцам.
Начались затяжные войны северокитайских императоров с набегами этих кочевников. Но более успешно с жуань-жуанями
боролись не огромные китайские армии, а степные засухи.
Держава жуань-жуаней возникла в Центральной Азии в IV в.,
опираясь в войнах против Китая на кочевые монголоидные племена Восточной Монголии и Западной Маньчжурии и тангутов
Северо-Восточного Тибета и китайской провинции Ганьсу. Но
успехи китайской армии оттеснили жуань-жуаней на север, где
они покорили племена уйгуров и двинулись в сторону Семиречья, вытеснили усуней в горы Тянь-Шаня и Памира и подчинили
своей власти эфталитов. В начале V в. ими были покорены племена, жившие в районе Алтая и Саян, включая прототюркские
племена. Держава жуань-жуаней существовала до середины
VI в.
В этой истории европеоидный компонент был связан с обликом вождей хунну и жуань-жуаней. Они, скорее всего, были европеоидами, но возглавляли преимущественно монголоидные
армии. Точно также гуннские вожди вместе со своей гвардией
были монголоидами, а их завоевательные армии собирали
разнородные европеоидные племена. Фактор расовой вражды
нейтрализовался в иерархической системе. Пока лидерство
удерживалось, существовали огромные империи; как только
лидерство утрачивалось, расовый конфликт разрывал эти империи на части, а расовый тип вождей подлежал истреблению.
186
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
В дальнейшем подобную иерархию сумели организовать
тюрки, которые в союзе с расово близкими монголоидными
племенами громят империю жуань-жуаней и, установив свое
лидерство в Степи, начинают движение на запад и на юго-восток. На юго-востоке они продолжают терзать Китай, на юго-западе пытаются пробиться в Иран, на западе в обход Каспия
обрушиваются на Северный Кавказ, где в VI веке устраивают
страшную резню, встретив сопротивление горских племён. В
Средней Азии тюркскую армию европеоидам удалось остановить в долине Герата и полностью разбить.
Армянские источники описывают изначальных тюрок с отвращением: безобразная, гнусная, широколицая, безресничная
толпа. Грузины, отбиваясь от осадивших Тбилиси тюрок, сравнивали облик тюркского царя с тыквой – круглая голова без бороды, редкие усы, узкие как щели глаза, плоский нос. Тюрками в
Персии и Европе стали называть всех кочевников, а собственно
этнические тюрки просуществовали лишь до конца VIII в., оставив после себя только лингвистические особенности некоторых
языков. В конце концов, уйгуры, ставшие главным наполнением
тюркского войска, разрушили в VIII веке государство древних
тюрок, а завоевательные армии тюрок перемешались с местным населением. Современные российские «тюрки» и по расово-генетическим параметрам, и по языку скорее родственны
татаро-монголам, а современные турки – южные европеоиды,
чьё имя происходит от имени туркменского (тюркского) султана Османа (ХIV в.), но не означает антропологической связи с
древними тюрками.
В VI веке Византия достигла могущества, оказавшись чуть
ли не единственным государством периода античности, не рухнувшим под напором Великого переселения народов. Немалую
роль играл и тот факт, что византийский император – единственный из европейских монархов сохранил глубокую родословную, а значит – и право повелевать народами и странами.
Служить единственному императору было почётно и выгодно.
Союзниками Византии на какое-то время стали авары (обры),
собравшие по Степи множество народов – потомков сарматов
с Поволжья и Северного Причерноморья. В то же время, европеоидный компонент в аварской знати был бесспорным. Византийские источники описывают аварских вождей высокорослыми, с длинными волосами, заплетёнными в косы. Немалую
роль в доминировании авар в Степи сыграл новый комплекс
вооружений – дальнобойные луки, длинные копья, изогнутые
сабли, стремя. Именно этими новациями скромное по численности аварское войско (около 20 тыс.) достигло победы в Причерноморье и Подунавье, завоевания Паннонии и Далмации,
совершенно успешные вторжения в Византию. Завоёванные
187
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
аварами славяне-анты вынуждены были участвовать в аварском войске в составе передовых отрядов, принимавших на себя
основной удар противника. Сильное сопротивление аварам
оказали прикарпатские дулебы.
Новые лидеры Степи, возможно, были частью разгромленных тюрками жуань-жуаней, отступивших в Среднюю Азию. Тип
аварского захоронения лошадей (отдельно хоронились только
ноги и череп) говорит об иранских обычаях, захоронение лошадей отдельно от человека – о монгольских. Захоронения людей
в стоячем или сидячем положении – о связях с сарматами и
Средней Азией. Изучение костных останков лошадей выявляют
в них восточное происхождение. В захоронениях аварской эпохи встречаются как чисто монголоидные черепа, так и европеоидные – североевропейского, средиземноморского, восточнобалтийского типов. Удельный вес монголоидов в захоронениях
в центре аварских земель на территории современной Венгрии
не превышает 10%, что отражает доминирование европеоидов
в аварской знати.
Интенсивное смешение с потомками сарматов, германцами
и славянами постепенно ассимилирует аварских пришельцев.
В позднеаварский период (VIII - начало IX вв.) из их обычаев исчезают иранские и монгольские признаки. Скорее всего, авары
были европеоидами – именно поэтому не создали союза с тюрками. Возможно, они участвовали как давние союзники в сопротивлении тюркской экспансии на стороне эфталитов. Именно
европеоидные черты аваров и их обычаи не напугали местное
население и не превратили их появление в Европе в нашествие, подобное гуннскому. В данном случае, напротив, возник
альянс, подобный греко-скифскому.
Тем не менее, аварскую державу постигла та же участь, что
и гуннскую – подчинив себе огромную территорию от Дона до
Одера и от верховий Днепра до Дуная, авары постепенно растворились в местном европеоидном населении, а растворившись, утратили лидерство. Немалую роль сыграло и пресечение династии первого правителя Аварского каганата Баяна. В
конце VIII века авары, раздираемые внутренними распрями,
были разгромлены франками и попали в подчинение Карлу Великому. Несколько восстаний аваров было подавлено; последний раз имя этого народа упоминается в договорах о разделе
империи Карла Великого.
В VII веке в результате ослабления Аварского каганата и распада Тюркского каганата в Приазовье и Северном Причерноморье образовалась Великая Болгария со столицей в древнегреческой Фанагории на Таманском полуострове. Объединитель
нескольких кочевых орд хан Кубрат был христианином и другом
византийского императора. Но после его смерти недолгий пле-
188
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
менной союз распался, а составившие его орды были отброшены нашествием хазар и ушли по разным направлениям: на
Дунай, в Крым, на Дон и Кубань, часть – в Среднее Поволжье,
где образовали Волжско-Камскую Болгарию.
Многочисленная болгарская орда хана Аспаруха, сына Кубрата разбила византийское войско и расселилась между Дунаем и Балканских хребтом, подчинив себе проживавших здесь
славян. Правда, положение Болгарского царства – между ромеев, авар и руси – было чрезвычайно сложным . Славяне стали
частью болгарского войска, оборонявшего границы. К середине
VIII века славянская знать получила преобладание в болгарском государстве. Подвергшись ударам в 967-971 гг. со стороны русского войска князя Святослава, а в 1018 г. оказавшись
завоёванным ромеями, Болгарское царство прекратило свое
существование. Тем не менее, за время его процветания сложился болгарский народ – преимущественно славянский, растворивший в себе кочевое население Причерноморья. В данном случае мы имеем дело с процессом этнообразования, в
котором участвуют преимущественно европеоидные племена.
Волжско-болгарское племенное объединение освободилось
от зависимости и вступило в борьбу с Хазарией в Х веке. В
борьбе с Хазарией хан Альмас принял помощь Абарского халифата и провозгласил религией своего народа ислам. Последнее
способствовало этнообразованию, отделяя волжских болгар от
окружающего славянского и хазарского населения. При этом
волжские болгары складывались из различных этносов – берсулов гуннского происхождения, тюркоязычных сувазов (проточувашей) и эскелов – вероятно, приуральского происхождения. В
данном случае этнообразование происходит с преимуществом
монголоидного компонента и различных переходных расовых
типов. Новый этнос оказался на редкость стойким, свидетельство чему – длительная конкуренция с Русью. Волжские болгары
подверглись разгрому князя Святослава в 965 году, затем были
разгромлены князем Владимиром Святославичем, совершавшим неоднократные успешные походы против волжских болгар
в последней четверти Х века. В XI-XII вв. русские и болгары
обменивались ударами в борьбе за контроль за низовья Оки
и построенный русскими Муром. Сторонниками болгар в этот
период были племена мордвы, союзниками русских – донские
половцы. Болгары осаждали Суздаль и Ярославль, разоряли
окрестности Мурома и Рязани, русские – взяли штурмом Булгар, сожгли несколько болгарских городов. В XIII веке ВолжскоКамская Болгария была завоёвана Батыем и вошла в состав
Золотой Орды.
Хазары, захватившие Северный Кавказ и Северное Причерноморье веками были соперниками Руси. В то же время, ха-
189
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
зары стали буфером, взявшим на себя удар арабских войск,
стремившихся прорваться из Закавказья. Жестокости арабов,
исповедовавших ислам, в значительной мере обусловили их
неприятие хазарами-язычниками, а также принятие хазарской
знатью иудаизма. Хазары, несмотря на свою племенную разнородность (включая деление на «белых» и «черных» хазар),
были преимущественно монголоидами с брахикранными черепами и широкими лицами, узкими глазами и плоскими носами
с раздвинутыми ноздрями, с редкими бородами. Главенство хазар над иноплеменниками препятствовало смешению с иными
племенами, заселявшими Хазарию. В дальнейшем это обстоятельство (в сочетании с иудаизмом хазарской верхушки) создало возможность полного устранения монголоидного компонента, создававшего для руссов и покоренных хазарами народов
ненавистный образ врага.
Контроль хазарами ключевых водных магистралей создавал условия для роста городов, привлекал ростовщиков и перекупщиков. Крупными хазарскими городами стали Самандар
(Семендер, иранск. – «белый дворец», находился на каспийском побережье территории современного Дагестана), Аиль
(Итиль – в нижнем течении Волги), Самкерц (Таматарха, Тмутаракань – город на мысе Таманского полуострова, возрождённый
на развалинах античной Гермонассы). Важную роль стратегического форпоста играла крепость Саркел (Белая Вежа, нижнее течение Дона) как опорный пункт противостояния русам. В
VIII в. в даннической зависимости от хазар оказались поляне,
северяне, радимичи, вятичи и другие славянские племена. Тем
не менее, славяне постоянно сопротивлялись зависимости, а в
первой трети IX в., когда Хазарию поразила внутренняя смута,
русь, возглавила объединение славян, Русская земля ополчилась против хазар. Словенское войско захватило и разграбило
хазарский Сурож (Судак, Крым), русы – Самкерц. Хазары были
вынуждены пропускать войска русов, направлявшиеся на Каспий. Ответные действия хазар, по некоторым версиям, склонили русов к борьбе с Византией. Но эти версии, предполагающие, что Русь была непостоянным союзником то Византии, то
Хазарии, не выдерживают критики. Усилившаяся Русь последовательно противостояла своим противникам, выбирая различные варианты перемирий для осуществления своей стратегии
продвижения на юг.
В 913 году русы на 500 судах вошли в Керченский пролив,
с разрешения хазар поднялись по Дону, перетащили ладьи на
Волгу и двинулись на Каспий, где опустошили богатые южнокаспийские области. На обратном пути русы были разбиты хазарами-мусульманами у Итиля. У Переволоки ослабленный отряд
русов был атакован буртасами (мордвой), оставшиеся беглецы
190
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
были почти полностью перебиты волжскими болгарами. Прежним путём русы двигались в 943 году, когда хазары не смогли
оказать им сопротивление. В походе князя Святослава 964-965
гг. этот «транзит» русы прошли обратным путём, разгромив и
разорив Волжскую Болгарию, буртасов и хазарские Итиль, Самандар, Тмутаракань, Саркел. Добивали Хазарию также венгры и печенеги.
Захват печенегами Причерноморья означал изгнание оттуда
мадьярской орды (угры, венгры, оногуры), которая описывалась
историческими источниками как низкорослые, с тремя косичками на бритых головах. Преобладание в Степи монголоидных
типов (у мадьяр и хазар) сменилось преобладанием европеоидных и смешанных типов у печенегов, наследующих сарматскую антропологию и тюркский язык. Сложные отношения союзничества и вражды Руси с «погаными» говорят о разнообразии
культурных, этнопсихологических и расовых типов среди печенежских племён. На европеоидность некоторых племён печенегов указывает ношение бороды. Часть печенегов, вынужденная
перейти под власть торков, обязана была в знак покорности обрить бороды. Яростный напор печенегов (затем и половцев) на
Русь был обусловлен не только мусульманским влиянием, но
и страшной засухой Х века, побудившей кочевников искать новые пастбища. Русская земля пыталась огораживаться валами
и засеками, используя земляные сооружения ещё скифско-сарматского времени, – подобно тому, как Китай пытался защитить
свою территорию от кочевников протяжённой стеной.
Торки-кочевники («чёрные клобуки», огузы) в дальнейшем
служили буфером между Русью и половцами – вероятно, последней арийской волной Степи. Торки и печенеги не были расовыми антагонистами, активно смешиваясь и отступая под
давлением новых волн степняков на Запад. Напротив, расовый
антагонизм проявился в жестокости к торко-печенежским переселенцам со стороны византийско-половецкого альянса. После
разгрома тюркоязычной орды (начало 90-х гг. XI в.) византийцы перебили 30 тыс. пленников – в основном женщин и детей, рассматривая печенегов как союзников тюркской империи
Сельджуков. Торки, вторгшиеся в Византию в 1064 г., взяли у
Константинополя большую контрибуцию, но оказались в плену
в Греции. Попав в непривычные условия, они были поражены
эпидемией и разгромлены греками, а затем рассеялись среди
населения Македонии.
Ограждение от печенегов близкими им торками сыграло для
Руси дурную роль при столкновении с половцами, которые первоначально увидели Русь именно с монголоидным лицом торков – вероятно, очень напоминавшим извечных врагов, в окружении которых половцам приходилось выживать столетиями.
191
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Половецкая (кипчакская) волна исходила из прародины ариев к северу от Алтая и достигла границ Руси в XI в., вытеснив
из Причерноморья печенегов, сильно ослабленных борьбой с
русскими князьями. На связь со скифскими временами указывает обычай устанавливать каменные изваяния, а также хоронить знатных воинов с конём и в полном вооружении, на связь
с сарматами – элементы матриахата. Особенно разорительный
поход половцев на Русь состоялся в 1092 г., когда страшная
жара и засуха привела к эпидемии на Руси, а кочевников двинула в спасительный для них поход. При этом половцы пытались
вести переговоры с русскими князьями через послов, которых
киевский князь Святополк Изяславич предпочёл бросить в темницу. Два года войны исчерпали возможности сопротивления
Киева. История говорит нам не только о зверствах половцев в
русских землях, но и о коварстве и жестокости русской знати,
постоянно нарушавшей договоры со степняками и между собой. Постепенный переход половцев к осёдлости изменил их
отношения с Русью, а после победных походов Владимира Мономаха и многочисленных династических браков половецкая
угроза сошла на нет. В XIII веке половцы активно участвовали в
отражении венгерских и польских нашествий на Юго-Западную
Русь. В первом столкновении с монголо-татарами на Калке половцы и русские сражались вместе. Жесточайшее истребление
половцев монголо-татарами указывает на признаки расовой
вражды. Геноцид половцев был последовательным – Степь не
терпела двоевластия. Половцы были уничтожены и рассеяны – небольшая половецкая орда ушла к венграм, проданные
в рабство половцы оказались в Египте султанскими гвардейцами-мамлюками.
Русско-половецкие отношения свидетельствуют о возможности слияния или симбиоза Руси со Степью (при русском главенстве), который назревал, но был сорван монгольским нашествием. Наименование племени половцев на разных языках
указывает на белокурый оттенок волос, а летописное признание красоты половецких княжон – на приемлемость для русских антропологического типа половчанок. Множественность
смешанных браков русской и половецкой знати, участие в междоусобицах соседей говорит о постепенном породнении Руси и
Степи. С монголоидной Степью, напротив, заметного породнения не произошло.
Новое грандиозное нашествие монголоидной Степи одновременно обрушилось на Русь и на Китай в XIII веке. В 1234 г.
монголы захватили столицу империи чжурчженей Кайфэн, а хан
Бату отправился на завоевание Восточной Европы. В 1237 г.
Батый подступил к Рязани. Освобождение от власти сибирских
монголоидов и объединенной вокруг них Степи также произош-
192
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ло почти одновременно. В Китае восстание «красных войск» в
1368 г. привело к власти династию Мин, а в 1380 г. русские разбили на Куликовом поле войска мятежного монгольского темника Мамая, показав условность вассальной зависимости Руси
от Орды (окончательное избавление от всех признаков этой
зависимости состоялось в 1480 г. «стоянием на Угре»). Огромная империя монголов стала возможной в силу развития земледельческих цивилизаций, ставших даннической периферией.
Немалую роль сыграли неожиданные для многих военные технологии и управленческие решения – полюдный учёт данников,
который равномерно распределял бремя зависимости от Орды
и создавал цепь ответственности по всей пирамиде власти. Эта
«политическая технология» насильно прекратила раздробленность Руси и в дальнейшем сыграла позитивную роль в становлении Московского Царства.
Монгольская империя очертила то же пространство, которое
в своё время заполнили арии – прежние европеоидные хозяева
Степи. Достоверность монгольской экспансии подкрепляет довод о достоверности арийской.
Монголоидная экспансия, казалось, была полностью сломлена Российской Империей, завоевавшей Сибирь и Среднюю
Азию и утвердившей русский антропологический тип как коренной вплоть до Тихого Океана. Но реванш монголоидов созрел
вновь под сенью советского строя, давшего монголоидным народам решающие преимущества перед европеоидными. Происшедший в начале 90-х годов ХХ века исход европеоидов из
Средней Азии и продолжение монголоизации Дальнего Востока, Восточной и Южной Сибири, Южного Урала и Средней
Азии – прямое свидетельство нового реванша Степи.
На внимательность наших предков к чертам лица воинов указывает искусство изготовления шлемов с забралами-масками.
С 12-15 вв. до нас дошли византийские и русские антропоморфные забрала, четко разделенные по типам. Русско-византийская боевая маска изготовлялась без усов, бороды и накладных ушей и реалистично передавала европеоидный тип лица.
Торко-половецкая маска изготовлялась, скорее всего, киевскими мастерами для союзной торческой и половецкой знати. Выполнялась с европеоидными чертами лица, с длинными, чаще
всего загнутыми кверху усами, небольшой бородкой (либо без
неё), с бронзовыми накладными ушами. Схожесть такого рода
масок указывает на прародителя-героя. Более поздние маски
(XIV-XVI вв.) встречаются в порядке заимствования в Золотой
Орде, Средней Азии. Они воспроизводят монголоидный тип
лица с небольшими усами и бородкой.
В жестоком противостоянии со Степью и монголоидными
племенами, многие народы рассеялись или были уничтожены.
193
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Русь сопротивлялась, даже будучи раздробленной внутренними распрями.
Хроники сохранили рассказ пленённого аварского воина:
«Вначале из-за ссоры, лишившей кагана верных и правдивых
советников, власть попала в руки людей нечестивых. Затем
были развращены судьи, которые должны были отстаивать перед народом правду, но вместо этого побратались с лицемерами и ворами; обилие вина породило пьянство, и авары, ослабев
физически, потеряли и рассудок. Наконец, пошло увлечение
торговлей: авары стали торгашами, один обманывал другого,
брат продавал брата. Это, господин наш, и стало источником
нашего постыдного несчастья».
Можно сказать, что причина упадка во все эпохи одинакова.
Теперь перед русскими стоит та же проблема – сгинуть бесследно «аки обры» (авары) или преодолеть те пороки, которые
свели в небытие многие народы и государства.
Евразийская антропология и геногеография
Миграции сложили картину современного расселения рас.
Если многообразные негроиды почти безраздельно занимают
Африку, то европеоиды и монголоиды делят Евразию, обмениваясь миграционными набегами. Нашествие монголоидов
сдвинуло, было, границу расового разделения к западу. Но
эпоха Нового времени привела к планетарному господству европейцев и массовой миграции европейцев в Америку, Австралию, в Сибирь и на Дальний Восток. Новейшее время вновь
разрушило расовый баланс за счёт войн внутри Белого мира,
унёсших жизни десятков миллионов, а также распространения
гедонистической морали и допущения расовой дискриминации
Белого человека во всём европейском цивилизационном пространстве.
Кризис европейской цивилизации выразился в распаде не
только расовой солидарности, но и биологически обусловленного стремления к воспроизводству крупнейших исторических
наций. Европеоиды стремительно сдают свои позиции в Европе и в Америке, русские откатились с Дальнего Востока, из Сибири, практически полностью ушли из Средней Азии и Закавказья, покидают Северный Кавказ.
Современная политика должна учитывать возможность эпохального сдвига расовой границы и слома равновесия между
расовыми группами Евразии, следствием чего может быть жесточайшая расовая война на уничтожение. Её прологом мы уже
сегодня можем считать новое «великое переселение народов»
через открытые южные границы России, массовую миграцию
арабов, африканцев, турок в Европу, заселение азиатами и латиносами Северной Америки.
194
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Распределение населения Евразии, Африки и Австралии по
цвету кожи. К сожалению, на данной карте не учтены оттенки
цветов.
[Brace, 1973 C.L. Brace, A nonracial approach towards the understanding
of human diversity. In: C.L. Brace and J. Metress, Editors, Man in
evolutionary perspective, Wiley, New York (1973), pp. 341–363.]
Наиболее важная для понимания расовых проблем картина
распределения дифференцирующих признаков в современной Европе определяется общностью индосредиземноморской расы европеоидов, которая распространена от Индии до
Атлантического океана примерно между 44 и 20 параллелью и
разделяется на три подрасы:
Средиземнобалканская группа (Южная Европа и Северная
Африка, Северо-Западный Кавказ – адыги): волнистые волосы,
сильно развитый третичный волосяной покров, узкое и резко
профилированное лицо, умеренно выступающий узкий нос и
несколько утолщённые губы.
Индопамирская группа (Средняя Азия – таджики, туркмены, узбеки, Афганистан, Иран, Северная Индия) отличается
несколько более тёмной пигментацией и представляет собой
западнокаспийский тип каспийской расы.
Переднеазиатский тип (Закавказье, Месопотамия, Сирия,
Палестина, Аравия). Известен с самых древних времён и имеет
распространение в Междуречье и до западного конца Анатолийского полуострова и внутренних областей Ирана. В палеоантропологических материалах из Передней Азии преобладают близкие друг к другу долихокранные формы, эпохальная
195
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
196
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Первая, вторая и третья главные компоненты генного
разнообразия Евразийского континента.
[Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран. СПб.: Наука, 2003.]
трансформация которых привела к образованию современных
брахикранных переднеазиатских типов.
Преемственность расовых признаков в рамках индосредиземноморской расы просматривается от прикаспийского населения через промежуточный переднеазиатский тип к средиземноморской группе, что соответствует путям древнеарийских
миграций. Заметим, что с этой полосой миграции связаны и
признаки межэтнической комплиментарности. В значительной
мере она противостоит комплиментарности русских и славянских народов, проживающих севернее этой широкой полосы и
связанных с более северной волной арийской миграции.
Евразийские геногеографические карты дают нам представление о возможных центрах расогенеза.
Метод главных компонент применён к анализу 112 аллелей и гаплотипов 35 локусов полиморфных генов. Три первые
главные компоненты охватывают 40% обобщённой дисперсии
частот. Первая главная компонента описывает для Евразии –
21,6%, вторая главная компонента, соответственно – 14,6%,
197
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
198
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Гетерозиготность, межпопуляционное генное разнообразие
и внутрипопуляционное генное разнообразие.
[Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран. СПб.: Наука, 2003.]
третья – 8% разнообразия. Первая главная компонента демонстрирует масштабную картину рассечения Евразии по Уралу до
южной оконечности Индостана1. По этой линии разделяются
пространства расселения европейцев и азиатов на зоны с преобладанием различных генофондов. Вторая главная компонента представляет разделение на четыре географических зоны.
Наибольшее значение имеют европейская и южнокитайская
зоны – наиболее протяжённые и чистопородные, от которых
распространяются волны влияния. Граница между генотипами
протянута примерно по бывшей южной границе СССР. В европейской зоне видна общность, обусловленная арийской миграцией из степей южного Урала, в азиатской – индокитайская
1. При анализе этих карт следует учитывать, что исследователи предпочли
полностью проигнорировать русское население Сибири и Дальнего Востока, что
даёт нам представление о более древнем геногеографическом распределении
признаков, но серьёзно искажает современную картину. Кроме того, здесь мы воспроизводим цветной оригинал карты в оттенках серого, что требует понимания,
что зоны одной плотности заливки могут быть не идентичны, а, напротив, противоположны по значению признака.
199
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
прародина монголоидов и якутско-чукотское «плато», в котором
образовался особый генотип коренного населения, отличный
как от европейского, так и от азиатского.
Только карта распределения признаков третьей главной компоненты даёт представление об источниках этногенеза – прежде всего, указывает на единый «континент» генотипов прикаспийско-памирской и северо-причерноморской зоны. Также
проявляются следы неясного центра изменчивости в северной
Сибири и волна изменчивости, захватившая Аравийский полуостров, чей источник, возможно, находится за пределами Евразии – скорее всего в Африке.
Для представления о генетическом портрете континента
весьма важна картина гетерозиготности, которая является интегральным показателем микроэволюции генофонда. В данных, представленных на карте, уровень гетерозиготности исчислялся по 33 локусам. Низкая гетерозиготность наблюдается
на северо-востоке Азии – у чукчей и эвенов, а также у нганасан Таймыра и эвенков Средней Сибири. Альтернативная зона
минимума – в восточной части Индокитая. Максимум гетерозиготности приходится на Среднюю Азию. Средние величины
наблюдаются в Передней Азии и на Аравийском полуострове.
Межпопуляционное разнообразие оценивалось на уровне самой мелкой популяционной структуры. Область высоких
значений Средней Сибири окружена областями низкого уровня различий между соседними популяциями. Альтернативные
максимумы – в нижнем течении Амура и на Колыме.
Внутрипопуляционное разнообразие составляет основную
долю тотального разнообразия (карта гетерозиготности), отчего
соответствующие карты очень сходны с картами общего разнообразия. Область максимума занимает обширную область от
Памира до северо-восточных берегов Каспия. Обширная полоса средних значений захватывает Западную Сибирь и Урал.
Минимум приходится на территорию северной части Дальнего
Востока и Индо-Китай.
Генетические маркеры позволяют выделять геногеографические зоны – предположительные центры этногенеза. Целый
ряд регионов Евразии отличается особой частотой целого ряда
маркеров. Огромный материал геногеографических исследований показывает как периферийные, так и континентальные
локализации потенциальных центров этногенеза:
Периферийные: Аравийский п-ов, юг Индии, восток Индии,
Пиренейский п-ов, низовья Амура, Индокитай, Таймыр, север
Якутии, Восточный Китай, Северное Причерноморье, Северный Кавказ, юг Камчатки, север Скандинавии и др.
Континентальные: центр Монголии, Прибайкалье, Приаралье, Казахский мелкосопочник, Памир, срединное течение
200
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Иртыша, Амурско-зейская равнина, бассейн Хатанги, бассейн
реки Ижмы, Северное Причерноморье, район Нижнеенисейской возвышенности, Чукотское нагорье, локус в китайских Гималаях, район Череповца и Ярославля, зона Непала, зона Ладожского озера и др.
Множественные континентальные локусы в Сибири и на
Дальнем Востоке относятся к малым народам и малосущественны для генетических перспектив континента. Большинство
малых локусов или малонаселённых территорий лишь в перспективе может дать вклад в евразийский генотип. Куда существенней значительные континентальные пространства, отмеченные особенностями в связи с остальными евразийскими
территориями. Для нас важно выделить присутствие генных
аномалий в прикаспийском и приаральском пространстве, откуда, как можно предположить, происходили основные миграционные процессы, определившие генетический и антропологический портрет Европы и Русского мира.
Генофонд и расово-диагностические признаки
Группы крови человека системы АВ0 обозначаются символами: 0(I), А(II), В(III), АВ(IV). Они кодируются тремя аллельными
генами: 0, А и В, первый из которых рецессивный, остальные –
кодоминантные. Наследование даёт сочетания АА, А0, ВВ, В0,
АВ, 00, которые воплощаются в фенотипах А, В, АВ и 0. Сегодня известны две модификации гена А1 и А2, а также множество
прочих модификаций различной специфичности.
По географии частотности распространения той или иной
группы крови, а также по географии «кровного разнообразия»
можно судить как о различиях между человеческими расами,
так и о возможных древних миграциях. При низкой дифференциации этносов по крови, на больших пространствах дифференциация становится заметной.
Аллель А системы АВ0 считается слабодифференцирующим
человеческие расы и этносы. Вместе с тем, она почти не встречается в Новом Свете у коренных народов (в среднем 0,033),
низкий показатель частоты присутствует в Африке (0,160), несколько выше в Меланезии (0.190), Восточной Азии (0.193), в
Австралии (0.192) и Индии (0.195). Континентальный максимум,
незначительно отличающийся от средней нормы, наблюдается
в Европе и Западной Азии (0.230) и Океании (0.241). Минимум
частоты наблюдается у многих сибирских популяций – у бурят (0.098), восточных эвенков (0.018), манси (0.089), лесных
ненцев (0.083).
В Средней Азии показатель особенно высок у памирских
рушанцев (0.636), в Сибири – у западных эвенков (0.559), на
201
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Рельефы частот аллелей групп крови
системы АВ0 (А, А1)
[Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран. СПб.: Наука, 2003.]
202
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Рельефы частот аллелей групп крови
системы АВ0 (А2, В)
[Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран. СПб.: Наука, 2003.]
203
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Рельефы частот аллелей групп крови
системы АВ0 (0) и уровня гетерозиготности по локусу системы
АВ0
[Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран. СПб.: Наука, 2003.]
204
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Кавказе – у армян и аварцев (0.401) и лакцев (0.410). Минимальный показатель наблюдается у таджиков (0.086). В Европе выше среднего показатель у башкир (0.379), великорусов
(0.428), белорусов (0.430), саамов (0.371), ниже среднего у карагашей, калмыков и караимов (0.186, 0.184, 0.161).
Межпопуляционное разнообразие по аллелю А не демонстрирует заметных аномалий в европейских этногеографических
зонах. В сравнении с Европой, показатель в Сибири и на Дальнем Востоке несколько понижен. В целом в Северной Евразии
частота аллеля повышается с запада на восток.
Медианная сеть, демонстрирующая полиморфизм мтДНК в
популяциях Европы,
Азии и Африки
[Хуснутдинова Э. К.
Этногеномика и генетическая история
народов
восточной
Европы//
Вестник
Российской Академии
Наук, Том 73, № 7, с.
614-621 (2003)]
Евразийское распределение частоты аллеля А указывает на
максимумы в периферийных зонах (север Скандинавии и запад Пиренейского полуострова). Средние значения охватывают почти всю Европу, Переднюю Азию и Приаралье, образуя
общее пространство, разорванное лишь на Северном Кавказе
и в Северном Прикаспии. Картина предполагает возможность
миграционного потока ариев из Приаралья на восток и северовосток. Северокавказский разрыв может быть обусловлен инорасовой волной миграции с востока и северо-востока.
Частота А1 на севере евразийского пространства максимальна у русских Тверской области (0.381), минимальна – у
ненцев (0, 059). Не считая малолюдных зон севера Сибири (с
205
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
очевидно низкой достоверностью измерений), на евразийской
карте частоты А1 видны три континентальных максимума – в
Центральной России, в южном Прикаспии и в континентальном
Китае. Если прикаспийскую зону можно считать периферийной
(зоной, куда были оттеснены мигранты), то два оставшиеся центра следует считать источниками этногенеза – в первом случае
славянского, во втором – китайского.
Средняя частота аллеля А2 в Европе составляет 0.100, в
Африке и Западной Азии снижается до 0.05, а в других регионах практически отсутствует. Частота А2 высока лишь у алеутов,
финнов и саамов (0, 344, 0.213, 0.310). Высокие значения (выше
0.200) характерны для русских, марийцев, белорусов. У многих
народов Сибири и Дальнего Востока, а также у казахов и узбеков
частота близка к нулю. Локальные максимумы наблюдаются у
саамов Норвегии (0.235) и чеченцев пос. Ведено (0.142)
Частота делеции в аллеле ССR5-32, отражающая устойчивость
к поражению вирусом иммунодефицита.
[Лимборская С.А. и др. Этногеномика и геногеография народов Восточной Европы. – М.: Наука, 2002.]
Распределение аллеля А2 на карте Евразии даёт двоякую
картину: подтверждает периферийность севера Скандинавии
и демонстрирует ярко выраженный локус этногенеза в южном
Китае. В пространственных распределениях демонстрируется
общность юго-западной Азии и Европы и противоположность
этой геногеографической зоны остальной части Азии.
Аллель В считается слабодифференцирующим по этнической принадлежности. Наибольшая частота наблюдается в Индийском регионе (0.240), наименьшая – у коренных американцев (0.015) и в Австралии (0.021). В Европе этот показатель со-
206
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
ставляет в среднем 0.184, на Кавказе – 0.130. Высокие частоты
встречаются у народов Сибири и Дальнего Востока.
Уточнённые данные по частоте делеции в аллеле ССR5-32. Проявлены зоны более высокой устойчивости к вирусу иммунодефицита в северорусских районах и на юге Западной Сибири.
[Is Spatial Distribution of the HIV-1 xtsistant CCR5d32 Fllele Formed by
Ecological Factors? // Journal of Phisiological Anthropology and Applied
Human Science, 24, рр. 377-378, 2005.]
В европейском регионе по этому показателю выделяются
марийцы (0.398), на Кавказе – дагестанцы (0.345), в Средней
Азии – узбеки (0.383). Низкие частоты отмечены у русских
(0.082), белорусов (0.071), украинцев (0.043), на Кавказе – у армян (0.081) и грузин (0.033), в Азии – у чукчей (0.083), шорцев
(0.063), алтайцев (0.043), эвенков (0.020).
Аллель В на карте Евразии демонстрирует картину, во многом обратную картине распределения аллеля А2. При этом азиатское пространство заполнено множеством локальных максимумов распределения. Крупные зоны в Иране, Индии, Китае
и Приморье соседствуют с множеством более компактных зон
максимума частоты аллеля В. Возможно, это свидетельство более поздних процессов этногенеза, характерных для азиатских
народов.
Аллель 0 более всего распространена в Новом Свете (у коренных народов – 0.951). В Австралии частота снижается до
0.780, в Африке – 0.710, в Океании – 0.679, в Меланезии –
0.674, в Европе и Западной Азии – 0.642, в Индийском регионе – 0.560. Среднемировой показатель 0.708. Межэтническая
дифференциация по частоте 0 незначительна. Локальные мак-
207
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
симумы и минимумы обнаруживаются в самых разных регионах. Наиболее яркие максимумы присутствуют на Урале и в
Сибири, а также в южной Аравии.
Общее генное разнообразие населения по набору АВ0 демонстрирует зоны повышенного смешения населения – отклонения от некоей «нормы» генного разнообразия. При этом
низкая гетерозиготность говорит скорее о длительной изоляции
той или иной группы популяций, чем о том, что эта группа является эталоном. Вместе с тем, карта ожидаемого уровня гетерозиготности показывает, что густонаселённая Европа достаточно
однородна, а Средняя Азия, большая часть Индии и восточный
Китай, Корея и российское Приморье – зоны сильно дифференцированные.
МтДНК достаточно точно определяют расовую принадлежность и примеси инорасовых генетических линий. Более 90%
всех типов мтДНК народов Западной Евразии принадлежит к
линиям Н, J, V, I, К, Т, U, W и X. Митохондриальный геном азиатских популяций включает два суперкластера М и N, которые соединяются с африканским макрокластером L3, выступающим в
качестве признака предка для всех неафриканских популяций.
Около половины линий мтДНК коренных жителей Азии принадлежит к суперкластеру М, который подразделяется на линии
С, Z, D, G, Е и др. Суперкластер N в Азии делится на линии А,
Y, В, F.
В Западной Европе азиатские линии мтДНК практически
отсутствуют (у европеоидов), в Восточной Европе у словаков
их частота 1%, у чехов, поляков и у русских Центральной России – 2%. В Волго-Уральском регионе: у чувашей – 10%, у татар – 15%, у разных групп башкир – 65-90%. У русских ВолгоУральского региона количество азиатских линий достигает 10%.
В этом регионе некоторые материнские линии у русских, татар
и марийцев закономерно оказались общими.
Доля азиатских линий мтДНК у народов Евразии (%):
Гагаузы – 1
Узбеки – 52
Турки – 5
Казахи – 62
Ногайцы – 35
Киргизы – 70
Карачаевцы – 7
Уйгуры – 55
Азербайджанцы – 4
Алтайцы – 69
Кумыки – 5
Шорцы – 71
Чуваши – 10
Тувинцы – 79
Татары – 12
Долганы – 95
Башкиры – 41
Якуты – 91
Мутантный аллель ССR5-32 обнаруживается в европейских популяциях и у белых американцев с частотой от 2 до 15%
208
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
(в среднем 9%). Данная мутация приводит к тому, что на поверхности клетки отсутствует хемокиновый рецептор, который
использует для проникновения в неё вирус иммунодефицита
ВИЧ-1. Гомозиготы практически неуязвимы для данного вируса, а у гетерозигот болезнь развивается на два-три года позже,
чем обычно.
По оценкам разных исследований данная мутация возникла 2000 лет назад или даже заметно позднее – 700 лет назад.
Европейская локализация её возникновения не вызывает сомнений. Краткий срок существования мутация свидетельствует в
пользу срабатывания механизма естественного отбора по данной мутации. Вероятно, преимущество выживания индивидов с
данной мутацией было обусловлено устойчивостью к какой-то
болезни, которая использовала тот же хемокиновый рецептор.
В Африке и Японии мутантный аллель не выявлен, у коренного населения Азии он наблюдается значительно реже – чаще
всего отсутствует вовсе, а в отдельных популяциях не превышает 5%. Среди тувинцев, уйгур, азербайджанцев, казахов, узбеков частота аллеля колебалась от 3 до 8,5%, среди татар,
русских и белорусов – от 12 до 14%. Локальные максимумы
встречаются у шорцев (19%) и зафиксированы у одной из популяций хантов (12%). Таким образом, устойчивость к вирусу
иммунодефицита является расово-диагностическим, а иногда
и популяционным признаком.
Подобные малозначимые до времени мутации в дальнейшем могут становиться для человечества решающими – в том
числе и в процессе отбора более жизнеспособных или просто
новых рас. Вполне вероятно, что подобные мутации, а вовсе
не межвидовая конкуренция, сохранили жизнь современному
человеку и свели на нет популяции неандертальцев.
Племя и род
Наряду с множеством генов, по которым в популяции идёт
постоянное расщепление, в ней имеется генетический базис –
немутировавшие гены. Поэтому популяцию нельзя характеризовать полиморфизмом, сколь бы причудливым и разнообразным он ни являлся. Популяция характеризуется мономорфизмом – общим и неизменным генотипом.
Племя появляется как социальная эволюция рода, достигшего такой численности, что возникают обособленные поселения, разрывающие привычную родовую панмиксию. Любые
изоляционные механизмы (пространственные, экологические,
генотипические) приводят к разделению исходной популяции
на небольшие по численности субпопуляции, в которых интенсивность процессов дрейфа генов значительно возрастает,
способствуя созданию генетической структуры родов в малочисленных общинах.
209
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
В пределе родовая популяция «клонируется» с одного генетического клише – от одной пары прародителей, несущих в
себе мономорфизм своего племени и случайную выборку в соответствии с естественным племенным полиморфизмом. Род
становится «разработанной темой» одной из племенных генетических вариаций.
Род, состоящий из семей и лиц, состоящих в близком или
лишь относительно отдалённом родстве, не исчерпывает всего
генетического разнообразия, заложенного в популяции. Именно
поэтому изолированные поселения демонстрируют физиономическое сходство соседей, но по кровным параметрам – связь
с тем многообразием, которое заложено в более широкой племенной общности. Напротив, племя характеризуется общностью крови, но значительным физиономическим (и в целом антропологическим) разнообразием.
Род, «проварив» в течение многих поколений свой генофонд,
менее уязвим к разного рода катаклизмам: ему уже нечего терять из своего генетического разнообразия, его генофонд типичен и воспроизводим в каждом следующем поколении, независимо от численности этого поколения.
В меньших по численности поколениях дрейф генов происходит за более короткие промежутки времени и случайные мутации быстро становятся общим достоянием или же, напротив,
просто теряются. То есть, падение численности стабилизирует
род. Для племени, напротив, ограничение рождаемости может
действовать фатально. Разнообразие может быть утеряно,
точнее, смещён его баланс – при снижении рождаемости начинается дрейф генотипа в соответствии со случайным наследованием части того разнообразия, которое при достаточной
рождаемости проявлялось в полной мере.
Малозаметное явление, которое происходит в роде, когда
в нём теряется необходимая численность очередного поколения – утрата тех генотипов, которые соединяют его с племенем.
Племя разрывается на отдельные роды, в каждом из которых
усекаются «хвосты» случайных воспроизведений родового генотипа, а генный дрейф случайных мутаций (служащий основой общей генетической истории) между родами пресекается.
Если бы племя состояло только из родов, оно было бы только механической суммой таких родов и не имело бы общей генетической основы. Таковая основа возникает в связи с теми
миграциями генов, которые имеются между родами. В то же
время избыточная интенсивность таких миграций (рост числа мигрантов и межродовых смешений), подрывают родовую
структуру. Племя перестаёт различать близких родственников
и чужаков, что чревато изменением культурной парадигмы, распадом бытовой культуры. Этот процесс мы отчётливо можем
210
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
наблюдать в современном мегаполисе, где основная масса коренного населения утрачивает родовые традиции, уступая тем
самым в консолидации пришлым группам инородцев, создающим замкнутые и враждебные коренному населению анклавы.
В племени существуют естественные границы между родами – и культурные, и ландшафтные. Это сдерживает дрейф
генов. Но полное его прекращение уничтожило бы племенное
единство – каждый род получил бы свою генетическую историю. Соответственно, племя характеризуется ядром и периферией – пограничные в племенном ландшафте роды так или
иначе обделены результатами генного дрейфа от собственного племенного ядра и зависимы от мигрантов, от соседних
родовых сообществ, соседних племён. Если образ «чужака»
расплывчат, то родовая община может постепенно уйти в иное
племенное пространство.
Этнос, нация, государство – защитники расы
Раса разнообразна, но едина в своих биологических параметрах, выработанных тысячелетиями приспособления к определённым природным условиям и сохранённых в родовом наследстве. В то же время, расовое разнообразие не позволяет
надёжно устанавливать идентификацию на уровне отношений
«свой-чужой». Особенно с учётом подозрительности родовых
сообществ к «замаскированным» чужакам, похожим на них.
Средством идентификации, необходимым для поддержки
биологических механизмов защиты чистоты расы, является
этнос. В этносе культурная идентификация закрепляет расовые задатки. При этом этнос может в какой-то доле индивидов
«ошибаться» – неверно связывать их со своим родовым древом. Но этнос очень чуток к культурным отклонениям, подавляя
инородчество в формах социального поведения, а значит – угнетая чуждые генотипы социальными методами. Пока внедрение чужаков не слишком интенсивно, этнос своими социальными механизмами постоянно самоочищается. В значительной
мере этому способствуют эндогамные браки в рамках родовых
сообществ, куда ограничен вход не только чужакам, но и племенным родственникам из других поселений.
Род выполняет функцию направленного действия по сохранению семейного обычая и сбережению фенотипа – «лица необщего выражения». Дрейф генов совершается через обмен
невестами между поселениями – родное, но с «изюминкой»
притягивает как проявление красоты. Избыток «изюма» в образе заморских красавиц в народной массе всегда вызывает
опасение и отторжение, да и родниться «неизвестно с кем»
семьи устойчивых родовых сообществ не могут иметь никакой
склонности.
211
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Племя связывается цепочками брачных союзов между поселениями и создаёт культурную и фенотипическую узнаваемость, в рамках которой только и одобряется экзогамный брак.
Определённое стирание племенных особенностей (территориального своеобразия) в равнинных ландшафтах способствует складыванию этноса (народа), который характеризуется
массированным включением социального фактора в процесс
борьбы за существование и выживание. Культурный компонент
становится важным, например, при создании союза с целью отражения агрессии. На равнинных пространствах народ способен на такого рода союз. А вот горские «народы» (в реальности – племена) чаще всего живут изолированными княжествами,
обороняясь от врагов скорее природными барьерами.
Современным способом подкрепления расовой чистоты становится государство и нация, ограничивающая иммиграцию
чужаков уже не только культурными, но и политическими методами. Для решения проблемы внутренних миграций создаётся
либо режим национального государства (ускоренной ассимиляции), либо империя (внутренние границы, замыкающие провинции особыми правовыми режимами).
Современный мультикультурализм и номадическая активность населения развитых стран грозят разрушением расовой
чистоты и сложившегося расового разнообразия. Человек нашего времени, кажется, готов сам на себе поставить масштабный
и крайне рискованный эксперимент, обеспечив искусственное
и массовое выведение самых причудливых генотипов. Уничтожение культурных и политических барьеров, возведённых природой и обществом ради недопущения смешения, может в какой-то момент заполонить человечество ужасными болезнями,
перед которыми дезадаптированные генотипы окажутся бессильными. Для современного населения новые расовые типы
могут в полной мере оказаться не людьми, а для этих нелюдей
мы сами – совершенно чуждыми существами, подлежащими
уничтожению.
Опасность метисации
Современные человеческие расы напоминают о древних
различиях, отдельных приспособительных к условиям среды
механизмах. Они же предупреждают об опасности биологического смешения и о возможности образования потомства, биологически не приспособленного к среде обитания и социально
неприспособленного к сложившемуся на данной территории и
в данном населении родовому обычаю.
Свободное скрещивание выступает в качестве постоянной
силы, возвращающей родовой генотип в равновесное состояние. В то же время это может быть равновесие процесса, а
212
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
не состояния. Может происходить последовательное изменение генотипа. Даже в простейшей ситуации, когда в популяции
представлены лишь два аллеля одного аутосомного гена, необходимым предварительным условием равновесного состояния является равенство частот аллелей в женской и мужской
частях популяции.
И всё-таки в закрытой системе от равновесия-процесса популяция переходит к равновесному состоянию (если мутации
несущественны) и устанавливается определённая частота генов. Это равновесие может нарушаться при радикальном изменении условий существования, что влечёт за собой нарушение
соотношения факторов эволюции или степени эволюционного
давления. Вероятно, речь может идти скорее о динамическом
равновесии, когда постоянные колебания средовых факторов
компенсируются соответствующей реакцией генотипа.
Изменение генотипа вследствие мутаций происходит незримо. Новые мутации имеют преимущественно рецессивный
характер, пребывают в гетерозиготном состоянии и поэтому не
могут быть подвергнуты действию отбора. Родовая панмиксия
распространяет мутации при отсутствии зримых внешних проявлений. Это может быть скрытой «болезнью» рода, незаметно
для себя подготовившего генетическую революцию, которая
может быть запущена и реализована буквально одноактным
смешением с чужаком.
Внешне популяция остаётся однородной, а в гетерозиготном
состоянии несёт в себе все возможные популяционные сдвиги,
которые тут же проявятся, как только начнётся смешение с соседней популяцией.
Современные расы говорят нам о грядущих следствиях
некогда состоявшегося мутационного эксперимента, поставленного природой. Сегодня эти результаты могут в некоторых
аспектах недооцениваться, но скажутся, если к ним будет проявлено пренебрежение. В частности, северные европейцы
могут утратить такую важную черту своего генотипа, как мутация невосприимчивости к вирусу иммунодефицита. Под угрозу
может быть поставлено такое генетическое достояние ранних
скотоводов, от которых произошли европейцы, как способность
вырабатывать фермент лактаза, расщепляющий молоко. Южные народы, не имеющие соответствующего гена, способны
употреблять в пищу только кисломолочные продукты. В России
частота гиполактазии для русских составляет 30%, для народов
Севера и Дальнего Востока – 60-80%. Третий образец пока неузнанного европейцами достояния – способность употреблять
алкоголь, не нанося существенного вреда организму. В ситуации, когда европеец будет только временно весел («веселие
Руси есть пити»), монголоид рискует стать алкоголиком. Данное
213
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
обстоятельство обусловлено генетически заданным соотношением скоростей расщепления этанола в организме и вывода
продуктов расщепления. Замедленная у монголоидов вторая
стадия процесса отравляет организм. Наконец, сохранение европейских традиций питания в сочетании со смешением с другими народами ведёт к диабету (для приученных к жирной пище
азиатов), гипертонии (африканцы).
Вряд ли мы знаем всё о своём генотипе, чтобы уверенно считать приведенные примеры малосущественными и игнорировать еще неисследованные опасности генетического смешения
различных рас и этносов.
Простая мысль о смешении высказывалась основателем
русской антропологической школы Анатолием Петровичем
Богдановым: «Если в густонасёленную местность, представляющую более или менее компактную массу, однородную по
своему кровному составу, попадает незначительное число переселенцев иной расы или если они выше по культуре, то оставляют несомненные следы своего прихода в языке, в нравах
и обычаях, но с кровной точки зрения они совершенно исчезают в первобытном населении. Замечательно, что призвание
варягов имело большое бытовое и государственное значение,
оставило свой след в истории народа, но не оставило никакого антропологически заметного следа. Иное дело бывает, если
в редко разбросанное, малочисленное население попадает
сравнительно значительное число новых колонизаторов. Если
от соприкосновения с ними не исчезнет племя, не уйдет в другие места, не будет перебито или не вымрет от отнятия у него
единственно возможных условий для его существования, то
оно подчиняется новым колонизаторам земли, и притом не в
смысле политическом или бытовом исключительно, а в смысле
антропологическом, если только оба племени при соединении
могут давать плодущие поколения».
В своих работах А.Н.Богданов выделяет несколько причин
асимметричности смешения:
1. Традиция неприятия инородцев и иноверцев в семью:
«идеал русского человека вовсе не таков, чтобы легко скрутить
свою жизнь с какою-либо «поганью», как и теперь ещё сплошь
и рядом честит русский человек иноверцев. Он будет с ним вести дела, будет с ним ласков и дружелюбен, войдёт с ними в
приязнь во всем, кроме того, чтобы породниться, чтобы ввести
в свою семью инородческий элемент. На это простые русские
люди и теперь еще крёпки, и когда дело коснётся до семьи, до
укоренения своего дома, тут у него является своего рода аристократизм, выражающийся в отвращении к инородкам». Следовательно смешанные внесемейные дети жили в более трудных
условиях (отторжение у обоих народов инородческой связи,
214
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
«неполная» семья, угнетение потомства) или в малодетных семьях, если происходил разрыв с традицией – также из-за более
тяжёлых условий (прежде всего, из-за отсутствия поддержки
старших поколений в деле воспитания потомства).
2. Мужской состав колонизаторов: «В соприкосновении с
инородцами, как это мы видим и теперь везде, куда проникают
европейцы, приходят не семьи европейцев с семьями туземцев, а бессемейная европейская толпа мужчин в виде войска,
матросов, искателей приключений, торговцев, весьма много
вредящая антропологу в сравнении чистоты типа первобытных
племён». Соответственно прочная семья была почти немыслима, а хаотические половые связи беспорядочными – внесённый
смешанный элемент просто поглощался туземной средой. Отчасти сопротивляемость колонизаторам может выражаться в
том, что метисы первой крови (от первого смешения) представляют более сходства с материнской расой, чем с отцовской.
3. Направленность метисации. Например, ведущую к чрезвычайной редкости случаев рождений, происходящих от англичан
с австралийками и французов с новокаледонками. И, наоборот,
на островах Полинезии плодовитость с европейцами оказывалась более высокой, чем с местной расой. Направленность
метисации может быть связана также с большей смертностью
потомства (в разных возрастах) или снижением плодовитости
метисов.
4. Нестойкость признаков метисации. Например, мулаты –
метисы первой крови – демонстрируют большой разброс в пигментации кожи. В целом наблюдается преобладание черт либо
материнской, либо отцовской расы. Неустойчивость, соответственно оказывается причиной того, что смешение не даёт признаков новой расы, и последующие смешения восстанавливают разграничительные признаки практически в полном объёме
(хотя следы первичного смешения могут угадываться во многих
поколениях). Устойчивая численность метисов с выраженными
смешанными признаками возможна лишь при беспрерывных
контактах двух рас. Прекращение таких контактов должно приводить к достаточно быстрому исчезновению метисов.
Даже мало что зная об опасностях метисации, мы можем
быть уверены, что неоценённые на социальном уровне генотипические различия предваряют жестокую конкуренцию и смертельную вражду, которая может возникнуть как бы ниоткуда.
Отказываясь видеть биологические причины вражды, мы не
сможем понять, как можно её изжить, и не уясним того простого
факта, что воспитание «толерантности» просто убивает охранительные механизмы, построенные природой ради сохранения рода человеческого во всём его разнообразии.
215
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
В живой природе расовые различия многообразны: вид
может иметь десятки рас, а может лишь одну. При этом разные виды могут жить на одной территории, а расы вступают в
жёсткую конкуренцию в любом случае и образуют устойчивые
пограничья. Последнее достаточно поучительно для человеческих сообществ. Как только социальный порядок позволяет
проживать на одной территории разным человеческим расам,
следует ожидать обострения противоречий, в которых одна
раса рано или поздно вытеснит или уничтожит другую. Такого
рода картину ярко описал в своей книге «Гибель Запада» Патрик Бьюкенен, показавший как «политкорректность» скрывает в
США самый настоящий геноцид белого населения как со стороны афроамериканцев, так и со стороны выходцев из Мексики.
Аналогичные процессы происходят и в других странах, склонных к мультикультурной политике – прежде всего, в России, где
геноциду со стороны иных рас подвержены русские.
Если для человека выделение его в животном мире в особый вид теряет смысл, то расовые различия становятся самыми важными. Тем более что расовое смешение, в отличие от
животного мира, в человеческих сообществах возникает достаточно часто. И даже если природа сопротивляется биологическому смешению, различные расовые группы живут рядом,
пусть и не вместе, изредка обмениваясь генами, но постоянно
соучаствуя в учреждении определённого социального порядка.
Этот порядок будет иметь шансы приобрести устойчивость и
компенсацию взаимной агрессивности рас только в том случае,
если расовые различия будут осознаны и учтены таким образом, чтобы минимизировать межрасовые контакты.
Иерархия и самоорганизация
Человек сталкивается с аналогами создаваемых им иерархических систем в животном мире. Будучи сам в вечном поиске
удовлетворения своего извечного стремления к значимости и
признанию, он без труда находит в царстве зверей те же устремления, выраженные достаточно ярко, пусть и примитивно.
Если человеческие общества имеют сложные мотивы при конкурентной борьбе за статус в иерархии, то животные вполне
увязывают свой статус с правом на самок. Животные иерархии
имеют откровенно выраженный характер конкуренции за возможность создать для своего генотипа оптимальные условия
наследования. Но у шимпанзе достаточно прослеживается
отделение половой конкуренции от упоения статусом альфасамца, который уже от одного факта своего главенства демонстрирует повышение уровня серотонина, отражающее физиологическое удовольствие.
216
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Способностью создавать многомерный «социальный капитал» человек обособляется из животной среды, получая решающие преимущества в сравнении с животными. Стратегии личного успеха могут возникать только с ориентацией на кооперацию и память о «добром имени», которая составляет львиную
долю успеха. Именно в человеке способность к кооперации достигает высших форм, когда общий генный предок отодвигается
всё дальше и кооперация возможна даже при отсутствии общих
предков. Кооперация повышает вероятность успеха в продолжении рода и передаче своих генов следующим поколениям.
Но человеческая кооперация оказывается хрупкой в связи с
возможной деградацией моральных норм, убивающей в человеке эту способность. Как раз в наши дни мы проходим период истории, когда малая часть человеческих особей получила
решающие преимущества над своими сородичами, присвоив
себе львиную долю общего наследия человечества и намерена
в дальнейшем упиваться паразитическим образом жизни, попирая мораль и стремясь к оправданию своей аморальности
путём разрушения по всему миру способности людей к кооперации. Нам следует отнестись к ситуации с полной серьёзностью и понять, что против человека как вида (или совокупности
видов) идёт биологическая война, в которой человечество либо
выживет, либо прекратит своё существование, лишившись возможности реализовать заложенные эволюцией и предопределённые генетикой биологические средства самозащиты.
В этом отношении весьма важна роль иерархических систем,
которые в зачаточном состоянии можно наблюдать у обезьян.
В стае шимпанзе иерархия устанавливается не только и не
столько путём физического доминирования, но и методами кооперации. Равновесие достигается только после установления
сложной иерархии, которая является условием мира и самого
существования сообщества. Аналогичным образом человек
создаёт – но уже на более высоком уровне – разнообразные
иерархии (общины, производственные системы, государства и
пр.). Посягательство на иерархию является посягательством на
перспективы человеческого существования. Представление о
том, что сообщества поддерживаются индивидуалистическими
устремлениями, проявляющимися как спонтанная кооперация,
глубоко порочны. Напротив, человеку свойственна иерархия,
а перестройка иерархий идёт вовсе не спонтанно, а в связи с
изменившимися условиями и в соответствии с заложенными
предшествующим развитием биологическими и социальными
механизмами таких перестроек. «Рыночный» подход здесь совершенно неуместен, поскольку львиная доля человеческих
коммуникаций исходит из невозможности и необязательности
немедленного отклика на акт альтруизма и создаёт нематери-
217
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
альные факторы подкрепления. Неслучайно наиболее выраженными формами коллективных действий являются лишённые материальной заинтересованности совместные творческие усилия, совместный досуг, совместная трапеза.
Либеральная идея с самого начала своего бунта против иерархий была основана на ложном представлении о человеке.
«Естественное состояние», о котором грезили Локк, Гоббс, Руссо, никогда не существовало – не было в природе обособленного индивида вне отношений иерархии. В противном случае
человека надо было бы считать в своём изначальном состоянии примитивнее шимпанзе. Археологические данные говорят
о том, что гоббсовской войны «всех против всех» никогда не
было или же она могла возникнуть в тяжкие периоды кризисов, но вовсе не как изначальное состояние. О том, что человеческая коллективность обусловлена биологически, говорят и
данные психологии: стресс возникает от одиночества, а не от
общения.
Вместе с тем, война «всех против всех» может быть отнесена к описанию отношений между человеческими сообществами, внутри которых проявляются альтруизм и кооперация, а
между ними происходит самая жестокая конкуренция. Всё это
имеет место и в животном мире, но в человеческом приобретает разнообразные формы с длительными стратегиями победы
в конкурентной борьбе.
Прежняя конкуренция между государствами изгоняется, а на
её место приходит варварская война между субкультурными
группами, которые готовы быть толерантными только вне помеченного ими пространства. Нарастающая этническая и субкультурная гетерогенность поселений, уже не образующих родовых
общин, привела к разрушению сообществ, производящих на
локальном уровне общенациональную культуру (включая политическую культуру). В сектор сетевых структур общенационального значения внедрилась сеть наркоторговли и соответствующей субкультуры. В данном случае мы имеем дело именно с
самоорганизацией деградирующего общества, утрачивающего
важнейшие социальные технологии и отбрасывающие человека к дикости – в нём исчезают наработанные в прошлом «соматические маркеры», происходит отбор асоциальных типов,
получающих решающие преимущества над теми, кто всё ещё
цепляется за общенациональную идентичность.
Самоорганизация, проистекающая из природы человека и
его биологических наклонностей, продуктивна только в определённых социальных рамках, задающих отбор по определённым критериям. Только такие критерии могут отделить «своих»
от «чужих», прикидывающихся «своими» путём демонстрации
сходного «экстерьера», но отобранных в других условиях и по
другим критериям.
218
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Принципиальным для человека становится не только и не
столько индивидуальный статус в иерархии, сколько её значимость среди других иерархий. И пусть социальные «низы»
в богатых США чувствуют себя столь же ущемлёнными, что и
«низы» нищих стран, они никогда не забывают гордиться своей
«низостью» и никогда не спутают её с «низостью» менее богатых государств.
Иерархии народов также необходимы и неизбежны, как и иерархии в государственном управлении. Народы не могут быть
равнозначны в мировых делах. Одни из них немощны численно, другие ещё недавно вышли из дикости, третьи поражены
генетическими болезнями и патологическим поражением механизмов адаптации к условиям среды.
Далеко не всякому народу присуще стремление организовать государство. Даже при наличии такого рода стремления
оказывается, что большинство народов неспособно создать государство. Пример Чечни хорошо иллюстрирует тот факт, что
стремление к независимости может оказаться исключительно
разрушительным явлением – победив в войне против государства, чеченцы оказались совершенно неспособны к собственному государственному строительству, а потому были снова возвращены в Российскую Федерацию.
Ещё сложнее обстоит дело с цивилизацией. В истории человечества считанные народы оказывались в состоянии построить такие культурные системы, которые стали образцами для
всего мира и охватывали своим влиянием огромные пространства и многие другие народы. Мировые цивилизации – редчайшее явление, достояние человечества – сегодня подвергаются
варварскому разрушению и оболганию.
Нигилизм, направленный против государства и цивилизации, против мировых культур и традиционного образа жизни,
представляет собой попытку разрушить все типы социальной
иерархии, включая иерархию народов с разным потенциалом
исторического творчества. Бунт скрытого этнического варварства национальных меньшинств смыкается с бунтом антигосударственного варварства субкультурных меньшинств.
Победа варварства и всеобщее уравнивание будет одновременно самой жестокой тиранией, которую знало человечество.
Это и есть грядущее царство Антихриста, попирающего все
нормы человеческого бытия и все божественные установления,
все духовные традиции каких бы то ни было религий.
Социально-биологическая ценность аристократии
Карл Поппер, имеющий среди либералов статус пророка,
был известен также и как методолог науки и считал себя знатоком математической логики. С этими достоинствами он взялся
219
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
сформулировать либеральные принципы, которые в кратком
виде можно свести к трём важнейшим тезисам:
1. Государство есть необходимое зло.
2. Демократия не всесильна и создаёт лишь рамки, в которых граждане могут действовать более или менее организованно. Демократические традиции являются наименьшим злом.
3. Традиция создаёт для общественных и политических институтов целевые установки. Важнейшая традиция воплощает
чувство справедливости и нравственное чувство. Разрушение
«нравственной структуры» ведёт к утрате всех человеческих
ценностей.
Из этих тезисов легко увидеть логическое противоречие или
неправильное использование Поппером, казалось бы, совершенно однозначных терминов. Поскольку в Европе ключевым
элементом традиции («нравственной структуры») является
христианство, то «необходимое зло» становится сомнительной
новацией. Также сомнительным выглядит тезис о «наименьшем
зле». Занятно, что демократия и государство у Поппера попадают в одну и ту же категорию – оба понятия считаются злом.
Поскольку справедливость и нравственность никак нельзя считать злом, то «демократические традиции» оказываются неким
особым видом традиций, существующим отдельно от «нравственной структуры» и, возможно, даже вступающим в противоречие с нею – когда зло демократии начинает противостоять
человеческим ценностям (или традиции в обычном понимании
этого слова).
Традиции могут быть нелепы для стороннего наблюдателя,
но они создают социальную норму. Торопливое избавление от
такой традиции нанесло бы удар по социуму, лишённому таким образом силы привычки – подорвав стереотип поведения в
одном элементе национальной традиции, мы рискуем подвергнуть сомнению её целостность и разрушить процесс социализации, обусловленный опытом предшествующих поколений.
Стороннему наблюдателю легко осмеять какой-нибудь ритуал, но включенные в этот ритуал поколения создали те «соматические маркеры», которые задают общий эмоциональный
настрой и структурируют действительность в глазах индивида, которому ритуал даёт ощущение сопричастности истории
собственной страны и общенациональной иерархии, если дело
идёт о государственных ритуалах.
Традицией заведуют иерархические системы. Спонтанная
самоорганизация общества опирается на уже готовые бытовые
обычаи и общезначимые нормы нравственности. Она прибавляет к этому корпоративную этику и неписаные правила сотрудничества в «ближнем порядке» взаимодействия между людьми.
Однако «ближний порядок» может начать противоречить обще-
220
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
значимым нормам (например, в криминальном сообществе).
Риски спонтанной самоорганизации в этом случае должно нивелировать государство, вмешиваясь в локальные сообщества
своей директивной волей.
Иерархическая система создаёт и воспроизводит традицию
действиями и волей своих «верхов» (в государстве – национальной элитой). Энтузиасты производственных систем образуют своего рода сословие, знающее не только тонкости внутренней жизни иерархии, но имеющее также понятие о личной
чести, сопричастной престижу иерархической системы.
А.Ф. Лосев высказал глубокую мысль о связи рода и индивида: «Жизнь, общая родовая жизнь порождает индивидуум. Но
это значит только то, что в индивидууме нет ровно ничего, что
не существовало бы в жизни рода. Жизнь индивидуумов – это и
есть жизнь рода. Нельзя представить себе дело так, что жизнь
всего рода – это одно, а жизнь моя собственная – это другое.
Тут одна и та же совершенно единая и единственная жизнь.
В человеке нет ничего, что было бы выше его рода. В нём-то
и воплощается его род. Воля рода – сам человек, и воля отдельного человека не отлична от воли его рода. Конечно, отдельный человек может стремиться всячески обособиться от
общей жизни, но это может обозначать только то, что в данном
случае приходит к распадению и разложению жизнь самого
рода, разлагается сама жизнь данного типа или в данное время
или в данном месте. Так или иначе, но всегда жизнь индивидуума есть не что иное, как жизнь самого рода, род – это и есть
единственный фактор и агент, единственное начало, само себя
утверждающее в различных индивидуумах».
Бердяев выделяет в данном вопросе динамическую составляющую: «Человек органически, кровью принадлежит к
своей расе, своей национальности, своему сословию, своей
семье. И в неповторимой, лишь ему одному принадлежащей
индивидуальности своеобразно преломляются все расовые,
национальные, сословные, семейные наследия, предания,
традиции, навыки. Личность человеческая кристаллизуется на
той или иной органической почве, она должна иметь сверхличную компактную среду, в которой происходит качественный отбор. Одно из самых больших заблуждений всякой абстрактной
социологии и абстрактной этики – это непризнание значения
расового подбора, образующего породу, вырабатывающего душевный, как и физический, тип».
«Расовый подбор», о котором здесь говорится, не может не
привести к евгенической проблематике, важной для сохранения социальной структуры общества и обеспечения его конкурентоспособности. И Бердяев обращается к задаче выращивания национальной элиты – аристократии. Им формулируется
221
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
принцип отношения неравных частей нации – аристократического ведущего слоя и ведомой народной массы: «В истории происходит мучительный процесс всё новых и новых исканий истинной аристократии. Дурное и пренебрежительное отношение
к простому народу – не аристократично, это хамское свойство,
свойство выскочек. Аристократическое чванство – безобразное явление. Аристократия должна была бы давать простому
народу от своего избытка, служить ему своим светом, своими
душевными и материальными богатствами. С этим связано историческое призвание аристократии».
Освальд Шпенглер в своём знаменитом труде «Закат Европы» пишет, что раса выражается, прежде всего, в аристократии,
которая воспитывает ощущение красоты и доводит телесный
идеал воина и героя (добавим также и нравственно-рассудочный идеал мудреца) до чистоты. Аристократия, таким образом,
становится, подлинным образом расы.
Здесь присутствует призыв смирять презрение к черни. Народ, сколь бы он ни был развращён и бесстыден, остаётся телесной основой нации, биологическим субстратом национальной души. Поэтому ведущий слой общества обязан заботиться
о демографическом благополучии и нравственном воспитании
народа, не замыкаясь в себе, не превращаясь в секту.
Но не дай Бог аристократу становиться народником, потакать холопьему духу разночинца, который толком не знает
своего рода-племени и не может ценить его. Аристократ – носитель родового знания тайны крови и религиозного таинства:
«Аристократизм есть сыновство, он предполагает связь с отцами. Не имеющие происхождения, не знающие своего отчества не могут быть аристократами. И аристократизм человека,
как высшее иерархической ступени бытия, есть аристократизм
богосыновства, аристократизм благородно рождённых сынов
Божьих. Вот почему христианство – аристократическая религия, религия свободных сынов Божьих, религия даровой благодати Божьей».
Аристократия связана кровью – это очевидный факт, который и в русском дворянстве, сместившем с исторической сцены боярские роды, подтверждён передачей из рода в род идеи
служения и чести.
Бердяев пишет: «Существование “белой кости” есть не только сословный предрассудок, это есть также неопровержимый
и неистребимый антропологический факт. Дворянство не
может быть в этом смысле истреблено. Никакие социальные
революции не могут уничтожить качественных преимуществ
расы. Дворянство может умирать как социальный класс, может
быть лишено всех своих привилегий, может быть лишено всякой собственности. Я не верю в будущее дворянства как со-
222
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
словия и не хочу себе как дворянину дворянских привилегий.
Но оно остаётся как раса, как душевный тип, как пластическая
форма, и вытеснение дворянства как класса может увеличить
его душевную и эстетическую ценность».
Важность аристократических для общества принципов
Н.Бердяев подчёркивал особо: «Всякий жизненный строй – иерархичен и имеет свою аристократию, не иерархична лишь куча
мусора, и лишь в ней не выделяются никакие аристократические качества. Если нарушена истинная иерархия и истреблена
истинная аристократия, то являются ложные иерархии и образуется ложная аристократия. Кучка мошенников и убийц из
отбросов общества может образовать новую лжеаристократию
и представить иерархическое начало в строе общества. Таков
закон всего живого, всего, обладающего жизненными функциями. Лишь куча сыпучего песка может существовать без иерархии и без аристократии». Обращаясь к большевикам, Бердяев
продолжает: «И ваше рассудочное отрицание начала иерархическо-аристократического всегда влечёт за собой имманентную кару. Вместо аристократической иерархии образуется
охлократическая иерархия. И господство черни создаёт своё
избранное меньшинство, свой подбор лучших и сильнейших в
хамстве, первых из хамов, князей и магнатов хамского царства.
В плане религиозном свержение иерархии Христовой создаёт
иерархию антихристову. Без лжеаристократии, без обратной
аристократии вы не проживете и одного дня. Все плебеи хотели
бы попасть в аристократию. И плебейский дух есть дух зависти
к аристократии и ненависти к ней».
Выстраивание соответствующей иерархии – бесспорная необходимость для любого общества, намеренного быть самостоятельным субъектом Истории. Отсутствие системы элитного отбора приводит государство к химерным формам: «Демократия
может быть понята как установление условий, благоприятных
для качественного подбора, для выделения аристократии. При
этом целью может быть поставлено отыскание реальной, а не
формальной аристократии, т. е. отстранение той аристократии,
которая не является царством лучших, и раскрытие свободных
путей для истинной аристократии».
Аристократизм власти может составлять тот признак, отсутствие которого говорит о тяжёлой болезни национального организма, отсутствии в нём ведущего слоя стратегической элиты.
Это прекрасно понимали русские консерваторы. В начале XIX
века Лев Тихомиров прямо подчёркивал необходимость восстановления аристократических начал: «Если бы класс политиканов мог осесть в стране прочно, стать более или менее
наследственным, то политика, перестав быть un sale metier,
конечно, привлекла бы к себе более уважающие себя слои на-
223
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
ции. Укрепив своё положение, новый класс мог бы вступить с
народом в более тесное нравственное общение и приобрести
способность выражать дух народа. Такая эволюция демократического парламентаризма привела бы к некоторому виду аристократического строя». Позднее И.А.Ильин писал: «Демократия
заслуживает признания и поддержки лишь постольку, поскольку она осуществляет подлинную аристократию (т.е. выделяет
кверху лучших людей); а аристократия не вырождается и не
вредит государству именно постольку, поскольку в её состав
вступают подлинно лучшие силы народа... Демократия, не умеющая выделить лучших, не оправдывает себя; она губит народ
и государство и должна пасть».
Аристократия является носителем и создателем традиции,
покуда она ведает о национальных интересах, национальных
границах и народной воле. Мораль дворянства служит модернизации производства и сознания масс в период индустриализации. И только бюрократическая рутина, подавляющая интерес массы стать значимой в собственных глазах, научившись
дворянской чести и доблести применительно к собственной
профессии, способна подавить эту передачу по наследству
элементов традиции от дворянства национальной всесословной элите.
А.Ф.Лосев писал: «Аристократ не потому занимает привилегированное положение в обществе, что он какого-нибудь особенного происхождения или крови, но потому, что он по существу прекраснее, выше, идеальнее прочих. Он свободен не потому, что он фактически обладает властью и может повелевать,
но потому, что он по существу своему свободен, в то время как
остальные суть по существу своему рабы. Аристократ стоит
наверху общественной лестницы потому, что он ближе к истине, что он более истинный, более правильный человек, что он
может быть проводником истины для всего остального общества. Что аристократия держится не насилием и не физической
силой, видно из того поразительного факта, что аристократия
всегда незначительная в количественном отношении по сравнению со всем народом».
Ещё более определённо высказывался в начале ХХ века
выдающийся русский публицист М.О.Меньшиков: «Древние
бароны, завоеватели Европы, были и физически, и психически
более деятельными, более сильными людьми, чем те рохли,
которыми они овладели. Древние аристократы упражнялись
каждый день в военном искусстве и были артистами насилия.
Обеспечив победу, они совершенствовали свои способности
побеждать не только мечом, но и повелением, распоряжением,
более умным, нежели могли додуматься их вассалы. В каменных раковинах многовековых замков жила одно время не только по титулу высшая раса, а и по существу».
224
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
Любой социальный порядок требует лидерства и харизмы.
Ею охраняются биологические механизмы безопасности расы.
Аристократия сохраняет нужную этому выживанию иерархию.
Харизма и лидерство принципиально аристократичны и антибуржуазны. Буржуйская мораль – это вытяжка из традиционной морали, в которой остаются лишь те формы добропорядочности, которые служат максимальной наживе. В изначальном
своём виде они и вовсе были примитивны и связаны с исполнением элементарных норм гигиены и верности слову. Это был
обрубок морали для выбившихся в люди недавних простаков,
пыжащихся выдать себя за избранное сословие, которому мораль духовенства и дворянства лишь поставляет рекомендации, большую часть из которых можно просто отбросить за ненадобностью или непонятностью.
У буржуазии, как и у сброда, нет традиции. М.О.Меньшиков
пишет: «В государственной жизни буржуазия выдвигает как
свой орган бюрократию, канцелярски-полицейский способ править народом – способ, при всей чёрствости и бездушии его
очень слабый. Буржуазно-бюрократический строй есть пышно
декорированное бессилие».
Буржуазная мораль принципиально не способна воспроизводить традиции. И даже напротив, её алчность всегда противостоит традиции – установкам сверхматериального характера, выражающих устремления государства, нации, сословия,
но не прибыль частного предприятия и не частный доход. Аморальность буржуазии приводит к её глобализации. Ведь мораль
всегда имеет национальный характер и выражена на языке традиции. Вместе с тем, буржуазия возвращается в нацию, когда
её интересы перестают удовлетворяться интернациональными
рынками или есть шанс силой государственной машины получить для себя более выгодные условия экономической конкуренции. Поэтому бесконтрольность крупной буржуазии опасна
для нации своим интернациональным духом, а мелкая буржуазия, производящая трудовой капитал, почти всегда национальна. Соответственно, выживанию государства может способствовать только такая правовая система, в которой монополии
непременно дробятся, а крупнейшие производства находятся в
собственности или под полным контролем национального государства, систематически уничтожающей сговор между бюрократией и обладателями крупнейших капиталов.
Либерализм в своём истоке был радикально аморальным
мировоззрением, предложившим усечение моральных систем
и упрощение их до такой степени, чтобы можно было внушать
людям лояльность друг другу в системе самых примитивных
требований приличия. Основоположников либерализма Гоббса
и Локка перепугали современные им религиозные войны. И тог-
225
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
да они решили, что пора вопрос об истине снять с повестки
дня Истории, поставив во главу угла спасение тварной природы
человека. Сообразно выстраивалась и тварная, антиаристократическая мораль. Государство под руководством аристократов
мешало выживанию плебса, уставшего вопрошать об Истине
и мечтающего о зажиточности, и амбициям нигилистов, возбужденных перспективой водить за собой массы и помыкать
высшими сословиями.
Доблесть аристократа создавалась войной. Милитаризация
этики только в высших сословиях была слабостью прежних иерархий и привела их к краху. Этика аристократии вовсе не была
свойственна торговцам или крестьянам. Между нацией аристократии и общенародной нацией образовался период нестабильности – век социальных экспериментов, из которых самым
чудовищным был вовсе не фашизм или большевизм, а, как
теперь уже совершенно ясно, либерализм. Его мораль сразу
превратилась в ханжество. Что проповедуется другим, никогда
не соблюдается либералами, никогда не ведёт по жизни спекулянтов и ростовщиков.
Напротив, аристократическая мораль всегда стремится к
всеохватности. Именно поэтому перспективы выживания имеют только те культурные нации, в которых аристократическая
мораль является образцом, а буржуазное ханжество постоянно
разоблачается и порицается. Ведущие страны Запада на этом
поприще, похоже, не имеют никаких перспектив, и потому идут
от шпенглеровского заката Европы к фукуямовскому «разрыву»
европейской истории, а потом – и к смерти Запада, предсказанной Бьюкененом.
***
Современная политическая наука, кичащаяся своим рационализмом, изгоняет из социальной действительности не только нацию. Отождествляя расу с расизмом, политическая наука
чурается всякого биологизма. Даже если нацию в какой-то степени впускают в политику, то стараются принять её без этнических характеристик – исключительно по модели подданства/
гражданства. Этнос почти всегда понимается как малый народ,
угнетаемый государством и ведущей нацией. Раса же в политической науке полностью запрещена. Всё это превращает политическую науку в сплошное противоречие с жизнью, в фикцию,
лишённую понимания наиболее важных процессов, происходящих в мире человека.
Современная политика пока не готова к тому, чтобы увидеть
свою задачу в управлении биологическим фактором, в аккуратном и тонком применении евгенических законов и выращива-
226
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 2. Расовый детерминизм
нии здорового и адаптированного к определённому типу жизни
индивида, задатки которого проясняются в раннем возрасте и
направляются в нужное русло. Отказ политиков от принятия
на себя ответственности за биологическое выживание нации
оборачивается нарастанием вала генетических болезней, жизненными драмами запутавшихся в своих склонностях людей,
деформацией сложившихся этнополитических пропорций, ведущих к вражде между этносами, ранее способными к существованию в едином государстве. И помимо воли политиков биологическое врывается в политику, становясь уже неконтролируемым фактором, перекрывающим по значимости все прочие.
Практическая антропология, приобщённая к проблемам
политики, даёт важнейший материал, который необходимо
использовать в разработках политических стратегий. Прежде
всего, она важна с точки зрения выживания той культурно-исторической общности, к которой мы принадлежим – русской цивилизации. Она имеет как социально-культурное измерение, так
и биологическое.
Литература к Главе 2
Алексеев В.П. Расы человека в современной науке// Вопросы истории №7, 1967.
Расогенетические процессы в этнической истории. М.: Наука, 1974.
Антропология и геногеография М.: Наука, 1974;
Геном, клонирование, происхождение человека, М., 2004.
Восточные славяне. Антропология и этническая история, М.,
2002.
Генофонд и геногеография народонаселения. Том 2. Геногеографический атлас населения России и сопредельных стран.
СПб.: Наука, 2003.
Лимборская С.А. и др. Этногеномика и геногеография народов Восточной Европы. – М.: Наука, 2002.
Хуснутдинова Э. К. Этногеномика и генетическая история
народов восточной Европы// Вестник Российской Академии
Наук, Том 73, № 7, с. 614-621 (2003)
Грумм-Гржимайло Г.Е. Почему китайцы рисуют демонов рыжеволосыми?// Русская расовая теория до 1917 года, М., 2004, т. 2.
Богданов А.Н. Антропологическая физиогномика. Скрещивание и метисы // Русская расовая теория до 1917 года, М., 2002.
Поршнев Б.Ф. В начале человеческой истории. М.: Мысль,
1974.
MARCH OF THE TITANS: A HISTORY OF THE WHITE RACE,
http://www.stormfront.org/whitehistory/index.htm
Бердяев Н.А. Философия неравенства. М.: ИМА-пресс,
1990.
227
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Булгаков С.Н. Размышления о национальности // С.Н.Булгаков.
Сочинения. М.: Наука, 1993.
Лосев А.Ф. Диалектика мифа// А.Ф.Лосев. Философия. Мифология. Культура. - М.: Политиздат, 1991.
Лосев А.Ф. Родина. В кн. «Русская идея»., М.: Республика,
1992.
Лосев А.Ф. Дополнение к «Диалектике мифа» (новые фрагменты)// Вопросы философии №8, 2004.
Шпенглер О. Закат Европы, М.: Мысль, 1998, т. 2.
Гусева Г.Р. Индуизм и мифы древней Индии, М.: Вече, 2005.
Тихомиров Л.А. Критика демократии, М., 1997.
Ильин И.А. Наши Задачи. Статьи 1948-1954 годов, М.:
Paporъ, 1992.
Меньшиков М.О. Письма к русской нации, М., 1999.
Широкова Н.С. Культура кельтов и нордическая традиция античности, СПб, 2000.
Меркулов В.И. Откуда родом варяжские гости? М., 2005, с. 64.
Гуляев В.И. Скифы. Расцвет и падение великого царства, М.,
2005.
Коломийцев И.П. Тайны Великой Скифии, М., 2005.
Россия и степной мир Евразии: очерки, СПб, 2006.
Блеген К. Троя и троянцы. М., 2004.
Макнамара Э. Этруски. Быт, религия, культура, М., 2006.
Тодд М. Варвары. Древние германцы. Быт, религия, культура, М., 2005.
Фукуяма Ф., Великий разрыв, М., 2004.
Поппер К. Предложения и опровержения, М., 2004.
228
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
ГЛАВА 3. РУССКИЕ: СВОИ, НАШИ
Праславянский этногенетический котёл
Образование расовых и культурных черт народа – сложный
процесс, детали которого иногда просто невозможно восстановить. В то же время каждый народ имеет свою прародину – территориальный «плавильный котёл», в котором был запущен
этногенетический процесс, из которого началось расселение
нового народа.
В связи со скудностью палеоантропологического материала
на территории Восточной Европы пока трудно судить об антропологическом облике неолитического населения Восточно-европейской равнины. Вместе с тем, имеющиеся данные позволяют судить о европеоидности этого населения. Более поздние
материалы указывают на преемственность комбинаций признаков, что даёт основание предположить автохтонность восточноевропейского населения, начиная, по крайней мере, с неолита.
Это не означает отсутствия миграционных потоков, но лишь
родство переносимых ими признаков с признаками исконного
живущего на Восточно-европейской равнине населения.
Некоторые палеоантропологи пользуются странной логикой:
если неолитическое население Западной Европы было преимущественно узколицым (особенно это обстоятельство выражено
у племён ленточной керамики), а в восточных группах узколицесть встречается лишь в трипольской культуре, значит, предков славян надо искать среди широколицых племён Западной
Европы – долихокранного населения севера Германии и Польши. Вместе с тем, «западная» гипотеза может быть развёрнута
с точностью «до наоборот» – поиск предков европейского узколицего населения нужно вести среди узколицых восточно-европейских групп.
«Широколицая» гипотеза происхождения славян разбивается о данные, свидетельствующие об автохтонности восточных
славян практически на всей территории их расселения. Более
того, кривичи, радимичи и дреговичи своим обликом были сходны со средневековым балтским населением, что обязывает говорить об антропологическом единстве, а не выделять балтов
в особую антропологическую группу. Разнообразие антропологических форм, соответствующих культурам боевых топоров,
фатьяновской культуре и культуре шнуровой керамики, были,
вероятно, в рамках общеевропейского разнообразия. Если
протобалты и протославяне были антропологически не идентичны, то, во всяком случае, близкородственны в сравнении с
довольно однородным германским населением, ограничившим
славянский ареал с запада.
229
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Этнический кризис, необходимый для образования такого этногенетического «котла», может возникнуть только вследствие
мощных миграций и столкновения разнородных обществ, в которых образуются пограничные и маргинальные зоны, либо создающие, либо ограничивающие этногенетический очаг. Главным источником этногенеза на европейском пространстве была
арийская экспансия, продолжавшаяся во II - начале I тыс. до н.э.
и известная нам по именам племён, объединённых культурой
полей погребальных урн в Центральной Европе. Более поздние
её следы отмечены западнее именем кельтов, на юге Европы
они стали известны как иллирийцы, италики и ахейцы. Другие
арийские племена задержались в центре Европы и назвались
германцами. Вслед пришли русы-венеды. О близком родстве
всех этих племён говорит путаница с их именами и топонимами, охватывающими всё центрально-европейское и часть восточноевропейского пространства.
Для предков русских этногенетические «котлы» могли существовать в изобилии в лесной зоне Восточно-европейской
равнины. Что наши предки жили в этих лесах – вопрос, кажется, уже однозначно решённый наукой. Об этом с уверенностью
говорят лингвисты, указывающие, что общеславянским признаком является обилие в лексиконе слов для обозначения флоры
и фауны лесов, водоёмов и болот. В то же время славянские
языки бедны лексикой, связанной с морем, степью и горами.
Наши предки, разместившиеся в прибалтийской зоне, не знали
таких пород дерева, как бук, лиственница, пихта, тис. Границы
распространения этих пород указывают на срединную Россию
как нашу прародину.
Мы можем зафиксировать также этнический кризис, который обеспечил на этой территории этногенетический всплеск.
В верховьях Днепра речная и озёрная топонимика дополнена
славянскими суффиксами, что означает вытеснение одних (условно балтских) племён другими (условно праславянскими).
Другая гипотеза говорит о происхождении славянского
языка в качестве периферийного варианта древнебалтийских языков, что связано с южной границей лесной зоны, где
состоялось периферийное смешение задержавшихся кочевников-русов и оторвавшихся от материнского этноса периферийного населения древних балтов. Ранние дославянские культуры: лужицкая («вендская») (XIII-IV до н.э.), днепро-двинская
(VIII в. до н.э. - III в. н.э.), милоградская (VII в. до н.э. - I в. н.э.) и
штрихованной керамики (VII в. до н.э. - V в. н.э.) считаются отдельными от балтских и близкими к более поздним славянским
культурам. В то же время культурные и антропологические границы тех времён редко совпадали. Скудный археологический
материал не позволяет отделять культовую утварь от бытовой,
230
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
что не даёт определить также и этнические границы, связанные с картиной мира, мифологией, а вовсе не с модой, которой иногда приписывают решающее значение при определении
культурных ареалов (скажем, культура височных колец и т.п.).
Дославянские культуры Европы часто приписывают праславянам или прагерманцам или же тем и другим вместе. В то же
время длительность существования дославянских культур говорит о том, что этнический состав в соответствующем ареале
мог меняться не раз, но имел общий в целом близкородственный антропологический облик, гарантирующий, что соседи и
мигранты не воспринимаются как враги.
Русская миграционная спираль,
очерчивающая восточно-славянский ареал, I тыс. н.э.
Наиболее ранний из достоверно известных нам этногенетических «котлов» в Восточной Европе, отражающий всплеск
этногенеза на этой территории (II в. до н. э. - I в. н.э.), связан с
зарубинецкой культурой (Северная Украина и Южная Белоруссия, Верхнее Поднепровье). Считается, что это культура преимущественно германского происхождения, но с сильным влиянием кельтов. Это были скорее разбойники, чем ремесленники,
пахари или скотоводы. Причём, их агрессия была направлена
в сторону лесной зоны, что свидетельствует о сильном «арийском следе» – продолжении в уменьшенных масштабах прежней
экспансии, но развернутой к северу. Поэтому, вероятно, здесь
следует вести речь не о смеси германских и кельтских культурных признаков, а о материнской культуре, в которой такого
разделения ещё не было – предки зарубинцев просто ещё не
добрались до Европы, где их разделило ландшафтное разнообразие полуостровных, прибрежных и материковых зон.
Тот же самый подход можно было бы использовать и в отношении пшеворской культуры Висло-Одерского междуречья (II-IV
231
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
вв. н.э.), где обычно усматривают совместное проживание славян, германцев и кельтов. Праславянский компонент относят в
большей степени к восточной части пространства пшеворской
культуры. В то же время нет никаких препятствий к тому, чтобы
считать соответствующие признаки всего лишь территориальной особенностью единого в расовом отношении сообщества
арийских племён.
Во II веке н.э. зарубинецкий этногенетический котёл был погашен нашествиями сарматов и готов, а остатки носителей этой
культуры (вероятно, выступающие у римских историков под
именем бастарны) вынуждены были отступить глубже в лесную
зону, где неизбежно вступили в жёсткую конкуренцию с местным населением, отодвинув его к побережью Балтики. Другая
часть зарубинцев, напротив, продвинулась южнее и оставила
свой след в киевской культуре Среднего Поднепровья.
Ослабленные готы и сарматы перемещаются в конце II века
в Причерноморье, где на значительном пространстве складывается новый этногенетический котёл, связанный с развитой
земледельческой культурой, названной археологами черняховской. Черняховская антропология сильно дифференцирована
(различия особенно заметны между западными и восточными
сериями), но не более, чем среди других этнических групп средневековой Европы. При этом черняховцы достоверно отличимы
от германцев. Земледельческая технология обещала соединить
разнородное население черняховцев (скифо-сарматы, готы, гепиды, даки, славяне-анты) и, возможно, примыкающие к ним
с севера раннеславянские племена, чье существование отмечено зубрицкой, а впоследствии пражско-корчакской культурой
Верхнего Приднестровья. Но история не дала шанса черняховскому котлу «провариться».
Разгром гуннами черняховской культуры и последующий разгром гуннов на всём завоёванном ими пространстве (с участием
многих народов, включая, видимо, праславян) освободили пространство для южной экспансии племён лесной зоны. Самые
ранние славянские древности археологи относят к III-IV в. н.э.
и левобережью нижнего Дуная (с германским названием венедов). На рубеже IV и V веков на прежнем пограничье леса и степи (Малая Польша, Волынь и Житомирщина) на основе более
ранней пшеворской культуры утверждается пражско-корчакская культура с характерными признаками утвари и возникшими
несколько позднее курганными захоронениями, а также имеющая некоторую связь с черняховской культурой. В византийских
источниках южнославянские племена выступают под именем
с(к)лавены. В дальнейшем идёт мощное расселение славян
на запад, юг и юго-запад, на территорию Моравии и Словакии,
Среднее Поднепровье, междуречье Дуная и Днестра.
232
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
Гипотеза болгарских учёных о путях миграции протославянских
племён. Разумеется, они вовсе не были исключительно протоболгарами. [Българската цивилизация. София, 2005]
В V-VII вв. образуется также иное культурное объединение
протославянских племён, включившее в себя часть черняховской культуры и получившее наименование пеньковская. Протославянские племена соответствующего пространства между
нижним течением Дуная и Северским Донцом сегодняшние
историки предпочитают называть антами. Анты, скорее всего, были периферийным племенем, имевшим тот же родовой
корень, что и ранее ушедшие из прикаспийских пространств
русские племена. Антское переселение в Приазовье и Причерноморье относится к IV-VI вв. Считается, что из антской среды
вышли хорваты (Северо-Восточное Прикарпатье), уличи (лесостепь от Днестра до Днепра) и тиверцы (Поднестровье). Здесь
курганных захоронений не знали, что должно говорить также
о разъединении протославян различными культами, а значит
в дальнейшем – и о заметном антропологическом различии.
Вместе с тем, объединяет пеньковскую культуру с пражско-корчакской единый обряд трупосожжения и грунтовых погребений,
а также полуземляночное домостроительство.
Об этническом кризисе антов говорит появление на рубеже
VII-VIII вв. на территории их расселения в Среднем Поднепровье инородных волынских древностей, привнесённых, как считается, населением именьковской культуры Среднего Поволжья
(IV-VII вв.), где сочетались признаки пшеворской-зарубинецкой
и черняховской культур. Последнее вполне может свидетельствовать об источнике или одной из перевалочных баз миграций
233
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
с востока, где культурная среда носила признаки материнской
по отношению к более западным культурам. Заселение приволжской территории обычно связывается с нашествием гуннов и вытеснением черняховцев из Северного Причерноморья.
Но возможно и иное предположение: вытеснение материнского
по отношению к западным племенам населения из южноуральских пространств.
Второй «антский» кризис в VIII в. разорил пеньковско-волынецкую культуру новой волной мигрантов. Вероятно, та же
волна прекратила и пражско-корчакскую культуру. На их месте
образовались идентичные культуры типа роменской. Истоки новой волны мигрантов до сих пор не ясны. Можно лишь сказать,
что причерноморский регион ещё раз сменил как этнокультурную, так и расовую идентичность. Сохранить прежние системы
не удалось и переселенцам, продвинувшимся на север, где их
встречали и поглощали родственные племена, которые в свою
очередь сдвигали всё севернее финно-угорский «субстрат».
Антропологическое единство славяно-русского пространства обеспечивалось беспрерывными волнами переселения на
юг и с юга, где прокатывались волны безжалостных кочевников.
Ушедшие из одной зоны славянского пространства переселенцы потом попадали в другую зону – волны миграции перекрывались. Так, осёдлое население приобретало качества кочевого.
Этногенетический котёл подогревался на юге, а «варился» в
лесной зоне – до времени незаметно для общеевропейской истории, которая была сосредоточена в блистательной Византии
и медленно вызревала в германских болотах (куда медленнее,
чем в славянских лесах).
Реконструкция облика
членов семьи западных
славян.
Чехия, 9-11 в. н.э.
Этногенетические процессы шли значительно спокойнее у
придунайских праславян. Русская летописная традиция размещает славян на Дунае в византийском пограничье. В Повести
временных лет говорится: «по мнозех же временех сели суть
словени по Дунаеви». Святослав (ПВЛ) говорил: «Не любо ми
234
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
Реконструкция облика южных славян.
Болгария, Варна, 9-10 вв. н.э.
Реконструкция облика волжских булгар. Ок. 10 в. н.э.
235
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
География распространения названий: 1. Киев, Киева, Киево и
т.п.; 2. киевец, киевичи (kijowice) и т.д.
[Трубачёв О.Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования, М.: Наука, 2003, с. 147.]
Гипотеза о вендо-русских миграциях и их роли в славянообразовании.
236
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
Гипотеза о славянской миграции из придунайской прародины
есть в Киеве быти, хочю жити в Переяславци на Дунаи, яко то
есть середа земли моей, яко ту вся благая сходятся: от Грек
злато, поволоки, вина и овощеве различныя, из Чех же, из Угорь
сребро и комони, из Руси же скора и воск, мёд и челяд». Современные племенные имена «словенцы», «словаки» у южных
славян также говорят в пользу миграции племенных имён как
из-за ошибок хронистов и историков, так и в силу общности
языка и культуры.
Дунайская прародина славян, как предполагал О.Н.Трубачёв,
является источником миграционных потоков в статичной картине расселения народов на европейских пространствах в течение III-I тыс. до н.э. Одно из обоснований этой гипотезы – распространённость в географии и языках Европы названий, созвучных «Киеву». Считается, что это производное от личного
имени Кий. Следов этого названия в северных Причерноморье
и Прикаспии не обнаруживается, что позволяет сделать вывод
о том, что славян там исторически не было. В то же время можно предложить иной подход.
В степных пространствах кочевники не имели необходимости фиксировать раздел земли. Только переходя к оседлому образу жизни, они начинали именовать земли, обозначая границы
между ними. «Кий» означает «палка» – этого лингвисты не отрицают. Вовсе не обязательно чтобы это было личное имя. Рас-
237
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
пространённость этого названия скорее свидетельствует именно о закреплении земли: её «застолбили», обозначили «кием».
Именно поэтому разнообразные «кии» очерчивают пограничье
степной зоны. Примечательно, что «киев» нет на левом берегу
Дуная, где они были бы доступны волнам кочевников. Севернее
«киев» нет, поскольку миграции рассекались Карпатами – одни
кочевники вливались в миграционный коридор и шли в северном направлении, другие постепенно заселяли пространства
Подунавья. «Киевы» столбились там, где напор кочевников исчерпывался, и происходила этническая дифференциация.
Нет сомнений, что осёдлое население могло мигрировать
на север от «кия» к «кию», но изначальный процесс «застолбления» земель, очевидно, связан с миграциями вендов-русов
(одной из позднейших волн арийских миграций) и их древним
языком.
При расселении славяне проводили своеобразную «этническую чистку» остатков древнебалтского и финно-угорского
населения. Беспрерывные наступления славян на балтийское
пространство буквально «расплющили» автохтонные этносы
вдоль морского побережья, а добивало его также резкое изменение климата – с IV века в Европе стало заметно холоднее,
земледелие затруднилось резким увлажнением. Славянам также пришлось сжать свой ареал, двинуться на восток – к своим
исходным территориям расселения. Так образовалась дифференциация славян по широтному признаку и оборванность
славянского пространства на западе, где в Средней Европе разыгрывалась своя историческая драма противостояния варварского Севера и имперского Юга, в которой славяне были лишь
второстепенным периферийным элементом.
В этом большом славянском котле этногенетический взрыв
произошёл в VIII-IX вв. в связи с заметным потеплением климата, исчезновением болот и открытием плодородных пойм. В
сочетании с более прогрессивными методами земледелия это
дало резкий рост материальной культуры и демографический
всплеск. Славяне вышли из лесов многочисленным и сплочённым в племенные союзы народом. Им не доставало только военного опыта, чтобы удерживать занимаемые пространства и
подавлять внутренние склоки. Этот опыт и силу дали славянам
русы – одно из близкородственных им племён с особым укладом жизни и складом характера. Русы сыграли роль «закваски»,
почти мгновенно кристаллизовавшей славянские пространства
в огромную империю.
При расселении славян до Волыни и киевского Поднепровья
в X-XI вв. сформировались этнонимы волынян, древлян, полян,
дреговичей, продвинувшиеся далее на север вместе с культурой курганных захоронений до левых притоков Припяти, нижнего течения Березины, верховий Немана.
238
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
Миграционный путь руси
В Повести временных лет проблемы происхождения варяжской руси не существовало, поскольку столь общее место не
могло интересовать летописца. Тем не менее, локализация варягов определена достаточно точно. В Х веке летописец определил их место по побережью Варяжского (Балтийского) моря,
но к востоку – до «предела Симова», и к западу – «до земле
Аглянски». Под «Симовым пределом» ещё византийские хронисты понимали Каспийское море, «земля Аглянска» – место
обитания агнян=англян=англо-саксов до их переселения на острова. В германской земле Шлезвиг-Гольштейн до сих пор сохранилось название одной из провинций – «Ангельн». На востоке от англо-саксов жили племена варинов-варов-вагров, то
есть, варягов. Это имя распространилось затем на множество
других прибалтийских племён.
Столь широкий географический охват заставил многих сомневаться в том, что русь могла одновременно существовать и
на Каспие, и на Балтике. Потому, мол, «Симов предел» – скорее обозначает Волжскую Булгарию. Но в этом случае не может
быть никакого смысла в «призвании варягов», которые и без
того занимали весь северо-славянский ареал.
О том, что прикаспийское пространство было старой русской
вотчиной, говорит поход Святослава против хазар. Это был поход явно с политическими целями. И путь Святослава до Хазарии был, скорее всего, хорошо известен русским.
В VI веке южнее антских пространств располагался ареал
иной культуры, не оставившей достоверных археологических
памятников. Отзвуки об их истории сохранились лишь в угасавших при антах городах Боспора. Но именно там обнаруживаются также следы индо-арийского языка – признак происхождения
из общеарийской прародины. Тот же язык прослеживается в топонимах и языке тавров Крыма, населения Восточного Приазовья, низовий Днепра и Южного Буга.
В Приазовье и в Крыму присутствует исторически протяжённое бытование топонимов и этнонимов с корнем «рос». Этот
факт заставляет предполагать в первой половине I тыс. н.э.
наличие однородного этноса росов, которым, вероятнее всего,
по праву должна принадлежать слава походов на Константинополь. Если верить летописной дате призвания варягов в 862
году, то появление руси под стенами Константинополя в 860
году не может быть отнесено к руси варяжской. Южные росырусы должны рассматриваться обособленно от более поздней
славянской руси и пространственно отдалённой варяжской
руси.
Византийский историк Лев Дьякон упоминает о требованиях
императора Цимисхия к Святославу «удалиться в свои области
239
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
и к Киммерийскому Боспору», а также другие обстоятельства,
связывающие присутствие русов (в тогдашнем именовании также «скифов») с областью вблизи Керченского пролива. Договор
945 года Игоря с греками свидетельствует, что интересы Руси
распространялись восточнее Херсонеса-Корсуня. К этим свидетельствам можно добавить множество достаточно смутных
упоминаний – от князя Рос в Библии до сирийских источников,
где говорится о народе hros, соседствующем с амазонками (то
есть, в западном Предкавказье).
В одном из договоров императора Византии с генуэзцами
(XII в.) называется город «Россия» рядом с Таматархой (Тмутараканью). Есть сведения о городе Русия в Крыму (у ал-Идриси).
Возможно, Крым в целом обозначался в восточных источниках
как «остров Русия» (ар-Русийа). Ибн Русте говорит об острове
русов длиной в три дня пути. Восточные источники также говорят об островах русов в море Майотис (Меотида, Азовское
море). В баварском географическом источнике IX века упоминается народ ruzzi по соседству с хазарами.
Позднее славянское племя северяне размещается на юге
восточнославянского ареала. Они, очевидно, получили своё
имя от южных соседей. Как и Северский Донец, также обозначающий юг известного нам славянского ареала. Племя северян также известно между Дунаем и Балканами и относится к
южным славянам, отмечая, скорее всего, традиционный миграционный путь на запад. Связь Тмутаракани с Черниговом
показывает, что на юге северяне имели свои колонии. Или же,
напротив, северяне получили свои колонии при движении к северу. Славянские тиверцы явно происходят от таврорусов (тавроскифов), о чём свидетельствуют и географические данные, и
лингвистика.
Лингвистика утверждает, что датировка имени «Русь» удревняется именно к югу славянского ареала. Таким образом, Боспор и Таврия как нескифский и неиранский ареал явно претендует на место пребыванию южной (понтийской) руси.
Можно предположить, что русь действительно имела исходный ареал в прикаспийских территориях, а затем прошла
хожеными тропами всех кочевников – до Балтики. Согласно источникам, одной из прародин руси являлась «Чёрная
(чермная=красная) Русь» в Понеманье. Сохраняя присутствие
в своих древних вотчинах, русь обрела силу на побережье и
затем заселила и более восточные территории Прибалтики –
вплоть до основания Новгорода, население которого составляли, судя по летописи, именно «людие от рода варяжьска».
Немецкие и русские источники XV-XVI вв. именуют земли западнее Любека «Русской землей». Немецкие карты обозначают
южную Прибалтику как «Русь», а центр Восточно-европейской
240
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
равнины как «Москвовию». Историкам и летописцам того периода (и русским, и немецким) было ясно, что обитатели Вагрии
говорили на русском языке и были одной веры с русскими. Данные о том, что Любек находится «в Руси» встречаются в западноевропейских источниках также в XI и XIV вв.
Вытеснение русских племён из Вагрии постепенно привело к тому, что под термином «варяги» на Руси стали понимать
«латинов» или «немцев» – варяжский этноним не прижился, а
русский стал главным на территории государственного образования. Варягами называли иноязычных пришельцев из Вагрии,
где русский язык постепенно был вытеснен немецким.
Вопрос о языке варягов, судя по древнерусской летописи, решается однозначно – «славеньский язык и рускый одно есть».
Правда, верно скорее что славянский язык есть язык русский.
Вендский язык по немецким словарям XVII-XVIII вв. воспроизводит множество русских слов, понятных современному русскому
человеку. Новгородские берестяные грамоты XI века написаны
на русском языке и в большинстве своём совершенно понятны
сегодняшним читателям. Именно русские дали восточным славянам язык, а вовсе не наоборот.
В восточных источниках IX века (Ибн Хордадбех) имеются
свидетельства, что русские купцы есть «вид славян», которых
в Багдаде в качестве переводчиков сопровождают «славянские
рабы». (В данном случае речь, скорее всего, идёт о переводчиках-инородцах, ставших рабами русских купцов, а не о славянах-рабах.) В Х веке восточные источники отмечали присутствие «славянских купцов» (Ибн ал-Факих). Эти источники явно
пользовались более ранними известиями и то смешивали, то
разделяли славян и русов. Источники Х века говорят о трёх
группах русов: население вокруг города Куйаба, примыкающее
в Булгару; отдалённая группа ас-Славия; группа ал-Арсанийа.
Варяжское море называлось на Востоке и варяжским, и славянским.
Возникшая путаница в цепи варяги-русы-славяне связана с
тесным переплетением судеб этих племён и смешением этнонимов и топонимов. В то же время такое смешение означает и
близкое родство, которое к Х веку оказалось достаточно глубоким, чтобы иностранцы путались, а летописцы видели неразрывную связь этих племён.
На рубеже I и II тыс. многочисленные источники замечают не
только Киевскую Русь, но и Прикарпатскую, Приазовскую (Тмутаракань, Лукоморье), Прикаспискую, Подунайскую (РугиландРусия). Ядро Русского мира к тому моменту располагалось на
юге Балтийского моря – окрестности Ростока-Любека, остров
Рюген (Русия, Ругия, Рутения, Руйания), устье Немана, побережье Рижского залива, запад современной Эстонии (Роталия-
241
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Руссия), острова Эзель (Сааремаа) и Даго (Хийумаа). Славянскому пространству, порождённому русской миграцией, ещё
предстояло стать новым ядром Русского мира – за счёт переселения варяжских и подунайских русов на восток, обходя болота
Полесья, и слияния этих двух переселенческих потоков.
Самые западные русы в VIII-IX вв. локализовались от юга
Ютландии до р. Рокинтицы и состояли из ободритских племён:
вагров, полабов, древлян, глинян, смолян, рарогов-ререгов,
варнов. Восточнее и южнее – до р. Одры обитали лютичи (велеты, вильцы-волки): хижане, руяне (руги, русские – о. Рюген),
черезпеняне, доленчане, ратаре, укране, моричане, речане,
брижане, стодоряне (гаволяне), глиняне, любушане, шпреяне,
плоне и др.; между Одрой, Вислой, Вартой и Нотецею жили поморяне, среди которых – кашубы и словинцы; южнее лютичей
проживали объединения полабских славян: сербы-лужичане.
Немецкое именование балтийских русов исходило из знакомства преимущественно с соседними племенами – венды
или винды (иначе называемые «вандалы»), а пространство,
занятое русами и их племенными союзами – Винланд или
Виндланд. Жители Вагрии, венды отличали себя от немцев
вплоть до XVIII века. От предков вендов – венедов – происходят Вена и Венеция – ещё один след сопутствующего русам
племени (немцы именовали прибалтийский венедский город
Волин как Wenetha). В ряде северо-немецких источников Русь
называлась Вандалией, а русские династии возводились к вандальским королям. Вандалами обобщенно называли варягов,
герулов, ободритов-ререгов, велетов и др. В Новгороде сохранились фольклорные предания о царе Вандале. Известна роль
вандалов в разрушении Рима, а также образование вандальского королевства на севере Африки с областью Рузика.
VIII век был периодом расцвета варяжской Руси, о чём свидетельствует огромное количество арабского серебра, найденного в кладах. Русская торговля захватила огромные пространства, в крупнейшем святилище Поморья стоял отлитый из
золота бог Радегаст. Главные торговые центры Рарог, Штаттин
(Щецин), Волин и др. были известны на Западе и в Азии. Волин,
раскинувшийся на 50 гектаров и населённый 5-10 тыс. жителей,
уступал в торговле только Константинополю. Именно здесь обнаружена треть всех поморских кладов той эпохи. Здесь, как и в
других городах варяжских русов, были деревянные мостовые и
двух-трёх этажные дома, крепостные валы и частоколы. Здесь
не было нищих, а бедняки презирались. Именно у русских мореходов скандинавы научились многим приёмам морского дела
и переняли множество терминов (ладья, торг, безмен, толк, печать и др.). Скандинавский быт той эпохи выглядит бедным и
убогим.
242
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
Реконструкция облика князя
Всеволода Святославича (Буй
Тур), XII в. Реконструкция
М.М.Герасимова.
Фризский крестьянин, начало
ХХ века
Торговля и война – были главным делом руссов: варяжские
пираты грабили побережье Дании, лютичи добирались до Англии и даже создавали там свои колонии. Русы не раз вступали
в союз с датчанами против шведской, норвежской и немецкой
экспансии, а также совместно осуществляли морские набеги
(VIII в.). Русская и датская знать зачастую роднилась, давая
начало княжеским и королевским династиям. Прибалтийские
русы (редари, лютичи и др.) были лидерами в союзе с немцами
против польской экспансии (начало XI в.). Датчане с огромным
уважением относились к русскому богу Святовиту, храм которому был возведен в Арконе на о. Рюген. Но в XI веке датчане
перехватывают военное лидерство – Волин переходит из рук в
руки, начинается вытеснение руси из южной Прибалтики. Главную же роль в оттеснении русов на восток сыграло франкское
государство. В XIII веке, когда крестоносцы захватили южнобалтийские земли и разгромили прусские племена, произошло
массовое переселение варяжской руси в Новгород и Псков. Рутены (русы) вместе с пруссами упорно сопротивлялись германизации. След этого сопротивления остался на гербе Пруссии в
виде надписи «Arma rutenorum» (оружие русов).
Помимо восточного переселения, русы заполнили территории и в Скандинавии, где до XV века сохранялась традиция
славянских имён. Западнославянские древности IX-XI вв. обнаруживаются в Южной Швеции, южно-балтийская керамика
широко распространена в Средней Швеции.
Ещё в XII веке русская летопись свидетельствует о противостоянии новгородцев и датчан. (Напомним, что новгородцы
были переселенцами из Вагрии). Затем, датская экспансия
243
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
сменилась немецкой. При этом в католических документах
XII-XIII вв. Ливония и Латгалия назывались «Руссией» и «Рутенией». Северорусская антропология указывает на признаки
смешения близкородственных племён. Вместе с тем, надежды
найти германский антропологический элемент в черниговских
и киевских захоронениях знати не оправдались. Скорее всего,
русское переселение захватило некоторые народы Скандинавии, но вовсе не привело к внедрению в русскую аристократию
немецкого и скандинавского элемента.
Скиф. Реконструкция
М.М.Герасимова.
Скиф. Изображение на
ритуальной вазе.
Близкое родство русских и германских племён обнаруживается только в более глубокой древности. Пшеворская культура
бассейна Вислы и Висло-Одерского междуречья (II в. до н.э. –
V в. н.э.) характеризуется правилом порчи захваченного у врага
оружия, которое приписывается германскому влиянию. В то же
время в этом же ареале антропологические данные показывают существование некоего промежуточного типа, проявлявшего
как германские, так и славянские черты более позднего периода. Позднее скандинавский культовый элемент внедряется в
германские племена, но полностью отсутствует у русских.
Германская экспансия была своего рода реваншем за вытеснение германцев русами ещё в VI веке. Именно тогда часть
германского элемента восточнее Эльбы была ассимилирована
и позднее соответствующие признаки объявились на севере
Руси вместе с русскими переселенцами.
«Повесть временных лет» свидетельствует о завоевании
волохами (франками, галлами1) придунайских славян. Затем
1. Следы галльских походов остались в этнонимах галичане, гэлы (уэльсцы),
галицийцы (Испания).
244
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
завоеватели были изгнаны уграми (венграми), образовавшими
«землю Угорьску». Это говорит о том, что во второй половине
I тыс. н.э. южнославянская периферия была объектом конкуренции между восточными (тюркско-угорскими) и западными
(арийскими) племенами. На южном направлении славян теснила Византия, где sclavus означало «раб». Арийский компонент
был уже достаточно ослаблен ближневосточными мигрантами,
среди которых было распространено понимание славян как
потомков библейского Хама (так указывали средневековые еврейские хронисты).
Русь в сравнении со sclavus имеет совершенно иное отношение со стороны хронистов. Русь как племя было подобно
венграм – завоевателями, основавшими «землю». Русь не числилась среди рабов. В «Повести временных лет» русь вместе
с многими другими народами относятся к колену Иафета, а в
еврейском хронографе «Иоссипон» (Х век) – к потомкам Тираса, сына Иафета. При этом русь соседствует с северными
германцами, а также размещается «на реке Кива» (Киев?), которая впадает в море Гурган (Каспийское море). О народе аррус говорится в арабских хрониках. В 844 г. зафиксировано его
нападение на Севилью, затем – поход на Хазарию (969 г) и в
земли ар-Рум (Византия, ср. Арзрум или Рум-Рим) и ар-андалус
(Испания, Андалусия).
Византия в 860 году неожиданно обнаружила огромную флотилию росов под Константинополем, впервые встретившись с
народом, о котором до сих пор среди византийцев ходили слухи
и легенды. До этого о руси, вероятно, говорили наряду с легендарными амазонками, псоглавцами и людьми с огромными
конечностями, проживавшими где-то на севере. Позднее византийцы связывали регулярные (в течение двух веков) явления
этого племени в свои пределы с пророчеством Иезекииля, в
книге которого поминается князь Рос (Рош).
Таким образом, северный народ русь к концу I тыс. был известен всем европейским и восточным племенам, историкам и
государям, имея в своём активе как морские походы вдоль северного и южного побережья Европы, так и сухопутные походы
вглубь континента – до Каспия.
На древнескандинавском, по одной из трактовок, «русь» означает дружину гребцов и указывает не на племя, а на сословие
или, точнее, специализированный этнос. Гребцы в древнебалтской общности подобны сословию всадников у других народов.
Вероятно, речь шла именно о военном сословии, объединяющем широкую племенную общность побережья Балтийского и
Северного морей. Шведское морское ополчение собиралось на
побережье в области Рослаген, название которой было унаследовано от русов, распространивших на эту территорию свою
экспансию.
245
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
Из родовой специализации руси – войны и торговли – при
миграции на восток сохранилась лишь первая. На основе русов были созданы княжеские дружины, чья миссия на славянских просторах была государствоустроительной. «Откуда есть
пошла Русская земля?» – летописный вопрос, отражающий не
этническую историю, а историю государства. В летописной традиции русь связывается с призванными в Новгород варяжскими князьями. При этом, несомненно, родство руси и славян: «А
словеньскый язык и рускый одно есть, от варяг бо прозвашася
русью, а первое беша словене». Разделение между «своими»
и «чужими» в летописи ясно прослеживается по языку: «Се бо
токмо словенеск язык в Руси: поляне, древляне,… А се суть
инии языци, иже дань дают Руси: чудь, меря, мурома». На родственность руси и славян указывает тот факт, что племя «русь»
известно греческим и византийским авторам с VI в., размещавшим его в Среднем Поднепровье.
При родстве со славянами русь была обособлена от них и
составляла высшее сословие. Русь клянётся оружием и богом
Перуном, а славяне – Волосом (Велесом, «скотьим богом»).
Волос, как бог данников, не попадает в киевский пантеон Владимира. Более того, Владимир укрепил культ Перуна в Новгороде, а посадник Добрыня поставил над Волховом его «кумир»,
которому поклонялись новгородцы.
Внутренняя распря между славянскими племенами и русью
иллюстрируется хорошо известной историей с гибелью Игоря
Старого, посмевшего лишний раз взять дань с древлян. Русь
признавалась именно как племя госстроителей – князь с дружиной становились высшим арбитром в споре, преодолевая
конфликтный племенной обычай и устанавливая свой «ряд» и
«устав». Пример Игоря Старого показывает, что эту функцию
отдельные правители пытались узурпировать и гипертрофировать. В дальнейшем аналогичные намерения были заимствованы варягами – уже не русью, а военными наёмниками из
германизированных территорий. Поздние призвания варягов в
Новгород рассматривались уже не как родственные. Они призывались именно как наёмники, которые при невыполнении условий призвания изгонялись новгородцами (862, 1015 гг.).
Имя «русь» в славянском обиходе более древнее, чем «варяги». Но русь и варяги продолжают одну и ту же линию на
консолидацию славянского мира в разные периоды времени.
Первоначальное значение слова «варяг» – «наёмник, принявший клятву верности». Но на руси исходное значение слова
«варяг» отнесено к родовой общности. В «Повести временных
лет» русь – дружина князя Игоря, который в 941 г. призывает с
собой варягов в совместный поход на греков. Постепенно слово «варяг» стало означать «чужой» и полностью отделилось от
246
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
понятия «русь». Варяги остались лишь пришельцами из чужой
уже земли – прежней вотчины русов, варяжской руси.
Определённые трансформации происходили и с понятием
«русская земля». В «Повести временных лет» (начало XII в.)
«Русская земля» ещё обозначает все русские земли в целом.
Затем (не ранее чем со второй четверти XII века) только Киевское, Черниговское и Переяславское княжества стали именоваться «Русской землей». В Новгородской летописи XIII века
(Новгородская первая летопись младшего извода) понятие
«Русская земля» соотносилось с окрестностями Киева, а «русский князь» в Киеве противопоставлялся новгородскому князю.
Так исчерпывалось собственно «русьское» влияние и распадался русско-славянский монолит.
Конкуренция Юга и Севера в славяно-русском пространстве
объяснялась периодом славянской раздробленности, во время которой славянские племена попали в данники к хазарам.
Только приход руси и разгром ею хазарского государства обеспечил славянам независимое существование и собрал их вокруг Киева на «Русской Земле». В 882 г. дружина Вещего Олега
захватила Киев, где самозванно правили дружинники Рюрика
Аскольд и Дир. Повесть временных лет говорит о том, что с тех
пор и распространилось название «Русь». Но антропологический состав киевлян менялся, вероятно, достаточно медленно,
включая в себя существенный тюркский элемент.
Северорусской общности предстояло утвердиться в Киеве
по-настоящему. Владимир Святой и Ярослав Мудрый как новгородские князья захватывали Киев силой с участием варягов.
Киев рассматривался как столица, подверженная чуждым влияниям. Неприятие южан приводило к размежеванию княжеских
династий – потомки Рюрика воздерживались от браков с представителями южан, предпочитая родниться с боярством Новгорода и Суздаля.
Характерно также различие северных и южных славян в
отношении к русскому летописному наследию. Тексты ХI-ХIII
вв. сохранились только на севере. «Слово о полку Игореве»,
сохранилось в псковской рукописи XVI в., найденной в Ярославле. Древнейший список «Повести временных лет», Лаврентьевский – написан в Суздале в конце XIV века. Практически
вся история Руси известна нам только из русских летописных
сводов. История русского государства была для южных славян
чужой. Отчасти мы видим отражение этого настроения и в современной Украине.
Продвижение руси в хазарские земли (хазарские Белая Вежа
и Тмутаракань) включило тюркский фактор во внутреннюю политику Русской земли. Признание князей Владимира Святого
и Ярослава Мудрого «каганами» отражает хазарское влияние.
247
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А.Н. Савельев ОБРАЗ ВРАГА
О том же говорят имена иранских богов в пантеоне Владимира.
Хазары оказываются на стороне Мстислава в противостоянии
с Ярославом Мудрым, опиравшимся на варягов – уже не как
государствоустроителей, но опытных воинов родственного племени.
Киев как «мати градом русьским» связан, вероятно, с более
древним русским элементом – южного и западного происхождения. Новгородское первенство определено присутствием
более позднего, но и более сильного русского элемента. Давление германцев ослабляло Новгород и возвышало Киев, но позднее Киев сдал свои позиции Москве, укрытой в глубине Руси
от тюркского разорения. И всё же Киев сохранил своё значение
как место пребывания изначальной русской культуры, которая
затем распространилась на север. Не варяжская, а киевская
русь дала русскую культуру русскому государству. Можно сказать, что русский Север дал России антропологический тип и
родословные русской аристократии, а русский Юг – культурное
наследие изначальной арийской руси.
Юг упорно сопротивлялся русской доминанте, идущей с севера, а южные славяне одинаково относились как к представителям руси, так и к хазарским ставленникам. Киевским правителям приходилось это учитывать. Вероятно, именно этим обусловлено достаточно позднее принятие в название государства
слова «Русь» – с XV века в именовании Московской Руси. До
этого Русь – лишь страна, место обитания руси или русьская
вотчина.
На севере же, начиная с «Русской правды» Ярослава Мудрого, уравнявшей права «русина и словенина», быстро утверждается общерусская идентичность. Судя по археологическим
находкам, это равенство было введено не только на бумаге.
Печати на мешках для сбора дани показывают, что дань собирала не только русь, но и сами новгородцы.
Если на севере славяне были объединены дисциплиной
руси, то южные и западные славяне, напротив, постоянно
воевали меж собой и шли от предательства к предательству
славянского мира в пользу иных племенных союзов. Поляки издевались над русской Украиной, а ополяченные украинцы всё
время метались между Польшей, Турцией и Россией; болгары
предавали русских в обеих мировых войнах. К концу ХIХ века
славяне представляли нечто единое только в рамках Российской Империи, а к концу ХХ века многократно раздробились и
обособились – разошлись политически и культурно. Наследниками древнеславянской цивилизации остались только русские,
великороссы.
Русь сделала восточных славян особым племенем, создав
государство, уравнявшее антропологический тип на значитель-
248
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Глава 3. Русские: свои, наши
ных пространствах. Поэтому прародину русских следует искать
не в географическом, а в историческом пространстве. Русская
миссия создала единство «своих» против «чужих», чтобы потом
это единство было восстановлено после тяжких испытаний и
измен – на Куликовом поле, где русичи защищали уже не каждый свой род, а Отечество и веру Христову.
Расовый портрет предка
Расовый облик древних славян говорит нам, что это было
достаточно малочисленное и осёдлое, а потому и сильно дифференцированное население. Данные археологии показывают,
что славяне X-XI вв. более длинноголовы и узкоголовы, мезокранны, как всё средневековое славянское население, и мало
отличались от европейского населения как по уровню разнообразия, так и по средним показателям. В то же время в славянских захоронениях нет признаков германской, норманнской или
готской антропологии. При общеевропейском единстве славяне
выделяются в особую антропологическую группу.
Славянский тип отграничен от германского, распространённого в краниологических сериях на территории южных и центральных районов ФРГ, Майн-Рейн-Дунайском треугольнике, во
франко-бельгийских и галло-римских погребениях, а также в
Норвегии, Британии и Исландии. Германцы (включая в эту группу средневековых норвежцев, ирландцев, англосаксов) – очень
длинноголовое (мезокефальное у ирландцев), широколицее
население, с крупными размерами головы и лица. Здесь этногенетический котёл «подогревался» с юга Римской империей, с
севера был ограничен морем, с запада зажат кельтами, с востока – славянами (балто-славянами).
Славянский тип отделён и от южных соседей. Антропологические исследования показывают генетическую связь краниологических серий от скифов к некоторым сериям черняховской
культуры, а от них – к полянам, несущим в себе, по-видимому,
иранский компонент ю