close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Иосиф Александрович Бродский

код для вставки
Своеобразны его личность и творческая судьба. Для обозначения этого своеобразия наиболее ёмкую формулу выбрала «Нева», когда открыла в 1989 г. новую рубрику «Противостояние», посвятив первую публикацию в ней «делу» Бродского (№ 2). О личностях, подо
Иосиф Александрович Бродский
(род. в 1940 г.)
22 октября 1987 г. Шведская академия объявила имя очередного
лауреата Нобелевской премии по литературе. Им стал живущий в США
поэт Иосиф Бродский, пятый вслед за И. Буниным (1933), Б. Пастернаком
(1958), М. Шолоховым (1965) и А. Солженицыным (1970) в ряду
отмеченных этой премией русских художников слова.
Своеобразны его личность и творческая судьба. Для обозначения
этого своеобразия наиболее ёмкую формулу выбрала «Нева», когда
открыла в 1989 г. новую рубрику «Противостояние», посвятив первую
публикацию в ней «делу» Бродского (№ 2). О личностях, подобных
Бродскому, здесь говорилось: «Люди разного масштаба и противоречивых
устремлений, они самим фактом своего существования угрожали тому,
что мы называем сегодня «бюрократическим социализмом». И это
мужественное противостояние традиционным представлениям о нашем
мироустройстве, пожалуй, главное в личной и творческой судьбе поэта.
Иосиф Александрович Бродский родился в 1940 г. в семье
ленинградских журналистов.
Первые лирические этюды Бродского привлекли внимание не только
его сверстников, но и тех, кто уже сказал своё слово в русской поэзии.
Обратила внимание на молодого поэта и Анна Ахматова. Его
лирический голос напомнил ей исповедальный стих О. Мандельштама.
Бродскому посвящены её пророческие строки:
О своем я уже не заплачу,
Но не видеть бы мне на земле
Золотое клеймо неудачи
На ещё безмятежном челе.
Мог ли думать начинающий поэт, что трагические ноты этого
четверостишия станут лейтмотивом его будущей творческой судьбы?
С каждым новым стихотворением росла популярность Иосифа
Бродского.
Но чем убедительнее и ярче звучала его муза, тем «подозрительнее
относились к нему те, кого Блок в своей пушкинской речи назвал
«чиновниками», собирающимися «направлять поэзию по каким-то
собственным руслам, посягая на её тайную свободу и препятствуя ей
выполнять её таинственное назначение» (Кушнер А. [Иосиф
Бродский] // Нева. — 1988. — № 3. — С. ПО).
В 1963 г. состоялись печально известные встречи Хрущёва с
интеллигенцией, на которых было строго указано, как ей надлежит вести
себя. Получив «зелёный свет», ленинградские власти решили «очистить
город» от нежелательных представителей свободных творческих
профессий, обвинив их в тунеядстве. Первый удар в затеянной
кампании пришёлся по И. Бродскому. В 1963 г. был опубликован в
«Вечернем Ленинграде» фельетон «Около литературный трутень».
«Обличители», страдавшие «хрущёвской» слабой памятью, забыли, что поэт
в свои двадцать с небольшим лет успел уже поработать фрезеровщиком на
заводе, санитаром, кочегаром в котельной, побывать в геологических
экспедициях. Объявленный тунеядцем, по решению суда он был выслан в
глухую деревушку Архангельской области.
Это трудное время. Мы должны пережить,
перегнать эти годы,
с каждым новым страданьем забывая
былые невзгоды
и встречая, как новость, эти раны
и боль поминутно,
беспокойно вступая в туманное новое утро.
Находясь в ссылке, Бродский ощущал поддержку друзей. До него
доходили вести о том, что Ахматова, Твардовский, К. Чуковский,
Шостакович, Вигдорова и другие хлопочут о его освобождении.
Благодаря стараниям друзей поэт через полтора года был досрочно
освобождён и вернулся в Ленинград. Однако издать сборник стихов он не
смог: брежневские чиновники от литературы ничем не отличались от
хрущёвских.
Ярость вызвало у них сообщение о выходе на Западе двух
сборников Бродского: «Стихи и поэмы» (1965), «Остановка в пустыне»
(1970).
Устав быть опальным поэтом (за всё это время ему удалось напечатать
только четыре стихотворения!), Бродский решил уехать за границу. 4 июня
1972 г., уезжая в США, Бродский написал Брежневу: «Покидая Россию не по
собственной воле, о чём Вам, может быть, известно, я решаюсь обратиться к
Вам с просьбой, право на которую мне даёт твёрдое знание того, что всё,
что сделано мною 15 лет литературной работы, служит и ещё послужит
только к славе русской культуры, ничему другому. Я хочу просить Вас дать
возможность сохранить моё существование в литературном процессе. Хотя бы
в качестве переводчика... Я принадлежу к русской культуре, я сознаю себя её
частью, слагаемым, и никакая перемена места на конечный результат
повлиять не сможет. Язык — вещь более древняя и более неизбежная, чем
государство. Я принадлежу русскому языку, а что касается государства, то,
с моей точки зрения, мерой патриотизма писателя является то, как он пишет
на языке народа, среди которого он живёт, а не клятвы с трибуны. Мне
горько уезжать из России. Я здесь родился, вырос, жил, и всем, что имею
за душой, я обязан ей. Всё плохое, что выпало на мою долю, с лихвой
перекрывалось хорошим, и я никогда не чувствовал себя обиженным
Отечеством. Не чувствую и сейчас. Ибо, переставая быть гражданином
СССР, я не перестаю быть русским поэтом. Я верю, что я вернусь; поэты
всегда возвращаются: во плоти или на бумаге...» (Нева. — 1989. — № 2. — С.
165—166).
Ответом было презрительное «монаршеское» молчание.
В эмиграции Бродский много и плодотворно работал. Об этом свидетельствуют изданные поэтические сборники: «В Англии» (1977), «Конец
прекрасной эпохи» (1977), «Часть речи» (1977), «Римские элегии» (1982),
«Новые стансы к Августе» (1983), «Урания» (1987).
Несмотря на кажущуюся удовлетворённость жизнью (новые стихи и
переводы, чтение лекций в американских университетах, профессорская должность), Бродский во многих своих поэтических откровениях говорит о тех
сложных и болезненных процессах, которые происходят в его душе, о горькой
обиде, о тоске по родине, которая гложет его сердце.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху
гвоздём в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, которая меня вскормила.
Из забывших меня можно составить
город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли
гунна,
надевал на себя что сызнова входит
в моду,
сеял рожь, покрывал чёрной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны воронёный
зрачок, конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки,
помимо воя;
перешёл на шёпот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась
длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь
благодарность.
(«Я входил вместо дикого зверя в клетку...»)
Современное литературоведение стремится определить эволюцию
творчества И. Бродского. М. Лотман видит такие этапы его творчества, как
ранний и зрелый. Граница между ними приходится на 1965—1968 гг.
Стихи раннего И. Бродского просты по форме, мелодичны, светлы и
очищающе воздействуют на читателя.
У зрелого Бродского происходит как бы «похолодание климата» в его
поэтическом мире: превалируют здесь темы конца, тупика, пустоты,
одиночества, бессмысленности всякой деятельности. Много места в его
стихах начинает занимать тема смерти и любви («Любовь», «Новые
стансы к Августе»), семьи («Речь о пролитом молоке»), частной жизни.
Его лексика становится резкой («На смерть Жукова»), синтаксис
усложняется. Заметно усиливается философское звучание стиха.
Когда снег заметает море и скрип сосны
оставляет в воздухе след глубже,
чем санный полоз,
до какой синевы могут дойти глаза?
до какой тишины
может упасть безучастный голос?
Пропадая без вести из виду, мир вовне
сводит счёты с лицом,
как заложником Мамелюка. ...
так моллюск фосфоресцирует
на океанском дне,
так молчанье в себя вбирает
всю скорость звука,
так довольно спички, чтобы
разжечь плиту,
так стенные часы, сердцебиенью вторя,
остановившись по эту,
продолжают идти по ту сторону моря.
(«Шведская
музыка»)
«Сознание Бродского,— отмечает И. Винокурова,— сознание
человека XXвека — насквозь атеистично. В «рай» он не верит ни на земле,
ни на небе, ни в шалаше. Извечные опоры человеческому духу — семья,
государство, религия,—никогда и не казавшиеся особенно надёжными, для
поэта изжили себя окончательно, обрушились разом, одновременно. Треск
рушащихся опор — вот думается та «музыка», которую Бродский явственно
слышит своим слухом художника» (Октябрь. — 1988. — № 7. —С. 206).
Исследователи отличают виртуозное владение И. Бродским средствами
языка. В его стихах наблюдается использование арго, газетного и
телевизионного словаря, архаики, политического и технического сленга,
уличного просторечия, эпатирующее ораторство «молодёжной вольницы»:
Другой мечтает жить в глуши,
бродить в полях и всё такое.
Он утверждает: цель в покое
и в равновесии души.
А я скажу, что это — вздор.
Пошёл он с этой целью к чёрту!
Когда вблизи кровавят морду,
Куда девать спокойный взор?
И даже если не вблизи, а вдалеке?
И даже если сидишь в тепле в удобном кресле,
а кто-нибудь сидит в грязи!
Для зрелой поэзии И. Бродского характерны контрасты,
парадоксальные сочетания, многословие. Для русской поэзии
стихотворения его необычно длинны. А. Блок считал оптимальным
объёмом стихотворения 12—16 строк, т. е: 3—4 четверостишия, у
Бродского же стихи порой достигают 200 и более строк. Бродский признаёт в
мире две силы: слово и смерть. Для того чтобы слово жило, необходим
безостановочный поток слов. Он и станет преградой смерти.
Литературоведы отмечают в поэзии И. Бродского парадоксальное соединение эксперимента и традиционности. Бродского считают наследником байронического сознания. Ярким примером сказанного может служить его
стихотворение «Осенний крик ястреба» (1975), насчитывающее 120 строк.
Гордая одинокая птица парит над миром, с высоты её полёта всё, что
внизу, кажется ничтожным и суетным. Ястреб ликует: «Эк куда меня
занесло!» Он ещё не знает, что, достигнув апогея, он найдёт свой конец. Он
чувствует гордость, всё-таки «смешанную с тревогой»:
...Он парит в голубом океане,
сомкнувши клюв,
с прижатою к животу плюсною —
когти в кулак, точно пальцы рук —
чуя каждым пером поддув снизу,
сверкая в ответ глазною
ягодою, держа на Юг, к Рио-Гранде, в дельту,
в распаренную толпу
буков, прячущих в мощной пене
травы, чьи лезвия остры,
гнездо, разбитую скорлупу
в алую крапинку, запах, тени
брата или сестры.
Характерной особенностью поэзии Бродского является ориентация не
только на русскую, но и на англоязычную традицию. Именно поэтому в
своей Нобелевской лекции он называл учителями, наряду с
Мандельштамом, Цветаевой и Ахматовой, Роберта Фроста и Уистана
Одена: «Я назвал лишь пятерых — тех, чьё творчество и чьи судьбы мне
дороги хотя бы уже потому, что, не будь их, человек и как писатель я бы
стоил немногого: во всяком случае, я не стоял бы сегодня здесь...»
Тема одиночества, незащищённости человека перед миром
несправедливости, желание помочь всем страждущим, спасти человечество от
надвигающейся катастрофы звучат в стихах зрелого поэта Иосифа
Бродского, лауреата Нобелевской премии.
Снег идёт, оставляя весь мир
в меньшинстве.
В эту пору — разгул Пинкертонам,
и себя настигаешь в любом естестве
по небрежности оттиска в оном.
За такие открытья не требую мзды;
тишина по всему околотку.
Сколько света набилось
в осколок звезды,
на ночь глядя! как беженцев в лодку.
Не ослепни, смотри! Ты и сам сирота,
отщепенец, стервец, вне закона.
За душой, как ни шарь, ни черта.
за бредущих с дарами в обеих
Изо рта —
половинках земли самозванных царей
пар клубами, как профиль дракона.
и за всех детей в колыбелях.
Помолись лучше вслух, как второй Назорей,
(«Снег идет, оставляя весь мир в меньшинстве...»)
ЛИТЕРАТУРА
Б р о д с к и й И. Ниоткуда с любовью: Стихи // Новый мир. — 1987. —
№ 12.
Б р о д с к и й И. Стихи (Послесл. А. Кушнера) // Нева. — 1988. — № 3.
Б р о д с к и й И. Нобелевская лекция // Кн. обозрение. — 1988. — № 24.
Броде к.и и
И. Стихи разных лет (Вступ. ст. Е. Рейна) // Дружба
народов. — 1988. —
№ 8.
Б р о д с к и й И. Стихи из книги «Урания» // Лит. обозрение. — 1988. —
№ 8.
Б р о д с к и й И. Пока есть такой язык, как русский, поэзия неизбежна
// Известия.—
1988. — 4 дек.
Б р о д с к и й И. Из разных книг: Стихи (Подг. текста и публ. Э,
Безногова) // Знамя. — 1989. — № 4.
В и г д о р о в а Ф. Судилище // Огонёк. — 1988. — № 49.
В и н о к у р о в а И. «Замечательный лирик Н.» // Октябрь. — 1988. —
№ 7.
Г о р д и н Я. Дело Бродского. История одной расправы по
материалам Ф. Вигдоровой, И Меггера, архива родителей И. Бродского,
прессы и по личным выступлениям автора // Нева. — 1989. — № 2.
Лотман М. Русский поэт — лауреат Нобелевской премии по
литературе // Дружба народов. — 1988. — № 8.
«Мне нечего сказать...» // Коме, правда. — 1988. — 19 марта.
Суд над поэтом // Кн. обозрение. — 1989. —№ 6.
Человека можно всегда спасти // Огонёк. — 1988. — № 31.
Я к и м ч у к Н. «Я работал — я писал стихи»: Дело И. Бродского //
Юность. — 1989. — № 2.
Автор
mukhrimma
Документ
Категория
Образование
Просмотров
16
Размер файла
158 Кб
Теги
Бродский
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа