close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Pyatigorski Buddhists Philosophy

код для вставкиСкачать
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Новое
Литературное
Обозрение
2007
УДК 24-1
ББК 86.35-4
П99
Редактор серии
И. Калинин
Русская версия
Александра П я т и г о р с к о г о и К и р и л л а К о б р и н а
под редакцией Кирилла К о б р и н а
П я т и г о р с к и й А.
П 99 Введение в изучение буддийской ф и л о с о ф и и (девятнадцать
семинаров). — М.: Новое литературное обозрение, 2007. — 288 с.
Книга философа и писателя Александра Пятигорского представ­
ляет собой введение в изучение именно и только философии буддиз­
ма, оставляя по большей части в стороне буддизм как религию (и как
случай общего человеческого мировоззрения, культуры, искусства).
Она ни в коем случае не претендует на роль введения в историю буд­
дийской философии. В ней философия, представленная канони­
ческими и неканоническими текстами, дается в разрезах, каждый
из которых являет синхронную картину состояния буддийского
философского мышления, а все они, вместе взятые, составляют
(опять же синхронную) картину общего состояния буддийской фи­
лософии в целом — как она может представляться философскому
мышлению сегодняшнего дня.
УДК 24-1
ББК 86.35-4
ISBN 978-5-86793-546-7
© А. Пятигорский, 2007
© П. Серебряный, фото на обложке, 2007
© «Новое литературное обозрение». Художественное оформление, 2007
ПРЕДИСЛОВИЕ
З а г л а в и е э т о й к н и г и следует п о н и м а т ь б у к в а л ь н о . Во-пер­
вых, к н и г а п р е д с т а в л я е т с о б о й в в е д е н и е в и з у ч е н и е и м е н н о
и т о л ь к о философии буддизма, оставляя по б о л ь ш е й части в сто­
р о н е буддизм как р е л и г и ю (и как случай о б щ е г о м и р о в о з з р е ­
н и я , культуры, и с к у с с т в а ) . И к о н е ч н о , э т а к н и г а ни в к о е м
случае не претендует на р о л ь в в е д е н и я в историю буддийской
ф и л о с о ф и и . В н е й ф и л о с о ф и я , представленная канонически­
ми и н е к а н о н и ч е с к и м и т е к с т а м и , д а е т с я в р а з р е з а х , к а ж д ы й
и з к о т о р ы х я в л я е т с и н х р о н н у ю к а р т и н у с о с т о я н и я буддийс­
кого ф и л о с о ф с к о г о м ы ш л е н и я , а все о н и , вместе в з я т ы е , со­
ставляют (опять же синхронную) картину общего с о с т о я н и я
буддийской ф и л о с о ф и и в целом — как она может представлять­
ся ф и л о с о ф с к о м у м ы ш л е н и ю сегодняшнего дня.
Второе. Эта книга есть именно введение в изучение буддийской
ф и л о с о ф и и , а не с и с т е м а т и ч е с к о е и з л о ж е н и е о с н о в н ы х ее
п о л о ж е н и й . И н а ч е г о в о р я , перед ч и т а т е л е м н е о ч е р к самой
системы буддийской ф и л о с о ф и и , а п о с о б и е по предуготовительному ознакомлению с этой ф и л о с о ф и е й , предназначенное
тому, кто п о ж е л а е т ею сколько-нибудь с е р ь е з н о заняться. И
конечно, эта книга не является систематическим изложением
духовной практики буддизма, буддийской йоги.
Третье. Каждая глава книги состоит из отрывка буддийско­
го текста, п р и м е ч а н и й (в основном т е р м и н о л о г и ч е с к о г о , но
6
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
иногда и общего содержательного х а р а к т е р а ) и с о б с т в е н н о
авторского рассуждения относительно философского содержа­
ния приведенного отрывка. Получается, что первая часть каж­
дой главы содержит версию одного из основных постулатов буд­
дийской ф и л о с о ф и и и н е к о т о р ы е выводы, сделанные тогда из
этого постулата. Во второй части читатель найдет объяснение
философских (а иногда и религиозных) п о н я т и й и терминов,
употребляемых в формулировании этих постулатов и выводов.
Третья часть представляет собой н ы н е ш н и й о п ы т философско­
го осмысления того, что представлено в п е р в о й и в т о р о й час­
тях, — разумеется, авторского осмысления.
Еще одно замечание — на этот раз историко-философского
характера. Необычность для нас буддийской ф и л о с о ф и и и не­
сомненная новизна для современных ей индийских ф и л о с о ф о в
(V — I I I вв. до н.э.) определяется следующим обстоятельством.
С одной стороны, первые буддийские мыслители выдвинули не­
сколько идей и к о н ц е п ц и й , к о т о р ы е сложно и л и н е в о з м о ж н о
представить в традиционной брахманистской философии. С
другой с т о р о н ы , п е р в ы е буддийские ф и л о с о ф ы в к л ю ч и л и в
свое ф и л о с о ф с т в о в а н и е ряд т р а д и ц и о н н ы х брахманистских
идей и к о н ц е п ц и й , исключив эти идеи и к о н ц е п ц и и из их при­
вычных связей, контекстов. Я думаю, это обстоятельство послу­
ж и л о о с н о в н о й п р и ч и н о й того, что буддизм в о с п р и н и м а л с я
тогда в И н д и и как нечто новое, даже п р и н ц и п и а л ь н о чуждое
и враждебно-странное.
Эта книга есть краткое и з л о ж е н и е 19 семинаров по буддий­
ской ф и л о с о ф и и , проведенных мною в разное время в разных
университетах мира. Более половины книги основано на мате­
риалах семинаров 1 9 8 4 — 1 9 9 4 годов в Школе Востоковедения и
А ф р и к а н и с т и к и (SOAS) Лондонского университета.
МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ:
МАЛЕНЬКИЙ РАЗГОВОР О ЧУЖЕСТИ В СВЯЗИ
С ИЗУЧЕНИЕМ БУДДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ
Всякое м ы ш л е н и е (включая мое с о б с т в е н н о е ) , о к о т о р о м го­
в о р и т с я , к о т о р о е з а п и с а н о , г о в о р е н о , услышано, уже являет­
ся чужим в д а н н ы й м о м е н т р а з г о в о р а о нем, да ф а к т и ч е с к и и
до э т о г о момента, во в с я к и й п р о ш л ы й (да и будущий) м о м е н т
р а з г о в о р а , письма, ч т е н и я , слушания, и м е ю щ и х своим объек­
том это мышление. Но что же я называю словом «чужое»? Ведь
это не п р о с т о «не мое», «твое» и т. д., ч т о н е и з б е ж н о возвра­
т и л о бы нас к одному из самых вульгарных п о н я т и й так назы­
ваемой «гуманистической» ф и л о с о ф и и прошедшего двадцато­
го века, к п о н я т и ю «другого». В последнем случае т р и в и а л ь н ы е
о п п о з и ц и и «Я-Ты», «Я-Другой» (или «Другое», м и р , Бог, все,
ч т о угодно) п о л а г а л и с ь эпистемологическими константами че­
л о в е ч е с к о г о существования. Ф е н о м е н о л о г и ч е с к и «другость»
редуцируется (как г у м а н и с т и ч е с к и м и ф и л о с о ф а м и , н а ч и н а я
с Бубера, так и э к з и с т е н ц и а л и с т а м и , к о н ч а я С а р т р о м ) к чис­
т о ф о р м а л ь н о м у п р и п и с ы в а н и ю «моего» м ы ш л е н и я другому
субъекту; субъекту индивидуальному, то есть э м п и р и ч е с к и вы­
деленному члену класса и л и неиндивидуальному, то есть клас­
су, в ы д е л е н н о м у в к а ч е с т в е у с л о в н о г о субъекта не-моего, а в
общем случае — л ю б о г о не-данного, м ы ш л е н и я . Такой субъект
может произвольно помещаться в нынешнем времени или в
п р о ш л о м , в данном месте и л и в другом. Э п и с т е м о л о г и ч е с к и в
8
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
« к о н ц е п ц и и другого», и м е н н о другой, а не п р о и з в о д н о е от
м о е г о другое мышление я в л я е т с я п е р в и ч н ы м , и т о л ь к о ч е р е з
него, в п р о т и в о п о с т а в л е н и и ему, в п а р е с ним, я есть я сам, а
мое м ы ш л е н и е , уже будучи п р и п и с а н н ы м ему, возвращается ко
мне как мое.
П р и м е н я е м а я мною в разговоре о буддийской ф и л о с о ф и и
«концепция чужести» сводится, в основных чертах, к следую­
щему. Во-первых, чужое — это объект моего м ы ш л е н и я , а не
субъект другого мышления, объект, в котором мое мышление
о т к р ы в а е т какое-то не-мое, то есть такое, на к о т о р о е мое мыш­
л е н и е не может п е р е н е с т и себя самое (не может им себя себе
представить, так сказать). В этом, собственно, и состоит как бы
«минимум» чужести и — вместе с тем — основной ее к р и т е р и й .
Во-вторых, переход от чужого, не-моего м ы ш л е н и я к иному,
чем Я, субъекту чужого мышления возможен (как вообще пере­
ход от мышления к мыслящему) только в порядке антрополо­
гической гипотезы. Чужесть субъекта все равно полагается вто­
р и ч н о й , производной от чужести мышления. Тогда в п р и н ц и п е
не существенно, будет ли мне чужим мышление Будды или мо­
его соседа, н ы н е ш н и х русских и л и д р е в н и х и н к о в . Важным
здесь может оказаться другое: возможность найти, «засечь» (по
в ы р а ж е н и ю Мераба Мамардашвили) различные чужие мышле­
ния в точках локализации их субъектов во времени и простран­
стве. В-третьих, как ф е н о м е н моего мышления, чужесть может
быть установлена только путем р е ф л е к с и и моего м ы ш л е н и я
над самим собой. То есть когда мое мышление уже вынесло себя
самое в качестве внешнего, не-своего объекта и тем самым объек­
тивно («объективно» здесь значит буквально «как объект») уже
отличило себя как рефлексию от рефлексируемого им моего же
м ы ш л е н и я (как от не-рефлексии); иначе говоря, уже сделало
себя чужим. Только п р и условии в ы п о л н е н и я моим мышлени­
ем этого р е ф л е к с и в н о г о акта оно становится способным мыс­
л и т ь о любом не-моем м ы ш л е н и и как о чужом. Таким образом,
то, что я называю «чужим», может возникнуть только в своего
рода « э п и с т е м о л о г и ч е с к о м зазоре» между м о и м о б ъ е к т н ы м
мышлением о другом м ы ш л е н и и и моей р е ф л е к с и е й над моим
с о б с т в е н н ы м мышлением. П р и т о м что в т о р о е является пер­
вичным в о т н о ш е н и и первого. И н а ч е говоря, ф е н о м е н чужес­
ти «другого» производен от чужести как бы «себя самого».
МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
9
В с в о и х п о п ы т к а х и з л о ж е н и я буддийской ф и л о с о ф и и и
моего ф и л о с о ф с т в о в а н и я о ней я специально подчеркиваю ее
чужесть. О н а ведь на самом деле чужая мне, вам, да кому угод­
но, если не валять дурака. Но прежде всего она была чужой и
с о в р е м е н н и к а м Будды, д р е в н и м и н д и й ц а м , ж и в ш и м в VI—IV
веках до н.э. в долине Ганга. До того чужим оказался буддизм
э т и м д р е в н и м и н д и й ц а м , ч т о так никогда и не став господ­
ствующей религией в Северной Индии, он уже с I I I века до н.э.
начал перемещаться к югу, затем (если говорить о Малой Колес­
нице) — на Ц е й л о н , а спустя пару столетий началось его побед­
ное шествие в Китай, позднее (уже из Цейлона) — в Индокитай
и еще позднее — в Центральную Азию и на Д а л ь н и й Восток.
П р и т о м что очаги буддийской учености еще долго оставались
и в Северо-Западной И н д и и , и в Кашмире, и в Бенгалии.
Теперь совсем н е м н о г о о к о н к р е т н о й методологии моего
подхода к буддийской ф и л о с о ф и и в этих семинарах. Здесь нам
не избежать двоякости. Ведь, с одной с т о р о н ы , чистота мето­
дологического подхода требует, чтобы, рассуждая о любой нетвоей ф и л о с о ф и и (да что там ф и л о с о ф и и , о любом, ставшем
т е б е и з в е с т н ы м не-твоем м ы ш л е н и и ) , следует п р е ж д е всего
исходить из того, ч т о г о в о р и т о себе сама эта ф и л о с о ф и я в
своих текстах, устных или письменных; исходить из того, как
она сама себя формулирует. Но с другой с т о р о н ы , полнота ме­
тодологического подхода требует, чтобы в то же самое время
ты и о т р е ф л е к с и р о в а л свое собственное мышление, свою, так
сказать, интеллектуальную а п п е р ц е п ц и ю т е к с т о в изучаемой
ф и л о с о ф и и . Н а ч и н а т ь такое о т р е ф л е к с и р о в а н и е приходится
с тщательного учета и анализа твоего же п о н я т и й н о г о языка,
которому предстоит стать языком описания изучаемой т о б о й
ф и л о с о ф и и . Но этот язык описания не может по определению
быть только твоим — это язык твоей культуры, твоего времени,
да н а к о н е ц , т в о й е с т е с т в е н н ы й я з ы к (английский, русский,
какой угодно), к о т о р ы й даже в его о б ы ч н ы х культурных упот­
реблениях остается т о б о ю не о т р е ф л е к с и р о в а н н ы м как есте­
ственно данный.
Теперь, если говорить о языке описания именно буддийской
ф и л о с о ф и и европейскими исследователями X I X и XX веков, то
здесь четко различаются две тенденции. П е р в о й (и по сю пору
господствующей) является тенденция описывать эту филосо-
ф и ю так, как ее могли бы в ы р а з и т ь д р е в н и е а в т о р ы , если бы
о н и знали установившийся между X V I I и X I X веками язык но­
воевропейской ф и л о с о ф с к о й традиции. Вторую и пока только
начинающуюся т е н д е н ц и ю я бы связал с п о п ы т к о й исследова­
теля буддизма сначала о т р е ф л е к с и р о в а т ь свою философскую
п о з и ц и ю в терминах буддийской ф и л о с о ф и и , а затем описать
последнюю как частный случай н е к о т о р о й общей вневремен­
н о й и п р о с т р а н с т в е н н о н е о п р е д е л е н н о й ф и л о с о ф и и (Эдвард
К о н з е н а з ы в а л ее рhilosophia реerennis), в о т н о ш е н и и к о т о р о й
«моя» ф и л о с о ф и я будет являться другим частным случаем.
Это и сталкивает нас с методологической неизбежностью
своей собственной ф и л о с о ф и и — в моем случае, моей п р и изу­
ч е н и и л ю б о й другой. Лучше скажем так: изучение буддийской
ф и л о с о ф и и будет сколько-нибудь реальным, только если у того,
кто ее изучает, есть его собственная ф и л о с о ф и я . У кого своей
ф и л о с о ф и и , какой угодно, нет, тот пусть займется чем угодно
другим. Так, самый, пожалуй, и н т е р е с н ы й исследователь буд­
дийской ф и л о с о ф и и в XX веке, Эдвард Конзе, всегда говорил
о себе, ч т о он — гностик, а к р у п н е й ш и й з н а т о к ф и л о с о ф и и
Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы Этьен Л а м о т был о д н о в р е м е н н о католи­
ческим теологом. Тот, кто н а ч и н а е т познание буддийской фи­
л о с о ф и и со своего, так сказать, «философского нуля», обречен
на п о р а ж е н и е . В самом лучшем случае он о с т а н е т с я в рядах
«обращенных» энтузиастов.
«Воистину, существует только
мыслительная энергия».
Буддхагхоша. Аттхасалини, I, 4, 2
СЕМИНАР
ПЕРВЫЙ
ТЕКСТ I. ПЕРВЫЙ ПОВОРОТ КОЛЕСА
ДХАРМЫ (ПЕРВАЯ ПРОПОВЕДЬ)
1
Так я слышал . Однажды, когда Господь пребывал в Оленьем
парке, в Исипатане («Прибежище Риши»), что близ Бенареса,
он обратился с такими словами к пяти монахам : «Двух крайно­
стей следует избегать тому, кто, став отшельником, покинул
свой дом . П е р в а я крайность, о монахи, п р и в е р ж е н н о с т ь плот­
ским удовольствиям . Эта приверженность вульгарна , неблаго­
р о д н а и неразумна . Вторая крайность — в п р и в е р ж е н н о с т и к
умерщвлению п л о т и и с а м о и с т я з а н и ю , ч т о также вульгарно,
неблагородно и неразумно.
Избегнув о б е и х э т и х к р а й н о с т е й , Так Ушедший п о с т и г
С р е д и н н ы й Путь, путь в и д е н и я , з н а н и я , путь, п р и н о с я щ и й
успокоение и дающий особое з н а н и е , путь, что ведет к Про­
буждению и Н и р в а н е . И что же это за С р е д и н н ы й Путь , о
монахи? Это просто Благородный Восьмеричный Срединный
Путь , и вот что он такое. Это — правильное видение, правиль­
н о е намерение, правильная речь, правильное действие, пра­
вильный образ ж и з н и , правильное усилие, правильное обрат­
ное вспоминание и правильное сосредоточение сознания . И
этот путь ведет к успокоению, пробуждению и Н и р в а н е .
Вот, о монахи, Благородная Истина о Страдании . Рожде­
ние — это страдание; старость — страдание, болезнь — страдание,
смерть — страдание; грусть, печаль, тоска, боль, отчаяние — стра­
дание. Встреча с горестным — страдание, расставание с радую­
щим — страдание, неполучение желаемого — страдание. Сло­
вом, пять скандх — страдание .
Теперь, о монахи, Благородная И с т и н а о В о з н и к н о в е н и и
С т р а д а н и я . О н о — в жажде, в а л ч б е , к о т о р ы е п р о и з в о д я т
новое существование , связано о н о с наслаждением и страс­
т ь ю . Алчба всегда находит себе удовлетворение то здесь, то
там. Это — жажда наслаждения, жажда существования и жаж­
да несуществования, самоизбывания .
2
3
4
5
6
7
9
8
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
14
Еще, о монахи, вот Б л а г о р о д н а я И с т и н а о П р е к р а щ е н и и
Страдания . О н о — в полном бесстрастном устранении этой
алчбы, в ее окончательном отбрасывании, в о т с т р а н е н и и от
нее, в избавлении себя от нее.
Наконец, о монахи, Истина о пути, ведущем к прекращению
страдания. Это и есть Благородный Срединный Восьмеричный
Путь, а именно — правильное видение, правильное намерение,
правильная речь, правильное действие, правильный образ
жизни, правильное усилие, правильное обратное вспоминание
и правильное сосредоточение сознания
Итак, о монахи, при мысли "вот Благородная Истина о Стра­
дании" появляется во мне видение, появляется знание, появля­
ется мудрость , свет появляется во мне — в о т н о ш е н и и вещей
доселе н е с л ы х а н н ы х . И мысль, ч т о с т р а д а н и е д о л ж н о б ы т ь
полностью, совершенно постигнуто.
И далее, о монахи, п р и мысли "вот Благородная Истина о
Возникновении Страдания" появляется во мне видение, появ­
ляется знание, появляется мудрость, появляется свет — в отно­
шении вещей доселе неслыханных. И мысль, что возникнове­
ние страдания должно быть покинуто.
З а т е м , о монахи, п р и мысли "вот Б л а г о р о д н а я И с т и н а о
П р е к р а щ е н и и Страдания" появляется во мне видение, появля­
ется знание, появляется мудрость, появляется свет — в отноше­
нии вещей доселе неслыханных. И это прекращение страдание
уже постигнуто.
И наконец, о монахи, п р и мысли "вот Благородная Истина
о Пути, ведущем к П р е к р а щ е н и ю Страдания" появляется во
мне видение, появляется знание, появляется мудрость, появля­
ется свет — в о т н о ш е н и и вещей доселе неслыханных. И этот
Путь должен быть тщательно проработан в с о з е р ц а н и и .
Пока, о монахи, это знание Ч е т ы р е х Благородных И с т и н
мне не стало совершенно ясно в трех его аспектах , я не при­
тязал на д о с т и ж е н и е С о в е р ш е н н о г о П р о б у ж д е н и я , ч т о есть
н а и в ы с ш е е в этом м и р е с его М а р а м и , Б р а х м а м и , с его
странствующими аскетами , брахманами , князьями и людь­
ми. Т е п е р ь , когда в и д е н и е и з н а н и е Ч е т ы р е х Б л а г о р о д н ы х
Истин возникли во мне, я знаю: Несомненно, что достиг я пол­
ного освобождения сознания . И обрел я избавление от новых
рождений ».
32
33
34
35
36
37
38
40
41
42
43
39
СЕМИНАР ПЕРВЫЙ
15
Так сказал Господь. Внимавшие ему п я т е р о монахов возра­
довались и были услаждены его словами.
Dhammacakkapavattana (samyutta­nikäya, LVI , 11 of the sutta­pitaka)
in: Pali Canon / Ed. by L.Feer and Mrs. C. Rhys Davids. L.: Pali Text Society,
1904. P. 4 2 1 . Эту сутру в палийской традиции считают первой пропо­
ведью Будды, обращенной к пятерым монахам, его первым ученикам
среди людей. Дхарма (Skr. Dharma, P. Dhamma) с заглавным «Д» озна­
чает «Учение Будды». Колесо (Skr. cakra, P. cakka) является одним из
важнейших зрительных символов в древнеиндийской культуре. В буд­
дизме «колесо» символизирует динамический аспект Дхармы. Пово­
рот (или «провертывание») означает акт манифестации (слуховой
или зрительный) Дхармы — Учения, которое может, в принципе, су­
ществовать и в неманифестированном состоянии.
«Так я слышал» (P. evam те sutam, Skr. evam mayä srutäm) — стандарт­
ное начало каждой буддийской сутры. Оно указывает на то, что сло­
ва Будды изначально воспроизводились устно (Р. и Skr. buddhaväcana).
В то же время такой зачин подчеркивает аутентичность этих слов в
устной передаче учеников и учеников учеников Будды.
«Господь» (Р. bhagavä, Skr. bhagavant) — Blessed One способ обраще­
ния не только к одному данному Будде, но и к целому классу пробуж­
денных (в англоязычной буддологической традиции наиболее распро­
страненным обращением к Будде является Blessed One, Благослованный,
а не Lord).
«Монах» (Р. bhikhu, Skr. bhiksu) обозначает здесь не просто отшель­
ника, живущего подаянием, но прежде всего члена буддийской общи­
ны аскетов.
Это слово (Р. и Skr. anta) также означает «предел», «граница» и
«конец».
«Отшельник» (Р. pabbajita, Skr. pravrajita) — наиболее общий тер­
мин, обозначающий аскета, который навсегда ушел из семейной и
мирской жизни.
«Плотское удовольствие» здесь означает удовольствие (Р. и Skr.
sukha), получаемое от удовлетворения чувственного желания (Р. и Skr.
ката). Käma­самый общий термин, обозначающий чувственность и
чувственное желание.
«Вульгарный» здесь обозначает «обычный», «простонародный»
(Р. puthujjana, Skr. prthagjana) и имеет подчеркнуто пейоративный
смысл.
«Неблагородный» (Р. anariya, Skr. anärya) прежде всего в смысле
«простонародный», «ординарный».
1
2
3
4
5
6
7
8
9
16
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
10
«Неблагоразумный» (P. anatthà) также употребляется в чисто
практическом смысле, как «бесполезный», «нецелесообразный» и
даже «невыгодный».
Это один из эпитетов Будды, буквальный смысл которого оста­
ется неясен. В то же время «Так Ушедший» (Р. и Skr. tathägata) может
иметь смысл определенности одного пути Будды (включая, возмож­
но, и направление этого пути после завершения им существования в
данном рождении), что подразумевает абсолютный характер всего,
что Будда думает, говорит и делает. Тогда «так» (Р. и Skr. tathä) будет
определением этой абсолютности, а «идущий» (или «ушедший») (Р. и
Skr. gata) обозначает определенность направления. В этой связи ин­
тересно сопоставить последний термин со словом, обозначающим
«назначение» или «судьбу» (Р. и Skr. gati).
В оригинале использовано слово «глаз» (Р. cakkhu, Skr. caksu),
однако это не только орган зрения, но и особая способность видения.
Отсюда — несколько разновидностей такой (в основном сверхъесте­
ственной) способности.
«Знание» (Р. пäпа, Skr. jnäna) здесь употребляется в наиболее об­
щем смысле. В дальнейшем это понятие будет дифференцироваться
и конкретизироваться.
Более точным переводом было бы «сверхъестественное зна­
ние». Такое знание не основано на чувственном восприятии и его
органах.
«Пробуждение» (P. sambodha или sambodhi) — перевод, точнее пере­
дающий смысл, нежели «Просветление». В то время, когда Будда про­
износил эти слова, он уже был пробужден.
Нирвана (Р. nibbäna, Skr. nirvana) является наивысшим состояни­
ем, уже достигнутым Буддой.
«Путь» (Р. patipäda) — тот самый «один путь», знанием которого
обладал Будда.
Здесь, как и в начале проповеди, «благородный» (Р. äriya, Skr.
ärya) подразумевает особость, редкость и даже исключительность.
Здесь мы имеем дело с двумя более или менее взаимозаменяемы­
ми словами в обоих языках: «Путь» (Р. и Skr. patha) и «Путь» (P. magga,
Skr. märga).
«Правильный» (Р. samma, Skr. samyak) имеет в буддийских текстах
два смысла. В первом, чисто качественном, это понятие более всего
соответствует таким понятиям, как «совершенный», «полный», «точ­
ный». Во втором смысле это слово имеет отношение, скорее, к «ре­
альности», «подлинности», «истинности», «оригинальности» вещи
или идеи.
«Обратное вспоминание» (Р. sati, Skr. smrtï) — важнейшее поня­
тие буддийской йоги. Можно даже говорить об «обратном вспомина­
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
СЕМИНАР ПЕРВЫЙ
17
нии» как о сознательном процессе обращения памяти от настоящего
момента в прошлое (подробнее об этом ниже).
«Сосредоточение сознания» (Р., Skr. samädhi) — важнейшая про­
цедура в буддийской йоге и одна из основных разновидностей индий­
ской йоги вообще.
«Истина» (Р. sanna, Skr. satya) понимается здесь в специфически
буддийском смысле, то есть в смысле «Благородной Истины».
В этой сутре «Страдание» (Р. dukha, Skr. duhkha) следует понимать
и как страдание вообще, и как конкретное страдание.
Буквально «куча», «масса» (Р. khandha, Skr. skandha) — каждый из
пяти агрегатов, составляющих индивидуальное существование живо­
го существа. Этими агрегатами являются: (1) «форма» или «телесная
форма» (Р. и Skr. ruра); (2) «чувства» или «эмоции» (Р. и Skr. vedanä);
( 3 ) «восприятие» (Р. sannä, Skr. samjnä); ( 4 ) «волевые акты» и энер­
гетические импульсы, ответственные как за поддержание единства
живого существа в каждый данный момент его существования, так
и за динамику изменения живого существа во времени и простран­
стве. Иногда эти импульсы называются «синергии» (Р. sankhära, Skr.
samskära — слово употребляется только во множественном числе); ( 5 )
«сознание» (Р. vinnäna, Skr. vijnäna). Иногда эти агрегаты — в силу
того, что в их основании лежат привязанности к феноменам жизни,
«схватывание» этих феноменов сознанием — называются «агрегата­
ми привязанности». Но чаще, поскольку они приводят к страданию,
их называют «агрегатами страдания».
Более точным переводом будет «эмергенция» (Р., Skr. samudaya),
поскольку так подчеркивается прерывистость (а иногда и случай­
ность) появления того или иного феномена, его поднятие на уро­
вень сознания.
Понятия «жажды» или «алчбы» (Р. tanhä, Skr. trsnä) суммирует и
обобщает все феномены эмоционально­мотивационной сферы в пси­
хологии буддизма.
Здесь было бы точнее сказать «что ведет к новому существова­
нию» (Р. punabhavika).
«Страсть» (Р., Skr. räga) является активной и в принципе психи­
чески позитивной силой. При этом ее можно рассматривать в каче­
стве конкретизации чувственного удовольствия и чувственности.
Или «становления», «бытия» (Р. и Skr. bhäva).
Точнее — «изживания бытия» (Р. vibhava).
«Прекращение» (Р. и Skr. nirodha) имеет здесь два смысла. В пер­
вом, пассивном, смысле имеется в виду случай, когда нечто само со­
бой перестает существовать, останавливается в своем существовании.
Во втором, активном, смысле нечто останавливает, или даже прекра­
щает, что­то другое. Возможен также перевод этого понятия как «не­
возникновение» .
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
18
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
33
«Бесстрастность» (Р. и Skr. viräga) — одно из основных условий
прекращения страдания.
«Мудрость» (Р. pannä, Skr. prajnä) как термин буддийской йоги и
буддийской философии, означает высшую разновидность знания.
«Культивированный» (Р. bhävita) — специальный йогический тер­
мин, обозначающий способность и умение в «визуальной медитации»
(Р. bhävänä).
«Тремя аспектами знания» являются: (1) Знание о чем­либо «как
оно есть» (Р., Skr. yathä bhütam), в каковом случае знание и есть исти­
на: (2) Знание о том, что должно быть сделано для реализации исти­
ны; (3) Знание о том, что уже сделано для реализации истины.
Речь идет о «данном мире» (Р.и Skr. loka), сотворенном конкрет­
ным богом.
Мара (Р. и Skr. mära) — мифическое существо, манифестирующее
чувственные желания и удовольствия.
Брахма — бог­творец в древнеиндийской мифологии. В буддийс­
кой мифологии также название особого подкласса богов.
«Странствующий аскет» (Р. samana, Skr. sramana) — особая разно­
видность древнеиндийских аскетов.
Брахман — как жрец вообще, так и жрец, совершающий ведий­
кие обряды.
Имеется в виду именно «полное освобождение» (Р. vimutti, Skr.
vimukti) сознания (Р. ceto, Skr. cetas).
Здесь имеется в виду, что данное рождение Будды является его
последним рождением в феноменальной сфере волнений.
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
СЕМИНАР ПЕРВЫЙ
19
СЕМИНАР I
О ЧЕМ ВСЕ ЭТО?
Н а ч н е м с самого начала. Вначале Будда о б р а т и л с я со с в о и м и
словами к п я т е р ы м п о и м е н о в а н н ы м о т ш е л ь н и к а м . З а м е т ь т е ,
не к миру, не к человечеству, даже не к о т ш е л ь н и к а м в о о б щ е ,
а только к тем п я т е р ы м , к о т о р ы х он х о р о ш о знал из п р е ж н е г о
п е р и о д а своей ж и з н и , п р о в е д е н н о г о среди аскетов и л е с н ы х
учителей. И м е н н о им было предназначено стать его п е р в ы м и
слушателями, а затем и учениками. Момент выделенности, особ о с т и , д а ж е и з б р а н н о с т и здесь о ч е н ь в а ж е н . Ведь в первую
о ч е р е д ь Будда высказывает идею с р е д и н н о с т и , с р е д и н н о с т и в
действиях, словах и мыслях, чувствах и н а м е р е н и я х , средин­
н о с т и , к о т о р а я чужда ч е л о в е ч е с к о й п р и р о д е , ч е л о в е ч е с к о й
н о р м а л ь н о с т и появляется весьма редким качеством даже у ас­
кетов. Отсюда и в т о р а я идея, идея о Б л а г о р о д н о м , как о т о м ,
ч т о п р о т и в о п о с т а в л е н о всему нормальному, обыденному, то
есть отмеченному к р а й н о с т ь ю и о т т о г о банальному и вульгар­
ному. Получается, ч т о Б л а г о р о д н ы е л и ч н о с т и — это исключе­
н и е не т о л ь к о из л ю д е й , но и из о т ш е л ь н и к о в , ч т о о н и как бы
и с к л ю ч е н и е из и с к л ю ч е н и я . Таким о б р а з о м уже в самом нача­
л е п е р в о й п р о п о в е д и вводятся т р и п о н я т и я : к р а й н о с т ь , еред и н н о с т ь и благородность.
Крайность здесь — не только качественная характеристика,
но прежде всего самостоятельное качество. Так, к р а й н я я чув­
ственность оказывается в большей степени противопоставле­
на у м е р е н н о й ч у в с т в е н н о с т и , чем полному отсутствию чув­
ственности. Более того, умеренная чувственность сильнее
отличается от полного аскетического воздержания от чувствен­
ных желаний, чем, скажем, последнее — от неумеренной чув­
ственности. Иначе говоря, здесь различие в степени проявления
условно-противоположных качеств (таких как «привлекатель­
ность» и «отвратительность», или «любовь» и «отвращение»)
оказывается более з н а ч и м ы м , чем их качественное содержа­
ние. Срединность в буддийской ф и л о с о ф и и как бы нейтрали­
зует о б ы ч н ы е п р о т и в о п о л о ж н о с т и вещей и качеств, и Средин-
20
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
н ы й Путь является, по существу, путем (и методом!) такого рода
н е й т р а л и з а ц и и . И д е я с р е д и н н о с т и в д а л ь н е й ш е м (то есть в
гораздо более поздних ф и л о с о ф с к и х текстах) п о д в е р г н е т с я
весьма сложным и н т е р п р е т а ц и я м и станет одним из наиболее
абстрактных ф и л о с о ф с к и х п о н я т и й буддизма. Но и здесь дело
о б с т о и т далеко не так п р о с т о , ибо уже в п е р в о й п р о п о в е д и
Будды срединность п р и о б р е т а е т ч е р т ы радикальной философ­
ской позиции, которая не только нейтрализует противополож­
ности, но и релятивизирует (а иногда и совсем лишает смысла)
само существование п р о т и в о п о л о ж н ы х качеств и ф е н о м е н о в ,
к о т о р ы м эти качества приписываются.
Но вернемся к основному вопросу этого семинара: «О чем
все это?». Разумеется, о страдании. Однако уже в самом нача­
ле это никак не «разумеется». Самое и н т е р е с н о е в П е р в о й про­
поведи — это то, что страдание не постулируется онтологичес­
ки, как то, что есть. И б о здесь нет бытия, как нет и не-бытия.
Далее, страдание также не является ни «вещью», ни «состояни­
ем» какой-либо вещи, включая вселенную в целом. Страдание
ближе всего к тому, что мы бы назвали универсальным фактом,
неким мыслимым и наблюдаемым во всем, что существует. Но
мыслимым и наблюдаемым только с п о з и ц и и внешней всему
тому, ч т о страдает, в н е ш н е й всему существующему, то есть с
т о ч к и з р е н и я п о з и ц и и Благородной Срединности.
Теперь переходим к двум «универсальным состояниям». Все
вещи, ф а к т ы и события вселенной, иначе говоря, все дхармы,
находятся в одном из двух состояний: в состоянии «возникно­
вения» или в состоянии «прекращения» (Р. и Skr. nirodha), точ­
нее, в с о с т о я н и и «прекращения (остановки) возникновения».
Н о ч т о такое страдание? Р и т о р и ч е с к и м , н е п о с о д е р ж а н и ю ,
ответом будет: то, что утверждается как универсальный факт
П е р в о й Благородной И с т и н о й . Тогда что страдает? О т в е т на
этот в о п р о с — в е ч н ы й камень п р е т к н о в е н и я для буддийских
ф и л о с о ф о в с третьего века до нашей э р ы до двадцать первого
века нашей. Потому что страдание, как оно описано в качестве
универсального факта в П е р в о й проповеди Будды, по содержа­
нию является страданием существующего, понимаемого как то.
что осознает и т о . что осознается. Тогда, грубо говоря, созна­
ние есть страдание. И л и — страдание есть сознание, что, безус­
ловно, звучало бы ф и л о с о ф с к и более заманчиво. Но — чтобы
СЕМИНАР ПЕРВЫЙ
21
хоть немного сдвинуться с мертвой т о ч к и , на к о т о р о й невоз­
м о ж н о к о н к р е т н о о т в е т и т ь на наш в т о р о й в о п р о с — о т о й д е м
в сторону и попробуем взглянуть на ситуацию с т о ч к и з р е н и я
знания. Тогда становится возможным говорить о «двух страда­
ниях»: одно — это страдание всех тех, кто страдает, не зная Бла­
городной И с т и н ы о Страдании, и другое — страдание знающих
Благородную Истину о С т р а д а н и и и тем самым уже вступив­
ш и х на путь « п р е к р а щ е н и я в о з н и к н о в е н и я с т р а д а н и я » (Р.
dukhasamudaya nirodha magga). На о с н о в а н и и такого р а з л и ч и я
возможно было бы предположение о двух разных страданиях —
эмпирическом и теоретическом. Ведь сколь парадоксально ни
звучит буддийское ф и л о с о ф с к о е утверждение о том, что «те,
кто знает страдание, не страдают, ибо они прежде всего знают,
что нет ни страдающего, ни даже знающего, и что это пять аг­
регатов, скандх индивидуального существования страдают, и
ничто иное», — его невозможно с уверенностью опровергнуть,
сославшись на то, что эти агрегаты, скандхи, не могут знать стра­
дание (как, впрочем, не могут его и не знать).
Вновь и вновь в ходе буддийского ф и л о с о ф с т в о в а н и я воп­
рос о страдании упирается в вопрос о т н о ш е н и я страдания к
знанию. Эмпирицистские суждения, такие как «я знаю, что я
страдаю, потому, что я страдаю», будут столь же неубедитель­
ны, как и т е о р е т и ч е с к и е , типа «я страдаю потому, что я знаю,
что страдаю». И б о страдание может быть п о з н а н о только выс­
шим, трансцендентальным Знанием (концепция трансценден­
тального знающего будет с ф о р м у л и р о в а н а в с е м и н а р е о «За­
предельном Знании»). П е р в а я П р о п о в е д ь является первым —
не хронологически, а условно, в порядке, установленном ран­
ними комментаторами сутр Палийского Канона, — изложени­
ем Дхармы, Учения Будды; первым, потому что в нем р е ч ь идет
об универсальном факте Страдания и двух универсальных со­
стояниях, к о т о р ы е вводятся прежде всего в их о т н о ш е н и и к
Страданию. Б о л е е того, само п о н я т и е «истины» фигурирует
только в о т н о ш е н и и страдания, в его состояниях возникнове­
ния и прекращения. Поэтому не стоит удивляться тому, что вне
фокуса рассмотрения в ч е т ы р е х Истинах оказывается то, ч т о
страдает. Это эпистемологически следует из центральной идеи
буддийской ф и л о с о ф и и о невозможности постулирования ни­
какого автономного бытия чего бы то ни было, включая и стра-
22
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
дание. Ведь последнее относится к существующему, а не к суще­
му. Сущего здесь не имеется.
З а к о н ч и м п е р в ы й с е м и н а р словами о том, ч т о м и р в нем
предстоит нам л и ш е н н ы м какого бы то ни было основания, не
и м е ю щ и м какой-либо оси и не п о д ч и н я ю щ и м с я какому-либо
личному или не-личному принципу. Даже страдание является
тем, ч т о обусловлено ф а к т о р а м и его в о з н и к н о в е н и я и прекра­
щения. Буддийский м и р о ч е н ь слабо внутренне д и ф ф е р е н ц и ­
р о в а л и н е ч е т к о и р а з н о о б р а з н о с т р у к т у р и р о в а н . К этому
м о ж н о б ы л о бы добавить, ч т о Путь ч и с т о ф и л о с о ф с к и пред­
ставляется (в рамках этого семинара) единственным возмож­
ным фактором, организующим и структурирующим вселенную.
СЕМИНАР
ВТОРОЙ
ТЕКСТ II. О ЗНАКЕ «НЕ-Я» (ВТОРАЯ
ПРОПОВЕДЬ)
1
Так я с л ы ш а л . Господь тогда п р е б ы в а л в О л е н ь е м П а р к е , в
И с и п а т а н е ( « П р и б е ж и щ е Риши») б л и з Б е н а р е с а . Там он об­
р а т и л с я к п я т е р ы м м о н а х а м с т а к и м и словами:
«Тело , о монахи, не есть "Я". Если бы тело было "Я", то оно
не было бы подвержено болезням и (его обладатель) имел бы
возможность сказать: «Пусть это тело будет таким-то и таким-то
у меня, или пусть это тело не будет таким-то и таким-то у меня».
Но поскольку тело не есть "Я" и оттого подвержено болезням,
(его обладатель) не имеет возможности говорить таким образом.
То же самое можно сказать об остальных четырех агрегатах, о
чувствах, восприятии, волевых импульсах и сознании. Ни один
из них не есть "Я", ни все они, вместе взятые. Н и к т о не будет
иметь возможность сказать о них "пусть это будет для меня так
или пусть это не будет для меня так, и так далее".
«Теперь, о монахи, п о с т о я н н о ли тело или непостоянно? —
Н е п о с т о я н н о , Господи. А т о , что н е п о с т о я н н о , о н о п р и я т н о
или горестно? — Горестно, Господи. Тогда будет ли правильным
так говорить о том, что н е п о с т о я н н о , и з м е н ч и в о и горестно:
«это мое, это — "Я" это — "Я" сам? — Нет, Господи, это будет
неправильным. Тогда из этого следует, о монахи, что каковым
бы ни было тело, будущим или прошлым, внутренним или вне­
шним , грубым или тонким , дурным или превосходным, дале­
ким или близким, но если видеть тело как оно есть , то о нем
следует говорить таким образом: не мое это тело, оно не есть
мое "Я". И таким же образом следует г о в о р и т ь об остальных
ч е т ы р е х агрегатах».
«Рассматривая и м е н н о таким образом пять агрегатов, пять
скандх, х о р о ш о обученный ученик Благородных отказывает­
ся их знать, пренебрегает ими, вовсе их отбрасывает. Отбро­
сив их, он становится бесстрастным. Бесстрастность освобож­
дает его, и, освобожденный, он знает: "Свободен я теперь, то,
что должно быть мною сделано, уже сделано. Для меня ниче2
3
4
5
6
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
24
го не осталось несделанным. Это мое р о ж д е н и е — последнее.
Не будет для меня новых существований "».
Слыша эти слова Господа, возрадовались п я т е р о монахов.
Когда Господь произнес эту проповедь, их сознание очистилось
от всего мутного и освободилось от всех привязанностей.
На т о т момент шесть Пробужденных было в этом мире .
7
8
9
1
Vinaya­pitaka, mahävagga, I . 37-46• См. также: The Book of the
Discipline. Translated by I. B. Horner, Vol. IV. Oxford: The Pali Text Society,
1993 ( 1 9 5 1 ) , P. 20—21. В буддизме «знак», или буквально «мета», «при­
мета» (Р. lakkhana, Skr. laksana), здесь это слово обозначает общий при­
знак всего существующего, т.е. всех феноменов, дхарм. Таких универ­
сальных знаков имеется три: (1) «невечность», «непостоянство» (Р.
anicca, Skr. anitya); (2) «Не­Я» (Р. anatta, Skr. anätman) и (3) «страдание»
(см. I , прим. 24).
«Тело», или «телесная форма», фигурирует здесь прежде всего
как первый из пяти агрегатов индивидуального существования, скандх
(см. I , прим. 25).
«Внешний» (Р. и Skr. bahira) имеет два смысла: во­первых, это то,
что воспринимается пятью органами чувств (в первую очередь зрени­
ем); во­вторых, это то, что состоит из четырех «материальных эле­
ментов» (Р. и Skr. mahäbhülta): земли, воды, жара и воздуха. «Внутрен­
ний» (Р. ajjhatta, S. adhyätma) — относящийся к органам чувств, эмоциям,
восприятию и сознанию.
«Грубый» (Р. thüla, Skr. sthülla) здесь относится к телу в анато­
мическом и физиологическом смысле, в то время как «тонкий» (Р.
sukhuma, Skr. süksma) обозначает тело как не воспринимаемую органа­
ми чувств (и невидимую) форму или структуру.
См. I, прим. 36 (1). «Как есть» (то есть как что­либо есть, ничего
к этому не прибавляя и не оговаривая) является кратчайшей форму­
лой буддийской эпистемологии и в то же время знаком вхождения в
Высшее Знание.
В этой сутре «Благородный» — это тот, кто уже постиг четыре
Благородные Истины.
См. I, прим. 4 3 .
Буквально «притоки» (Р. äsava, Skr. äsrava) влияний, загрязняю­
щих сознание извне и изнутри.
Говоря более точно, эти пятеро были не только Пробужденны­
ми, но и архатами (P. arahant, S. arhant), то есть теми, кто полностью
очистился от всех скверн, как «притекающих» извне, так и произво­
димых сознанием. Их было шестеро, если считать Будду, который
достиг пробуждения еще до встречи с пятью монахами.
2
3
4
5
6
7
8
9
СЕМИНАР ВТОРОЙ
25
СЕМИНАР I I
ПОЧЕМУ Э Т О - Н Е Я?
ИЛИ ПОЧЕМУ Я — НЕ ЭТО?
З а м е т и м п р е ж д е всего, ч т о в э т о й сутре Будда приглашает пя­
т е р ы х монахов к ф и л о с о ф с к о м у рассуждению о «Я», но пред­
лагает п р и этом свой п о р я д о к рассуждения — и н о й , чем тот,
к о т о р ы й был п р и н я т в рассуждении о «Я» в б р а х м а н и с т с к о й
ф и л о с о ф с к о й т р а д и ц и и , восходящей к текстам р а н н и х проза­
и ч е с к и х Упанишад ( п о я в л е н и е к о т о р ы х в устном виде дати­
руется п р и м е р н о VIII—VII веками до н.э.) В брахманистской тра­
диции порядок рассуждения о «Я» задается формулой: «Ты есть
то» (Skr. tat tvam asi), где «ты» п р е д с т а в л я е т т о г о , к кому эта
формула о б р а щ е н а (им в п о л н е могу б ы т ь и я сам, эту формулу
п р о и з н о с я щ и й , но тогда получается «я есть то»), а «то» (Skr.
tad) я в л я е т с я о б щ е п р и н я т ы м о б о з н а ч е н и е м «Я». Но «Я» не в
смысле, в к о т о р о м о н о у п о т р е б л я е т с я в качестве л и ч н о г о мес­
т о и м е н и я п е р в о г о л и ц а е д и н с т в е н н о г о числа, а в смысле «аб­
с о л ю т н о г о Я», к о т о р о е в Упанишадах полагалось осью, прин­
ц и п о м и о с н о в о й не т о л ь к о «меня» («тебя», «его» и так далее),
но и всего сущего, всего т о г о , ч т о есть. Тогда условно будем
н а з ы в а т ь «Я» (в п е р в о м смысле) « э м п и р и ч е с к и м Я», а во вто­
р о м — « а б с о л ю т н ы м Я». П о с л е д н е е в т о й же б р а х м а н и с т с к о й
т р а д и ц и и о б о з н а ч а е т с я с а н с к р и т с к и м словом атман, к о т о р о е
с начала п е р в о г о т ы с я ч е л е т и я до н.э. и по сей день я в л я е т с я
ц е н т р а л ь н ы м п о н я т и е м и н д и й с к о й ф и л о с о ф и и . Вот ч т о су­
щ е с т в е н н о — В т о р а я П р о п о в е д ь , о т р и ц а я «Я» и м е н н о во вто­
ром смысле, то есть как а б с о л ю т н о е Я, атаман, не говорит, что
«ты» («Я», «он» и так далее) не есть атман. О н а утверждает,
что л ю б о й ф е н о м е н , дхарма, п р и п и с ы в а е м ы й твоему («моему»,
«его») эмпирическому Я, менее всего само это э м п и р и ч е с к о е Я
(являющееся всего л и ш ь л и н г в и с т и ч е с к о й условностью, зву­
ком, названием), не есть атман, или — ч т о здесь ф и л о с о ф с к и
о с о б е н н о в а ж н о — есть не-атман. Таким о б р а з о м , уже в поста­
новке вопроса о бытии или не-бытии абсолютного Я неиз­
б е ж н а д в о й с т в е н н о с т ь . Т а к и е с у ж д е н и я , как «я не е с т ь м о е
26
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
тело» и л и «я не е с т ь мое с о з н а н и е » , и м е ю т по к р а й н е й м е р е
два смысла. В п е р в о м с м ы с л е , о б ъ е к т и в н о м , э т и суждения
будут о з н а ч а т ь , ч т о н и к а к о й из ф е н о м е н о в , дхарм, включая и
тело, и чувства, и ум, не есть (или не может быть) абсолютным
Я, то есть атманом. Во в т о р о м смысле, субъективном, те же
самые суждения будут з н а ч и т ь следующее: т о , ч т о я обозначаю
словом «я», когда г о в о р ю , «я говорю», «я знаю», «я чувствую»,
не я в л я е т с я ни (моим) т е л о м , ни (моим) с о з н а н и е м , ни (мои­
ми) чувствами, а я в л я е т с я чем-то еще, чем-то, скажем, и н ы м
тем ... и н ы м , чем что? — И н ы м , н е ж е л и ч т о бы то ни было. Эти
два смысла, о б ъ е к т и в н ы й и субъективный, не могут быть све­
д е н ы ни друг к другу, ни к чему-то третьему, двумя ч а с т н ы м и
случаями которого они бы являлись. Ведь когда мудрецы Упанишад придумали священную формулу «ты есть то», то есть «ты
есть атман», то она вполне могла пониматься в наипростейшем
смысле: ты — не твое тело, не твой ум, не твое имя, не твой клан,
не твое племя, не что бы то ни было, что не есть То. И м е н н о на
это д р е в н и е буддийские мудрецы возражали: «Ты ни есть, ни не
есть То, ибо как можно определить нечто (хотя бы предположи­
тельно существующее) через то, чему невозможно приписать ни
существования, ни не-существования». Здесь, по существу, мы
уже имеем дело (как и в случае со «срединностью» в первом се­
минаре) с другой ф и л о с о ф с к о й позицией, которая, собственно,
и была обозначена п о н я т и е м «Не-Я». О с о б е н н о я в н о э т о раз­
л и ч и е между буддийским и б р а х м а н и с т с к и м ф и л о с о ф с т в о в а ­
н и е м п р о я в и л о с ь не с т о л ь к о в н а ч а л ь н ы х постулатах, утвер­
ж д а в ш и х (в б р а х м а н и з м е ) и о т р и ц а в ш и х (в буддизме) «Я»,
с к о л ь к о в х а р а к т е р е и п р а в и л а х в ы в о д а из э т и х н а ч а л ь н ы х
постулатов. Так, в то в р е м я как в нашем т е к с т е у т в е р ж д а е т с я ,
ч т о ты не м о ж е ш ь н и ч е г о сделать со своим т е л о м и умом, и б о
о н и не е с т ь «Я», в р а н н и х п р о з а и ч е с к и х Упанишадах утвер­
ж д а е т с я , ч т о н и т ы , н и ч т о другое н е могут н и ч е г о с д е л а т ь
с т о б о й , и б о ты есть т о , атман. Эта а н т и т е з а д о п о л н я е т с я в
нашем тексте важнейшим философским утверждением — то,
ч т о н е есть, я в л я е т с я н е в е ч н ы м , н е п о с т о я н н ы м , б е с п р е р ы в ­
но и з м е н я ю щ и м с я , а все т о , ч т о н е в е ч н о , н е п о с т о я н н о , бес­
п р е р ы в н о и з м е н я е т с я — страдает. Так «Не-Я», в т о р о й универ­
сальный знак, с в я з ы в а е т с я в э т о й п р о п о в е д и с н е в е ч н о с т ь ю
(непостоянством, изменчивостью), первым универсальным
знаком и со страданием, т р е т ь и м у н и в е р с а л ь н ы м знаком всех
СЕМИНАР ВТОРОЙ
27
дхарм. П р и т о м ч т о п о р я д о к вывода здесь — от в т о р о г о знака
к первому, а от п е р в о г о — к третьему.
Из всего сказанного вытекает, что «Не-Я» не является про­
стым о т р и ц а н и е м абсолютного Я, атмана Упанишад, также и
потому, что они принадлежат двум разным уровням ф и л о с о ф ­
ской абстракции. П о н я т и е атамана возникло как чисто мифоло­
гическая идея (и образ) в ритуалистическом, жреческом ведий­
ском контексте. Только много позднее о н о было ф и л о с о ф с к и
о с м ы с л е н о , п р о р а б о т а н о в р а н н и х б р а х м а н и с т с к и х текстах,
н е п о с р е д с т в е н н о восходящих к ведийским к о м м е н т а р и я м . В
Упанишадах атаман уже во многом утерял свое ведийское риту­
ально-мифологическое прошлое и стал основным онтологичес­
ким понятием брахманистской философии. Буддийское понятие
«Не-Я» уже в самом своем возникновении было чисто философ­
ской идеей, придуманной и быстро получившей распростране­
ние не в жреческой, а в аскетической среде, и было наиболее
тесно связано не с ритуалом, а йогой.
Теперь попробуем п о ф и л о с о ф с т в о в а т ь по поводу «Не-Я»,
как о н о фигурирует во в т о р о й проповеди Будды, стараясь п р и
этом — насколько это возможно — избежать ставших уже при­
в ы ч н ы м и т р и в и а л ь н ы х и н т е р п р е т а ц и й , в к о т о р ы х любое рас­
суждение о п р е д е л я е т с я т а к и м и б а н а л ь н ы м и формулами, как
«само собой разумеется, что...» или «из этого с очевидностью
следует, что...», ибо самое трудное и самое интересное в буддий­
ской ф и л о с о ф и и далеко не всегда «разумеется само собой» и
еще р е ж е «с очевидностью следует» из того, что уже было ска­
зано. Н а ч н е м с двух ч и с т о гипотетических предпосылок.
(1) Поскольку «Не-Я», как универсальный знак, фигурирует
во второй проповеди в своем отношении к непостоянству и стра­
данию, можно было бы предположить, что «Не-Я» не относит­
ся к случаям, когда непостоянство и страдание не возникают.
Это ослабляет определенность «Не-Я» как понятия и вместе с
тем делает неопределенной сферу феноменов, признаком кото­
рых «Не-Я» служит, и н ы м и словами, делает «Не-Я» менее уни­
версальным. Но и м е н н о это не дает «Не-Я» стать абсолютом,
крайностью, об опасности впадения в которую предупреждает
первая проповедь. Но что же это за случаи, когда непостоянство
и страдание не возникают? Люди ли это, л и ч н о с т и или какие
Другие существа?
Так мы возвращаемся к вопросам нашего семинара, «Поче­
му это — не я?» или «Почему я — не это?». О т в е т на первый воп-
28
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
рос ясен и прост: потому, что ты в чисто условном (лингвисти­
ческом) смысле есть не ч т о и н о е , как п я т ь агрегатов, скандх
индивидуального существования. Ответ на второй вопрос гораз­
до более сложен и гипотетичен по своему содержанию: «Ты — не
это, потому что не являешься исключением из всего того, что
есть «Не-Я» (апаttа), т.е. ты не являешься исключением из уни­
версального правила существования всего того, что существу­
ет. Более того, строго говоря, ты не являешься даже и субъек­
том страдания и изменчивости — ибо, как нам уже известно,
это «твое» тело, «твои» чувства, воля и так далее, изменяются
и страдают, те пять агрегатов, к о т о р ы е л и ш ь условно «припи­
саны» тебе как к фиктивному обладателю. Однако ты можешь
спросить: «А что будет в случае, если я уже стал Архатом, Про­
бужденным, Буддой?» Ответ таков: «В этом случае никакие пять
агрегатов тебе не смогут быть п р и п и с а н ы , поскольку в Нирва­
не н е в о з м о ж н о существование э м п и р и ч е с к о г о "Я" с его име­
нем, ф о р м о й и сознанием, а "Не-Я" отменяется, так же, впро­
чем, как и абсолютное Я».
(2) «Не-Я» рассматривается в буддийской комментаторской
традиции как наиболее труднопонимаемая идея во всей буддий­
ской ф и л о с о ф и и . Это объясняется, во-первых, тем, что в отно­
шении «Не-Я» невозможен никакой феноменологический (так
же, впрочем, как и в отношении абсолютного «Я» — атмана Упанишад) подход. Во-вторых, исключительная трудность понима­
ния «Не-Я» объясняется еще и тем, что это понятие получает
свое радикальное философское переосмысление в концепции,
которую м о ж н о было бы назвать к о н ц е п ц и е й чистого отсут­
ствия. Последняя обрела свое развитие и к о н к р е т и з а ц и ю по­
зднее — в центральной философской идее Пустоты, в которой
ясно прочитывается «Не-Я» как источник ее происхождения.
Скорее всего, именно относительная позитивность «Не-Я» яви­
лась п р и ч и н о й того, что в более поздних концепциях чистого
отсутствия и Пустоты категорически — как ложная крайность —
отрицается абсолютная негативность в любой ее форме.
И с х о д я из с к а з а н н о г о , я бы рискнул з а к о н ч и т ь с е м и н а р
п р е д п о л о ж е н и е м , ч т о «Не-Я», анатта, в буддийской филосо­
ф и и является своего рода трансцендентальной п е р е м е н н о й , в
то время как абсолютное Я, атман, в брахманистской филосо­
ф и и играет роль трансцендентальной п о с т о я н н о й .
СЕМИНАР
ТРЕТИЙ
ТЕКСТ I I I . ВСЁ В ОГНЕ
(ТРЕТЬЯ ПРОПОВЕДЬ)
1
Так я слышал. О д н о в р е м я Господь ж и л у г о р ы Гайясиса близ
Гайи. Там он однажды о б р а т и л с я к монахам с такой пропове­
дью: «Всё — в огне, о монахи. И ч т о же это за "всё", ч т о в огне?
О монахи, глаз горит, з р и т е л ь н ы е ф о р м ы горят, з р и т е л ь н о е
с о з н а н и е горит, з р и т е л ь н ы й контакт горит. Л ю б а я э м о ц и я ,
возникающая из контакта органа чувств с его объектами — будь
она приятной, н е п р и я т н о й или ни приятной, ни неприятной, —
горит. Но чем же всё это воспламеняется? — Пламенем страсти ,
о монахи, пламенем н е н а в и с т и , пламенем заблуждения . Так
же, как горит глаз, горит ухо, горит тело , да т о ч н о так же горит
и ум , объекты ума и умственное с о з н а н и е . Но что же пита­
ет э т о т огонь, ч т о служит ему топливом? Топливо для э т о г о
огня — это рождение и старение, это — страдание и горе, грусть,
неудовлетворенность и отчаяние.
Видя этот огонь, о монахи, х о р о ш о обученный ученик Бла­
городных устает от (своих) органов, их объектов, от их кон­
тактов с объектами и от сознания, соответствующего каждому
из органов чувств. Ему уже надоели (его собственные) эмоци­
ональные реакции на все чувственные объекты, будь эти реак­
ции положительны, отрицательны, либо ни положительны, ни
отрицательны. И, полностью разочаровавшийся в ж и з н и , он
отстраняется от нее и становится бесстрастным в о т н о ш е н и и
всех объектов органов чувств. Ч е р е з бесстрастность обретает
он к о н е ч н о е освобождение. Затем он обретает знание своего
освобождения . Он уже постиг, что им п р о ж и т а чистая жизнь,
то, что должно быть им совершено, совершено, ничего не ос­
талось не сделанного в э т о й ж и з н и , а другой у него не будет,
ибо закончился круг перерождений».
Когда Будда завершил свое изложение, умы внимавших ему
монахов б ы л и п о л н о с т ь ю о ч и щ е н ы о т всех с к в е р н . О г о н ь
прогорел, пламя угасло.
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
30
Ädittipariyäya­sutta (Samyutta­Nikäya, XXV, 28 of Sutta­pitaka in. Pali
Canon / Ed. by L.Feer and Mrs. C. Rhys Davids. L.: Pali Text Society, 1904.
P. 164. Этот текст относится к жанру разъяснений, a pariyäya в его на­
звании буквально означает «разъяснение», «рассуждение».
«Зрительные формы» — это формы (Р. и Skr. rира), различимые
зрением. В этом же смысле говорится о слуховых, осязательных, ум­
ственных и прочих формах. Но именно зрительные формы полагают­
ся собственно формами, формами по преимуществу, даже формами как
телами. Возможно, это связано и с тем, что зрение считалось наиболее
универсальным видом чувственного восприятия. Отметим, что зри­
тельные формы здесь — это не то же самое, что объекты зрения.
Каждому из шести органов чувств (ум — это шестой орган) соот­
ветствует особый тип сознания, которое следует отличать от сознания
как пятого агрегата индивидуального существования (см. I, прим. 2 5 ) .
То есть «контакт» (Р. samphassa, Skr. samsparsa) органа чувства (в
данном случае глаза) вместе с его объектом.
Или «чувства» как второй агрегат индивидуального существова­
ния (см. I, прим. 2 5 ) .
См. I, прим. 25.
«Ненависть» (P. dosa, Skr. dvesa) является главной негативной си­
лой ума.
«Заблуждения» (Р. и Skr. moha) здесь — естественная тенденция
ума, ведущая к заблуждению, к тому, чтобы ошибаться; также есте­
ственная неприязнь к знанию, умственная пассивность, лень ума.
«Тело» (Р. и Skr. käya) считается органом осязания.
«Ум» (Р. mano, Skr. manas) входит в сознание (пятый агрегат ин­
дивидуального существования) и очень часто фигурирует как сино­
ним последнего.
«Объектами ума» являются мысли и идеи.
Здесь «сознание» — не пятый агрегат индивидуального существо­
вания, а особая разновидность ума (см. выше, прим. 3 ) .
«Благородный» здесь фигурирует в терминологическом смысле,
т.е. либо как Пробужденный (познавший Четыре Благородные Исти­
ны), либо как Архаm (полностью освободившийся от всех скверн и
помрачений).
См. I, прим. 36.
«Скверна» здесь — одна из конкретизации понятия «умственный
приток» (См. I I , прим. 8 ) . Умственные притоки — это помрачения ума,
главными из которых являются: (1) чувственное наслаждение, чув­
ственная любовь (Р. и Skr. käma), ( 2 ) спекулятивные идеи, концепции
и точки зрения (Р. ditthi, Skr. drsti), «алчба бытия» (Р. и Skr. bhäva) и
«неведение» (Р. avijja, Skr. avidjä). Освобождение от всех притоков
является основным условием архатства.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
СЕМИНАР ТРЕТИЙ
31
СЕМИНАР I I I
МЕТАФОРОЙ ЧЕГО СЛУЖИТ МЕТАФОРА
ОГНЯ?
Поначалу кажется, ч т о н е т н и ч е г о п р о щ е . Ведь Будда уже от­
ветил на э т о т в о п р о с словами «Всё в огне, о монахи». Но уже
следующий в о п р о с «что же э т о всё, ч т о горит?» ставит нас пе­
ред весьма сложной о н т о л о г и ч е с к о й проблемой: имеет ли сло­
во «все» в у т в е р ж д е н и и , ч т о «всё — в огне», т о т же смысл, ко­
т о р ы й о н о и м е е т в в о п р о с е «что же э т о за всё, ч т о горит». Да
и имеет ли смысл сам этот вопрос? Если мы, в нашем ф и л о с о ф ­
с т в о в а н и и будем следовать н а п р а в л е н и ю , к о т о р о г о мы при­
д е р ж и в а л и с ь в предыдущем с е м и н а р е , где р е ч ь шла о «Не-Я»,
то мы п р и д е м к о ч е н ь простому выводу: п о д о б н о тому как во
в т о р о й п р о п о в е д и «Не-Я» редуцируется к «Не-Я», отсутствую­
щему в п я т и агрегатах индивидуального существования, скандхах, так в т р е т ь е й п р о п о в е д и «всё, ч т о в огне» редуцируется
к шести органам чувств. В о б о и х случаях в е к т о р редукции на­
правлен к микрокосму с о з н а н и я , к индивидуальной п с и х и к е с
ее с е н с о р н ы м и м е х а н и з м а м и . В к о н ц е к о н ц о в , а п е л л я ц и я к
органам чувств и чувственному к о м п о н е н т у п с и х и к и есть фи­
л о с о ф с к а я н е о б х о д и м о с т ь , и б о о т о м , ч т о ч у в с т в е н н о (или
мыслительно) в о с п р и н и м а е т с я , мы л и б о н и ч е г о не можем ска­
зать, л и б о нам остается сказать, что это н е ч т о , неизвестная ве­
л и ч и н а , ускользающая от всех о п р е д е л е н и й .
Однако в ответе на вопрос «что это за огонь?» нам придет­
ся и з м е н и т ь в е к т о р ф и л о с о ф с т в о в а н и я и п е р е й т и к особому
измерению индивидуального существования, измерению, кото­
р о е я бы условно назвал в т о р ы м ( п е р в о е с о с т а в л я ю т ш е с т ь
органов чувств с их с п е ц и ф и ч е с к и м и сознаниями, объектами
и модальностями). Это и з м е р е н и е , к о т о р о е , опять условно, я
называю измерением чистой ментальности, в т о р и ч н о по отно­
шению к контактам органов чувств с их объектами и является
реакцией на них. Здесь р е а к ц и я может быть отделена от кон­
такта каким угодно промежутком в р е м е н и — от мгновенного
или даже нулевого (в случае их синхронности) до сколь угодно
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
32
долгого (можно даже себе представить «минусовое время» та­
кого промежутка в случае, когда реакция на контакт будет опе­
режать сам этот контакт). Ч и с т а я ментальность, как п о н я т и е ,
о б н и м а е т всю эмоционально-мотивационную сферу и являет­
ся о т н о с и т е л ь н о автономной, независимой от всех шести ор­
ганов чувств.
Ответ на вопрос «что питает этот огонь, что служит ему топ­
ливом?» ведет нас к третьему измерению индивидуального суще­
ствования, квазионтологическому, в котором мы покидаем как
сферу чувственности, так и сферу эмоций, волитивных импуль­
сов и м о т и в а ц и й . И н а ч е говоря, мы покидаем психологию и
п е р е х о д и м к о н т о л о г и и , т.е. к фактам: ф а к т о р а м и условиям,
о п р е д е л я ю щ и м в о б ъ е к т и в н о м п о р я д к е существование всех
феноменов, дхарм. Я называю это измерение «квазионтологичес­
ким», потому что составляющие сферу этого измерения универ­
сальные знаки, непостоянство, «Не-Я», страдание — не есть. О н и
возникают или прекращают возникать, как и все другие дхармы.
Или можно сказать, что сама жизнь во всех своих фазах питает
огонь во всех этих проявлениях. О н а питает огонь, которым
пылает весь м и к р о к о с м п с и х и к и . Это ж и з н ь , о з н а ч е н н а я тре­
мя вещами — страданием, невечностью и отсутствием «Я». До­
бавим к этому, жизнь сама по себе ни хорошая, ни плохая, но всетаки определенно плохая, так как определяемая страданием.
Сейчас мы дошли до момента, когда надо будет сделать сле­
дующий шаг в р а з ъ я с н е н и и квазионтологичности третьего из­
м е р е н и я . Шаг на этот раз феноменологический. Ведь с т о ч к и
з р е н и я страдания ж и з н ь есть не более чем абстрактная веро­
я т н о с т ь , которая о б р е т а е т свои к о н к р е т н ы е чувственно вос­
п р и н и м а е м ы е или умопостигаемые ч е р т ы только в том случае,
если она стала объектом сознания, осознающего ее как страда­
н и е . Значит, ж и з н ь есть о с о з н а н н о е с т р а д а н и е и о с о з н а н и е
страдания. Но чья жизнь? Комментируя Сутру Огня, Ван Зейст
пишет : «Заметьте, что в заключительных строках третьей про­
поведи нет ни одной отсылки к к о н к р е т н о й личности... Ведь
это не Ученик Благородных, кто предотвращает будущие рож­
дения своей чистой жизнью, сделав то, что было должно сде­
лать, и выполнив все должное быть в ы п о л н е н н ы м ... и не Про1
1
Encyclopaedia of Buddhism. Vol. I . Fasc. II. Ceylon, 1963. P. 2 2 5 - 2 2 6 .
СЕМИНАР ТРЕТИЙ
32
бужденный, погасивший (в себе) пламя. К о н ф л и к т не разре­
шен ... а разрешился. То, что пылало — п р о г о р е л о как бы "само
собой". О г о н ь угас». Тогда мы могли бы себе представить, что
в этом « э п и с т е м о л о г и ч е с к о м интервале» между н е г а т и в н о й
квазионтологией «Не­Я» и крайне с о к р а щ е н н о й феноменоло­
гией сознания, л и ш е н н о г о «Я», — там­то и появилось то «само
собой» из этой цитаты Ван Зейста, к о т о р о е обозначает совер­
шенно иную философскую позицию.
Ч т о б ы п о н я т ь эту п о з и ц и ю , в е р н е м с я сначала к о р г а н а м
чувств, поскольку «универсальный пожар» следует в своей трех­
частности, т р о й с т в е н н о й схеме и з м е р е н и й индивидуального
существования, к о т о р а я (если мы о п я т ь возьмем з р е н и е как
п р и м е р чувственного в о с п р и я т и я ) может быть представлена
следующим образом:
(I) З р и т е л ь н ы й п с и х о ф и з и о л о г и ч е с к и й комплекс, включа­
ющий в себя (а) орган з р е н и я , глаз; (в) объект зрения; (с) кон­
такт органа з р е н и я с его объектом; (d) особое зрительное со­
знание (Р. cakkhu­dhätu, Skr. caksur­dhätu).
(II) Весь этот зрительный психофизиологический комплекс
воспламеняется т р е м я о с н о в н ы м и умственными «энергиями
помрачения» — страстью, ненавистью и заблуждением.
( I I I ) Топливо, п о с т о я н н о питающее огонь, — это страдание
во всех своих модификациях, главными из к о т о р ы х являются
болезнь, старость и смерть.
Теперь о с т а н о в и м с я н а одном и н т е р е с н о м ф и л о с о ф с к о м
моменте этой схемы. На п е р в ы й взгляд направление причин­
ности здесь будет от страдания и его м а н и ф е с т а ц и й к энерги­
ям помрачения, а от них — к психофизиологическому комплек­
су (в данном случае з р е н и я ) . На самом же деле здесь мы имеем
дело с эпистемологической проблемой, которая не может быть
разрешена, пока не п р и д е т ответ на вопрос «что страдает?».
Преуспевающий в п о с т и ж е н и и Б л а г о р о д н ы х И с т и н , Ученик
Благородных устает от органов чувств, отстраняется от всей
психофизиологической чувственности, т.е. от того, что обозна­
чено (I ) в нашей схеме, ибо с о в е р ш е н н о н е в о з м о ж н о начать
о т с т р а н е н и е со страдания, ( I I I ) поскольку страдание «всегда
здесь», всегда un fait accompli, так сказать, и мы всегда философ­
ствуем о нем post factum. Тогда как наш п с и х о ф и з и о л о г и ч е с к и й
комплекс (I ) существует всегда в настоящем в р е м е н и . Таким
34
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
о б р а з о м , Ученик Б л а г о р о д н ы х , о т с т р а н я я с ь от чувственной
ж и з н и и став бесстрастным, больше не присутствует в настоя­
щем времени чувственной жизни (да и любой другой психичес­
кой активности) и тем загашает огонь. Тогда наша схема обрат­
ной п р и ч и н н о с т и будет (I)—>(II)—>(Ш).
СЕМИНАР
ЧЕТВЕРТЫЙ
ТЕКСТ IV. ВЗАИМООБУСЛОВЛЕННОЕ
ВОЗНИКНОВЕНИЕ (ЧЕТВЕРТАЯ ПРОПОВЕДЬ)
1
Так я слышал. В то в р е м я Господь п р е б ы в а л в Урувеле. Он си­
дел близ берега р е к и Н а р а н д ж а р а , у п о д н о ж ь я Д р е в а Бодхи.
Теперь, став С о в е р ш е н н о П р о б у ж д е н н ы м , он уже семь д н е й
сидит в одной и т о й же позе, скрестив ноги (и направив взгляд
перед с о б о й ) , и вкушает блаженство о с в о б о ж д е н и я . По про­
шествии семи д н е й , в первую стражу н о ч и он вышел из состо­
я н и я глубокого с о с р е д о т о ч е н и я сознания, самадхи и направил
в н и м а н и е на обусловленное в о з н и к н о в е н и е всех ф е н о м е н о в ,
дхарм. Сперва он созерцал это возникновение в прямом, обыч­
ном порядке — так, как это в ы р а ж а е т с я словами «возникнове­
ние этого вызывает возникновение того» или «этим обусловле­
но то». Итак: неведением обусловлены синергии ; синергиями
обусловлено сознание; сознанием обусловлено имя-и-форма ;
именем-и-формой обусловлены шесть с ф е р о р г а н о в чувств ;
шестью с ф е р а м и о р г а н о в чувств обусловлен к о н т а к т орга­
нов чувств с их о б ъ е к т а м и ; к о н т а к т о м обусловлены э м о ц и и ;
э м о ц и я м и обусловлена алчба ; алчбой обусловлена привязан­
ность ; привязанностью обусловлено становление ; становле­
нием обусловлено р о ж д е н и е ; р о ж д е н и е м обусловлены ста­
рость и смерть, недуги, боль и тоска, грусть и отчаяние. Таково
в о з н и к н о в е н и е всей э т о й массы страдания.
После чего Господь, постигший смысл всего этого, изрек:
«Воистину, когда дхармы п р о я в л е н ы и постигаются ревност­
но с о з е р ц а ю щ и м б р а х м а н о м , все его с о м н е н и я исчезают,
ибо т е п е р ь он знает дхармы и п р и ч и н ы их возникновения».
И он н а п р а в и л в н и м а н и е на о б у с л о в л е н н о е в о з н и к н о в е н и е
всех ф е н о м е н о в , дхарм, созерцая их в обратном порядке, так,
как это выражается фразами: «невозникновение этого вызы­
вает н е в о з н и к н о в е н и е того», или « н е в о з н и к н о в е н и е м э т о г о
обусловлено невозникновение того». Итак: невозникновением
неведения обусловлено невозникновение имени-и-формы; не­
возникновением имени-и-формы обусловлено невозникнове2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
Skr.
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
36
ние шести с ф е р органов чувств; невозникновением шести с ф е р
органов чувств обусловлено невозникновение контакта; невоз­
никновением контакта обусловлено невозникновение эмоций;
невозникновением эмоций обусловлено невозникновение алч­
бы; н е в о з н и к н о в е н и е м алчбы обусловлено н е в о з н и к н о в е н и е
привязанности; н е в о з н и к н о в е н и е м п р и в я з а н н о с т и обусловле­
но н е в о з н и к н о в е н и е становления; невозникновением станов­
л е н и я обусловлено н е в о з н и к н о в е н и е р о ж д е н и я ; невозникно­
в е н и е м р о ж д е н и я обусловлено н е в о з н и к н о в е н и е с т а р о с т и и
смерти, недугов и боли, тоски, грусти и о т ч а я н и я .
П о с л е чего Господь, постигший смысл всего этого, изрек:
«Воистину, когда дхармы п р о я в л е н ы и постигаются ревностно
созерцающим брахманом, все его сомнения исчезают, ибо те­
перь он знает дхармы и п р и ч и н ы их невозникновения».
Mahavagga, 1—4 in Vinaya­pitaka of the Pali Canon / Ed. by
H. Oldenberg. Vol. III. L., 1883 (reprinted by The Pali Text Society. L,
1 9 3 3 ) . «Взаимообусловленное возникновение» (P. paticca­samuppäda,
pratitya­samutpäda) — чисто буддийское философское понятие, не
имеющее аналогий ни в одном из известных философских или ре­
лигиозных течений древней и средневековой Индии.
«Совершенно Пробужденный» (Р. и Skr. abhisambuddha) — эпитет,
сначала применяемый только к Будде и некоторым из его учеников. По­
видимому, как специальный термин «Совершенно Пробужденный»
противопоставляется бодхисаттве, потенциально пробужденному, или
Будде в одном из его прежних рождений.
Это стандартная йогическая поза (по­видимому, и для не­буддий­
ских йогов тоже).
«Освобождение» (Р. vimutti, Skr. vimukti) здесь — технический тер­
мин буддийской философии (см. также I, прим. 4 2 ) .
Букв. «Твердо установив (свою) мысль на мыслимый объект».
Это, по всей вероятности, являлось особой йогической процедурой.
«Прямой порядок» (Р. и Skr. anuloma) подразумевает естествен­
ный образ рассуждения — как, например, когда сначала идет причи­
на, а затем ее следствие.
«Обусловленный» (Р. paticca, Skr. pratitya) означает одновременно
и «имеющий своей причиной».
«Неведение» (Р. avijjä, Skr. avidyä) — это не просто невежество, а
прежде всего незнание четырех Благородных Истин.
1
2
3
4
5
6
7
8
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫЙ
9
37
«Синергии» (только во множественном числе, Р. sankhära, Skr.
samskära) — это искусственный технический термин, введенный Д.
Судзуки в 1923 г. Я использую его здесь со всеми возможными оговор­
ками, ибо санскары являются самым трудным для перевода термином
всей буддийской философии. Синергии также составляют пятый аг­
регат, скандху индивидуального существования (см. I, прим. 2 5 ) .
«Имя­форма» (Р. и Skr. näma­rüpa) — понятие, означающее как бы
обе стороны индивидуального существования, психическую и физи­
ческую (телесную), мыслимые как одно психофизическое целое.
«Сфера органов чувств» (Р. и Skr. äyatäna) каждого из шести ор­
ганов содержит сам орган чувства (глаза, уши, нос, язык, тело и ум);
специфическое сознание, соответствующее каждому органу чувства;
объекты органа чувства; контакт органа чувства с объектами.
«Контакт» (Р. phassa, Skr. sparsa). См. также III, прим. 4.
«Эмоции» — здесь общее психологическое понятие (см. также I,
прим. 2 5 ) , имеющее и сильную оценочную окраску (по шкале «поло­
жительное­отрицательное» ).
См. I, прим. 27.
«Привязанность», «схватывание» (Р. и Skr. upädäna) — одно их важ­
нейших понятий буддийской философии. Буквально означает скорее
«основание», «опора» и даже «субстрат».
Согласно большинству современных переводчиков, «становле­
ние» — более точный перевод, нежели «бытие», поскольку в буддий­
ской философской традиции это слово означает процесс, серию из­
менений, непрерывно изменяющееся положение вещей и, прежде
всего, не то, что есть во времени изменений, а сами эти изменения,
которые в конечном счете и «составляют» время.
«Рождение» (Р. и Skr. jäti) — здесь событие, которое начинается
с зачатия и заканчивается родами.
«Возникновение» (Р. samuppäda, Skr. samutpäda) в буддийской
философии примыкает по своему смыслу к понятию эмергенции;
при этом предполагается, что то, что возникает, всегда возникает
вместе с чем­то другим.
«Смысл» (Р. attha, Skr. artha) — скорее, «реальный», «истинный»
или «правильный смысл».
Дхарма здесь означает в самом общем смысле — феномен, вещь,
но также может означать и манифестированное, явленное Учение
Будды (см. I, прим. 1).
«Созерцатель», «медитатор» (P.jhäyin, Skr. dhyänin) от «созерца­
ние», «медитация» (P.jhäna, Skr. dhyäna). Созерцание является самой
важной разновидностью буддийской йоги, а также означает буддий­
скую йогу в целом.
Брахман (Р. brahmana, Skr. brahman) здесь — не брахман в смысле
Древнеиндийский жрец или член одной из брахманских каст, а не­
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
38
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
обыкновенная личность, одаренная мудростью, тот, кто знает Учение
Будды, великий буддийский йог.
«Причина» (Р. и Skr. hetu) здесь почти синонимична «тому, что
обуславливает», а «причинность» — «обусловленности».
«Невозникновение» (Р. и Skr. nirodha) здесь синонимично «пре­
кращению» (см. I, прим. 3 2 ) .
23
24
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫЙ
39
СЕМИНАР I V
КАК ВСЕ ЭТО ВОЗНИКАЕТ?
О т в е т на э т о т в о п р о с и дается в ч е т в е р т о й п р о п о в е д и о взаи­
мообусловленном В о з н и к н о в е н и и . Н о о п я т ь , ч т о такое «это
всё», к о т о р о е возникает? Это двенадцать условий всего ф е н о ­
менального существования, двенадцать нидан (Р. и Skr. nidäna),
обусловливающих друг друга и обусловленных друг другом. Но
как, в каком п о р я д к е о н и возникают? В п о р я д к е , в каком о н и
п е р е ч и с л я ю т с я в ч е т в е р т о й п р о п о в е д и есть л и ш ь одно инте­
р е с н е й ш е е и с к л ю ч е н и е : п е р в а я пидана, н е в е д е н и е — первона­
чальное условие ф е н о м е н а л ь н о г о существования — оказывает­
ся т о л ь к о н а з в а н н о й , но не указывается, чем она обусловлена.
П о п ы т а е м с я тогда н а ч а т ь наше ф и л о с о ф с т в о в а н и е о Взаимо­
обусловленном В о з н и к н о в е н и и с н е в е д е н и я . Выделим четы­
ре о с н о в н ы х м о м е н т а в нашем р а с с м о т р е н и и .
П е р в ы й момент — само понятие «неведения», как оно дано
в этом тексте (который, согласно квазихронологической пос­
ледовательности, п р и н я т о й составителями Палийского Кано­
на, был п р о и з н е с е н Буддой сразу же п о с л е д о с т и ж е н и я им
П р о б у ж д е н и я , т.е. до н а ш и х текстов I — I I I ) , в о с п р и н и м а е т с я
как в высшей степени странное, даже п р о с т о н е п о н я т н о е , гра­
ничащее с абсурдом. Буддийская идея «неведения» нетривиаль­
на не только как н е к и й ф и л о с о ф с к и й tour de force в о т н о ш е н и и
давно п р и н я т ы х и р а с п р о с т р а н и в ш и х с я к тому в р е м е н и в Се­
в е р н о й И н д и и идей и п р е д с т а в л е н и й — она и м е е т свое соб­
с т в е н н о е п о л о ж и т е л ь н о е с о д е р ж а н и е . Я думаю, ч т о , как и в
случае с «Не­Я» (хотя и с большей с и л о й ) , п о н я т и е «неведе­
ния» д о л ж н о б ы л о р а д и к а л ь н о р а з р е ш и т ь т о н а п р я ж е н и е ,
к о т о р о е возникло между идеями, господствовавшими в интел­
лектуальной атмосфере сравнительно новых аскетических
кругов, и б р а х м а н и с т с к и м и идеями, унаследованными от ве­
д и й с к о й ж р е ч е с к о й т р а д и ц и и . П о своему с о д е р ж а н и ю э т о
н а п р я ж е н и е может б ы т ь сведено к двум ц е н т р а л ь н ы м проти­
в о п о с т а в л е н и я м : п р о т и в о п о с т а в л е н и ю души, «Я», атмана —
телу; и п р о т и в о п о с т а в л е н и ю ф е н о м е н а л ь н о г о мира, самсары —
миру аскезы.
40
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
М о ж н о предположить, что где-то в шестом-пятом веках до
начала христианства идейная «сверхплотность» достигла в ас­
к е т и ч е с к о й среде такой степени, к о т о р а я угрожала уже всей
р е л и г и о з н о й ж и з н и С е в е р н о й И н д и и . Я думаю, что и м е н н о
тому, что условно называется «ранним и с т о р и ч е с к и м буддиз­
мом», предстояло существенно изменить концептуальную пара­
дигму древнеиндийского религиозного самосознания в целом,
от еще ж р е ч е с к о й р е л и г и и Упанишад до чисто аскетической
религии джайнизма. Возможно, именно введение понятия «не­
ведение» должно было сыграть решающую роль в такой сме­
не парадигмы. Мне кажется, что ф и л о с о ф с к а я странность это­
го п о н я т и я п р е ж д е всего в т о м , ч т о н е в е д е н и е о с т а е т с я не
только неопределенным в о т н о ш е н и и ф а к т о р а своего возник­
новения, но и п р и н ц и п и а л ь н о неопределимым; ибо хотя о н о
и обуславливает вторую нидану — синергии, санскары, само оно
не обусловлено даже какой-нибудь гипотетической «нулевой»
(или же не получившей названия) неизвестной ниданой. Далее,
не будучи ничем не обусловленным, неведение не имеет проис­
хождения или источника. Из этого могло бы следовать, что оно
не возникает, как возникают обусловленные дхармы. Тогда мы
можем его себе представить как н е к о т о р о е постулированное
состояние вселенной, безвременное и мыслимое только как бе­
рущее свое начало из факта своего постулирования пробужден­
ным сознанием и п р е к р а щ а ю щ е е с я вместе с «прекращением
всех нидан с двенадцатой до в т о р о й в обратном порядке». По­
этому вполне допустимо заключение, что «неведение» являет­
ся п е р в о н а ч а л ь н ы м всеобщим состоянием, но мыслимым (и,
соответственно, постулированным) только с т о ч к и з р е н и я ко­
нечного, предельного состояния, каким является Нирвана. В
этом смысле можно было бы чисто гипотетически определить
«неведение» как псевдоонтологическое п о н я т и е , в т о р и ч н о е и
производное от п о н я т и я Нирваны.
Второй момент. Теперь спросим: «Неведение о чем?» Один —
тривиальный — ответ (его мы слегка коснулись вначале) будет
таким: «Неведение о Ч е т ы р е х Благородных Истинах». Другой
ответ, н е т р и в и а л ь н ы й , будет: «Неведение о неопределимом, о
непостижимом, т.е. неведение о Н и р в а н е и о себе самом. И б о
само неведение неопределимо в силу правил вывода из посту­
латов, сформулированных в текстах I—III». Эти два ответа об-
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫЙ
41
разуют своего рода «эпистемологическое пространство» неве­
дения. Вместе с тем можно чисто эмпирически определить не­
ведение в порядке его отождествления со «всей психикой»: не­
ведение — это все то, что чувствуется чувствами, переживается
эмоциями, мыслится мышлением, воображается воображени­
ем и сознается сознанием. Из чего следует, что все наши идеи,
мнения и точки з р е н и я суть неведение.
Т р е т и й момент. Но ч т о (это т о ч н е е , чем кто) не ведает?
Текст не отвечает на этот вопрос. Мы попытаемся на него отве­
тить, постепенно, с остановками и отступлениями, приближаясь
к этому «что». Вторая нидана, нидана санскар, являющаяся также
четвертым агрегатом, скандхой индивидуального существования
(см. I и I I ) , нидана, возникновение которой в тексте IV обуслов­
л е н о неведением, сама есть не что и н о е , как о д н о в р е м е н н о е
возникновение моментальных сил или энергетических импуль­
сов. Санскары возникают только группами, никакая одна, отдель­
ная санскара возникнуть не может. Поэтому о н и и называются
«синергии». О н и действуют на все феномены, дхармы, связывая
их друг с другом во в р е м е н и и п р о с т р а н с т в е . Б о л е е т о г о , в
смысле нашего текста не будет даже преувеличением сказать,
что все, что мы называем словами «феномен», «вещь», «мысль»,
«факт», «событие», — все это возникает как санскары и сводится
в конечном счете к санскарам. И наконец, можно даже утверж­
дать, в этом же смысле, что «все дхармы являются санскарами»
(все, за исключением двух — Нирваны и Пространства).
Итак, все сводится к санскарам, а санскары ни к чему не сво­
дятся. Как же тогда санскары возникают, будучи обусловлены
неведением? П р я м о й ответ здесь невозможен, а н е п р я м ы м бу­
дет: в о з н и к н о в е н и е санскар, как обусловленное н е в е д е н и е м ,
можно понять, только исходя из допущения какой-то трансцен­
дентальной «нирванической позиции». С т о ч к и з р е н и я э т о й
позиции, не будет ни Н и р в а н ы , ни Пути, ни Взаимообусловлен­
ного Возникновения. Санскары будут полагаться одним из эле­
м е н т о в у н и в е р с а л ь н о г о к о с м и ч е с к о г о м и р о п о р я д к а и будут
чисто п р о с т р а н с т в е н н о с о п р я ж е н ы с «неведением» в одной и
той же с ф е р е космоса, условно именуемой « ф е н о м е н а л ь н ы й
мир», или самсара, Возможно, мы и придем к такому понима­
н и ю в о д н о й из последующих ф а з н а ш е г о буддистического
ф и л о с о ф с т в о в а н и я . Однако, пытаясь все-таки найти ответ на
42
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
наш п о с л е д н и й в о п р о с «что не ведает?», заметим, что санскары — м е н т а л ь н ы и л и п с и х и ч н ы , но никак не с о з н а т е л ь н ы спе­
ц и ф и ч е с к и . П о э т о м у б ы л о б ы слишком с и л ь н о й г и п о т е з о й
п р и п и с ы в а т ь им какую-либо ментальную субъективность и тем
самым способность знать. Рассуждая более строго буддистически, мы придем к выводу, ч т о санскары не являются ни знающи­
м и , ни н е - з н а ю щ и м и , п о с к о л ь к у их м е н т а л ь н о с т ь — ч и с т о
о б ъ е к т и в н а (я думаю, ч т о Эдмунд Гуссерль сказал бы, что о н и
и я в л я ю т с я « т р а н с ц е н д е н т а л ь н о й субъективностью»). И н а ч е
г о в о р я , их ментальность не включает в себя т о , ч т о мы услов­
но н а з ы в а е м « и н д и в и д у а л ь н ы м с а м о с о з н а н и е м » . О т с ю д а —
ч р е з в ы ч а й н а я т р у д н о с т ь п е р е х о д а от санскар к следующей
нидане, с о з н а н и ю .
Ч е т в е р т ы й момент. Здесь основное — проблема перехода от
одной ниданы Взаимообусловленного Возникновения к другой.
П р а в и л а такого перехода м о ж н о условно считать заданными
и м е н н о в п е р е х о д е от санскар к с о з н а н и ю . О т м е т и м п р е ж д е
всего невозможность феноменологической редукции сознания
к санскарам. Вспомним в этой связи, что в Д р е в н е й И н д и и не
было такого учения, такой ф и л о с о ф и и , наконец, такой теории,
в к о т о р о й с о з н а н и е , мысль и л и ум б ы л и бы о б я з а н ы своим
происхождением чему-либо бессознательному, или нементаль­
ному. Е д и н с т в е н н ы м и с к л ю ч е н и е м м о ж н о б ы л о бы с ч и т а т ь
начало Брихадаранъяка - Упанишады, где «Неопределенному То»
наскучило быть одному и оно возжелало создать для себя «Дру­
гое», каковое желание и создало ум, сознание. В нашем же тек­
сте IV с о з н а н и е п о я в л я е т с я , будучи о б у с л о в л е н н ы м ч и с т о й
объективностью санскар, а возникновение последних обуслов­
л е н о объективным неведением. К этому м о ж н о было бы доба­
вить, ч т о т о л ь к о в п о с л е д о в а т е л ь н о с т и , з а д а н н о й п о р я д к о м
изложения двенадцати нидан Взаимообусловленного Возникно­
вения, неведение является о б ъ е к т и в н ы м , т.е. неведением не
кого-либо, не индивидуально не ведающего, а чего и кого угод­
но. Вот почему переход от возникновения санскар к возникно­
в е н и ю с о з н а н и я м о ж е т видеться как своего рода «философ­
с к и й п р ы ж о к » чего-то ч и с т о о б ъ е к т и в н о г о , но несущего в
себе п о т е н ц и и с о з н а т е л ь н о й субъективности к тому «друго­
му» , субъективность которого только ждет какого-то энергети­
ческого импульса извне, ч т о б ы п р о я в и т ь , м а н и ф е с т и р о в а т ь
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫЙ
43
себя как субъективное сознание. В этой связи вспомним одно
раннебуддийское комментаторское определение: «сознание —
это т о , что осознает себя самое». О п р е д е л е н и е , ф и л о с о ф с к и
двусмысленное, ибо, с одной стороны, это субстантивизм (ибо
п р е д п о л а г а е т с я с у щ е с т в о в а н и е чего­то — будь то л и ч н о с т ь ,
вещь и л и какое­либо о р г а н и ч е с к о е с в о й с т в о л и ч н о с т и и л и
вещи — что себя осознает), но, с другой с т о р о н ы , оно допуска­
ет существование какого­то чисто абстрактного качества или
свойства сознательности, которая может вообще не приписы­
ваться кому­либо или чему­либо, а существовать сама по себе.
Я думаю, что в тексте I V разыгрывается игра, своего рода диа­
лог этих двух смыслов друг с другом.
Этими четырьмя, так сказать, «проблематическими» момен­
тами нашего философствования о Взаимообусловленном Про­
исхождении устанавливается и порядок, в котором будут рас­
сматриваться остальные ниданы, от четвертой до двенадцатой.
Возникновение ч е т в е р т о й ниданы, «имя­формы», обуслов­
ленное возникновением сознания, может рассматриваться как
п е р в ы й шаг в к о н к р е т и з а ц и и п о н я т и я «сознание» и в то же
время как п е р в ы й шаг к индивидуализации сознания как фено­
мена. Можно себе представить, что сознание (что это такое,
мы пока толком не знаем), как бы «активированное» санскара­
ми, т е п е р ь возникает уже в определенной ф о р м е , т.е. уже буду­
чи ограниченным материалом «не­сознания», которое, кстати,
и приобретает название «обладающий формой», «телесный» (Р.
и Skr. rüpin), тогда как сознание стало именоваться «бесформен­
ным», «бестелесным» (Р. и Skr. arupin). То, что сознание в чет­
вертой нидане называется «имя» (Р. и Skr. пата), косвенно ука­
зывает на один и н т е р е с н ы й ф и л о с о ф с к и й момент: «имя» здесь
является условным общим о б о з н а ч е н и е м связи, а имя­форма
обозначает связку сознания и тела. Имя­форма в буддийской
ф и л о с о ф и и — единица сознания, отделенная в п р о с т р а н с т в е
своей «формой» или «телом» от любого другого сознания. Те­
перь важно указать на то, что сознание не обуславливает в этой
нидане ни сознания, ни ф о р м ы , взятых в отдельности, но толь­
ко их обоих, взятых в паре или «связке».
П я т а я нидана, шесть с ф е р органов чувств (Р. и Skr. äyatanas,
См. в прим. 11 и Семинаре I I I ) , в о з н и к н о в е н и е к о т о р о й обус­
ловлено имя­формой, имеет подчеркнуто п р о с т р а н с т в е н н ы й
44
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
характер. Каждая сфера — будь то с ф е р а зрения, слуха или ося­
зания — в о з н и к а е т отдельно как во внутреннем ментальном,
умственном пространстве, так и во внешнем пространстве (т.е.
п р о с т р а н с т в е внешних объектов органов чувств). Так же как
имя-форма, как единый психофизиологический организм, вос­
создает все с ф е р ы органов чувств, так каждое из шести созна­
ний, соответствующих шести органам чувств, воссоздает свою
сферу органа чувств. Нам остается лишь догадываться, в какой
мере сфера определенного органа чувств может считаться «ре­
альной», если подобного рода дихотомия («реальное-представляемое») вообще здесь приложима. Более интересным было бы
предположение, что сферы органов чувств возникают в различ­
ных местах пространства сознания, каждое из которых облада­
ет своими собственными характеристиками.
П е р е х о д я к шестой нидане, контактам органов чувств с их
объектами, мы оказываемся п о ч т и на родной почве европейс­
кой к л а с с и ч е с к о й п с и х о ф и з и о л о г и и X I X — начала XX века.
Правда, здесь есть одно существенное различие: Взаимообус­
ловленное Возникновение не допускает временной бытийности. онтологичности. без к о т о р о й европейское научное мышле­
ние с X V I до начала XX века просто немыслимо. Все двенадцать
нидан, вместе взятые, и каждая из них, взятая в отдельности, —
не являются процессом. Все о н и представляют собой одновре­
менно возникающие моменты фактов и событий. Прошлое
этих фактов, условно описываемое как «то, что уже возникло»,
и их будущее, описываемое как «то, что еще возникнет», — все­
гда сплавлены в «здесь и сейчас» настоящего. Тогда, если выра­
зить ту же идею более буддистически, то можно будет утверж­
дать, что время не является ни одним из факторов или условий
(нидан) возникновения ф е н о м е н о в , ни средой их возникнове­
ния. И наконец, в заключение пойдем на «философский риск»
и предположим, что Взаимообусловленное Возникновение —
это в о з м о ж н ы й образ пространственного р а с п о л о ж е н и я (или
устройства) космоса, в котором в любой момент все возникно­
вения «уже имели место». Тогда и контакт, шестая нидана, пред­
стает нашему р а с с м о т р е н и ю как с о б ы т и е , к о т о р о е могло бы
случиться только в с ф е р е того из органов чувств, где случают­
ся, возникают объекты данного органа чувств и где о н и уже воз­
никли в данном случае.
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫ Й
45
Седьмая нидана, чувство (эмоция), прямо соответствует тре­
тьему агрегату индивидуального существования и обусловлена
контактами органов чувств с их объектами. Однако она суще­
ственно отличается от последних психологически. ибо, как об
этом уже говорилось в семинаре I I I , э м о ц и и составляют осо­
бое, качественно не сводимое к п с и х о ф и з и о л о г и и измерение,
которое было условно названо «чистой ментальностью» и ко­
торое играет важную роль как в концепции Взаимообусловлен­
ного Возникновения, так и в буддийской ф и л о с о ф и и в целом.
Дело в том, что «контакт», обуславливающий «эмоции» — это
факт (или событие), к о т о р ы й есть то, что он есть и как он есть.
И н ы м и словами, с точки з р е н и я знания о вещах, как они есть
(Р. и Skr. yathäbütam), к о н т а к т как ф е н о м е н , дхарма, является
нейтральным, т.е. ни п р и я т н ы м , ни н е п р и я т н ы м , ни хорошим,
ни плохим. Тогда суждение о том, что контакт обуславливает
эмоции, может пониматься и в том смысле, что контакт предо­
ставляет э м о ц и и объект чувствования, к о т о р ы й чувствуется,
п е р е ж и в а е т с я уже как п р и я т н ы й , н е п р и я т н ы й , л и б о как ни
п р и я т н ы й , ни н е п р и я т н ы й , т.е. н е й т р а л ь н ы й . Но из этого сле­
дует, что эмоция возникает как эмоция только в своем отноше­
н и и к объекту, предоставляемому ей контактом. И н т е р е с н о ,
что не только в буддийской ф и л о с о ф и и , но и в брахманистских
ф и л о с о ф и я х эмоции были своего рода «полем» для опробова­
ния и развития этических идей и аксиологических к р и т е р и е в ,
к о т о р ы е затем экстраполировались на другие области филосо­
ф и и и науки.
Восьмая нидана, алчба, возвращает нас ко в т о р о й Благород­
ной И с т и н е (см. текст I ) , где она выступает как основная при­
чина страдания. Ч т о «возникновение алчбы обусловлено воз­
н и к н о в е н и е м эмоций» — звучит несколько плеонастично (или
даже бессмысленно), пока мы не разобрались в природе алчбы.
Но в том­то и дело, ч т о в к о н т е к с т е Взаимообусловленного
Возникновения алчба — не эмоция (которая может быть поло­
жительной, отрицательной или нейтральной). О н а ни положи­
тельна как страсть или любовь, ни отрицательна как ненависть
и л и о т в р а щ е н и е . Будучи главной п р и ч и н о й с т р а д а н и я , о н а
обладает т р е м я особыми чертами, к о т о р ы м и э м о ц и и не обла­
дают. Во­первых, эпистемологически алчба — это апостериор­
ное синтетическое п о н я т и е , к о т о р о е не может быть ни эмпи­
46
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
р и ч е с к и выведено из объектов чувств, ни ф е н о м е н о л о г и ч е с к и
редуцировано к последним. В крайне упрощенном философском
объяснении (замечу, что «упрощенным» я называю объяснение,
предмет которого намного сложнее способа этого объяснения)
п о н я т и е «алчба» здесь является конечным результатом теоре­
т и з и р о в а н и я об эмоциях, в процессе которого они были лише­
ны своих ч и с т о п с и х о л о г и ч е с к и х модальностей. Во-вторых,
алчба — это понятие, лежащее в основе буддийской психологии
и м е н н о потому, что само о н о не является психологическим. В
этом смысле его м о ж н о себе представить как «инстинкт ин­
с т и н к т а » , подоснову всей п с и х и ч е с к о й ж и з н и . В-третьих, в
о т л и ч и е о т э м о ц и и , алчба обладает с в о е й о б ъ е к т и в н о с т ь ю :
она с п о н т а н н а , но в с в о е й с п о н т а н н о с т и недоступна созна­
н и ю не-йога. Здесь нет п с и х о а н а л и т и ч е с к о г о п р о т и в о п о с т а в ­
л е н и я с о з н а н и я подсознанию. О д н а к о сколь ни мало п о н я т и е
«алчбы» объясняется в о с н о в н ы х к о м м е н т а р и я х на Четвертую
Проповедь, в этих объяснениях ясно видно, что единственное
реальное противопоставление в буддийской психологии — э т о
п р о т и в о п о с т а в л е н и е нормального, не т р а н с ф о р м и р о в а н н о г о
созерцанием (т.е. именно спонтанного) сознания сознанию йогическому. Только с т о ч к и з р е н и я последнего становится воз­
можным понять «алчбу» как «природную основу», Urgrund, всей
психики.
Девятая нидана, схватывание или привязанность, обуслов­
л е н н а я алчбой, полагается универсальной ч е р т о й поведения
обыкновенного человека. Эта черта по преимуществу позитив­
на. П о з и т и в н а не только в том, что человек желает объект при­
вязанности, но и в том, что он желает (и любит) саму эту при­
вязанность. Если алчба в своем в о з н и к н о в е н и и одновременно
э к с т е н с и в н а и и н т е н с и в н а , то п р и в я з а н н о с т ь п р е ж д е всего
интенсивна и ц е н т р о с т р е м и т е л ь н а в н а п р а в л е н и и своего раз­
вития. В этом смысле алчба в п р и в я з а н н о с т и как бы конкрети­
зируется и о б р е т а е т свое н а п р а в л е н и е . В своем статическом
аспекте схватывание можно представить как опору, основание
или даже точку или момент удовлетворения. В терминах совре­
м е н н о й ф е н о м е н о л о г и ч е с к о й п с и х о л о г и и эта нидана м о ж е т
н а й т и свое о б ъ я с н е н и е как п о з и т и в н а я и н т е н ц и о н а л ь н о с т ь ,
развивающаяся в направлении индивидуализации и субъективизации.
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫЙ
47
В десятой нидане мы возвращаемся к «возникновению» как
первому из двух универсальных состояний (см. в I) . Однако, как
обусловленное привязанностью, становление пока еще являет­
ся ч и с т о й потенциальностью, не более чем абстрактной воз­
можностью появления (опять же, возникновения), эмергенции
индивидуальных тел и сознаний (т.е. имя­форм). Н о , в отличие
от возникновения, мгновенного и, строго говоря, вневремен­
ного, «становление» как десятая нидана имеет смысл «измене­
ния», «роста» и тем предполагает какой­то элемент времени,
временное измерение. И м е н н о в этом смысле о санскарах (вто­
р о й нидане) говорится, что они, хотя и в н е в р е м е н н ы е в своем
возникновении, сами как бы «производят» время. Но если мы
возьмем всю цепь Взаимообусловленного В о з н и к н о в е н и я со
всеми ее звеньями, ниданами в их о т н о ш е н и и друг к другу, то
она представляется нам как чисто без­временная. И б о возник­
новение каждой ниданы предполагает, что не только та нидана.
которая «уже обусловлена», «уже есть», но все другие ниданы
цепи Взаимообусловленного Возникновения также «уже есть».
Таким образом, обусловленное Возникновение — это не эволю­
ция, а чистая топология.
Ч т о касается о д и н н а д ц а т о й и д в е н а д ц а т о й нидан, то о н и
могут рассматриваться как временные к о н к р е т и з а ц и и десятой
ниданы. Хотя здесь есть одна сложность, назовем ее «буддийс­
кой космологической загвоздкой». Д е л о в том, что рождение,
обусловленное предыдущей ниданой, становлением, возникает
как «перерождение» (Р. punabbhava, Skr. punarbhäva), т.е. всегда
как другое, новое рождение, как «становление опять». «Стре­
ла времени» здесь направлена не от условного прошлого ста­
новления через настоящий момент данного р о ж д е н и я в буду­
щее новых становлений и р о ж д е н и й , но в п р о т и в о п о л о ж н о м
направлении — от настоящего момента данного р о ж д е н и я на­
зад, в бездны прошлых становлений (ведь было бы буддoлоги­
чески абсурдным г о в о р и т ь о каком­то «первом» р о ж д е н и и ) .
Обусловленность смерти рождением в нашем тексте — сколь бы
она ни казалась на п е р в ы й взгляд т р и в и а л ь н о й — связана с еще
одной с т р а н н о й ч е р т о й раннего буддийского понимания вре­
мени. «Стрела времени» л е т и т из условного будущего (будь то
будущее, обусловленное данным рождением, т.е. данная смерть,
или будущее другого рождения и, соответственно, другой смер­
48
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
т и ) . как если бы ее влекла к себе сила п р и т я ж е н и я , исходящая
из прошлого. Будущее, в этой концепции, предстает нам, дума­
ющим о нем из нашего настоящего, как гораздо более опреде­
л е н н о е , чем прошлое и, в п р и н ц и п е , как конечное. Из пропо­
веди о Взаимообусловленном В о з н и к н о в е н и и п р я м о следует,
что с п р е к р а щ е н и е м всех одиннадцати нидан прекращаются и
все будущие рождения, да и само будущее.
Н о п р и р а с с м о т р е н и и последнего звена ц е п и Взаимообус­
л о в л е н н о г о п р о и с х о ж д е н и я мы н е и з б е ж н о с т а л к и в а е м с я с
вопросом: «Чье будущее, или будущее чего?» О т в е т такой. «Бу­
дущее» — э т о будущее индивидуального с о з н а н и я , но т о л ь к о
такое, к о т о р о е осознается индивидуальным сознанием как его
будущее. И тогда уже последний вопрос: «О каком индивидуаль­
ном сознании может идти речь?» Ведь они самые разные. Пред­
варяя ф е н о м е н о л о г и ю сознания в буддийской ф и л о с о ф и и , к
к о т о р о й мы перейдем в семинарах XII—XIV, скажем, что созна­
н и е д е л и т с я на р а з н ы е классы и подклассы. Есть «сознание
смерти», «сознание рождения», «йогическое сознание» и, на­
конец, «йогическое сознание смерти», только с точки з р е н и я
к о т о р о г о и будет возможным говорить о будущих существова­
ниях, р о ж д е н и я х и смертях.
О т в е т на вопрос этого семинара «как это все возникает?»
столь же двойственен, как и сам вопрос. С одной с т о р о н ы , мы
должны будем спросить (что и сделал Будда в начале текста I I I ) :
«Что это за "все"?» На что единственный ответ: это — все воз­
никающие мыслимые вещи, факты и события. Но с другой сто­
р о н ы , остается еще «как?» этого вопроса. Тогда единственное,
что остается сказать, будет: «как?» имеет в виду порядок возн и к н о в е н и я и п р е к р а щ е н и я в о з н и к н о в е н и я всех ф е н о м е н о в ,
дхарм, т.е. Взаимообусловленное Возникновение. Но является
ли тогда само Взаимообусловленное Возникновение одним из
таких ф е н о м е н о в , дхарм?
И м е н н о в ответе на этот вопрос выявилось различие в ос­
новном направлении ф и л о с о ф с т в о в а н и я в р а з н ы х школах буд­
дийской ф и л о с о ф и и с I века до н. э. вплоть до IX века н.э. Ибо,
если ответ «да», то в нашем р а с п о р я ж е н и и остается один фун­
даментальный онтологический постулат о всех дхармах и обо
всём как дхармах. Постулат, четко с ф о р м у л и р о в а н н ы й и с чет­
ко сформулированными правилами вывода. Но если ответ был
СЕМИНАР ЧЕТВЕРТЫЙ
49
«нет», тогда порядок, установленный во Взаимообусловленном
происхождении, сам оказывается исключенным из последнего.
Тогда все дхармы оказываются разделенными на два класса —
«обусловленные» (Р. sankhata, Skr. samskrta) и «необусловлен­
ные» (Р. asankhata, Skr. asamskrta), что создает основу для дуали­
стической ф и л о с о ф и и .
Взаимообусловленное Возникновение представлено в тек­
сте IV как чистое содержание, к о т о р о е в этом тексте еще не
стало объектом философской рефлексии. Тем не менее оно уже
включает в себя и осознание самого себя, являющееся одним
из его элементов. Последнее я бы назвал «предвосхищением
философии».
СЕМИНАР
ПЯТЫЙ
ТЕКСТ V. ПАРНОСТЬ ИНТУИТИВНОГО
СОЗЕРЦАНИЯ
(ПЯТАЯ ПРОПОВЕДЬ)
1
Так я слышал. Господь тогда пребывал в Восточном Парке, близ
города Ш р а в а с т и . О д н а ж д ы в е ч е р о м , в полнолунье, сидел он
на о т к р ы т о м воздухе в о к р у ж е н и и монахов. З а м е т и в , что мо­
нахи сидели в м о л ч а н и и , он о б р а т и л с я к н и м с т а к и м и слова­
ми: «О м о н а х и , случается ведь иногда, ч т о л ю д и с п р а ш и в а ю т
у з н а ю щ и х о т н о с и т е л ь н о благих д х а р м , б л а г о р о д н ы х дхарм,
уводящих из этого м и р а и п р и в о д я щ и х к Полному Пробужде­
нию. Об этом и вас могут с п р о с и т ь , и тогда вы д о л ж н ы отве­
ч а т ь следующим о б р а з о м . Если вас с п р о с я т н а с ч е т з н а н и я о
р а з л и ч н ы х парах дхарм, как о н и есть — з н а н и я посредством
п а р и н т у и т и в н ы х с о з е р ц а н и й — и чем я в л я е т с я каждая из двух
в о д н о й п а р е , тогда ответьте так:
1 [1] П е р в а я пара интуитивных с о з е р ц а н и й — "это страда­
ние, а то — условие возникновения страдания". Второй парой
интуитивных созерцаний будет — "это не-возникновение стра­
дания, а то, как достигнуть невозникновения страдания". Мо­
нах, практикующий такую интуицию, настойчивый, вниматель­
ный и твердый в своем р е ш е н и и (достигнуть невозникновения
страдания), может обрести один из двух плодов : либо он об­
р е т е т посредством мудрости полное освобождение сознания ,
ведущее к Нирване, либо — даже если еще остались в нем какието дхармы феноменального мира — он никогда не возвратит­
ся в этот мир» . Вот что сказал Господь. Сказав это, он продол­
жал так:
«Много есть таких, кто не понимает ни страдания, ни усло­
вий его возникновения, ни прекращения страдания. И неведом
им Путь прекращения возникновения страдания. Так, без Ос­
вобождения сознания посредством Мудрости, они не могут по­
л о ж и т ь конец становлению и тянут со своей жизнью, вновь и
вновь болея, старея и умирая. Но есть и такие, кто понимает
страдание и условия его возникновения и знает, как это возник2
3
4
5
6
7
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
51
новение страдания прекратить. И ведом им Путь к прекраще­
нию возникновения страдания. И достигают они освобождения
сознания посредством мудрости. И могут они положить конец
становлению и не возобновляют жизнь, опять и опять болея,
старея и умирая».
1 [2] Это — одна пара правильных интуитивных созерцаний.
Но вы, о монахи, будучи с п р о ш е н ы , можете описать все это и
по-другому. Тогда главным в одном и н т у и т и в н о м с о з е р ц а н и и
будет то, что схватывание, привязанность — это основное усло­
вие всякого страдания, а в другом — что посредством полного
бесстрастия п р и в я з а н н о с т ь и схватывание останавливаются,
прекращаются. Тем самым уже прекращается страдание и воз­
н и к н о в е н и е страдания.
«Это — нидана схватывания, п р и в я з а н н о с т и , что причиня­
ет в этом м и р е страдание во всех его формах. Тот, кто этого не
знает, живет и совершает поступки, все время схватывая объек­
ты и привязываясь к ним. Тупой и пассивный, так он и бредет
от одного несчастья к другому. Познавайте посредством ваше­
го интуитивного с о з е р ц а н и я , о монахи, как п р и в я з а н н о с т ь ю
создается страдание».
1 [3] Но есть и еще один способ о б ъ я с н е н и я страдания, о
монахи. Тогда в одном интуитивном созерцании будет, что глав­
ной п р и ч и н о й всякого страдания является неведение, а в дру­
гом — что только посредством полного бесстрастного прекра­
щения неведения прекращается возникновение страдания.
Тогда Учитель сказал: «Те, кто бесцельно бродит по мирам смер­
тей и р о ж д е н и й то в ф о р м е одного существа, то в облике дру­
гого — являются таковыми только из-за неведения. Ведь л и ш ь
пребывая в полном заблуждении, они, отупевшие, с замутнен­
ным сознанием, продолжают рождаться и умирать. Только муд­
рые перестают перерождаться».
1 [4] И наконец, м о ж н о описать в о з н и к н о в е н и е страдания
посредством парного интуитивного с о з е р ц а н и я в т о р о й ниданы, синергии, санскар, из которых возникает любое страдание.
Только п о л н ы м бесстрастным п р е к р а щ е н и е м этих с и н е р г и и
страдание перестает возникать. Учитель сказал: «Страдание во
всех его ф о р м а х и разновидностях обусловлено санскарами. С
прекращением возникновения синергии никакое страдание не
может возникнуть. Прекращение этих синергии достигается их
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
52
полным уравниванием и, одновременно, полным нарушением
(всей системы) чувственного в о с п р и я т и я . Этим и полное уст­
ранение страдания будет достигнуто. Мудрые люди с правиль­
н ы м и взглядами и п р а в и л ь н ы м знанием сбрасывают с себя
я р м о Мары и освобождаются от ига чувственных желаний. Им
более не предстоит рождаться вновь и вновь».
[Далее следует применение того же метода парных интуитив­
ных созерцаний к описанию последних шести нидан, с третьей
до восьмой. Затем Будда переходит к описанию пяти феноменов,
не входящих во Взаимообусловленное Возникновение.]
2 [1] Теперь , о монахи, перейдем к парному интуитивному
с о з е р ц а н и ю усилия . О д н о созерцание устанавливает, что ка­
ковым бы ни было страдание, оно связано в своем возникнове­
н и и с усилием. В другом же созерцании полное бесстрастное
п р е к р а щ е н и е усилия п о л н о с т ь ю п р е к р а щ а е т в о з н и к н о в е н и е
страдания. З н а ю щ и й это мудрец прекращает все свои усилия,
как ф и з и ч е с к и е , так и умственные, и легко, без всякого напря­
ж е н и я обретает освобождение. Он — монах с окончательно ус­
п о к о е н н ы м умом, уничтоживший алчбу становления. Не будет
для него ни рождения, ни п е р е р о ж д е н и я , ибо он уже победил
ф е н о м е н а л ь н ы й мир самсары.
2 [2] Теперь — парное интуитивное созерцание п и щ и . Ч т о
пища — условие всякого страдания, это одно созерцание. Дру­
гое же — т о л ь к о з н а н и е всей и л ю б о й п и щ и и п р е к р а щ е н и е
мышления о ней и п о т е р я всякого вкуса к ней ведет к прекра­
щению страдания.
2 [3] Посредством полного понимания, какие из феноменов
благие, а какие неблагие, мудрый и з н а ю щ и й избавляется от
всех п р и т о к о в и умственных помрачений. Утвердившийся в
Д х а р м е , он о т б р а с ы в а е т н а и м е н о в а н и я и о п р е д е л е н и я всех
феноменов.
2 [4] П а р н ы е и н т у и т и в н ы е с о з е р ц а н и я возбуждений ума
таковы, что, где возникает такое возбуждение, там есть и стра­
дание того или иного рода. И соответственно, где есть полное
угасание умственного возбуждения, там и страдание перестает
возникать. Свободный от умственного возбуждения монах, всепомнящий, внимательный ко всем феноменам, л и ш е н н ы й при­
вязанностей и б е з о ш и б о ч н ы й в мыслях, словах и действиях —
он воистину есть с о в е р ш е н н ы й странник.
9
10
11
12
13
14
15
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
53
2 [5] А вот п а р н о е и н т у и т и в н о е с о з е р ц а н и е з а в и с и м о с т и .
Тот, кто з а в и с и м , он д р о ж и т , его м ы с л и спутаны от с т р а х а
того, от чего он зависит. Н е з а в и с и м ы й не дрожит, и ясна его
мысль. Ведь любая зависимость — это всегда зависимость от
того, ч т о п р и н о с и т страдание. О т т о г о зависимому не избег­
нуть н о в ы х р о ж д е н и й . Так з н а й т е же, о монахи, сколь страш­
на угроза зависимости. А независимый не п р и в я з а н ни к чему.
Вдумчивый, с п о к о й н ы й , в н и м а т е л ь н ы й , он без страха стран­
ствует, где хочет.
3 [1] И вот еще ч т о говорил Учитель: «Одно интуитивное
с о з е р ц а н и е — в б е с ф о р м е н н о м больше с п о к о й с т в и я , чем в
том, что имеет форму. Другое же — что полное п р е к р а щ е н и е
с п о к о й н е е , чем отсутствие ф о р м ы . Существа, не п о с т и г ш и е
п р е к р а щ е н и я , б е с ф о р м е н н ы л и о н и и л и обладают ф о р м о й ,
они р а н о или поздно вернутся в м и р р о ж д е н и й . Но существа,
постигшие форму, утвердившиеся в б е с ф о р м е н н о м и освобож­
денные в П р е к р а щ е н и и , — уже оставили позади смерть».
3 [2] Учитель говорил: «Одно интуитивное созерцание тако­
во: вот то, что весь м и р со всеми его монахами, богами, Марами, странствующими аскетами, брахманами и людьми считают
н е и с т и н н ы м и л о ж н ы м . Другое же и н т у и т и в н о е с о з е р ц а н и е
таково: то, что весь м и р считает н е и с т и н н ы м и л о ж н ы м , то
Благородные считают истиной. И еще: «Весь м и р видит сущ­
ность в бессущностном. Не видящие н и ч е г о , кроме и м е н и и
ф о р м ы (сознания и тела), они думают, что это и есть сущее. Но
все, что они п р и н и м а ю т за действительное и сущее, оказыва­
ется зыбким и преходящим, т.е. н е р е а л ь н о й д х а р м о й . Одна
Н и р в а н а реальна — и таковой ее знают Благородные. И б о о н и
в своем совершенном п о с т и ж е н и и И с т и н ы уже давно исчер­
пали все свои ж е л а н и я и отбросили все п р и в я з а н н о с т и и на­
клонности».
3 [3] Вот еще одна пара интуитивных созерцаний. Первое из
них таково. Все то, что весь мир считает удовольствием, Бла­
городные считают страданием. Второе — в том, в чем весь м и р
видит страдание, Благородные видят блаженство. И еще: о чем
бы ни говорили, «это существует», все эти вещи видимые, слы­
шимые, о б о н я е м ы е , пробуемые на вкус, осязаемые и мысли­
мые, — о них весь м и р думает как о п р и я т н ы х , п р и н о с я щ и х
радость, доставляющих удовольствие. И когда они перестают
16
17
18
19
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
54
существовать, весь м и р называет это страданием. "О, это же
блаженство", — г о в о р я т Б л а г о р о д н ы е , когда кто­то вот­вот
перестанет существовать. "О, как ужасно", — говорит об этом
весь мир. Таким образом то, что все обыкновенные люди назы­
вают удовольствием, Благородные зовут страданием. И наобо­
рот, т о , ч т о все о б ы к н о в е н н ы е люди н а з ы в а ю т страданием,
Благородные зовут удовольствием. Это п р о т и в о р е ч и е нелегко
понять. Смотрите, о монахи, как мучительно о н о для невежд.
Ч т о ж, окутанные тьмой, о н и слепы к свету, видимому для все­
п о м н я щ и х . И б о те, кого стремительно несет вечный поток,
с т а н о в л е н и я , кто одержим алчбой существования, те прозя­
бают под властью М а р ы , тем не п о с т и ч ь эту дхарму . Ведь
только Благородные удостоены понимания (Высшего) Состо­
я н и я , ибо одни они уже исчерпали свои санскары и полнос­
тью освободились от притоков».
Вот что сказал тогда Господь. Слыша эти слова Господа, не­
о б ы ч а й н о возрадовались монахи. Шестьдесят из них сразу же
избавились от всех п р и в я з а н н о с т е й , склонностей и помраче­
н и й ума и обрели полную свободу с о з н а н и я .
20
21
22
23
24
25
26
1
Dvayatänupassana­sutta of the Sutta­Nipäta (Khudaka­nikäya, XI V) in:
Sutta­Nipäta / ed. by Dines Anderson and Helmer Smith, L., 1965 [ 1 9 1 3 ] ,
P. 1 3 9 - 1 4 9 . Перевод сверен по изданию: The Sutta­Nipäta /Transl. by
H. Saddhatissa, L.: Curzon Press, 1985, P. 8 3 - 9 0 . «Интуиция» здесь —тех­
нический термин буддийской йоги (P. anupassanä), обозначающий со­
зерцание абстрактных, универсальных черт всего существующего, «как
оно есть».
Напомню в этой связи, что все дхармы делятся на «благие» (Р.
kusala, Skr. kusala), «неблагие» (P. akusala, S. akusala) и «неопределен­
ные» (Р. avyäkata, Skr. avakrta) в отношении кармического эффекта
мыслей, слов и действий, являющихся содержанием дхарм.
Об этом см. в I, прим. 36.
«Плод» или «результат» (Р. и Skr. phala) здесь следует понимать в
смысле «преимущества» или «успеха» на пути к Нирване.
«Знание» в общем смысле синонимично «Мудрости». В более спе­
цифическом смысле это — знание освобождения сознания (см. в I,
прим. 4 2 ) .
Букв, «видимые» (Р. dittha, Skr. drsta), т.е дхармы, принадлежащие
чувственно воспринимаемому миру.
2
3
4
5
6
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
7
55
Букв, «не­возвращенец» (Р. и Skr. anägämin) — существо, которое
после этой своей смерти уже никогда не возвратится в чувственную
сферу (Р. и Skr. kämävacära) вселенной, но обретет свое следующее рож­
дение в Высшем Небе, где и достигнет состояния архатства. Ибо в
данном рождении это существо освободилось от уз алчбы, но не от уз
становления.
«Уравнивание» (Р. samatha и Skr. samatha) — особое йогическое
мышление, устраняющее все различия между санскарами и, соответ­
ственно, между всеми объектами и факторами сознания. Это, в свою
очередь, приводит к нейтрализации всех реакций органов чувств на
внешние и внутренние раздражители.
Здесь имеется в виду полное нарушение структуры восприятия
идей и понятий, основанных на чувственном восприятии, и прекра­
щение употребления слов, обозначающих эти идеи и понятия.
«Уничтожение страдания» (Р. dukkha­khaya, Skr. duhkha­ksaya) не
является синонимичной «прекращению возникновения страдания».
См. I , прим. 20.
Усилие здесь предполагает напряжение психофизиологического
организма, создающееся вследствие резкого усиления синергии, санскар.
«Пища» (Р. и Skr. ähära) является одним из ключевых понятий
буддийской философии — в особенности когда речь идет о концепции
становления или существования. В самом общем смысле пища — это
то, что питает, поддерживает любой процесс: физический, физиоло­
гический, психологический или, наконец, трансцендентальный, та­
кой, скажем, как Взаимообусловленное Происхождение. Например,
«контакт органов чувств с их объектами» служит пищей для эмоций,
«воля» (точнее, «воля ума», Р. manosancetanä) служит пищей для любо­
го мыслительного процесса; и наконец, карма служит пищей, питаю­
щей и поддерживающей процесс перерождений.
См. II, прим. 8.
«Умственное возбуждение» — это состояние повышенной энер­
гетики ума, сопоставимое с феноменом маниакальности в современ­
ной патопсихологии и психиатрии.
Противопоставление «зависимый/независимый» здесь не эти­
ческое, а чисто этологическое, ибо в буддийской трактовке зависи­
мость редуцируется к нужде в поддержке, к желанию помощи, опоры.
В качестве общего философского понятия, «бесформенное»
(Р. и Skr. arüpa) включает в себя все не­материальное, не телесное, не
имеющее видимых форм и очертаний. Иногда также все, не восприни­
маемое пятью (из шести) органами чувств. К бесформенному относят­
ся четыре агрегата индивидуального существования (см. I, прим. 25):
эмоции, восприятие, синергии, санскары и ум или сознание. В то же
время «бесформенное» обозначает более высокие уровни созерца­
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
56
ния, медитации и сосредоточения сознания, и соответствующие этим
фазам «сферы» (Р. и Skr. avacara или dhätu) и миры (Р. и Skr. loka), в ко­
торых могут родиться йоги, достигшие этих уровней.
Букв, «ложная дхарма» (P. mosadharnma).
«Достижение», или реализация (Р. и Skr. abhisamaya), имеет два
смысла. Во­первых, это полное понимание основных истин буддийс­
кой философии, таких, скажем, как «Четыре Благородные Истины
или Взаимообусловленное Происхождение»; во­вторых, это совер­
шенное владение методами медитации и сосредоточения сознания,
которые необходимы для достижения этих истин.
Букв, «имеющий (свое) тело» (Р. и Skr. sakkäya). Иногда этот тер­
мин означает «индивид», притом что последний понимается в смысле
совокупности пяти агрегатов индивидуального существования, скандх
(см. I , прим. 25).
«Всепомнящий» — это пробный перевод чрезвычайно труднопо­
нимаемого йогического термина (Р. sata, Skr. smrta); буквально можно
перевести как «владеющий методом обратного вспоминания». Под­
робно об этом см. в VII.
«Поток (Р. sota, Skr. srotas) становления», т.е. нормальный цикл
рождений, смертей и новых рождений.
То есть те, кто привержен чувственным удовольствиям.
Здесь дхарма имеет смысл «истина», «истинное Учение».
«Состояние» (Р. и Skr. pada) — здесь это высшее Состояние Пол­
ного Успокоения, т.е. Нирвана.
См. в I, прим. 4 2 , и здесь, прим. 5
18
19
20
21
22
23
24
25
26
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
57
СЕМИНАР V
ВСЁ - В ПАРАХ; ТАК УСТРОЕН МИР МОЖЕМ ЛИ МЫ НЕ БЫТЬ ТЕМ ИЛИ ДРУГИМ?
Основная ф и л о с о ф с к а я мысль этого текста о ч е н ь проста. Каж­
дый феномен, точнее, каждая обусловленная дхарма (необуслов­
л е н н ы е дхармы, Нирвана и П р о с т р а н с т в о не входят в феноме­
нальный мир) мыслится здесь только как пара дхарм. Одна дхарма
здесь есть то, что обусловлено другой, тоже обусловленной дхар­
мой, но другая, хотя она та же самая, не является обусловленной.
Таким образом, м о ж н о было бы сказать, ч т о каждая дхарма в
каждый д а н н ы й момент является обусловленной и необуслов­
ленной, или, иначе говоря, существующей и не-существующей.
Такая парность дхарм— ведь мы можем п о й т и дальше и предста­
вить себе каждую дхарму как состоящую из дхармы и своего рода
«антидхармы» — л е ж и т в основе особой йогической практики,
которую мы, за отсутствием более подходящего слова, называ­
ем «интуицией». Здесь, однако, мы должны сделать одну важную
методологическую оговорку о буддийских философских текстах
в их о т н о ш е н и и к йоге. Эту оговорку м о ж н о с ф о р м у л и р о в а т ь
следующим образом. Буддийский ф и л о с о ф с к и й текст содержит
суждения т р е х т и п о в . Во-первых, э т о суждения, в ы р а ж е н н ы е
в словах е с т е с т в е н н о г о о б ы д е н н о г о я з ы к а (пали, санскрита,
тибетского, русского), в к о т о р ы х субъекту А п р и п и с ы в а е т с я
предикат В, все равно, будь этот предикат о т р и ц а т е л ь н ы м и л и
положительным. П р и м е р такого т и п а суждений (я его условно
обозначаю буквой а): «чувственная ж и з н ь есть удовольствие».
Во-вторых, это суждения с теми же субъектами и предикатами,
но связкой, в ы р а ж е н н о й через так называемый «психологичес­
кий глагол» (термин, в в е д е н н ы й Л ю д в и г о м В и т г е н ш т е й н о м )
плюс у н и в е р с а л ь н ы й модус «как». П р и м е р т а к о г о т и п а (я его
условно о б о з н а ч а ю буквой В): «чувственная ж и з н ь в и д и т с я
(ощущается, п е р е ж и в а е т с я , в о с п р и н и м а е т с я и так далее) как
удовольствие». Т.е. здесь — п р и тех же субъекте и предикате —
«есть» заменяется на «видится как». В-третьих, это те же суж­
дения, но со связкой, в к о т о р о й п с и х о л о г и ч е с к и й глагол за7
58
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
меняется на т е р м и н , о б о з н а ч а ю щ и й специальную йогическую
процедуру. П р и м е р о м такого типа, о б о з н а ч е н н о г о здесь бук­
вой в, будет: «чувственная ж и з н ь не с о з е р ц а е т с я (не воспри­
нимается в йогической интуиции или в процессе трансцен­
д е н т а л ь н о г о с о с р е д о т о ч е н и я с о з е р ц а н и я и т а к д а л е е ) как
удовольствие». Таким о б р а з о м , не будет п р е у в е л и ч е н и е м зак­
л ю ч и т ь , что и м е н н о суждения типа в придают буддийским фи­
л о с о ф с к и м текстам й о г и ч е с к и й х а р а к т е р и, по существу, дела­
ю т буддийскую ф и л о с о ф и ю й о г и ч е с к о й ф и л о с о ф и е й .
П е р в а я часть текста V содержит п о в т о р е н и е темы Взаимо­
обусловленного Возникновения (см. IV) с той только разницей,
что сейчас все ниданы интуитивно созерцаются в их двухаспект н о с т и возникновения-невозникновения. П р и т о м что такого
рода интуитивное созерцание происходит как бы с точки зре­
ния последней ниданы, страдания и, таким образом, в порядке,
о б р а т н о м порядку о п и с а н и я нидап в тексте IV. В э т о й связи
и н т е р е с н о отметить, что обратность порядка — будь то поря­
док описания, изложения содержания текста, вспоминания (об
этом о с о б е н н о будет г о в о р и т ь с я ниже) — я в л я е т с я о д н о й из
основных с п е ц и ф и ч е с к и х ч е р т буддийской практики созерца­
ния, дхъяны, да и буддийской йоги в целом.
Завершается первая часть нашего текста возвращением
интуитивного созерцания к первой нидане, неведению. И имен­
но здесь, в последних строках этой части, мы читаем неоднок­
р а т н о п о в т о р е н н ы е в этом и множестве других текстов Палийского К а н о н а утверждение о том, что устранившие неведение
(не забывайте, не возникновение неведения, а само неведение,
ибо неведение не возникает, о н о всегда «есть»), т.е. мудрые, не
перерождаются. Это, в свою очередь, предполагает, что знани­
ем о т м е н я е т с я не п р о с т о п е р е р о ж д е н и е , п е р е х о д от одного
существования (становления) к другому, а весь сложнейший ме­
ханизм такого перехода, в основе которого л е ж и т карма (под­
р о б н е е об этом н и ж е , в с е м и н а р а х ХII-ХIV). В этом нетрудно
заметить ту же идею, о к о т о р о й мы уже говорили, идею о том,
что з н а н и е Взаимообусловленного Возникновения значит его
отмену для знающего, как бы исключение знающего из систе­
мы м и р о з д а н и я , в о с н о в а н и и к о т о р о й л е ж и т п е р в а я нидана,
неведение. Отсюда один шаг до общей к о н ц е п ц и и н е г а т и в н о й
онтологии знания в буддийской ф и л о с о ф и и , а и м е н н о что зна-
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
59
ние универсального миропорядка, устройства вселенной, «объек­
тивно» по своей тенденции, направлено на разрушение э т о г о
м и р о п о р я д к а и в конечном счете на аннулирование этой (по
к р а й н е й мере) вселенной.
Вторая часть текста V может на п е р в ы й взгляд показаться
своего рода «этическим отступлением» от главной темы нидан
(«показаться» именно в том смысле, в каком нам один ф е н о м е н
А видится как другой, в суждениях типа б, о чем мы только что
рассуждали). Однако, хотя во в т о р о й части рассматриваются
ф а к т о р ы не основные, а д о п о л н и т е л ь н ы е к ниданам, в фокусе
рассмотрения остается интуитивное с о з е р ц а н и е созерцающе­
го, т.е. йога, а не то, что созерцается в данный момент этим со­
зерцанием. Эти дополнительные факторы являются для обыкно­
венного нормального человека к о н к р е т н ы м и источниками его
собственного субъективного страдания. О н и могут полагаться
э т и ч е с к и м и т о л ь к о поскольку о н и н е п о с р е д с т в е н н о в л и я ю т
отрицательно как на образ мышления, так и на поведение че­
ловека, не знающего о страдании как об объективности. опре­
д е л я ю щ е й его индивидуальное существование. Я думаю, ч т о
лучше всего будет называть всю сумму этих ф а к т о р о в поняти­
ем «этическая психология», введенным в буддологию в начале
X X века г е н и а л ь н о й К а р о л а й н Рис-Дэвис. Н а деле, о д н а к о ,
понять о т н о ш е н и е между этическим и психологическим в буд­
дийской ф и л о с о ф и и — крайне трудно.
Теперь рассмотрим т р и дополнительных фактора: «психи­
ческое возбуждение», «зависимость» и «пищу». Начнем с п и щ и
в конкретном, ф и з и ч е с к о м , а не м е т а ф о р и ч е с к о м смысле это­
го слова (как, скажем, в случае в ы р а ж е н и я «пища для ума», т.е.
«есть над чем подумать»). Впрочем, последнее может нам по­
мочь в п о н и м а н и и этого ф а к т о р а — ведь и м е н н о на п р и м е р е
«пищи» я с н е е всего в ы я в л я е т с я д в о й с т в е н н о с т ь ф а к т и ч е с к и
л ю б о г о ф е н о м е н а , р а с с м а т р и в а е м о г о (т.е и н т у и т и в н о и л и
иным образом йогически созерцаемого) в буддийской филосо­
ф и и вообще, но особенно в чисто т е о р е т и ч е с к о й , дхармичес­
кой ее части, или Абхидхарме. Здесь м о ж н о было бы заметить,
что из т е о р е т и ч е с к и постулированной двойственности фено­
мена, дхармы (в только что рассмотренном нами случае, «дхарма как пара дхарм») вытекает двойственность нашего рассмот­
р е н и я данного феномена. Можно было бы предположить, что
6о
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
это из двойственности р а с с м о т р е н и я — особенно такого йогического рассмотрения, как интуитивное с о з е р ц а н и е в нашем
случае — будет в ы т е к а т ь и «теоретическая» д в о й с т в е н н о с т ь
феномена. В приведенном выше высказывании Будды «все жи­
вые существа существуют, т о л ь к о будучи п о д д е р ж и в а е м ы пи­
щей»; смысл «пищи» буквальный, ф и з и ч е с к и й . Но в таком его
в ы с к а з ы в а н и и , как «сознание — это пища для возобновляемо­
го с т а н о в л е н и я , для н о в ы х р о ж д е н и й » , смысл «пищи» будет
метафорическим, или метафизическим. Но где же здесь психо­
логия? Психология здесь — в конкретизации физического, точ­
н е е будет сказать, п с и х о ф и з и о л о г и ч е с к о г о смысла «пищи».
И б о , хотя, с одной с т о р о н ы , потребность в пище видится как
объективная (т.е. неосознаваемая) нужда живого существа в его
и з н а ч а л ь н о м с т р е м л е н и и к п р о д о л ж е н и ю существования, с
другой стороны, потребность в пище чувствуется, удовлетворя­
ется и л и не удовлетворяется; и н ы м и словами, п е р е ж и в а е т с я
как эмоция (опять же положительная или отрицательная), или,
как об этом г о в о р и л о с ь в предыдущем с е м и н а р е , как чистая
ментальность.
«Умственное возбуждение» - ф а к т о р п с и х о л о г и ч е с к и й по
определению. Как и ф о р м а л ь н о (т.е. в психологической клас­
сификации дхарм) противопоставленные ему умственная подав­
л е н н о с т ь , в я л о с т ь и п а с с и в н о с т ь , у м с т в е н н о е возбуждение,
будучи этически нейтральным, йогически отрицательно. О н о
ведет к страданию еще и потому, что н а ч и н а ю щ и й , находясь в
нем, с большим трудом н а ч и н а е т созерцать; а это объективно
сократило бы его путь к п р е к р а щ е н и ю страдания.
И наконец, «зависимость» мы можем рассматривать как бо­
лее всего подходящую под рубрику «психологической этики».
«Психологической» — потому что здесь налицо весь комплекс
типичных эмоциональных состояний обыкновенного человека.
Зависимый страдает от своей зависимости, но его страдание —
чистая эмоция, исключающая для него осознание метафизичес­
кого страдания. Так, страдая, он при этом боится того, от чего
зависит. Однако и страдая и боясь, он еще и любит то, от чего
зависит. Эта привязанность к источнику его зависимости более
всего питает возникновение страдания. Таким образом, зависи­
мому человеку невозможно быть лично моральным, т.е. иметь
собственные моральные устои, ибо он уже давно отождествил их
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
61
с тем, от чего он зависит, будь то семья или племя, общество,
государство или отдельный другой индивид. Он морально нена­
дежен, потому что его мораль (всегда не его, а другого)— всегда
другая. Из него не получится ни х о р о ш и й воин, ни х о р о ш и й
домохозяин, не говоря уже о хорошем монахе или йоге. Более
того, он не может знать, что его субъективные психологические
состояния являются как бы конечными конкретными выводами
из универсальных постулатов, так же как он не может знать, что
его моральность или неморальность являются конечным резуль­
татом его незнания об этих выводах. Только Благородные могут
знать свои субъективные состояния.
В т р е т ь е й части текста V все люди мира разделяются на два
класса. Граница проводится не между м и р я н а м и и священнос­
лужителями, или женщинами и мужчинами, или между домохо­
зяевами и отшельниками, и даже не между архатами и не­арха­
тами. Более того, это даже не граница между Благородными и
неблагородными (т.е. н и з к и м и , вульгарными). В классифика­
ции, установленной в нашем тексте, один класс — это Благород­
ные, а другой — все остальные, т о ч н е е , весь этот мир. Класси­
ф и к а ц и я устанавливается на одном о с н о в а н и и — о т н о ш е н и я
этих классов к одному и тому же миру. Это о т н о ш е н и е — акси­
ологически д в о й с т в е н н о , ибо п р о х о д и т как по оси « б л а г о е /
дурное», так и по оси « и с т и н н о е / н е и с т и н н о е » . В буддийских
текстах имеется несколько определений «Благородной Личнос­
ти» (Р. ariyapuggala, Skr. äryapudgala) как технического номенкла­
турного термина (включая и определение в тексте I ) . В тексте
V Благородная Л и ч н о с т ь служит, скорее всего, обозначением
философской позиции, главным признаком которой является
особое и обязательно положительное знание. Это знание о на­
шем мире — абсолютно в силу того, что оно является внешним
этому миру, «сверхмировым» (Р. и Skr. lokuttara). Поэтому, когда
все говорят про что­то «это — реально», а Благородная Личность
говорит про то же самое «это — чистая иллюзия», то э т о — не
р а з л и ч и е во м н е н и и , а ф у н д а м е н т а л ь н о е р а з л и ч и е двух зна­
ний, доксатического знания обыкновенного человека и транс­
цендентального ( о с н о в а н н о г о на о п ы т е т р а н с ц е н д е н т а л ь н о ­
го й о г и ч е с к о г о с о з е р ц а н и я ) з н а н и я Б л а г о р о д н о й Л и ч н о с т и .
В то же время, я думаю, было бы непозволительным упро­
щением сводить различие между Благородным и всеми остальны­
62
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ми людьми только к эпистемологии. О н о л е ж и т гораздо глуб­
же. Мы читаем в заключительных строках т р е т ь е й части тек­
ста V: «Да и кто, к р о м е Б л а г о р о д н ы х , д о с т о и н п о с т и ж е н и я
Нирваны?» Здесь, мне кажется, возможны две догадки. Первая:
только те, кто уже достиг сверхмирного знания, но продолжа­
ет оставаться в этом м и р е , т.е. опять же Благородные, достой­
ны и Высшего З н а н и я Нирваны. Вторая догадка: имеется в виду
то, что есть в Благородных Л и ч н о с т я х нечто, кроме сверхмир­
ного знания, что-то уже совсем отдельное от всех остальных лю­
дей. Здесь, в свою очередь, можно предположить существование
какого-то особого состояния, которое, будучи достигнуто дан­
н о й Б л а г о р о д н о й Л и ч н о с т ь ю в д а н н ы й момент, не обусловле­
но н и к а к и м другим с о с т о я н и е м . И н а ч е г о в о р я , нам остается
п р е д п о л о ж и т ь , что есть какое-то необусловленное состояние,
и м м а н е н т н о е Благородной Л и ч н о с т и .
Весь текст в целом м о ж н о себе представить в качестве вве­
д е н и я в весьма своеобразную «дуалистическую о н т о л о г и ю » ,
дуализм к о т о р о й никак не абсолютен. Так, в дуализме «станов­
л е н и е / п р е к р а щ е н и е становления» — эти две дхармы асиммет­
р и ч н ы друг другу. И б о , как обусловленная дхарма, становление
оказывается (во всяком случае в интуитивном созерцании) сли­
тым с п р е к р а щ е н и е м становления, т.е. с не-становящимся, невозникающим состоянием Нирваны. Однако Нирвана никак не
оказывается ни слитой, ни существующей одновременно с чемто другим, так как она есть только то, что она есть, и не может
стать ничем иным — ни в л ю б о й данный момент, ни в вечнос­
ти (ибо она не существует во времени). Так, мы читаем об од­
ном домохозяине, ученике Будды, к о т о р ы й в этот данный мо­
мент я в л я е т с я (называется) Б л а г о р о д н о й Л и ч н о с т ь ю . Н о и з
этого никак не вытекает, что в этот же момент мы можем го­
в о р и т ь о какой-то Б л а г о р о д н о й Л и ч н о с т и , к о т о р а я является
этим домохозяином, ибо Благородная Л и ч н о с т ь по определе­
нию не может ни являться, ни стать чем бы то ни было другим,
н е ж е л и то, что она есть сейчас в этот момент. П о н я т и е Благо­
р о д н о й Л и ч н о с т и п р е в р а щ а е т идею «человека» во что-то дву­
с м ы с л е н н о е и тем и с к л ю ч а е т саму в о з м о ж н о с т ь буддийской
а н т р о п о л о г и и . Не говоря уже о том, что категория, известная
как «условия человеческого существования», обязательная для
каждой, современной (и постмодернистской тоже) антрополо-
СЕМИНАР ПЯТЫЙ
63
гии, полностью т е р я е т свой смысл в буддийской ф и л о с о ф и и ,
где о человеке говорится, что он — необусловлен (если он Бла­
городная Личность) и одновременно обусловлен (если он один
из всех остальных).
СЕМИНАР
ШЕСТОЙ
«В конечном счете аскетизм — это воля к соверше­
нию. Личность — это тот, кто совершает».
Буддхагхоша
ТЕКСТ VI. ТАК ГОВОРИЛИ СТАРЕЙШИНЫ
1
[1] Вот ч т о сказал В е л и к и й Кашьяпа .
Когда монах ходит, он не должен привлекать к себе внима­
ние толпы. Ведь такое внимание только отвлечет его и поме­
шает сосредоточению сознания, которое столь трудно достичь.
Поэтому монах, видя, что уважение и одобрение разных людей
в конечном счете тягостно, сам не должен ни одобрять, ни ува­
жать людей толпы. Мудрому монаху не пристало посещать дома
з н а т н ы х . Мудрому и охочему до вкусных, и з ы с к а н н ы х блюд
труднее обрести счастье покоя. Честь, оказанная монаху высо­
к о р о ж д е н н ы м и , и похвалы, к о т о р ы м и те монаха осыпают, —
это о с т р ы й шип. Его трудно извлечь слабому человеку с нераз­
витым и не преобразованным созерцанием сознанием.
Я покинул свое ж и л и щ е и спустился в город собирать мило­
стыню . Там я почтительно стал возле прокаженного, евшего
брошенную ему пищу. Он взял из нее немного и бросил кусок
с в о и м и с г н и в ш и м и пальцами в мою чашу для п о д а я н и й . Но
когда бросал, то совсем уже сгнивший палец отвалился и так­
же попал в чашу. Тогда я пристроился у подножия городской
стены и съел всю брошенную мне пищу. И не возникло во мне
о т в р а щ е н и я к ней ни во время еды, ни когда она была съеде­
на. Ведь тот, кому достаточны отбросы вместо еды, вонючая
моча вместо лекарственного снадобья, дупло большого дерева
вместо жилища, лохмотья из мусорной кучи вместо одежды, —
т о т воистину есть человек ч е т ы р е х Стран Света .
На горной круче, где погибло немало смельчаков, там Кашь­
япа предается с о з е р ц а н и ю , без о п о р ы , без п р и в я з а н н о с т и —
один угасший средь пылающих . После сбора подаяния выхо­
дит Кашьяпа из города, взбирается на скалу и там предается
созерцанию, без привязанностей, без помрачений ума, остано­
вив все п р и т о к и . То, что предстояло свершить, свершено . Он
2
3
4
5
6
СЕМИНАР ШЕСТОЙ
65
тот, чья еда — объедки, чье лекарство — вонючая моча, чье жи­
лище — космос.
Эти скалы — моя услада. Скалы цвета голубых облаков. Ска­
лы со струящимися потоками чистой холодной воды. Скалы,
подобные гряде облаков, подобные великолепному дому с высо­
ко поднятыми стропилами, эти скалы меня услаждают. Чего мне
еще недостает, мне, внимательному, всепомнящему, решительно­
му в достижении цели. Мне, монаху, желающему созерцать. Чего
еще надо решительному и спокойному монаху, твердому в сво­
ем р е ш е н и и С т а р е й ш и н е ? Только с о з е р ц а т ь и неустанно уп­
р а ж н я т ь ум . Н и к а к а я музыка не доставит ему удовольствия,
сравнимого с тем, к о т о р о е ему дает правильное интуитивное
созерцание Учения Будды. Поэтому не трудись слишком упор­
но, не уставай от ч р е з м е р н ы х усилий, ибо это не ведет к Выс­
шей цели. Ведь тело страдает от усталости, теряет спокойствие
и легкость.
Сжав губы, упорно устремив перед собой свой взгляд, ты все
равно не увидишь себя . Упрямый тугодум все ходит и думает:
«Я лучше, чем другие». Мудрые считают такого идиотом. Но
спокойный, предающийся созерцанию, не т е ш и т себя ни тще­
славием, ни самоуничижением. Он не думает в таких низких
словах, как «я лучше других», «я не лучше других», «я хуже», «я
такой же». Воистину же такой монах, превосходный в своих
качествах, искусный в созерцании, наделенный мудростью, —
его восхваляют мудрецы.
[2] Вот что сказал Шарипутра .
Однажды, когда Будда всевидящий учил других учеников, я,
преисполненный желания Учения, стал слушать и слушать. И
недаром я тогда слушал и слушал. Теперь я свободен полностью
от притоков и помрачений. Ведь не ради знания о прежних моих
рождениях я слушал. И не ради обретения божественного гла­
за , и не для того, чтобы проникать в мысли других людей и
слышать все звуки во вселенной. И не для того даже, чтобы знать
о всех смертях и рождениях , я столь упорно слушал.
Ученик Всецело и С о в е р ш е н н о Пробужденного полностью
прекращает мышление в словах и понятиях и хранит благоРодное молчание. П о д о б н о незыблемой скале, такой ученик
Даже не вздрогнет от страшного удара, стоит мудрости уничто­
жить заблуждение. Я г о в о р ю : «Я не хочу с м е р т и , я не хочу
7
8
9
10
11
12
13
66
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
жизни; внимательный и сосредоточенный, я положу это тело
туда, где ему н а д л е ж и т л е ж а т ь . Я не хочу с м е р т и , я не хочу
ж и з н и . Я буду дожидаться своей платы за день. Ведь и там и
здесь — смерть, не отсутствие с м е р т и , смерть сейчас или по­
том, прежде или после. Поэтому не мешкай, скорее вступи на
Путь, а то погибнешь. Не упусти случая, будет поздно. Подоб­
но тому как пограничный город должен быть укреплен и изнут­
ри и снаружи, так и ты храни себя изнутри и снаружи денно и
нощно. Да помни, упустишь случай, поздно будет жаловаться,
горя в пламени ада ».
Так С т а р е й ш и н а д е р ж и т Колесо Д х а р м ы в н е п р е р ы в н о м
вращении . Обладающий великим знанием, сосредоточенный,
он подобен земле, воде и огню. Как и они, этот Старейший ни
к чему не привязан и ничему не п р о т и в о с т о и т . Обладая Со­
вершенным Знанием и всепроникающей мыслью, он понима­
ет все, но кажется тупым и ничего не п о н и м а ю щ и м . Так он
б р о д и т успокоенный, загасивший огонь ощущений и чувств.
Годами служил я Учителю. Теперь, когда Учение Будды изложе­
но и постигнуто и тяжелая ноша сложена с плеч, все, что ведет
к новым рождениям, выкорчевано навсегда.
[3] Вот что сказал Великий Маудгальяяна .
Мы, живущие в лесу, питающиеся подаянием, довольствую­
щиеся объедками, б р о ш е н н ы м и в чашу для подаяния, давайте
разгромим армию с м е р т и . Спокойные и внутренне сосредо­
т о ч е н н ы е , да сокрушим мы армию смерти, как слон одним сво­
им п р и к о с н о в е н и е м сметает камышовую хижину. Ты, о тело,
жалкая хижина из костей, связанных плотью и мышцами! Ка­
кой смысл лелеять другое, не твое тело с чужими членами и
о р г а н а м и . Тело, м е ш о к с н а в о з о м , с ш и т ы й из ч е л о в е ч ь е й
кожи, мерзкая дьяволица с выпуклостями на месте грудей .
Тело с девятью потоками нечистой жидкости, испускающими
зловоние. Жаждущий чистоты монах избегает прикосновения
к телу, как все избегают прикасаться к экскрементам. Тело, кто
знает тебя так же, как я тебя знаю, тот будет держаться от тебя
подальше, как все стараются держаться подальше от ямы с не­
чистотами в сезон дождей — один н е в е р н ы й шаг, и монах про­
валится в жидкую грязь, как неуклюжий бык. Так видит тело
и с т и н н ы й аскет, великий г е р о й .
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
СЕМИНАР ШЕСТОЙ
67
Но что же это? Ужас охватил монахов, повсюду волнение.
Это угас н е с р а в н е н н ы й Ш а р и п у т р а . Воистину так возникают
и исчезают все дхармы. Успокоение дхарм — это счастье. Тот,
кто видит пять материальных элементов, составляющих тело
как другое, как не самих себя, тот попал в е р н о пущенной стре­
лой в кончик волоса .
А монах пусть странствует, словно п о р а ж е н н ы й мечом, с
низко опущенной головой, ни на мгновенье не выпускающий
из сознания свое полное п р е к р а щ е н и е желания существовать.
О брахман, воздай хвалу Кашьяпе, спокойному, сосредоточен­
ному, живущему обособленно от всех, мудрецу, наследнику наи­
лучшего из Будд.
24
25
26
1
При переводе этого текста я в основном следовал английскому
переводу: The Elders Verses, I, Theragäthä / Trans, by К. R. Norman, L.,
1969, P. 97-99. «Старейшина» (P. thera, Skr. sthavira) в традиционной
буддийской номенклатуре — старший (по годам ученичества) член
монашеской общины, основанной Буддой. В данном случае речь идет
о личных учениках Будды либо об учениках его первых учеников.
Кашьяпа (Р. Kassapa, Skr. Käsyapa) — один из наиболее известных
ранних учеников Будды. Происходил из древнего брахманского рода.
Обход для сбора подаяния был правилом, установленным для
членов монашеской общины, санги. Следует заметить, что когда мо­
нах забирал чашу с подаянием, то ему не полагалось видеть, что ему
в эту чашу положили.
Это — древнеиндийская, а не только буддийская метафора опи­
сания абсолютно свободного человека.
Т.е. тех, кто продолжает жить в «горящем» мире (см. текст III) .
Эти слова, произнесенные Кашьяпой, являются «знаком» или
«признанием» (Р. annä, Skr. äjnä) достижения монахом архатства, сво­
его рода священной формулой, с которой тот обращался к Учителю
(и самому себе) в момент этого достижения.
Здесь речь идет о йогическом созерцании умом ума, так называ­
емой «умственной йоге»
Т.е. не увидишь себя, как ты есть, что возможно только в йоги­
ческом созерцании.
В буддийской традиции Шарипутра (Р. Sariputta, Skr. Säriputra)
считался самым выдающимся из учеников Будды. Он фигурирует в
текстах обеих Колесниц очень часто именно как участник бесед на
общие философские и религиозные темы.
«Божественный глаз» (Р. dibba­cakkhu, Skr. divya­caksu), или «бо­
жественное зрение», — первая из шести сверхъестественных способ­
2
3
4
5
6
7
8
9
10
68
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ностей (Р. abhinnä, Skr. abhijna). Вторая — способность чисто умствен­
ного создания всякого рода вещей, существ и событий; третьей явля­
ется способность всепроникающего знания; четвертой — способность
знать мысли других людей; пятой — божественный слух, и наконец,
шестой — сверхъестественное интуитивное знание. В этом, как и во
многих других буддийских текстах, подчеркивается, что обладание
этими сверхъестественными способностями не должно стать главной
целью стремлений монаха, ибо они не более чем одно из средств до­
стижения архатства.
См. в предыдущем примечании.
Это — особое знание, часто отождествляемое с знанием будуще­
го и обычно фигурирующее как седьмая сверхъестественная способ­
ность.
«Не­рациональное мышление» (Р. avitakka, Skr. avitarka) — одна из
йогических трансформаций мышления, характерная для второй ста­
дии трансцендентального созерцания, то есть второй дхьяны.
Здесь имеется в виду не бессмертие, а просто «не мертвое», «от­
сутствие мертвого тела».
Речь идет о тех, чье следующее рождение будет в аду.
О Колесе Дхармы см. I, прим. 1.
«Не­противопоставление» себя чему бы то ни было также име­
ет смысл: всегда придерживаться середины.
Что вполне естественно, ибо он не показывает другим людям
своих реакций на их слова и поступки.
Маудгальяяна (Р. Moggaläna, Skr. Maudgalyäyana) — также один из
известных учеников Будды.
«Войско Мары» — метафора, обозначающая все органы чувств
вместе со всеми эмоциональными реакциями на контакты органов
чувств с их объектами.
Здесь имеется в виду стандартный прием йогического трансцен­
дентального созерцания: всегда видеть свое тело как другое и самого
себя — как объект внешний созерцанию и созерцающему.
Эта дьяволица символизирует чувственную страсть и использу­
ется в созерцании как способ побудить созерцающего к уничтожению
в себе чувственных влечений и привязанностей.
Великий Герой (Р. и Skr. mahävira) — стандартный эпитет для ас­
кета, доблестно сразившегося со своим главным врагом, с самим собой.
Здесь имеется в виду смерть Шарипутры, который, согласно
традиции, был учителем Маудгальяяны.
Этими пятью элементами являются земля, вода, жар (или огонь),
воздух и эфир (или пространство).
Это — чисто буддийская метафора, относящаяся к крайней труд­
ности, невероятности, почти невозможности, достижения архатства.
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
СЕМИНАР ШЕСТОЙ
69
СЕМИНАР VI
БУДДИЗМ КАК ФИЛОСОФИЯ АСКЕТИЗМА;
НОМО ASCETICUS И НАМЕТКИ НОВОЙ
ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
Ч е л о в е к — э т о аскет. Но не аскет вообще, не всякий, кто себя
называет аскетом или кого называют аскетом. В тексте VI опи­
сывается только один род индийского аскетизма — тот особый,
буддийский аскетизм, к о т о р ы й , следуя тому, ч т о Будда возвес­
тил в П е р в о й П р о п о в е д и (см. I и соответствующие примеча­
ния), м о ж н о было бы назвать «срединным», т.е. исключающим
аскетические крайности, которым были столь привержены
с о в р е м е н н и к и Будды, д ж а й н с к и е аскеты. И т а к , человек — э т о
аскет. Но кто же тогда «просто человек», «не-аскет»? Д е л о в
том, ч т о «аскетизм» здесь — э т о не з а н я т и е , п р о ф е с с и я и л и
образ ж и з н и , но прежде всего — п о з и ц и я , точка з р е н и я . С э т о й
точки з р е н и я «не-аскет» — э т о как бы «минус аскет», т.е. т о ж е
аскет, но с п р о т и в о п о л о ж н ы м з н а к о м . И б о а с к е т и з м вводит­
с я как у н и в е р с а л ь н ы й п о т е н ц и а л ь н ы й а н т р о п о л о г и ч е с к и й
признак, к о т о р ы м каждый человек м о ж е т обладать. В р а н н е м
«историческом» буддизме аскетизм п р е в р а т и л с я в особое из­
мерение ч е л о в е ч е с к о й п р и р о д ы , к о т о р о е находит свое выра­
ж е н и е как в н е г а т и в н ы х , так и в п о з и т и в н ы х установках ас­
кета в его о т н о ш е н и и к себе и к окружающему миру, в о т л и ч и е
от д ж а й н с к о г о а с к е т и з м а , в к о т о р о м а б с о л ю т н о господству­
ют н е г а т и в н ы е установки. Буддийскому аскетизму чужда идея
у м е р щ в л е н и я п л о т и и ф и з и ч е с к о г о с а м о у н и ч т о ж е н и я в лю­
бой его ф о р м е . Вообще буддийский аскетизм я в л я е т с я слиш­
ком с л о ж н ы м ф е н о м е н о м , ч т о б ы его м о ж н о б ы л о редуциро­
вать к двум-трем т р и в и а л ь н ы м м о м е н т а м , с к о т о р ы м и у нас
обычно ассоциируются аскетизм и отшельничество, таким,
скажем, как неудовлетворенность собой и л и окружающей сре­
дой, нежелание зависеть от общества и т.д. Строго говоря, буд­
дийский аскет не я в л я е т с я ни с о ц и а л ь н ы м , ни а с о ц и а л ь н ы м .
Его н а з ы в а ю т аскетом не потому, ч т о он уходит, оставляя дом,
семью, клан, племя, д е р е в н ю , город или страну. И не потому,
70
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ч т о он у м с т в е н н о и э м о ц и о н а л ь н о отделил себя от т о г о , ч т о
покидает. И то и другое о т н о с и т с я к н е г а т и в н о м у аспекту ас­
кетизма.
Главным в буддийском а с к е т и з м е я в л я е т с я с т р е м л е н и е к
Высшему З н а н и ю Учения (Дхармы) и к д о с т и ж е н и ю архатства,
негативный аспект играет не более чем служебную роль. Более
того, последний претерпел радикальное переосмысление в
трансцендентальном созерцании. Все, отрицательно восприни­
маемое аскетом, превращается в крайне сжатое, сконденсиро­
ванное содержание «ретроспективного йогического вспомина­
ния» и таким о б р а з о м как бы " п е р е в о д и т с я " из н а с т о я щ е г о
момента в прошлое, включающее в себя весь п р е ж н и й , вплоть
до настоящего момента, о п ы т его аскетической ж и з н и и его
память п р е ж н и х р о ж д е н и й . Самое и н т е р е с н о е в радикальном
йогическом переосмыслении отрицательного — это двойствен­
ность этого переосмысления. Не замечательно ли, что в одном
и том же тексте аскет п р и з ы в а е т к о т в р а щ е н и ю к телу, как к
вони и гнили, но и тут же рассказывает, как сам он, преодолев
отвращение, съел сгнивший палец прокаженного. Это — пример йогического « о т р и ц а н и я о т р и ц а н и я » : преодолеть влече­
ние к телу отвращением и преодолеть о т в р а щ е н и е в созерца­
нии. П р и т о м , конечно, что эпизод с п р о к а ж е н н ы м случился,
когда аскет Кашьяпа уже преодолел как влечение, так и отвра­
щ е н и е (а также и страх).
П о з и т и в н о с т ь буддийского аскетизма подчеркивается эсте­
т и к о й описания аскетического ландшафта (эстетика не может
быть негативной по определению). И н т е р е с н о , что она «вклю­
чается» в рассказ уже п р и переходе от как бы «положительноотрицательного аскетизма» к чисто положительному созерца­
н и ю аскета.
Теперь перейдем к главной особенности буддийского аскетиз­
ма, которая — даже если она и происходит от общеиндийского
религиозного прошлого — представляется наиболее специфи­
чески буддийской. Я думаю, что такой особенностью является
т е н д е н ц и я буддийского аскетического м ы ш л е н и я к абсолют­
н о й н е й т р а л и з а ц и и о с н о в н ы х п р о т и в о п о с т а в л е н и й и проти­
в о п о л о ж н о с т е й ( о п п о з и ц и й ) н о р м а л ь н о г о , не-аскетического
мышления. Я употребляю здесь слово «нейтрализация», а не,
скажем, «отмена» или гегелевское «снятие». Ведь дело в том,
СЕМИНАР ШЕСТОЙ
71
ч т о такие о п п о з и ц и и , как « ч е л о в е ч е с к о е / ж и в о т н о е » , «челове­
ч е с к о е / б о ж е с т в е н н о е » , « ж и в о е / м е р т в о е » и т. д., н и к а к не
опровергаются по содержанию, поскольку их содержание ос­
тается значимым для не-аскетического м ы ш л е н и я и нормаль­
н о й , не-аскетической ж и з н и , н о у т р а ч и в а ю щ и м з н а ч и м о с т ь и
з н а ч е н и е в м ы ш л е н и и и ж и з н и аскета. Ведь сама сущность
н е й т р а л и з а ц и и как ф е н о м е н а м ы ш л е н и я в т о м , ч т о о н а не
о т м е н я е т т о т или и н о й у н и в е р с а л ь н ы й о б ъ е к т другого мыш­
л е н и я , а де-универсализирует э т о т объект, о п р е д е л я я с ф е р у
е г о п р и л о ж е н и я . И л и , если в ы р а з и т ь э т о в т е р м и н а х лингви­
стики, то я бы сказал, ч т о н е й т р а л и з а ц и я — э т о п е р е н о с про­
блемы з н а ч е н и я из с е м и о т и к и в прагматику. Таким о б р а з о м ,
н е й т р а л и з а ц и я оказывается как бы т р е т ь и м аспектом буддий­
с к о г о аскетизма, у р а в н о в е ш и в а ю щ и м н е г а т и в н ы й и позитив­
н ы й а с п е к т ы последнего.
Ф и л о с о ф с к и весьма и н т е р е с н о , ч т о как у м с т в е н н о е дей­
н е й т р а л и з а ц и я не является в р е м е н н о й . Мы уже знаем,
ч т о в своем негативном аспекте аскетическое мышление ори­
е н т и р о в а н о на п р о ш л о е , а в п о з и т и в н о м — на н а с т о я щ е е . В
аспекте н е й т р а л и з а ц и и мышление аскета вообще не помещает
с е б я во времени (ибо, будучи абсолютным, о н о не ищет о п о р ы
во времени). Отсюда и ф и л о с о ф с к и й п р и о р и т е т пространства,
о н т о л о г и ч е с к и й статус к о т о р о г о о п р е д е л я е т с я тем, ч т о о н о
( к а к и Нирвана) не обусловлено и тем самым (согласно Взаимо­
обусловленному Возникновению) не подвержено становлению,
о н о ни существует, ни становится. Ведь мы уже знаем, что вре­
мя — это то (то «нечто», та «среда»), в чем возникают, где «слу­
чаются» все ф е н о м е н ы , и в первую о ч е р е д ь все у м с т в е н н ы е
ф е н о м е н ы , дхармы. Таким образом, время — это э п и ф е н о м е н
(т.е., буддологически говоря, дхарма, в т о р и ч н о обусловленная
другой дхармой) в е ч н о изменяющегося, флуктуирующего ума.
Вот, собственно, почему пределом трансцендентального созер­
цания является полная остановка всех умственных действий и
процессов (которой предшествует остановка м ы ш л е н и я в сло­
в а х и п о н я т и я х ) . Тогда время само по себе исчезает, отпуская
й о г а - а с к е т а бродить по мировому пространству. Так и в нашем
тексте: «Он воистину — человек п р о с т р а н с т в а , космос — его
Ж и л и щ е (вплоть до сегодняшнего дня нагие джайнские аскеты
называются "одетые с т о р о н а м и света"»)».
ствие
72
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Все, о чем говорили С т а р е й ш и н ы в нашем тексте, было ска­
зано ими в настоящем времени достижения ими архатства, как
бы на п о р о г е их архатства. Спроси мы их в тот самый момент:
«Почему ты сделался аскетом?». Ответ, наверное, был бы: «Что­
бы изменить свою жизнь», или «Чтобы изменить себя самого»,
или «Чтобы достичь состояния, где нет ни ж и з н и , ни меня са­
мого, ни в первую очередь «изменения» (т.е. существования,
становления)». Этот «простой» ответ т о ч н о отражает содержа­
ние п о н я т и я «буддийский аскетизм», к о т о р ы й , как он описан
в нашем тексте, четко редуцируется к трем аскетическим обра­
зам, модусам д е й с т в и я : а с к е т и ч е с к о м у образу ж и з н и (modus
vivendi), аскетическому образу смерти (modus morendi) и аскети­
ческому образу созерцания (modus meditandi). В этой связи будет
н е л и ш н и м заметить, что буддийское т р а н с ц е н д е н т а л ь н о е со­
з е р ц а н и е , дхъяна, является не только п о с т о я н н о действующим
ф а к т о м и ф а к т о р о м в ж и з н и и с м е р т и аскета, но и промежу­
т о ч н ы м состоянием (заметьте, именно состоянием, а не стади­
ей, ф а з о й и л и п е р и о д о м ) , с о о т в е т с т в у ю щ и м о п р е д е л е н н о й
с ф е р е и о п р е д е л е н н ы м уровням в п р о с т р а н с т в е буддийской
йогической космологии. Это состояние — универсально проме­
жуточно. О н о к о н к р е т н о мыслится как промежуточное в мик­
рокосмическом, макрокосмическом и космическом смыслах.
Так о н о промежуточно между сном и бодрствованием, между
смертью и жизнью, между обусловленным и необусловленным,
между Сансарой и Нирваной.
В э т и х т р е х модусах буддийского аскетизма находит свое
в ы р а ж е н и е с о о т н о ш е н и е трех основных т и п о в интенциональности, лежащих в основе всей психической динамики личнос­
ти. (1) Ц е н т р о б е ж н а я и н т е н ц и о н а л ь н о с т ь , проявляющаяся в
с т р е м л е н и и л и ч н о с т и к р а с п р о с т р а н е н и ю умственной энер­
гии, к ее выходу за рамки психического микрокосма. Одним из
частных случаев психической центробежности является жела­
ние личности изменить свою среду или радикально перестроить
р е ж и м своих п р и в ы ч н ы х р е а к ц и й на окружающий л и ч н о с т ь
мир. (2) Ц е н т р о с т р е м и т е л ь н а я и н т е н ц и о н а л ь н о с т ь , ч е т к и м и
признаками к о т о р о й являются осознанная склонность к уеди­
ненности и стремление к сосредоточенности мышления и к
трансцендентальному с о з е р ц а н и ю . (3) Круговая (или цирку­
лярная^ и н т е н ц и о н а л ь н о с т ь , характеризующаяся прежде все-
СЕМИНАР ШЕСТОЙ
73
го с т р е м л е н и е м л и ч н о с т и к с о з е р ц а н и ю ч и с т о а б с т р а к т н ы х
объектов, с т р е м л е н и е к таким с ф е р а м т р а н с ц е н д е н т а л ь н о г о
созерцания, в к о т о р ы х определенность и логическое различе­
ние о б ъ е к т о в о к а з ы в а ю т с я н е п р и м е н и м ы м и . В этих с ф е р а х
никакое движение не имеет своей цели, любое движение есть
движение к ничто; все существа, мысли и события — всегда те же
самые и синхронные друг с другом в одном моменте времени.
Буддийскую ф и л о с о ф и ю м о ж н о назвать а с к е т и ч е с к о й п о
трем причинам. Во­первых, она была создана аскетами; во­вто­
рых, будучи по преимуществу й о г и ч е с к о й ф и л о с о ф и е й , о н а
развивалась и с к л ю ч и т е л ь н о в аскетической среде д р е в н и х и
средневековых монастырских школ и университетов. В­треть­
их, потому что буддийский аскетизм в своих т е о р е т и ч е с к и х
основах сам является своего рода замечательным случаем «при­
кладной» буддийской ф и л о с о ф и и .
[P.S. В ч и с т о ф о р м а л ь н о м смысле м о ж н о г о в о р и т ь о т р е х
основных классах буддийских аскетов. (1) «Отшельники»
(Р. paribbäjaka, Skr. parivräjaka) — те, кто покинул дом, семью, де­
ревню или город, оставив все свое имущество и п р е к р а т и в все
личные и общественные отношения. (2) «Странствующие аске­
ты» (Р. samana, Skr. sramana) — те, кто не п р и н а д л е ж и т ни к ка­
кому аскетическому сообществу, их главным з а н я т и е м была
йога. (3) Бхикшу (букв, «просящие подаяние») — посвященные
буддийские аскеты, члены буддийской о б щ и н ы , санги. Попро­
сту говоря — буддийские монахи.]
СЕМИНАР
СЕДЬМОЙ
ТЕКСТ V I I . СТАРЕЙШИНА ТАЛАПУТТА
БЕСЕДУЕТ СО СВОИМ УМОМ
1
[0] Вот что говорил Талапутта своему уму. Когда, о мой ум, буду
я о д и н , без друзей и т о в а р и щ е й , ж и т ь по г о р н ы м п е щ е р а м ,
постигая и н т у и т и в н ы м с о з е р ц а н и е м н е п о с т о я н с т в о всего су­
щего? Когда п р и д е т ко мне эта мысль и я, видя н и к ч е м н о с т ь
тела, п о д в е р ж е н н о г о с м е р т и , старости и болезням, буду в со­
в е р ш е н н о м у е д и н е н и и ж и т ь в лесу, без с т р а х а и в о л н е н и й ?
Когда я — мудрец в р в а н о м о р а н ж е в о м о д е я н и и , б е с к о р ы с т ­
н ы й , и з б а в и в ш и й с я от всех п р и с т р а с т и й и склонностей, пода­
вивший желание, ненависть и заблуждения, — когда уйду я в лес
и буду счастливо там жить? Когда, о б р е т я с п о к о й с т в и е , силой
мудрости узрю я б е с ч и с л е н н ы е ф о р м ы , услышу б е с ч и с л е н н ы е
звуки, ощущу все запахи и вкусы, восприму все мысли как одну
огромную пылающую массу? Когда я постигну, ч т о все бесчис­
л е н н ы е ф е н о м е н ы , д х а р м ы ума и с о з н а н и я т о л ь к о т р а в и н к и
т р а в ы и ветви ползучих растений? Когда ж е , лежа в г о р н о й пе­
щ е р е , я услышу услаждающий к р и к павлина и, проснувшись,
буду помышлять о д о с т и ж е н и и бессмертного ? Когда, когда это
будет?
[1] Сколько лет ты меня уговаривал: «Довольно, хватит тебе
прозябать в твоем доме, не пора ли тебе его оставить!» Ч т о же
ты хочешь от меня теперь, когда я уже давно стал бездомным
странником, о мой ум? Я отказался от всего: от семьи и роди­
чей, от друзей и п р и я т е л е й , от клана, рода и племени. Я забыл
и г р ы , утехи и забавы, нет для меня ни чувственных удоволь­
ствий, ни услад ума. Все я покинул, став отшельником. Но ты
все равно недоволен мной, мой ум, ты вновь и вновь понужда­
ешь меня повторять: «Прочь, прочь, ж и в и в рощах, оглашае­
мых криками павлинов и аистов. Там тебя будут почитать лео­
парды и т и г р ы . О т б р о с ь п р и в я з а н н о с т ь к телу, да смотри не
оступись». И еще настаиваешь: «Созерцай, в совершенном ин­
туитивном созерцании, что непостоянство всего сущего есть
с т р а д а н и е , ч т о Пустотность всего сущего есть "Не-Я" и ч т о
с т р а д а н и е есть с м е р т ь . Так с о з е р ц а я , о с т а н о в и б е с п л о д н ы е
2
3
СЕМИНАР СЕДЬМОЙ
75
блуждания ума». Так наставляешь ты меня, о мой ум. И еще:
«Будь лесным отшельником, питайся объедками, ж и в и на пло­
щадках для сжигания трупов, носи лохмотья из мусорной кучи.
Сиди постоянно скрестив ноги, наслаждайся, отбрасывая пред­
меты наслаждения». Все это ты говорил мне, мой ум. Но так
меня наставляя, не побуждаешь ли ты этим меня о п я т ь же к
стремлению к невечному и непостоянному? И не подобен ли ты
в этом садовнику, к о т о р ы й , посадив дерево, хочет его спилить
до того, как оно п р и н е с е т плоды?
[2] Но сейчас, о ум, я «бесформенный» , одинокий стран­
ник, бредущий далеко-далеко, сейчас я тебе не подчинюсь. Тяж­
ки и горестны чувственные наслаждения, они томят и устраша­
ют. Я буду бродить с мыслью, направленной только на угасание
чувств и страстей. Но смотри, ведь я ушел странствовать не изза неудач, не от дерзости и не по капризу. И не потому, что был
изгнан или попал в т я ж е л ы е ж и з н е н н ы е обстоятельства. Нет,
только оттого, что уступил твоим настояниям, покинул я все
это, о мой ум.
«Тех, кто желает малого и воздерживается от презрения, хва­
лят и уважают достойные люди. Тех, кто умеряет страдание и
достигает успокоения, восхваляют отшельники», — так настав­
лял меня ты, мой ум. Но почему же возвращаешься ты теперь к
своим прежним мирским привычкам и наклонностям? О п я т ь
алчба и невежество, опять п р и я т н ы е виды, п р и я т н ы е вещи и
приятные чувства — все, от чего, казалось бы, ты давно отказал­
ся. Но я, я не в силах проглотить то, что было изблевано.
Везде и во всем я тебе подчинялся, мой ум. Во многих сво­
их п р е ж н и х рождениях я тебя не гневил и не злил. Но не из-за
твоей ли неблагодарности продолжал я придерживаться идеи
«Я», «Себя» ? И не из-за тебя ли столь долго странствовал я из
рожденья в рожденье, тяжело страдая?
Только из-за тебя, о ум, мы рождаемся брахманами или кшат­
риями, царями или Царскими Провидцами . Сегодня мы — тор­
говцы или земледельцы, вайшьи, завтра — слуги, шудры. Даже
родиться богом можно только из-за тебя. Сейчас смилуйся, не
губи меня, как ты имел обыкновение, показывая мне свою мас­
ку, играя со мной, как с безумным. Но разве я хоть раз ослушал­
ся тебя или подвел, о мой ум?
4
5
6
76
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
[3] Пусть прежде этот ум бродил, где хотел, где ему нрави­
лось, куда его вели п р и х о т ь и каприз. Теперь я буду строго его
контролировать, твердо его направлять, как о п ы т н ы й погон­
щик своим крюком направляет слона, учуявшего самку. Учитель
дал мне ведение мира как мира непостоянного, нереального,
иллюзорного. Теперь, о мой ум, введи меня в Учение Победи­
теля . Спаси меня, не дай мне быть унесенным мощным пото­
ком (становления), потоком, что столь трудно пересечь. Но
сейчас все изменилось со мной и с тобой, мой ум. Я уже никог­
да не вернусь под твое иго. И б о я отринул все, войдя в Учение
Великого Ясновидца . Такие, как я, не знают поражения.
Горы, моря, реки, суша, четыре стороны света, солнце, небо,
т р и космические с ф е р ы — все это непостоянно и подвержено
с т р а д а н и ю . Куда ж тебе п о й т и , чтоб и с п ы т а т ь счастье и ра­
дость? И что ты сможешь сделать с тем, кто п р о ч н о утвердил­
ся в своей цели? Ты больше не господин мне, о мой ум, ибо я
давно сбросил свое я р м о . Кто раздувает мехи с отверстиями в
обоих концах? Кто не побрезгует прикосновенья к телу, исте­
кающему грязью из девяти отверстий?
Какая для тебя услада будет сидеть в пещере или на склоне
горы с бегающими вокруг антилопами и вепрями. И л и ты бу­
дешь созерцать, сидя в прохладной роще, орошаемой легким
дождем. Там тебя будут услаждать птицы с прекрасными сини­
ми ш е я м и , с р а с п у ш е н н ы м и хвостами и д и в н ы м о п е р е н ь е м .
Когда бог неба прольет дождь, трава поднялась на четыре паль­
ца, а вся роща в цвету, — тогда я растянусь на горном склоне на
траве мягкой, как вата.
Но я буду вести себя как хозяин, ни от кого и ни от чего не
завися. Ч т о у меня есть, того мне хватит. А ты у меня станешь
мягким и податливым, как кошачий мех. Я буду твоим хозяином
и своей энергией полностью тебя себе подчиню.
[ 4 ] Теперь, о мой ум, ты обучен как х о р о ш о натренирован­
ная опытным колесничим лошадь. С тобой я, твой колесничий,
вступаю на Путь Блаженства, путь тех, кто полностью подчи­
нил себе свой ум. Я же, развивший свое обратное вспоминание
и избавившийся от становления , буду самым твоим надежным
стражем. Своей мудростью я остановил тебя на ложном пути и
вновь направил на И с т и н н ы й Путь . Ты же, видя возникнове­
ние и п р е к р а щ е н и е всех дхарм, скоро сам станешь наследни­
ком Возвестившего Наилучшее .
7
8
9
10
11
СЕМИНАР СЕДЬМОЙ
77
12
О мой ум, подверженный четырем искажениям , ты тащил
меня ч е р е з весь этот м и р , ибо ты отпал от Милосердного Муд­
реца, р а з р ы в а ю щ е г о путы и р а з б и в а ю щ е г о о к о в ы . А я как
олень буду бегать по красивым ж и в о п и с н ы м рощам. П о т о м я
взберусь на покрытую облаками безлюдную гору. Ты же, о мой
ум, так и сгинешь в клещах этого мира, сансары.
Кто бы они ни были, все эти счастливые и довольные муж­
ч и н ы и ж е н щ и н ы , живущие согласно твоей воле и твоему же­
ланию, они, невежественные и тупые, наслаждаются под гос­
подством Мары, все о н и — твои слуги, о ум!
13
См. VI, прим. 1. Согласно этому же тексту, Талапутта был одним
из учеников великого Шарипутры.
Бессмертие (Р. amata, Skr. amrta) имеет два основных значения. В
первом значении оно почти синонимично Полному Освобождению
от Страдания. Так, в легендарной «Жизни Будды», написанной по­
этом Ашвагхошей, юный принц Сиддхартха (имя, данное Будде при
рождении), покидая для аскетических подвигов семью и дворец, воз­
вестил: «Я бью в барабан бессмертия». Во втором своем значении, чи­
сто дхьяническом (т.е. как термин трансцендентального созерцания),
бессмертие, по словам любимого ученика Будды, Ананды, «это состо­
яние полного отделения созерцателя от всех чувственных желаний и
от объектов этих желаний. Состояние, которое завершается прекра­
щением внешних и внутренних притоков и помрачений».
«Пустотность», или «Пустота» (Р. sunnatä, Skr. sünyatä), здесь фи­
гурирует в почти том же смысле, что и «Не­Я».
«Бесформенный» (см. V, прим. 17) здесь — стадия трансценден­
тального созерцания, которой соответствует сфера отсутствия фор­
мы. Йог, проходящий эту стадию, — бесформен.
Т.е. придерживался заведомо неправильной, ложной идеи «себя»
как чего­то реально существующего.
«Царский Провидец» — эпитет великих аскетов древнейшей Ин­
дии, обладавших сверхъестественными способностями.
«Победитель» (Р. и Skr. jina) — один из главных эпитетов Будды.
«Великий Ясновидец» — эпитет Будды, восходящий к ведийской
мифологии.
Т.е. от всех будущих рождений. Это место можно толковать и в
том смысле, что чье­то другое рождение — это новое рождение чье­
го­то ума или сознания. Но такое толкование не будет строго ортодок­
сальным.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
78
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Т.е. Благородный Восьмеричный Срединный Путь.
Т.е. наследником Будды. Наилучшее — это Наилучшее Учение,
т.е. Дхарма Будды.
«Четыре искажения» — это искажения, причиняемые органа­
ми чувств, искажения, причиняемые эмоциями, искажения, возни­
кающие от желаний, и искажения, вызванные ложными взглядами
и идеями.
Т.е. Будда.
10
11
12
13
СЕМИНАР СЕДЬМОЙ
79
СЕМИНАР V I I
ЧТО С ЧЕМ БЕСЕДУЕТ? ДУАЛИЗМ УМА И «Я» И
ДУАЛИЗМ ДВУХ УМОВ: НАЧАЛО
БУДДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ МЫШЛЕНИЯ
В этой беседе Талапутта разговаривает со своим умом в первом
л и ц е е д и н с т в е н н о г о числа. Его «Я» (кстати, часто, если не по­
чти всегда, опускаемое в пали и с а н с к р и т е ) ф и г у р и р у е т толь­
ко как п о д р а з у м е в а е м о е о б о з н а ч е н и е субъекта г л а г о л ь н о г о
действия в предложении и, таким образом, не может быть заме­
нено на «он» или «то». Обращаясь к своему уму, он, естествен­
но, употребляет в т о р о е л и ц о , а когда говорит о «нем», то — тре­
тье. О «себе» Талапутта г о в о р и т л и б о в п е р в о м л и ц е , л и б о в
третьем. О «Я» Талапутты мы можем мыслить только в его чис­
то э м п и р и ч е с к о м , д е с к р и п т и в н о м з н а ч е н и и , вне какой-либо
связи с т р а н с ц е н д е н т а л ь н ы м «Я», атманом д р е в н е й индийс­
кой р е л и г и и , м и ф о л о г и и и ф и л о с о ф и и . Таковы же и употреб­
л е н и я слов «мой», «мои» и так далее. П о э т о м у в р е ч и Талапут­
ты «мой» в в ы р а ж е н и и «мой ум» и м е е т т о ч н о т а к о й же смысл,
как в в ы р а ж е н и я х «мой нос» или «мой зуб». Теперь мы знаем,
что о б о з н а ч а ю т слова «Я» и «ум». Но ч т о такое «ум»и ч т о та­
кое «Я»? Это совсем другое дело ( н а п о м и н а ю , «что такое я?»
и «что такое Я?» — это два с о в е р ш е н н о р а з н ы х в о п р о с а ) . Н а ш
текст отвечает:
(1) ум — это т о . что думает (мыслит, полагает, желает и т.д.);
в этом именно смысле ум считается шестым органом чувства (а
также пятым агрегатом, скандхой индивидуального существова­
ния, о чем было сказано в I семинаре);
(2) «Я» (но только в дескриптивном смысле) — то я. что мысдю (но не кто мыслит и не к о т о р ы й мыслит, ибо первое л и ц о
здесь обязательно).
Ум не есть «Я», поскольку он лишь одна нить в ткани инди­
видуального существования, л и ш ь одна составляющая после­
днего. П р и этом заметим, что из ответа на в т о р о й вопрос ни­
как не следует и что «Я» есть мой ум, ибо если бы это было так,
то ум, мышление, сознание никогда бы не стали главным пред­
метом всего буддийского философствования. Картина упроща-
8о
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ется. Талапутта, не являющийся одним только умом, разговари­
вает со своим умом, никак полностью не отождествимым с ним
самим. Более того, ум и «Я» Талапутты часто оказываются про­
тивопоставлены друг другу в этой слишком упрощенной схеме,
словом, все слишком просто, чтобы быть правдой. Необходим
переход на новый виток философствования. Зададим еще один,
т р е т и й вопрос, на к о т о р ы й у текста нет ответа: что такое Та­
лапутта? Но ответ на э т о т в о п р о с будет в о з м о ж н ы м , т о л ь к о
если мы сначала спросим наш текст: Талапутта когда? Ибо толь­
ко через Талапутту выходим мы на время. Талапутта здесь — это
условное обозначение, имя времени изменений в «Я» и уме. По
тексту выходит, что в прошлом Талапутты. вплоть до настояще­
го момента, его ум, склонный к аскетизму и созерцанию, дхьяне, полностью подчинил себе «Я», верно ему следующее и неук­
л о н н о совершенствующееся в йоге и аскетизме. В «настоящем»
времени Талапутты его ум безнадежно деградировал и «Я» (но
только в смысле ответа на второй вопрос) сбросило с себя иго
ума и полностью его себе подчинило. Наконец, «будущее» Тала­
путты — это «мое» архатство, в каковом не будет ни времени, ни
имени «Талапутта», ни ума или сознания, а для «брошенного»
ума это будет провалом в бездну сансары. Иначе говоря, тогда ум
и «Я» не будут связаны друг с другом ни положительно, ни отри­
цательно.
В этом тексте «Талапутта» — всегда в подразумеваемом «тре­
тьем» месте, ибо э т о не то «Я», что о б о з н а ч а ю себя «Талапут­
та», а т о , чем о б о з н а ч и л «меня» совсем другой монах, знаме­
н и т ы й к о м м е н т а т о р Дхаммапала, к о т о р ы й п о л т ы с я ч е л е т и я
спустя, комментируя «мой» рассказ, поведанный мною Будде на
п о р о г е «моего» архатства, н а п и ш е т (к тому в р е м е н и устная
т р а д и ц и я давно сменилась п и с ь м е н н о й н а Ц е й л о н е ) , ч т о э т о
Талапутта г о в о р и л т о , ч т о «Я» г о в о р ю . Так в будущем описа­
н и и п р о ш л о е «Я» п р е в р а т и л о с ь в п е р с о н а ж м и ф а об уме и
мышлении.
Теперь, подытоживая сказанное об отношении (как логичес­
ком, так и феноменологическом) «Я» и ума во времени Талапут­
ты, отметим, что о н и п р о т и в о п о с т а в л е н ы , когда отличаются
друг от друга или не р а в н ы друг другу в аскетизме и йоге. Так,
скажем, в случае, когда Старейшина говорит: «Я владею умом,
полностью контролирую его в созерцании и в сосредоточении
СЕМИНАР СЕДЬМОЙ
81
сознания, т.е. в дхъяне и самадхи, и ты достигнешь полного ос­
вобождения от всех становлений», — то здесь подразумевается,
что это Талапутта в настоящем времени, к о т о р ы й йогически
культивирует сейчас свой ум, но что это ум, к о т о р ы й освобо­
дится от будущих рождений. Из этого может следовать и «мое»
освобождение, как бы о д н о в р е м е н н о е с освобождением ума.
Но скорее из этого будет следовать, что все будущие становле­
ния, существования, рождения — это становления, существова­
ния и рождения ума (сознания). Ума как того, что мыслит.
Однако все, что сейчас говорится об уме, прошлом или бу­
дущем, г о в о р и т с я в с о с т о я н и и ума, т р а н с ц е н д е н т а л ь н о себя
(или что угодно другое) созерцающего, о чем свидетельствует
и б е с ф о р м е н н о с т ь «Я» (соответствующая т р е т ь е й стадии дхьяны). Так мы переходим от дуализма «Я» и ума к дуализму прос­
то ума и ума, уже т р а н с ф о р м и р о в а н н о г о й о г о й с о з е р ц а н и я .
Один ум — это ум, «что мыслит» (желает, намеревается и так
далее). Другой — это ум, «что созерцает». Тогда, соответствен­
но, одно «я» — это «я», «что мыслю», а другое — это «я», «что
созерцаю». Здесь есть еще один и н т е р е с н ы й момент. Ум сам по
себе, как п я т ы й агрегат индивидуального существования, бес­
ф о р м е н . П о э т о м у «Я», как о б л а д а ю щ и й т а к ж е и т е л о м , т.е.
ф о р м о й , п р о т и в о п о с т а в л е н уму как т е л о п р о т и в о с т о и т бесте­
лесному. Но раз достигнув в т р а н с ц е н д е н т а л ь н о м с о з е р ц а н и и
состояния б е с ф о р м е н н о с т и , я по этому признаку, по к р а й н е й
мере, становлюсь как бы «равным» уму. Тогда ф о р м у л и р о в к а
дуализма «Я» и ума и дуализма ума нормального и ума, транс­
ф о р м и р о в а н н о г о трансцендентальным созерцанием, окажется
п р и м е р н о следующей. В своем нормальном с о с т о я н и и «Я» —
это тело и ум вместе, а ум — это только ум. Тогда как в состоя­
н и и т р а н с ц е н д е н т а л ь н о г о с о з е р ц а н и я «Я» — э т о й о г и ч е с к и
т р а н с ф о р м и р о в а н н ы й ум и ничего больше (ибо трансценден­
тальное созерцание может быть только самим собой и ни с чем
не сочетается).
Таким образом, в конечном счете (хотя «счет» всегда далек
от конца) Беседа С т а р е й ш и н ы Талапутты с Умом предлагает
нам две дуалистические концепции: концепцию двух умов (нор­
мального и т р а н с ф о р м и р о в а н н о г о созерцанием) и концепцию
Двух «Я» (телесного и бестелесного). Я думаю, что и м е н н о от
этого дуализма ума ведет свое происхождение буддийская фи-
82
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
л о с о ф и я сознания (или мышления). Ведь только созерцающим
умом в о з м о ж н о м ы с л и т ь о «простом» уме, не г о в о р я уже об
«уме созерцающем». «Я» оказывалось как бы местом совпаде­
ния обоих умов и одновременно единственным местом (или по­
з и ц и е й ) , где было бы возможно не только их отделение друг от
друга, но и их выделение из всего целого, к о т о р о е мы можем
условно назвать «психосоматическим комплексом». Это весьма
ясно показано в тех эпизодах текста V I I , в к о т о р ы х Старейши­
на то обращается с ним как с тем же самым умом, то как с дру­
гим умом, то вообще не как с умом. Последний случай особен­
но и н т е р е с е н . Ведь когда в V I I [ 2 ] Талапутта упрекает свой ум
в том, что тот снова и снова его губит, являясь ему то в одной
л и ч и н е , то в другой, и и г р а е т с ним как с безумным (без-умным!), то это можно истолковать в смысле какого-то не-существования, отсутствия ума, подобным тому, к о т о р о е может яв­
ляться либо случаем психопатологии, либо особым йогическим
с о с т о я н и е м (в роде того, о к о т о р о м мы упоминали в предыду­
щем с е м и н а р е ) . В то же время м о ж н о п р е д п о л о ж и т ь , ч т о в
этом случае мы имеем дело с идеей какого-то другого,«третье­
го» ума, о б ъ е к т и в и р о в а н н о г о как «вообще не ум», как н е к о е
ф а н т о м н о е существо, и г р а ю щ е е с каким-то ф а н т о м н ы м (то
е с т ь , о т д е л е н н ы м от ума, не и м е ю щ и м «своего» ума) суще­
ством. Словом, здесь м о ж н о п р е д п о л о ж и т ь ч и с т о иллюзиони­
стскую в е р с и ю к о н ц е п ц и и ума.
[Вообще этот текст производит странное впечатление, на­
поминая своим несколько экстатическим тоном средневековые
бенгальские тантристские гимны, дохи. Кстати, последние так­
же нередко содержат о б р а щ е н и е к себе.]
СЕМИНАР
ВОСЬМОЙ
ТЕКСТ V I I I . ДХАММАПАДА О ДХАРМАХ, УМЕ И
МЫСЛИ
1
1 [1] Д х а р м ы п р о и с х о д я т из разума, их лучшая часть — разум,
из разума о н и с о т в о р е н ы . Если кто-нибудь г о в о р и т или дела­
ет с н е ч и с т ы м разумом, то за ним следует несчастье, как коле­
со п о в о з к и за везущим ее быком.
Дхармы происходят из разума, их лучшая часть — разум, из
разума они сотворены. Если кто-нибудь говорит или делает с
чистым разумом, то за ним следует счастье, как неотступная
тень.
1 [2] «Он оскорбил меня, он ударил меня, он одержал верх
надо мной, он обобрал меня». У тех, кто таит в себе такие мыс­
ли, ненависть не прекращается.
У тех, кто не таит в себе такие мысли, ненависть прекраща­
ется. И б о никогда в этом мире ненависть не устраняется нена­
вистью, но отсутствием ненависти устраняется ненависть. Вот
извечная Дхарма. Ведь н е к о т о р ы е не знают, что нам суждено
здесь погибнуть. У тех же, кто знает, сразу устраняются ссоры.
2 [1] Как меткий стрелок твердой рукой посылает стрелу, так
мудрый твердо держит свою бьющуюся, колеблющуюся мысль,
которую столь трудно обуздать и направить.
2 [2] Как рыба, выброшенная на берег, бьется и мечется, так
бьется и мечется эта мысль, пытаясь вырваться из-под власти
Мары . Трудно держать зыбкую мысль, она непослушна и летит,
куда хочет. Благодатно ее приручение. Владение мыслью ведет
к счастью.
2 [3] Далеко летит она, бестелесная, б е с ф о р м е н н а я мысль,
скрывающаяся в пещере сердца. Те, кто ее обуздают, избегнут
уз Мары.
3 [1] Тот, чья нестойкая мысль не ведает И с т и н н о й Дхармы,
он, в з в о л н о в а н н ы й и возбужденный, не достигает мудрости.
Тот же, чья мысль стойка и ясна, чья психика не возбуждена
и не подавлена, он уже давно перестал заботиться о том, ч т о
хорошо, а что плохо. Я с н ы й и внимательный, он не знает стра­
ха. Он, видя, что тело подобно хрупкому кувшину, оградил себя
2
3
4
5
6
84
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
м о щ н ы м и крепостными стенами мысли. Да поразит он т е п е р ь
Мару мечом мудрости, з о р к о охраняя то, что было уже завое­
вано .
3 [2] Скоро, скоро, увы, это тело будет как мусор выброше­
но и валяться на земле, как потухший светлячок, л и ш е н н о е
ж и з н и и сознания .
2 [3] Враг не п р и ч и н и т столько вреда своему врагу, ненави­
стник — тому, кого ненавидит, сколько вреда причинит ошибоч­
н о н а п р а в л е н н а я мысль. Н и мать, н и о т е ц , н и к а к и е другие
близкие р о д и ч и не сделают для нас столько добра, сколь его
совершит верно направленная мысль.
4 [1] Рассеки же поток могучим усилием, о брахман, отбрось
все страсти, о брахман. Ты, з н а ю щ и й разрушение всех санс­
кар , познай же т е п е р ь н е с о т в о р е н н о е , о брахман!
4 [2] Тот, для кого нет ни этого берега, ни того, ни обоих
вместе, его, не озабоченного ничем, не обремененного, я на­
зываю брахманом.
4 [3] Брахманом зовут того, кто уничтожил в себе грех, от­
шельником зовут того, кто отбросил все нечистое, странству­
ющим аскетом зовут того, кто в своем поведении абсолютно
ровен.
4 [4] Ни от того, как у человека убраны в о л о с ы , ни из-за
своей касты или готры он не становится брахманом. Только
т о т ч и с т ы й , носящий в себе Истину и Дхарму, — брахман.
4 [5] Его, пребывающего по ту сторону зла и добра, ни к чему
не привязанного и не причастного, ни о чем не сожалеющего,
я называю брахманом. Его, сбросившего оковы условий чело­
веческого существования, ушедшего за пределы власти богов и
полностью освободившегося от всех связей и ограничений, —
его я называю брахманом.
4 [6] Того, чья судьба неведома богам, полубогам и людям,
того, чьи п р и т о к и полностью истощились, — его, архата, я на­
зываю брахманом.
7
8
9
10
11
12
13
14
СЕМИНАР ВОСЬМОЙ
1
85
The Dhammapada in Khuddaka­Nikäya of the Sutta­Pitaka of the Pali
Canon / Ed. By S. Sumangala. L: Pali Texts Society, 1 9 1 4 , Verses 1 , 2 .
P. 33—42, 148—150. Согласно цейлонской комментаторской традиции,
восходящей к первому веку нашей эры (и завершившейся знаменитым
комментарием Дхаммапады, составленном из позднейших легенд,
записанных на сингальском языке около V в. н.э.), каждый стих Дхам­
мапады объясняется на основе того или иного эпизода жизни Будды,
который завершается объяснением самим Буддой этого эпизода. Пер­
вые стихи приводятся в переводе В.Н. Топорова. Я в этих семинарах
перевожу тапо словом «ум».
Возможно, лучше было бы перевести как «исконно умственны».
Эта строка — камень преткновения для многих переводчиков.
«Сотворенный из разума» (Р. и Skr. manomäya) — крайне сложное
выражение. Вариант — «произведенный разумом», что подчеркивает
отличие произведенного разумом от, скажем, «природно (спонтанно)
возникшего».
Здесь Мара— это символ власти чувственных желаний. Заметим,
что в целом, в буддийских текстах (как в палийских, так и в санскрит­
ских) Мары (во множественном числе) также фигурируют как разно­
видность вредоносных полубожеств.
«Бестелесная» (Р. asarira, Skr. asarira) здесь не только как одна из
дхарм без формы (см. V II, где то же об уме), но и как «не­физическая»,
«не­материальная».
«Психика» (ближе всего к Р. ceto, Skr. cetas) здесь — понятие, охва­
тывающее весь ментальный комплекс, но прежде всего волю, эмоции
и сознание.
«Завоевано» отсылает нас к эпитету Будды — «Победитель».
Здесь «сознание» употребляется, скорее, в смысле, близком к
жизненной основе, жизненному принципу.
Т.е. полный распад всех связей дхарм во времени и пространстве,
всех санскар.
«Несотворенное» (Р. akata, Skr. akrta) здесь — синоним необуслов­
ленного.
Речь идет о поведении абсолютно одинаковом по отношению ко
всему живому и неживому.
Аскеты носили их на особый манер.
Готра (Р. gotta, Skr. gotra) — клан, генеалогическая линия.
Буквально «ход» (Р. и S. gati), направление будущих событий.
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
86
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
СЕМИНАР V I I I
ДХАРМА, УМ И МЫСЛЬ. КТО ЕСТЬ БРАХМАН?
Дхаммапада — самый и з в е с т н ы й и н а и б о л е е ш и р о к о распрос­
т р а н е н н ы й из текстов П а л и й с к о г о канона, б ы т ь может, даже
самый и з в е с т н ы й из всех буддийских т е к с т о в вообще. Это, по
существу, буддийский катехизис, с о с т а в л е н н ы й из и з р е ч е н и й ,
в ы с к а з а н н ы х в п о э т и ч е с к о й ф о р м е Буддой по р а з н ы м пово­
дам, в р а з н ы е п е р и о д ы его ж и з н и и о б р а щ е н н ы х к р а з н ы м со­
беседникам. И з р е ч е н и й , весьма р а з л и ч н ы х по с о д е р ж а н и ю , с
трудом поддающихся даже самой общей т е м а т и ч е с к о й класси­
ф и к а ц и и . О т т о г о и наш в ы б о р и з р е ч е н и й в Дхаммападе пред­
ставляется п р о и з в о л ь н ы м . Но — т о л ь к о на п е р в ы й взгляд.
И т а к , в н а ч а л е мы ч и т а е м : «(Все) ф е н о м е н ы , д х а р м ы ум­
ственны». Таков к р а т ч а й ш е и т о ч н е й ш е с ф о р м у л и р о в а н н ы й
постулат буддийской ф и л о с о ф и и о дхармах. Но заметьте, имен­
но о дхармах, не об уме. Тут же приводится двойной п р и м е р :
«Если кто-нибудь говорит или делает с н е ч и с т ы м умом, то за
ним следует несчастье ... и если кто-нибудь говорит или делает
с чистым умом, то за ним следует счастье». Этот п р и м е р нам
необходимо п о м н и т ь все время, пока мы будем рассуждать о
дхармах и уме. Но где же в этом п р и м е р е дхармы? Да очень про­
сто. То, что кто-нибудь говорит, — одна дхарма; то, что кто-нибудь
делает, — другая; нечистый ум — третья; чистый — четвертая и т.д.
И поскольку ум в буддийском операциональном определении —
это то, что «мыслит в мыслях», то дхарма — это объект мысли,
л ю б о й и всякой мысли, настоящей, п р о ш л о й и будущей, вклю­
чая, разумеется, саму мысль, так же как и ум. Тогда постулат о
дхармах оказывается чистой тавтологией, не так ли? Так и не
так, ибо здесь тавтология служит ключом к разгадке самой тай­
ны буддийской ф и л о с о ф и и : «Есть ли то, ч т о не мыслит и не
мыслится? А если есть, то как оно соотносится с тем, что мыс­
л и т и мыслится?»
Следующий шаг. Раз все дхармы умственны согласно посту­
лату о дхармах, а ум бывает чистым или нечистым, то получа­
ется, что и дхармы определяются умом как н е ч и с т ы е или чис-
СЕМИНАР ВОСЬМОЙ
87
тые. На самом деле это совсем не так. Дхармы необязательно
отмечены плюсом или минусом, ибо ум, «мыслящий в мыслях»,
необязательно либо чист, либо нечист. Да вообще все, что угод­
но, н е о б я з а т е л ь н о я в л я е т с я злом или д о б р о м . Здесь д о л ж н о
быть и н е ч т о третье, в объяснении чего нам придется в ы й т и
за пределы нашего текста. Из предыдущих семинаров мы зна­
ем, что дхармы бывают не только благими или не-благими, но
и неопределимыми или нейтральными (как — если обратиться
к п с и х о л о г и и — чувства и л и э м о ц и и ) . Та же т р о й с т в е н н о с т ь
приписывается и мыслям, а также и умам, эти мысли генери­
рующим. О д н а к о , ч т о б ы п е р е й т и о т о б щ е й т р о й с т в е н н о с т и
дхарм к тому, что мы назвали «третьим», вернемся к постулату
об у м с т в е н н о с т и дхарм. О к а з ы в а е т с я , ч т о в э т о й о б щ е й ум­
ственности дхармы опять-таки неодинаковы.
О н и четко разделяются на две к а т е г о р и и . Во-первых, это
дхармы, умственность, ментальность к о т о р ы х является их об­
щим, не д и ф ф е р е н ц и р у ю щ и м признаком; такие, скажем, как
объекты мысли или ума, т.е. все, что мыслится, будь этот объект
ментальным, как сам ум, или физическим, материальным. Вовторых, это с п е ц и ф и ч е с к и умственные объекты, такие как ум,
мысль, идея, знание, воление, намерение и т.д. В абхидхармистской ф и л о с о ф с к о й т р а д и ц и и дхармы первого рода стали назы­
ваться «имеющие форму», а дхармы в т о р о г о рода — «бесфор­
менными». Но опять же, поскольку все дхармы умственны как
объекты мысли, то мы могли бы переопределить само п о н я т и е
«дхарма». Тогда дхарма — это индикатор умственности в самом
элементарном смысле: если есть что-то, что по о п р е д е л е н и ю
является объектом мысли, то оно указывает на то, что там есть
и мысль, а возможно, и пока еще гипотетическое «то, что мыс­
лит». Но одновременно о дхарме можно мыслить и как о своего
рода единице мыслительности и, таким образом, как о миниму­
ме всего мыслимого и мыслящего, неделимом в пространстве и
времени. Дхарма — это предел атомизации мыслительного кос­
моса буддийской ф и л о с о ф и и .
Но эти квазиопределения дхарм подводят нас к пределу, за
которым д р е в н и е буддийские мыслители, вместо того ч т о б ы
поставить точку, резко меняют направление своего ф и л о с о ф ­
ствования и задают вопрос, казалось бы, парадоксальный, если
не бессмысленный в свете этих квазиопределений: «А что, если
88
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
мы возьмем не дхарму вообще, а дхарму как к о н к р е т н ы й фено­
мен, с о б ы т и е , факт, поступок, суждение, — к о т о р ы й , как мы
уже знаем, мыслителен и соответственно благ, дурен или не­
определенен, и отделим его от столь же конкретной благой или
дурной мысли? И л и ж е , ч т о , если мы — в смысле сказанного
нами в начале этого п а р а г р а ф а — отделим в нашем рассмотре­
н и и дхармы первого рода от дхарм второго рода, дхармы вооб­
ще от дхарм с п е ц и ф и ч е с к и умственных?
О т в е т на этот вопрос дается во многих буддийских текстах,
но и м е н н о в комментарии на высказывание «(все) дхармы ум­
ственны... и так далее» он предельно конкретен и однозначен:
убийство без мысли об убийстве не есть убийство, т.е. не есть
дхарма, называемая «убийство». А что же это тогда будет за дхар­
ма? Да п р о с т о дхарма, сама по себе, ни дурная ни благая, воз­
никшая ни с нечистым умом, ни с чистым. Словом, дхарма как
она есть. Тогда убийство из случайно выстрелившего пистоле­
та будет столь же абсолютно нейтральной дхармой, как и любое
катастрофическое я в л е н и е п р и р о д ы . Следующим шагом в буд­
дийском ф и л о с о ф с т в о в а н и и была экстраполяция этого ответа
на все дхармы, иначе говоря, на всё; экстраполяция, нашедшая
свое в ы р а ж е н и е во втором постулате о дхармах, все дхармы та­
ковы, какие о н и есть, иначе говоря — никакие.
На этом мы останавливаемся в нашем р а с с м о т р е н и и дхарм
в их о т н о ш е н и и к уму, мысли и т.д., то есть в нашем рассмотре­
н и и дхарм в их умственности. Теперь мы переходим к рассмот­
р е н и ю ума, сознания, мысли как дхарм, то есть в их дхармичности, так сказать. В этом рассмотрении дхармы становятся сами
«позицией», с к о т о р о й будет исследоваться л ю б о й объект (т.е.
опять же любая дхарма!). Не будет преувеличением сказать, что
в С е в е р н о й И н д и и , п р и м е р н о в IV—V веках до н.э. возникла
«странная» т р а д и ц и я , тогда еще т о л ь к о устная, — т р а д и ц и я
д х а р м и ч е с к о г о м ы ш л е н и я и д х а р м и ч е с к о г о с о з е р ц а н и я (не
будем п р и этом забывать, что еще до этого времени само сло­
во «дхарма» имело за собой долгую и с т о р и ю употребления в
самых р а з л и ч н ы х значениях, чисто религиозном, этическом,
ритуальном, ю р и д и ч е с к о м и м н о г и х других). Т р а д и ц и я эта
была создана д р е в н и м и у ч и т е л я м и буддизма, к о т о р ы е приду­
мали, выдумали (не будем бояться слов!) р а д и к а л ь н о н о в ы й
способ мышления — м ы ш л е н и е в дхармах. Последнее выраже-
СЕМИНАР ВОСЬМОЙ
89
ние надо понимать столь же буквально, как, скажем, «говорение
в словах» (а не в жестах или криках). Значит, каждая из дхарм, в
которых буддийский йог думает об определенном объекте, мо­
жет, в свою очередь, сама превратиться в п о з и ц и ю , являющу­
юся частным случаем общей дхармической п о з и ц и и .
Тогда нам придется допустить, что те д р е в н и е буддийские
учителя уже не ж и л и , как живем (или думаем, что живем) мы,
в м и р е чувств, мыслей, поступков и событий, а ж и л и в совсем
другом мире, мире дхарм. Дхарма стала универсальным деноминатором в языке буддийской ф и л о с о ф и и и основным инстру­
ментом буддийского с о з е р ц а н и я . Поэтому и нам в наших по­
п ы т к а х п о н я т ь буддийскую ф и л о с о ф и ю будет н е о б х о д и м о
п о п ы т а т ь с я думать и о своем думанье с д х а р м и ч е с к о й т о ч к и
зрения. Идем дальше. Теперь п р и всех оговорках насчет наше­
го как бытового, так и научного и философского употребления
п о н я т и й « о б ъ е к т и в н о е / с у б ъ е к т и в н о е » , мы могли бы условно
о х а р а к т е р и з о в а т ь буддийскую д х а р м и ч е с к у ю п о з и ц и ю как
объективную. О н а о б ъ е к т и в н а в двух смыслах. Во-первых, в
смысле отсутствия субъекта в его п р о т и в о п о с т а в л е н и и объек­
ту (мышления), поскольку «нет такой дхармы, как некое абсо­
лютное "Я"». Во-вторых, в том смысле, что мышление в дхармах
полагается исходящим из трансцендентального Высшего Зна­
ния всеведущего трансцендентального Будды, то есть из знания
объективного по преимуществу. Но все же главным, чисто праг­
матическим препятствием к нашему п о н и м а н и ю дхармическо­
го аспекта буддийской ф и л о с о ф и и является отсутствие у нас
воспитанной п р и в ы ч к и думать о собственном (а затем и о лю­
бом другом) думанье, что безусловно являлось основой буддий­
ского с о з е р ц а н и я , дхьяны и о с н о в н ы м з а н я т и е м буддийского
йога. Для буддийского йога его собственное мышление — это
чужой, как бы «вынесенный» объект, вроде камня или дерева.
Да и сам йог становится чужим своему мышлению (а тем самым
и самому себе).
Итак, опять от дхарм к уму. Зная из предыдущего семинара,
что ум есть то, что думает, и что «Я» есть «Я, что думаю», мы,
занимаясь сейчас Дхаммападой, обнаруживаем, что здесь все в
третьем лице: «он, кто...», «если кто делает или говорит ... ду­
мает» и т.д. Здесь ум оказывается отделенным от того, кто го­
ворит, делает, поступает и думает, но он отделен совершенно
90
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
другим образом, чем он отделен от «меня» в тексте V I I . В Дхаммападе только ум дает т о т кармический эффект, к о т о р ы й будет
его (ее, кого-то) будущим счастьем или несчастьем. В Дхаммападе ум — это константа, что, однако, не значит, что он произ­
водит мысль, ибо, как будет показано в следующем семинаре,
когда мысль возникает, ум, к о т о р ы й мыслит, уже здесь, как бы
совпадая с мыслью в моменте ее возникновения. Но каково же
тогда «будущее» ума? Да и вообще, где он будет в то время, ког­
да «кому-то, поступающему, говорящему и думающему» придет­
ся пожинать плоды его слов, действий и мыслей, определяемых
тем же умом? Простого ответа на эти вопросы нет. А сложным
будет такой: п р и условии, что мы говорим о будущем ума толь­
ко с т о ч к и з р е н и я н а с т о я щ е г о в р е м е н и в будущем того, к т о
«делает», «говорит» и т.д., будущим умом явится п р о ш л ы й ум
этого условного «кого-то». Из этого ответа может следовать,
что ум — в отличие от отдельной мысли, всегда моментальной
и всегда в настоящем времени. — является феноменом, внутрен­
не связанным со временем. Тогда «обратной» формулировкой
будет: время — это время умственной деятельности, время ра­
боты ума. А отсюда прямо следует, что время, в котором кто-то
г о в о р и т и делает, мыслит и поступает, — это время ума, мен­
тальное время.
Если считать, ч т о ум в п е р в ы х строках Дхаммапады синх­
р о н е н словам и действиям того, кто г о в о р и т и действует с чи­
стым и л и н е ч и с т ы м умом, то время э т о й с и н х р о н н о с т и будет
м и к р о в р е м е н е м ума, тогда как в р е м я между э т и м с о б ы т и е м
«ума-речи-действия» и его к а р м и ч е с к и м э ф ф е к т о м (счастьем
или несчастьем) будет м а к р о в р е м е н е м ума. О д н а к о все это не
значит, ч т о ум в чьем-то п р о ш л о м , н а с т о я щ е м и будущем яв­
л я е т с я о д н и м и т е м же с а м ы м ф е н о м е н о м , «длящимся» из
п р о ш л о г о ч е р е з н а с т о я щ е е в будущее. Ум не м о ж е т быть «тем
же самым» не только в силу универсального н е п о с т о я н с т в а и
у н и в е р с а л ь н о й не-самотождественности всех дхарм, но преж­
де всего потому, ч т о г о в о р и т ь о «чьем-то уме сейчас» и «чьемто уме в другом случае» как об одном уме будет в о з м о ж н ы м
т о л ь к о для чьего-то ума, к о т о р ы й думает о другом уме как «о
себе, но в другое время».
Н а ш е краткое рассуждение о времени в Дхаммападе мы мог­
ли бы з а к л ю ч и т ь словами: э т о — время без б ы т и я чего-либо
СЕМИНАР ВОСЬМОЙ
91
мыслимого во времени, время как п р о и з в о д н о е от мышления,
но не как условие последнего.
П о п р о б у е м т е п е р ь п е р е й т и от в р е м е н и к п р о с т р а н с т в у .
П о с м о т р и т е , ведь «он», «кто-то» в начале нашего текста мож­
но считать своего рода местом ума, п р о с т р а н с т в е н н о й едини­
цей умственности, о г р а н и ч е н н о й ф о р м о й , т.е. телом ж и в о г о
существа. В случае же, когда мы имеем дело (как в двух преды­
дущих текстах) с б е с ф о р м е н н ы м или бестелесным существом,
т.е. с набором не из пяти, а из ч е т ы р е х агрегатов, скандх инди­
видуального существования, ум помещается буддийскими созер­
цателями-философами в пустом, н е д и ф ф е р е н ц и р о в а н н о м про­
с т р а н с т в е , акаше. Как ф и л о с о ф с к о е п о н я т и е п р о с т р а н с т в о
полагается той средой, в к о т о р о й ум различает объекты внеш­
него в о с п р и я т и я . Соответственно пространство будет тем же
и для внешнего восприятия умом внутренних объектов. Из это­
го м о ж н о было бы сделать вывод о пространстве как о чистой
п о т е н ц и а л ь н о с т и быть занятым каким-либо объектом (умом,
к о н е ч н о , в первую о ч е р е д ь ) . Отсюда т о л ь к о один шаг до не­
сколько более поздней буддийской к о н ц е п ц и и Пустоты, или
Пустотности.
В Дхаммападе уже намечается феноменология мысли — имен­
но отдельной мысли, без отсылок к уму или сознанию и даже без
упоминания возможности перехода от мысли к уму (считать «ум»
и «мысль» синонимами в Дхаммападе — явная ошибка). Мысль
здесь подразумевается как нечто более подвижное, изменчивое,
динамичное, чем ум. Но еще важнее то, что она вообще может
не п р и п и с ы в а т ь с я ни «ему», ни «кому-то». С о в е р ш е н н о я с н о
видно, что, во всяком случае в Дхаммападе, одна мысль противо­
поставлена другой, по тому или иному признаку. И м е н н о отсю­
да берет свое начало абхидхармистская идея абсолютной атомар­
ности мысли. [Все сказанное выше никак не исключает того, что
мысль является динамическим аспектом ума.]
О с н о в н ы е м о м е н т ы ф е н о м е н о л о г и и мысли в Дхаммападе
можно себе представить следующим образом.
(1) Мысль здесь рассматривается только с точки зрения тех,
чья мысль направлена, твердо установлена в направлении Дхар­
мы, п о л н о с т ь ю обуздана и п р а в и л ь н о с о с р е д о т о ч е н а . И н а ч е
говоря — с йогической т о ч к и з р е н и я . Поэтому все естествен­
ные, п р и р о д н ы е ч е р т ы мысли отметаются как негативные.
92
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
(2) Вместе с тем мысль часто описывается так, как если бы
она обладала своей собственной волей, своей автономной инт е н ц и о н а л ь н о с т ь ю . В этом м о ж н о видеть т е н д е н ц и ю к тому,
чтобы приписывать мысли, именно мысли, а не «мыслителю»,
трансцендентальную субъективность. Это особенно ясно вид­
но в таких словах, как: «О монах, не дай мысли погрязнуть в
чувственных удовольствиях». Однако для мысли, чтобы превра­
титься в своего рода «микросубъекта», будет необходимо прой­
ти ч е р е з йогическую само-объектификацию, о к о т о р о й р е ч ь
пойдет в семинаре X.
(3) В общем я предполагаю, что только благодаря дхарми­
ческому подходу к м ы ш л е н и ю буддийским йогам-учителям уда­
лось о т к р ы т ь и описать ф е н о м е н отдельной, атомарной мыс­
ли. Я подчеркиваю, не идею или п о н я т и е , а и м е н н о ф е н о м е н .
Как если бы р е ч ь шла о какой-то «микросущности», доступной
л и ш ь всепроникающему взгляду созерцателя, прошедшего че­
р е з все уровни трансцендентального созерцания, дхьяны.
(4) Теперь спросим: является ли отдельная атомарная мысль
самосознающей, рефлексирующей самое себя? Если исходить
из моего собственного рефлексивного, не-йогического опыта,
то ответ будет — нет. Я не знаю ни одного современного фило­
с о ф а , к о т о р ы й бы п о п ы т а л с я с п р о с и т ь «что такое мысль?».
Н и к т о — от Декарта до Мэн де Бирана, от Бергсона до Витген­
ш т е й н а и Серла.
(5) Итак, на основании нескольких с т р о ф , п р о и з в о л ь н о (и
н е п р о и з в о л ь н о , как это уже обсуждалось выше) выбранных из
Дхаммапады, мы можем выделить т р и о с н о в н ы е темы, органи­
зующие ф и л о с о ф с к о е содержание этого, по-видимому, поздне­
го компилятивного канонического текста: дхарма, ум (мышле­
н и е , разум, с о з н а н и е ) и мысль. На о с н о в а н и и о д н о г о э т о г о
текста оказалось возможным сформулировать т р и квазионто­
л о г и ч е с к и х постулата. П е р в ы й постулат — о дхармах как по
преимуществу умственных, т.е. о дхармах как уме. Второй посту­
лат — о дхармах как только дхармах. Третий постулат — об уме
как дхармах. П о н я т и е «мысли» обретет свое квазионтологичес­
кое обоснование и соответственно свою постулятивную форму­
л и р о в к у т о л ь к о в а б х и д х а р м и с т с к и х текстах, к к о т о р ы м мы
обратимся в следующем семинаре.
СЕМИНАР ВОСЬМОЙ
93
Сейчас нам еще остается подумать об одном п о н я т и и , кото­
рое даже в таком разнородном по содержанию, хрестоматий­
ном тексте, как Дхаммапада, кажется с т р а н н ы м и неожидан­
ным. Это — брахман. Брахман — ведийский или, более поздний,
индуистский ж р е ц , свершитель древнего ж е р т в о п р и н о ш е н и я ,
знаток и п р о и з н о с и т е л ь с в я щ е н н ы х текстов. Брахман, уже в
буддийское время ставший вершиной и пределом древнеиндий­
ской социально-культурной и е р а р х и и . И наконец, брахман как
и д е а л ь н ы й т и п человека, т о л ь к о о т н о с и т е л ь н о к о т о р о г о ( и
сравнительно с которым) устанавливались все другие т и п ы че­
ловека. В качестве идеального типа брахман может гипотети­
чески рассматриваться как ось д р е в н е и н д и й с к о й антрополо­
гии, и не только структурно и синхронно, т.е. сейчас, в составе
данного социокультурного организма, но и д и а х р о н н о , в исто­
рии (все равно, реальной или мифологической), т.е. «раньше»,
«тогда» или «всегда» в о т н о ш е н и и времени его существования.
Но главным в брахмане остается: он — лучший. Лучший в обоих
смыслах: синхронно-лучший, ч и с т е й ш и й среди всех л ю д е й ,
живущих сейчас, и диахронно-лучший, как п р о и с х о д я щ и й из
рода и л и клана лучших. И м е н н о в смысле «лучший» брахман
вводится в последней главе Дхаммапады. Но каким образом он
вводится? Совсем не в качестве м е т а ф о р ы или синонима.
Но заметьте, вопросом «что такое брахман?» не могли зада­
ваться ни современники Будды, ни их потомки, ж и в ш и е ч е р е з
тысячу лет после него. Ч т о за глупый вопрос? Брахман есть брах­
ман. Когда же в самом конце текста Будда говорит, что «архат —
это брахман», то этим он фактически аннулирует такой ответ,
ибо ничего больше «само собой не разумеется», и переверты­
вает вопрос, открывая возможность появления в нем другого
смысла. Но пока брахман — не домохозяин, не отшельник, ник­
то другой. Правда, его судьбу не ведают ни боги, ни гандхарвы,
ни люди. Появляется возможность постановки вопроса «брах­
ман — почему?». Но брахман не потому брахман, что н и к т о не
знает, откуда он приходит и куда уходит — не-манифестированность не может служить признаком чего-либо. Нельзя сказать,
«если есть некто, кого н и к т о не ведает, то он — брахман». Тогда
и з м е н и м нашу, так сказать, э п и с т е м о л о г и ч е с к у ю п о з и ц и ю и
посмотрим на брахмана с точки з р е н и я того, кто начал разго­
вор о нем со слов «пересеки же поток, о брахман», т.е. Будды.
94
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
А Будда говорит: «Того я называю брахманом, кто...» и т.д. Буд­
да знает, кого он называет брахманом. Он еще до п р о и з н е с е н и я
этих слов, или в момент их п р о и з н е с е н и я видит того, кого на­
зывает брахманом. Брахман, таким образом, вводится как обо­
з н а ч е н и е этого «того», к о т о р ы й до этого момента пребывает
в необозначенности, а может быть, и вообще его нет как брах­
мана. Последнее предполагает и возможность обратного хода
рассуждения: ведь Будда мог бы начать главу со слов: «Есть та­
кие брахманы... которые...», а потом перейти к: «Того я называю
брахманом, кто...». Отсюда — бессмысленность для нас вопроса
«что такое брахман?». И б о загадка не в слове «брахман», а в том,
кого Будда называет брахманом. Брахман в Дхаммападе никак не
дополняет буддийскую номенклатуру. Он не станет ни обозна­
чением достижения как архат, Будда или Благородный, арья, ни
обозначением средства, как аскет, монах, бхикшу, отшельник,
странствующий отшельник, шрамана или йог-созерцатель. Ког­
да Будда говорит: «Архата я называю брахманом», то этим он
одновременно противопоставляет брахмана Дхаммапады брахма­
ну индуистских текстов (определяемому по формуле «брахман
есть брахман») и включает архата в общеиндийский антрополо­
гический контекст как брахмана. Н о , как об этом уже было ска­
зано в ы ш е , в этом к о н т е к с т е брахман п р о т и в о п о с т а в л я е т с я
всем остальным людям, что находит свое о т р а ж е н и е в стандар­
т н о й буддийской концовке: «Слыша эти слова Будды, возрадо­
вался этот м и р со всеми его богами, полубогами, брахманами,
странствующими аскетами, шраманами и людьми...», в которой
слово «брахман» употребляется в чисто т р а д и ц и о н н о м смысле
и означает только «ведийский ж р е ц и член касты брахманов».
Но и это, пожалуй, самое интересное: в любом брахманистском
или индуистском словоупотреблении брахман — это человек, в
то в р е м я как архат (не г о в о р я уже о Будде) в с п е ц и ф и ч е с к и
буддийском смысле, — о п р е д е л е н н о не-человек. И л и , т о ч н е е
говоря, он — в смысле синхронного его рассмотрения в момент,
когда Будда его называет (или он сам себя называет, обращаясь
к Будде) архатом — уже не-человек. Но ведь тогда брахман как
«высший человек» является названием архата «уже не-человека», о к о т о р о м м о ж н о думать как о существующем т о л ь к о с
момента, когда кто-то уже назван архатом.
СЕМИНАР ВОСЬМОЙ
95
Р а з м ы ш л е н и е над словом «брахман» в Дхаммападе м о ж е т
явиться введением в понимание нами одной из интереснейших
тем буддийской ф и л о с о ф и и : язык в его о т н о ш е н и и к мышле­
нию говорящего и к существованию того, о чем говорится.
СЕМИНАР
ДЕВЯТЫЙ
ТЕКСТ IX. УСТАНОВЛЕНИЕ ОБРАТНОГО
ВСПОМИНАНИЯ
1
о. Так я слышал. В то время Господь ж и л в с т р а н е Куру, в горо­
де Каммасадхамма. Там он раз о б р а т и л с я к монахам с т а к и м и
словами: «О монахи, это — п р я м о й путь, ведущий к полному
о ч и щ е н и ю ж и в ы х существ от всех скверн, к п р е о д о л е н и ю тос­
ки и грусти, б о л и и с т е н а н и й , путь к п р е к р а щ е н и ю страда­
н и я и д о с т и ж е н и ю Н и р в а н ы . Это — путь у с т а н о в л е н и я ч е т ы ­
р е х о с н о в а н и й о б р а т н о г о в с п о м и н а н и я . Ч т о з а четыре? Вот
о н и , о монахи. П е р в о е , это с о з е р ц а н и е тела как тела; испол­
н е н н ы й энергии, четко осознающий все, что происходит внут­
ри и снаружи, погруженный в обратное вспоминание монах, ни
о чем не пекущийся, н и ч е м не о з а б о ч е н н ы й , н и ч е г о не жду­
щ и й от этого мира, с о з е р ц а е т свое т е л о как тело... П о т о м он
п е р е х о д и т к с о з е р ц а н и ю своих чувств как чувств, ума как ума,
о б ъ е к т о в мысли как о б ъ е к т о в мысли и т.д.
1. Но как, о монахи, пребывает монах в созерцании своего
тела как тела? В лес идет он, заходит в пустую хижину или уст­
раивается у подножия большого дерева. Там он садится, скре­
стив ноги и выпрямив туловище, и устанавливает перед собой
о б р а т н о е вспоминание . Все время его устанавливая, он дела­
ет вдох и выдох. Делая долгий вдох, он о с о з н а е т : «Я делаю
долгий вдох», а делая долгий выдох, осознает: «Я делаю долгий
выдох». Так он упражняет себя, осознавая: «Я буду делать вдох
и выдох, испытывая целиком свое тело как дыхание». Подоб­
но умелому гончару, вращающему свой круг, он осознает: «Вот
короткий вдох, вот долгий выдох»... и так упражняет себя, осоз­
навая: «Я делаю к о р о т к и й вдох, я делаю долгий выдох... этим
я успокою телесные санскары ».
Таким образом пребывает он, созерцая тело как тело, созер­
цая его изнутри , снаружи, изнутри и снаружи вместе, созерцая
его в возникновении, в п р е к р а щ е н и и и в его возникновении и
прекращении вместе. Л и б о же, путем обратного вспоминания,
ч т о «вот — тело», он п р о с т о утверждается в о с о з н а н и и тела,
к о т о р о е необходимо для знания того, что есть и как оно есть.
2
3
4
5
6
7
8
9
СЕМИНАР ДЕВЯТЫЙ
97
Так он пребывает ни от чего не зависимый, ни к чему не при­
вязанный в созерцании тела как тела.
2. Теперь об о с о з н а н и и , о монахи. Когда монах ходит, он
осознает: «Я хожу», когда стоит, он осознает: «Я стою»; когда
сидит, л е ж и т и т.д., то всякий раз т о ч н о о с о з н а е т п о л о ж е н и е
своего тела... И б о монах — это тот, кто п о л н о с т ь ю о с о з н а е т
все, ч т о он делает: как он с м о т р и т и слушает, как ходит и сто­
ит, как р а с п р а в л я е т свои ч л е н ы , как н о с и т свое одеяние, как
д е р ж и т чашу для сбора п о д а я н и й , как ест и пьет, как м о ч и т с я
и и с п р а ж н я е т с я , как засыпает, спит и п р о с ы п а е т с я , как гово­
рит и молчит.
Вновь и вновь наблюдает монах свое тело, от подошв до
макушки и с кончиков волос на теле дальше внутрь этого меш­
ка, набитого нечистотами. Он наблюдает, осознавая: «Тело —
это волосы, кожа, мускулы, зубы, кости, костный мозг, почки,
сердце, печень, селезенка, кишки... желчь, слизь, пот, слюна,
слезы, моча...» Также наблюдает он свое тело состоящим из че­
тырех элементов: земли, воды, огня и воздуха ». А если случит­
ся монаху увидеть мертвое тело, выброшенное на площадку для
сожжения трупов, тело, уже вспухшее, испускающее зловоние,
то монах, сравнивая этот разлагающийся труп со своим телом,
осознает: «Мое тело такое же, оно — этот труп».
Вот как монах созерцает свое тело как тело.
3. Теперь, о монахи, спросим, как пребывает монах в созер­
цании своих чувств как чувств ? Так вот, когда он испытывает
приятное чувство, то осознает: «Это мне приятно», когда не­
приятное, то осознает: «А это — неприятно». Когда испытыва­
ет не п р и я т н о е и не н е п р и я т н о е чувство, то осознает: «Это —
не п р и я т н о и не неприятно». Таким же образом он осознает,
что испытывает чувства земные или неземные, т.е. связанные
или не связанные с органами восприятия.
4. А как же, о монахи, созерцает он ум как ум ? А так. Созер­
цая ум, он осознает его либо как испорченный похотью, либо
как не испорченный похотью; либо как извращенный ненавис­
тью и невежеством, либо как ими не затронутый; либо как воз­
вышенный, либо как не возвышенный. Так же осознает он ум как
сосредоточенный в созерцании или как не сосредоточенный в
созерцании. И наконец, монах, созерцающий ум, осознает его
и б о как освобожденный, либо как не освобожденный .
10
11
12
л
13
98
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
5. Как же тогда, о монахи, созерцает монах объекты ума как
объекты ума? Прежде всего, он созерцает объекты ума в связи с
пятью главными умственными п р е п я т с т в и я м и , это: чувствен­
н ы е ж е л а н и я , злая в о л я , л е н ь , п а с с и в н о с т ь , б е с п о к о й с т в о ,
угрызения совести и сомнения. Он т о ч н о осознает, которое из
этих препятствий есть в нем сейчас, в момент осознания, ко­
т о р о е из них в нем отсутствует, которое только еще возникает
и к о т о р о е уже прекратилось. И он т о ч н о осознает, которое из
них им покидается, отбрасывается, чтобы в будущем не было
более его возникновения и т.д. Так он созерцает объекты ума
в связи с пятью препятствиями. Но еще созерцает он объекты
ума в связи с пятью агрегатами индивидуального существова­
ния, скандхами, п р и в я з а н н ы м и к с т а н о в л е н и ю и существова­
н и ю . Он о с о з н а е т так: «Вот ф о р м а , т а к о в о ее возникнове­
ние, таково ее и с ч е з н о в е н и е ; вот в о с п р и я т и е , вот санскары,
вот сознание в его возникновении и прекращении... и т.д.». Так
монах созерцает пять агрегатов, скандх, в их связи с объекта­
ми ума.
6. Наконец, о монахи, вот как монах созерцает объекты ума
в их связи с внутренними и внешними основами чувственно­
го восприятия. Он осознает ф о р м ы и осознает о к о в ы , возни­
кающие из ф о р м (так же как из бесформенного), те оковы, что
возникли, те, что еще возникнут, и те, что отброшены, разор­
ваны, чтобы более никогда не возникнуть. Еще, о монахи, он
с о з е р ц а е т о б ъ е к т ы ума в связи с семью ч л е н а м и Пробужде­
н и я . Так он осознает их, начиная с обратного вспоминания:
«Есть во мне о б р а т н о е в с п о м и н а н и е , н е т во мне о б р а т н о г о
в с п о м и н а н и я » . Таким же образом он о с о з н а е т другие шесть
членов Пробуждения — исследование дхарм , энергию , созер­
ц а н и е , дхьяну, с о с р е д о т о ч е н и е с о з н а н и я , самадхи, полную
равность ко всему и успокоенность. Тогда, о монахи, он будет
созерцать объекты ума в связи с Ч е т ы р ь м я Благородными Ис­
тинами. Каждую из них он будет вновь и вновь (т.е. в связи с
каждым другим объектом ума) осознавать как она есть: «Это
страдание, это — возникновение страдания, это — прекращение
страдания и т.д.».
О монахи, коль разовьет в себе монах эти основы обратно­
го вспоминания и будет ему предаваться в течение семи лет, то
плодом этого ему будет либо конечное п р и з н а н и е его архат14
15
16
17
18
19
20
21
22
СЕМИНАР ДЕВЯТЫ Й
99
ства, либо — если еще остались в нем следы привязанностей —
невозвращение .
Так сказал Господь. И возрадовались монахи его словам.
23
1
Majjhima Nikäya. The Middle Length Discourses of the Buddha /
Translated by Bhikkhu Nänamoli, ed. and rev. by Bhikkhu Bodhi. Boston
Mass., 1974. P. 145—155. Термин «обратное вспоминание» обозначает
важнейшую часть буддийской йоги (см. также I, прим. 33). Самое крат­
кое его техническое определение: вспоминание, направленное от
настоящего момента созерцания назад, во время созерцания, предше­
ствующее настоящему.
«Созерцание» (Р. annupässanä) в тексте имеет два смысла. Во­пер­
вых, как синоним созерцания вообще. Во­вторых, как особая разно­
видность созерцания, когда сознание созерцающего направлено на
абстрактные объекты, такие как «все дхармы в их непостоянстве»,
«отсутствие "Я" во всех дхармах», «все дхармы как страдание» и т.д.
«Объекты (Р. ärammana, Skr. älambana) ума». В конечном счете
все объекты есть объекты ума, но в более специфическом смысле
объекты ума, или дхарма­объекты, полагаются отличными от объек­
тов органов чувств или эмоций. В этом тексте «созерцать объект А
как А» означает прежде всего выделить этот объект из всех прочих
объектов и тем освободить его от всех возможных ассоциаций и
отождествлений.
«Перед собой», т.е. поместив в зрительном воображении данный
объект перед своими глазами. Это — одна из основных внутренних
(т.е. совершающихся внутри ума или сознания) позиций всей древне­
индийской йоги.
«Осознание» (Р. sampajäna, Skr. samprajäna) — это полное осозна­
ние созерцающим всех своих телесных и умственных функций, состо­
яний и изменений.
«Испытывающий» (P. patisamvedi). Все тело дыхания означает
«осознающий каждый момент вдоха и выдоха от начала (т.е. начала
такого испытывания) до последнего его момента».
«Телесные санскары» — термин, обозначающий все спонтанные
Действия психофизиологического комплекса, одним из которых яв­
ляется дыхание.
«Внутренний» и «внешний» здесь означают соответственно то,
что относится к своему телу, и то, что относится к телу другого (см.
также II, прим. 3).
Здесь имеются в виду факторы, обуславливающие возникнове­
ние и прекращение всякого тела, такие, скажем, как неведение, алч­
2
3
4
5
6
7
8
9
100
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ба, действие и питание. Более конкретно факторами прекращения
будут являться, во­первых, остановка действия всех факторов возник­
новения и, во­вторых, мгновенное распадение всех материальных
структур тела.
О материальных элементах см. II, прим. 3. В целом то, что здесь
созерцается как тело, относится к форме или первому агрегату инди­
видуального существования (см. I, прим. 2 5 ) .
«Чувство», или «эмоция», — это переживание контакта с объек­
том как приятного, неприятного или ни приятного, ни неприятного.
Феноменологически чувство здесь обратно редуцируется к этим трем
свойствам, как основным, имманентным свойствам самих объектов.
Здесь важно иметь в виду, что «ум» и «объекты ума» являются
двумя различными объектами созерцания. Ибо «ум» рассматривается
и в его способности производить изменения в себе самом. Так, напри­
мер, он может сам себя созерцать. «Объекты ума» (за исключением
«ума» как «объекта ума») являются пассивными объектами созерца­
ния. Опять же — ум мыслит, объекты ума мыслятся и мыслимы.
«Освобожденный ум» — технический термин буддийской йоги,
означающий ум, временно освобожденный созерцанием от скверн,
замутнений и «притоков».
«Пять препятствий» (Р. pancaniväranä) являются по преимуще­
ству основными факторами, мешающими обратному вспоминанию,
созерцанию и сосредоточению сознания, самадхи. «Внутренними»
называются препятствия, причиняемые самим умом, а не органами
чувств и их объектами. Так, например, неправильное направление
ума, неспособность к сосредоточению и неуравновешенность являют­
ся такого рода препятствиями.
Пять скандх по определению обусловлены привязанностью и
оттого называются «скандхи привязанности».
См. IV, прим. 11. «Внутренние основы» — это шесть чувственных
восприятий, «внешние» — это объекты органов чувств.
«Оковы» здесь — метафора зависимости от чувственных раздра­
жителей и от рефлексов на раздражения.
«Член» (Р. и Skr. anga) — это часть или элемент целого, возника­
ющий либо одновременно с целым, либо после него.
«Исследование состояний» (Р. dhammavicaya) — это детальное
исследование всех дхарм в обратном вспоминании созерцателя.
«Энергия» (Р. viriya, Skr. virya) означает интенсивность и эффек­
тивность действия или усилия.
«Созерцание» (Р. jhäna, Skr. dhyäna) употребляется здесь как в
общем смысле, означая буддийскую йогу в целом, так и в смысле осо­
бых состояний сознания, производимых созерцанием.
«Конечное знание», точнее, «признание» (Р. annä, Skr. äjnä) —
знание архатом своего архатства.
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
СЕМИНАР ДЕВЯТЫ Й
23
101
«Невозвращение» (Р. и Skr. anägämitä) — состояние йога, достиг­
шего Пробуждения, которому предстоит рождение в Высшем мире, где
он достигнет буддства, уже больше не проходя человеческой жизни.
102
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
СЕМИНАР IX
ОБРАТНОЕ ВСПОМИНАНИЕ И «КОГДА»
БУДДИЙСКОЙ ЙОГИ. ВРЕМЯ СОЗЕРЦАНИЯ
о. П р и н ц и п установления обратного вспоминания очень прост:
Созерцатель созерцает объект A и, созерцая этот объект, осоз­
нает себя самого как A, так устанавливается обратное вспоми­
нание. Но что такое о б р а т н о е вспоминание в этом тексте, обо­
з н а ч е н н о е словом смрити? Вопрос ставит нас л и ц о м к лицу с
ц е н т р а л ь н о й д и л е м м о й п о н и м а н и я буддийской ф и л о с о ф с к о й
(и йогической) т е р м и н о л о г и и : или мы будем исходить из того,
ч т о в самих истоках (буддийских или не-буддийских) так назы­
ваемого «раннего и с т о р и ч е с к о г о буддизма» с о д е р ж а л и с ь ка­
кие-то еще не получившие н а и м е н о в а н и я идеи, ждавшие, пока
р а н н и е буддийские учителя их назовут и определят, или мы при­
мем, что в тех же истоках уже имелись слова, к о т о р ы е позднее
б ы л и и с п о л ь з о в а н ы буддийскими учителями для о б о з н а ч е н и я
с п е ц и ф и ч е с к и буддийских идей, до в о з н и к н о в е н и я буддизма
не существовавших. Я в э т и х семинарах в общем придержива­
юсь в т о р о й гипотезы. Но эти н а и м е н о в а н и я не только обозна­
чали с п е ц и ф и ч е с к и буддийские идеи и вещи, но сами станови­
л и с ь э т и м и идеями и вещами, п р и о б р е т а я тем самым о с о б ы й
символический смысл. Смысл, не обязательно вытекающий из
п р е ж н е г о или буквального значения этих слов. Заметим в этой
связи, ч т о смрити (на пали — сати) я в л я е т с я одним из самых
трудно переводимых буддийских т е р м и н о в . Хотя его санскрит­
ская э т и м о л о г и я в ы з ы в а е т с и л ь н ы е а с с о ц и а ц и и с такими зна­
ч е н и я м и , как «память» и «вспоминание», его концептуальное
с о д е р ж а н и е гораздо глубже и богаче всей суммы з н а ч е н и й , в
к о т о р ы х смрити у п о т р е б л я л о с ь в текстах о б е и х колесниц.
1 Исходя из истолкования понятия смрити великим буддий­
ским комментатором Буддхагхошей, я бы предложил следую­
щее о п е р а ц и о н а л ь н о е определение: смрити — это такое вспо:
м и н а н и е . во время к о т о р о г о в с п о м и н а ю щ и й присутствует в
каждом (вспомненном) объекте своей п р о ш л о й мысли. Но это
определение опять (уже в к о т о р ы й раз) сталкивает нас с про­
блемой времени. Но какого именно времени, точнее, времени
СЕМИНАР ДЕВЯТЫЙ
103
чего? Отвечаю, опять же следуя за Буддхагхошей. «Во время»
здесь — э т о не в р е м я в о о б щ е , а н а с т о я щ е е в р е м я о б р а т н о г о
вспоминания. Такое время сводится к данному мгновению об­
ратного в с п о м и н а н и я и условно может рассматриваться как
время созерцания вообще. Дальше, «вспоминающий» в нашем
определении — это сознание вспоминающего, т.е. то, что созна­
ет свои объекты. «Прошлая» мысль здесь является п р о ш л о й
только в силу своего п р о т и в о п о с т а в л е н и я настоящему момен­
ту обратного вспоминания. Сейчас весьма заманчивой была бы
гипотеза, что само событие п р о ш л о й мысли генерируется со­
бытием обратного вспоминания. Но опять же, когда генериру­
ется? В промежутке между временем п р о ш л о й мысли и насто­
ящим временем вспоминания. Этот промежуток в принципе не
о п р е д е л е н в т е р м и н а х в н е ш н е г о в р е м е н и , и б о оба с о б ы т и я
могут либо совпадать во внешнем времени, либо одно может
следовать за другим (даже первое за вторым!). И наконец, «вспо­
м и н а ю щ и й присутствует... в каждом о б ъ е к т е своей п р о ш л о й
мысли...» можно было бы понять следующим образом. Посколь­
ку каждое с о б ы т и е в о з н и к н о в е н и я м ы с л и с о с т о и т из самой
мысли вместе с ее объектом или объектами и из мысли о мыс­
лящем, и поскольку о б р а т н о е вспоминание, смрити замыкает­
ся по о п р е д е л е н и ю на вспоминающем, т.е. на мыслящем, то
этот вспоминающий находится в каждом объекте, к о т о р ы й он
вспоминает, а тем самым и порождает (вместе со своей мыс­
лью). Соответственно, время его «присутствия» в объекте про­
шлой мысли и есть йогическое время или время созерцания,
совпадающее со временем прошлого объекта мысли. Предпо­
ложим, что, во-первых, идея внешнего времени или времени
вообще, могла возникнуть на основании времени созерцания,
а последнее могло возникнуть как вывод из осознания обратно­
го вспоминания.
Время вообще или внешнее время (хотя, строго говоря, это
совсем не одно и то же) — это п р о е к ц и я в р е м е н и м ы ш л е н и я
или психического времени, которое само устанавливается (как
и сами мышление и психика) только на основании опыта созер­
цания вообще, а в частности — опыта обратного вспоминания.
Таким образом, время вообще не есть время бытия чего-либо
и само по себе, буддистически говоря, не есть.
104
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
2. О б р а т н о е вспоминание, смрити — это не с п о н т а н н о е , а
искусственное, с о з н а т е л ь н о в ы р а б о т а н н о е с о с т о я н и е созна­
ния, в котором вся умственная активность йога сосредоточена
в р е т р о с п е к т и в н о м усилии з а ф и к с и р о в а т ь мысль на объекте
предшествующей мысли. В этом состоянии все функции и мо­
дальности ума редуцированы к выполнению этой задачи. Имен­
но поэтому обратное вспоминание, в отличие от всех других буд­
дийских и не-буддийских йогических практик, является прежде
всего йогой осознавания, в которой ум и сознание превращают­
ся в чистое осознавание. А объекты ума и сознания превраща­
ются в чистое осознаваемое.
3. Теперь попытаемся, исходя из нашего рабочего опреде­
ления обратного вспоминания, вывести хотя бы приблизитель­
но ф е н о м е н о л о г и ю этого состояния сознания.
(1) Ни само о б р а т н о е вспоминание, смрити, ни условия и
ф а к т о р ы его возникновения, развития и культивирования не
п р и н а д л е ж а т н о р м а л ь н о и е с т е с т в е н н о функционирующему
человеческому уму. Факторы обратного вспоминания, такие как
«созерцание», «особое созерцание» и, прежде всего, «осозна­
вание», образуют сложное целое смрити, включающее в себя и
мыслительные объекты обратного вспоминания. В данном тек­
сте — это тело, чувства, объекты ума и ум, но в п р и н ц и п е это
л ю б ы е вещи, события и ф а к т ы в отдельности и все они, вмес­
те взятые.
(2) Как о п р е д е л е н н о е йогически и н д у ц и р о в а н н о е состоя­
ние сознания, обратное вспоминание является конечным ре­
зультатом порождающих его ф а к т о р о в и условий. О н о немыс­
лимо ни как существующее до момента этого результата, ни как
продолжающееся после того, как действие порождающих его
ф а к т о р о в в этом результате завершилось. Как результат, оно
является мгновенным состоянием сознания и в этом смысле
может рассматриваться не как сложное целое, а, напротив, как
своего рода элементарный, е д и н и ч н ы й акт, действие которо­
го н а п р а в л е н о на н а с т о я щ е е о б ъ е к т о в в с п о м и н а н и я . После­
дние всегда оказываются как бы «уже подготовленными» созер­
цанием и (само)осознаванием - вместе с уже установленным
порядком, в котором они будут «обратно вспоминаться». Одна­
ко самым и н т е р е с н ы м в этих объектах является то, что их на­
стоящее слито с настоящим временем, в котором они, так ска-
СЕМИНАР ДЕВЯТЫЙ
105
зать. «обратно» в с п о м и н а ю т с я , с о з е р ц а ю т с я и о с о з н а ю т с я .
Более т о г о , н а с т о я щ е е о б ъ е к т о в о б р а т н о г о в с п о м и н а н и я н е
только с и н х р о н и з и р о в а н о с «единственным» мгновенным на­
с т о я щ и м его самого, но п е р в о е как бы вытекает, следует из
второго. Можно даже сказать, что «как о н и есть» эти объекты
«есть» только тогда, когда о н и обратно вспоминаются. О п я т ь
же п р о ш л ы е и будущие объекты обратного вспоминания — это
только объекты будущего обратного вспоминания.
О б р а т н о е вспоминание не является состоянием или фено­
меном человеческой психологии вообще. Ведь какую бы «нау­
ку психологию» мы ни взяли — прошлую, настоящую или бу­
дущую — мысль, ум и с о з н а н и е р а с с м а т р и в а ю т с я в них как по
преимуществу темпоральные, в р е м е н н ы е ф е н о м е н ы , т.е. мыс­
л и м ы е т о л ь к о в о в н е ш н е м в р е м е н и . М а к р о к о с м и ч е с к и , как
«живое целое», наблюдаемое в д а н н ы й момент, ум (или созна­
ние) п о л а г а е т с я к о н е ч н ы м результатом ч е л о в е ч е с к о й ( и л и
биологической) э в о л ю ц и и , а м и к р о к о с м и ч е с к и — как резуль­
тат индивидуального онтогенеза. Все м е н т а л ь н ы е ф у н к ц и и и
процессы происходят во времени и по определению конечны.
Сознание без времени для любой психологии — полный абсурд.
(3) И наконец, возвращаясь к нашему замечанию об обрат­
ном вспоминании, смрити как символе, мы оказываемся перед
одним из самых странных ф е н о м е н о в всей буддийской йоги. В
словах «когда с о з е р ц а ю щ и й устанавливает перед собой смри­
ти» речь идет не об объекте обратного вспоминания, а о самом
обратном вспоминании, смрити , и это предполагает, что пос­
леднее является эйдетическим образом, на котором фокусиру­
ется сознание созерцающего. Иначе говоря, смрити объективи­
руется, обратное вспоминание становится объектом обратного
вспоминания; о н о таким образом становится универсальным
способом п р е в р а щ е н и я всех объектов, к о т о р ы е уже созерца­
лись и осознавались «как о н и есть», в один мгновенный ф а к т
абсолютного осознания. Отметим при этом, что осознание
само не является особым, с п е ц и ф и ч е с к и м элементом буддийс­
кой йоги, но превращается в таковой только в обратном вспо­
минании, смрити. «Обратное вспоминание», смрити, «особое
созерцание» (Р. апираssапа) и «осознавание» (Р. sатрajаппа) со­
ставляют первую триаду буддийской й о г и (о в т о р о й т р и а д е
будет говориться в следующем семинаре).
106
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
(4) Если мы попробуем отвлечься от содержания п о н я т и я
обратного вспоминания и представим себе смрити как единый
комплекс мышления и поведения созерцателя, то этот комп­
лекс, как в своей структуре, так и в порядке процесса своего
в ы п о л н е н и я , окажется весьма похожим на д р е в н е и н д и й с к о е
жертвоприношение (Skr.jajna). Именно в смрити этос ведийско­
го ритуала (S. rta) нашел свое точное воспроизведение. «Этос»
(англ. ethos) — единое целое, включающее в себя как временной
процесс, так и структуру того или иного ф е н о м е н а человечес­
кого поведения; это единое целое представляется и описыва­
ется в виде п р о с т р а н с т в е н н о й к о н ф и г у р а ц и и составляющих
его элементов. С т о ч к и з р е н и я этоса, о б р а т н о е вспоминание
м о ж е т считаться ц е н т р а л ь н ы м ритуалом буддийской йоги, а
сама буддийская йога может рассматриваться как удивительный
случай ритуализированного сознания (скорее, я полагаю, неже­
ли как случай «ментального ритуала»).
(5) Эпистемологически, в своем о т н о ш е н и и к знанию, об­
р а т н о е вспоминание четко соответствует формуле: знать A —
это знать A как B. И м е н н о по этой формуле строится текст I X .
О т м е т и м т р и наиболее т и п и ч н ы х случая к о н к р е т и з а ц и и этой
формулы в нашем тексте.
П е р в ы й случай: знать A — это знать, что «A есть (или нет)».
П р и м е р из текста IX: «Устанавливается обратное вспоминание
на основе осознания того, что "имеется тело"». Это — как бы
минимум знания, необходимый для обратного вспоминания.
Второй случай: знать — это знать A как A, т.е. знать А как оно
есть. П р и м е р из текста IX: «Так пребывает он, созерцая тело
как тело».
Третий случай: знать — это знать A как B. П р и м е р из текста
IX: «Так созерцатель познает себя как...». Монах, ходя, осозна­
ет себя ходящим, сидя, сидящим, едя, едящим... и т.д.
«Как» в этих примерах служит своего рода универсальным
эпистемологическим модификатором, ибо это слово не только
«превращает» объект A в объект B (или о п я т ь же в А, но уже
по-другому познанное), но — и это самое главное — оно превра­
щает знание об A в созерцание, обратное вспоминание и лю­
бой другой йогический условный эквивалент знания об A. Та­
ким образом, объект знания становится объектом созерцания.
Таким же образом, переходя от «A как A» к «A как оно есть», мы
СЕМИНАР ДЕВЯТЫЙ
107
превращаем A из нормально, о б ы ч н ы м образом постигаемого
объекта в другое A, в объект постигаемый только в обратном
вспоминании, смрити. Так знание становится производным от
созерцания, а в данном случае — от обратного вспоминания. В
тексте I X , к о т о р ы й я считаю одним из самых эпистемологически-содержательных текстов П а л и й с к о г о Канона, — объек­
ты ч е т ы р е х классов, «тела», «чувств», «ума» и «объектов ума»
п р е д с т а в л е н ы как уже п р о ш е д ш и е ч е р е з йогическую транс­
ф о р м а ц и ю о б р а т н о г о в с п о м и н а н и я и, таким образом, осозна­
ваемые как о н и есть, т.е. п о л н о с т ь ю о ч и щ е н н ы е от всех вре­
менных условий и условий, в каких о н и были в о с п р и н я т ы и
осознаны. И н а ч е г о в о р я , эти о б ъ е к т ы представлены в их чи­
стой о б ъ е к т н о с т и .
Однако для п о л н о т ы этой чистой объектности, или (как ее
называли мастера буддийской йоги) «таковости» объекта созер­
цания, было необходимо ввести два дополнительных аспекта
в эпистемологию созерцания. П е р в ы й аспект, к о т о р ы й я назы­
ваю «квазипространственным», мы обнаруживаем в том, в ча­
стности, что созерцание объекта может быть либо внутренним,
либо внешним (либо о б о и м и вместе). «Внутренне» означает,
что созерцаемый объект принадлежит телу или уму (сознанию)
созерцающего. В то время как «внешне» предполагает, что со­
зерцается тело или ум другого человека или живого существа.
Второй аспект, «квазивременной», предполагает, что объект
созерцается либо в его возникновении, либо в его исчезнове­
нии, либо в них обоих вместе. По существу, это не более чем
вывод из одной из основных аксиом буддийской ф и л о с о ф и и ,
а именно, что каждый объект в каждый момент находится либо
в состоянии возникновения, либо в состоянии исчезновения.
Таким объектом является и вселенная в целом.
П е р в ы й д о п о л н и т е л ь н ы й аспект можно рассматривать как
один из случаев п р и м е н е н и я древнего буддийского постулата
о том, что ум, мысль и сознание являются объектами особого
рода. Так, н а п р и м е р , к р и т е р и й умственности в п р и м е н е н и и к
уму или сознанию созерцателя будет совсем и н ы м , н е ж е л и в
п р и м е н е н и и к уму или сознанию созерцаемого им другого че­
ловека (подробно об этом ниже, в X V I I I ) . В нашем тексте эти
Два дополнительных аспекта являются, по существу, двумя воз­
можными п о з и ц и я м и в созерцании одного и того же объекта.
108
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
О б р а т н о е вспоминание, созерцание и осознавание образу­
ют единую структуру йоги, которая охватывает в своих опера­
циях все мыслимые микрокосмические, макрокосмические и
космические объекты, а также и объекты трансцендентальные,
такие, скажем, как Ч е т ы р е Благородные И с т и н ы и т.д. Не го­
воря уже о том, что, как это ясно видно в тексте IX, йогические о п е р а ц и и сами я в л я ю т с я объектами йоги. С о з е р ц а н и е в
первую очередь созерцает само себя, а обратное вспоминание —
«обратно вспоминает» само себя. Этим, между прочим, объяс­
няется и то обстоятельство, что один и тот же ф е н о м е н , одна
и та же дхарма оказывается в самых различных местах йогичес­
кого контекста разных текстов, а иногда даже и одного и того
же текста.
(6) И наконец, перейдем к общим соображениям насчет по­
н я т и я обратного вспоминания, смрити. П р е ж д е всего, это по­
нятие отражает в себе идею ранней буддийской йоги о том, что
весь психосоматический комплекс субъективности индивида —
т.е. все, обозначаемое как «мой ум», «мое тело», «мои чувства»
и т.д., — является комплексом объектов внешних тому же ком­
плексу созерцающего. Отсюда следует, что фокус всей пробле­
мы объекта в том, что для созерцателя не существует «готовых»
о б ъ е к т о в самих по себе. Их сначала надо «приготовить», т.е
провести через процесс йогической объективации. Возможно,
и м е н н о в связи с этой идеей впервые в и с т о р и и ф и л о с о ф и и и
возникло п о н я т и е «чистого объекта». Но только в обратном
вспоминании объективация может быть фактически осуществ­
лена. В тексте IX объективация описывается как трехступенча­
т ы й процесс:
I . Н а п е р в о й ступени тело созерцающего монаха созерцает­
ся как тело (т.е. здесь неважно, чье это тело, оно может оказать­
ся и ничьим) или, скажем т о ч н е е , как вешь. объект.
П. На в т о р о й ступени т е л о с о з е р ц а е т с я как отвратитель­
н ы й , мерзкий объект, н а п р и м е р , как разлагающийся труп (или
скелет, кусок гнилого мяса и т.д.).
I I I . На третьей ступени тело созерцается как нейтральный
безразличный объект (скажем, как мешок с бобами или рисом).
Можно было бы предположить, что, как результат объекти­
вации, идея чистого объекта оказалась п р о т и в о п о с т а в л е н н о й
СЕМИНАР ДЕВЯТЫЙ
109
идее объекта как объекта э м о ц и й , к о т о р ы й по о п р е д е л е н и ю
п р и я т е н , н е п р и я т е н или не п р и я т е н и не н е п р и я т е н . В этой
связи возможно также предположение, что в обратном вспоми­
нании предлагается совершенно особый способ редукции, ка­
ковым объективация, собственно, и является. Тогда историкоф и л о с о ф с к и будет в п о л н е в о з м о ж н о й и гипотеза о том, ч т о
чистый, трансцендентальный объект, «выработанный в обрат­
ном вспоминании», должен был бы заполнить «философский
вакуум», образовавшийся в результате э л и м и н а ц и и «Я», атма­
на в буддийском ф и л о с о ф с т в о в а н и и , элиминации, как бы рас­
чистившей «поле» для йогических игр с мыслью и сознанием.
Теперь последнее соображение насчет обратного вспомина­
ния как йогического понятия. В обратном вспоминании само­
осознание созерцателя является в конечном счете мгновенным
рефлексом сознания на себя самое. Тогда созерцатель редуци­
руется к (своему) сознанию. Но только ч е р е з мгновенный акт
обратного вспоминания он как бы «возвращается» к сознанию
(т.е. к «себе»), бывшему до этого акта. Это и делает о б р а т н о е
вспоминание «йогическим двойником» сознания, что в общем
напоминает Высшее Знание Атмана в Упанишадах в его отноше­
нии к атману. Это еще более подчеркивает роль и значение об­
ратного вспоминания как удивительного и в своем роде един­
ственного феномена в т е о р и и и практике буддийской йоги.
СЕМИНАР
ДЕСЯТЫЙ
ТЕКСТ X. БУДДХАГХОША О
СОСРЕДОТОЧЕНИИ СОЗНАНИЯ,
СОЗЕРЦАНИИ И ВСЕМ ПРОЧЕМ
1
1. Сосредоточение сознания здесь будет описываться как случай
сознания, поскольку р е ч ь будет идти о развитом и культивиро­
ванном сознании тех, кто обладает мудростью и достиг совер­
шенства в практике аскетизма. Но что такое с о с р е д о т о ч е н и е
сознания ? Это — одноточечность мысли , это — направленность
сознания и его составляющих на один объект. Не-отвлечение от
этого объекта — вот главная черта сосредоточения сознания. А
вот десять основных п р е п я т с т в и й сосредоточению сознания:
это — ж и л и щ е , семья, доходы, ученики , здания, путешествия,
родня , недомогания , книги , а также десять сверхъестествен­
ных с п о с о б н о с т е й . С о с р е д о т о ч е н и е с о з н а н и я д о л ж н о пони­
маться в двух смыслах: во-первых, в смысле доступа, подхода,
о б е с п е ч е н и я условий, н е о б х о д и м ы х для с о з е р ц а н и я ; во-вто­
р ы х , в смысле н е п о с р е д с т в е н н о й п р я м о й ф и к с а ц и и с о з н а н и я
с о з е р ц а т е л я на о б ъ е к т е с о з е р ц а н и я .
2.0. Созерцания, дхьяны, разделяются по двум признакам. Вопервых, по стадиям или фазам созерцания. Так мы говорим:
«первое созерцание», «второе созерцание», «третье созерца­
ние» и т.д., имея в виду их последовательность во времени. Вовторых, в отношении объектов созерцания. Итак, переходим к
этим объектам. Все объекты созерцания делятся на семь классов.
I. В п е р в ы й класс входят десять особых вещей: (1) земля,
(2) вода, (3) огонь, (4) воздух, (5) синее, (6) желтое, (7) крас­
ное, (8) белое, (9) свет, (10) о г р а н и ч е н н о е пространство.
П. В т о р о й класс включает в себя десять о т в р а т и т е л ь н ы х
вещей: (1) разлагающийся труп, (2) разбухший труп, (3) полно­
стью разложившийся труп, (4) разрубленный труп, (5) окровав­
л е н н ы й труп, (6) труп, распавшийся на части, (7) полностью
сгнивший труп, (8) труп, изъеденный червями, (9) труп, пре­
вратившийся в полужидкую кашу, (10)скелет.
I I I . Т р е т и й класс с о с т о и т и з д е с я т и о б р а т н ы х вспомина­
н и й : (1) о Будде, (2) о Дхарме, (3) о Санге, (4) о добродетели ,
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
111
(5) о щ е д р о с т и , (6) о божествах, (7) об обратном вспомина­
н и и , (8) о теле, (9) о дыхании ,(10) о покое.
IV. Ч е т в е р т ы й класс представлен четырьмя нематериальны­
ми объектами, какими являются: (1) четыре божественных оби­
т а н и я , (2) милость и благорасположение, (3) веселость и (4)
душевная уравновешенность.
V. Объекты пятого класса — это ч е т ы р е не-материальных и
б е с ф о р м е н н ы х состояния, к о т о р ы е служат трансценденталь­
ными объектами с о с р е д о т о ч е н и я сознания; ими являются:
(1) бесконечное пространство, (2) бесконечное сознание, (3)
ничто, (4) состояние ни восприятия, ни не-восприятия.
V I . Одно в о с п р и я т и е — восприятие отвратительного.
V I I . О д н о о п р е д е л е н и е — о п р е д е л е н и е материальных эле­
ментов.
2.1. Однажды отправился старейшина Магатисса в Анадхапуру для сбора подаяния. Навстречу ему из Анадхапуры шла мо­
лодая женщина, бывшая замужем за одним человеком из мест­
ного в о и н с к о г о клана. Тем утром она п о в з д о р и л а с мужем и
пошла из дому к своим родичам, разодетая и разукрашенная,
как дева небесная. Увидела она бредущего по дороге Магатиссу и громко засмеялась, обнажив свои прекрасные белые зубы.
Изумившись, старейшина взглянул на нее, тут же, в полном со­
з е р ц а н и и , воспринял в своем сознании о т в р а т и т е л ь н ы е кос­
тяшки зубов скелета и так достиг архатства. Тут появился ее
молодой муж, шедший вслед за ней, и спросил старейшину: «Не
видел ли ты здесь, случайно, молодую женщину, о достопочтен­
ный?» Тот отвечал: «Было ли ж е н щ и н о й или мужчиной то, что
в с т р е т и л о с ь мне по д о р о г е , — не знаю, не заметил, заметил
только, что шла по дороге куча костей».
2.2. Но почему это так? Почему, в отличие, скажем, от ее
мужа, старейшина, видевший тот же зрительный объект, видел
не молодую женщину, а кучу костей? Это так, потому что Мага­
тисса уже давно утвердился в практике самоограничения и абсо­
лютного сдерживания. В данном случае — это сдерживание зре­
ния. Но что значит: «видеть зрительный объект»? Ведь это —
сознание зрения, что способно видеть, а не глаз, который явля­
ется не более чем инструментом сознания. Ведь древние учите­
ля говорили: «Глаз не видит объект зрения, потому что в глазе
нет сознания. Сознание само не видит объект зрения, потому
12
13
14
15
16
112
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ч т о у н е г о н е т глаз». Но монах, у т в е р д и в ш и й с я в п р а к т и к е
с д е р ж и в а н и я чувственных в о с п р и я т и й , видит; однако оста­
навливается на том, ч т о п р о с т о увидено. Виденное он видит
как в и д е н н о е и больше н и ч е г о . Т.е. он не видит никаких зна­
ков и особенностей виденного, какими, например, в нашем слу­
чае являются женственность, молодость, красота и т.д. Тот же
факт, что старейшина, видя белые зубы молодой женщины, со­
зерцал их как обломки зубов скелета, означает, что в этот мо­
мент он находился в первой фазе созерцания или просто в пер­
вом созерцании, в первой дхьяне.
2.3. Созерцание в целом обязательно предполагает обработ­
ку, отделку, словом — культивацию. Господь сказал: «О монахи,
культивируйте же сосредоточение сознания, самадхи. В самад­
хи монах видит вещи как они есть». Но только в созерцании,
дхьяне, монах движется по пути, ведущему к следующему рож­
дению в сфере (чистой) ф о р м ы . Путь же — это интенция, воля,
последовательность состояний сознания, связанных с волей. В
созерцании, происходящем в настоящий момент, — так же как
и в созерцании, которое произойдет в будущем, в сфере чистой
ф о р м ы — все ч и с т ы е и благие мысли и с о с т о я н и я с о з н а н и я
в о з н и к а ю т не с п о н т а н н о , а только благодаря сознательному
усилию в культивации.
3.0. Т е п е р ь п е р е х о д и м к о п и с а н и ю ч е т ы р е х с о з е р ц а н и й
дхьян. Но сначала — главное. Вхождение созерцателя в созерца­
ние длится одно мгновение сознания или мысли. В это мгнове­
ние созерцатель вырывается из естественного потока (конти­
нуума) ж и з н и . В этом смысле каждый акт созерцания — это
п е р е р ы в в жизни. В созерцании созерцающий не живет.
3.1. Вот шесть черт, присущих первому с о з е р ц а н и ю (или
п е р в о й дхьяне): (1) С о з е р ц а т е л ь оставляет все чувственные
желания, полностью себя от них отделяя; (2) объектом созер­
цания («особой вещью», касиной) в этом случае будет земля;
(3) созерцатель весь п р е и с п о л н е н счастья и радости; (4) его
спокойствие в отношении ко всему становится полным и он до­
стигает совершенной нейтральности; (5) его ум очищается от
всех п о м р а ч е н и й и освобождается от всех препятствий; (6) он
абсолютно доволен и удовлетворен.
Господь говорит, ч т о в п е р в о м с о з е р ц а н и и н е т чувствен­
н ы х удовольствий, и б о о н и уже и с ч е з л и в и н т е р в а л е между
17
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
113
вхождением в него и м о м е н т о м п р е б ы в а н и я в нем. Созерца­
ю щ и й отверг их все. П е р в о е с о з е р ц а н и е является, по словам
Господа, уходом от ч у в с т в е н н ы х у д о в о л ь с т в и й , п о б е г о м от
них. Далее, п е р в о е с о з е р ц а н и е в о з н и к а е т вместе с еще двумя
умственными ф е н о м е н а м и , это — н а ч а л ь н о е п р и л о ж е н и е ума
и последующее или п о д д е р ж а н н о е п р и л о ж е н и е ума. Началь­
ное — это когда созерцатель только начинает думать о созерца­
нии. Это, согласно старейшине Нагасене, подобно (первому)
удару по барабану, когда барабан начинает р е в е р б е р и р о в а т ь .
Тогда как поддержанное п р и л о ж е н и е ума Нагасена уподобляет
дальнейшей реверберации барабана, издающего уже поток зву­
ков. П о д д е р ж а н н о е п р и л о ж е н и е ума включает в себя работу
ума над его объектом — называние объекта, п р и з н а н и е объек­
та как уже известного такими-то и такими-то чертами или осо­
бенностями. П е р в о е созерцание — это состояние блаженства.
Все чувства п р и я т н ы и радостны. Особым объектом сосредото­
чения сознания, касиной в первом созерцании, служит шаро­
образный комок земли, символизирующий всю землю. В этот
комок земли входит мысль созерцателя и целиком им поглоща­
ется и усваивается.
3 . 2 . В о в т о р о м с о з е р ц а н и и с о з е р ц а т е л ь о т б р о с и л всякое
умственное усилие и прекратил как начальное, так и поддер­
жанное приложение ума. Состояния сознания, дхармы, присут­
ствовавшие в первом созерцании уменьшаются в числе. Остав­
шиеся же от первого созерцания, такие как, скажем, контакт
органа чувств с его объектом, оказываются сильно измененны­
ми. Еще одной чертой второго созерцания служит то, что в нем
прекращается восприятие всех вещей, образованных из грубых
материальных э л е м е н т о в . И , н а к о н е ц , о н о также о т м е ч е н о
ясностью и в о з в ы ш е н н о с т ь ю мысли. Так, когда с о з е р ц а т е л ь
выходит из первого созерцания счастливый, обладающий одноточечностью мысли и и с п о л н е н н ы й покоя, то он вновь вос­
производит в сознании особый объект, касину, комок земли и,
повторяя «земля, земля», вызывает в уме мысль, прерывающую
его поток (континуум) жизни.
Другими п р и з н а к а м и в т о р о г о с о з е р ц а н и я служат, во-пер­
вых, направленность мышления на внутренние о б ъ е к т ы , но
какие? В каком смысле внутренние? П р е ж д е всего в смысле
«мои» объекты, а не «другого». Но что еще важнее — в смысле
18
19
114
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
«относящиеся к моему» (т.е. «того, кто созерцает») потоку жиз­
ни. Последнее же имеет в виду объекты, как ум, органы чувств
и т.д. Во-вторых, т а к о й п р и з н а к с о з н а н и я с о з е р ц а т е л я , как
твердая вера и полная его утвержденность в дхарме. В-третьих
же, это то, что второе созерцание «рождается из сосредоточе­
ния сознания, достигнутого в первом созерцании».
3.3. Если уже во в т о р о м с о з е р ц а н и и оба п р и л о ж е н и я ума
приостановлены, то в третьем созерцании о н и просто отсут­
ствуют. Главная черта третьего созерцания — это отстранение.
Третье созерцание возникает, когда чувства счастья и радости,
присущие для второго созерцания, воспринимаются созерца­
телем как слишком для него грубые. Теперь созерцатель, про­
должая удерживать в своем сознании о с о б ы й объект, касину
(первого и второго созерцаний), комок земли, переходит в сфе­
ру чистой формы и оказывается вступающим в третье созерца­
ние. Счастье и радость улетучились из его сознания, и он пребы­
вает в блаженстве совершенного спокойствия ко всему. Он еще
созерцает касину земли, но сам уже стал абсолютно нейтраль­
ным ко всем внешним и внутренним объектам, даже к собствен­
ным ощущениям телесного и умственного удовольствия.
3.4. Ни удовольствия, ни страдания нет в четвертом созер­
цании. Сама способность страдания исчезает здесь, как только
п о я в л я е т с я . Это с о з е р ц а н и е о т м е ч е н о ч и с т о т о й о б р а т н о г о
вспоминания, сущность которого в том, что, пребывая в нем,
созерцатель присутствует во всяком объекте (своей) п р е ж н е й
м ы с л и . Ч е т в е р т о е с о з е р ц а н и е п о л н о с т ь ю с в о б о д н о о т всех
противоположностей и умственных противопоставлений; так
что созерцателю нет нужды их преодолевать. Страдание, грусть,
удовольствие о т б р о ш е н ы в момент вступления в это созерца­
ние. Чувство нейтральности здесь полностью господствует. Но
это чувство не есть само отсутствие страдания или удовольствия,
но является особым, самостоятельным состоянием (дхармой),
ведущим к освобождению сознания.
3.5-6. Теперь очень кратко о четырех сферах трансценден­
тального созерцания (иногда они называются сферами транс­
цендентального сосредоточения сознания, самадхи). (1) Снача­
ла, п р е о д о л е в все в о с п р и я т и я м а т е р и а л ь н ы х о б ъ е к т о в и их
свойств в сфере чистой формы, созерцатель достигает бесконеч­
ного пространства. В этой с ф е р е все объекты л и ш е н ы своей
20
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
115
пространственной определенности и своих рамок и места в от­
ношении друг друга, ибо здесь нет восприятия ф о р м ы и мысль
не выходит (к объектам) через пять дверей органов чувств. При­
том, конечно, здесь отсутствует и контакт органов чувств с их
объектами. (2) Затем созерцатель сосредотачивается на с ф е р е
бесконечного сознания. Сознание здесь бесконечно, ибо возни­
кает в бесконечном пространстве. (3) Когда же и созерцание и
его объект, оба уже преодолены, созерцатель достигает с ф е р ы
н и ч т о . «Объектом созерцания» здесь является и с ч е з н о в е н и е
сознания в пространстве (или, может быть, исчезновение созна­
ния как пространства). (4) Только после этого созерцатель дос­
тигает сферы, где нет ни восприятия, ни не-восприятия. Воспри­
ятие здесь полностью утрачивает свою действенность. То же
самое и с другими агрегатами, скандхами индивидуального суще­
ствования: чувство становится не чувством и не не-чувством,
сознание — не сознанием и не не-сознанием и т.д. Восприятие
взято здесь только как пример, как т и п и ч н о е состояние (дхар­
ма) , связанное с другими подобными состояниями.
4. Теперь перехожу к описанию вспоминания смерти. Смерть —
это перерыв в действии способности к жизни в одном данном,
настоящем существовании. В то же в р е м я с м е р т ь м о ж н о опре­
д е л и т ь как распад п я т и а г р е г а т о в , скандх и н д и в и д у а л ь н о г о
существования. Таковы два о п р е д е л е н и я с м е р т и . С м е р т ь бы­
вает двух родов: н о р м а л ь н а я , «своевременная смерть» и дур­
ная, так сказать, «безвременная смерть». Тогда, если смотреть
с кармической т о ч к и з р е н и я , своевременная смерть происхо­
дит либо от иссякания, истощения благих и дурных кармичес­
ких ф а к т о р о в , л и б о в с л е д с т в и е п о л н о г о з а в е р ш е н и я с р о к а
данной жизни, либо по обеим этим причинам. Дурная же, без­
временная смерть обычно случается из-за того, что один карми­
ческий фактор (или «одна карма») прерывает действие другого.
П р и этом, говоря об иссякании благих кармических ф а к т о р о в ,
я имею в виду только те, к о т о р ы е возникли в одном из прош­
лых р о ж д е н и й , но только в данном завершилось их л а т е н т н о е
созревание. Хотя и в этом случае м о ж н о считать, что остава­
лись и благие к а р м и ч е с к и е ф а к т о р ы , б л а г о п р и я т с т в у ю щ и е
продлению той же ж и з н и . Вообще же, в самом общем смысле,
смерть — это слово, обозначающее в с п о м и н а н и е о п е р е р ы в е
Данного индивидуального потока ж и з н и .
21
116
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
5.1. Для того ч т о б ы в данном настоящем р о ж д е н и и обра­
з о в а л о с ь сознание­связка, т.е. с о з н а н и е , с в я з ы в а ю щ е е о д н о
р о ж д е н и е с другим, н е о б х о д и м ы следующие пять ф а к т о р о в ,
создающие карму в прошлых рождениях: (1) заблуждение из­за
неведения, авидьи; (2) накопление (дурных) дхарм вследствие
действия санскар; (3) привязанность, возникающая вследствие,
алчбы; (4) с х в а т ы в а н и е из­за п р и в е р ж е н н о с т и чувственным
п е р е ж и в а н и я м ; (5) воля к п р о д о л ж е н и ю существования. Эти
пять ф а к т о р о в , действующие в прошлом (времени) процесса
кармы, и являются условиями для в о з н и к н о в е н и я сознания­
связки в данном настоящем р о ж д е н и и . Сейчас, в настоящем
рождении, имеется сознание­связка (которое само есть созна­
ние), имеется нисхождение в лоно (матку) сознательной осно­
вы телесного, имеется весь комплекс чувственного восприятия,
контакт органов чувств с их объектами, имеются эмоции и то,
что их вызывает; так же, как и в предыдущем случае, действу­
ют те же пять факторов, обусловленные кармой, произведенной
в прошлом. Сейчас, в настоящем рождении, вместе с образова­
нием основ чувственного восприятия здесь есть заблуждение
из­за неведения и п р о ч и е ф а к т о р ы , те же, что и в предыдущем
случае. Эти ф а к т о р ы и обуславливают сознание­связку в буду­
щем (существовании).
22
1
The Path of Purification ( Visuddhimagga) by Buddhagosa / Transi,
from the Pali by Bhikkhu Nänamoli, 4­th ed., Kandi: Buddhist Publication
Society, 1979. P. 2 2 1 - 2 2 9 , 240-256. Буддхагхоша — крупнейший буддий­
ский мыслитель и комментатор текстов Палийского Канона, живший
на Цейлоне в V веке н.э.
«Сосредоточение сознания» (Р. и Skr. samädhi) здесь употребля­
ется в общем смысле, в котором оно практически синонимично созер­
цанию.
«Одноточечность мысли» (Р. и Skr. cittekagatä) здесь — основной
признак сосредоточения сознания. Мысль и сознание здесь — сино­
нимичны.
«Составляющие сознания» (Р. и Skr. cetasika) — это общее понятие,
включающее в себя четыре агрегата, скандхи индивидуального суще­
ствования, а также все другие аспекты, модальности и функции пси­
хики, которые возникают вместе (т.е. одновременно) с возникнове­
нием сознания или отдельной мысли.
2
3
4
СЕМИНАР ДЕСЯТЫ Й
5
117
Ученики, т.е. класс или группа учеников, учащихся у одного учи­
теля.
Родня здесь включает всех близких и друзей.
Недомогания здесь включают также тоску и подавленность.
Книги, т.е. чрезмерное погружение в буддийские тексты, изма­
тывающее занятие буддийскими текстами.
См. V I, прим. ю.
Об «обратных вспоминаниях» см. предыдущий семинар. В этом
тексте «обратное вспоминание» трактуется как одна из частей созер­
цания или как йогическая операция, предваряющая созерцание, вво­
дящая в него. Созерцание обратного вспоминания — это типичная для
буддийской йоги процедура, когда объектом созерцания становится
само созерцание или одна из его разновидностей (см. ниже прим. 13).
«Добродетель» (Р. sila, Skr. sila) определяется в комментариях к
тексту как «чистота тела, речи, ума», к которой иногда добавляется
совесть или стыдливость.
Щедрость полагается, как в буддизме, так и в брахманизме, од­
ной из высших человеческих добродетелей.
«Обратное вспоминание обратного вспоминания» — это когда
мысль «вспоминает себя» в качестве особого мыслительного действия
вспоминания себя как отдельного объекта.
О буддийской йоге дыхания см. в начале I X. Эта йога является
чисто умственным созерцанием и не имеет ничего общего с индуист­
ской хатха­йогой.
«Божественные обитания», иначе называемые «обитания Брах­
мы» (Р. и Skr. brahmavihärä), представляют собой чисто «платоничес­
кие», так сказать, объекты, существующие только в созерцании.
«Трансцендентальный» в смысле не воспринимаемый органами
чувств и обыкновенным, не преобразованным созерцанием умом.
Букв, «континуум становления» (Р. и Skr. bhavänga) — это поток спон­
танно возникающих и исчезающих мыслей, состояний сознания и дру­
гих умственных феноменов. Этот континуум имеет своим основанием
«сферу ума и сознания» (Р. manovinnäna­dhätu, Skr. manovijnänadhätu).
Сам он также спонтанен, хотя в конечном счете определен кармой.
Т.е. вещей, воспринимаемых органами чувств в сфере нормаль­
ной чувственной жизни (Р. и Skr. kämadhätu).
К приведенному в тексте объяснению можно добавить, что вос­
приятие внутренних объектов доступно только созерцанию.
Т.е., как это уже объяснялось в семинаре IX, смерть вспомина­
ется как бывшее в предыдущем мышлении, как объект последнего.
«Способность к жизни» (Р. и Skr. jivitindriya) ­ это постоянно
возобновляемая энергия санскар.
Это ­ момент максимальной спонтанной (естественной) кон­
центрации сознания, не воспроизводимой ни в каких других случаях
жизни.
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
118
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
СЕМИНАР X
ВЕЛИКИЙ ПЕРЕХОД ОТ ВРЕМЕНИ К
ПРОСТРАНСТВУ В БУДДИЙСКОЙ ЙОГЕ.
СОЗЕРЦАНИЕ - ЭТО «ГДЕ», А НЕ «КОГДА».
БУДДИЗМ КАК ФИЛОСОФСКОЕ СОЗЕРЦАНИЕ
И СОЗЕРЦАТЕЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ.
о. П е р е х о д я от обратного вспоминания, смрити к созерцанию,
дхьяне (хотя ч и с т о т е х н и ч е с к и — э т о не б о л е е чем п е р е х о д от
о д н о й й о г и ч е с к о й п р о ц е д у р ы к другой) , мы сталкиваемся с
п е р е о п р е д е л е н и е м к а т е г о р и й в р е м е н и и п р о с т р а н с т в а . Ведь
в буддийской ф и л о с о ф и и «времени вообще» нет. Время — это
в р е м я чего-то. Время — не ф е н о м е н , о н о я в л я е т с я э п и ф е н о м е ­
ном, п р о и з в о д н ы м от м ы ш л е н и я или с о з н а н и я , конструктом,
созданным сознанием, ч т о б ы последнее могло о п р е д е л и т ь для
себя последовательность м о м е н т о в отдельных составляющих
его м ы с л е й (и и н т е р в а л о в н е - м ы ш л е н и я , о т д е л я ю щ и х одну
м ы с л ь от д р у г о й ) . П р о с т р а н с т в о в б у д д и й с к о й ф и л о с о ф и и
р а с с м а т р и в а е т с я в двух аспектах. В п е р в о м а с п е к т е (или от­
носительном), оно является пространством, заполненным
объектами мыслей, притом что и само является одним из объек­
тов мыслей, но объектом, в о т н о ш е н и и к о т о р о г о мыслимы все
о б ъ е к т ы мысли. В о т л и ч и е от в р е м е н и , к о т о р о е в буддийской
ф и л о с о ф и и как бы «состоит» из м о м е н т о в и с е р и й м о м е н т о в
м ы ш л е н и я , п р о с т р а н с т в о не из чего не состоит, о н о не компо­
з и т н о , ибо представляется своего рода «чистой потенциально­
стью» б ы т ь з а п о л н е н н ы м , «пустой средой», ждущей, ч т о б ы ум
и л и с о з н а н и е разместили в н е й о б ъ е к т ы своего в н е ш н е г о вос­
приятия. Пространство в этом аспекте может быть сферой,
о б л а с т ь ю и л и местом п р о ш л ы х и л и будущих р о ж д е н и й , а так­
ж е у с л о в н ы м «местом» н а с т о я щ и х и л и п р о ш л ы х с о с т о я н и й
с о з н а н и я , о с о б е н н о тех, к о т о р ы е д о с т и г а ю т с я п о с р е д с т в о м
т р а н с ц е н д е н т а л ь н о г о с о з е р ц а н и я или с о с р е д о т о ч е н и я созна­
н и я . В аспекте о т н о ш е н и я п р о с т р а н с т в о — э т о ф е н о м е н , дхар­
ма, но ф е н о м е н особого рода, крайне трудный для понимания,
даже загадочный. И б о х о т я такое п р о с т р а н с т в о представляет-
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
119
ся с в я з а н н ы м с другими дхармами (такими, скажем, как «мате­
рия», «протяженность», «тело» и т.д.), само о н о не может быть
о с о б о й ч е р т о й , атрибутом или качеством ни о д н о й из них.
В своем втором аспекте, абсолютном, пространство не обус­
ловлено ничем, ни мыслью или сознанием, ни наличием или
отсутствием чего-либо. Пустое, н е с о т в о р е н н о е , необусловлен­
ное (Р. asankhata, Skr. asamskrta), о н о как объект мышления, по­
добно Нирване. Тогда спросим: возможно ли вообще превраще­
ние «когда» буддийского созерцания в его «где», или их замена
одного другим? Вполне возможно, но только когда р е ч ь идет о
пространстве в его первом, относительном аспекте. И б о в сво­
ем абсолютном аспекте пространство не соотносится ни с чем
ни положительно, ни отрицательно. И в первую очередь о н о
никак не соотносится со временем.
1. Сейчас нам необходимо сделать отступление о созерца­
нии, дхьяне. Я не созерцатель, а человек обыкновенного, эмпи­
рического мышления и, будучи таковым, могу лишь ф и л о с о ф ­
ствовать о созерцании на основе опыта р е ф л е к с и и над своим
собственным мышлением. Я думаю, что дхьяна не является, фи­
лософски говоря, ни разновидностью йоги вообще, ни даже ча­
стью буддийской й о г и . О н а с к о р е е п р е д с т а в л я е т с я о с о б ы м ,
пока еще не определенным состоянием уже измененного, ра­
дикально т р а н с ф о р м и р о в а н н о г о йогой сознания. Дхьяна не ре­
дуцируется ни к одному из своих элементов. В то же время ее
невозможно себе представить ни как сумму составляющих ее
элементов, ни менее всего как конкретное содержание (сюжет,
картину, ландшафт, текст), возникающее в процессе или в ре­
зультате созерцания. Возвращаясь к началу нашего текста, к оп­
ределению Буддхагхоши, мы даже не можем вообразить себе
дхьяну как завершающую, результирующую фазу сосредоточе­
ния сознания, самадхи, ибо само это определение предполага­
ет, что там, где имеет место созерцание, дхьяна, сознание «уже
с о с р е д о т о ч е н о » , о д н о т о ч е ч н о н а п р а в л е н о н а объект, пред­
назначенный (точнее, «уже поставленный») для созерцания в
данной к о н к р е т н о й («первой», «второй» и так далее) дхьяне.
Тогда попробуем считать дхьяну каким-то особым местом, в ко­
тором могут возникнуть какие-то особые ф а к т ы или события
сознания. Здесь возможна аналогия, скажем, с л а б о р а т о р и е й ,
где какие-то ф и з и ч е с к и е ф е н о м е н ы могут возникнуть только в
определенных экспериментальных условиях).
120
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
2. Теперь перейдем к конкретизациям созерцания (ни к од­
ному из них, ни ко всем им вместе, как уже было сказано, со­
з е р ц а н и е не сводится). Во-первых, это — состояние сознания
с о з е р ц а т е л я , в о з н и к а ю щ е е в п р о с т р а н с т в е с о з е р ц а н и я в мо­
мент вхождения созерцателя, скажем, в «первое» созерцание.
Но здесь т е р м и н «состояние» обозначает совсем не то, что он
обозначает в обыденной р е ч и , когда мы говорим «он находит­
ся в возбужденном (или, напротив, подавленном) состоянии».
И н а ч е говоря, это — не психологическое (в о б ы ч н о м языке)
состояние, но состояние, определяемое в первую очередь (хотя
не исключительно) содержанием созерцания, т.е. теми объекта­
ми, на которых сосредоточено сознание созерцателя. Но это —
о с о б ы е о б ъ е к т ы , м ы с л и м ы е и п р е д с т а в и м ы е (скажем д а ж е
сильнее, возможные) только в созерцании и недоступные нор­
мальному мышлению или воображению. Они-то и служат спе­
цифически дхьяническими объектами, вещами, образами и
п о н я т и я м и , к о т о р ы е , строго говоря, вообще не имеют смысла
вне созерцания. Такими объектами являются, например, карма
(которую один с р е д н е в е к о в ы й буддийский ф и л о с о ф назвал
«подножным кормом для идиотов»), «поток сознания», «реин­
карнация» или даже смерть (ибо она постигается также толь­
ко в дхьяне). Б о л е е т о г о , м о ж н о утверждать, ч т о в о о б щ е все
о с н о в н ы е буддийские п о н я т и я я в л я ю т с я дхьяническими, т.е.
либо в ы р а б о т а н н ы м и в о п ы т е созерцателя, л и б о использован­
н ы м и в качестве объектов последнего. Само созерцание явля­
ется одним из таких объектов, ибо только посредством созер­
цания созерцания, о б ы ч н о в порядке обратного вспоминания,
созерцатель постигает (и мы можем постичь с его слов) созер­
цание в его психологическом и содержательном аспектах, не
только как оно есть само по себе, но и как свое состояние, со­
с т о я н и е созерцающего.
Итак, с момента своего вступления в созерцание и до момен­
та своего выхода из него созерцатель п р е б ы в а е т в простран­
стве, где одновременно действуют две серии фактов и событий,
условно нами классифицируемых на «субъективные» и «объек­
т и в н ы е » . Но кто же э т о т созерцатель? Мы знаем, ч т о уже с
момента вступления в созерцание он исключается из ж и з н и , а
говоря терминологически, из континуума сознания, бхаванги.
Так что с этого момента он — не человек. Его, так сказать, «че-
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
121
ловечность» приостановлена — вместе с его полом, социальным
статусом, аскетизмом или мирянством — до как бы «возвраще­
ния» его сознания в поток жизни. Однако здесь есть одно чрез­
вычайно важное обстоятельство: даже единственный, хотя бы
раз в ж и з н и , момент пребывания в дхьяне производит в его со­
знании изменения столь радикальные и необратимые, что уже
до конца своей ж и з н и он останется созерцателем, никогда не
будучи в состоянии снова сделаться п р о с т о человеком. Он на­
всегда будет п р е б ы в а т ь в с о с т о я н и и , п р о м е ж у т о ч н о м между
человеческим и не-человеческим. Более того, только по выхо­
де из созерцания он будет способен объяснить и описать свои
обычные психические и умственные состояния, «как они есть»
в действительности. М о ж н о даже предположить, что сами эти
состояния существуют только в своей, так сказать, дхьянической
ретроспективе, т.е. после выхода созерцателя из созерцания.
3. Я думаю, что буддийские йоги, мастери созерцания, от­
крыли для себя совершенно н о в ы й план существования, не со­
зерцаемый до них ни в какой другой индийской йоге. Но что
значит «существование»? В любом случае совсем не то, что это
слово (и понятие) значит сегодня в академической ф и л о с о ф и и
и в весьма широком спектре употребления — от «человеческо­
го существования» французских экзистенциалистов до квази­
ф и л о с о ф и и с о в р е м е н н ы х школ л о г и ч е с к о г о анализа я з ы к а .
Оттого мне сейчас и приходится употреблять п о н я т и е «суще­
ствования» в его чисто операциональном з н а ч е н и и в качестве
«временного заменителя» понятия «становление» в буддийской
ф и л о с о ф и и . И л и , скажем, еще точнее: «существование» здесь
служит условным обозначением того одного момента, в тече­
ние к о т о р о г о «продолжается» возникшая мысль (или дхарма)
до ее мгновенного же исчезновения. Вместе с тем созерцание
будет также предполагать внутри себя особое «существование»
созерцаемого, т.е. объектов мгновенных созерцаний (таких как
в нашем тексте «земля», «труп», «скелет» или «бесконечное со­
знание»), длящихся в т е ч е н и е одного дхармического м о м е н т а
д а н н о й («первой», «второй» и т.д.) ф а з ы с о з е р ц а н и я . Тогда
«новый план» существования, о т к р ы т ы й буддийскими созерца­
телями,— п р о с т р а н с т в о с о з е р ц а н и я , в к о т о р о м эти о б ъ е к т ы
мгновенно «существуют». Отсюда следует и своего рода двухаспектность дхьяны. Дхьяна есть одновременно то, что созерцает-
122
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ся. и процесс самого созерцания, или, говоря другими словами,
дхьяна является и процессом (хотя бы и мгновенным), и ф о р :
мой, т.е. тем же процессом, но переведенным в пространствен­
ную конфигурацию объектов. Это определение нейтрализует
р а з л и ч и я между тем, что созерцается, кто созерцает, и самим
созерцанием — все о н и сливаются в одном «где» дхьяны, «где»,
к о т о р о е я условно назвал планом существования. Поэтому же
л ю б о й вопрос насчет с о з е р ц а н и я будет иметь смысл, только
если известен и определен план существования для созерцате­
ля, о котором этот вопрос спрашивается.
Так, молодой человек на дороге из Анадхапуры, спрашива­
ю щ и й старейшину Магатиссу, не видел ли тот его жену, нахо­
дился в плане чувственного существования в момент, когда ста­
р е й ш и н а пребывал в дхъяническом плане. П р и т о м , разумеется,
что молодой человек не знал, где он находился, а старейшина
знал. Тогда будет ли правильным вопрос: «Является ли молодая
женщина, которую видел старейшина, и молодая женщина, ко­
торую знал ее муж, т о й же самой женщиной?» Нет. Вопрос по­
ставлен неправильно, так как объект чувственного восприятия
во втором случае и созерцания в первом случае — не есть тот
же самый объект. Ведь муж-то видел молодую женщину, а Магатисса — скелет. Но будет вполне возможным предположение,
что с о з е р ц а н и е (дхьяна) само генерирует свои объекты, как, в
нашем эпизоде, о н о г е н е р и р о в а л о м е р з к и е обломки зубов и
скелет. Но что же нам делать с другими о б ы к н о в е н н ы м и , недхьяническими объектами, такими как дорога, молодая женщи­
на, ее муж, да и сам созерцающий старейшина? В моей попытке
ответить на этот вопрос я оказываюсь в методологическом за­
з о р е между н о м и н а л и з м о м и у м е р е н н ы м ( « л и б е р а л ь н ы м » )
б е р к л и а н с к и м э м п и р и з м о м . П о э т о м у п р о с т о допустим, ч т о
«объекты вообще» г е н е р и р у ю т с я в с о з е р ц а н и и в п о р я д к е их
мгновенного совпадения с объектами с п е ц и ф и ч е с к и созерца­
тельными, дхьяническими.
В тексте X созерцание описывается как иерархически орга­
н и з о в а н н а я структура (в к о т о р о й , к с т а т и , само с о з е р ц а н и е
з а н и м а е т место на ступень н и ж е , чем ее в е р ш и н а ) . Мы уже
упоминали о том, что Магатисса «из с о з е р ц а н и я » мог знать о
вещах и фактах, расположенных в этой и е р а р х и и ниже созер­
цания, т.е. о вещах и фактах чувственного мира. Более того,
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
123
вполне возможно предположение, что любое знание о своем
уровне существования может исходить только из более высо­
кого уровня, в данном случае из уровня, где мысль одноточеч­
но направлена, ум полностью успокоен и сознание сосредото­
чено. Отсюда только один шаг до идеи реверсивной эволюции:
нормальное м ы ш л е н и е и как бы «естественный» ум не могут
достичь в своем р а з в и т и и п о н и м а н и я самих себя как нормаль­
ных и даже как м ы ш л е н и я и ума. Такое п о н и м а н и е доступно
только дхьяническому уму и уже радикально т р а н с ф о р м и р о в а н ­
ному в созерцании, сверхнормальному мышлению. Только по­
следнее способно видеть «мышление вообще» как не-созерцание, но вместе с тем и как потенциальное созерцание, а любого
мыслящего — как потенциального созерцателя.
На основе текста X легко выделить т р и аспекта дхьяны: мик­
рокосмический, макрокосмический и космический. Так, в ­­­­­
ние старейшиной Магатиссой скелета — это микрокосм дхьяны;
то, ч т о он созерцает в качестве объектов (как с п е ц и ф и ч е с к и
дхьянических, так и л ю б ы х других), — э т о м а к р о к о с м дхьяны.
Космос же дхьяны мы можем себе представить в виде тех абст­
рактных, «платонических» сфер, на к о т о р ы х сосредотачивает­
ся сознание на высших, трансцендентальных уровнях — таких,
скажем, как «сфера формы» или «сфера бесформенного».
4. Теперь вернемся к двум ф е н о м е н а м , весьма кратко опи­
санным в тексте X, смерти и карме. Мы видим, что Буддхагхоша полностью редуцирует смерть к карме. Такая редукция явля­
ется по о п р е д е л е н и ю дхьянической, т.е. в о з м о ж н о й даже не в
созерцании вообще, а в такой его к о н к р е т н о й разновидности,
как о б р а т н о е в с п о м и н а н и е . Ведь д а ж е как п е р е р ы в п о т о к а
жизни, как завершение данного р о ж д е н и я в сознании-связке,
смерть — это не просто объект созерцания и не простой отдель­
ный ф е н о м е н , дхарма, но эпифеномен, производный от весьма
сложного комплекса ф е н о м е н о в , дхарм, ч е р е з к о т о р ы е в своем
обратном вспоминании движется «назад» созерцатель, следуя
по ц е п о ч к е п р о ш л ы х мыслей от настоящего м г н о в е н и я к ис­
ходным дхармам с м е р т и . И м е н н о поэтому о б ъ е к т с о з е р ц а н и я
здесь — это не собственно смерть, ибо нет такой дхармы, как
собственно смерть, а смерть, созерцаемая в обратном вспоми­
нании, т.е., строго говоря, «йогическая смерть», только исхо­
дя из к о т о р о й созерцатель, post factum meditationis, знает «смерть
124
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
как смерть». В э т о й связи будет буддистически к о р р е к т н ы м
предположение о спонтанном, не индуцированном созерцани­
ем возникновении последней одноточечно направленной мыс­
ли, в о з м о ж н о е д и н с т в е н н о й в ж и з н и каждого человека, а не
только созерцателя. Собственно, случай такого возникновения
и я в л я е т с я «дхьянической смертью», но дхъянической в смысле
спонтанного созерцания, которое, впрочем, может возникать
и в других случаях человеческой жизни (в особенности в так на­
зываемых «промежуточных состояниях», о к о т о р ы х р е ч ь пой­
дет н и ж е , и одним из к о т о р ы х является созерцание).
Вообще, параллелизм дхьяны и смерти несомненен. Их общая
основная черта, по крайней мере в описании Буддхагхоши, — это
редукция (а в к о н е ч н о м счете и э л и м и н а ц и я ) психического.
Только в созерцании она распределяется по фазам: так, от пер­
вой до четвертой дхьяны происходит удаление таких психичес­
ких с о с т о я н и й , как « п р и я т н о е » и « н е п р и я т н о е » , «грусть» и
«радость», «страдание» и «удовольствие» и т.д., затем последу­
ющая их замена н е й т р а л ь н ы м и психическими состояниями. И
н а к о н е ц , п о л н о е п р е к р а щ е н и е всех п с и х и ч е с к и х с о с т о я н и й
п р и переходе от ч е т в е р т о й дхьяны к трансцендентальным со­
средоточениям сознания. Тогда как в случае смерти мы имеем
дело с «конечным» п е р е р ы в о м данного существования, ж и з н и
или потока сознания.
Теперь, в связи со смертью, одна чисто ф и л о с о ф с к а я ого­
ворка. Когда мы, говоря о континууме сознания или о данной
ж и з н и , словом, о том, что называется бхаванга, называем его
« е с т е с т в е н н ы м » , «спонтанным» и л и «натуральным», то эти
прилагательные п р о с т о означают «не-дхьянический», «вне со­
зерцания». И н а ч е говоря, о н и означают место, пространство
в о з н и к н о в е н и я мысли. Тогда всякая мысль может возникнуть
как «нормальная» и как «дхьяническая», а всякий мыслящий
может мыслить как «просто мыслящий» и как созерцатель. Но
эта дуальность мышления и мыслящего сама может быть уста­
новлена только в созерцании, а не в нормальном мышлении и
только с дхьянической т о ч к и зрения. Отсюда следует, что, с дхья­
нической т о ч к и з р е н и я , все мы живем в двойном мире — ж и з н и
и с о з е р ц а н и и и сами являемся двойными, «просто живущими»
и «созерцающими». Поэтому все с о б ы т и я , я в л е н и я и ф а к т ы
континуума сознания могут найти свое объяснение и описание,
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
125
только уже превратившись в содержание того или иного созер­
цания, только став объектами созерцания т о й или иной дхьяны,
но, заметьте, никак не наоборот (т.е. дхьяна не релятивна этим
фактам и явлениям, только они релятивны дхьяне). Тогда смерть
(согласно Буддхагхоше, имеющая своей п р и ч и н о й карму) в дан­
ном континууме сознания может быть, опять же дхьянически, пе­
реобъяснена следующим образом.
Во-первых, континуум сознания в нашем определении смер­
ти не я в л я е т с я чьим-либо континуумом в п р и в ы ч н о м для нас
с м ы с л е , когда м ы г о в о р и м «его ж и з н ь » , «ее ж и з н ь » , «моя
ж и з н ь » , т.е. в с м ы с л е , когда к о н т и н у у м о д н о г о ( ч е л о в е к а ,
бога, животного и т.д.) противопоставлен континууму другого.
Ибо с дхьянической т о ч к и зрения, один континуум противопос­
тавлен другому континууму, или третьему, четвертому и т.д. Но
противопоставить их может только созерцатель, знающий эти
континуумы и о д н о в р е м е н н о их наблюдающий.
Во-вторых, каждый континуум сознания созерцается двумя
различными образами: как относительное единство всех своих
одновременно возникающих ф е н о м е н о в , дхарм, и как относи­
тельное единство в о в р е м е н н о й , д и а х р о н и ч е с к о й последова­
т е л ь н о с т и п е р в ы х о т н о с и т е л ь н ы х единств и л и с и н х р о н н ы х
срезов континуума сознания. Если же взять один данный кон­
тинуум сознания в целом, то он не возникает и никогда не воз­
никал; более того, нет времени, когда бы его не было или ког­
да его не будет. Я думаю, что на основании этой последней идеи
в позднейших (тантристских) школах буддийской ф и л о с о ф и и
возникла концепция времени как времени относительно одно­
го и того же континуума сознания.
В-третьих, в своем диахроническом аспекте континуум со­
знания созерцается как серия или последовательность отдель­
ных рождений, становлений или ж и з н е й , или, может быть, бу­
дет т о ч н е е сказать, что континуум сознания — это своего рода
поток, п р о т е к а ю щ и й ч е р е з бесчисленное множество ж и з н е й
или становлений, отделенных друг от друга п е р е р ы в а м и смер­
ти, к о т о р ы м и отмечен конец одного рождения и начало друго­
го — внутри одного и того же континуума.
5. Согласно Буддхагхоше, именно действие кармы является
непосредственной п р и ч и н о й смерти как п е р е р ы в а в контину­
уме сознания, бхаванге. Но действие какой кармы? В тексте X
126
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
у п о м и н а е т с я особая р а з н о в и д н о с т ь кармы, о т в е т с т в е н н а я за
само п е р е р о ж д е н и е или рождение. И когда действие, э ф ф е к т
этой разновидности иссякает, истощается, то процесс ж и з н и
замедляется и вот-вот остановится. Тогда говорят «он умирает»,
«вот уже брезжит следующее рождение». А иногда еще, чтобы
п о к о н ч и т ь с темой, — «все это — карма». Таково обыкновенное
вульгарное понимание кармы. Вульгарное в смысле «не-дхьяническое», ибо оно не основано на конкретном опыте созерцания
д а н н о г о ф а к т а с м е р т и и его к а р м и ч е с к о й п р и ч и н ы . О д н а к о
утверждать, что все, что случается в жизни или сознании, — это
карма, будет непростительной банальностью. Ибо только созна­
ние созерцателя в момент вступления в с о з е р ц а н и е , дхъяну, и
в ы к л ю ч е н и я его самого из потока ж и з н и о б р а т н о вспоминает
с м е р т ь и ее кармическую причину. Но созерцание кармы воз­
можно только постольку, поскольку сознание созерцателя в этот
момент не-кармично. О н о не кармично, во-первых, в том смысле,
что внутри созерцания (как, впрочем, и внутри любого другого
промежуточного состояния, о чем ниже) мышление полностью
утрачивает свою кармическую действенность в о т н о ш е н и и бу­
дущего. Во-вторых, оно не кармично в том смысле, что само не
подвержено действию кармы прошлых рождений. Иначе гово­
ря, сознание созерцателя — это сознание, созерцающее смерть
и карму из места, где нет смерти и кармы. И м е н н о из этого мес­
та (т.е. из плана созерцания) смерть и сознание возвратились в
буддийское ф и л о с о ф с т в о в а н и е уже на п р а в а х п о л н о ц е н н ы х
«платонических» категорий. Однако, несмотря на свой общий
дхьянический источник, смерть и карма весьма различны как
феноменологически, так и эпистемологически.
Начнем с феноменологии. Строго дхьянически, смерть — не
ф е н о м е н , дхарма, а э п и ф е н о м е н обратного вспоминания смер­
ти. С о о т в е т с т в е н н о как объект с о з е р ц а н и я она «существует»
только в пространстве созерцания. Но как ф е н о м е н данного
континуума сознания, к о т о р ы й продолжается в данном рожде­
нии, смерть — это событие, к о т о р о е абсолютно определенно
п р о и з о й д е т в будущем. Тогда м о ж н о было бы з а к л ю ч и т ь все
сказанное о смерти словами: смерть есть там, где есть сознание
внутри континуума сознания. К этому в порядке комментария
м о ж н о было бы добавить, ч т о смерть — э т о такое состояние
сознания, которое может быть осознано л и б о обыкновенным,
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
127
естественным образом как э м п и р и ч е с к и п о с т и г а е м ы й фено­
мен, л и б о дхьяническим образом, как э п и ф е н о м е н кармы, по­
стигаемый только в о п ы т е созерцания. Однако карма не явля­
ется ни ф е н о м е н о м , ни э п и ф е н о м е н о м . О н е й н е в о з м о ж н о
мыслить как об отдельно возникающей или исчезающей дхар­
ме, ибо (по крайней мере в буддийской ф и л о с о ф и и Абхидхармы)
она является по преимуществу к а т е г о р и е й о т н о ш е н и я . И л и ,
если сказать строго эпистемологически, карма — это такой спо­
соб и н т е р п р е т а ц и и с о б ы т и й , ф а к т о в и ф е н о м е н о в , к о т о р ы й
сам не может быть редуцирован ни к одному из них, ни ко всем
им, вместе взятым. По существу, именно таким образом и по­
нимал карму Буддхагхоша в X, 4. Такая чисто эпистемологичес­
кая п о з и ц и я в о т н о ш е н и и кармы нисколько не помешала ни
Буддхагхоше, ни другим великим буддийским учителям тракто­
вать карму и п р о т и в о п о л о ж н ы м , чисто натурфилософским об­
разом, ж и в о напоминающим трактовку таких ф е н о м е н о в , как
«гравитация», «масса» и «энергия» в европейской натурфило­
с о ф и и XVII—XIX вв. н.э. В такой натурфилософской трактовке
карма — это ф а к т о р , п р о и з в о д я щ и й о т н о ш е н и е каузальности
между двумя ф е н о м е н а м и , дхармами, мыслями таким образом,
что возникновение второго из них выводится наблюдающим
их сознанием созерцателя из возникновения первого. Это опе­
р а ц и о н а л ь н о е о п р е д е л е н и е м о ж е т ф и л о с о ф с к и «работать»
только п р и учете ряда ограничивающих условий, из к о т о р ы х
основными являются следующие.
[ I ] П е р в о е , самое главное и тавтологичное уже сказанному
выше о карме, смерти и дхьяне. Ведь определяя карму как способ
объяснения сознанием наблюдающим два ф е н о м е н а в их (при­
чинном) о т н о ш е н и и друг к другу, я тем самым утверждаю (или,
по крайней мере предполагаю), что, как идея, концепт кармы
имеет смысл только в присутствии «третьего» сознания. Заяв­
ляя, ч т о с п о с о б н о с т ь ю п о с т и ж е н и я , и л и в е д е н и я , кармы со­
з н а н и е обладает т о л ь к о в с о з е р ц а н и и , дхьяне, я тем самым ут­
верждаю, ч т о карма м ы с л и м а т о л ь к о в п р о с т р а н с т в е , плане
созерцания, вне которого ее просто нет. А отсюда один шаг до
гораздо более радикального вывода о том, что карма — это от­
ношение не между двумя феноменами, A и B, а между тремя: A,
B и Y, где Y — это ф е н о м е н с о з е р ц а н и я этого о т н о ш е н и я как
кармы по схеме (A—>B)<—Y. Тогда, как эпистемологически выте-
128
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
кает из предыдущего объяснения, знание о карме доступно толь­
ко в созерцании, к о т о р о е само не-кармично (т.е. не производит
кармы и не подвержено ее действию), и в конечном итоге от­
н о с и т е л ь н о с т ь , р е л я т и в н о с т ь кармы заключается в том, ч т о
карма «существует» только в отношении обратного вспомина­
ния (это отношение и обозначено стрелкой «<—» в приведенной
выше схеме). И н а ч е говоря, она как бы «имеет место» только
в дхьяническом плане существования.
[ I I ] Второе ограничивающее условие. Кармический э ф ф е к т
ф е н о м е н а а в ф е н о м е н е B — заметьте, оба ф е н о м е н а принадле­
жат тому же континууму сознания! — отделен от первого фено­
мена (так сказать, п р и ч и н ы ) по крайней мере одним рождени­
ем. В э т о й связи т а к и е ф е н о м е н ы , дхармы, как «рождение»,
«другое рождение», «реинкарнация» и т.д., сами являются ре­
зультатом действия кармы. Но сказанное никак не относится к
континууму сознания, ибо он не возникает, не прекращается и
таким образом не-кармичен по определению.
[ I I I ] Третье ограничивающее условие относится к понима­
нию кармы как по преимуществу натурфилософского концепта.
Итак, если исходить из идеи кармы как каузального отношения
двух (по крайней мере) феноменов а и B (оставив пока у в сто­
р о н е ) , то возникает вопрос: является ли то, чтр мы называем
«карма», н е к и м и м м а н е н т н ы м свойством самих ф е н о м е н о в ,
дхарм, благих, дурных и нейтральных, свойством производить
э ф ф е к т , с о о т в е т с т в е н н о благой, дурной и л и н е й т р а л ь н ы й , в
других феноменах? И л и напротив, карма — это то, что генери­
рует своего рода «силовое поле», в к о т о р о м одни ф е н о м е н ы
получают способность давать положительный, отрицательный
или нейтральный э ф ф е к т в других феноменах. На этот счет в
буддийской ф и л о с о ф и и не было единого мнения. То, что сказа­
но о карме в X, явно говорит в пользу второго тезиса. В то вре­
мя как знаменитое начало Дхаммапады (см. выше текст VII) бо­
лее или менее определенно поддерживает первый тезис. Но так
или иначе, карма в тексте X есть всегда там, здесь, во мне, в тебе,
в нем — т.е. везде; где бы кто что ни думал, ни говорил или ни
делал (у нас — ф е н о м е н A), карма только ждет, чтобы «выско­
чить» в виде того или и н о г о э ф ф е к т а (в ф е н о м е н е B), чтобы
п р и ч и н и т ь боль или удовольствие в том же континууме созна­
ния. И л и мы могли бы сделать еще один шаг и предположить,
СЕМИНАР ДЕСЯТЫ Й
129
что карма «только ждет» появления феномена B. Тогда буддисти­
чески было бы правильным сказать также, что «естественным
местом» действия кармы является континуум сознания.
[ I V ] Ч е т в е р т о е ограничивающее условие относится к вре­
мени кармы. Дело в том, что п р е в р а щ е н и е ф е н о м е н а а в фено­
мен B не м г н о в е н н о . Это о б ъ я с н я е т с я н е о б х о д и м о с т ь ю , так
сказать, «созревания» кармического э ф ф е к т а (Р. и Skr. vipäka)
в т е ч е н и е в р е м е н и , когда последний п р е б ы в а е т в л а т е н т н о м
состоянии. Это, собственно, и есть «кармическое время», едини­
цей к о т о р о г о я в л я е т с я одно р о ж д е н и е и л и п е р е р о ж д е н и е в
данном континууме сознания. Если объектом созерцания явля­
ется «обратное вспоминание кармы», то т о ч к о й отсчета време­
ни будет н а с т о я щ и й м о м е н т с о з е р ц а н и я , откуда м о ж н о гово­
рить о прошлых и будущих рождениях; и только в этом смысле
о прошлом и будущем вообще (здесь настоящее определяется
как д а н н ы й момент созерцания). Отсюда же может следовать,
что время — это время, отделяющее кармическую причину а от
кармического э ф ф е к т а B. т.е. время л а т е н т н о й кармы. Н о , как
уже было сказано, это — концепция времени в о т н о ш е н и и од­
ного данного континуума сознания.
В рассмотрении буддийской концепции кармы нам необходи­
мо помнить, что эта концепция в различных школах получает
разные, а иногда и п р о т и в о р е ч а щ и е друг другу истолкования,
особенно когда р е ч ь идет о том, что я здесь назвал ограничи­
вающими условиями.
6. Сознание­связка (Р. patisandhi) в X, 5 является о с о б е н н о
важным, если не решающим, для нашего понимания кармы в ее
отношении к сознанию. Согласно Буддхагхоше, именно созна­
ние­связка непосредственно определяется кармой. О н о является
единственным звеном, связывающим одно рождение с другим,
тем самым обеспечивая относительное единство данного кон­
тинуума сознания. Последний же без сознания­связки мгновен­
но бы распался на миллионы континуумов. В то же время не бу­
дем забывать, что только благодаря п е р е р ы в а м в континууме
сознания, главный из к о т о р ы х смерть, все р о ж д е н и я (или пе­
рерождения) являются р а з л и ч н ы м и существованиями (а в из­
вестном смысле и «существами»!), отделенными друг от друга
промежутками кармического времени.
130
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Возвращаясь к карме в ее эпистемологическом аспекте, т.е.
как к способу понимания отношения между феноменами, созер­
цаемыми в дхьяне, отметим один весьма ф и л о с о ф с к и интерес­
ный момент. Кармическое объяснение связи двух феноменов, A
и B, возможно только при условии, что настоящий ф е н о м е н , B,
созерцается как п р и ч и н н о обусловленный прошлым феноме­
ном, A. П р и т о м что кармическое о б ъ я с н е н и е будет невозмож­
н о , е с л и п р о ш л ы й ф е н о м е н , A , с о з е р ц а е т с я как п р и ч и н н о
обусловливающий н а с т о я щ и й ф е н о м е н B Р а з л и ч и е э т и х двух
случаев станет ясным, если мы примем во внимание, что здесь
мы имеем дело с особым случаем созерцания, с обратным вспо­
минанием, настоящий момент которого совпадает с настоящим
м о м е н т о м в с п о м н е н н о г о ф е н о м е н а , и н а ч е г о в о р я , «вспоми­
ная» в сознании вспоминающего совпадает с «будучи вспоми­
наемым» вспомненного. Тогда последний является «прошлым»
только в смысле «вспомненным», т.к. фактически он созерца­
ется в настоящем времени совпадения, которое можно условно
обозначить как «настоящее время прошлого». Ибо в обратном
вспоминании созерцатель идет от своего настоящего назад, к
«настоящему» п р о ш л о г о ф е н о м е н а , ибо таково н а п р а в л е н и е
созерцания в обратном вспоминании.
7. Но остается каверзный вопрос: а не является ли то, что
древние буддийские учителя называли кармой, результатом или
э ф ф е к т о м обратного вспоминания или созерцания, т.е. фено­
меном, не существующим за пределами параллельного нашему
дхьянического космоса? В одном из следующих с е м и н а р о в я
п о п ы т а ю с ь о т в е т и т ь н а э т о т в о п р о с . С е й ч а с ж е ограничусь
кратким замечанием: в текстах Палийского Канона прослежи­
вается четкая тенденция к тому, что я в шутку называю «дхьяническим детерминизмом». Суть его в том, что созерцаемый
ф е н о м е н рассматривается (созерцателем) по выходе из созер­
цания как ф е н о м е н , этим созерцанием д е т е р м и н и р о в а н н ы й .
Д е т е р м и н и р о в а н н ы й или генерированный? Эти два слова мог­
ли бы считаться в контексте комментария Буддхагхоши сино­
нимами, но ведь г е н е р и р о в а н и е предполагает какую-то еще не
введенную в ф и л о с о ф с к и й о б о р о т нашего текста энергию, не­
обходимую для г е н е р а ц и и мыслей, о б ъ е к т о в мыслей и даже
м ы с л и т е л е й . Только когда п о я в и л а с ь буддийская к о н ц е п ц и я
сверхъестественной дхьянической э н е р г и и (где-то между II в.
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
131
до н.э. и II в. н.э.) дхьянический план существования стал трак­
товаться как план г е н е р а ц и и созерцателем, точнее, план, где
созерцатель воссоздавал, конструировал в своем с о з е р ц а н и и
особые искусственные о б ъ е к т ы (в т о м числе и ж и в ы е суще­
ства). С течением в р е м е н и идея г е н е р а ц и и стала одной из ос­
новных идей буддийского тантризма.
О д н а к о , если мы п о п ы т а е м с я в н а ш е м , не-дхьяническом
ф и л о с о ф с т в о в а н и и экстраполировать идею дхьянической ге­
н е р а ц и и на сферу н о р м а л ь н о г о с о з н а т е л ь н о г о о п ы т а , то ре­
зультатом такой попытки может явиться одна несколько стран­
н а я идея, а и м е н н о : каждый объект нашего з н а н и я — будь то
факт, событие или вещь — является в п р и н ц и п е неопределен­
н ы м в о т н о ш е н и и и того, возник ли он спонтанно или был ге­
нерирован в созерцании; это знать может только созерцатель.
Ч т о б ы п о н я т ь такую идею д х ь я н и ч е с к о й н е о п р е д е л е н н о с т и ,
н а м надо будет сначала избавиться о т глубоко у к о р е н е н н о г о
ф и л о с о ф с к о г о предрассудка о «вещи в себе» и « о б ъ е к т и в н о
( в н е нас) существующей действительности». Но одного избав­
ления от квазионтологических установок недостаточно. В луч­
ш е м случае мы придем к обновленной версии средневекового
номинализма. Я думаю в этой связи, что нам будет прежде все­
го необходимо и з м е н и т ь н а п р а в л е н и е ф е н о м е н о л о г и ч е с к о й
«стрелы» в нашем м ы ш л е н и и о дхьяне.
Вернемся к эпизоду со с т а р е й ш и н о й Магатиссой в X, 2. На
вопрос мужа молодой ж е н щ и н ы с т а р е й ш и н а отвечал из толь­
ко что совершившегося «прошлого» своего созерцания скеле­
та. Но старейшина не видел молодую женщину как скелет, ибо
он уже создал скелет в качестве объекта созерцания. Поэтому
сказать: то, ч т о муж видел как молодую женщину, Магатисса
видел как скелет, — было бы феноменологически тривиальным.
Ибо на самом деле т о , что видел муж, и то, что созерцал Мага­
т и с с а , — это два различных объекта, а не один и тот же объект,
видимый с двух р а з л и ч н ы х точек з р е н и я или двумя различны­
ми людьми. И их р а з л и ч и е п р е ж д е всего в том, ч т о п е р в ы й
возник в нормальном м ы ш л е н и и мужа, а в т о р о й г е н е р и р о в а н
в созерцании с т а р е й ш и н ы . И эти два объекта никак не могут
быть редуцированы к одному объекту, называемому «молодая
женщина», потому ч т о такого объекта п р о с т о нет. Таким образом ф е н о м е н о л о г и ч е с к и м определением объекта мысли здесь
132
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
будет: объект мысли — это образ, каковым эта мысль в о з н и к н у
или, если речь идет о созерцании, способ, каким она вместе с
ее объектом (а иногда и «мыслителем») была генерирована
Это о п р е д е л е н и е д а н о н а основе и з м е н е н н о г о н а п р а в л е н и я
« ф е н о м е н о л о г и ч е с к о й стрелы», редукция уже не следует по
п р о т о р е н н о м у пути от «прошлого» к его «настоящему», но на­
правлена от «настоящего» нашего м ы ш л е н и я (или мышления
Буддхагхоши, к о т о р ы й , к о н е ч н о , был и созерцателем) к «не­
медленному прошлому» другого м ы ш л е н и я , объект которого
нами сейчас и исследуется.
Здесь необходимо сделать два уточнения. Первое, когда мы
говорили о принципиальной неопределенности объектов, вне­
шних с ф е р е созерцания, то имелось в виду, что «внешний» —
э т о «созерцаемый в дхьяне как не-дхьянический». Поскольку
только из дхьяны, с точки з р е н и я дхьяны, можно знать, дхьянический ли данный объект или нет. В то время как с т о ч к и зре­
ния нормального сознания можно только знать, нормальный
ли данный объект или нет. Заметим п р и этом, что «не-нормальный» еще не значит «дхьянический». Второе уточнение — на­
счет употребления нами т е р м и н а п р о м е ж у т о ч н ы й в отноше­
н и и дхьянического плана. И б о только в п р и м е н е н и и к дхьяне
этот т е р м и н п р и о б р е т а е т свой ф е н о м е н о л о г и ч е с к и й смысл и
начинает ш и р о к о использоваться в самых различных буддийс­
ких контекстах: психологических, этических, космологических
и т.д. О т м е т и м о с н о в н ы е моменты ф е н о м е н о л о г и и промежу­
т о ч н о с т и созерцания, дхьяны.
[ I ] П е р в ы й момент. Дхьяна промежуточна прежде всего в
том смысле, что она не-альтернативна никакому другому плану
сознания. Вообще, альтернативность свойственна нормально­
му, не-дхьяническому сознанию. Дхьяна же, напротив, не про­
тивопоставлена ничему, но скорее синтезирует все другие пла­
ны сознания, созерцая их как частные случаи самой себя. Тогда
в этой связи даже дхьяническая генерация объекта мысли не
противопоставлена в дхьяне в о з н и к н о в е н и ю объекта, посколь­
ку, с т о ч к и з р е н и я дхьяны, в о з н и к н о в е н и е является одним из
случаев генерации.
[ I I ] Второй момент. Дхьяна промежуточна также и в мифоло­
гической космологии раннего исторического буддизма: созерца-
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
133
ние созерцает свои объекты и самое себя в промежуточной дхья­
н и ч е с к о й с ф е р е , к о т о р а я р а с п о л о ж е н а между чувственным
миром и миром, созерцаемым в трансцендентальном сосредо­
точении сознания. Последний имеет своим основным призна­
ком о т с у т с т в и е м ы ш л е н и я , из ч е г о в ы т е к а е т и о т с у т с т в и е
в р е м е н и (этот м и р , т а к и м о б р а з о м , я в л я е т с я м и р о м ч и с т о г о
пространства).
[ I I I ] И наконец, дхьяна промежуточна а н т р о п о л о г и ч е с к и .
Человек-Созерцатель, homo meditator — не альтернативен обык­
новенному человеку даже в том смысле, в котором последнему
представляется альтернативным Человек-Аскет, homo asceticus.
Это так, потому ч т о Человек-Аскет и п р о с т о человек, homo
sapiens, оба находятся в чувственном м и р е и о б ы к н о в е н н ы й
человек способен распознать аскета, сколь бы необыкновен­
ным ни было поведение последнего. Но человек-созерцатель
не может быть узнан как созерцатель не-созерцателем. Не-созерцатель не может даже сказать «здесь нет созерцателя», ибо
он не осознает «здесь» как место своего плана (уровня) созна­
ния. Отсюда м о ж н о сделать вывод, что для другого, не-созерцателя, созерцатель не является ни созерцателем, ни п р о с т о
человеком. О д н а к о еще и н т е р е с н е е т о т факт, что для созер­
цателя п р и н ц и п и а л ь н о не может б ы т ь «другого», ибо созер­
цатель — как об этом уже говорилось выше — дхьянически слит
с объектом созерцания, будь то человек, божество, ж и в о т н о е
или неодушевленный предмет. Тогда, говоря феноменологичес­
ки, homo meditator — не человек, поскольку его ч е л о в е ч н о с т ь
не распознаваема другими, а его человеческое самосознание
приостановлено, по к р а й н е й мере, пока он погружен в созер­
цание. Более того, если п р и н я т ь в расчет его будущие рожде­
ния, то и они оказываются не-человеческими, а божественны­
ми, либо «бесформенными».
7. Суммируя все с к а з а н н о е в э т о м с е м и н а р е о дхьяне, мы
могли бы сделать вывод о том, что вместе с о т к р ы т и е м парал­
л е л ь н о й д х ь я н и ч е с к о й в с е л е н н о й м а с т е р а буддийской й о г и
о т к р ы л и и то, что сознательно себя исключает из своего «ес­
тественного» п о т о к а ж и з н и и континуума сознания. И н ы м и
словами, они о т к р ы л и Человека-Созерцателя, к о т о р ы й как бы
п р и о с т а н о в и л свою ч е л о в е ч н о с т ь в н а с т о я щ е м р о ж д е н и и и
предопределил не-человечность своих будущих рождений. О н и
134
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
нашли в своем созерцании никем еще не веданного «временно­
го человека». Этот «временный человек» является «перемен­
ной» дхьяны (каковой является и любой другой объект созерца­
н и я ) . И м е н н о в качестве такой «переменной» созерцатель не
является, строго говоря, ни теоретиком, ни, менее всего, прак­
тиком постигнутого им в созерцании Высшего З н а н и я . Созер­
цатель — это личность, которая созерцает объекты мышления,
о к о т о р ы х другие думают (или не думают), а созерцание — это
поле р а д и к а л ь н о и з м е н е н н о г о й о г и ч е с к о г о с о з н а н и я , поле,
к о т о р о е генерирует как объекты для созерцания, так и созер­
цателей. С о з е р ц а н и е же может созерцаться как промежуточ­
н ы й , «объективно­субъективный» план существования, план, в
котором генерируются ф е н о м е н ы , сами являющиеся проекци­
я м и д х ь я н и ч е с к о г о (т.е. р а д и к а л ь н о т р а н с ф о р м и р о в а н н о г о
созерцанием) сознания.
Я рискнул бы предположить, что о т к р ы т и е дхьянического
плана сознания берет свое начало в о ч е н ь древней индийской
практике сосредоточения сознания, самадхи. Буддийские мас­
тера сосредоточения сознания были, возможно, первыми, кто
обнаружил, что эта практика приводит к изменениям как в со­
средоточенном сознании, так — и это самое главное — в объек­
тах его сосредоточения. И з м е н е н и я м столь радикальным, что
измененное сознание — это уже не то сознание, а и з м е н е н н ы е
объекты не те, какими о н и были до изменения. Но буддийские
созерцатели в ходе развития дхьянической практики разрабо­
тали особую технику меморизапии объектов созерцания. Эта
меморизация была как зрительной, слуховой, так и чисто ум­
ственной, эйдетической.
Можно также предположить, что о с н о в н ы е дхьянические
формулы (Р. mätikä, Skr. mätrka) и краткие формулировки, зафик­
с и р о в а н н ы е в устных текстах, легли в основу для раннего буд­
дийского философствования. Вообще же то, что мы сейчас на­
зываем буддийской ф и л о с о ф и е й , является набором п о н я т и й ,
постулатов и определений, которые были либо придуманы при
выходе из созерцания, либо были объектами созерцания, либо
тем и другим вместе. Одним из последствий этого является,
н а п р и м е р , отсутствие в буддийской ф и л о с о ф и и такой баналь­
н е й ш е й о п п о з и ц и и , как «практика / т е о р и я » , ибо п р а к т и к а
здесь понимается как по преимуществу практика созерцания,
СЕМИНАР ДЕСЯТЫ Й
135
а т е о р и я фактически составляет одно с Высшим З н а н и е м или
Мудростью (Р. pannä, Skr. prajnä), также исходящей из опыта со­
зерцания.
8. Рассуждая об измененном сознании созерцателя, мы долж­
ны особо выделить одну чисто психологическую черту, отлича­
ющую созерцателя от не­созерцающего человека: созерцатель
живет в особом временном режиме. Нормальный не­созерцаю­
щий человек ж и в е т в настоящем в р е м е н и своего м ы ш л е н и я ,
всегда направленного на немедленное будущее. М ы ш л е н и е же
созерцателя, «вернувшегося» из созерцания, точнее, вышедше­
го из «момента настоящего» своего созерцания, всегда направ­
лено на немедленное п р о ш л о е созерцания. Это мышление не
знает м ы с л е й о будущем. Так с о з е р ц а т е л ь , ж и в у щ и й совсем
рядом с нами, в т о м же месте и в р е м е н и , не ж и в е т в нашем
настоящем и не делит с нами мыслей о будущем.
9. Теперь последнее ф и л о с о ф с к о е замечание. Хотя созерца­
ние в его «мгновенном настоящем» не подвержено карме и не
п р о и з в о д и т к а р м и ч е с к о е д е й с т в и е , о н о все же в о з н и к а е т в
порядке Взаимообусловленного Возникновения. Но поскольку
в дхьяне г е н е р и р о в а н и е преобладает над спонтанным возник­
новением ( п о л о ж е н и е , сыгравшее важнейшую роль в филосо­
ф и и буддийского т а н т р и з м а ) , постулат о Взаимообусловлен­
ном В о з н и к н о в е н и и фигурирует в дхьянических контекстах с
оговорками и о г р а н и ч е н и я м и .
10. Уже почти закончив рассуждение о дхьяне, я спрашиваю:
«Так или не так?» И отвечаю: «Не так». В моем рассуждении нет
меня самого как действующего липа (persona dramatis) рассказа
о созерцании. Ведь рассуждая о дхьяне в терминах и формули­
ровках моего ф и л о с о ф с к о г о подхода к ней, как к особой, тео­
ретической когнитивной структуре, я в то же самое время веду
себя (рассуждаю, объясняю, говорю, пишу) определенным об­
разом — безусловно, по определению иным, чем образ поведе­
ния созерцателей или Буддхагхоши. Концепция образа поведе­
ния, общего для определенной группы людей и относительно
стойкого в своих основных чертах на определенном отрезке ис­
торического времени, появилась во второй половине X I X в. —
начале XX в. и стала существенным элементом м е т о д о л о г и и
таких дисциплин, как антропология и социальная психология.
Сам т а к о й о б о б щ е н н ы й о б р а з п о в е д е н и я получил н а з в а н и е
136
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
«этос», а метод стал называться «этологией» (оба термина были
сначала введены немецким санскритологом Фридрихом Штенцлером, а потом переосмыслены в а н т р о п о л о г и и Брониславом
Малиновским и Грегори Бейтсоном).
Разумеется, что, занимаясь буддийским созерцанием, я ис­
хожу прежде всего из основных постулатов структуры «совре­
менного научного знания». Сколь бы критическим ни было мое
о т н о ш е н и е к этим постулатам, о н и во многом остаются опре­
д е л я ю щ и м и мой этос, даже если с т е п е н ь их в о з д е й с т в и я на
него з н а ч и т е л ь н о меньшая, н е ж е л и с т е п е н ь воздействия по­
стулатов д х ь я н и ч е с к о й структуры з н а н и я на этос буддийских
созерцателей. Итак, рефлексируя над своим этосом в его срав­
н е н и и с этосом дхьяны, я нахожу этос дхьяны чужим и странным.
З а м е ч а т е л ь н о , ч т о он и и н д и й с к и м с о в р е м е н н и к а м казался
весьма с т р а н н ы м , гораздо более с т р а н н ы м , чем, скажем, этос
джайнских аскетов-дигамбаров, несмотря на все к р а й н о с т и их
аскетического поведения. Не говоря уже о том, что и в глазах
буддистов-мирян homo meditator был в с р а в н е н и и с монахом-ас­
кетом чем-то совсем необычным (хотя нередко тот и другой со­
впадали в одной личности). Рискну сформулировать свое, пока
гипотетическое, объяснение «странности» образа ж и з н и и по­
ведения буддийского созерцателя:
Как к о г н и т и в н а я (и в и з в е с т н о м смысле т е о р е т и ч е с к а я )
структура сознания, дхьяна, ко в р е м е н и в о з н и к н о в е н и я ранне­
го и с т о р и ч е с к о г о буддизма, достигла з н а ч и т е л ь н о й сложнос­
ти. Сложности как в смысле большого количества составляющих
ее элементов (а также понятий и терминов, о б о з н а ч а ю щ и х эти
э л е м е н т ы ) , так и в смысле трудности в ы в е д е н и я этих элемен­
т о в из п е р в и ч н ы х постулатов буддизма и л и редукции их к по­
следним. Уже в р а н н и х дхьянических текстах четко отражает­
ся н а п р я ж е н и е между к о г н и т и в н о й структурой дхьяны и ее
в ы п о л н е н и е м в к о н к р е т н ы х актах с о з е р ц а н и я . Я думаю, что
здесь о д н о в р е м е н н о стало возникать также и д о п о л н и т е л ь н о е
н а п р я ж е н и е между д х ь я н и ч е с к и м и не-дхьяническим поведе­
н и е м самого с о з е р ц а т е л я . С т е ч е н и е м в р е м е н и всевозрастаю­
щая с л о ж н о с т ь к о г н и т и в н ы х д х ь я н и ч е с к и х структур (иногда
доходящая до с т е п е н и э п и с т е м о л о г и ч е с к о г о абсурда) застав­
л я л а искать пути к р а з р е ш е н и ю э т о г о н а п р я ж е н и я . Такими
путями, видимо, я в л я л и с ь классическая Ваджраяна, весь так
СЕМИНАР ДЕСЯТЫЙ
137
н а з ы в а е м ы й «новый тантризм» в Т и б е т е и, в к о н ц е к о н ц о в ,
дзен-буддизм.
Никак не о т р и ц а я уникальность человеческого состояния,
дхьяна ставит под сомнение абсолютность ф е н о м е н а человека
во вселенной. Итак, человеческое состояние — р е л я т и в н о дхья­
не (как, в п р о ч е м , б о ж е с т в е н н о е , ж и в о т н о е и в с я к о е другое
мыслимое состояние живого существа). Условия человеческо­
го существования полностью нейтрализуются в дхьяне, превра­
щаясь в частные случаи не-дхьянического существования.
Наконец, возможное, хотя и не обязательное, общефилософ­
ское заключение. В учении о дхьяне, в изложении Буддхагхоши
и других комментаторов, мы переходим от ограниченного не­
дуализма (типа «всё — это дхармы», «все дхармы умственны», или
«всё — это проявления умственной энергии, кроме которой ни­
чего нет») — к ограниченному дуализму двух сознаний, дхьянического и обыкновенного, и, соответственно, двух умопостига­
емых планов существования или миров.
СЕМИНАР
ОДИННАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ X I . АНУПАДА-СУТТА :
РАЗНЫЕ СОСТОЯНИЯ
СОЗНАНИЯ , РАССМАТРИВАЕМЫЕ ОДНО ЗА
ДРУГИМ В ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ИХ
ВОЗНИКНОВЕНИЯ В ЧЕТЫРЕХ ДХЬЯНАХ
И ПЯТИ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫХ СФЕРАХ
1
2
[0] Так я слышал. О д н а ж д ы , когда Господь п р е б ы в а л в Шравасте, в р о щ е Джета, ч т о в парке Анатхапиндады, вот что сказал
он собравшимся вокруг него монахам: «Велика мудрость Шар и п у т р ы , о монахи. Ш и р о к а его мудрость, чего она т о л ь к о не
охватывает. Радостна его мудрость, о монахи. П о л м е с я ц а про­
никал он в д х ь я н и ч е с к и е с о с т о я н и я в одно за другим по мере
того, как о н и пред ним в о з н и к а л и . Итак, о монахи, Шарипутра, полностью о т с т р а н и в себя от чувственных удовольствий и
избавившись от не-благих дхарм, вошел в первую дхьяну . Эта
дхьяна сопровождается «приложением мысли», «поддержани­
ем мысли», а также радостью и наслаждением, п о р о ж д е н н ы м и
полным отстранением.
[ I ] Таковы состояния сознания в первой дхьяне. Во-первых,
те, что непосредственно предшествуют вхождению в нее, либо
сопутствуют этому вхождению. Это: (1) п р и л о ж е н и е мысли,
(2) поддержание мысли, (3) одноточечность мысли, (4) радость
и (5) наслаждение — всего пять с о с т о я н и й сознания. Во-вто­
рых, это пять агрегатов, скандх, индивидуального существова­
н и я : (6) контакт (или о с я з а н и е ) , (7) э м о ц и и , (8) в о с п р и я т и е ,
(9) в о л е н и е и (10) ум (или с о з н а н и е ) , к о т о р ы е остаются еще
от в р е м е н и до в х о ж д е н и я в первую дхьяну. В-третьих, э т о
шесть с о с т о я н и й сознания, к о т о р ы е , сами по себе будучи бла­
гими дхармами, могут как в о з н и к а т ь е с т е с т в е н н ы м образом,
так и развиваться йогическим упражнением. Это: (11) рвение,
(12) решительность, (13) энергичность, (14) памятование, (15)
равность и (16) внимательность. Всего состояний сознания в
первой дхьяне тогда будет шестнадцать. В эти состояния и впа3
4
5
6
СЕМИНАР ОДИННАДЦАТЫЙ
139
дал Шарипутра в одно за другим по мере их возникновения .
Знал он их возникающими, знал уже возникшими, знал исчезнув­
шими. Вот так понимал он эти состояния: "Не быв, начинают
они становиться. Только став, исчезают". Сам же он в отноше­
нии к этим состояниям оставался равнодушным, отстраненным,
непривязанным, независимым. И б о ум его был свободен от пут.
И вот еще как понимал Шарипутра эти состояния: "О, есть же
еще одно избавление , что за пределами (всего) уже достигну­
того . Подтверждаю — есть"».
[ I I ] Тогда, о монахи, он останавливает п р и л о ж е н и е и под­
д е р ж а н и е мысли [(1) и (2)] и п р е б ы в а е т во в т о р о й дхьяне.
Состояния сознания в ней — это: (1) спокойная уверенность,
(2) установленность ума , (3) о д н о т о ч е ч н о с т ь мысли [также
(3) в п е р в о й д х ь я н е ] . В ней нет (1) и (2) п е р в о й дхьяны, но
остаются ее (4) и (5) под теми же номерами. О п я т ь же в ней
есть те же пять скандх, а также состояния (11) — (16), фигури­
рующие под теми же номерами. И эти шестнадцать состояний
второй дхьяны Шарипутра знал не возникшими, возникающи­
ми и исчезающими.
[ I I I ] П о т о м , о монахи, Ш а р и п у т р а п р и о с т а н а в л и в а е т ра­
дость и наслаждение [ ( 4 ) и (5) в I и I I ] и пребывает в т р е т ь е й
дхьяне. В т р е т ь е й дхьяне он у п р а ж н я е т о б р а т н о е вспомина­
ние [ I — I I , (15)] и все ясно осознает [ I I I , (17)] . Но он еще спо­
собен чувствовать телесное удовольствие [ I — I I , ( 5 ) ] . Остальные
же состояния в т р е т ь е й дхьяне будут такими же как и в первой
и второй. И так далее...
[ I V ] Теперь, о монахи, Шарипутра, покинувший удоволь­
ствие, равно как и страдание, оставивший позади себя радость
и горе, веселье и грусть, входит в четвертую дхьяну. В ней нет
ни страдания, ни удовольствия. В ней есть чистота обратного
вспоминания [IV, (18)], п о р о ж д е н н а я п о л н о й невозмутимос­
тью. Другие состояния в четвертой дхьяне — это равность [ I —
I I I , (15)], чувство ни страдания, ни удовольствия, ни приятно­
го, ни н е п р и я т н о г о [IV, (19)] и полная беззаботность ума [IV,
(20)] . О с т а л ь н ы е же с о с т о я н и я с о з н а н и я здесь будут, как в
первых трех, и так далее...
[V] Наконец, о монахи, когда полностью оставлены позади
ф о р м а и в о с п р и я т и е ф о р м ы , чувственное в о с п р и я т и е , вос­
п р и я т и е [т.е. состояния сознания ( 6 ) - ( 1 0 ) ] , тогда Шарипутра,
осознающий, что «пространство бесконечно», входит в сферу
7
8
9
10
11
12
13
140
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
бесконечного пространства. Состояния сознания этой сферы та­
ковы: восприятие с ф е р ы безграничного пространства [V, (21)],
одноточечность мысли [I—IV, (3)], а также все остальные пере­
численные в первых четырех дхьянах.
[VI] Затем Шарипутра выходит за пределы с ф е р ы бесконеч­
ного пространства и, осознавая, что «сознание бесконечно»,
входит в сферу бесконечного сознания. Состояния сознания
этой с ф е р ы таковы: восприятие с ф е р ы бесконечного сознания
[ V I , (22)], одноточечность мысли, а остальные — как в четырех
дхьянах и т.д...
[VII] Затем, покинув сферу бесконечного сознания и осознав,
что «ничего нет», Шарипутра вступает в сферу ничто, состояни­
ями сознания которой являются восприятие с ф е р ы н и ч т о [ V I I ,
(23)] и о д н о т о ч е ч н о с т ь мысли. А остальные о п я т ь же, как в
ч е т ы р е х дхьянах и т.д...
[ V I I I ] Но и сферу н и ч т о Ш а р и п у т р а покидает и входит в
сферу ни восприятия, ни не-восприятия. Там он пребывает, а,
выйдя и з нее, с о з е р ц а е т п р о ш л ы е д х а р м ы , те, ч т о исчезли,
ушли из становления. Так он осознает: "Воистину, не быв, эти
дхармы возникли. Возникнув, исчезли, ушли ". И были ему аб­
солютно б е з р а з л и ч н ы все они, ни отталкивали о н и его и не
притягивали.
[IX] Уйдя из сферы ни восприятия, ни не-восприятия, Шари­
путра достиг с ф е р ы прекращения восприятия и чувствования.
И все его умственные помрачения и притоки были уничтожены
его всепроникающей Мудростью. И осознав свое достижение,
спросил: "А есть ли еще избавление далее того, что достигнуто?"
О т в е т и л : "Нет, далее н е т " . О монахи, если м о ж н о о ком-то
сказать, что он достиг совершенства в благородстве поведения,
благородстве сосредоточения сознания и в благородстве муд­
р о с т и , то это должно быть сказано о Ш а р и п у т р е . И еще, о
монахи, если и можно о ком-то сказать, что он — сын Господа,
Будды, рожденный из груди Будды, из уст Будды, рожденный из
Дхармы, созданный Дхармой, наследник Будды в Дхарме, не по
плоти, не в плотских вещах, то следует это сказать о Шарипут­
ре. О монахи, Шарипутра — тот, кто продолжает вращать Ко­
лесо Дхармы, к о т о р о е начал вращать Так Ушедший».
Вот что Господь сказал монахам. И возрадовались о н и его
словам.
14
15
16
СЕМИНАР ОДИННАДЦАТЫ Й
141
1
Majyhima­Nikäya. The Middle­length Discourses of the Buddha /
Transi, by Bhikkhu Nönamoli, ed. and revised by Bhikkhu Bodhi. Boston
Mass.: Wisdom Publications, 1995. P. 8 9 9 - 9 0 2 .
«Состояние сознания», т.е. дхармы. Здесь термины практически
синонимичны.
«Вникание» или «интуиция» (Р. vipassanä), здесь — частный слу­
чай созерцания вообще (Р. anupassanä ). Вникание характеризуется
конкретностью и детальностью в рассмотрении объектов созерца­
2
3
4
Имеется в виду буддийская классификация дхарм по общему кар­
мическому признаку на благие, неблагие и неопределенные.
Подробнее в X. Здесь особенно важно иметь в виду обратный
эффект созерцания: дхармы, в возникновение и исчезновение кото­
рых вникал Шарипутра, возникали и исчезали только тогда, когда он
их созерцал в одной из дхьян.
«Одноточечность мысли» здесь синонимична сосредоточению
сознания, самадхи (подробнее см. X). Состояния (6)­(10) соответ­
ствуют пяти агрегатам, скандхам индивидуального существования.
Только вместо формы (или тела) здесь — «контакт», «соприкоснове­
ние» (Р. phassa, Skr. sprsa), а вместо санскар— «воля», «воление» (Р. и
Skr. cetanä). Состояния (11)­(16) являются как бы дополнительными,
поскольку они реализуются конкретно, внутри данной дхьяны.
Проникание в дхармы «по одной», «в одну за другой», возможно,
является особым способом дхьянического рассмотрения, практику­
емым Шарипутрой.
«Еще одно» — в смысле относящееся к следующей дхьяне.
«Достигнутого», точнее — культивированного, отработанного.
Культивирование (Р. и Skr. bhävanä) имеет два значения. В первом зна­
чении — это термин, обозначающий в принципе все методы и спосо­
бы буддийского созерцания, дхьяны, и почти синонимичный дхьяне. Во
втором, более частном значении — это особые созерцательные прак­
тики совершенствующие ум, делающие его пригодным («зрелым»)
для йоги, но практики прежде всего зрительного, визуального созер­
5
6
7
8
9
10
«Установленность» или «установление ума» (Р. ekodibhäva) — йоги­
ческое внимание, устанавливающее направление и границы умствен­
ной активности йога.
«Обратное вспоминание» (подробно выше, в I X). Интересно
заметить, что здесь оно фигурирует (во второй и третьей дхьяне) как
одно из дополнительных состояний сознания.
Осознание здесь несет чисто дхьяническую функцию.
«Беззаботность ума» (Р. и Skr. anäbhoga) предполагает прекраще­
11
12
13
142
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ние умственного напряжения и волевых усилий.
Эта фраза является своего рода «йогической формулой», за­
вершающей созерцание дхарм, поскольку она является концентри­
рованным описанием двух универсальных состояний всех феноме­
нов вселенной.
«Нет», поскольку все достижения уже завершились в архатстве
Шарипутры.
Эта фраза отражает традиционное разделение Учения (Дхармы)
Будды на мораль, мудрость и созерцание.
14
15
16
СЕМИНАР ОДИННАДЦАТЫЙ
143
СЕМИНАР X I
ДХАРМЫ В ПРОСТРАНСТВЕ СОЗЕРЦАНИЯ
ОТНОШЕНИЕ ДХАРМ И ДХЬЯНЫ- ОСНОВНОЕ
СОДЕРЖАНИЕ АБХИДХАРМИСТСКОЙ
ФИЛОСОФИИ
ДХЬЯНА КАК СИНТЕТИЧЕСКАЯ
АПОСТЕРИОРНАЯ ФИЛОСОФСКАЯ
КАТЕГОРИЯ
(о) Эта м а л е н ь к а я сутра я в л я е т с я с а м ы м к р а т к и м и, м о ж е т
быть, самым р а н н и м и з л о ж е н и е м ф и л о с о ф и и Абхидхармы. В
предыдущем с е м и н а р е дхьяна п о д р о б н о р а с с м а т р и в а л а с ь как
особое п р о с т р а н с т в о п о р о ж д е н и я м ы с л е й с их о б ъ е к т а м и . В
конце отмечалось, ч т о есть т а к и е м ы с л и (с их о б ъ е к т а м и ) , та­
кие умственные с о с т о я н и я и с о с т о я н и я с о з н а н и я , словом, та­
кие дхармы, к о т о р ы е в о з н и к а ю т и л и г е н е р и р у ю т с я т о л ь к о в
дхьяне, т.е. т о л ь к о в качестве о б ъ е к т о в с о з е р ц а н и я . В э т о й же
сутре р а с п р е д е л е н и е дхарм по ступеням с о з е р ц а н и я предпола­
гает: все то, ч т о возникает, все м ы с л и м ы е ф е н о м е н ы (т.е. все
дхармы) могут б ы т ь м ы с л и м ы как дхармы только в с о з е р ц а н и и ,
дхьяне. Отсюда следует, ч т о и ц е н т р а л ь н а я идея буддизма, дхар­
ма, является по своему о п р е д е л е н и ю и д е е й д х ь я н и ч е с к о й .
О д н а к о , если все дхармы в о з н и к а ю т как дхармы т о л ь к о в
дхьяне, тогда последняя может рассматриваться, в свою оче­
редь, не только в качестве места йоги — в том смысле, в каком
обратное вспоминание нами рассматривалось, как если бы оно
было временем йоги — но и в качестве своего рода «суперпро­
странства» всякого мышления вообще. Суперпространства, в
котором происходят, произойдут или уже произошли все собы­
тия, ф а к т ы и ситуации. Такое суперпространство мы могли бы
себе п р е д с т а в и т ь как д о п о л н и т е л ь н о е к «нормальному» и л и
внешнему пространству, п о д о б н о тому как время й о г и б ы л о
нами в о о б р а ж е н о как дополнительное к нашему «нормально­
му» в р е м е н и , в р е м е н и нашего о б ы к н о в е н н о г о м ы ш л е н и я . И
как об этом уже было сказано в предыдущем семинаре, дхьяна
образует «параллельный космос» буддийской м и ф о л о г и и , ее
144
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
«вторую» вселенную. Только из этой «второй» вселенной обыч­
но, повседневно видимая и мыслимая «первая» вселенная может
быть видима и мыслима как она есть, во всей множественности
и сложности составляющих ее микрокосмических, макрокосмических и космических вещей, ф а к т о в и событий.
Выше мы подробно говорили о промежуточности дхьяны, о
том, что она всегда — между. Между возникновением и генери­
рованием. Между сознанием и не-сознанием. Между феноме­
нальным миром, сансарой и Н и р в а н о й . И разве что с известной
н а т я ж к о й м о ж н о назвать дхьяну п р о с т о одной из дхарм. И б о ,
хотя она и является дхармой в самом общем смысле этого сло­
ва, но — заметьте — ее нет среди дхарм, созерцаемых и опреде­
л я е м ы х Шарипутрой в тексте X I . Почему же это так, ведь и
о б р а т н о е вспоминанье есть, и полная невозмутимость, и от­
странение, а созерцания как такового, дхьяны (в списке 20 дхарм
ч е т ы р е х дхьян) — нет? Это и ведет нас к догадке, что дхьяна —
это своего рода метадхарма. т.е. такая дхарма, такое состояние
сознания, к о т о р о е обладает способностью (или энергией) ин­
дуцировать другие обусловленные дхармы, само оставаясь авто­
н о м н ы м от (тех же) обуславливающих ф а к т о р о в . И л и скажем
и н а ч е . Дхьяна, х о т ь сама и обусловлена, п о д в о д и т с о з н а н и е
созерцателя к необусловленному.
( 1 ) И м е н н о промежуточность дхьяны делает ее столь труд­
н о й для нашего — да и какого угодно другого — понимания; вре­
мена разных созерцательных процессов оказываются как бы
«спрессованными» вместе в одном и том же месте дхьяны. Та­
ким образом — в д о п о л н е н и и к тому, ч т о уже было сказано о
дхьяне как о месте и пространстве, — дхьяна это место, в кото­
ром дхармы (состояния сознания, ф е н о м е н ы , все) возникают
и л и г е н е р и р у ю т с я так, как если бы о н и п о д ч и н я л и с ь плану,
порядку, в каком о н и созерцаются созерцателем. Итак, мы чи­
таем в сутре: «В т е ч е н и е полумесяца монах Шарипутра прони­
цал дхармы, одну за другой, в порядке их возникновения... Тог­
да он вступил в первую дхьяну и т.д... Состояния сознания, дхармы
п е р в о й дхьяны, были таковы [сначала от ( 1 ) до ( 5 ) ] . . . Он знал
их в их в о з н и к н о в е н и и и в их и с ч е з н о в е н и и и т.д...» Теперь
рассмотрим этот пассаж в о т н о ш е н и и в р е м е н и и места созер­
цания, практикуемого Шарипутрой.
СЕМИНАР ОДИННАДЦАТЫЙ
145
[1] «В т е ч е н и е полумесяца» — это внешнее макрокосмическое время, в каком Шарипутра п р о н и ц а л дхармы.
[2] «проницал дхармы, одну за другой» — это порядок воз­
н и к н о в е н и я дхарм, п о р я д о к , к о т о р ы й м о ж е т б ы т ь как их
собственным п о р я д к о м в о з н и к н о в е н и я в макрокосмическом
внешнем в р е м е н и , так и порядком в о з н и к н о в е н и я м о м е н т о в
созерцания Шарипутры во внутреннем микрокосмическом
времени.
[ 3 ] «Тогда он вступил в первую дхьяну» — здесь «тогда» отно­
сится к внутреннему микрокосмическому времени созерцания
Шарипутры, но времени, к о т о р о е с «внешней» т о ч к и з р е н и я
сжато в одном мгновении входа в первую дхьяну.
Теперь мы видим, что в [ 3 ] в р е м е н н а я последовательность
в в о з н и к н о в е н и и с о с т о я н и й сознания, дхарм п р е в р а щ а е т с я в
пространственную конфигурацию их распределения. Словом,
время дхьяны переходит в ее пространства и, так сказать, «от­
носительная хронология» актов и фактов созерцания становит­
ся чистой т о п о л о г и е й . Но тогда и дхарма, с точки з р е н и я дхья­
ны, представляет собой момент мысли, «уже» отделенный от
других моментов мысли и определяемый (и терминологически
обозначенный согласно дхьянической классификации дхарм на
классы и подклассы) по занимаемому им месту (locus) в про­
странстве (topos) дхьяны.
(2) Из сказанного выше следует, ч т о сам т е р м и н «дхарма»
употребляется в буддийских текстах в двух смыслах, а именно:
как момент мысли, мысль, состояние сознания, феномен, «дхар­
ма как одна дхарма»: и как о б о з н а ч е н и е разновидности, класса
или подкласса дхарм. Из чего т а к ж е следует: с т о ч к и з р е н и я
дхьяны, каждой мысли п р и ее в о з н и к н о в е н и и п р и п и с ы в а е т с я
набор дхарм, число и состав которых определяется йогическим
статусом э т о й м ы с л и и п о р о ж д а ю щ е г о ее ума — от «нулевой
йоги» к о с н о й , н е р а з в и т о й , н е ч и с т о й и н е в е ж е с т в е н н о й мыс­
ли до мысли с о з е р ц а т е л я , с о с р е д о т о ч е н н о й на трансценден­
тальной с ф е р е не-восприятия и не-чувствования. В э т о й связи
отметим одну интереснейшую черту в о з н и к н о в е н и я мысли в
дхьяне: чем выше дхьянический уровень или статус возникаю­
щей мысли, тем меньшее число дхарм ее сопровождает и тем
проще (по своей номенклатуре) состав этих дхарм. Это м о ж н о
было бы назвать «правилом дхармической редукции». К этому
146
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
можно добавить в порядке тавтологического вывода: в «нормаль­
ном», не-дхьяническом мышлении «вещь А есть вещь А и факт
Б есть факт Б » , но что бы ни возникло в дхьяне, оно само есть
не то, чем оно является, а является дхармой определенного клас­
са и подкласса. Это так, поскольку все ф е н о м е н ы психической
субъективности созерцающего, все «его» ментальные дхармы,
так сказать по о п р е д е л е н и ю временные, уже нашли свое «раз­
решение» в пространстве дхьяны и стали чистыми объектами
созерцания.
(3) Один ф и л о с о ф с к и й вопрос пока еще остается неразъяс­
н е н н ы м . К а к о в о же в о о б щ е о т н о ш е н и е с о з н а н и я к созерца­
нию, дхьяне? Следует уточнить: какого сознания? И л и точнее:
какой дхармы, какого класса дхарм, названной здесь «сознани­
ем»? По тексту XI мы видим, что основой, сердцевиной дхар­
мического состава мысли во всех девяти фазах созерцания (4
дхьяны плюс 5 трансцендентальных сфер) остаются пять дхарм,
соответствующих п я т и агрегатам, скандхам индивидуального
существования. Здесь пятая скандха, ум, или сознание как ум.
приобретает особое значение. Так, во второй трансценденталь­
н о й с ф е р е оно становится бесконечным и тем самым противо­
поставленным бесконечному пространству п е р в о й трансцен­
дентальной сферы. В четвертой трансцендентальной сфере
сознание также противопоставлено пространству, но фактичес­
ки как р а в н о м е с т н о е последнему. В э т о й связи отметим, что
«ничто» пятой с ф е р ы можно понимать (только в порядке до­
гадки) как предел т о г о , ч т о м о ж е т б ы т ь м ы с л и м о мыслью и
осознано сознанием. Однако здесь последнее слово за Буддхагхошей, к о т о р ы й сказал: «Ничто — это сознание, исчезнувшее
в пространстве». И л и «превращенное в пространство»?
О т м е т и м , что в е к т о р т р а н с ф о р м а ц и и умственного микро­
косма созерцателя в трех первых трансцендентальных сферах
направлен от «Пространство — это все» через «Сознание — это
все» к «Сознание — это пространство» (т.е фактически «вообще
ничего»), но в четвертой и пятой сферах вектор удивительным
образом меняется. Теперь это — в о с п р и я т и е ( т р е т и й агрегат
индивидуального существования), которое сначала нейтрализу­
ется, а затем отбрасывается вместе с эмоциями. Таким образом
психо-ментальный комплекс созерцателя лишается не только
своей к о г н и т и в н о й составляющей, но и своей п е р ц е п т и в н о й
СЕМИНАР ОДИННАДЦАТЫЙ
147
основы. Последнее о с о б е н н о важно, и б о в Абхидхарме, да и в
буддийской ф и л о с о ф и и в целом, в о с п р и я т и е играет р о л ь уни­
версального м е н т а л ь н о г о д е н о м и н а т о р а и представляет всю
сумму функций и модальностей ума. Вот почему уже на п о р о г е
Нирваны — и б о , как сказано в сутре, «не будет иного избавления
за с ф е р о й п р е к р а щ е н и я в о с п р и я т и я и чувствования» — весь
мир мыслимых и в о с п р и н и м а е м ы х вещей уже п р е к р а т и л свое
существование для созерцателя.
(4) Теперь, н а к о н е ц , о самой загадочной, если не сказать
таинственной, о с о б е н н о с т и дхьяны как феномена, дхармы — в
ее, этой дхармы, о т н о ш е н и и к другим дхармам. Ч т о бы ни про­
исходило в дхьяне, какая бы дхарма ни возникла, ни возникает
и в будущем ни возникнет в ее пространстве, остается неопре­
деленным следующее: возникла (возникает, возникнет) ли эта
дхарма сама, спонтанно, только в силу Взаимообусловленного
Возникновения, или была генерирована в созерцании созерца­
телем. Я думаю, ч т о и м е н н о эта н е о п р е д е л е н н о с т ь обусловила
ту весьма высокую с т е п е н ь с в о б о д ы т о л к о в а н и я н а ч а л ь н ы х
постулатов буддизма, которая отличала философов-буддистов
от их брахманистских коллег в т о л к о в а н и и последними основ­
ных постулатов ведийской религии. Вместе с тем та же дхьяническая неопределенность имела своим ф и л о с о ф с к и м результа­
том появление в буддизме Большой К о л е с н и ц ы целой группы
с о л и п с и с т с к и х (и « и л л ю з и о н и с т с к и х » ) школ и к о н ц е п ц и й ,
получивших дальнейшее р а з в и т и е в буддийском т а н т р и з м е .
СЕМИНАР
ДВЕНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ X I I . ВОЗНИКНОВЕНИЕ МЫСЛИ
1
[ I ] П е р в ы й т и п благой мысли .
П е р в ы й тип благой мысли — это когда благая мысль возни­
кает в чувственной с ф е р е , сопровождаемая радостью, соеди­
ненная с знанием и имеющая своим объектом объект з р е н и я ,
объект слуха, объект обоняния, объект вкуса, объект осязания
или объект ума . Какие же в этом случае будут дхармы (возни­
кающие) вместе с мыслью этого типа? Такими будут следующие
56 дхарм:
(1) контакт (или соприкосновение) органа чувств с его объек­
том;
( 2 ) чувствование или эмоция;
( 3 ) восприятие;
( 4 ) воление или санскары;
(5) ум, сознание (или мысль);
(6) мышление в идеях и понятиях;
( 7 ) рассуждение;
( 8 ) интерес;
( 9 ) удовольствие;
(10) одноточечность мысли;
(11) способность веры;
( 1 2 ) способность энергии;
( 1 3 ) способность обратного вспоминания;
( 1 4 ) способность сосредоточения сознания;
( 1 5 ) способность мудрости;
( 1 6 ) способность ума;
( 1 7 ) способность радости;
( 1 8 ) способность жизни;
( 1 9 ) правильные взгляды;
( 2 0 ) правильное рассуждение;
( 2 1 ) правильное усилие;
( 2 2 ) правильное обратное вспоминание;
( 2 3 ) правильное сосредоточение сознания;
( 2 4 ) сила веры;
( 2 5 ) сила энергии;
2
3
4
5
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
149
( 2 6 ) сила обратного вспоминания;
( 2 7 ) сила сосредоточения сознания;
( 2 8 ) сила мудрости;
( 2 9 ) сила совести;
( 3 0 ) сила негодования;
( 3 1 ) не-жадность;
( 3 2 ) не-ненависть;
( 3 3 ) не-заблуждение;
( 3 4 ) не-алчба;
( 3 5 ) не-злоба;
( 3 6 ) правильные взгляды;
( 3 7 ) стыд;
( 3 8 ) моральное негодование;
( 3 9 ) успокоенность телесных в о с п р и я т и й (ума);
( 4 0 ) успокоенность мысли;
(41) легкость телесных в о с п р и я т и й (ума);
( 4 2 ) легкость мь;сли;
( 4 3 ) гибкость телесных в о с п р и я т и й (ума);
( 4 4 ) гибкость мысли;
( 4 5 ) действенность телесных в о с п р и я т и й (ума);
( 4 6 ) действенность мысли;
( 4 7 ) э ф ф е к т и в н о с т ь телесных в о с п р и я т и й (ума);
( 4 8 ) эффективность мысли;
( 4 9 ) прямота телесных в о с п р и я т и й (ума);
( 5 0 ) прямота мысли;
(51) обратное вспоминание;
( 5 2 ) самосознание;
( 5 3 ) уравновешенность (равность);
(54) интуитивное внимание;
(55) умственное усилие;
(56) не-рассеянность.
Эти 56 не-телесных (или л и ш е н н ы х ф о р м ы ) благих дхарм,
а также и дхармы других разновидностей и возникают в силу
Взаимообусловленного Возникновения в данном случае .
[ I I ] Из общего комментария Буддхагхоши .
Итак, ответ на вопрос «какие же в этом случае (возникают)
благие дхармы?» таков: «Это 56 благих дхарм, а именно, и так
Далее...» Ч т о же тогда значит «случай»? Случай означает случай
возникновения мысли. Если подробнее, во-первых, случай здесь
6
7
8
150
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
о б о з н а ч а е т момент этого в о з н и к н о в е н и я , что подчеркивает
минимальное время, в течение которого продолжается только
что возникшая мысль. Во-вторых, случай здесь также обознача­
ет одновременность возникновения 56 дхарм как с данной бла­
гой мыслью, так и друг с другом. Далее, в-третьих, согласно
другому известному комментарию , в п о н я т и и случая подразу­
мевается, что дхармы, возникающие в момент возникновения
данной мысли, т.е. в случае ее возникновения, не существуют
(или, лучше, не возникают) ни до, ни после этого момента. И
наконец, в-четвертых, об этом случае говорится, ч т о он имел
место в чувственной с ф е р е . А это указывает на то обстоятель­
с т в о , ч т о будущие п е р е р о ж д е н и я , в к о т о р ы х п р о я в л я ю т с я
(кармические) последствия д а н н о й в о з н и к ш е й мысли, также
будут иметь место в чувственной сфере феноменального мира,
сансары, а не в сферах, соответствующих дхьяническому плану
вселенной. Значит, так и только так должно представлять себе,
что 56 дхарм возникают в момент возникновения благой мыс­
ли (условно н а з в а н н о й «мыслью п е р в о г о типа» и л и «первой
мыслью»). Сейчас важно указать, что, говоря об этих дхармах,
будет неправильным сказать об одной из них: «эта возникла пер­
вой», а о другой — «а та возникла второй». Ибо, поскольку ника­
кая мысль не возникает одна, т о ч н о е значение слова «возни­
кать» — это «возникать одновременно c...».
Но — и это самое главное — ведь эти 56 дхарм являются чи­
стыми состояниями (сознания), без сущности, без наполняю­
щего их содержания. И они здесь просчитаны (и пронумерова­
ны), чтобы показать пустоту всего, что возникает. Вместе с тем
эти возникшие дхармы предельны как таковые, за ними ниче­
го нет, кроме них, н и ч е г о нет. Ни существа, ни субъекта, ни
человека, ни личности.
[ I I I ] Из следующего комментария Буддхагхоши.
Теперь нам будет необходимо остановиться на двух важней­
ших обстоятельствах в о з н и к н о в е н и я мысли. П е р в о е . Мысль
возникает либо как осознанный акт воления, в каковом случае
о н о возникает, будучи связана (посредством санскар) с други­
ми мыслями и дхармами, и называется санскарической, либо
без воления. Мы ведь уже знаем, что воление (как и санскары)
прямо обусловлено неведением . Второе обстоятельство. Меж­
ду тем есть еще апперцептивная мысль, которая, имея своим
9
10
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫ Й
151
объектом объект одного из органов чувств, возникает одновре­
менно из двух дверей: из двери органа чувств и из двери ума.
Теперь спросим, почему контакт идет первым в нашем пе­
речислении дхарм. А потому, что именно контакт органа чувств
с его объектом совпадает с мыслью в первом моменте ее воз­
никновения. Таким образом, совпав ч е р е з контакт с органом
чувства, мысль (ум, сознание) чувствует объект чувством, вос­
принимает его восприятием, волит его волей. Восприятие идет
после контакта в перечислении дхарм [дхарма (3) и соответству­
ет третьему агрегату, скандхе индивидуального существования].
Восприятие имеет две функции: замечать объект и узнавать его.
Первое означает, что данный объект уже был в сознании, так
сказать, как «одно» или «другое», «то» или «это», и уже был на­
зван словом, его обозначающим. Второе же значит узнавание
того, что уже было прежде замечено. Воля или воление [ ( 4 ) ,
соответствует четвертому агрегату, скандхе санскар] — это то,
что связывает все 56 дхарм в одном моменте в о з н и к н о в е н и я
мысли в данном случае. Главное в волении (как и в санскарах) —
это энергия. Ч т о же касается ума или сознания, то ум возника­
ет как мысль. Здесь они абсолютно с и н о н и м и ч н ы . Одно созна­
ние (ум, мысль) возникает немедленно после другого, образуя
таким образом серию связанных друг с другом мыслей или со­
знаний . Мыслей или сознаний вне таких серий связи нет, они
так не возникают.
11
Тогда последний вопрос: является ли мысль, возникшая в
данном случае, самайе и обозначенная нами как «первая», той
же самой, которая непосредственно предшествует ей? Ответ та­
ков: нет, не является, потому что «первая» мысль является мыс­
лью, которая возникла вместе с этими 56 дхармами, а «предше­
ствующая» возникла как одна из этих дхарм, а именно пятая в
списке.
1
Buddhist Psychological Ethics / Translation from the Dhammasangäni
by Mrs. Rhys Davids. L., 1900. Dhammasangäni (букв, «перечисление
Дхарм») — первая книга «Корзины Абхидхармы Палийского Канона».
См. также в VIIи VIII. Переводя дхарму как «состояние сознания»,
я условно следую за г­жой Рис Дэвис в ее психологической интерпре­
тации дхармы. Напомним, что «благой» называется дхарма, произво­
дящая положительный кармический эффект в будущих перерождени­
2
152
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ях мыслящего. В частности, благой называется мысль, в которой пол­
ностью отсутствуют жадность, ненависть и заблуждение.
«Вникать» здесь означает «созерцать с особым проникновением
в различные частные аспекты созерцаемого объекта».
«Зрение» здесь как бы представляет все пять органов чувств в их
имплицитном противопоставлении «шестому» — уму, мысли или со­
знанию.
«Объекты ума», или дхарма­объекты (Р. dhammäramana), — это не
чувственно воспринимаемые вещи, а мысли, образы и представления.
«He­телесный» (или «бесформенный») означает не принадлежа­
щий телу, не­материальный, не­физический. Иногда это слово упот­
ребляется и в смысле «умственный», «ментальный».
Это тавтология, ибо все дхармы, кроме пространства и Нирваны,
возникают в порядке Взаимообусловленного Возникновения.
The Expositor (atthasälini) / Ed. by Mrs. Rhys Davids, transi, by Pe
3
4
5
6
7
8
Moungtin. L., 1958. P. 1 4 2 - 1 4 5 .
9
Этот комментарий, возможно, был написан до Буддхагхоши и по
сей день остается неизвестным буддологам и переводчикам с пали.
См. I V: «Неведением обусловлены санскары». Это, возможно,
предполагает два вида обусловленности: прямой, непосредственный
и косвенный, т.е. через другое обуславливающее условие.
Это прямо ведет к заключению, что мысль — это всегда серия,
связь мыслей (P. vuddhï).
10
11
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
153
СЕМИНАР X I I
ДХАРМА КАК МЫСЛЬ. МЫСЛЬ КАК
ВОЗНИКНОВЕНИЕ МЫСЛИ. ТЕОРИЕЙ ЧЕГО
ЯВЛЯЕТСЯ АБХИДХАРМА
(о) Сначала о тексте. По с о д е р ж а н и ю он кажется продолжени­
ем (во многом даже п о в т о р е н и е м ) текста X I , где мы видим те
же дхармы, только р а с п р е д е л е н н ы е по фазам и степеням созер­
ц а н и я в д х ь я н и ч е с к о м п р о с т р а н с т в е . Само н а з в а н и е т е к с т а
X I I , «Перечисление Дхарм», говорит о чисто описательном его
характере. В то же в р е м я к р а й н я я л а п и д а р н о с т ь текста, его,
так сказать, «формульность», п р е д п о л а г а е т с р а в н и т е л ь н о вы­
сокий уровень п о н и м а н и я слушателей (не будем забывать, ч т о
текст, по всей в е р о я т н о с т и , п е р в о н а ч а л ь н о существовал толь­
ко в устной передаче) и, позднее, читателей. В этом тексте, как
в б о л ь ш и н с т в е а б х и д х а р м и с т с к и х т е к с т о в , о б ъ я с н е н и я пол­
ностью отсутствуют. Э т о н е у ч е б н и к для н а ч и н а ю щ и х . Н о о н
б е з м е р н о в а ж е н для н а с , в е ч н ы х н а ч и н а ю щ и х , н а с т ы р н ы х
второгодников начальной школы буддийской ф и л о с о ф и и . Как
наиболее я р к и й п р и м е р ж а н р а абхидхармистской литературы,
он является п о ч т и идеальным объектом, поводом, в конце кон­
цов — предлогом для нашего ф и л о с о ф с т в о в а н и я в буддийской
манере; ф и л о с о ф с т в о в а н и я , так сказать, буддистическим обра­
зом.
Вообще же наш текст является самым кратким и з л о ж е н и е м
буддийской ф и л о с о ф и и Абхидхармы во всей буддийской литера­
туре. Но что такое Абхидхарма, в к о н ц е концов? Буддхагхоша
отвечает. Буквально, Абхидхарма — это то, что идет после Дхар­
мы, Учения Будды, как оно изложено в сутрах Палийского Ка­
нона. Действительно, многие абхидхармистские формулиров­
ки и определения (не говоря уже о прямых цитатах) находятся
в сутрах, что дает основание для предположения о существова­
нии какой-то (устной?) Абхидхармы в одно время с р а н н и м и сут­
рами или даже до последних. Но переходя к тому, что м о ж н о
назвать философским содержанием нашего текста, и особенно
к о м м е н т а р и е в н а н е г о Буддхагхоши ( н а п и с а н н ы х минимум
154
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
полтысячелетия спустя), начнем наше рассуждение с вопроса,
ч т о э т о за ф и л о с о ф и я и о чем она? О т в е т на п е р в ы й вопрос
был дан в с е м и н а р е X: «Абхидхарма — э т о дхьяническая фило­
софия». О т в е т на в т о р о й вопрос в том же семинаре: «Абхидхар­
ма— г о в о р и т о в о з н и к н о в е н и я х мыслей». Здесь «дхьяничес­
кая» означает, ч т о все о с н о в н ы е идеи, п о н я т и я и п о л о ж е н и я
э т о й ф и л о с о ф и и — вместе со словами, о б о з н а ч а ю щ и м и эти
идеи, п о н я т и я и п о л о ж е н и я , — целиком взяты из созерцатель­
ного, медитативного о п ы т а буддийской йоги и затем употреб­
л я л и с ь в не-созерцательных, дискурсивных контекстах. Это,
однако, не помешало тому, что многие из п о н я т и й , идей и тер­
м и н о в затем в о з в р а т и л и с ь в дхьяническую практику, в каче­
стве, п р е ж д е всего, т е о р и и дхарм. Абхидхарма — своего рода
т е о р и я дхьяны.
(1) Возникновение мысли — это отправная точка (и, вмес­
те с тем фокус) всего абхидхармистского ф и л о с о ф с т в о в а н и я .
Но заметьте, в Абхидхарме п р о с т о н е т в з я т ы х в отдельности
«возникновения» и «мысли». О н и — одно событие, один факт,
неделимый во времени и пространстве, но абсолютно дискрет­
н ы й в своей в р е м е н н о й и п р о с т р а н с т в е н н о й отделенности от
любого другого возникновения мысли. Д а н н о е возникновение
мысли ни п р о д о л ж а е т предыдущего, ни п е р е х о д и т в следую­
щее, ни, менее всего, превращается в какую-нибудь «другую»
мысль. Но почему э т о так? Да потому, что никакая мысль не
существует вне своего в о з н и к н о в е н и я . Как нет вообще того,
что могло бы возникнуть, либо «стать», либо «не случиться» в
промежутке между возникновением данной мысли и возникно­
вением другой. И б о такое то немыслимо (или, скажем, так: нет
точки, момента, в которых могла бы возникнуть мысль о том!).
Таким о б р а з о м , я, н а ч и н а я рассуждать о в о з н и к н о в е н и и
мысли согласно Абхидхарме, оговариваю, что мое рассуждение
неизбежно становится в какой-то мере абхидхармистским, ведь
я здесь — ф и л о с о ф , а не историк ф и л о с о ф и и . Но уже с перво­
го шага я знаю, что попал в философскую ловушку, которую сам
же себе и поставил. Ч т о б ы как-то из нее выбраться, придется,
вместе с Буддхагхошей, признать, что мысль здесь — это толь:
ко о б о з н а ч е н и е . Но о б о з н а ч е н и е чего? Да того, ч т о само не
имеет никакого мыслимого содержания, в котором можно было
бы увидеть р а з л и ч и е , скажем, между мыслью и м ы ш л е н и е м ,
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
155
мыслью и объектом мысли, да и между мыслью и мыслящим в
придачу.
И это не говоря уже о р а з л и ч и и между мыслью и возникно­
вением мысли, по каковой п р и ч и н е они и употребляются столь
часто как с и н о н и м ы . Да и в чем мысль может отличаться от
возникновения мысли, когда оба о н и по определению л и ш е н ы
того, чем одно из них могло бы отличаться от другого. То же
самое можно сказать и о любых двух возникновениях мысли.
К этому м о ж н о добавить, но в п о р я д к е чистого предположе­
ния, что и м е н н о от этой абхидхармистской идеи «неотличия»
дхарм (мыслей) друг от друга и ведет свое п р о и с х о ж д е н и е воз­
никшая где-то между II и I веками до н.э. к о н ц е п ц и я Пустоты в
смысле отсутствия у мыслимого объекта его содержания.
Теперь, однако, п р и ш л о в р е м я вернуться к о б щ и м ф и л о ­
софским п о л о ж е н и я м , предельно к р а т к о с ф о р м у л и р о в а н н ы м
в X I I , 1 и впоследствии п р о к о м м е н т и р о в а н н ы м в X I I , 2—3. Но
сначала два з а м е ч а н и я .
Первое: традиционное комментирование начиналось со
слова с его семантикой и этимологией. Одно слово было неред­
ко е д и н и ц е й комментирования (иногда группа из нескольких
слов), что впоследствии, п р и переходе от устно запоминаемо­
го текста к п и с ь м е н н о фиксируемому, послужило о с н о в н ы м
п р и н ц и п о м ч л е н е н и я , с е г м е н т а ц и и с а м о г о текста. И уже в
позднейших списках текст оказывался зачастую в т о р и ч н ы м —
в о т н о ш е н и и к о м м е н т а р и я (не т о л ь к о в буддийских, но и в
брахманистских письменных т р а д и ц и я х ) .
Второе замечание. Буддийское философствование о мыслях
и возникновении мысли по своему характеру указывает на на­
личие стойкой э м п и р и ц и с т с к о й основы для ф и л о с о ф и и , воз­
можно заложенной еще в добуддийские времена философству­
ющими аскетами, джайнскими или даже ведийскими. С каким
типом э м п и р и з м а мы здесь имеем дело, сказать весьма труд­
но - бэконовским, берклианским или просто с эмпиризмом
в смысле непосредственного дхьянического знания (см. выше:
XI и X)? Но и м е н н о исходя из «первичного» э м п и р и ч е с к о г о
подхода, р а н н и е абхидхармисты с ф о р м у л и р о в а л и два ф и л о ­
софских постулата, к которым в конечном счете сводится со­
держание текста X I I . П е р в ы й : все, что есть, на самом деле не
есть, а возникает. Второй: все, что возникает, есть мысль, т.е.
156
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
т о л ь к о мысль и возникает. Тогда мы можем переформулиро­
вать начало Дхаммапады (см. V I I I , 1) следующим образом: все
дхармы умственны, в том смысле, что о н и являются л и б о мыс­
лями, либо объектами мыслей, либо связаны с мыслями каким
угодно другим мыслимым образом.
(2) Теперь перейдем в нашем философствовании о возникно­
вении мысли к несколько «боковым» эмпирическим соображе­
ниям. Начнем с самого простого. Возникают миллиарды и мил­
лиарды мыслей. Так ли это? Нет. Это общее, ни о чем конкретно
не говорящее суждение, которое станет содержательным, толь­
ко если, высказав его, мы укажем на тот к о н к р е т н ы й способ,
посредством к о т о р о г о кто-то мог бы увидеть возникновение
мыслей в их конкретности и дискретности и тогда сказать: «воз­
никают миллиарды и миллиарды мыслей». Если же мы спросим
«где», то тот, кто этот способ употреблял, ответит терминологи­
чески точно: «Миллиарды и миллиарды мыслей возникают там,
где они оказываются созерцаемыми в той или иной дхьяне». Та­
ким образом, «где» возникновения мысли есть одно с «где» дхья­
нического с о з е р ц а н и я . И с о о т в е т с т в е н н о «это в о з н и к н о в е н и е
мысли», «то возникновение мысли» будет также значить «этот
момент созерцания», «тот момент созерцания». Но если мы,
превысив меру любопытства, спросим: «А откуда они возника­
ют?», то ответ будет: «Да ниоткуда, ибо нет такого состояния
созерцания, созерцая в котором можно было бы дойти до источ­
ника или п р и ч и н ы данной мысли, как и мысли вообще».
(3) Как мы видим в X I I , 1, объяснение первого случая (или
типа) в о з н и к н о в е н и я мысли н а ч и н а е т с я с о с о б е н н о с т и , вос­
п р и н и м а е м о й только в созерцании и недоступной чувственно­
му восприятию. Место возникновения или «где» мысли (перво­
го типа) — это с ф е р а чувственности, как бы «нижний этаж»
дхьянического пространства. И мысль, сейчас возникшая в этой
с ф е р е , будет иметь кармические последствия в одном из пере­
р о ж д е н и й также в чувственной с ф е р е , в неопределенном буду:
шем. С ф е р а чувственности является кармически заряженной;
каждая мысль, в ней возникающая, будет по своему кармичес­
кому э ф ф е к т у благой, неблагой и л и н е о п р е д е л е н н о й . Время
здесь кармическое и направлено от настоящего момента в бу­
дущее. Эта, так сказать, кармическая «качественность» мысли,
возникшей в чувственной сфере, не может быть замечена внут-
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
157
ри этой сферы, как не может быть замечено, «узнано» действие
кармы вообще иначе как извне, т.е. из пространства, где тако­
го действия нет. В абхадхармистской дхьянической космологии
каждое возникновение мысли случается в одной из восьми (или
девяти, или четырнадцати) сфер. Тогда от того, в какой из этих
сфер возникла мысль и каков будет кармический э ф ф е к т дан­
ной мысли, зависит и состав и число дхарм, п р и п и с ы в а е м ы х
данной мысли, т.е. зависит случай, с к о т о р ы м мы имеем дело.
Вот почему Буддхагхоша в X I I , 2—3 говорит: «Если мысль воз­
никает такая-то и такая-то, и возникает так и так, то и дхармы,
с ней связанные, будут такими-то и такими-то». И н а ч е говоря,
тогда и случай будет таким-то и таким-то.
(4) Случай, самайя — одно из самых и н т е р е с н ы х п о н я т и й
Абхидхармы и буддийской ф и л о с о ф и и в целом. Далее мы попро­
буем р а з о б р а т ь с я в этом п о н я т и и и с т о ч к и з р е н и я н а ш е г о ,
нами пока еще не определенного философского подхода. Пока
же с п р о с и м : ч т о , в к о н ц е к о н ц о в , о з н а ч а е т слово «случай»,
когда говорится «в случае, когда такая-то и такая-то мысль воз­
никает...» и так далее, или когда говорится «в этом случае, ког­
да...»? П р о с т о й о т в е т н е в о з м о ж е н . П о п р о б у е м р а с с м о т р е т ь
«случай» в трех его аспектах.
[ I ] В первом аспекте, относительно временном, случай ука­
зывает на время в о з н и к н о в е н и я д а н н о й мысли в о т н о ш е н и и
в о з н и к н о в е н и я (или н е - в о з н и к н о в е н и я , и л и и с ч е з н о в е н и я )
других ф е н о м е н о в или состояний сознания, т.е. других дхарм.
Сказать здесь «в том случае», «в этом случае» будет то же самое,
что сказать «в то время», «в это время».
[ I I ] В своем втором аспекте, абсолютно временном, случай,
самайя может рассматриваться в качестве предельно малой еди­
ницы, своего рода «атома» времени, одного «момента» (Р. khana,
Skr. ksana) в о з н и к н о в е н и я мысли.
[ I I I ] В своем т р е т ь е м а с п е к т е , п р о с т р а н с т в е н н о - в р е м е н ном, случай, самайя — это с л о ж н ы й комплекс, в к л ю ч а ю щ и й в
себя, во-первых, ф а к т о р ы , условия и обстоятельства д а н н о г о
возникновения мысли, сами этой мыслью не являющиеся. Вов т о р ы х , о б ъ е к т ы д а н н о й м ы с л и . В-третьих, т е у м с т в е н н ы е
с о с т о я н и я , к о т о р ы е в о з н и к л и вместе с д а н н о й мыслью и од­
н о в р е м е н н о с ней.
158
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Сейчас, однако, ч т о б ы идти дальше в п о н и м а н и и (ведь ка­
кое-то знание все-таки у нас уже есть), я должен мое мышление,
мою мысль соотнести с мышлением о самайи, случае (случаях),
о котором говорится в тексте. Начну с важнейшего обстоятель­
ства. Д е л о в т о м , ч т о о с н о в н ы е ч е р т ы , о с о б е н н о с т и мысли
оказываются противопоставленными случаю — как постоянное
п р о т и в о п о с т а в л е н о переменному. Но заметим, что эти ч е р т ы
з а ф и к с и р о в а н ы и остаются теми же самыми только на время
моего мышления о них или моего созерцания их. Случай же —
это п е р е м е н н а я для меня. Для Буддхагхоши он такой, как он
есть и никакой другой. Более того, исходя из Буддхагхоши, я бы
мог предположить, что эти п о с т о я н н ы е ч е р т ы возникающей
мысли как бы уже там, в месте ее возникновения, момента ко­
т о р о г о о н и словно «ждут», не только чтобы о г р а н и ч и т ь коли­
чество возможных случаев последним (как об этом говорилось
в ы ш е ) , но ч т о б ы о п р е д е л и т ь контуры и план всего космоса
мысли в учении Абхадхармы. Космоса, структура которого зада­
на формулой: «Когда (или где) мысль возникает как такая-то и
такая-то. тогда (или там) и только тогда (или там), т.е. только
в таком случае (связанные с этой мыслью) дхармы будут такимто и такими-то». Но каковым будет о т н о ш е н и е самой мысли к
случаю ее в о з н и к н о в е н и я ? Н а п о м и н а ю в э т о й связи: самой
этой мысли в Абхидхарме нет, каждая мысль возникает как один
или другой случай, «мысль вообще» не возникает». Она, стро­
го абхидхармистски говоря, — не дхарма, хотя, конечно, дхарма,
как факт, ф е н о м е н чьего угодно (или ничьего) мышления, сей­
час — моего.
Д а в а й т е п р е д п о л о ж и м т е п е р ь , ч т о м ы каким-то о б р а з о м
отметили одну мысль как уже определенную в смысле первого
аспекта случая, самайи, и о б о з н а ч и л и эту мысль как «мысль
№ 1 7 » . Эта мысль будет по определению, т.е. в смысле третье­
го аспекта случая, самайи, иметь свое содержание (объекты и
т.д.), а также, в смысле второго аспекта, и свою «длительность»,
так сказать. Тогда наконец у нас будет право спросить: возмож­
но ли допущение, что эта мысль, № 1 7 , могла бы возникнуть в
какое-либо и н о е время или в каком-либо ином месте в безна­
чальной и бесконечной вселенной абхидхармистской филосо­
фии? И л и , если слегка п е р е ф о р м у л и р о в а т ь этот вопрос, воз­
м о ж н а ли в ф и л о с о ф и и абхидхармы т е о р е м а о р е к у р р е н ц и и
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
159
мысли? Это, я думаю, — самый трудный вопрос всей буддийской
философии, на к о т о р ы й возможны два ответа: «Нет», посколь­
ку мысль, если она уже отмечена нами в смысле первого аспек­
та самайи, не может быть (или возникнуть) другой, чем она есть
в данный настоящий момент ее «отличания» нами. Тогда мы и
решимся сказать, что каждая мысль уникальна в своей таковости (Р. и Skr. tathata). Уникальна, добавим, как уникален и момент
ее возникновения. Отсюда может следовать — и н е к о т о р ы е из
позднейших абхадхармистов на этом особенно настаивали, —
что все моменты времени уникальны и неповторимы, как и все
ф е н о м е н ы , все дхармы. Это, конечно, весьма широкая экстра­
поляция п е р в и ч н ы х постулатов о дхарме. Однако ответ на по­
ставленный вопрос будет «Да» п р и условии, что мы полностью
и безоговорочно отбросили время. Тогда наше философствова­
ние будет идти под совсем и н ы м углом з р е н и я . П р и этом не
надо забывать, что, строго абхадхармистски говоря, не только
«все дхармы умственны», но и «время умственно по определе­
нию», т.е. само является э п и ф е н о м е н о м ума, мышления и что
нет никакого времени, кроме в р е м е н и возникновения мысли.
Тогда будет в п о л н е в о з м о ж н ы м п р е д п о л о ж и т ь , ч т о в с ф е р е
трансцендентального созерцания (см. выше X, 3 ) , где нет воз­
никновения мысли, нет также и времени, и поэтому там может
«опять» возникнуть любая мысль, но без каких бы то ни было
ее п р о ш л ы х , н а с т о я щ и х и л и будущих в о з н и к н о в е н и й . Тогда
ф е н о м е н ы , события и ф а к т ы утрачивают «навсегда» свою уни­
кальность, н е п о в т о р и м о с т ь , и л ю б о е в о з н и к н о в е н и е м о ж е т
быть п о в т о р е н и е м .
Теперь обратимся к третьему аспекту самайи, которому, соб­
ственно, и посвящено большинство абхадхармистских работ.
Рассматриваемая в этом аспекте самайя является набором пере­
менных, к о т о р ы й варьируется от одного возникновения мыс­
ли к другому. Мы разделили эти п е р е м е н н ы е на т р и класса [А],
[В] и [С]. П е р в ы й класс — это ф а к т о р ы , условия, обстоятель­
ства возникновения мысли. [А] представляется весьма гетеро­
генным по своему составу. В самом деле, где найти некий прин­
цип, о б ъ е д и н я ю щ и й столь р а з л и ч н ы е ф а к т о р ы , как «знание»,
«спонтанность», «радостность». Мы и не найдем такого прин­
ципа, пока не рассмотрим [А] эпистемологически. Но посколь­
ку, как следует из текста X I I , знание еще не п р и о б р е л о своего
160
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
универсального з н а ч е н и я и остается в рамках о п п о з и ц и и «зна­
н и е / н е ­ з н а н и е » , э п и с т е м о л о г и я п р е б ы в а е т как бы в «подве­
шенноcти», ожидая своей систематизации и разработки в тру­
дах великих абхадхармистов конца первого т ы с я ч е л е т и я н.э.
Когда мы читаем в XI и X I I , 2, о спонтанности только возник­
шей мысли, то напрашивается заключение, что сама идея спон­
танности редуцируется к двум важнейшим абхидхармистским
понятиям: п о н я т и ю санскар (четвертая скапдха) и п о н я т и ю воли
(Р. и Skr. cetanä). Тогда «спонтанный» будет просто значить «не­
н а п р а в л я е м ы й волей» или «не­генерированный сознательно»
в созерцании, дхьяне.
Рассуждая о в т о р о м классе, [В], включающем в себя объек­
ты мысли (Р. ärammana, Skr. ätambana), мы должны иметь в виду,
ч т о в Абхидхарме объект не имеет своего эпистемологического
статуса и ни в коем случае своего онтологического содержания,
т.е ему не приписывается никакого существования вне его от­
н о ш е н и я к мысли, уму или сознанию. Потому не может быть
о б ъ е к т а в о т с у т с т в и и м ы с л и о нем, но в о з м о ж н а м ы с л ь , не
имеющая своего объекта (как в случае некоторых трансценден­
тальных созерцаний). Естественно, что ситуация осложняется,
когда мы переходим к с п е ц и ф и ч е с к и м объектам шестого орга­
на чувств — ума. Эти объекты, называемые «дхарма­объекты»,
составляют о с о б ы й подкласс и более всего соответствуют та­
ким нашим п о н я т и я м , как «идея», «мыслимое» и т.д.
Третий класс [С] представлен списком 56 дхарм, начиная с
контакта (также «осязания»), т.е контакта органа чувств с его
объектом. На п е р в ы й взгляд все эти дхармы — чистая психоло­
гия (если не психофизиология). Но чья психология и психоло­
гия чего? Да ничья, п р о с т о психология ничьей мысли. Однако
сам т е р м и н «психология» — как мы его употребляем сегодня,
пусть даже в его наиболее абсурдных физических или биофи­
зических контекстах — имплицирует какую­то минимальную,
лучше сказать — минималистскую, субъективность, тогда как в
буддийских философских контекстах эта субъективность полно­
стью устранена. И б о в X II дхармы — это умственные состояния,
п р и п и с ы в а е м ы е случаю в о з н и к н о в е н и я мысли, самайе, а не
субъекту м ы ш л е н и я . То, ч т о мы бы н а з в а л и «субъективнос­
тью», найдет свое место среди э т и х с о с т о я н и й , но т о л ь к о в
виде, уже о ч и щ е н н о м й о г и ч е с к и м с о з е р ц а н и е м от субъекта.
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
161
Возможно, и м е н н о поэтому «субъективный» (Р. ajjhatta, Skr.
adhyätma) п о н и м а е т с я в X I I и с к л ю ч и т е л ь н о в смысле самоот­
сылки и не несет никакого психологического смысла. Если и
можно говорить о психологии в Абхидхарме, то лишь о какой­то
«урезанной до дефективности», ибо ее человеческая специфи­
ка здесь отсутствует.
Теперь о т м е т и м т р и ф и л о с о ф с к и и н т е р е с н ы х м о м е н т а в
нашем списке дхарм. П е р в ы й . О н и называются «нетелесные»
или «бесформенные» (Р. и Skr. arüpa). Это значит, что в данном
случае все они возникают при отсутствии первого агрегата, скан­
дхи (об этом см. также в V III) — отчего и считаются умственны­
ми по определению. Второй. О б р а т и т е внимание на повторе­
ние в э т о м с п и с к е о д н и х и тех же дхарм, а т а к ж е на т о , ч т о
иногда два или т р и обозначения дхарм фигурируют как синони­
мы. Так, н а п р и м е р , «мысль», «ум», «сознание», «способность
ума» имеют в этом списке то же самое значение. Но как дхар­
мы о н и р а з л и ч н ы , и б о з а н и м а ю т р а з л и ч н ы е места в с п и с к е
дхарм и соответственно имеют р а з н ы е номера. Таким образом
список 56­ти дхарм м о ж н о себе п р е д с т а в и т ь как у м с т в е н н ы й
микрокосмос случая, самайи, и тогда каждую дхарму м о ж н о бу­
дет п р е д с т а в и т ь т о п о л о г и ч е с к и как о п р е д е л е н н у ю т о ч к у в
этом м и к р о к о с м о с е , не совпадающую с т о ч к о й н и к а к о й дру­
гой дхармы. Т р е т и й момент. Д а ж е в одном данном случае, са­
майе, в о з м о ж н о в о з н и к н о в е н и е л ю б о г о ч и с л а н е ­ т е л е с н ы х
дхарм, не входящих в п р и в е д е н н ы й список. И б о э т о т с п и с о к
н е я в л я е т с я з а к р ы т ы м , н е п о д в о д и т черту, так с к а з а т ь , н о
л и ш ь служит п р и м е р о м , «идеальным образом» дхармическо­
го н а б о р а одного случая, и л и самайи. В э т о й связи м о ж н о за­
метить, ч т о постулат Взаимообусловленного В о з н и к н о в е н и я
всех дхарм имеет много различных правил вывода, что препят­
ствует превращению дхармической ф и л о с о ф и и (S. dharmavätda)
в закрытую систему.
(5) Итак, все, ч т о возникает, есть мысль, и только т о , что
есть мысль, и возникает. Это могло бы стать з а в е р ш е н и е м и
тупиком Абхидхармы, но не стало, ибо все, что возникает, воз­
никает в силу Взаимообусловленного Возникновения. А то, что
не подходит под действие последнего, то просто не возникает,
как уже упомянутые выше две дхармы: Н и р в а н а и Ч и с т о е Про­
странство. Ч и с т о е П р о с т р а н с т в о — это пространство, в кото­
162
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ром нет в о з н и к н о в е н и й мысли и, таким образом, нет момен­
тов, нет случаев, из которых время, собственно говоря, и состо­
ит (или «складывается»). В другом месте Буддхагхоша говорит:
«Мудрый описывает мысль через самайю, а самайючерез мысль».
Здесь слово «описывает» очень важно, ибо сам метод подхода
является описательным, дескриптивным более, чем индуктив­
ным. Внутри этой системы описания само возникновение мыс:
ли является не м е т а ф и з и ч е с к о й сущностью, а универсальным
обозначающим. В отсутствие же последнего мы оказывается в
другой вселенной, во вневременном космосе немыслимых и не:
мысленных объектов.
Не будем п р и этом забывать, что во всем вышесказанном
постулируются не только возникновения мыслей, но также и
интервалы между ними, в которых мысль не возникает, интер­
валы пустоты, входящие в серии мыслей на правах «безмыслен­
ных фаз», также неделимые и отделенные друг от друга. Длитель­
ность этих интервалов варьируется от одного «дхарма-момента»
до б е с к о н е ч н о с т и . Из-за п о л н о й н е о п р е д е л е н н о с т и времени
интервала он иногда интерпретируется в терминах места (или
пространства), а иногда даже описывается как один гигантский
дхарма-момент.
Все это, однако, не более чем еще одна чисто абхадхармистская гипотеза, каких много в этой т р а д и ц и и . Мы еще вернем­
ся к в р е м е н и и пространству м ы ш л е н и я в наших последних
семинарах. Пока же необходимо предупредить, что — посколь­
ку в X I I мысль является ни моей, ни твоей, но безусловно пред­
полагается уже радикально и з м е н е н н о й в созерцании, дхьяне—
она уже не только «очищена» от всех психологических модаль­
ностей и модификаций, но и «освобождена» от своей когнитив­
н о й функции. В о з м о ж н о , и м е н н о последнее обстоятельство
повлияло на то, что уже р а н н и е абхидхармисты и Буддхагхоша
выделили «восприятие» в качестве как бы «общего когнитив­
н о г о о п е р а т о р а » , п р е в р а т и в его в инструмент, посредством
к о т о р о г о л ю б о е умственное с о с т о я н и е будет м ы с л и т ь с я как
когнитивное, т.е. как частный способ знания. Пока мы знаем
о восприятии как о втором агрегате, скандхе в п я т е р и ч н о м ком­
плексе индивидуального существования и как о дхарме № 3 в
нашем списке 56 дхарм. Буддхагхоша же в тексте X I I говорит о
в о с п р и я т и и как о категории, р е п р е з е н т и р у ю щ е й (и, соответ-
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
163
ственно, з а м е н я ю щ е й ) весь подкласс «умственных» дхарм, в
к о т о р ы й входят мысль, ум, с о з н а н и е , разумение, л о г и ч е с к о е
мышление и т.д., и тем самым кладет его в о с н о в а н и е з н а н и я
и п о з н а н и я . П р и этом он п р и п и с ы в а е т в о с п р и я т и ю т р и слож­
ные (т.е состоящие из двух или более дхарм) функции в отно­
шении объекта в о с п р и я т и я : (1) дискурсивность. включающую
в себя н а з ы в а н и е объекта; (2) п р и з н а в а н и е объекта, т.е. его
отождествление с тем, что было в о с п р и н я т о прежде; (3) па­
мять об этом о б ъ е к т е . Последним, в о з м о ж н о , и о б ъ я с н я е т с я
такая странность, ч т о память не фигурирует в качестве одной
из дхарм нашего списка.
П р и всем этом, однако, самой важной ч е р т о й дхармическо­
го состава случая, самайи, является то обстоятельство, что здесь
все умственные процессы и ф а к т о р ы уже п р е в р а щ е н ы в места
чисто пространственных, топологических конфигураций «мо­
ментов» и «точек» дхармичности. В этой связи не будет боль­
шим риском предположить, что и м е н н о в Абхидхарме был сде­
лан первый в и с т о р и и ф и л о с о ф и и шаг к элиминации времени.
Сначала мастера Абхидхармы редуцировали более длительные
органические психические процессы к гораздо более кратким
умственным п р о ц е с с а м (так в X I I Буддхагхоша говорит, ч т о
«одна дхарма телесной ж и з н и равно по длительности 16 дхар­
мам умственным»). Затем о н и редуцировали умственные про­
цессы к моментам возникновения мысли. И наконец, о н и пре­
вратили последние в т о ч к и микрокосмического пространства
данного случая возникновения мысли, самайи. Теперь нам ос­
тается заметить, ч т о ч и с т о д х ь я н и ч е с к а я идея бесконечнос­
ти пространства (или бесконечного пространства как одного
из объектов т р а н с ц е н д е н т а л ь н о г о с о з е р ц а н и я ) должна была
циркулировать в й о г и ч е с к и х о т ш е л ь н и ч е с к и х кругах еще до
п о я в л е н и я п е р в ы х а б х и д х а р м и с т с к и х (устных) т е к с т о в , н о
идея б е с к о н е ч н о г о в р е м е н и не нашла своего текстуального
воплощения, не говоря уже об идее «пустого» времени. Навер­
ное, это вполне естественно в развитии философского мышле­
ния. Ибо где мышление оказывается в фокусе философствования,
там не обойтись без времени. И только там, где о к а з ы в а ю т с я
гипостазированными состояния отсутствия мышления и созна­
ния, становится возможной элиминация времени. Как, скажем,
в случае Нирваны как дхармы, п р и р а в н е н н о й к «чистому про­
странству» (Р. äkäsa, Skr. äkäsa).
164
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Наконец, ч е т ы р е дополнительных соображения к семина­
ру X I I .
(1) П е р в о е . Скорее в порядке п о в т о р е н и я — об аспекте все­
общности, не-различительности дхармы как центрального по­
нятия буддийской ф и л о с о ф и и . В этом смысле «дхарма» обозна­
чает все, что возникает, все возникновения мысли, все мысли,
все случаи мышления и все объекты мышления. Эпистемологически, дхарма, и м е н н о в этом ее з н а ч е н и и — назовем ее дхарма
А — есть единица любой умственной активности и вместе с тем
предел любой феноменологической редукции. В конечном сче­
те дхарма и ничего, кроме дхармы, — вот с чем мы имеем дело,
включая сюда «мы» и «имеем дело», так же как и все это выс­
казывание в целом. Однако было бы совершенно вульгарным
представлять себе дхармы как «кирпичики», из к о т о р ы х состо­
ит вселенная, ну, хотя бы в том смысле, в каком Ричард Фейнман говорил, что «все тела состоят из атомов». И б о космос Абхидхармы — в о т л и ч и е от космоса Э й н ш т е й н а и Ф е й н м а н а —
есть космос умственный, ментальный и как таковой не знает
противопоставления «умственное — не-умственное» или «мыс­
л я щ е е — не-мыслящее».
(2) Второе дополнительное соображение — о дхарме в разли­
чительном ее аспекте. В этом аспекте мы уже имели дело с не­
сколькими классификациями дхарм по их разновидностям. Мы
знаем, что дхармы бывают обусловленные и необусловленные,
дурные и благие и т.д. Дхармой в этом аспекте — назовем ее дхарма Б — может быть что угодно, но она, будучи, так сказать, «уни­
версальным предикатом», остается тем, что она есть. Так, мы
говорим: «Нирвана — это дхарма, хотя бы необусловленная, но
дхарма, или Взаимообусловленное Возникновение — это дхарма,
обусловленная или необусловленная». Т.е как дхарма Б любая
идея, высказанная или невысказанная, любое высказывание,
и с т и н н о е или л о ж н о е , любое п о н я т и е , абстрактное или конк­
р е т н о е , — это дхарма. Мы читаем в Дхаммападе. «Ненависть не
остановишь ненавистью, только не-ненавистью прекращается
ненависть — такова вечная дхарма». Таким образом, здесь ненависть — дурная дхарма, не-ненависть — благая дхарма, обе они
дхармы Б. Все высказывание в целом — благая дхарма Б. Но все
эти т р и дхармы в то же время являются и дхармами Б. «Являют­
ся» они, однако, только в ограниченном смысле их позитивно­
го логического о т н о ш е н и я к А и ни в каком ином смысле.
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
165
Но разумеется, т о т же «дхарма-принцип» — т.е. п р и н ц и п
мышления (или в ы с к а з ы в а н и я ) о чем бы то ни было, как о
дхарме А или Б, — действителен и для всех случаев о т р и ц а н и я .
Хак, например, вместо того, чтобы сказать (или подумать) «Я
не существует», абхадхармист говорит: «Не существует такой
дхармы (дхармы А), как Я». Тогда, говоря строго абхадхармистски, не-существование (точнее, не-возникновение) чего-либо
понимается в данном конкретном случае редукции дхармы Б к
дхарме А. Поэтому, было бы неправильным высказывание: «Нир­
вана не является обусловленной дхармой Б», но вполне правиль­
ным высказывание: «В Абхидхарме нет такой дхармы (т.е дхармы
А), как Нирвана.
(3) Третье дополнительное с о о б р а ж е н и е — насчет позици­
онного аспекта дхармы. В Абхидхарме дхарма играет роль абсо­
лютной позиции, некоего особого угла зрения, под которым ви­
дится, рассматривается и созерцается л ю б о й в о з м о ж н ы й или
реально наличествующий объект мышления, т.е. видится, рас­
сматривается и созерцается как дхарма. Эта дхармическая по­
зиция абсолютна, потому что Абхидхарма не допускает никакой
метапозиции. с т о ч к и з р е н и я к о т о р о й эта п о з и ц и я могла бы
рассматриваться как частный случай какой-то другой, более об­
щей позиции. Дхарма, мыслимая в п о з и ц и о н н о м аспекте — на­
зовем ее «дхарма Б » , — практически то же самое, что учение о
дхармах, Абхидхарма, ибо последняя является конкретным ана­
литическим описанием абсолютной дхармической п о з и ц и и .
(4) Ч е т в е р т о е д о п о л н и т е л ь н о е с о о б р а ж е н и е с о в е р ш е н н о
иного рода, хотя о н о и является п р о д о л ж е н и е м и развитием
идеи дхармы как абсолютной позиции. Это — итоговое сообра­
жение относительно не-антропичности абхидхармистской (а в
значительной степени и всей буддийской) ф и л о с о ф и и . Давай­
те снова обратимся к дхарме (дхарме А, конечно) «смерть», уже
довольно подробно рассмотренной в предыдущих семинарах. В
самом деле, смерть мы можем представить либо как «мою», либо
как чужую, но обязательно человеческую. В то время как в Абхид­
харме смерть — это либо распадение комплекса пяти агрегатов,
скандх, индивидуального существования (все равно чьего), или
перерыв континуума сознания. Либо, наконец, смерть редуциру­
ется к «сознанию в момент смерти» (Р. patisandhi). Казалось бы,
166
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
в таком случае для человека не осталось р о л и в п р и в ы ч н о й
д р а м е с м е р т и . И для т е б я самого, пока т ы , как а б с о л ю т н о е
большинство тебе подобных, п р о д о л ж а е ш ь себя определять
как «человека вообще». Это — обо мне и о тебе, о вас. Но раз
ты уже стал созерцателем и вступил в первую дхьяну, тем самым
п р е р в а в , пусть на мгновение, континуум сознания, ситуация
резко меняется. Теперь ты уже — не «ты», т.е. не твое обычное
эмпирическое «Я», а твое радикально измененное йогическим
созерцанием сознание. Это сознание, а не ты переходит снача­
ла в финальное сознание смерти, а затем в последующие серии
после-смертных мыслей и дальше. О н о будет длиться в неопре­
д е л е н н о м будущем д а л ь н е й ш и х п е р е в о п л о щ е н и й и л и невоп­
л о щ е н н ы х т р а н с ц е н д е н т а л ь н ы х с о с т о я н и й как с в о е г о рода
« д х а р м и ч е с к и й остаток» п р о ш л ы х (включая и т в о е настоя­
щее) р о ж д е н и й , будь они человеческие, ж и в о т н ы е или боже­
ственные. В этом отношении истинный созерцатель будет силь­
нее отличаться от человека, чем тот от животного или бога. Я
думаю, что и м е н н о из-за своего «расчеловеченья» смерти, Аб
хидхарма заслуживает прозвище «перехитрившая смерть». Абхадхармистская к о н ц е п ц и я «смерти — не-смерти» или особой
не-человеческой смерти созерцателя легла в основу учения о
смерти или танатологии в буддийской ф и л о с о ф и и .
Однако, поскольку каждый умирает таким образом, кото­
р ы й о п р е д е л я е т с я образом его м ы ш л е н и я (или с о з е р ц а н и я ,
если он с о з е р ц а т е л ь ) , и поскольку его смерть я в л я е т с я сама
о с о б ы м случаем его думанья и л и о с о б ы м ( п р о м е ж у т о ч н ы м )
состоянием его сознания, то смерть созерцателя будет более от­
личаться от любой другой смерти, чем все другие смерти отлич­
ны друг от друга, человеческие в первую очередь.
Но Абхидхарма является не-антропической ф и л о с о ф и е й так­
же и в силу того важнейшего обстоятельства, что абхидхармистекая иерархия не уделяет человеку особого места, топоса, так
сказать, в пространстве дхармической классификации живых
существ. Более того, и в абхидхармистской аксиологии человек
не играет роли особого ценностного уровня. Еще интересней
выглядит тот факт, что и в буддийской мифологической космо­
логии «место людей» отсутствует как выделенная из общей то­
п о л о г и и с ф е р а . Космос заполнен Буддами и Бодхисаттвами,
число к о т о р ы х во много раз п р е в ы ш а е т число вместе взятых
всех живых существ.
СЕМИНАР ДВЕНАДЦАТЫЙ
167
Но кто же тогда б ы л и великие учителя Абхидхармы — всетаки люди? С т о ч к и з р е н и я Абхидхармы, ответ будет: да и нет.
«Да», потому что, как учителя, продолжатели и распространи­
тели традиции, они совершали человеческие действия, говори­
ли на человеческих языках и писали, как писали другие люди.
«Нет», потому ч т о т е к с т ы , с к о т о р ы м и о н и р а б о т а л и , б ы л и
дхьянические. п р о и з в е д е н ы в дхьяне, имели сверх-человеческое, сверх-мирное (P. lokuttara) с о д е р ж а н и е и были трансцен­
дентально познаваемы. Да и сам в е л и к и й мастер Абхидхармы
был человеком только условно, т.е. по условиям контекста его
проповедования и учительства. Более того, он был ф и л о с о ф о м
только в силу своей не-принадлежности к людям (а не наоборот).
Именно поэтому Буддхагхоша утверждает, что Абхидхарма — это
Высшая Истина, и оттого она — не для людей, только для Будд
и Благородных.
Нигде буддийский образ мышления не манифестировался с
такой силой и ясностью, как в Абхидхарме. Абхидхарму я рассмат­
риваю как ф и л о с о ф и ю par excellence. Буддийская ф и л о с о ф и я ,
по-видимому, ведущая свое начало от философских фрагментов
в сутрах Палийского Канона, обрела свою форму как филосо­
ф и я в текстах п а л и й с к о й Абхидхармы и п и с ь м е н н ы х коммен­
тариях на э т и т е к с т ы . В з а к л ю ч е н и е у т о ч н и м само п о н я т и е
«абхидхармистский». Здесь э т о слово у п о т р е б л я е т с я в т р е х
смыслах. Во-первых, оно значит «принадлежащий комплексу
текстов, именуемому «Корзина Абхидхармы» Палийского Кано­
на. Во-вторых, оно обозначает те ф р а г м е н т ы и высказывания
(Будды) в сутрах, на которые позднее мастера Абхидхармы ссыла­
лись как на абхидхармистские. В-третьих, абхидхармистскими
считались все идеи, положения и высказывания, которые, не­
смотря на их источник, мастера Абхидхармы рассматривали как
правильно выведенные из первичных абхидхармистских посту­
латов.
СЕМИНАР
ТРИНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ X I I I . СУТРЫ БОЛЬШОЙ КОЛЕСНИЦЫ
ИЗ СОБРАНИЯ ДРАГОЦЕННОСТЕЙ :
СКАЗАННОЕ БУДДОЙ О СРЕДИННОСТИ,
О ПУСТОТЕ, О МЫСЛИ ПРОБУЖДЕНИЯ И
О ЗАРОДЫШЕ ТАТХАГАТЫ. ФРАГМЕНТЫ
1
[ I ] ... То, ч т о «атман есть» — это одна к р а й н о с т ь , а т о , ч т о «атмана нет» — другая. Это, о Кашьяпа, и так п о н я т н о (всякому
понимающему). Но то, что посередине, срединность — это ни­
как не очевидно , (ибо) б е с ф о р м е н н о и н е в ы р а з и м о . Средин­
н о с т ь п о с т и г а е т с я (только) п о с р е д с т в о м р е ф л е к с и в н о г о ис­
с л е д о в а н и я р е а л ь н о с т и д х а р м , к о т о р о е и есть С р е д и н н ы й
Путь . П о д о б н ы м же о б р а з о м , о К а ш ь я п а , если к т о скажет
«мысль р е а л ь н а » , то это будет о д н о й к р а й н о с т ь ю , а если ска­
ж е т «мысль нереальна», то другой. И б о в смысле С р е д и н н о г о
Пути с р е д и н н о е здесь — не в мысли, не в уме, не в сознании,
всего этого п р о с т о нет. Таков С р е д и н н ы й Путь .
Опять же, Кашьяпа, в рефлексивном исследовании реально­
сти дхарм — это не из-за Пустоты все дхармы пусты, а из-за того,
ч т о каждая дхарма пуста сама по себе. И это не по п р и ч и н е
Беззнаковости все дхармы беззнаковы, а оттого, что каждая
дхарма беззнакова сама по себе, ибо беззнаковы дхармы в силу
их Дхармичности... Оттого-то, Кашьяпа, пуста и л и ч н о с т ь ,
пусты и бытие и небытие, возникновение и уничтожение; пус­
то будущее, прошлое и настоящее. Да что там, пуста и Пусто­
та. И щ и основание в Пустоте, не в личностях и не в бытии. Ибо
непосредственно п р о н и к а ю щ и й мыслью в Пустоту уже нашел
в ней свое основание и поддержку. Так говорю я тебе, Кашья­
па. Те же, кто ищет в Пустоте т е о р и ю , не понимают, что Пус­
тота — это лекарство от всех т е о р и й , к о н ц е п ц и й и точек зре­
ния, оттого они и не вылечатся, ибо н е и з л е ч и м ы .
[ I I ] ... Сказал тогда Будде (великий) Бодхисаттва Манджушри: «Если сыновья и дочери из х о р о ш и х семей захотят знать
состояние Буддства, то пусть они его знают не как состояние
глаза, не как состояние уха, не как состояние тела и не как со­
стояние ума. О Будда, прославленный во всех мирах, состояние
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
169
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫЙ
Буддства-это н е - с о с т о я н и е . Теперь поведай мне, ч т о такое
Полное Совершенное Пробуждение?»
Будда: «Это с о с т о я н и е Пустоты, и б о все п о н я т и я и идеи
равны в своей пустотности. Это состояние полного отсутствия
желаний, ибо т р и области вселенной равны (в своих стрем­
лениях и ж е л а н и я х ) . Э т о с о с т о я н и е Б е з з н а к о в о с т и , и б о все
знаки равны. Это состояние не-действия, ибо все действия рав­
ны. И это — состояние необусловленности, потому что все обус­
ловленные дхармы р а в н ы (в своей обусловленности) ».
Манджушри: «О п р о с л а в л е н н ы й во всех мирах, ч т о такое
состояние необусловленности?»
Будда: «Отсутствие мысли — вот что такое состояние необус­
ловленности. Однако в какой же это равности пребывает Татхагата, в равности чему или кому?»
Манджушри: «Татхагата пребывает т о ч н о в т о й же равно­
сти, в какой пребывают те ж и в ы е существа, к о т о р ы е действу­
ют под влиянием желания, невежества и ненависти. Рассуждая
дальше подобным образом, мы приходим к мысли, что если бы
не было Пустоты, то кто бы мог тогда г о в о р и т ь о ж е л а н и и ,
невежестве и ненависти. Сказал же Будда: только потому, что
есть не-возникновение, не-становление и не-действие, мы мо­
жем говорить о возникновении, становлении и действии...»
Будда: «Дхармы в их р е а л ь н о с т и не постигаются Высшей
Мудростью как п р о и з в е д е н н ы е из Пустоты. И не созерцанием
(постигаются они) как пустые: они и так пусты сами по себе ».
[ I I I ] Будда: «Таким образом, о Кашьяпа, Бодхисаттва, кото­
рый рождает первую Мысль Пробуждения, уже сбросил скор­
лупу неведения, избавился от всех помрачений, производимых
с дурными и неосознанными действиями, и разогнал кромеш­
ную тьму л о ж н ы х идей и взглядов, — он, Кашьяпа, превзошел
и Учеников и Пратьека-Будд ».
[IVA] Будда: «Мысль, о Кашьяпа, невозможно воспринимать
ни снаружи (тела) , ни внутри (его), ни в пространстве между
телом и тем, что его окружает. Мысль бесформенна, неосозна­
ваема, неузнаваема, невыражаема, несхватываема, неуследима.
Она невидима для всех Будд. Мысль подобна майе, появляю­
щейся в различных ф о р м а х нереальности. О н а как ветер, что
носится то здесь, то там, его не схватишь, он везде и нигде.
Мысль подобна т е ч е н и ю реки без истока. О н а как пламя све12
13
14
15
16
170
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
тильника, пламя, что горит в силу (скрытых от глаз) п р и ч и н
его горения. Она подобна молнии, сверкнувшей на мгновение,
не имеющей своего места.
Мысль, о Кашьяпа, не достижима ни в каком, пусть самом
тщательном исследовании. А что недостижимо, то непостижи­
мо, невоспринимаемо. А что невоспринимаемо, то не может
быть ни п р о ш л ы м , ни настоящим, ни будущим. А т о , ч т о не
может быть ни прошлым, ни настоящим, ни будущим, то нахо­
дится вне времени. То же, что находится вне времени, то не
есть и не не-есть. Но ни сущее, ни не-сущее — это нерожденное.
Н е р о ж д е н н о е же не имеет своей п р и р о д ы , свабхавы. Но не
имеющее своей п р и р о д ы не возникает, а то, что не возникает,
не прекращается, никогда не прекратится. А непрекращаемое
не приходит, не уходит, не появляется, не исчезает. Не знает
о н о ни смерти, ни рождения. Значит, о н о — без санскар. А что
без санскар, то и есть Род Благородных .
[IVB] Будда: «Сознание д в и ж е т с я то в одну сторону, то в
другую, приходит, уходит, переходит, переселяется (из одного
рождения в другое). Как п о р ы в ветра, само не имея ни цвета,
ни ф о р м ы , оно понуждает вещи и существа принимать различ­
ные ф о р м ы . Сознание манифестирует себя в действиях, в силу
факторов Взаимообусловленного Возникновения . О нем мож­
но судить только по конечному эффекту, производимому этими
действиями. Сознание появляется в теле, как л и ц о появляется
в зеркале. Л и ш е н н о е ф о р м ы , не и м е ю щ е е своей сущности и
природы, оно проявляется в чувствах, восприятии, идеях и по­
нятиях. В теле сознание подобно невидимой сущности тьмы».
Будда: «...Возьмем для примера деревянную куклу, которая
прыгает, танцует, движимая и управляемая невидимыми вере­
вочками. Чьей силой она движется? Силой кукловода, конечно.
Самого его мы не видим, только по его внешним действиям
можем делать вывод о его существовании. Так же и тело про­
изводит все д в и ж е н и я силой сознания, оно — кукловод, веду­
щ и й куклу тела. Когда сознание покидает тело ж и в о г о суще­
ства, то в последний момент перед его смертью оно сочетается
с силой памяти, и вместе они образуют семя существования для
следующего рождения данного живого существа .
[V] Ц а р и ц а Ш р и м а л а : «О Будда, п р о с л а в л е н н ы й во всех
мирах, всех дхарм неисчислимых, немыслимых достиг Татха17
18
19
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫ Й
171
гата, дхарм, воплощающих Высшую Мудрость Освобождения,
дхарм, к о т о р ы е в совокупности и есть Тело Дхармы. Но когда
Тело Дхармы не отделено от грязи и п о м р а ч е н и й феноменаль­
ного мира, сансары, когда оно внутри этого мира, тогда о н о
называется Зародыш Татхагаты. Все круговращение смертей и
рождений, вся сансара имеет своей основой Зародыш Татхага­
ты, Татхагата­гарбху. Поскольку Зародыш Татхагаты вечен, по­
стоянен и неразрушим, начало феноменального мира сансары
неустановимо, непознаваемо. О прославленный во всех мирах,
ведь круговорот смертей и рождений сам означает прекращение
(деятельности) органов чувств и немедленное возникновение
новых органов чувств и нового восприятия. Однако Зародыш
Татхагаты не возникает, не исчезает, не прекращается, не исся­
кает. Стало быть, он за пределами мира обусловленных дхарм,
но он­то и есть основа и основание для всех обусловленных
дхарм. Он поддерживает все и держит в себе все дхармы. Заро­
дыш Татхагаты есть и З н а н и е Татхагаты о Пустоте. Только Буд­
ды­Татхагаты знают Зародыш Татхагаты, свидетельствуют ему».
1
«Собрание Драгоценностей» (Skr. ratnaküta) считается (предпо­
ложительно) самым ранним сборником сутр Большой Колесницы,
Махаяны. См.: Warder А. К. Indian Buddhism. Deli, 1970, P. 356. Входя­
щая в этот сборник «Кашьяпа­Париварта­Сутра» является, по­видимому,
наиболее философски важным сочинением ранней Махаяны в целом.
Санскритская, тибетская и китайская версии этой сутры были впервые
опубликованы фон Сталь­Хольштейном: The Käsyapa­Parivarta / Edited
by baron A. von Staël­Holstein. Changhai, 1926.
Или «конец», «предел», см. в II.
Точнее, «неразличимо» (Skr. anäbhäsa).
Т.е. неощущаемо, невоспринимаемо, ибо то, что не имеет фор­
мы (Skr. arüpya), не может быть воспринято органами чувств.
Точнее было бы сказать «непонятно», хотя возможно также и
«необъяснимо» (Skr. avijnäptika). Это крайне трудное эпистемологи­
ческое понятие.
Это — эпистемологическое понятие (и обозначающий его техни­
ческий термин, Skr. bhutäpratyaveksa), по­видимому, впервые введенное
в этой сутре.
Здесь — точно в том же смысле, как он определялся в I (но в сан­
скритской терминологии Срединный Путь — madhyamäpratipadä).
2
3
4
5
6
7
172
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
8
Skr. bhutacitta, может значить как «мысль о действительно сущем»,
так и «действительно сущая мысль».
9
См.: The Käsyapa­Parivarta. P. 8 2 - 8 6 .
10
Сказанное предполагает радикальное изменение в общей ори­
ентации восприятия. Вместо направленности на человека, на лич­
ность, оно становится направленным на пустотность самих понятий
«человек», «личность».
11
The Käpyapa­Parivarta. P. 9 4 - 9 7 .
12
Т.е. земля, небо и подземный мир.
Фрагменты [II] взяты из издания: A Treasury of Mahäyäna Sutras
/ Transi, from Chinese by Gärma Chang. Delhi: Motilal Banarsidas, 1991.
P. 123.
The Käsyapa­Parivarta. P. 123.
Имеется в виду троичная махаянская классификация «персон»
Малой Колесницы на тех, кто был учениками Будд, шраваками, тех,
кто достиг архатства в этом рождении, архатов, и тех Будд, которые
оставались Буддами для себя и никого не учили, Пратьека­будд.
К тому, что как бы внутри тела относятся пять агрегатов инди­
видуального существования, скандх, а также все психические и психо­
физиологические механизмы, связанные с чувствованием и воспри­
ятием.
«Род» (Skr. gotra) Благородных включает в себя всех, кто вступил
на Путь.
Прямую параллель мы найдем в [ I I I A ] , где речь идет о пылаю­
щем — в силу условий и факторов Взаимообусловленного Возникно­
вения — пламени, которое само по себе может быть этими условиями
и факторами не обусловлено.
13
14
15
16
17
18
19
A Treasury of Mahäyäna Sütras. P. 2 2 4 - 2 2 7 , 3 7 8 - 3 8 1 .
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫЙ
173
СЕМИНАР X I I I
БОЛЬШАЯ КОЛЕСНИЦА И ТЕМЫ
ФИЛОСОФИИ МАХАЯНЫ БУДДИЙСКАЯ
ФИЛОСОФИЯ И БУДДОЛОГИЯ
(о) Ч т о делать? П е р е х о д в этом семинаре от ф и л о с о ф и и Малой
К о л е с н и ц ы , и л и хинаяны, к ф и л о с о ф и и Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы ,
или махаяны (кстати, н а п о м и н а е м , ч т о п р о т и в о п о с т а в л е н и е
друг другу этих колесниц было введено post factum учеником
Нагарджуны Арьядевой в конце I I I века), ставит нас в п о з и ц и ю
наблюдателей истории ф и л о с о ф и и . Поэтому нам придется сна­
чала р а з ъ я с н и т ь эту п о з и ц и ю «внешнего» наблюдателя. До са­
мого п о с л е д н е г о в р е м е н и в и з у ч е н и и и с т о р и и буддизма мы
имели дело с двумя а л ь т е р н а т и в н ы м и и с т о р и ч е с к и м и концеп­
ц и я м и . П е р в а я , э в о л ю ц и о н и с т с к а я , в ы в о д и т все п о з д н и е и
п о з д н е й ш и е ф о р м ы р е л и г и и и ф и л о с о ф и и буддизма из (пока
еще г и п о т е т и ч е с к о г о ) « р а н н е г о и с т о р и ч е с к о г о буддизма»,
часто о т о ж д е с т в л я е м о г о (также г и п о т е т и ч е с к и ) с буддизмом
Малой К о л е с н и ц ы , т.е. с хинаяной ( о б ы ч н о н а з ы в а е м о й тхеравада, Учение С т а р е й ш и н С а н г х и ) . Тогда Б о л ь ш а я К о л е с н и ­
ца, махаяна, о к а з ы в а е т с я п р о и с х о д я щ е й из М а л о й К о л е с н и ­
цы ч е р е з п р о м е ж у т о ч н ы е в е р с и и , т а к и е как махасангхъика,
сарвастивада и т.д. Вторая к о н ц е п ц и я , п р е ф о р м и с т с к а я . исхо­
дит позднейшего тантристского представления о том, что Буд­
да в самом начале своей миссии п р о п о в е д о в а л учения обеих
Колесниц (да и т а н т р и з м в придачу), но различным контингентам у ч е н и к о в , к о т о р ы е в п о с л е д с т в и и создали свои устные и
п и с ь м е н н ы е т р а д и ц и и р а с п р о с т р а н е н и я Д х а р м ы в простран­
стве и п р о д л е н и я ее во в р е м е н и . Таким образом, с о б с т в е н н о
и с т о р и я буддизма н а ч и н а е т с я , согласно э т о й к о н ц е п ц и и , пос­
ле о д н о в р е м е н н о г о и з л о ж е н и я Буддой всех версий Дхармы. То
же, ч т о было д о этого м и ф о л о г и ч е с к о г о с о б ы т и я , о т н о с и т с я
к до-истории, о б ы ч н о к особому периоду, кальпе, предшество­
вавшему н ы н е ш н е м у периоду так н а з ы в а е м о й «истории».
В нашей «наблюдательной» п о з и ц и и мы исходим из двух
э п и с т е м о л о г и ч е с к и х предпосылок, в к о т о р ы х предполагаем
174
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
возможность нетривиальных выводов в отношении перехода от
ф и л о с о ф и и Малой Колесницы к ф и л о с о ф и и Большой Колесни­
цы. П е р в а я предпосылка нашей наблюдательной п о з и ц и и яв­
ляется о т р и ц а т е л ь н о й в том смысле, ч т о она п р о т и в о р е ч и т
э п и с т е м о л о г и ч е с к о й к о н ц е п ц и и г е н е з и с а научного з н а н и я ;
концепции, нашедшей свое наиболее крайнее и четкое выра­
ж е н и е в последних работах Эдмунда Гуссерля. Формула «сущ­
ность (всякого) научного знания — в аксиомах, образующих его
генезис» отвергается нами в пользу предположения о возмож­
ности одновременного существования нескольких первичных
аксиом, лежащих в основе генезиса данного научного (философ­
ского, религиозного, какого угодно) знания или даже несколь­
ких генезисов для одного рассматриваемого нами знания. Тогда
первая предпосылка будет называться предпосылка полигенезиса учения Большой Колесницы.
Вторая э п и с т е м о л о г и ч е с к а я п р е д п о с ы л к а нашей наблюда­
тельной п о з и ц и и может быть сформулирована следующим об­
р а з о м . В р а с с м о т р е н и и л ю б о й и с т о р и к о - ф и л о с о ф с к о й про­
блемы следует отдавать п р е д п о ч т е н и е ф и л о с о ф и и как тому
общему, что включает в себя и с т о р и ю как ч а с т н ы й случай, а
в р а с с м о т р е н и и ф и л о с о ф и и отдавать п р е д п о ч т е н и е ее само­
о с о з н а н и ю , т.е. сумме ее мыслей о самой себе, к о т о р ы е и дол­
ж н ы л е ч ь в о с н о в а н и е нашего ф и л о с о ф с т в о в а н и я о д а н н о й
ф и л о с о ф и и . Это — п р е д п о с ы л к а ф и л о с о ф с к о й п р и в и л е г и р о ­
ванности: и с т о р и я ф и л о с о ф и и — это о с о з н а н и е себя (данной)
философией, изменяющейся во времени.
Вообще, поскольку мы не занимаемся специально хроноло­
гией буддийского ф и л о с о ф с к о г о мышления, такие слова, как
«начало», «развитие», «расцвет», «упадок», являются для нас не
более чем искусственно введенными и случайно в ы б р а н н ы м и
точками или моментами нашего собственного философствова­
ния по поводу содержания махаянских текстов этого семинара.
Сейчас эти тексты являются объектом нашего неуемного фи­
лософского любопытства (заметьте, здесь «философское любо­
пытство» — это обозначение особой и н т е н ц и о н а л ь н о с т и ) . Но
все-таки возможно ли с учетом сделанной выше оговорки и в
свете эпистемологического постулата ф и л о с о ф с к о й привиле­
гированности, говорить о начале ф и л о с о ф и и Большой Колес­
ницы? Сам я по культуре, воспитанию и образованию являюсь
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫ Й
175
человеком, склонным к историко­генетической модели всего
познаваемого и с трудом отхожу от нее — но только в рассмот­
р е н и и другого, чужого, «не моего» ф и л о с о ф с к о г о мышления.
Ничего не поделаешь, ведь великие ф и л о с о ф ы Большой Колес­
ницы ни в коей мере не были людьми, мыслящими историчес­
ки. И б о были о н и людьми мыслящими т р а д и ц и о н н о . Т.е. для
них генезис л ю б о й к о н ц е п ц и и четко редуцируется к условной
последовательности передачи знания от учителей ученикам, а
от них к их ученикам, п о с л е д о в а т е л ь н о с т и , начало к о т о р о й
безнадежно утеряно в бездонном недатируемом п р о ш л о м до­
исторических кальп. Ч т о касается нас, то мы бы могли предста­
вить себе этот р е д у ц и р о в а н н ы й к т р а д и ц и и квазиисторичес­
кий генезис в виде набора основных тем, к которым нас будут
вновь и вновь отсылать буддийские священные (т.е. приписы­
ваемые Будде) тексты, сутры и ученые трактаты, шастры. Соб­
ственно говоря, последовательность таких отсылок и л е ж и т в
основе традиции как квазиисторического процесса, в то время
как основные темы являются как бы точками, в к о т о р ы х крис­
таллизуется ф и л о с о ф с к о е содержание текстов. В содержании
фрагментов сутр этого семинара мы выделяем пять таких ос­
новных тем.
(1) Срединность. В П е р в о й проповеди Будды (см. I ) средин­
ность — это позиция. Пусть необыкновенная, единственно пра­
вильная, исключительная, но все же — позиция. Во ф р а г м е н т е
из Кашьяпа­Париварта­Сутры, которым открывается этот семи­
нар, срединность поднята на уровень трансцендентальной умо­
постигаемой сущности, но вместе с тем — и это совсем не про­
тиворечие, а о б ы ч н ы й буддийский перенос (строго говоря, это
и есть «метафора» в буквальном смысле слова) члена одного
класса в другой на основании общего для них обоих признака —
она может и быть постигнута посредством особого типа иссле­
дования, которое называется «рефлективное исследование
дхарм». В таком исследовании срединность в большей степени
видится как то, что есть между двух п р о т и в о п о л о ж н о с т е й , не­
жели как способ познания этих противоположностей в их оши­
бочности и неправильности. И н а ч е говоря, здесь срединность
превращается из квазиэпистемологической категории в онто­
логическую категорию недостижимой реальности всего суще­
го (Skr. bhütata).
176
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
(2) Пустотность в X I I I представлена во всех своих т р е х ас­
пектах. В позитивно­синтетическом аспекте она является им­
манентной во всех дхармах: все дхармы пусты не потому, что они
познаются или созерцаются как пустые, а потому, что каждая
из них, взятая в отдельности, пуста как она есть. В своем нега­
тивном аналитическом аспекте, пустотность приближается по
своему смыслу к идее универсальной л и ш е н н о с т и , к о т о р а я на­
ходит свое в ы р а ж е н и е в таких формулировках, как, скажем,
«все вещи не являются самими собой», что можно понимать и
в смысле «все вещи р а в н ы в том, что не являются самими со­
бой». Равенство дхарм здесь вторично и производно от лишен­
ности всех вещей их отличительных признаков. Все дхармы пус­
ты, необусловленные дхармы равны обусловленным, а последние
равны между собой в силу их лишенности каких бы то ни было
признаков. Эта универсальная привативность имеет своим ин­
т е р е с н е й ш и м ф и л о с о ф с к и м следствием идею о не­состоянии.
Так, состояние буддства является не­состоянием, или, точнее,
не­состояние и есть состояние буддства в смысле Пустотности.
Аналогичным образом мы можем говорить о не­действии как
о д е й с т в и и в смысле Пустоты и, н а к о н е ц , о не­мысли как о
л ю б о й необусловленной дхарме, с и н о н и м и ч н о й Пустотности.
В своем позитивно­аналитическом аспекте Пустота уподоб­
л я е т с я чистому пространству. Последнее по о п р е д е л е н и ю не
дуально, как не дуальны Нирвана, буддство и Дхармичностъ (Skr.
dharma­dhätu), хотя в отличие от них чистое пространство мо­
жет делиться на стороны, с ф е р ы и т.д. Более того, Пустотность
в своем позитивно­аналитическом аспекте часто называется
«истинной ф о р м о й реальности» — несколько загадочное назва­
ние, в котором и м п л и ц и р о в а н а идея одной ф о р м ы одной ре­
альности.
(3) Мысль Пробуждения (Skr. bodhicitta), весьма кратко опи­
санная в Кашьяпа­Париварта­Сутре, является не только новым
п о н я т и е м Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы , но и другой, особой сущнос­
тью, радикально изменившей направление всего буддийского
ф и л о с о ф с т в о в а н и я . В самом п р о с т о м и с т о л к о в а н и и Мысль
П р о б у ж д е н и я — э т о мысль ( н а м е р е н и е , ж е л а н и е , р е ш е н и е )
стать Буддой. В этой же сутре говорится о двух ограничитель­
ных характеристиках Мысли Пробуждения. Первая из них
п р и п и с ы в а е т Мысль П р о б у ж д е н и я тем существам, саттвам,
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫ Й
177
которые уже вступили на путь достижения Полного и Абсолют­
ного П р о б у ж д е н и я , т.е. Бодхисаттвам. Вторая же о г р а н и ч и ­
тельная характеристика заключается в том, что Мысль Пробуж­
дения полагается п е р в о й мыслью каждого Бодхисаттвы и сама
генерируется им. О т ч е г о один из э п и т е т о в Бодхисаттвы — это
«производитель», «генератор» (Skr. utpädika). Чем же тогда яв­
ляется Мысль Пробуждения как мысль: такой же с е р и е й воз­
никновений мыслей или «случаев» мысли, как и (все) другие
мысли, рассматриваемые в их объективности? (Здесь «объек­
тивный» значит «рассматриваемый как не имеющий субъекта».)
Или Мысль Пробуждения — это случай или последовательность
случаев состояний сознания, приписываемых Бодхисаттве? Воп­
рос, я думаю, приглашает к феноменологическому ответу. Тогда
моим пробным операциональным определением будет следую­
щее: Мысль Пробуждения, согласно р а н н и м сутрам Б о л ь ш о й
Колесницы, — это сложная интенпиональность. включающая
в себя и условного «субъекта», т.е. Бодхисаттву и те о п я т ь же
условно п р и н и м а е м ы е за «объективные» состояния сознания,
которые могут быть этому Бодхисаттве приписаны post factum.
Но в каком о т н о ш е н и и Мысль П р о б у ж д е н и я находится к
мысли вообще и к возникновению мысли (в абхидхармистской
трактовке)? На этот вопрос м о ж н о с уверенностью о т в е т и т ь
следующее. Весь ход развития ф и л о с о ф с к о й мысли Б о л ь ш о й
Колесницы отмечен н а п р я ж е н и е м , возникающим снова и сно­
ва между абхидхармистской к о н ц е п ц и е й мысли как возникно­
вения мысли и другими («новыми») к о н ц е п ц и я м и , требующи­
ми радикального п е р е с м о т р а абхидхармистских аксиом.
(4) Р а з ъ я с н е н и е о мысли в Кашьяпа­Париварта­Сутре дает
самую краткую и точную характеристику мысли и мышления во
всей махаянистской литературе. Главное в этом разъяснении —
то, что о н о определяет основное направление в исследовании
мысли и мышления р а н н и м и мыслителями Большой Колесни­
цы. Идя по их стопам, мы не спросим у мысли: «Откуда ты?»
Ибо из данного в нашей сутре разъяснения мы уже поняли, что
мысль — не «откуда», а «куда», т.к. она объективно направлена
из «ниоткуда» своего в о з н и к н о в е н и я в «никуда» а б с о л ю т н о й
необусловленности Нирваны и Рода (готры) Благородных. Тог­
да в порядке п о в е р х н о с т н о й историко­философской аналогии
мы могли бы заключить, сказав, что как у Парменида (по Хай­
178
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
деггеру, во всяком случае) мысль есть мысль о бытии, так у ран­
них махаянистов мысль есть мысль о Пробуждении.
Во фрагментах из других сутр «Собрания Драгоценностей»
проводится четкое различие между мыслью и сознанием, отсут­
ствующее или едва намечаемое в сутрах и Абхидхарме Малой
Колесницы. Это различие имело ч р е з в ы ч а й н о важные послед­
ствия для поздних махаянистских школ И н д и и , Китая и Тибе­
та. Я думаю, что для нас понимание этого различия может на­
чаться с р а с с м о т р е н и я различия между пространством (topos)
и местом (locus). Ведь как об этом уже говорилось выше, мысль
находится в слабой к о р р е л я ц и и с пространством. «Слабой» в
том конкретном смысле, что она не может быть обнаружена в
каком-то к о н к р е т н о м месте в п р о с т р а н с т в е . И н а ч е говоря, у
мысли просто нет своего места. Тогда единственно, что может
быть о ней сказано — это ее направление, ее «куда».
Однако сознание, как «то, что перевоплощается», движет­
ся в пространстве от одного тела к другому. Тело — его место,
хотя п р и этом о н о не может быть локализовано внутри тела
или отождествлено с каким-либо органом последнего. Но со­
знание коррелируется с пространством, занимаемым телом, в
максимально «сильном» порядке. П р и т ч а о куклах и кукловоде
прекрасно иллюстрирует эту корреляцию. Здесь сознание — не
п р о с т о «внутри тела» — сказать это было бы н е п р о с т и т е л ь н о й
т р и в и а л и з а ц и е й , п о п р о б у й н а й д и кукловода внутри куклы,
смешно — но о н о создает все пространство сцены, включая и
аудиторию, и ландшафт.
Таким образом, сознание является сложным функционирую­
щим целым, тогда как мысль (в ее возникновении) остается ато­
марным фактом или событием. И м е н н о в своем функциониро­
вании сознание подпадает под власть Взаимообусловленного
Возникновения. Мысль же не имеет никакой функции, кроме ее
возникновения и исчезновения. Далее о сознании можно ска­
зать, что в каких-то случаях оно находится вне топоса, простран­
ства своего функционирования. В то время как мысль, движуща­
яся в пространстве, не имеет ни «вне», ни «внутри» в качестве
своих топологических индикаторов. Поэтому даже сказать, что
«сознание находится в теле», будет не более чем полуистиной,
ибо — как это было сказано Буддой — сознание не «находится» в
теле, а появляется, подобно лицу, появляющемуся в зеркале.
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫ Й
179
И наконец, в отличие от мысли, которая может быть карми­
чески благой, дурной или н е й т р а л ь н о й , сознание полагается
нейтральным по преимуществу. Это п р и в о д и т нас к еще одно­
му различию между мыслью и сознанием, р а з л и ч и ю , установ­
ление которого имело весьма важные последствия для дальней­
шего хода буддийской ф и л о с о ф с к о й м ы с л и . П о с м о т р и т е , в
знаменитой строке Дхаммапады (см. I , 1): «Если кто­то действу­
ет и говорит с нечистой мыслью...»: «кто­то» противопоставлен
«мысли» как условный субъект м ы ш л е н и я п р о т и в о п о с т а в л е н
мышлению. С т о ч к и з р е н и я к о н ц е п ц и и сознания в С о б р а н и и
Драгоценностей этот «кто­то» и есть сознание. Или даже: с этой
точки зрения сознание и есть этот «кто­то» Дхаммапады. В этом
можно увидеть решительный методологический отход от Абхид­
хармы Малой Колесницы с ее принципиальным не­различением
между мышлением, объектом мышления и мыслящим.
В Собрании Драгоценностей сознанию приписывается, в
качестве д о п о л н и т е л ь н о г о атрибута, сила. М ы ч и т а е м , ч т о
только силой кукловода д е р е в я н н а я кукла прыгает, пляшет и
т.д. Тело — это деревянная кукла. Но здесь п р и т ч а останавлива­
ется — кто мы: м ы с л я щ и е куклы или каждый из нас является
одновременно куклой и кукловодом? Ответ напрашивается сам
собой. Но вопрос гораздо сложнее. Ведь и кукловод, как о нем
говорилось выше, может быть скрыт где­то вне наших тел или
даже далеко за пределами сцены нашей жизни, сюжет к о т о р о й
он уже наговорил из­за занавеса. Я думаю, что и м е н н о отвечая
на наш в о п р о с , в е л и к и е м ы с л и т е л и Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы и
прибегли к идее силы в своем о б ъ я с н е н и и сознания. Сила со­
знания — это не п р о с т о сила «мудрости» (Skr. prajnä), которая,
когда наступит время, приведет сознание к последней останов­
ке, к Н и р в а н е . О н а — и сила памяти, из­за к о т о р о й (и на осно­
ве которой) сознание становится «семенем» (Skr. bija) следую­
щей жизни «кукловода». Тогда в конечном счете сила сознания
может рассматриваться как главная сила трансформации, ради­
кально изменяющая мысли, т е л я и ж и з н и «кукловода».
(5) К а ж е т с я , ч т о к о н ц е п ц и я « З а р о д ы ш а Татхагаты» (Skr.
tathägata­garbha) п о я в л я е т с я в ф и л о с о ф с к и х текстах Б о л ь ш о й
Колесницы как дополнительная к к о н ц е п ц и и Мысли Пробуж­
дения. Может быть, она появляется в порядке, подобном по­
рядку появления п о н я т и я «сознания» в его дополнительности
180
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
к п о н я т и ю «мысли» в абхидхармистских текстах. Если мы рас­
смотрим с о о т н о ш е н и е п о н я т и й Зародыша Татхагаты и Мысли
Пробуждения, абстрагируясь от возможных семантических и
этимологических истолкований, и пойдем путем чисто эписте­
мологического сопоставления этих п о н я т и й , то не преминем
заметить, что З а р о д ы ш Татхагаты представляется, по крайней
мере на п е р в ы й взгляд, концептом более субстантивистским,
чем концепт Мысли Пробуждения. Оговариваю, что субстанти­
вистский здесь значит не более чем «предполагающий возмож­
н о с т ь и с т о л к о в а н и я как субстанции». В таком же п р и м е р н о
смысле, в каком было бы возможно сказать, что élan vital Анри
Бергсона представляется более субстантивистским, чем абсо­
л ю т н ы й дух Гегеля, или что «живое существо» Эдмунда Гуссер­
ля более субстанциально, чем Монада Лейбница.
В С о б р а н и и Д р а г о ц е н н о с т е й этот субстанциализм находит
свое описание в двух основных т е р м и н а х «зародыш» и «семя».
( Д а л ь н е й ш е е р а з в и т и е м а х а я н и с т с к о й ф и л о с о ф и и покажет,
сколь важную роль эти т е р м и н ы сыграли в образовании нового
религиозно­философского м и р о в о з з р е н и я , буддийского тант­
ризма.) Начнем с понятия «семени». Семя описывается в Собра­
н и и Д р а г о ц е н н о с т е й как о р и е н т и р о в а н н о е на будущее. Когда
мы читаем, что «сознание есть семя будущей ж и з н и его носи­
теля», то этим предполагается, что семя является субстанцией
будущего сознания. Более того, возможно предположение, что
сама идея семени коррелируется с сознанием как дополнитель­
ная к последнему. «Пробное» о п р е д е л е н и е , к о т о р о е ц а р и ц а
Ш р и м а л а дает Зародышу Татхагаты в последних фрагментах
текстов этого семинара, имеет в виду, что Зародыш Татхагаты —
это понятие, о р и е н т и р о в а н н о е на прошлое. Это определение
звучит как догматическая онтология. Зародыш Татхагаты есть не
что иное, как Тело Дхармы, находящееся в самсаре, в м и р е обус­
ловленных дхарм. О н о , так же как и самсара, безначально и веч­
н о . «Поэтому­то, — п р о д о л ж а е т ц а р и ц а свое о б ъ я с н е н и е , —
феноменальная вселенная не знает истока или происхождения.
В то же время Мудрость Татхагаты есть Высшее З н а н и е осво­
бождения от самсары, т.е. Мудрость Абсолютной Пустотности».
Отсюда не выпутаешься, не выходя за рамки наших текстов.
Не напоминает ли все это современную текстам Б о л ь ш о й Ко­
л е с н и ц ы гностическую концепцию предвечной С о ф и и — муд­
СЕМИНАР ТРИНАДЦАТЫЙ
181
рости или гнозиса р а н н и х христианских гностиков? Т.е. Муд­
рости, предшествующей тварному космосу, но о д н о в р е м е н н о
являющейся планом и проектом последнего. Можем ли мы счи­
тать сказанное в этих фрагментах началом ф и л о с о ф и и Махая­
ны? Отвечаю: нет, но это будет ее началом, когда много позднее
ф и л о с о ф и я Махаяны вернется к сказанному здесь как к своему
источнику и своей основе.
СЕМИНАР
ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ XIV. ЗАПРЕДЕЛЬНОЕ ЗНАНИЕ.
ФРАГМЕНТЫ ИЗ ВОСЬМИТЫСЯЧНИКА
1
[о] Сказал Господь д о с т о п о ч т е н н о м у Субхути, с т а р е й ш и н е :
« О б ъ я с н и т е п е р ь , о Субхути, так, ч т о б э т о стало я с н ы м для
Б о д х и с а т т в , великих Махасаттв, как о н и Бодхисаттвы-Махас а т т в ы о т п р а в л я ю т с я в З а п р е д е л ь н о е Знание!» Тогда досто­
п о ч т е н н ы й Ш а р и п у т р а так подумал п р о себя: «Будет ли досто­
п о ч т е н н ы й Субхути излагать Запредельное З н а н и е сам, только
от себя и посредством своей с о б с т в е н н о й силы или (сверхъе­
стественной) мощью Будды будет он излагать и о б ъ я с н я т ь За­
п р е д е л ь н о е Знание?» Н о д о с т о п о ч т е н н ы й Субхути, к о т о р ы й
уже постиг посредством мощи Будды т о , что д о с т о п о ч т е н н ы й
Ш а р и п у т р а подумал п р о себя, сказал д о с т о п о ч т е н н о м у Шарипутре: «Чему бы ни учили, о Субхути, ученики Господа, все
это — работа (самого) Татхагаты. И б о в Д х а р м е Татхагаты ис­
кушают о н и себя, п о с т и г а ю т ее истинную природу, т в е р д о ус­
танавливают ее в своем с о з н а н и и . О т т о г о н и ч т о из того, чему
о н и учат, не п р о т и в о р е ч и т и с т и н н о й п р и р о д е Д х а р м ы . Да и
само о б ъ я с н е н и е и м и Д х а р м ы — э т о н е б о л е е чем в ы п л е с к
о б ъ я с н е н н о г о Татхагатой...»
Тогда достопочтенный Субхути силой Будды вот что сказал
Господу: «Если кто в разговоре о Бодхисаттве скажет «Бодхисаттва», то что это слово будет значить? Ч т о до меня, о Госпо­
ди, то я не вижу такой дхармы, как Бодхисаттва, ни дхармы,
называющейся "Запредельное Знание". Но если я не знаю, ни
что такое Запредельное Знание, ни что такое Бодхисаттва, то
каково мне будет наставлять Бодхисаттв в Запредельном Зна­
нии? Но все же, о Господи, раз Бодхисаттва непоколебим в сво­
ем р е ш е н и и , бесстрашен, сердце его не дрогнет, умом он не
усомнится, то такой Бодхисаттва и должен быть наставлен в
Запредельном З н а н и и . Но даже обретаясь в нем, он таким об­
разом должен себя упражнять, чтобы никогда не появилось у
него гордости за возникшую прежде Мысль Пробуждения, с
к о т о р о й и начался его путь Бодхисаттвы . И б о эта мысль есть
не-мысль, так как (любая) мысль является чистой, просветлен­
н о й и пробужденной по своей природе».
2
3
4
5
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
183
[ I ] Шарипутра: Но эта мысль, которая есть не-мысль, есть
ли она или нет?
Субхути: Но можно ли, говоря о состоянии не-мысль, гово­
рить о «есть» или «нет»?
Шарипутра: Нет, так невозможно говорить.
Субхути: Отсюда и невозможность говорить о не-мысли как
существующей или не существующей.
Шарипутра: Ч т о же тогда есть не-мысль?
Субхути: Это — состояние неизменяемости и неразличения.
[ I I ] Субхути: Эта дхарма, таковость Татхагаты объясняется
как не-наблюдение всех дхарм (ведь наблюдается только то, с
чем что-то происходит, чему есть п р е п я т с т в и я ) , а эта дхарма
беспрепятственна, оттого не оставляет следов. О н а — то же,
что пространство. Оттого неизменяема. Оттого нет у этой
д х а р м ы н и п р о т и в о п о л о ж н о й е й другой д х а р м ы , н и тожде­
ственной. О н а — одна без другой. У нее не было п р и ч и н или
условий ее становления, возникновения. О н а невоспроизводима в будущем и нет следов, ведущих к ней в прошлом. Значит,
нет и пути, ведь его не заметишь.
[ I I I ] Шакра (и другие боги): По образу Господа рожден этот
с т а р е й ш и н а Субхути. И б о какую бы дхарму он ни о б ъ я с н я л ,
всегда начинает с Пустоты.
Субхути: Теперь я научу тебя, о Шакра, как Бодхисаттва ус­
танавливает себя в З а п р е д е л ь н о м З н а н и и . Только и м е я в сво­
ем основании Пустоту, пребывает он в Запредельном З н а н и и .
Ни в т е л е с н о й ф о р м е не о с н о в ы в а е т с я он, ни в чувствах, ни
в в о с п р и я т и и , ни в воле, ни в с о з н а н и и , ни в з р е н и и , ни в
слухе, ни в запахе, ни во вкусе, ни в осязаемом, ни в объектах
ума. Н и к а к о й идеи не должен п р и д е р ж и в а т ь с я Бодхисаттва.
Ни идеи «это — чувство», ни идеи «это — Бодхисаттва». Так
с т о и т он в З а п р е д е л ь н о м З н а н и и , но ведь Б о д х и с а т т в а не
имеет своего места нигде, значит, негде ему стоять. П о д о б н о
Татхагате, к о т о р ы й нигде не стоит, ни здесь ни там, ни вмес­
те, ни отдельно.
Господь: Глубоко сказанное тобой о Пустоте, о Субхути. Ведь
Пустота — это синоним Беззнаковости, неотмеченности, бес­
страстия. Синоним не-рождения, не-существования, прекраще­
ния, ухода, Н и р в а н ы . Пустота — это синоним всех дхарм (в их
не-различении).
6
184
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Шакра: О чем бы ни говорил Благородный Субхути, он ни
к чему не прицепляется, ни за что не зацепляется, ничего не
задевает в своем д в и ж е н и и в Пустоте, как стрела, л е т я щ а я в
воздухе.
Господь: Это так, именно так, даже Пробуждения он не дос­
тигает, ибо в Пустоте возможно ли д о с т и ж е н и е чего-либо?
[IV] Субхути: О т т о г о , что он не рожден, рожден старейши­
на Субхути по образцу Татхагаты, таковость Субхути есть таковость Татхагаты. И так есть с самого начала, н и ч т о не прихо­
дило, не уходило, не придет. По образу Татхагаты — значит по
образу таковости Татхагаты, к о т о р а я та ж е , ч т о и таковость
Субхути, и та же, что и таковость всех дхарм. Но эта таковость,
она же есть и не-таковость, и по ее образу рожден Субхути. Тог­
да таковость и не-таковость есть одно без второго, одно несотв о р е н н о е , н е и з м е н н о е — о н о всегда т а к о в о е , таковость, что
никогда не будет не-таковостью. И хотя кажимость дуальности
м о ж н о у с м о т р е т ь в идее, ч т о Субхути я в л я е т с я сверхъесте­
ственно (волшебно) произведен из таковости Татхагаты, то и
тогда таковость осталась абсолютно т о й же. Ведь никак невоз­
можно помыслить что-то или кого-то, могущего нарушить це­
лостность, полноту и неделимость таковости. Тогда правиль­
ным будет сказать, ч т о таковость Субхути не есть только его
таковость, а не Татхагаты. Как и в случае Будды, таковость ко­
торого, когда он был Бодхисаттвой в прежних рождениях, и по
достижению П о л н о г о Пробуждения — одна таковость, не две.
О т т о г о и название «Так ушедший, Татхагата».
[V] Господь: Н е о б р а т и м ы м зовется Бодхисаттва, к о т о р ы й
навсегда отвратился от пути Учеников и Пратьекабудд и пошел
по пути В с е з н а н и я . Сначала он вступает в первую, вторую,
т р е т ь ю и четвертую дхьяны и в них пребывает. Там он стано­
вится совершенным мастером дхьян, но его будущее рождение
никак не определено их кармическим эффектом (т.е. прекраще­
нием кармических эффектов, происходящим в созерцании ). И
свое следующее р о ж д е н и е он основывает на дхармах чувствен­
н о й с ф е р ы , к ним направлено его сознание. П р и х о д и т ли он
или уходит, он остается в обратном вспоминании . Ж и в я жиз­
нью домохозяина, он, как и другие, пользуется п р и я т н ы м и для
чувств вещами, но особенно их не любит, не привязывается к
ним, не жаждет их, просто их имеет. Так и живут Бодхисаттвы
7
8
9
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
185
жизнью домохозяев, проникнутые энергией Запредельного
З н а н и я — таков еще один п р и з н а к н е о б р а т и м о с т и Бодхисат­
твы. «Необратимый» здесь значит, что Бодхисаттва, достигший
Полного Пробуждения, уже никогда не возвратится к прежне­
му состоянию.
[VI] Субхути: Если Бодхисаттва достигает Полного Пробуж­
дения, то происходит ли это вследствие первой мысли о Про­
буждении или вследствие последней мысли о Пробуждении ?
Господь: Как ты думаешь, Субхути, загорается ли ф и т и л ь
м а с л я н о й л а м п ы о т п е р в о г о м о м е н т а его з а ж и г а н и я и л и о т
последнего, перед тем как ему вспыхнуть?
Субхути: Ни от первого, о Господи, ни от последнего, ни в
какой-либо зависимости от них обоих, ни совсем независимо
от них.
Господь: Но фитиль-то все ж таки загорелся, не так ли?
Субхути: Загорелся, о Господи.
Господь: Таким же образом Полное Пробуждение достигает­
ся ни первой и ни последней мыслью о Пробуждении, ни без
них, ни в связи с возникновением каких бы то ни было мыслей
о пробуждении, ни без связи с этим возникновением. Но о н о
все ж таки достигается, П о л н о е Пробуждение, вот оно.
Субхути: Сколь глубоко и трудно для понимания Взаимообус­
ловленное В о з н и к н о в е н и е !
Господь: С к а ж и , Субхути, в о з н и к н е т ли в н о в ь во в т о р о й
мысли первая мысль, тотчас же прекратившаяся после своего
первого возникновения?
Субхути: Не возникнет, о Господи.
Господь: Но мысль, которая уже возникла, не обречена ли
она по самой своей п р и р о д е на прекращение?
Субхути: Обречена, о Господи.
Господь: Но если что-то по своей п р и р о д е о б р е ч е н о на пре­
кращение, то может ли о н о быть уничтожено?
Субхути: Не может, о Господи.
Господь: Тогда мысль, которая еще не возникла, обречена ли
она по своей п р и р о д е на прекращение?
Субхути: Нет, о Господи, ибо то, ч т о еще не возникло, не
может быть прекращено.
Господь: Но если какая-нибудь дхарма уже п р е к р а щ е н а по
своей собственной природе, то может ли она (опять) прекра­
титься?
10
11
186
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Субхути: Не может, о Господи.
Господь: М о ж е т ли п р е к р а т и т ь с я и с т и н н а я п р и р о д а всех
дхарм?
Субхути: Не может, о Господи.
Господь: Есть ли мысль в Таковости?
Субхути: Нет, о Господи.
Господь: Есть ли мысль то же, что и Таковость?
Субхути: Нет, о Господи.
Господь: Есть ли мысль что-либо иное, чем Таковость?
Субхути: Нет, о Господи.
Господь: Бодхисаттва, движущийся в Таковости, идет ли он
в ней вглубь?
Субхути: Нигде он не движется, ибо нет в нем мысли о том,
что он совершает, ни где он проходит.
Господь: Но где-то должен он быть, когда он — в Запредель­
ном Знании?
Субхути: Тогда он — в Высшей Реальности.
Господь: В чем? Отмечена ли она, обозначена?
Субхути: Н е т там никакого знака , о Господи.
[ V I I ] Шарипутра: Никаких усилий не совершает Бодхисат­
тва, чтобы в данном своем р о ж д е н и и достичь состояния поки­
д а н и я , о с т а в л е н и я всех знаков. В том-то и с о с т о и т Великое
Умение Пользования Средствами, что и зная знаки и понимая
их смыслы, Бодхисаттва всецело предан Б е з з н а к о в о с т и , т.е.
такой дхарме, где не возникает и никогда не возникал знак .
Так в Запредельном З н а н и и культивирует он т р и выхода в Ос­
вобождение: Пустоту, Беззнаковость и Бесстрастие. Не так ли?
Думает об этом Бодхисаттва и днем и н о ч ь ю во сне. И б о не
говорил ли нам Господь, что сон и бодрствование по существу
одно и то же? И если кто совершает во сне действие, благое
или дурное, то не добавятся ли его последствия к кармической
сумме совершающего?
Субхути: Поскольку Господь сказал, что в конечном счете
все дхармы подобны сну, то никакое действие, совершенное во
сне, ничего не изменит в «кармическом балансе» совершающе­
го. Однако же, с эмпирической т о ч к и з р е н и я , здесь будут кар­
мические последствия, если, проснувшись, он подумает об уви­
денном сне, в каком он, скажем, убил кого-то, и сознательно
производит мысль о желании убить.
12
13
187
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
Шарипутра: Но тогда и в случае Будды, каждая мысль, будь
то наяву или во сне, тоже может возыметь кармические послед­
ствия?
Субхути: Н и к а к не может, о Шарипутра, ибо Татхагата уже
покинул все р е ф л е к с и и и отказался от всякого р а з л и ч е н и я
мыслей (и дхарм).
[ V I I I ] Субхути: Ни действие, ни мысль не могут возникнуть
в п р о с т р а н с т в е сами по себе, ни п р о с т р а н с т в о не м о ж е т их
произвести из себя самого. Действие или мысль могут возник­
нуть, только если у них будет объективная опора, т.е. опора в том
или ином объекте. Так, опорой всех интеллектуальных действий
являются объекты ума, т.е. дхарма-объекты, каковыми являются
видимые, слышимые, мыслимые и т.д. вещи. Таким же образом,
волевые импульсы возникают с о п о р о й на объекты.
Шарипутра: Господь говорил, что все объективные о п о р ы
являются отдельными, никак не с о о т н е с е н н ы м и ни с каким
субъектом. Как же тогда может возникнуть волевой импульс,
имеющий только объективную опору?
Субхути: Волевой импульс возникает с объективной о п о р о й
на то, что на самом деле (и сейчас) не существует, с о п о р о й на
знак чего-то. Таким же образом санскары, которые проявляют­
ся в волевых импульсах, обусловлены неведением . Таким же
самым образом (возникают) и другие ф а к т о р ы Взаимообуслов­
ленного Возникновения, вплоть до старости и смерти, обуслов­
ленных рождением.
[ I X ] Субхути: Но как же тогда мысль, сама подобная иллю­
зии, мыслит П о л н о е Пробуждение?
Господь: Видишь ли ты в мысли, подобной иллюзии, отдель­
ную вещь, реальную, о Субхути?
Субхути: Нет, о Господи.
Господь: Видишь ли ты иллюзию как отдельную реальную
вещь?
Субхути: Нет, о Господи.
Господь: Тогда, может быть, ты видишь... такую дхарму, ко­
торая знает П о л н о е Пробуждение, к о т о р а я сама есть не ч т о
иное, чем мысль об иллюзии?
Субхути: Нет, о Господи, не вижу. На какую дхарму мог бы я
указать и сказать, «вот она, она есть» или «вот она, ее нет»? Ведь
дхарме, которая абсолютно отделена (от чего угодно другого),
14
15
188
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
невозможно приписать «она есть» или «ее нет», существование
или несуществование. Абсолютно отделенная дхарма не знает
Полного Пробуждения, ибо она не имеет существования. Как
же тогда Бодхисаттва, пребывающий в абсолютно отделенном
Запредельном Знании, может знать Полное Пробуждение, раз­
ве можно абсолютно отделенное познать через абсолютно от­
деленное?
Господь: И м е н н о так, о Субхути, и м е н н о потому, что Запре­
дельное З н а н и е является абсолютно отделенным, через него и
п о з н а е т с я а б с о л ю т н о отделенное П о л н о е П р о б у ж д е н и е . Н о
если у Бодхисаттвы возникнет мысль, «Запредельное З н а н и е
абсолютно отделено», тогда это уже и не Запредельное Знание.
Таким образом, совершенно ясно, что именно через Запредель­
ное Знание Бодхисаттва знает Полное Пробуждение. Отделен­
ное не познается ч е р е з отделенное. Тем не менее Бодхисаттва
знает П о л н о е Пробуждение, которое он не мог бы знать ина­
че, чем через Запредельное Знание.
[ X ] И вот наступил момент, когда Господь вернул в себя
обратно свою чудодейственную магическую силу . И тотчас же
исчезли произведенные ею Татхагата Акшобхья и другие Бод­
хисаттвы, Ученики и Будды этого П о л я Будды . Все они исчез­
ли, перестали быть видимыми для собравшихся вокруг Госпо­
да. Сказал тогда Господь Ананде: «Смотри, Ананда, подобно
тому, как сейчас исчезли произведенные (моей чудодействен­
ной силой) видения, так же и дхармы не видимы не-дхармами.
Так же и дхармы не видят и не знают не-дхарм. Ибо все дхармы
по самой своей природе невидимы, непознаваемы и неспособ­
ны к какому-либо действию. Все дхармы не-активны, а оттого и
непостижимы, так же абсолютно пассивны, как пространство.
Все дхармы немыслимы и непредставимы, как непредставимы
и л л ю з о р н ы е существа . Д х а р м ы н е в о з м о ж н о найти, обнару­
жить, ибо они находятся не только в состоянии бездействия,
но и в состоянии несуществования ».
[ X I ] Господь: И еще, Субхути, Бодхисаттва, приближающий­
ся к Запредельному З н а н и ю , должен знать такие семь вещей:
(1) П р и б л и ж а ю щ е м у с я к Запредельному З н а н и ю не следу­
ет п р и в я з ы в а т ь с я к дхармам, п р и н и к а т ь к ним, б ы т ь связан­
ным с н и м и .
16
17
18
19
20
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
189
(2) Приближающемуся к Запредельному Знанию не следует
заниматься различениями дхарм, их чертами и особенностями.
(3) Надо помнить, что все дхармы не имеют происхожде­
ния, источника.
(4) Твердо знать, что все дхармы неизменяемы и самотож­
дественны.
(5) Помнить, что все разговоры о дхармах не имеют к самим
дхармам никакого отношения. Все это — только слова и чисто
условное выражение «того, что само не есть дхармы». Все дхар­
мы — за пределами слов и языка.
(6) Знать, что, дхармы не рождаются и не исчезают. Их не­
рождение — абсолютно.
(7) Знать, что поскольку Таковость везде одна, все дхармы
уже достигли Н и р в а н ы .
[ X I I ] Тогда Дхармодгата сказал: «Ясно, что Татхагаты ниот­
куда не приходят и никуда не уходят. И б о Таковость недвижна,
а Татхагата есть Таковость. Невозникновение не приходит и не
уходит, а Татхагата есть не­возникновение. Может ли кто по­
мыслить о пределе реального? Да ведь Татхагата является та­
ким пределом. Им же являются Пустота, Беззнаковость и пол­
ная остановка в с ф е р е пространства . Но Татхагата никак не
вне этих дхарм, он в них. Таковость этих дхарм и Таковость
Татхагаты — это та же одна Таковость, не две, не три. Таковость
не бывает всякой или разной, в ней нет делений и различий».
21
1
Все фрагменты взяты из книги: The Astäsähasrikä Prajnäpäramitä,
The Perfection of Wisdom in Eight Thousand Slokas / Translated by
Edward Conze, Calcutta, 1958. Это — буквальный, слово в слово, пе­
ревод с буддийского санскрита. Конзе сказал, что эта сутра была пред­
назначена для выучивания наизуть и повторения вслух, а ее перевод
предназначен для чтения. Заметьте, что этимологически prajnäpäramitä
значит «ушедшее за пределы Мудрости (или Высшего Знания)». По­
следнее следует понимать как технический термин.
«Старейшина» (Р. thera, Skr. sthavira) — это член монашеской об­
щины сангхи, созданной Буддой и его первыми учениками. В «Сутрах
Запредельного Знания» Субхути фигурирует как главный собеседник
Будды. Есть предположения, что Субхути по своему социальному ста­
тусу оставался домохозяином.
2
190
3
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
«Своя собственная (сверхъестественная) сила» — это личная сила
Субхути, имманентная его статусу Благородной Личности (Skr. ärya­
pudgala), сила, производящая трансформации в виде и облике объектов
и живых существ. Мощь Будды (Skr. buddhänubhäva) является трансцен­
дентной, не постигаемой умом и изменяющей космический процесс.
Это значит, что здесь Будда своей мощью создает не только всю
ситуацию диалога, но также мысли и намерения его участников.
«Мысль о Пробуждении» (Skr. bodhicitta) — центральное Понятие
философии Большой Колесницы в принципе не анализируема и «ато­
марна», ибо является пределом единичности и целостности.
Букв, «искусный», «умелый» — один из эпитетов царя богов Индры.
«Всезнание» (Skr. sarvajnätä) предполагает мгновенное, синхрон­
ное знание всех вещей, фактов и событий.
Из наших предшествующих семинаров мы уже знаем, что во
время пребывания созерцателя в одной из дхьян все его кармичес­
кие факторы находятся в состоянии латентности, неспособности
произвести кармический эффект в будущем рождении. Более того, со­
зерцатель даже может сам ими управлять. Но поскольку он уже при­
нял решение остаться в этом мире, чтобы привести все существа к
Нирване, то он сознательно не уничтожает все свои кармические фак­
торы.
Точнее, «сознательно себя обратно вспоминающий» (Skr. smrtimat).
При этом следует помнить, что Полное, Абсолютное Пробужде­
ние (Skr. samyaksambodhi) имеет здесь еще и более технический смысл
последней стадии Пробуждения.
Это — прямая отсылка к абхидхармистским аксиомам, но с ти­
пичным для школы Запредельного Знания намерением их переистол­
кования.
Знак здесь служит общим признаком нормального, не­бодхисат­
твического восприятия вещей (дхарм) и фактов.
«Беззнаковость» (Skr. alaksanatä) здесь означает весьма высокую
ступень в движении к Запредельному Знанию.
Можно переводить как «волевое действие» (Skr. chandas). Имеет­
ся в виду активное действие, направленное на определенный объект.
Т.е. санскары, обусловленные неведением, — опять отсылка к Вза­
имообусловленному Возникновению.
См. здесь прим. 3.
Акшобхья — один из пяти Татхагат Сферы Трансформации (см.
XIII). Он пребывает в своем Поле Будды (Skr. buddha­ksetra), в котором
все вещи, существа и события созданы его магической силой. Таким
образом, строго буддологически говоря, Поле Будды — это сфера дей­
ствия магической силы данного Будды.
Т.е. того Поля Будды, в котором происходит этот диалог.
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
191
«Иллюзорные люди» — это человеческие существа, сотворенные
из ума или сознания великих йогов, Бодхисаттв и Татхагат (см. в XII).
«Состояние не-существования» — это полное отсутствие разума
и сознания в живом существе.
«Остановка в сфере пространства» может означать (это не бо­
лее чем еще одна буддологическая гипотеза) затухание всех флюкту­
ации, вызванных находящимся в пространстве сознанием.
19
20
21
192
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
СЕМИНАР XI V
ЗАПРЕДЕЛЬНОЕ ЗНАНИЕ КАК ПУТЬ
БОДХИСАТТВ И КАК ОСОБАЯ (ОТДЕЛЬНАЯ)
ФИЛОСОФИЯ
(о) Не исключено, ч т о условно х р о н о л о г и ч е с к и (т.е. в отноше­
н и и в н у т р е н н е й х р о н о л о г и и школ и т е к с т о в Б о л ь ш о й Колес­
н и ц ы ) З а п р е д е л ь н о е З н а н и е б ы л о н а и б о л е е р а н н е й школой
Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы и ч т о т е к с т ы э т о й школы б ы л и самыми
древними письменными текстами буддизма вообще. Восьмиты­
сячник, ф р а г м е н т ы из к о т о р о г о мы только что п р о ч л и , пред­
ставляет собой к о м п а к т н о е , х о т я и не о ч е н ь систематическое
изложение учения о Запредельном Знании. Полная версия
этого и з л о ж е н и я представлена «Стотысячником», более крат­
кие в е р с и и с о д е р ж а т с я в «Алмазной Сутре» и «Сердцевинной
Сутре» (также п е р е в е д е н н ы х на английский Эдвардом Конзе).
Запредельное З н а н и е не противопоставлено никакому дру­
гому знанию О н о запредельно в буквальном смысле, как «ушед­
шее (Skr. ita) по ту сторону (Skr. päram) высшего знания». Или
м о ж н о сказать: о н о находится в ином месте, чем то, где нахо­
дится высшее знание, либо, что еще т о ч н е е , само о н о являет­
ся этим иным местом. Строго буддистически рассуждая,
З а п р е д е л ь н о е З н а н и е в о о б щ е н и к а к н е с о о т н о с и т с я с о зна­
н и е м в о о б щ е (из чего следует, что о н о не является эпистемо­
л о г и ч е с к о й к а т е г о р и е й ) . В э т о м о н о о т л и ч а е т с я от М ы с л и
П р о б у ж д е н и я , к к о т о р о й — как мы об этом уже знаем из пре­
дыдущего семинара — в конечном счете сводится любая мысль
и к о т о р о й в конечном счете является мысль вообще.
Я думаю, ч т о в в е д е н и е З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я в качестве
о н т о л о г и ч е с к о й сущности, д о п о л н и т е л ь н о й к Мысли о Про­
буждении, о з н а ч а л о радикальную смену аспекта в ф и л о с о ф ­
ствовании буддизма Большой Колесницы. П р о с т р а н с т в е н н ы й
характер (или даже «природа») Запредельного З н а н и я имеет
своим онтологическим (а не логическим, эпистемологическим)
следствием, во­первых, не­процессуальность знания (чем ста­
вится под вопрос классическая буддийская концепция Пути) и,
во­вторых, т о п о л о г и ч е с к о е смещение з н а н и я в о т н о ш е н и и к
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
193
условному субъекту Запредельного З н а н и я , т.е. к Бодхисаттве.
На бездне п р и м е р о в из Сутр Запредельного З н а н и я мы видим,
что оно не апроприируется Бодхисаттвой как свое. Не о н о в
Бодхисаттве или у Бодхисаттвы, а Бодхисаттва в нем «пребы­
вает», «передвигается», либо «достигает» его как определенное
место. Но перейдем к нашему тексту как к тексту инструкции
в Запредельном З н а н и и , тексту обучения ему.
Когда Эдвард Конзе в предисловии к своему переводу «Вось­
митысячника» говорит, ч т о э т о т текст был написан для его
повторения и запоминания наизусть тогдашними читателями,
а его перевод — для ч т е н и я н ы н е ш н и м и читателями, то этим
он уже наметил т р и уровня прагматики «Восьмитысячника»,
т.е. т р и уровня о б ъ е к т и в н о г о о т н о ш е н и я этого текста и его
читателей (или слушателей). А именно: (1) уровень тех, кто по­
добно мне и вам может только читать или слушать этот текст;
(2) уровень тех, кто знает и практикует буддизм Большой Ко­
лесницы и для кого йогическое выучивание наизусть и повто­
рение этого текста являются одной из сторон их р е л и г и о з н о й
практики и йогического совершенствования; (3) уровень Бодхисаттв, описанных в тексте как инструкторы и инструктиру­
емые в Запредельном З н а н и и . П о п ы т а е м с я т е п е р ь двигаться,
в нашем п о н и м а н и и прагматики Восьмитысячника, от третье­
го уровня, точнее, от объективного о т н о ш е н и я между инструк­
тирующими и инструктируемыми Бодхисаттвами.
Это, однако, станет возможным только п р и условии, что мы
искусственно сконструируем какой-то другой, т р а н с ц е н д е н ­
тальный уровень прагматики нашего текста. Такой уровень, с
точки з р е н и я к о т о р о г о будет вообще н е в о з м о ж н а ни чистая
прагматика, ни чистая т е о р и я , уровень, на котором все сплав­
ляется в едином Запредельном З н а н и и . Это — уровень Будды,
Господа. Заметим, ч т о во фрагменте [0] Будда п р и з ы в а е т Суб­
хути обучать Бодхисаттв, как тем следует продвигаться в За­
предельном З н а н и и , а не сам их обучает. Этим предполагается
отсутствие и е р а р х и и о б у ч е н и я З а п р е д е л ь н о м у З н а н и ю , н о
зато вводится другая и е р а р х и я , и е р а р х и я сверхъестественной
силы или мощи. О к а з ы в а е т с я , ч т о одно дело — это собствен­
ная сверхъестественная сила Субхути, посредством которой он
излагает Запредельное З н а н и е , а совсем другое дело — это ма­
гическая мощь Будды, к о т о р о й Господь создает всю ситуацию
194
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
диалога в целом, включая ее участников, ландшафт и все такое
прочее. Более того, только этой мощью присутствующие Бодхисаттвы слушают Субхути и задают ему вопросы. Тогда, я думаю,
будет иметь смысл предположение, что субъект Запредельного
З н а н и я — это субъект той или иной сверхъестественной силы
или мощи. Впоследствии эти силы и мощи нашли свою мифоло­
гическую манифестацию в виде особых «умственных тел», со­
зданных Бодхисаттвами в состоянии трансцендентального са­
мадхи и особенно в виде «Божественных супруг» Бодхисаттв,
шакти, сыгравших весьма важную роль в буддийском тантризме.
(1) Но что такое Бодхисаттва? На этот вопрос, дебютный в
почти любой ф и л о с о ф с к о й дискуссии в ранней махаяне, абхидхармистским ответом было бы: Бодхисаттва — это дхарма, одна
из дхарм, точнее, дхарма, обозначенная словом «бодхисаттва».
Но здесь-то и начинается эпистемологическая критика этого
п о н я т и я с т о ч к и з р е н и я уже давно сформулированной в Абхид­
харме узко э м п и р и ц и с т с к о й п о з и ц и и : «Какая такая дхарма, —
говорит Субхути, — не вижу я такой дхармы, Бодхисаттва — это
не более чем название, слово, звукосочетание, а не то, что этим
словом обозначается, то, что невидимо, неслышано, непредставляемо, невоспринимаемо и т.д.» Я думаю, что этот дуализм,
«дхарма/ее условное обозначение», является основной чертой
э п и с т е м о л о г и и З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я . Но дальше, в том же
фрагменте, Субхути спрашивает с деланным недоумением еще
«не исправившегося» философского реалиста: «Но если так, то
кого же тогда я буду наставлять в Запредельном З н а н и и , если
и последнее есть не более чем название — никого буду настав­
л я т ь ни в чем?» Но каков бы ни был ответ, он уже не поставит
в тупик Бодхисаттву, утвердившегося в Запредельном Знании,
к о т о р ы й сам исходит из дуализма «невидимая, немыслимая и
т.д. дхарма/видимое, слышимое, мыслимое и т.д. слово, ее обо­
значающее». Такой Бодхисаттва не озаботится проблемой, есть
ли дхарма «Бодхисаттва» или нет. Тем не менее из «Восьмиты­
сячника» все-таки следует, что (вне зависимости, есть он или
его нет) он — дхарма, которая есть или к о т о р о й нет.
(2) Итак, переход от идеи Бодхисаттвы ко в т о р о й важней­
шей идее буддизма Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы — Мысли Пробужде­
н и я производится посредством редукции последней к мысли
(образом, по сути дела аналогичным тому, каким в предыдущем
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
195
семинаре мысль была редуцирована к Мысли Пробуждения).
Однако в сутре делается ход напрямик к онтологии Запредель­
ного Знания, вводится понятие (состояния) не-мысли. которая
не может ни существовать (возникать), ни не-существовать.
Таким образом, проблема существования сводится (почти так
же, как в классической Абхидхарме) к существованию и л и не­
существованию мысли. Последнее, я думаю, почти не встреча­
ется в истории древней ф и л о с о ф и и (ведь и Парменид говорил,
что мышление есть мышление о б ы т и и , но никогда бы не ска­
зал, что бытие есть мышление о б ы т и и ) . Ведь в большинстве
известных ф и л о с о ф с к и х учений существование или не-существование приписывается объектам мысли, а не самой мысли.
И с к л ю ч е н и е м я в л я е т с я , пожалуй, т о л ь к о буддийская школа
виджпянавада-йогачара (в к о т о р о й мысли как раз и приписыва­
ется не-существование). В «Восьмитысячнике» это и м е н н о не­
мысль полагается таким состоянием, в котором нет ни «есть»,
ни «нет» в о т н о ш е н и и чего бы то ни было. Я думаю, что введе­
ние не-мысли здесь не о б ы ч н ы й для З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я
прием, а, скорее, предел редукции, более чем на две тысячи лет
предваривший идею Эдмунда Гуссерля о чистом сознании как
пределе ф е н о м е н о л о г и ч е с к о й редукции.
(3) Третья, о с н о в н а я идея Махаяны, нашедшая свое пере­
истолкование, в «Восьмитысячнике», — это «Таковость». Как
и п р и р а с с м о т р е н и и Пустоты, п е р в ы м в о п р о с о м будет: «Чья
Таковость или Таковость чего?» Только о т в е т и в на эти вопро­
сы, мы будем и м е т ь п р а в о спросить: «Что такое Таковость?»
Тогда ответом на п е р в ы й вопрос будет: «Таковость Татхагаты
и таковость Субхути (тоже п о т е н ц и а л ь н о г о Татхагаты)». От­
ветить на в т о р о й будет гораздо труднее потому, что ко време­
ни создания В о с ь м и т ы с я ч н и к а (сколь бы г и п о т е т и ч н о й ни
была его д а т и р о в к а ) Таковость уже д а в н о п р и о б р е л а квази­
онтологический статус. В п е р е и с т о л к о в а н и и Таковости в фи­
л о с о ф и и З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я н е с т а в и т с я под в о п р о с е е
онтологический статус, но я в н о наблюдается т е н д е н ц и я к ре­
л я т и в и з а ц и и э т о г о статуса. П о п р о б у е м т е п е р ь р а с с м о т р е т ь
несколько наиболее и н т е р е с н ы х подобных случаев в «Восьми­
тысячнике».
a) Чья бы ни была Таковость — это Таковость Будды-Татхагаты, и (как и его Таковость) он не появляется и не приходит.
196
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Поэтому р о ж д е н н ы е по образу Таковости Татхагаты (а таким
был рожден и Субхути) не являются рожденными.
b) Таковость Татхагаты и Таковость всех дхарм — это одна и
та же Таковость и вот в каком смысле: и Татхагата и все дхар­
мы являются н е р о ж д е н н ы м и (здесь м о ж н о видеть тенденцию
к отождествлению дхарм вообще с ж и в ы м и существами), несотв о р е н н ы м и и беззнаковыми. Последнее означает принципи­
альную неотмеченность Таковости, которая не даст отличить
Таковость от не-Таковости. Таким образом, Таковость и не-Таковость — не две р а з л и ч н ы е дхармы, а одна, каковой являются
Таковости Будды и Субхути. Значит, Таковость не-дуальна. По­
этому, в частности, когда нам кажется, что Будда и Субхути —
два разных существа, то это — иллюзия, произведенная маги­
ческой мощью Будды, в то время как на самом деле у обоих одна
и та же Таковость.
c) В «Восьмитысячнике» вводится особое и весьма сложное
понятие упорядоченности или гармонизации (Skr. vynha), исхо­
дящих из Таковости Господа. Все ф а к т ы и события вселенной,
будь то «рождение» Субхути или П о л н о е Пробуждение Будды,
происходят только в соответствии с уже имеющим место уни­
версальным устройством, в к о т о р о м м а н и ф е с т и р у е т с я Тако­
вость Татхагаты. Не будет, мне кажется, слишком рискованной
гипотезой предположить, что в школе Запредельного Знания
возник целый «пучок» особых онтологических понятий, явно
производных от понятия Татхагаты, — таких как «Поле Будды»,
«Устроение» (кстати, ближе всего по смыслу к п о н я т и ю космо­
са в досократической греческой ф и л о с о ф и и ) и «Гармонизация
Поля» , в к о т о р ы х можно видеть своего рода иную, «мистичес­
кую» космологию буддизма, уже в значительной степени отлич­
ную от дхьянической космологии, п р я м о идущей от непосред­
с т в е н н о г о й о г и ч е с к о г о о п ы т а с о з е р ц а т е л е й . Н а ш е краткое
рассуждение о Татхагате и Таковости в «Восьмитысячнике»
заключу предположением о том, что в этой «извечной» онто­
логической сущности мастера З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я видели
выход из ф и л о с о ф с к о г о (и мифологического!) дуализма.
(4) Само собой разумеется, что эпистемологически Пусто­
та остается главной (а часто и единственной) п о з и ц и е й и ис­
ходной т о ч к о й з р е н и я для Бодхисаттвы — что бы он ни позна­
вал, рассматривал или обсуждал. Но вместе с тем она является,
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
197
так сказать, и универсальной отсылкой. Ведь о чем бы Субхути
ни рассуждал, он «отсылает» себя и собеседника к Пустоте. Фак­
тически мы можем считать «Восьмитысячник» первым, пусть не­
систематическим и фрагментарным, изложением учения о Пу­
стотности, позднее с и с т е м а т и ч е с к и р а з р а б о т а н н о г о в школе
Мадхъямика, где оно и получило свое название «теория пусто­
ты» (Skr. sünyaväda).
Мы знаем, что онтологически все дхармы пусты, т.е. л и ш е н ы
каких­либо признаков, атрибутов или имеющихся в них объек­
тов, а понятие дхармы оказывается лишенным какого­либо мыс­
лимого п о з и т и в н о г о с о д е р ж а н и я . Таков н е г а т и в н ы й аспект
онтологии дхарм. Но — и это в а ж н е й ш и й момент в учении о
Пустоте — нет одной, какой­то обшей для всего Пустоты. Пус­
тоты как универсального атрибута. Пустота всегда — конкрет­
ная пустота определенного «чего­то». Тогда сказать «все есть
пустота» будет таким же ф и л о с о ф с к и м вульгаризмом, как ска­
зать «пустота — это все». Но сказать, что «все дхармы пусты»,
будет ф и л о с о ф с к и вполне к о р р е к т н о , ибо «все дхармы» — это,
с точки з р е н и я Пустоты, один о п р е д е л е н н ы й объект. Отсюда
и следует множественность пустот, так сказать.
В аспекте п о з и т и в н о й онтологии Пустота является преде­
лом всего, что есть, и всего, чего нет, и таким образом она —
то же самое, что Таковость и Нирвана. Последним только под­
черкивается то обстоятельство, что Пустота в ф и л о с о ф и и Боль­
шой Колесницы была введена как буддологическая категория,
а никак не к а т е г о р и я н а т у р ф и л о с о ф и и или э м п и р и ц и с т с к о й
философии. Рассматриваемая вне буддологического контекста,
Пустота неизбежно окажется т р и в и а л и з и р о в а н н о й и фальси­
ф и ц и р о в а н н о й . А в то же время она является предметом За­
предельного Знания, подобно тому как дхарма является предме­
том ф и л о с о ф и и Абхидхармы.
(5) Теперь в е р н е м с я к п о н я т и ю Бодхисаттвы. П о с л е д н и й
п р и о б р е т а е т в «Восьмитысячнике» ч е р т ы , к о т о р ы м и он не
наделялся в других сутрах, н а п р и м е р в «Ланкаватаре». Главная
из этих ч е р т состоит в том, что, хотя он и ведет нормальную
жизнь домохозяина, пребывающего в чувственной с ф е р е суще­
ствования (Skr. kämadhätu), он п р и этом неустанно прокладыва­
ет себе путь ч е р е з сферу З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я . Ч т о же он
тогда за личность, этот Бодхисаттва? Такой, казалось бы, эле­
198
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
м е н т а р н ы й вопрос уже повергает нас в такие дебри философ­
ских тонкостей и буддологических сложностей, из которых так
п р о с т о не выпутаешься. Уже само слово «личность» требует
особого разъяснения, хотя бы краткого.
Л и ч н о с т ь (Skr. pudgala, purusa) — это ж и в о е существо (Skr.
sattva), которое либо уже стало Бодхисаттвой, либо его «прош­
лое» было «обратным образом» трансформировано магической
мощью Татхагаты или сверхъестественной силой Запредельно­
го Знания и превращено в основу бодхисаттства к «настоящему»
времени. Но что значит «было» в этом определении, означает
ли это, что все п р е ж н и е в л и я н и я и п о м р а ч е н и я уже изжиты
или исчерпаны? Вопрос приводит нас к в т о р о й ч е р т е Бодхи­
саттвы в «Восьмитысячнике»: Бодхисаттва — это созерцатель,
к о т о р ы й в силу вступления в дхьяны и пребывания в них пол­
ностью нейтрализовал свою карму, лишил ее силы давать кар­
мический э ф ф е к т и тем самым обрел «сейчас» способность сам
определять свои будущие рождения.
И наконец, т р е т ь е й ч е р т о й Бодхисаттвы является необра­
тимость его пробужденности: Бодхисаттва, продвигающийся в
Запредельном З н а н и и к Полному Пробуждению, не может ни
повернуть вспять, ни и з м е н и т ь н а п р а в л е н и я и курса своего
продвижения. Н и ч т о не может помешать ему в его продвиже­
нии — ни космические события, ни сложности и трудности его
мирской ж и з н и . И б о т е п е р ь сила Запредельного З н а н и я будет
сама высшим объективным ф а к т о р о м .
(6) Однако, как явствует уже из нашего вводного фрагмен­
та, сначала мы рассматриваем Бодхисаттву как дхарму, как осо­
бую, но все же л и ш ь одну из мириада вещей, с о с т о я н и й и су­
ществ. Дхарму, к о т о р а я (как в п р и н ц и п е и всякая другая) не
отождествима, не воспринимаема, не мыслима, словом, кото­
рой нет. Личность — это вторая сторона Бодхисаттвы, рассмот­
р е н и е к о т о р о й возвращает нас к теме буддийской антрополо­
гии. И б о к «человеку-аскету» и «человеку-созерцателю» сутры
Запредельного Знания добавляют «человека-Бодхисаттву». Хотя
здесь не обойтись без о г о в о р к и , что строго буддологически,
Бодхисаттва может быть не только человеком, но богом, боги­
ней или даже духом.
Поэтому будет правильнее сказать «личность может быть
Бодхисаттвой», чем — «Бодхисаттва это личность», ибо послед-
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
199
нее п р е в р а т и л о бы б о д х и с а т т с т в о в о д н о из « ч е л о в е ч е с к и х
условий», лишив его трансцендентности. Значит, личность — это
еще не Бодхисаттва, не Благородная Личность (Skr. äryapudgala).
Вот почему школе Запредельного З н а н и я пришлось включить
в свою политетическую квазиантропологическую классифика­
цию существ, саттв и такой таксон, как «человек» или «чело­
векоподобное существо» (Skr. purusa). Тогда о п е р а ц и о н а л ь н ы м
определением «личности» будет: ж и в о е существо, мыслимое в
его возможности быть (или стать) Боддхисатвой. Главное сло­
во здесь — «мыслимое». Получается, что л и ч н о с т ь — это модус
мышления, а не б ы т и я или существования.
(7) Мысль Пробуждения, первое основное понятие филосо­
ф и и Большой К о л е с н и ц ы , анализируется в «Восьмитысячни­
ке» в порядке ответа на вопрос: как «начинающий» Бодхисат­
тва идет от своей (первой) Мысли Пробуждения к достижению
Полного Пробуждения? Напомним, что любое «как?» в буддий­
ском ф и л о с о ф с к о м контексте будет иметь своим ответом: «Со­
гласно порядку Взаимообусловленного Возникновения, этому
закону универсальной причинности, вездесущему и неизменно­
му». О д н а к о мы уже знаем из с е м и н а р а I V, что классическая
формула «после чего­то значит вследствие чего­то» (Lat. post
hoc is propter hoc) так же н е п р и м е н и м а к Взаимообусловленно­
му В о з н и к н о в е н и ю , как и о б р а т н а я ей формула «вследствие
чего­то значим после чего­то». Здесь п р и ч и н н о с т ь абсолютна,
но время, отделяющее следствие от п р и ч и н ы , релятивно насто­
ящему моменту, в к о т о р ы й все это и происходит одновремен­
но. Ч т о же касается времени процесса возникновения Мысли
Пробуждения, то о н о ставится в «Восьмитысячнике» под со­
мнение как, впрочем, и сам процесс. Так, когда Субхути говорит:
«Глубоко, трудно для понимания Взаимообусловленное Возник­
новение», то уже это предполагает релятивизацию Взаимообус­
ловленного Возникновения посредством полного отбрасывания
времени. Возникновение Мысли Пробуждения — это мгновен­
ное событие, к о т о р о е соотносится в о б р а т н о м порядке с За­
предельным З н а н и е м , ибо последнее как бы «всегда есть» в на­
стоящем, для к о т о р о г о Мысль Пробуждения остается ф а к т о м
прошлого, будущего или какого угодно другого времени.
(8) П о н я т и е «объективной опоры» (Skr. äsrayä) о б р е т а е т в
«Восьмитысячнике» общий ф и л о с о ф с к и й смысл. Я думаю, что
200
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Эдвард Конзе в своем переводе этой сутры употребляет слово
«объективный» в качестве п о н я т и я , обозначающего отноше
ние данного феномена, дхармы к другой дхарме. Без последней
дхармы первая не могла бы возникнуть, но она всегда предпо­
лагается уже возникшей, когда Субхути говорит, что «простран­
ство не п р о и з в о д и т мысли и л и д е й с т в и я из самого себя, без
о б ъ е к т и в н о й о п о р ы » . Это может быть п о н я т о в том смысле,
что пространство, будучи необусловленной дхармой, ни из чего
само не возникает и не обуславливает ничего, что не является
пространством. П р о с т р а н с т в о н и к о и м образом не относится
ни к какой мыслимой дхарме и, таким образом, не имеет объек­
тивной о п о р ы и не может служить таковой. Но все обусловлен­
ные дхармы возникают, только если имеют объективную опору.
Так, все действия интеллекта совершаются с объективной опо­
р о й на органы чувств.
В то же время объективная о п о р а описывается в сутре обя­
зательно как дхарма отдельная, изолированная от дхармы, кото­
рая на нее опирается. Т.е., ф и л о с о ф с к и выражаясь, отношение
этих дхарм не является отношением присущности. В этом смыс­
ле о б ъ е к т и в н а я о п о р а н а п о м и н а е т знак в его о т н о ш е н и и к
обозначаемому, в трактовке современной лингвистики. Но одно­
временно можно было бы рассматривать отношение объектив­
ной опоры к тому, что на нее опирается, как своего рода чистое
(бессодержательное) о т н о ш е н и е , т.е. актуально не существую­
щее. Заметим при этом, что «объективно опирающееся» и
«обусловленное» (в смысле Взаимообусловленного Возникно­
вения) — это две совершенно р а з н ы е вещи (дхармы), хотя от­
н о ш е н и е п е р в о й ко в т о р о й п р е д с т а в л я е т с я о т н о ш е н и е м до­
п о л н и т е л ь н о с т и . В общем, я полагаю, ч т о введение понятия
объективной о п о р ы можно рассматривать как попытку создать
какую-то другую, отличную от абхидхармистской т е о р и ю мысли. исходящую в своей аксиоматике из Запредельного Знания.
(9) Я предполагаю, что первым шагом в этой п о п ы т к е яви­
лось обращение к рефлексивному опыту, отсылки к которому
мы видим во ф р а г м е н т е [ V I I ] , где р е ч ь идет о м ы ш л е н и и во
сне. Здесь на вопрос о том, может ли дурная мысль (Skr. akusalacitta), в о з н и к ш а я во сне, и м е т ь дурные к а р м и ч е с к и е послед­
ствия, дается ф е н о м е н а л ь н о и н т е р е с н ы й ф и л о с о ф с к и ответ:
да, может, но т о л ь к о в случае, е с л и , п р о с н у в ш и с ь , человек
СЕМИНАР ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
201
вспомнит эту мысль и осознает ее как дурную. Таким образом
здесь утверждается, что только в т о р и ч н а я , т.е. о т р е ф л е к с и р о ванная мысль может иметь кармический эффект. Э ф ф е к т же
н е о т р е ф л е к с и р о в а н н о й мысли о б ы ч н о остается к а р м и ч е с к и
неопределенным (Skr. avakrta). Таким образом, р е ф л е к с и я ста­
новится сама кармическим ф а к т о р о м , не менее важным, чем
качество поступка, мысли или р е ч и . Более того, она выступа­
ет как особое с о с т о я н и е с о з н а н и я , в о т н о ш е н и и к которому
сон является промежуточным состоянием сознания. А мы уже
знаем, что во сне, как и в других п р о м е ж у т о ч н ы х с о с т о я н и я х
(включая и трансцендентальное состояние самадхи) кармичес­
кий э ф ф е к т о б ы ч н о ослаблен или приостановлен.
Роль р е ф л е к с и и особенно подчеркивается, когда р е ч ь идет
о Бодхисаттвах, пролагающих себе путь в З а п р е д е л ь н о е Зна­
ние. Здесь это роль опять же (как и в п р и м е р е со сном) отри­
цательная: Бодхисаттва не должен себя осознавать ни продвига­
ющимся в Запредельном Знании, ни даже вообще Бодхисаттвой.
Но почему же? Да потому, что в таком осознании его мысль ока­
зывается направленной на самого себя как субъекта мышления,
т.е. на «субъекта», на «мыслящего», на свое Пробуждение. А в
конечном счете о п я т ь же на «Я». Здесь совершенно очевидно,
как и в п р и м е р е со сном, ч т о этим о с о з н а н и е м Бодхисаттва
неминуемо п р и т я г и в а е т к себе к а р м и ч е с к и й э ф ф е к т с в о и х
мыслей и тем самым вновь ввергает себя в круг смертей и рож­
дений.
(10) Я думаю, что в т е о р и и мышления, намеченной в «Вось­
митысячнике», снова становится важным, если не решающим,
п р и н ц и п и з о л и р о в а н н о с т и отдельной мысли, о к о т о р о м мы
знаем из предшествующих семинаров. Однако в сутрах Запре­
дельного З н а н и я этот п р и н ц и п усиливается до такой степени,
что это наводит на следующую мысль: каждые две отдельные
мысли (или не-мысли, если уж на то пошло) возникают в двух
отдельных мирах, никоим образом не соотносимых друг с дру­
гом. Интересно, что одним из возможных эпистемологических
выводов из этого «абсолютного» разделения будет отделение
знания от объекта знания. Но как одно отдельное от всего мо­
жет знать (другое) отделенное от всего? Вопрос уже предпола­
гает какую-то парадоксальную негативную эпистемологию. Ут­
верждать, ч т о все ф е н о м е н ы , дхармы, не п о з н а в а е м ы , будет
202
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
тривиальностью, которую великие учителя Запредельного Зна­
ния никогда себе не позволяли. Другое дело — переформули­
ровать п р и н ц и п изоляции следующим образом. Все феномены,
дхармы, понимаемые как и з о л и р о в а н н ы е друг от друга мысли,
являются непознаваемыми и не-познающими, ибо здесь нет ни
не-изолированного знающего, ни не-изолированного объекта
знания. Однако такое высказывание будет иметь смысл только
с точки зрения Запредельного Знания, которое само ушло столь
далеко за пределы знания вообще, что не может быть объектом
никакой мысли, и з о л и р о в а н н о й или не-изолированной.
СЕМИНАР
ПЯТНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ XV. НАЧАЛА ФИЛОСОФИИ
МАДХЬЯМИКИ. НАГАРДЖУНА,
ЧАНДРАКИРТИ И КОНЗЕ
1
[ I ] «Дхармы не в о з н и к а ю т ни по п р и ч и н е самих себя, ни по
п р и ч и н е другого, ни каким бы то ни было и н ы м образом» .
[II. а] «То, что возникает в порядке обусловленности (чемнибудь другим), то само по себе есть ничто. То же, что существу­
ет в силу своей (собственной) природы, беспричинно и не обус­
ловлено. Все дхармы обусловлены. Обусловленное же не имеет
своего существования. Относительность не-абсолютной приро­
ды вещей (дхарм) и есть их Пустота» .
[II. b] ... Таковость называется также «дхармичностью» всех
дхарм, их «существом» или «природой». Она имеет одну фор­
му для всего, она не возникает и не исчезает, не увеличивает­
ся. Она и есть Пустота всего сущего, его внутренняя сущность ,
одна без какой-либо другой» .
[II. с] «Таким образом, в Мадхьямике т е р м и н "свое бытие"
или "своя природа" употребляется в трех смыслах. Во-первых,
как особое свойство вещи или я в л е н и я , каковым, н а п р и м е р ,
жар является для огня; во-вторых, как существенная черта вещи
(дхармы), какой, скажем, для дхармы знания является "осозна­
вать что-либо"; в-третьих, свабхава — это т е р м и н противопо­
ставления своего бытия другому бытию, которым свое б ы т и е
никак не обусловлено» .
[ I I I . d ] « О п р е д е л е н и е с в о е б ы т и я , свабхавы — и с х о д н ы й
пункт ф и л о с о ф и и Мадхьямики, первоначало философствова­
ния, являющееся следствием созерцания Взаимообусловленно­
го Возникновения» .
[ I I I . е] «Тетралемма Нагарджуны — это метод м ы ш л е н и я ,
но уровень а б с т р а к ц и и , подразумеваемый этим методом, ни­
коим о б р а з о м не соответствует ж е л а н и я м , и н т е р е с а м и ин­
теллектуальным с п о с о б н о с т я м «человека с улицы» и вообще
обыкновенного нормального человека. Только уже посвящен­
ные в мудрость З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я будут с п о с о б н ы упот­
реблять тетралемму, исходя из Пустоты как не-позиции. Но и
2
3
4
5
6
7
8
204
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Пустота — это только инструмент, «лестница в бесконечность».
По лестнице поднимаются, а не рассуждают по ее поводу. За­
предельное З н а н и е выступает как субъективное д о п о л н е н и е
к о б ъ е к т и в н о с т и Пустоты» .
9
Приведенные для этого семинара фрагменты взяты из следующих
книг: Mulamadpyamaka-karikas with Candrakirti's Prasannapada / Ed. by
la Vallee Poussin. St. Petersburg, 1903—1913; T.R.V. Murti. The Central
Philosophy of Buddhism. London, 1955; Conze E. Buddhist Thought In
India. London, 1962.
Перевод Эдварда Конзе в: Conze Е. Buddhist Thought in India.
P. 2 4 1 .
Murti. P. 129.
"Внутренняя" - по-видимому имеется в виду несоотносимость дан­
ной дхармы ни с чем вне ее.
Murti. Р. 187.
Conze. Р. 244.
Ibid. Р. 2 4 1 .
«Тетралемма» — четверичное утверждение, что А не есть В; А не
есть не-В; А не есть ни В, ни не-В; причинная связь между А и В отсут­
ствует.
Ibid. Р. 245.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
СЕМИНАР ПЯТНАДЦАТЫЙ
205
СЕМИНАР XV
МАДХЬЯМИКА КАК ФИЛОСОФИЯ
ФИЛОСОФИИ. ВЗАИМООБУСЛОВЛЕННОЕ
ВОЗНИКНОВЕНИЕ, СВАБХАВА И ПУСТОТА
(0) О б щ е е о б ъ я с н е н и е в этом с е м и н а р е будет р е з к о отличать­
ся от всех предшествующих тем, так как здесь я рассуждаю из
своего с о в р е м е н н о г о ф и л о с о ф с к о г о контекста и о т т о г о дол­
жен осознавать мое ф и л о с о ф с т в о в а н и е наряду с тем, о кото­
ром идет рассуждение — не п ы т а я с ь целиком с т а н о в и т ь с я на
точку з р е н и я последнего. Такой подход оправдан самим харак­
тером ф и л о с о ф и и Мадхьямики. Такой же, я думаю, подход при­
менял Мартин Хайдеггер в своих «Семинарах о М ы ш л е н и и » ,
рассуждая о ф и л о с о ф и и П а р м е н и д а . И б о п р и а б с т р а к т н о м
подходе, не берущем в р а с ч е т самого рассуждающего, Мадхьямика в своих о с н о в н ы х п о л о ж е н и я х может показаться начина­
ющему абракадаброй. П р и т о м , к о н е ч н о , ч т о сам я — т о ж е на­
чинающий, каким будет любой, ф и л о с о ф или не ф и л о с о ф , кто
сейчас н а ч и н а е т думать о Мадхьямике, даже если он уже думал
о ней сто раз. О д н а к о раз я уже заявил, ч т о исхожу из совре­
менного ф и л о с о ф с к о г о контекста, то этим уже обязал (а точ­
нее — связал) себя обращаться с этим контекстом как с объек­
том моей ф и л о с о ф с к о й р е ф л е к с и и . Ну а «современный» — что
это такое? В моем ф и л о с о ф с к о м р а с с м о т р е н и и с о в р е м е н н ы й
з н а ч и т т о , как я с е й ч а с думаю о с в о е м д у м а н и й и о других
думаниях, но т о ж е с е й ч а с . « С о в р е м е н н о с т ь » в о б ы ч н о м сло­
в о у п о т р е б л е н и и — э т о и с т о р и ч е с к а я а б с т р а к ц и я ( ч т о б ы не
сказать «аберрация»), обращение с которой в ф и л о с о ф и и
д о л ж н о б ы т ь к р а й н е о с т о р о ж н ы м . С о м н е в а ю с ь , ч т о б ы поня­
т и е с о в р е м е н н о с т и п р и с у т с т в о в а л о в буддизме Б о л ь ш о й Ко­
л е с н и ц ы . Ну а ф и л о с о ф и я , как мы будем с п р а в л я т ь с я с э т и м
странным понятием?
Начнем со смысла нашего слова «философия» в его приме­
нении к Мадхьямике, а точнее, со смысла, в котором мы будем
понимать слово «Мадхьямика». Самое и н т е р е с н о е в Мадхьями­
ке— это то, что она философствует не о дхармах, как Абхидхармах, но о дхармах, ставших о б ъ е к т а м и другой ф и л о с о ф с к о й
2o6
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
рефлексии, и о п о н я т и я х и терминах, в которых такая рефлек­
сия совершается. И н а ч е говоря, Мадхьямика — это ф и л о с о ф ­
ствование, имеющее своим объектом ф и л о с о ф и ю Абхидхармы
Вот почему знаменитая тетралемма Нагарджуны: [(1) S. есть P;
(2) S. не есть Р.; (3) S. не есть ни Р., ни не­Р.; (4) S. и Р. не знают
п р и ч и н н о й связи] я в л я е т с я , по существу, не чем и н ы м , как
истолкованием Взаимообусловленного Возникновения.
(1) Н а з в а н и е э т о й ф и л о с о ф и и — Мадхьямика — о з н а ч а е т
«срединный» (от Skr. mädhya, «средний»), и б о она я в л я е т с я
ф и л о с о ф и е й срединности по преимуществу. С р е д и н н о с т и не
была чужда и древнегреческая ф и л о с о ф и я , вспомним хотя бы
«золотую середину» у А р и с т о т е л я . Как мы знаем из п е р в о г о
семинара, в провозглашенном Буддой Благородном Пути бла­
г о р о д с т в о б ы л о с и н о н и м о м с р е д и н н о с т и (кстати, не будем
забывать, что Будда и Сократ вполне могли быть современника­
ми). Срединность в палийских сутрах является все же в основ­
ном э т и ч е с к о й ч е р т о й п р а в и л ь н о г о п о в е д е н и я и м ы ш л е н и я
аскета, хотя она уже в П е р в о й П р о п о в е д и превращается в не­
кую общую п о з и ц и ю , выражающую радикальную смену угла
з р е н и я аскета. З а т е м в трактатах З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я эта
п о з и ц и я становится трансцендентальной. Но только в Мадхья­
мике срединность выступает как абсолютная не­позиция, выво­
димая из абсолюта Пустоты. С т о ч к и з р е н и я этой не­позиции
срединное значит не просто что «S не есть Р, ни не­Р», но что
о н о как бы извечно находится между (либо совсем в стороне
от) «есть» и «нет». Но не будем забывать, что р е ф л е к с и я над
тем, что находится не между S и Р, а между «есть» и «нет» име­
ет свою долгую и с т о р и ю в Д р е в н е й И н д и и . Так мы читаем в
«Бхагавадгите»: «граница между тем, что на самом деле есть, и
тем, чего нет, настолько тонка и неуловима, что лишь Мудрые
могут ее различить».
Теперь допустим, в смысле только что сказанного о «есть»,
что причинность вообще — не «есть», а что­то другое, например,
«видится», «слышится», «созерцается», «рассматривается». Тог­
да «не есть» четвертого члена тетралеммы может значить либо
что причинность здесь не обсуждается, а как бы «подвешивает­
ся», берется в скобки, либо что понятию «есть» приписывается
какой­то другой, особый смысл, который в тексте не эксплици­
СЕМИНАР ПЯТНАДЦАТЫЙ
207
руется. В этом случае, «не есть» может означать исключение
причинности из класса объектов (дхарм), предикатом к о т о р ы х
будет как существование, так и не­существование. Такое исклю­
чение — тоже своего рода «вход» в срединность.
(2)
Взаимообусловленное Возникновение, рассуждая стро­
го буддистически, — это не аксиоматически введенная истина,
подобная ч е т ы р е м Б л а г о р о д н ы м И с т и н а м , а у н и в е р с а л ь н о е
состояние всех ф е н о м е н о в , дхарм, как о н и есть на самом деле.
Точнее, все о н и находятся в этом с о с т о я н и и в каждый момент
и в каждой т о ч к е п р о с т р а н с т в а . Тетралемма Нагарджуны не
отменяет Взаимообусловленное Возникновение, но ф и л о с о ф ­
ствует о нем, как если бы оно было чисто философской концеп­
ц и е й , п о п а в ш е й в п о л е З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я (а не стано­
вится ли ф и л о с о ф и е й все, п о п а в ш е е в п о л е З а п р е д е л ь н о г о
З н а н и я ? ) . Тогда т е т р а л е м м а Нагарджуны м о ж е т м ы с л и т ь с я и
пониматься как обратная формулировка Взаимообусловленно­
го Возникновения. В смысле тетралеммы последнее утрачива­
ет свою ф а к т и ч н о с т ь , его в с е п р и м е н я е м о с т ь также ставится
под вопрос. Но ф и л о с о ф с к о е з н а ч е н и е такого переистолкова­
ния в том, что в нем о б ъ е к т ы (вещи, лица, события, мысли)
превращаются из объектов не­философского (обыденного,
научного, религиозного) мышления в объекты мышления фи­
лософского, т.е. в объекты ф и л о с о ф и и Мадхьямики, в к о т о р о й
это п р е в р а щ е н и е достигается обратным путем, путем отсылки
к Пустоте.
(3) П о н я т и е Пустоты — камень преткновения для трех поко­
лений буддологов и историков ф и л о с о ф и и XX века. О н о безум­
но трудно, ибо чтобы разбираться в этом понятии, нынешнему
философу придется отказаться от практически всех привычных
альтернатив европейского философского и научного мышления.
Таких прежде всего, как «монизм/дуализм», «частное/общее»,
«мысль (или с о з н а н и е ) / м а т е р и я (или тело)», « т е о р и я / п р а к т и ­
ка». Пока же, только как первый шаг в понимании этой цент­
ральной категории Мадхьямики (другое самоназвание к о т о р о й
«учение о Пустоте», Skr. Sünyaväda), заметим, что (как это было
сформулировано Эдвардом Конзе полвека назад) в текстах этой
школы Пустота почти всегда фигурирует как бы постфактум. То
есть после факта предикации субъекта суждения S его предика­
208
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
том Р — иначе говоря, в качестве обратной отсылки, о которой
говорилось выше. Таким образом, философствование не начи­
нается с Пустоты, но она «держится в уме», чтобы философство­
вание продолжалось.
Вторым шагом в нашем п о н и м а н и и Пустоты будет ее рас­
смотрение в ее двухаспектности. П е р в ы й аспект раскрывается
в вопросах: «какая Пустота?», «Пустота чего?» и в ответах: «Пу­
стота всех ф е н о м е н о в , дхарм. Пустота скандх», «Пустота Пусто­
ты». Представить Пустоту в ее втором аспекте трудно до невоз­
можности, для меня по к р а й н е й мере. Не более чем намек на
содержание Пустоты в этом аспекте м о ж н о найти в вопросах:
«дхарма— где?», «все это — где?», ответом на к о т о р ы е будет: «в
Пустоте». Но последнее косвенно предполагает и точку зрения,
т.е. Пустоту как позицию-не-позицию, о к о т о р о й я только что
говорил. Как м о ж н о видеть, Пустота в этом аспекте приобре­
тает и какие-то ч е р т ы идеального, ничем не заполненного про­
странства, акаши (в Абхидхарме единственной, кроме Н и р в а н ы ,
необусловленной дхармы).
Таким образом, в первом своем аспекте, негативно-различи­
тельном. Пустота — это состояние л и ш е н н о с т и данной дхармой
ее отличительных признаков, т.е. того, что только и делает эту
дхарму данной, отличной от других. Во втором же своем аспек­
те, квазионтологическом, Пустота — это состояние, к о т о р о е
как бы «есть», но только как место, в к о т о р о м все мыслится
л и ш е н н ы м своих п р и з н а к о в . Такое с о с т о я н и е т о ж е является
состоянием чего-то, какой-то дхармы, но в разговоре о после­
дней мы уже сделали обратную отсылку к этому ее (и чего угод­
но другого) состоянию, Пустоте, а сама дхарма уже исчезла из
нашего мышления и разговора.
Здесь, конечно, велик соблазн — равно для буддийских ти­
б е т с к и х м и с т и к о в - т а н т р и с т о в X I I века н.э. и для н а ш и х со­
временников — считать, что Пустота в этом аспекте скрывает
какое-то н е и з р е ч и м о е «нечто», к о т о р о е не только «есть», но и
может служить п р и ч и н о й возникновения (или не-возникновения) других «бытии». И л и такое абсолютное нечто, какое не
негативируется и даже не релятивизируется Пустотой в первом
ее аспекте. Возможно, такая т е н д е н ц и я имелась, л а т е н т н о , в
самой Мадхьямике, но ее трудно проследить в тестах Нагарджуны и его первых учеников и комментаторов.
СЕМИНАР ПЯТНАДЦАТЫЙ
209
(4) Сейчас едва ли возможно установить, каким ветром по­
нятие (и термин) «своебытия», свабхавы в его буддийском значе­
нии, было заброшено в учение Запредельного Знания, а оттуда
в Мадхъямику? Был ли это ветер, возникший от «возмущений в
пространство» ( к о т о р ы й упоминался в семинаре I X ) или «ве­
тер дхармы» (Skr. dharmavega), о котором говорится в Алмазной
Сутре Запредельного Знания? Так или иначе, но и м е н н о сваб­
хава оказалась исходным пунктом ф и л о с о ф с т в о в а н и я в Мадхъ­
ямике, фигурируя всегда ante factum того или иного утвержде­
ния. Если р е ч ь идет о своебытии. свабхаве, то о каком б ы т и и
здесь идет речь; б ы т и е ли это всего, или чего­то одного, или
любой вещи, дхармы, взятой в отдельности? Эдвард Конзе счи­
тает, что п о н я т и е с в о е б ы т и я , свабхавы, ведет свое н а ч а л о от
древнеиндийской т р а д и ц и и Упанишад, в к о т о р ы х б ы т и е явля­
лось, в первую очередь, не «бытием вообще», а каким­то осо­
бенным, странным бытием в каждом ф е н о м е н е того, что извеч­
но предшествовало б ы т и ю или н е б ы т и ю этого ф е н о м е н а , так
же как и б ы т и ю или небытию всего. Имеется в виду бытие или
небытие, как д в а универсальных состояния вселенной. Тогда,
возвращаясь к фрагменту [П. с] нашего текста, заметим: в смыс­
ле Мадхъямики, есть ли д а н н ы й ( к о н к р е т н ы й ) о г о н ь и л и его
нет — э т о никак не и з м е н и т т о г о факта, г о р и т ли он и л и не
горит; ж а р о с т а е т с я с в о е б ы т и е м , свабхавой ф а к т а и л и в е щ и
(дхармы), называемой «огонь». Я думаю, что безусловное вытес­
нение бытия своебытием в ф и л о с о ф и и Мадхъямики восходит к
абхидхармистской идее о том, что дхармы не существуют или
не­существуют, а возникают или не­возникают. Замечательно,
в этой связи, что понятие «своебытие», свабхава иногда замеща­
ется понятиями «свой знак» (Skr. svalaksana) и «своя форма» (Skr.
svarüpa) (причем последнее не случайно ассоциируется с ф о р ­
мой или идеей Платона). Но главное для нас в своебытии дан­
ной дхармы — это то, что оно не есть б ы т и е (Skr. bhäva) дхармы,
возникающее в п о р я д к е Взаимообусловленного Возникнове­
ния, но ее особость, объективированная как своего рода «пер­
восущность». Именно таким образом понимаемая свабхава может
созерцаться как воображаемый внешний объект. Такие терми­
ны, как «форма», «знак», «мета», подчеркивают ее, опять же во­
ображаемую, зрительность. Внешняя объектность свабхавы тут
же исчезает, как только мы переходим к ее квазионтологичес­
210
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
кому аспекту.. В этом аспекте свабхава непредставима, одна дхар­
ма не противопоставлена другой, не соотнесена с другой ника­
ким образом, а отдельная для каждой дхармы свабхава становит­
ся собственным бытием всех дхарм.
(5) Как «свое б ы т и е всего», свабхава тождественна Пустоте,
к о т о р а я не является дхармой и у к о т о р о й поэтому нет своего
бытия, т.е. свабхавы в различительном аспекте. Однако если мы
включим Пустоту во «всё», то будет возможно говорить о Пус­
тоте Пустоты как об одном из к о н к р е т н ы х видов Пустоты, об
одной из «пустот» — в каковом случае у последней будет мысли­
мой ее свабхава. Я думаю, что только в рассуждении о своем
б ы т и и как Пустоте понятие другого п р и о б р е т а е т в ранних тек­
стах Большой Колесницы ф и л о с о ф с к и й смысл. В современной
ф и л о с о ф и и «другой» давно превратился в популярное обозна­
чение чего-то. что не есть «Я», лишенного какого-либо конкрет­
ного содержания. Самый элементарный анализ контекстов
у п о т р е б л е н и я п о н я т и я «другой» показывает, что о н о в конеч­
ном счете о б о з н а ч а е т ч и с т о субъективное (т.е. устанавливае­
мое только в субъективном порядке) о т н о ш е н и е двух индиви­
дуальных с о з н а н и й (включая сюда и случай индивидуального
бессознательного). В Мадхьямике же — поскольку все сознатель­
н ы е субъекты также являются дхармами, возникающими в по­
рядке Взаимообусловленного Возникновения, — «другой» обо­
значает то единственное, что противопоставлено «своему» как
в ы с ш а я о б ъ е к т и в н о с т ь Таковости, к о т о р а я и есть Пустота,
п р и ч е м противопоставлено как «сумма» отдельных субъективностей. И м е н н о в этом смысле следует понимать слова Эдвар­
да Конзе о том, ч т о Запредельное З н а н и е — это субъективное
д о п о л н е н и е к о б ъ е к т и в н о с т и Пустоты. Отсюда следует, что
даже если мы («мы» здесь обозначает н и з ш и й уровень субъек­
тивности) достигнем какого-то минимального п о н и м а н и я Зап­
редельного З н а н и я (что будем условно считать пределом дос­
т и ж и м о г о на н и з ш е м уровне с у б ъ е к т и в н о с т и ) , то все р а в н о
останемся в этом феноменальном мире, в сансаре, по п р и ч и н е
прежде всего нашей безнадежной субъективности. Только пол­
ностью поняв это, мы сможем начать понимать самые элемен­
т а р н ы е истины ф и л о с о ф и и Мадхьямики в их истинном смысле.
Так, н а п р и м е р , самая и з б и т а я в ее т р и в и а л ь н о м п о н и м а н и и
истина, что «Нирвана и сансара — это одно и то же», будет пе-
СЕМИНАР ПЯТНАДЦАТЫЙ
211
реосмыслена в смысле, что «различие между Нирваной и сансарой само является пустым, т.е. субъективным в его о т н о ш е н и и
к высшей о б ъ е к т и в н о с т и Пустоты». Это нелегко п о н я т ь , но
следует вспомнить, что Пустота была в т о р и ч н о введена в Мадхъямику из сутр Запредельного З н а н и я , введена как своебытие,
свабхава всех дхарм (включая и себя с а м о е ) , но тут же стала
«трансцендентальным порогом», через к о т о р ы й не переступит
нога человека с улицы или п р о ф е с с о р а университета. Но поче­
му же? Да п р о с т о потому, что идея Пустоты как «своебытия»
всего не релятивизирует. а практически упраздняет укоренен­
ное в нас п о н я т и е б ы т и я (и связанное с ним п о н я т и е н е б ы т и я
т о ж е ) . Введением же свабхавы Мадхъямика о т к р ы л а д в е р ь са­
мым р а д и к а л ь н ы м и з м е н е н и я м в ф и л о с о ф с к о м м ы ш л е н и и .
И с т о р и к о - ф и л о с о ф с к и Мадхьямику м о ж н о п о м е с т и т ь где-то
между гегелевским онтологическим абсолютизмом и берклианским крайним эмпиризмом.
(6) В заключение попробуем себе вообразить ситуацию мыш­
ления, в которой могли бы оказаться первые из великих учите­
лей Мадхъямики (Нагарджуна, Арьядева и другие, до Чандракирти). Представим себе, как они начинают размышлять об идеях,
таких, скажем, как срединность, Таковость и Пустота, уже пре­
доставленных в их р а с п о р я ж е н и е р а н н и м и сутрами Б о л ь ш о й
К о л е с н и ц ы и о с о б е н н о сутрами З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я . Эти
идеи сами по себе не были началом ф и л о с о ф и и Мадхъямики.
О н и становились таким началом, только став особыми объек­
тами совсем и н о г о ф и л о с о ф с к о г о м ы ш л е н и я у ч и т е л е й э т о й
школы. И м е н н о такую ситуацию я имел в виду, когда в заклю­
чение к семинару X I I I сказал об этих идеях, что о н и будут на­
чалом Мадхъямики. Они-то и о б р а з о в а л и ф и л о с о ф с к о е про­
странство нашей воображаемой ситуации мышления. В то же
время само н а л и ч и е этих идей м о ж н о рассматривать как на­
чальную, точнее, «нулевую» фазу реконструируемой нами ситу­
ации мышления. Затем в первой фазе мыслители мыслят о
невозможности познать Истину посредством мышления, пото­
му что м ы ш л е н и е , употребляемое нами в п о з н а н и и И с т и н ы ,
неправильно, тривиально и субъективно. Но прежде всего наше
мышление объективно неадекватно познаваемой истине, — это
и есть основное во второй фазе. Затем мыслители приходят к
заключению, что И с т и н а доступна только Высшему З н а н и ю ,
212
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
к о т о р о е имеет своей основой не мышление, а особую интуи­
ц и ю . И н а к о н е ц , в т р е т ь е й ф а з е эти м ы с л и т е л и , как бы в по­
рядке «эпистемологического отступления» будут заниматься
р а д и к а л ь н о й т р а н с ф о р м а ц и е й своего о б ы д е н н о г о м ы ш л е н и я
Запредельным Знанием, только посредством которого и стано­
вится возможным п о с т и ж е н и е И с т и н ы Срединности, И с т и н ы
Таковости и И с т и н ы Пустоты. Мне представляется, что тако­
го рода эпистемологическое отступление поможет нам понять,
почему первые из великих учителей Мадхьямики философство­
вали столь с т р а н н ы м , казалось бы, о б р а з о м , н е о б ы ч н ы м не
только для нас, но и для учителей других школ буддизма Боль­
шой Колесницы.
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ XVI. УЧЕНИЕ О СОЗНАНИИВМЕСТИЛИЩЕ. ОСТАТОЧНОЕ СОЗНАНИЕ
ДВА ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ ТЕКСТА
[ I ] (1) Тогда Б о д х и с а т т в а В и ш а л а м а т и с п р о с и л Господа: «Гос­
подь г о в о р и л с е й ч а с о Б о д х и с а т т в а х , и с к у ш е н н ы х в т а й н а х
мысли, ума и с о з н а н и я . Почему д о л ж н ы существовать т а к и е
Бодхисаттвы и о т ч е г о Господь таким образом их обозначил?»
Так отвечал ему Господь: «Ты ведь с п р а ш и в а е ш ь об этом Татхагату ради благоденствия всех ж и в ы х существ, из сострада­
ния ко всему миру со всеми его людьми и богами. Теперь я от­
к р о ю тебе з н а н и е т а й н мысли, ума и сознания». В этом м и р е
шести видов п е р е р о ж д е н и й одни существа зачаты в л о н е тва­
р е й , р о ж д е н н ы х из яйца, другие — в л о н е т в а р е й , р о ж д е н н ы х
из последа, а иные.— в лоне и л л ю з о р н ы х созданий . Когда в лю­
бом из этих существ в о з н и к а е т мысль , то уже в своем возник­
н о в е н и и она с о д е р ж и т все (свои) семена . Две вещи присваи­
вает себе эта мысль. Во-первых, она п р и с в а и в а е т себе т е л о с
его материальными органами , а во-вторых, все отпечатки или
умственные следы объектов мышления, слов , названий, имен
и идей. Оба э т и п р и с в о е н и я п р о и с х о д я т только в материаль­
ных мирах, им н е т места в мирах н е м а т е р и а л ь н ы х .
(2) Оттого эта возникшая мысль сначала получила название
«присваивающего сознания», а затем стала называться «остаточ­
ное сознание», а также «сознание-вместилище» или алайя-виджняна, ибо сознание здесь сочетается с телом . Кроме того, это
сознание называется «мысль», поскольку оно аккумулируется
формой, звуком, запахом, вкусом и тем, что осязается .
(3) Все ш е с т ь о с о б ы х с о з н а н и й — от з р и т е л ь н о г о до ум­
ственного — в своем в о з н и к н о в е н и и о с н о в а н ы на о с т а т о ч н о м
с о з н а н и и или сознании-вместилище, алайя-виджняне. Так же
как каждое чувственное в о с п р и я т и е п р о и с х о д и т одновремен­
но с соответствующим данному органу чувства особым созна­
нием, и так же как пять особых чувственных с о з н а н и й одно­
в р е м е н н ы с шестым, умственным, так же эти шесть сознаний,
вместе взятые, происходят о д н о в р е м е н н о с седьмым, т.е. с ос1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
214
т а т о ч н ы м сознанием или сознанием-вместилищем, алайя-виджняной .
(4) Последнее можно сравнить с потоком воды в реке. Если
уже имеется условие для возникновения одной данной волны
в потоке, то эта одна данная волна возникает немедленно. То
же самое, если это будет две, т р и , много, сколько угодно волн.
Все они возникнут в моменты в о з н и к н о в е н и й своих условий.
Но вода в реке не иссякнет, и не будет п е р е р ы в а в потоке воды
в р е к е . И л и сравним алайя-виджняну с поверхностью зеркала.
Если уже имеется условие для появления в зеркале одного дан­
ного образа, то он тут же и появится. Так же и с любым коли­
чеством образов. Но это ничего не изменит ни в поверхности
зеркала, ни в способности зеркала отражать. Таким же образом
ничего не может измениться в сознании-вместилище, в алайяв и д ж н я н е . Если будет условие для в о з н и к н о в е н и я одного из
шести сознаний, основанных на алайя-виджняне, то это созна­
ние, скажем зрительное, возникнет в тот же момент вместе с
пятью другими .
(5) Бодхисаттвы, опирающиеся на З н а н и е Дхармы и иску­
ш е н н ы е в тайнах мысли, ума и сознания, все это знают. Одна­
ко Бодхисаттвы, к о т о р ы е внутренне, л и ч н о , каждый для себя
видят присваивающее сознание и сознание—вместилище, эти
Бодхисаттвы знают Абсолют . Это их Татхагата назвал «иску­
шенными в тайнах мысли, ума и сознания». По этому же случаю
Господь произнес строки: «Глубоко и т о н к о сознание—вмести­
лище, бурным потоком оно стремится, неся с собой все семе­
на мыслей, чувств, слов и о б р а з о в . Но боясь, что простаки
примут алайя-виджняну за душу, дух, атман, я не открыл им ее
тайны» .
[II] (1) «Когда созерцатель вступает в трансцендентальное
с о с т о я н и е а б с о л ю т н о г о п р е к р а щ е н и я (активности д х а р м ) ,
его ум и у м с т в е н н ы е ф а к т о р ы п е р е с т а ю т д е й с т в о в а т ь . Но
почему же тогда и его сознание не уходит из тела? Да потому,
ч т о его седьмое с о з н а н и е , сознание-вместилище, остается в
материальных органах чувств (продолжающих функциониро­
вать) , остаточное сознание уже абсорбировало семена мыс­
лей, идей и чувств будущего с о з н а н и я , которым еще предстоить возникнуть по выходе созерцателя из трансцендентального
состояния абсолютного п р е к р а щ е н и я » .
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
215
( 2 ) «Когда в о в р е м я с о в о к у п л е н и я р о д и т е л е й п л о т с к а я
страсть достигает высшей точки и происходит извержение
семени, то капля с п е р м ы отца сливается в л о н е м а т е р и с кап­
лей ее крови. Смешиваясь, они образуют тонкую пленку, затем
превращающуюся в комочек, п о д о б н ы й тем, к о т о р ы е образу­
ются из тонкой ж и р о в о й пленки охлажденного молока. Тогда,
в это сгущение спермы и крови втягивается сознание­вмести­
лище, содержащее в себе все семена, находящиеся в состоянии
конечного (или «результирующего») созревания. Это сознание
и апроприирует, присваивает себе «материальную основу» суще­
ствования будущего живого существа. Но как же оно втягивает­
ся в тот комочек, это сознание? А вот как. Существо, находяще­
еся в промежуточном состоянии , мыслит (пусть п р и м и т и в н о ,
н е п р а в и л ь н о ) об этом комочке из спермы и крови (он т е п е р ь
объект его мышления) и тут же прекращает существовать . В
тот же самый момент, по причине сознания­вместилища, содер­
жащего все семена, возникает еще один комочек из спермы с
кровью, подобный первому, но, в отличие от него, вобравший
в себя и элементы т о н к о й материи, из к о т о р ы х состоят орга­
ны чувств, в то время как сперма и кровь состоят из элементов
грубой м а т е р и и . Этот в т о р о й комочек, с н а б ж е н н ы й одним
о р г а н о м чувства , уже п р е д с т а в л я е т с о б о й т е л о (будущего)
живого существа. Можно сказать, что в этой фазе ум (или со­
знание) восстанавливает себе новую основу существования, и
возникает связка, пратисандхи предшествующего сознания с
последующим. Сама фаза называется калала ».
28
29
30
31
32
33
1
Samdhinirmocana­Sutra, V. Здесь использовано издание:
Samdhinirmocana­Sùtra (L'Explication des Mistères) / Texte Tibétain
édité par E t i en n e Lamotte. L o u v a i n ; Paris, 1935. P. 5 4 - 5 8 6 , 1 8 3 - 1 8 7 . Сут­
ра была написана, по­видимому, в I V веке н.э. Буквальный перевод
названия «Развязывание (или распутывание) узлов», хотя, может
быть, лучше было бы перевести как «Раскрытие Скрытых Интен­
ций». Здесь — отсылка к идее школы йогачара­виджнянавада (да и буддиз­
ма в целом) о существовании вещей, тайных самих по себе, объектив­
но. То есть тайных не потому, что кто­то хочет держать их в тайне, но
потому, что по самому своему характеру они не могут быть поняты не­
посвященными.
216
2
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Т.е. феноменальный мир, в котором каждое живое (обладающее
по крайней мере одним органом чувств) существо, саттва может пос­
ле этого своего настоящего рождения переродиться, следуя к одно­
му из шести «мест назначения» (Р. и Skr. gati): ( 1 ) человеческие су­
щества, ( 2 ) боги, ( 3 ) животные, ( 4 ) духи, ( 5 ) существа, обитающие в
различных адах и ( 6 ) асуры.
«Иллюзорные создания» (Skr. upapäduka) — это существа, сотво­
ренные сверхъестественной силой (ума) Будд, Бодхисаттв, великих
йогов или богов, а также особые существа, возникающие во снах, дхъя­
нах, трансцендентальных самадхи и иных промежуточных состояни­
ях сознания.
«Когда мысль возникает в живом существе» — это чисто абхидхар­
мистское выражение имеет в виду некоторое абстрактное возникно­
вение мысли, как первичной в отношении к живому существу, ибо
последнее является не более чем местом возникновения данной (или
любой другой) мысли. Сама же мысль — безначальна по определению.
«Мысль, содержащая все семена» (Skr. Sarvabijaka­citta). Здесь
«семя» (Skr. bija) — это термин, обозначающий любую мысль, умствен­
ную черту или склонность, находящуюся в еще не созревшем, не про­
изводящем (кармического) эффекта, не результирующем, латентном
состоянии в данный момент.
«Себе присваивает», иначе говоря, «делает своим», более того,
«интегрирует», «превращает в себя самое» (Skr. upätta).Только мысль
или сознание обладают силой присваивать вещи. Этой силой не об­
ладают сами вещи, которые инертны по своей природе.
В строго абхидхармистском смысле органы чувств считаются ма­
териальными, поскольку они обладают формой (Skr. ripa), в то время
как ум, сознание, да и сами чувства (без органов) считаются бесфор­
менными (Skr, arüpya).
«Умственные следы», или «отпечатки» (обычно Skr. väsanä), быва­
ют трех родов: отпечатки «объектов мысли» (Skr. nimittä), отпечатки
«имен» (Skr. näma) и отпечатки «идей» (Skr. vikalpa). В целом следы и
отпечатки полагаются разновидностью семени (см. здесь прим. 5)
Здесь слово никак не синонимично имени и часто соответству­
ет по смыслу следу или отпечатку объекта, то, что на современном
научном жаргоне называется «дискурс» или «дискурсивность», соот­
вествует буддийской триаде: «слово» (или «знак»), «имя» и «высказы­
вание».
«Материальными мирами» считаются «чувственный мир» (Р. и
Skr. kämadhätü) и «мир формы» (Р. и Skr. rüpadnätü). «Не­материальный
мир» — это мир «не­формы» (Р. и Skr. arupadhätü).
«Сочетается с телом» должно пониматься буквально, в том смыс­
ле, что только в виде «тела» (Skr. käya) «форма» (Skr. rüpa, здесь — «объект
3
4
5
6
7
8
9
10
11
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
217
зрения») может сочетаться с сознанием более или менее стойким об­
разом.
Заметим, что в противоположность телу и форме мысль здесь
фигурирует как своего рода пассивный комбинирующий и аккумули­
рующий фактор. Это обстоятельство кажется довольно загадочным,
оно наводит на мысль о том, что сознание­вместилище также может
быть как пассивным, так и активным. Весь этот пассаж содержит ука­
зание не только на то, что остаточное сознание может в конечном
счете быть сведено к одной мысли, но что оно и есть одна мысль.
Одновременны в двух смыслах: «возникающие одновременно»
и «где есть одно, там есть и другое» (в случае исключения времени из
рассмотрения сознаний).
Это сравнение не имеет в виду континуума мысли, но и в оста­
точном сознании, и в континууме мысли мы неизбежно столкнемся
с необходимостью введения особого внутреннего времени, которого
не может быть в отдельной мгновенно возникающей мысли. Но допус­
кает ли гипотеза о внутреннем времени одновременность каких­либо
(или всех) событий? Обсуждая эту проблему, Ламберт Шмитхаузен
приходит к следующему выводу: «Если считать сознание—вместили­
ще чем­то имеющим длительность, то придется допустить одновре­
менное возникновение этого сознания с еще по крайней мере дву­
мя сознаниями. Но с точки зрения Абхидхармы и это будет весьма
проблематичным, ибо в большинстве абхидхармистских школ счи­
талось, что несколько сознаний или мыслей не могут возникать од­
новременно в одном и том же континууме сознания»: Schmithausten
L. Alayavijnäna: On the Origin and the Early Development of a Central
Concept of Yogäcära Philisophy. Tokyo: The International Institute for
Buddhist Studies, 1987. P. 4 5 .
Сравнение с зеркалом подразумевает статичность, не­длитель­
ность чисто пространственного образа сознания­вместилища.
«Знание Дхармы» — возможно, имеется в виду Абхидхарма.
«Внутренний», «личный» (Skr. adhyätma, pratyeka) возможно име­
ет в виду и личную, «свою» точку зрения, не обязательно совпадаю­
щую с общепринятой буддийской (или с точкой зрения данной шко­
лы).
«Абсолют» (Skr. paramärtha) — здесь конкретный смысл неясен.
См. здесь прим. 5.
Ибо это может увести их еще дальше от истины.
Yogâcârabhûmi. Санскритский текст: Yogäcärabhümi of Asanga /
Edited by V. Battacharya, University of Calcutta Press, 1957. Русский пе­
ревод сделан с текста «Основной Главы» из этой шастры, взятого из
упомянутой книги Ламберта Шмитхаузена (SchmithausenL. Op. cit. P. 18).
Асанга, основатель школы йогачара­виджнянавада, жил, по всей ве­
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
218
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
роятности, в IV веке н.э. Согласно позднейшим источникам, он родил­
ся в Гандхаре в Северо­Западной Индии в семье брахмана из клана Ка­
ушика. Согласно большинству тибетских и китайских текстов, он был
братом великого Васубандху, другого философа той же школы.
«Абсолютное Прекращение» (Skr. nirodha­samäpatti) — полное
прекращение мышления и любой активности сознания.Предел инди­
видуального достижения в буддийской йоге (см. также прим. 2 6 ) .
«Умственные факторы» (Skr. caitasika) — технический термин,
обозначающий также бесформенные или не­материальные дхармы.
Материальные в биологическом, физиологическом смысле.
«Будущее сознание» (Skr. pravrti­vijnäna). Это довольно загадоч­
ное место, недостаточно объясненное в комментариях. Оно может
навести на мысль об «обратном» направлении времени в дхьяничес­
ких состояниях (см. XI I I ) и особенно в трансцендентальном Абсо­
лютном Прекращении.
«Основное различие между смертью и Абсолютным Прекращени­
ем заключается в том, что в последнем — "жизненная сила" (Skr. äyus), еще
не полностью иссякла... и сознание еще не покинуло тело» (Schmithausen.
Op. cit. P. 18).
Говоря о введении понятия «сознание­вместилище» в этом пасса­
же как о радикальном шаге в буддийском философствовании, Шмит­
хаузен подчеркивает, что единственным путем объяснения того фак­
та, что йог, погруженный в состояние Абсолютного Прекращения, не
прекращает жить, будет заявить: «Сознание, не покинувшее тело в мо­
мент этого погружения, — это другое, особое сознание, которое (по­
скольку органы чувств уже отключены) либо является какой­то нео­
бычной формой «сознания ума» (Skr. manovijnâna), либо будет совсем
иной разновидностью сознания, принципиально отличной от осталь­
ных шести» (Schmithausen. Op. cit. P. 19).
«Существо промежуточного состояния» (Skr. antara­bhäva­sattva).
В этом пассаже содержится ядро традиционной буддийской концеп­
ции состояния «промежутка» между двумя существованиями живого
существа. Комментатор подчеркивает, что в действительности «буду­
щее» совокупление отца с матерью само еще не произошло, но уже
видится (воображается) существом промежуточного состояния. По­
следнее при этом чувствует страсть к матери (если оно мужского пола)
или к отцу (если оно женского пола) и ненависть к родителю того же
пола, что и оно само.
В этом пассаже подчеркивается, что вообще все, что человек
видит в промежуточном состоянии, ошибочно и фиктивно.
То есть прекращает существовать как данное лицо, поименован­
ное таким­то и таким­то образом.
«Грубая материя» — это четыре Великих элемента (Skr. mahäbhuta),
из которых состоят органы чувств (то есть земля, вода, огонь и воздух).
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
32
219
Орган осязания считается тем минимумом чувственного воспри­
ятия, который и отличает живое существо, саттву от неживого. Мак­
симумом тогда будут все шесть органов.
«Состояние калалы» (Skr. kalalävasthä) — это понятие и термин
виджнянавадинской эзотерики. Колола означает прото­эмбриональную
материю. «Состояние» здесь — это такое состояние сознания, которое
синхронно коагуляции смеси спермы с кровью в «комок» (о котором
говорится в [ I I , ( 2 ) ] . Сознание­вместилище слипается с калалой и будет
разделять судьбу последней. Суммируя все сказанное о калале, Шмитхау­
зен говорит (Schmithausen. Op. cit. P. 4 6 7 ) : «Сразу же после своей смерти
живое существо создает новую основу своего индивидуального существо­
вания в следующем порядке: сначала, в материнском лоне, образуется
сознание­связка, пратисандхи, являющееся результатом созревания ...
и обусловленное (особым) кармическим сознанием (Skr. karmopaga­
vijnäna) предшествующего рождения. Этим вызывается образование
и рост «сознания вместе с телом» (Skr. nämarüpa) в матке посредством
последующих фаз калалы. Только благодаря сознанию, материя (со­
стоящая из семени и крови) в материнском лоне приобретает «имя»
(Skr. пата), т.е. ум и умственные факторы, и вызывает как бы конден­
сацию материи в калалу, которая и есть намарупа» (Schmithausen. Op. cit.
33
P. 4 6 7 - 4 6 8 ) .
220
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
СЕМИНАР X V I
АЛАЙЯ-ВИДЖНЯНА, СОЗНАНИЕВМЕСТИЛИЩЕ, ИЛИ ОСТАТОЧНОЕ
СОЗНАНИЕ, - НО ЧТО ЭТО ЗА ВЕЩЬ?
(0) Н а з в а н и е этого семинара — не случайно. Ведь в самом деле,
в алайя-виджняне — давайте так пока и о б о з н а ч и м э т о т «пред­
мет» нашего (моего, во всяком случае) неуемного ф и л о с о ф с ­
кого л ю б о п ы т с т в а — мы и м е е м д е л о не с « ч и с т о й идеей» ка­
кого-то еще там с о з н а н и я , а с чем-то «почти м а т е р и а л ь н ы м » ,
п с и х о ф и з и о л о г и ч е с к и м , если не б и о ф и з и ч е с к и м , наподобие,
скажем, совсем не ф а н т а с т и ч е с к о г о геномасегодняшней гене­
т и к и . Тем самым мы оказываемся на п о р о г е н а т у р ф и л о с о ф и и
(как она т р а к т о в а л а с ь Л е й б н и ц е м , Н ь ю т о н о м и н е м н о г о по­
зднее Д а р в и н о м ) , ч т о , разумеется, предполагает и и з м е н е н и е
в эпистемологии нашего подхода. Н а ч н е м с эпистемологичес­
кого различия двух понятий, алайя-виджняны и континуума мыс­
ли. Второе из них, как об этом было сказано в IX, не может рас­
сматриваться как что-то. в смысле отличия от чего-то другого
или от чего угодно, тогда как первое и было введено великими
учителями йогачары и м е н н о как «нечто, о т л и ч н о е от X ... или
возникающее, когда Y». Ключевое слово в этой формуле — «ког­
да». То есть когда в живом существе, саттвенет никакого созна­
н и я , тогда и т о л ь к о тогда в нем е с т ь ( и м е н н о уже есть, а не
в о з н и к а е т ) с о з н а н и е - в м е с т и л и щ е , алайя-виджняна. Алайя-виджняна здесь в в о д и т с я не в п о с т у л я т и в н о - а к с и о м а т и ч е с к о м
порядке, а в п о р я д к е вывода из абсолютного для л ю б о й и всей
буддийской ф и л о с о ф и и п е р в и ч н о г о (часто не высказываемо­
го, а подразумеваемого) постулата о ж и в ы х (т.е. обладающих
по к р а й н е й м е р е одним о р г а н о м чувства) существах, cammвax.
Тогда э п и с т е м о л о г и ч е с к и алайя-виджняна в обоих н а ш и х тек­
стах является a posteriori с и н т е т и ч е с к о й категорией, т и п и ч н о
р а з л и ч и т е л ь н ы м понятием, в т о р и ч н ы м и по преимуществу эмпирическим.
Эмпирика, с к о т о р о й мы имеем дело в школе йогачара-виджнянавада, одна, это — эмпирика непосредственного наблюдения
и созерцания ф е н о м е н о в , возникающих в ч е т ы р е х созерцани-
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
221
ях, дхьянах, и в т р а н с ц е н д е н т а л ь н ы х с о с р е д о т о ч е н и я х созна­
ния, в самадхи. В о т н о ш е н и и алайя-виджняны особую, если не
главную, р о л ь в этой э м п и р и к е будут играть «чувства», «эмо­
ции» (Skr. vedana). Но почему же чувства, а не, скажем, ощуще­
ния или восприятие? Прежде всего потому, что и м е н н о из эмо­
циональной с ф е р ы (как с ф е р ы «чисто психологический», так
сказать) буддийская ф и л о с о ф и я взяла свое о ц е н о ч н о е измере­
ние по оси «приятное—не-приятное—ни приятное—ни не-приятное», дополняющее этическо-кармическое измерение по оси
«благое—не-благое—ни благое—ни не-благое». П е р в ы е учителя
йогачары-виджнянавады считали, что эмоционально-мотивиро­
ванная с ф е р а психики входит в подоснову всей сознательной
жизни живого существа вместе с шестью органами чувств и со­
ответствующими им шестью сознаниями. Более того, чувства
и э м о ц и и могут как бы в о б р а т н о м порядке служить индика­
торами самого наличия восприятия, т.е. через них происходит
наблюдение р е а к ц и й и р е ф л е к с о в на в н е ш н и е и в н у т р е н н и е
раздражители. Здесь, конечно, речь идет в первую очередь о на­
блюдении и з т р а н с ц е н д е н т а л ь н о г о с о с т о я н и я А б с о л ю т н о г о
П р е к р а щ е н и я , на э м п и р и к е к о т о р о г о и основывалась вся фи­
л о с о ф и я этой школы.
Таким образом, начиная с настоящего момента, мы будем
о д н о в р е м е н н о иметь дело с двумя рядами ф е н о м е н о в . В пер­
вый ряд, м ы с л и т е л ь н ы й , будут входить о с н о в н ы е ф е н о м е н ы
ума, мысли и сознания, минимальными единицами, «атомами»
к о т о р ы х я в л я ю т с я дхармы («моменты мысли»). В т о р о й ряд,
условно говоря, психологический, будет включать все психи­
ческие ф а к т о р ы и состояния, э м п и р и ч е с к и в о с п р и н и м а е м ы е
по субъективной о ц е н о ч н о й шкале как п о л о ж и т е л ь н ы е , отри­
ц а т е л ь н ы е и б е з р а з л и ч н ы е , но о н и ж е , как дхармы в о о б щ е ,
мыслятся как благие, дурные и н е о п р е д е л е н н ы е . П р и этом,
однако, такое «параллельное» существование этих двух рядов
феноменов (так же как и их одновременное наблюдение йогомсозерцателем) возможно только поскольку эти ф е н о м е н ы воз­
н и к а ю т в одном и том же месте, т.е. в данном наблюдаемом
живом существе, саттве. А из этого опять же следует переори­
ентировка с времени на место, с п р и в ы ч н о й (и с т о ч к и з р е н и я
современных научных теорий) смены хронологии ф е н о м е н о в
на их топологию. Но тогда мы, пытающиеся разобраться в ре-
222
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
зультатах в основном созерцательной р а б о т ы учителей нашей
школы, оказываемся лицом к лицу со сложнейшей проблемой:
х о р о ш о , все в р е м е н н ы е ф а к т о р ы , функции и модальности на­
шей психики устранены, словом, устранена психология, о кото­
р о й только что говорилось. Остается одна задача: определить,
что же после этого остается в месте, которое в этом невиданном
по дерзости и силе в о о б р а ж е н и я ф и л о с о ф с к о м эксперименте
б ы л о «очищено» от п с и х о л о г и и , к р о м е самого э т о г о места,
разумеется, т.е. живого существа, саттвы? Но ведь это место и
то, что в нем остается, становятся как бы одним объектом, т.е.
одним, но о б ъ е к т и в и р о в а н н ы м как другое. В этой связи мож­
н о вспомнить блестящее т о п о л о г и ч е с к о е о п р е д е л е н и е Ж а к а
Лакана: «Реальное... — это то, что всегда находится в том же
месте». Только в нашем случае это и место реального, к о т о р о е
само будет рассматриваться как реальное.
Как это ясно описано в обоих наших текстах, мастера йогача­
ры, наблюдая психику и сознание в трансцендентальном состо­
я н и и Абсолютного Прекращения, установили два факта. Пер­
в ы й ф а к т — в этом с о с т о я н и и п о л н о с т ь ю у н и ч т о ж а ю т с я все
эмоции, мотивации и шесть органов чувств с их соответствую­
щими сознаниями. И н а ч е говоря, прекращается вся психичес­
кая и умственная жизнь. Второй факт, что при этом созерцатель,
пребывающий в состоянии Абсолютного Прекращения, продол­
жает жить. Именно таким, чисто Абсолютного образом мастера
йогачары пришли к концепции о том, что должно существовать
какое­то другое, особое сознание, способное выдержать не толь­
ко самые радикальные трансформации, вызванные Абсолютным
Прекращением, но и все спонтанно возникающие трансформа­
ции (Skr. parinäma) психического и физического характера.
И наконец, в своем наблюдении дхьянических и нормаль­
н ы х состояний сознания мастера йогачары обнаружили и опи­
сали особый ряд состояний, получивших название «промежу­
т о ч н ы х состояний» (Skr. antarabhäva). Главным признаком этих
с о с т о я н и й является редукция или п р и о с т а н о в л е н и е психичес­
ких функций и модальностей вплоть до полного их устранения.
Э т о т а к ж е побудило м а с т е р о в йогачары к п о п ы т к а м н а й т и и
сформулировать новую т е о р и ю , к о т о р а я могла бы объяснить
эти состояния. Так, возможно, и увидело свет это «особое», или
«дополнительное», сознание, описанное в своих основных чер­
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
223
тах, в текстах н а с т о я щ е г о семинара. По существу, т р и основ­
ных п е р в о н а ч а л ь н ы х названия этого с о з н а н и я — «апроприи­
рующее сознание» (Skr. ädäna­vijnäna), «мысль как все семена»
(Skr. sanva­bijaka citta) и « с о з н а н и е ­ в м е с т и л и щ е » (Skr. älaya­
vijnäna) — о т р а ж а ю т т р и о с н о в н ы х аспекта этого важнейше­
го для йогачары и для буддийской ф и л о с о ф и и в целом п о н я т и я
алайя­виджняны.
(1) В своем первом аспекте, к о т о р ы й я называю «динами­
ческим центростремительным», алайя­виджняна апроприирует
все, что не есть сознание; и в первую очередь — «новое» тело
живого существа в момент в о з н и к н о в е н и я «сознания­связки»,
о котором говорилось выше. Здесь мы имеем дело фактически
с биологической а п р о п р и а ц и е й , когда и тонкая, и грубая мате­
р и и , составляющие тело с его органами чувств, уже «абсорби­
рованы» алайя­виджняной. Здесь крайне интересным моментом
является р а з л и ч и е между а п р о п р и и р у ю щ и м с о з н а н и е м и ап­
роприируемым не­сознанием, т о ч н е е , между сознанием, кото­
р о е сейчас апроприирует. и не­сознанием, к о т о р о е вот­вот бу­
дет а п р о п р и и р о в а н о . Последнее в самый момент а п р о п р и а ц и и
еще п р и н а д л е ж и т неопределенному будущему и м е н н о «еще»,
ибо «стрела времени» в этот момент направлена из будущего
времени а п р о п р и и р у ю щ е г о сознания к настоящему в р е м е н и
апроприирования.
(2) Во втором своем аспекте, «статическом центробежном»,
алайя­виджняна представляет собой сумму всех кармически за­
р я ж е н н ы х мыслей, чувств и ощущений ж и в о г о существа, на­
зываемых «семена». «Семена» — э т о не сущности, не вещи, а
л а т е н т н ы е ф а к т о р ы , с к о р е е даже т е н д е н ц и и , к о т о р ы е могут
п р о и з в о д и т ь к а р м и ч е с к и й э ф ф е к т (как м а т е р и а л ь н ы й , так и
сознательный или психический) в будущем. Два слова в этом
определении особенно важны: «могут» и «будущее», неопреде­
л е н н о е в о т н о ш е н и и «когда» это случится. Если следовать за
Шмитхаузеном, получается, ч т о поскольку йогачара отвергла
идею школы сарвастивада о (реальности) дхарм п р о ш л о г о и бу­
дущего, идею, из к о т о р о й следовало, ч т о последующее созре­
в а н и е «кармических семян» и м е е т с в о е й н е п о с р е д с т в е н н о й
п р и ч и н о й п р о ш л о е д е й с т в и е , п р о ш л у ю карму, то в о з н и к л а
необходимость найти какие­то другие, особые силы или факто­
р ы , как бы «спящие», не д е й с т в у ю щ и е в п р о м е ж у т к е между
224
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
п р о ш л ы м и будущим, т.е. все семена. Тогда, с т о ч к и з р е н и я со­
знания как суммы всех семян, «стрела времени» должна быть
направлена из прошлого в будущее. Но почему я сейчас назвал
это будущее «неопределенным»? В ответе на этот вопрос нам
п р и д е т с я о п я т ь , в к о т о р ы й раз, вернуться к т е м е в р е м е н и в
буддийской ф и л о с о ф и и .
Когда Б е р т р а н Рассел говорил, что мы не можем указать на
само время, но можем указать л и ш ь на событие, случившееся
в это (или другое) время, то он сформулировал проблему вре­
мени т о ч н о так, как это бы сделал какой­нибудь учитель Абхи­
дхармы, ж и в ш и й за две т ы с я ч и лет до него. Единственным раз­
л и ч и е м между п о з и ц и я м и Рассела и Буддхагхоши будет то, что
для последнего «время вообще» есть осознание чего­то как вре­
мени. Более того, то, что для Рассела было событием, для Буд­
д х а г х о ш и б ы л о в е ч н ы м и вездесущим с о б ы т и е м м ы ш л е н и я
(или сознания). Слово «будущее» в нашем рассуждении о йога­
чаре имеет два смысла. Во­первых, оно обозначает все события,
являющиеся результатом кармических ф а к т о р о в и тенденций
(т.е. «семян»), события, еще не актуализированные к настояще­
му времени. Во­вторых, оно обозначает время их актуализации,
т.е. время, в котором данное событие произойдет или могло бы
п р о и з о й т и . О д н а к о , рассуждая т а к и м о б р а з о м , нам следует
учесть и время, в т е ч е н и е которого происходит как бы «созре­
вание» (Р. и Skr. vipäka) кармически л а т е н т н ы х семян, к о т о р ы е
и станут событиями и фактами будущего. И н а ч е говоря, учесть
временной интервал между возникновением семени и актуали­
зации этого семени в, так сказать, «результирующем» событии.
Но поскольку все семена являются по определению безначаль­
ными, это «время, в течение которого...» оказывается в принци­
пе неопределенным, каким, по существу, будет и время возник­
новения семени. Тогда можно было бы заключить этот разговор
о времени, просто сказав, что сознание хотя и соотносится с
временем, но само — безвременно («бездонно во времени», как
говорили абхидхармисты).
(3) В своем третьем аспекте, синтетическом, алайя­виджня­
на— это буквально предел синтеза, ибо она «вмещает в себя все,
ч т о есть», а о т т о г о и о з н а ч а е т «сознание­вместилище». Сле­
довательно, она по преимуществу с о о т н о с и т с я с п о н я т и е м и
ф е н о м е н о м ж и в о г о существа, саттвы, А это вынуждает нас к
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
225
рассуждениям о таких предметах, к о т о р ы е никак не укладыва­
ются в рамки не только буддизма Большой Колесницы, но буд­
дизма вообще. Б о л е е того, как мы видим в том пассаже наше­
го текста, где р е ч ь идет о калале, т р а к т о в к а калалы мастерами
виджнянаводы живо напоминает аналогичные по предмету (ска­
жем, предмету эмбриологии) трактовки в европейских натур­
ф и л о с о ф и я х X V I I и X V I I I веков. По Шмитхаузену получается,
что алайя­виджняна, сознание­вместилище (во всяком случае, в
ортодоксальной трактовке школы виджнянавада­йогачара), име­
ется у каждого живого существа, саттвы. В связи с этим напом­
ню, что минимумом сознания живого существа является один
орган чувств (скажем, поверхность тела, как орган осязания),
а максимумом сознания будет комплекс шести органов чувств
вместе с соответствующими им специальными сознаниями, в
первую очередь «сознанием ума» (Skr. manovijnäna).
Теперь вернемся к названию нашего семинара и спросим:
если сознание­вместилище есть вещь, то что же это за вещь?
Я думаю, что ответить на этот вопрос мы сможем, только ис­
ходя из ч е т ы р е х о б ъ е к т и в н ы х фундаментальных к о н ц е п ц и й ,
установленных нашими предшественниками — мастерами йога­
чары­виджнянавады, на этот вопрос уже отвечавшими. Вот эти
ч е т ы р е концепции.
I . К о н ц е п ц и я сознания (или мысли) как того, что осознает
(или мыслит) и л и м о ж е т осознавать свои о б ъ е к т ы , а также
самое себя в качестве одного из своих объектов.
II. К о н ц е п ц и я не­сознания (заметьте, никак не «подсозна­
ния»!) и л и м а т е р и и как т о г о , ч т о н е о с о з н а е т и н е м о ж е т
о с о з н а в а т ь н и о б ъ е к т о в , н и с а м о е себя. П о д ч е р к и в а ю , ч т о
эта к о н ц е п ц и я н и к а к н е п р о т и в о р е ч и т п е р в о й , н о я в л я е т с я
д о п о л н и т е л ь н о й к ней, поскольку не­сознание (или не­мысль)
полагается одной из разновидностей сознания, т о ч н е е , одним
из подклассов класса объектов сознания.
I I I . К о н ц е п ц и я живого существа, саттвы, к о т о р о е является
индивидуальной и, по определению, пространственной едини­
цей сознания.
IV. К о н ц е п ц и я кармы. В школе йогачара­виджнянавады дает­
ся следующее о п р е д е л е н и е кармы. Карма — э т о сила воздей­
ствия одних мыслей (действий, слов и т.д.), благих, не­благих
или нейтральных, на другие мысли (действия, слова и т.д.) и
места, где эти другие мысли возникают (такие, как ж и в ы е суще­
226
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ства, люди, боги, духи и т.д.). Таким образом, эти другие сами
оказываются результатами первых. Возможно, что и м е н н о в
э т о й школе была п р е д п р и н я т а п е р в а я п о п ы т к а п р е в р а т и т ь
п о ч т и общеиндийскую полуэтическую, полумифологическую
идею кармы в фундаментальную категорию ф и л о с о ф с к о й тео­
р и и сознания. В основе последней была заложена аксиома о
том, что мысль (или сознание) в момент, предшествующий ее
возникновению в том или ином живом существе, является кар­
мически нейтральной (столь же нейтральной, как материя или
погода) и становится кармически з а р я ж е н н о й только в после­
дующий момент (когда она уже локализована) и тем самым спо­
собной произвести будущий кармический эффект.
В этой связи будет своевременным заметить, что слово «бу­
дущий» здесь з н а ч и т «могущий с л у ч и т ь с я в будущем м е с т е
в о з н и к н о в е н и я д а н н о й мысли и л и д а н н о г о с о з н а н и я , месте,
к о т о р ы м будет являться и будущее существование (Skr. bhäva)
данного живого существа». И эти вот кармически заряженные,
но еще не п р о и з в е д ш и е своего «будущего» кармического эф­
фекта мысли и являются «семенами» (Skr. bija), составляющи­
ми с о д е р ж а н и е алайя­виджняны. О н и ­ т о и я в л я ю т с я как бы
«единицами кармы» в этой школе. И наконец, поскольку созна­
ние­вместилище содержит в себе все кармически з а р я ж е н н ы е
семена, благие, не­благие и нейтральные, то само оно абсолют­
но нейтрально кармически.
Теперь совершим маленький экскурс в ф е н о м е н о л о г и ю кар­
мы. В самом деле, хотя, как нам это известно из предыдущих
п а р а г р а ф о в , стрела в р е м е н и для с о з н а н и я ­ в м е с т и л и щ а всех
семян направлена из п р о ш л о г о в будущее, вся «кармическая
картина» алайя­виджняны будет выглядеть совершенно иначе,
если мы примем во внимание следующее обстоятельство. Толь­
ко с т о ч к и з р е н и я уже результатирующего кармического эф­
фекта будет возможен какой­либо разговор о семенах как носи­
телях кармического заряда или даже о карме вообще. Вспомним,
ведь когда мы рассуждали о времени в связи с возникновени­
ем мысли, мы б ы л и вынуждены п р и н я т ь идею а б с о л ю т н о г о
н а с т о я щ е г о как единственную в о з м о ж н о с т ь м ы с л и т ь о про­
шлых мыслях (дхармах). Так и сейчас, говоря о к о н ц е п ц и и кар­
мы в йогачаре, мы оказываемся вынужденными п р и н я т ь идею
абсолютного будущего.
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
227
Сосредоточимся т е п е р ь на наиболее ф и л о с о ф с к и интерес­
ных моментах алайя-виджняны, понимаемых в свете только что
изложенных ч е т ы р е х объективных концепций.
А. Сознание-вместилище объективно (то есть п р и наблюде­
нии со с т о р о н ы о п ы т н ы м йогом-созерцателем) представляет
с о б о й и н д и в и д у а л ь н ы й субстрат каждого ж и в о г о существа,
включая и существа, не и м е ю щ и е так называемого «шестого
сознания», сознания ума, и, таким образом, не могущие быть
для себя субъектами никакого сознания или мышления. Отсю­
да, собственно, и наше «объективно», ибо субъективность здесь
исключается в силу уже рассмотренной нами выше к о н ц е п ц и и
не-мысли или не-сознания. И м е н н о как субстрат, сознание-вме­
стилище, в отличие от любого другого сознания (так же как и
от отдельной а т о м а р н о й мысли), является длительным: дли­
тельным прежде всего в пространстве, в котором о н о образу­
ет своего рода подпространство, в котором невозможно найти
точку, где бы ни находилось то же самое сознание-вместилище.
Но о н о обладает также и в р е м е н н о й д л и т е л ь н о с т ь ю , т.е. ког­
да имеется с о з н а н и е - в м е с т и л и щ е — как, н а п р и м е р , во время
трансцендентальной медитации или во время, непосредствен­
но предшествующее моменту смерти, — тогда невозможно быть
даже единому мигу, в котором данное сознание-вместилище не
было бы присутствующим; по контрасту, скажем, с описанным
выше потоком или континуумом мысли, к о т о р ы й прерывается
трансцендентальными с о з е р ц а н и я м и и другими промежуточ­
ными состояниями. Это означает и гомогенность алайя-виджняны в л ю б о й т о ч к е з а н и м а е м о г о ею п р о с т р а н с т в а и в л ю б о м
моменте ее в р е м е н н о й длительности.
На этом витке нашего размышления над концепцией алайявиджпяны мы снова сталкиваемся с излюбленной у буддийских
ф и л о с о ф о в «игрой со временем». Время алайя-виджняны безна­
чально, ибо в ней буквально ничего не происходит. Ни собы­
тий, ни п е р е м е н , ни случаев — только в смысле каковых мы,
согласно Васубандху или сэру Артуру Эддингтону, могли бы го­
ворить о времени вообще. Более того, «бездонное прошлое» и
«открытое будущее» делает воображаемое время алайя-виджня­
ны неопределенным и в о т н о ш е н и и и з м е р е н и я в его единицах
длительности с о б ы т и й и интервалов между ними. Опять-таки,
будущее — хотя и не определенное относительно времени, ког-
228
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
да могут п р о и з о й т и события, результирующие из семян, — все
р а в н о уже есть в этих семенах. Но и здесь будет необходима
оговорка. Потому что, хотя будущее «открыто», но, говоря об
одной данной алайя­виджняне, ее микрокосмическое время за­
кончится в Н и р в а н е вместе с завершением данного кармичес­
кого процесса, а космическое время закончится, когда будут
н и р в а н и з и р о в а н ы все ж и в ы е существа саттвы и прекратится
сансара. На этом и основана идея космического абсолютного
будущего в йогачаре, в то время как абсолютное п р о ш л о е оста­
ется невозможным для этой школы. Здесь абсолютное будущее
играет такую же роль, какую в классической Абхидхарме играет
абсолютное настоящее.
B. Будучи длительным, н е п р е р ы в н ы м и гомогенным, созна­
ние­вместилище связывает последний момент мысли живого
существа до его смерти или до одного из пяти других проме­
жуточных состояний, таких, скажем, как Абсолютное Прекра­
щ е н и е и л и Высшее Т р а н с ц е н д е н т а л ь н о е Самадхи, с п е р в ы м
м о м е н т о м после с м е р т и или после выхода из другого проме­
жуточного состояния. Разумеется, о последних можно говорить
только в случае человеческих или божественных рождений, то
есть только в случае, когда живое существо имеет шестой орган
чувств, ум. Ведь л и ш ь о н и могут, во­первых, себя осознавать, а
во­вторых, генерировать йогические, медитативные состояния
дхьяны и самадхи, в к о т о р ы х все шесть сознаний элиминируют­
ся. Таким же образом алайя­виджняна служит средой, связыва­
ющей кармический ф а к т о р (причину) в одном рождении с кар­
м и ч е с к и м э ф ф е к т о м (следствием) в другом р о ж д е н и и (Skr.
bhäva) данного живого существа. Но напоминаю, что ни карми­
ч е с к и е ф а к т о р ы , к а р м и ч е с к и з а р я ж е н н ы е семена, ни карма
вообще (в смысле п р и в е д е н н о г о в этом с е м и н а р е о п е р а ц и о ­
нального определения) не могут мыслить или осознавать.
C. Только благодаря алайя­виджняне ж и в о е существо в его
данном существовании связано с одной материальной ф о р м о й ,
определяемой маткой (Skr. yoni), с одним образом, ходом (Skr.
gati) существования, и пребывает в одной сфере (Skr. dhätu) су­
ществования. И в какой бы сфере или ф о р м е данному существу
ни предстояло обрести новое рождение, алайя­виджняна (та же)
будет основой его существования.
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
229
D. Возвращаясь к тому, что было сказано в начале семина­
ра об эмпирицистском походе к алайя­виджняне, можно выска­
зать п р е д п о л о ж е н и е , что уже в р а н н е й йогачара­виджнянаваде
концепция сознания­вместилища существовала в двух версиях.
В первой, почти натурфилософской, алайя­виджняна непосред­
ственно выводилась из установленного в опыте трансценден­
тального с о з е р ц а н и я факта отсутствия (точнее, может быть,
устранения) остальных сознаний (шестого, сознания ума, ко­
нечно, в первую очередь), наблюдаемого в таких промежуточ­
ных состояниях (Skr. antarabhäva), как момент смерти, глубокий
сон, глубокий о б м о р о к , п е р в и ч н о е с о с т о я н и е э м б р и о н а , не­
посредственно следующее за зачатием, и состояние не­воспри­
ятия, г е н е р и р о в а н н о е сверхъестественными (или полубоже­
ственными) существами. Н е т алайя­виджняны только в Нирване,
поскольку в последней нет и скандх. В своей второй, универса­
листской версии, сознание­вместилище является тем, что ис­
п ы т ы в а е т п е р е р о ж д е н и я , и т е м , ч т о с о д е р ж и т с е м е н а всех
мыслей (дхарм). Из этого возможен вывод: оно является всем,
что есть, всем миром. Это, однако, нуждается в эпистемологи­
ческом разъяснении. «Всё» значит «все дхармы», а «весь мир»
значит «все живые существа». Получается, что тогда неизбежен
такой вывод: все есть или все, что есть, — это только сознание
(Skr. vijnäpti­mätra). О д н а к о , чье с о з н а н и е ? К а к о е с о з н а н и е ?
Дело ведь в том, что индивидуальное живое существо не может
познать свое сознание­вместилище, свою алайя­виджняну посред­
ством своего «шестого сознания», то есть «сознания ума» (Skr.
manovijnäna), потому что в момент (или в месте), где алайя­вид­
жняна могла бы быть познана сознанием ума, последнее уже пре­
кращено, отключено в смерти, трансцендентальной медитации
или в любом другом промежуточном состоянии, оттого и вели­
кие учителя йогачары могли воспринимать, познавать алайя­видж­
няну, сознание­вместилище только как что­то остающееся в их
трансцендентальной медитации, когда все остальные когнитив­
ные процессы и модальности остановлены или прекращены. От­
сюда и название — остаточное сознание. Оттого­то Будда, кото­
р ы й знал, что у него нет сознания­вместилища (именно потому,
что он знал о его отсутствии), о т к р ы л своим ученикам, йогача­
ринам, что это нечто, что­то. остающееся «в остатке» их транс­
цендентальной медитации, и есть сознание­вместилище, оста­
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
т о ч н о е сознание, алайя­виджняна. Отсюда следует, ч т о алайя­
виджняна может познаваться либо посредством вывода и обоб­
щ е н и я э м п и р и ч е с к и х данных п р а к т и к и т р а н с ц е н д е н т а л ь н о й
медитации, либо посредством наблюдения внешним наблюда­
телем всех живых существ, к о т о р ы й сам живым существом не
является, ибо у него нет ни одного из пяти агрегатов индиви­
дуального существования, скандх. Только для такого внешнего
наблюдателя, то есть для Будды­Татхагаты, алайя­виджняна яв­
ляется объектом. Но является ли она объектом для самой себя?
E. Ответом может быть только — конечно не является. Ибо,
рассуждая с т р о г о а б х и д х а р м и с т с к и , алайя­виджняна л и ш е н а
самосознания (Skr. svasamvedana), хотя она и является сознани­
ем (седьмыми, так сказать), и как т а к о в о е по о п р е д е л е н и ю
имеет свой объект. Но в отличие от других шести сознаний, ее
объект всегда как бы «здесь» и всегда т о т же самый, неизмен­
н ы й . Хотя и не­вечный (поскольку и он и с ч е з н е т в Н и р в а н е ) ,
этот объект является длящейся в бесконечности непрерыв­
н о й с е р и е й м о м е н т о в ­ м ы с л е й о «Я» (Skr. ahamkära) и о «Я
есть» (Skr. asmimäna). В этом смысле алайя­виджняна могла бы
рассматриваться как такая серия мысли о мысли, как если бы
в т о р а я мысль была самим «Я» в каждый момент э т о й с е р и и .
И н а ч е говоря, алайя­виджняна могла бы рассматриваться как
б е з н а ч а л ь н а я ошибка, иллюзия непробужденного сознания.
Только неустанным упражнением в созерцании и наращивани­
ем своей йогической энергии сможет созерцатель достичь
сверхъестественное знание (Skr. lokotara­jnäna) и постигнуть Аб­
солютную Реальность (Skr. dharmadhätu), за чем последует пре­
кращение алайя­виджняны.
F. Мы знаем из предыдущих семинаров, что т р и «вечных»
термина буддийской ф и л о с о ф и и — мысль, ум и сознание — явля­
ются синонимами или квазисинонимами. Однако в виджнянава­
динской версии Абхидхармы они представляют т р и различные
временные стороны именно «ума»: «мысль» (Skr. citta) относит­
ся к моментам ума в настоящее время, «ум» (Skr. manas) к момен­
там прошедшего времени ума, а «сознание» (Skr. vijnäna) — к его
будущим моментам. Эта временная т р о и ч н о с т ь нашла свое от­
р а ж е н и е и в том ф а к т е , ч т о сознание­вместилище в йогачаре
оказывается по преимуществу о р и е н т и р о в а н н ы м на будущее.
Возможно, это звучит слишком к а т е г о р и ч н о и не согласуется
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
с духом и стилем буддийской «игры со временем». Так, по мне­
нию Ламберта Шмитхаузена, когда настоящее сознание­вмес­
тилище, являющееся результатом прошлой кармы, иссякает, то
отпечатки, следы, «послевкусие» (Skr. väsanä) еще полностью
не проявившейся прошлой кармы вместе со словами основных
л о ж н ы х идей (таких как дуальность «добра и зла» и л и дуаль­
ность «объекта и субъекта») генерирует сознание­вместилище.
Но это утверждение нисколько не упрощает дело, о н о ставит
нас перед с л о ж н е й ш и м вопросом: ч т о тогда п о р о ж д а е т ч т о ,
время — карму или карма — время? Из предшествующих семи­
н а р о в мы знаем, ч т о в к л а с с и ч е с к о й Абхидхарме есть т о л ь к о
одно время, время настоящего мгновения мысли. Но мы уже
знаем, что в йогачаре время — это время созревания (Skr. vipäka)
кармы, то есть время промежутка между данной предположи­
тельно кармически з а р я ж е н н о й мыслью и какой­то п р о ш л о й ,
также предположительно кармически заряженной мыслью,
еще полностью не результировавшей в настоящем времени. И
тут хочется так ответить на поставленный выше вопрос: пожа­
луй, все­таки это время порождает карму, а не карма время, что,
впрочем, никак не согласуется с классической абхидхармистс­
кой аксиомой о п о р о ж д е н и и времени мышлением и не вполне
согласуется с дополнительной к ней аксиомой о времени как са­
модостаточном и независимом от того, временем чего о н о яв­
ляется. Можно предположить, что и м е н н о в йогачаре впервые
в человеческой и с т о р и и была высказана идея о в р е м е н и как
п е р в и ч н о м в о т н о ш е н и и того, временем чего оно является.
Говоря о в р е м е н и , следует д о б а в и т ь , ч т о не м о ж е т б ы т ь
никаких в р е м е н н ы х интервалов между семенами в данном со­
знании­вместилище, потому что все, что в ней есть, абсолют­
но с и н х р о н н о — в отличие от континуума мысли. В то же вре­
м я в п о л н е в о з м о ж н о п р е д п о л о ж и т ь , ч т о и с т о р и ч е с к и идея
континуума­сознания оказалась отправным моментом в форми­
ровании концепции сознания­вместилища, которое можно
рассматривать как «синхронизированный» континуум мысли.
G. Если исходить из изначального абхидхармистского опре­
деления мышления как того, что мыслит об объекте, и сознания
как того, что осознает объект, то, в качестве сознания, сознание­
вместилище, алайя­виджняна, окажется в позиции, промежуточ­
н о й между с о з н а н и е м и не­сознанием ( м а т е р и е й , п р о с т р а н ­
232
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ством, кармой и так далее). Я думаю, ч т о в п о н и м а н и и такой
промежуточности алайя-виджняны нам может помочь одна из
самых устойчивых к о н ц е п ц и й европейской ф и л о с о ф и и XVII—
X V I I I веков — к о н ц е п ц и я саморефлексируюшего субъекта, на­
шедшая свое п р и в ы ч н о е лингвистическое в ы р а ж е н и е в таких
словах, как «Я», «Кто-то», «Кто-нибудь», «человек» и так далее,
и ставшая (зачастую спонтанно, н е о т р е ф л е к с и р о в а н н о ) осно­
вой для нашего мышления о м ы ш л е н и и и сознании. Эта кон­
цепция четко контрастирует с абхидхармистской и особенно
йогачаринской к о н ц е п ц и е й сознания, к о т о р о е может оказать­
ся о с о з н а ю щ и м (или не-осознающим) т о т или и н о й объект,
включая и самое себя. Говоря о промежуточности алайя-виджняны, можно было бы добавить, что она не может рассматри­
ваться в качестве с а м о р е ф л е к с и р у ю щ е г о субъекта еще и по
п р и ч и н е с в о е й к р а й н е слабой э н е р г е т и ч н о с т и , ф о н о в о с т и ,
так сказать. К н е й более всего подходит английский т е р м и н
background-consciousness, сознание-основа. Подходит, во-пер­
вых, потому, что о н о существует в безначальном прошлом жи­
вого существа, и, во-вторых, потому, что продолжается в живом
существе до конца сансары.
Н. Теперь вновь попытаемся ответить на вопрос в названии
семинара: что это за вещь такая, алайя-виджняна? Не концепт,
не п о н я т и е , а и м е н н о вещь. В м и р е есть б е с к о н е ч н о е число
ж и в ы х существ, у каждого из к о т о р ы х есть своя алайя-виджня­
на, которая определяет индивидуальность каждого живого су­
щества. Почему же тогда не считать «сознание-вместилище» и
«живое существо» синонимами?
Во-первых, потому, что живое существо является не только
объектом, но и вещью, ограниченной во времени и простран­
стве. Ж и в о е существо, саттва, существует во внешнем времени
и в терминах его физической длительности и «исторической»
хронологии. Другими словами, живое существо существует во
времени своих изменений, обусловленных в порядке Взаимо­
обусловленного Возникновения. Алайя-виджняна — одна и та же,
та же самая; то есть тот же самый вневременной объект. Объект
в смысле объект мышления, созерцания, внешнего наблюдения,
наконец. Такой же вневременной объект, как и Взаимообуслов­
ленное Возникновение, так же как и последнее, не являющееся
дхармой в терминологическом смысле этого слова (см. X ) .
СЕМИНАР ШЕСТНАДЦАТЫЙ
233
Во-вторых, мы знаем, что живое существо находится в теле,
рамками которого оно отделено от других живых существ, оно
конечно. Алайя-виджняна находится в живом существе, но само
не имеет ф о р м ы («тела внутри живого тела»). Вообще говоря,
с буддистской т о ч к и зрения, п р о с т р а н с т в о есть п р о с т р а н с т в о
ж и в ы х существ, пробужденных и не пробужденных, саттв и
Бодхисаттв. Но сознание-вместилище не имеет пространствен­
ных г р а н и ц во «внешнем» п р о с т р а н с т в е , а его «внутреннее»
пространство бесконечно во всех направлениях и таким обра­
зом (здесь «таким образом» — э т о м е т а ф о р и ч е с к и й о б о р о т )
содержит в себе все ж и в ы е существа прошлого, настоящего и
будущего. В с в я з и с э т и м н а п о м и н а ю , ч т о в Абхидхарме про­
странство, как и Нирвана, является необусловленной дхармой.
Наконец, в-третьих, ж и в о е существо — это вещь, поскольку
в п р и н ц и п е о н о себя не осознает — это так, по к р а й н е й мере в
тех случаях, когда о н о л и ш е н о с о з н а н и я ума. В йогачаре, как,
впрочем, и во многих брахманистских ф и л о с о ф с к и х школах,
вещью является объект, к о т о р ы й не может себя осознавать, то
есть не может быть «рефлексирующим субъектом». Об алайявиджняне можно мыслить, что она в п р и н ц и п е способна осоз­
навать себя — пусть сколь угодно слабо, не э н е р г е т и ч н о , как
относящуюся к данному живому существу и в этом смысле мо­
жет рассматриваться как условный ( п о т е н ц и а л ь н ы й , латент­
ный) рефлексирующий субъект, которому, опять же только ус­
ловно, могут быть приписаны все действительные и возможные
состояния сознания и м о д и ф и к а ц и и психики данного живого
существа. Б о л е е т о г о , в о б щ е ф и л о с о ф с к о м смысле алайя-ви­
джняна может представляться чем-то вроде универсальной медиирующей среды: она медиирует между сознательным и не-сознательным в живом существе, соединяет сознательные состояния
в сериях мыслей, прерванных смертью и другими промежуточ­
ными состояниями, определяет форму и характер о т н о ш е н и я
сознания и ума к материи, психологии к ф и з и о л о г и и и биоло­
гии во всяком данном живом существе. В этой связи будет воз­
можным такое операциональное (и конечно, частичное) опре­
деление: сознание-вместилище и л и алайя-виджняна — э т о т о ,
что в одном месте связывает одно сознание с другим, в другом
месте связывает с о з н а н и е с не-сознанием, а в т р е т ь е м месте
связывает одно не-сознание с другим. П р и т о м что «место» —
это ж и в о е существо.
234
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Я думаю, что концепция алайя-виджняны — это наистранней­
шая ф и л о с о ф с к а я странность во всей буддийской ф и л о с о ф и и .
Это подчеркивается еще тем, что и в учении йогачары она за­
нимает несколько обособленное место. Ведь ее едва ли можно
вывести из общего п р и н ц и п а этой школы: «все это — только
сознание» ( т о ч н е е будет сказать, ч т о все о с о з н а в а е м о е есть
только сознание). И она уж никак не выводима из религиозноф и л о с о ф с к о й т е о р и и Большой К о л е с н и ц ы в целом. Я думаю,
все, что в этой к о н ц е п ц и и есть нового и интересного, являет­
ся новым о п ы т о м п е р е о с м ы с л е н и я и п е р е р а б о т к и основных
п о л о ж е н и й Абхидхармы.
СЕМИНАР
СЕМНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ XVII. ЛАНКАВАТАРА-СУТРА
[о] Так я слышал. Тогда Господь пребывал во дворце Ланки... на
вершине горы Малайя, над великим океаном. Он был с великим
собранием монахов и неисчислимым множеством Бодхисаттв,
пришедших из р а з л и ч н ы х полей Будд. Бодхисаттвы-махасаттвы, возглавляемые Б о д х и с а т т в о й Махамати, все искушенные
в тайнах р а з л и ч н ы х трансцендентальных самадхи и о б р е т ш и е
помазанье из рук всех Будд. Таковы были эти Бодхисаттвы-махасаттвы, в совершенстве постигшие ту истину, что объектив­
н ы й мир, ими з р и м ы й , есть не что и н о е , как м а н и ф е с т а ц и я их
же с о з н а н и я .
... Господь улыбнулся и сказал: «Истину эту Татхагаты про­
шлого обсуждали в своих беседах, истину, постижимую Благо­
родным З н а н и е м , в его сокровенных глубинах. Теперь я, ради
блага Раваны, верховного властителя якш , возвещу эту исти­
ну. Действием сверхъестественной силы Будды Равана услышал
слова Господа. Господь же, взглянув на волны океана и на за­
в и х р е н и я мысли и ума у тех, кто собрался вокруг него, стал
р а з м ы ш л я т ь о волнах, поднимаемых в с о з н а н и и - в м е с т и л и щ е
могучим ветром объективности , ветром, к о т о р ы й вносит воз­
буждение в в о з н и к а ю щ и е семь с о з н а н и й . Так р а з м ы ш л я л он,
п о г р у ж е н н ы й в самадхи, когда Равана стал его п р о с и т ь , чтоб
он, ради п р о с в е т л е н и я богов и людей, поведал им эту сутру,
восхваляемую Буддами прошлого, и о т к р ы л собравшимся тай­
ны глубин с о з н а н и я , пока не п о в е д а н н ы е ни в одном учении.
[ 1 ] Сказал Господь: «Три состояния различаются в сознани­
ях: сознание как развивающееся, меняющееся; с о з н а н и е как
производящее эффект, как п р и ч и н а последствий; сознание как
остающееся тем, что о н о есть по своей п е р в и ч н о й природе.
В восьми сознаниях различаются две функции: восприятие
и различение объектов. Эти функции питаются таинственной
энергией п р и в ы ч к и , аккумулированной посредством ошибоч­
ных действий разума за все безначальное прошлое. Однако же,
о Махамати, прекращением шести сознаний мы называем пре­
кращение сознания-вместилища и прекращение притока энер2
3
4
5
6
7
8
236
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
гии привычки. А это и есть, о Махамати, устранение аспекта
ф о р м ы из всех сознаний.
Известно, что, кроме пяти сознаний органов чувств, есть еще
шестое — сознание ума. Посредством шестого сознания произ­
водятся все индивидуальные ч е р т ы и особенности. В шестом
сознании лежит происхождение физического тела. Но в этих
шести сознаниях нет мысли о том, что они вырастают из своей
привязанности к умственным различениям и определениям, то
есть к проекциям ума на мир объектов, принимаемым ошибоч­
но за сам этот мир. Поскольку сознания продолжают свое функ­
ционирование, не осознавая своего функционирования, то даже
йоги, находящиеся в трансцендентальном самадхи Абсолютно­
го П р е к р а щ е н и я , не в состоянии осознавать постоянное дей­
ствие тончайшей энергии привычки в самих себе».
И сказал еще Господь: «Сознание ума — это основа и причи­
на как пяти сознаний органов чувств и ума, так и сознания-вме­
стилища. Ум развивается вместе с идеей "Я" и прирастает к ней
как к своему постоянному объекту . У самого же ума нет ниче­
го своего: ни знака, ни отметины. Таким образом, когда созна­
ние ума устранено, то этим устраняются все другие сознания.
Оттого и было сказано: "Я вхожу в Нирвану, когда прекращает­
ся сознание, вырастающее из различений"» .
И еще: «Ум, произведенный интеллектуальными различени­
ями, сам — чистая кажимость. Мысль — это танцор. О п я т ь же
ум — это шут, сознание ума вместе с пятью сознаниями органов
чувств создает сцену "объективного" мира».
[ I I ] «Вот ч е т ы р е п р и ч и н ы , о Махамати, по которым возни­
кает с о з н а н и е з р е н и я . П е р в а я — п р и в я з а н н о с т ь к внешнему
миру; вторая — привязанность к ф о р м е и в силу э н е р г и и при­
вычки; третья — действие внутренней природы, свабхавы, за­
л о ж е н н о й в сознании; четвертая — склонность к в о с п р и я т и ю
разнообразия ф о р м явлений. Эти-то ч е т ы р е п р и ч и н ы и ведут
к возмущениям и завихрениям в сознании-вместилище.
Мира, как мы его воспринимаем, просто нет. Многообразие
вещей и явлений порождается умом».
[ I I I ] Трансцендентальные самадхи, Абсолютное П р е к р а щ е ­
н и е и все четыре созерцания, дхьяны не обретаются в том, что
мы называем только мысль или только сознание, ибо там нет
ничего, кроме самих мысли или сознания. Ведь только там, где
9
10
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
237
есть освобождение от дуализмов «обусловливающее/обуславли­
ваемое», «то, что з а в и с и т / т о , от чего зависит», только там есть
«ничего кроме мысли», «ничего, кроме сознания». Отсюда —
мое Учение о сознании, полностью исключающее существова­
ние и не-существование, сконструированные интеллектом.
Таковость, Пустота, Высшая Область Дхармы — вот что такое
мысль и сознание без чего-либо другого. Да еще и сверхъесте­
ственные тела, сотворенные волей и умом , они тоже принад­
лежат «только мысли» и «только сознанию». Всякая множествен­
ность объектов и различительных свойств порождена умом и
с о з н а н и е м как т а к о в ы м и , н и ч е г о другого как т а к о в о г о нет.
О т т о г о мое высшее т р а н с ц е н д е н т а л ь н о е З н а н и е н е п р и з н а е т
ни Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы , ни Малой, ни каких-либо и н ы х ис­
т и н , школ и л и учений, противопоставляющих себя другим.
Весь м и р — это чистая интеллектуальная конструкция ума,
не постигшего себя как конструктора, а мир как сконструиро­
ванный. Только ум, освобожденный от всех условий и не опи­
рающийся на мысль о себе, не пребывает более в теле, дости­
гает самадхи майи из которого создает любые умственные тела
и тела воли.
[IV] Будда сказал: «Когда те, кто рожден Буддой, постигнут,
ч т о весь м и р — э т о ум и с о з н а н и е , о н и в о з о б л а д а ю т т е л о м
трансформации. Это такое тело, никакие действия которого не
производят кармического э ф ф е к т а , но к о т о р о е имеет сверхъ­
е с т е с т в е н н ы е свойства и способности. П о д о б н о мысли, о н о
беспрепятственно движется по всей вселенной, а также может
перемещаться во времени силой обратного вспоминания как в
п р о ш л о е , так и в будущее. Будда, с о т в о р и в ш и й из своего ума
такое тело, является Буддой Трансформации, но одновремен­
но он существует и как Будда Дхармичности. Только как Будда
Т р а н с ф о р м а ц и и достигает он непостижимую Трансформаци­
онную Смерть, никому, к р о м е Будд, недоступную. Ч т о же до
Будд-Татхагат, то о н и — не Будды Трансформации, но и не неБудды Трансформации».
11
[V]
Господь: «Совершенное З н а н и е , о Махамати, вот в чем сущ­
ность З а р о д ы ш а Татхагаты».
Махамати: «Господь же описал Зародыш Татхагаты как Свет.
Он обладает тридцатью двумя превосходными знаками (тела
238
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Будды), но скрыт в теле каждого живого существа подобно дра­
гоценному камню, завернутому в грязную тряпку...»
Господь: « З а р о д ы ш Татхагаты — э т о Пустота, Н и р в а н а и
Абсолютный Предел Сущего. Он содержит в себе добро и зло
и производит все ф о р м ы существования. Подобно актеру, он
п р и н и м а е т бесконечные обличья, сам оставаясь без "Я" и ка­
кой-либо самости».
Господь: «Понимаемый как сознание-вместилище, Зародыш
Татхагаты развивается вместе с семью сознаниями, к о т о р ы е
м г н о в е н н ы , ибо имеют своей п р и ч и н о й э н е р г и ю п р и в ы ч к и .
О н и подвержены нечистым притокам кармической э н е р г и и и
не переходят из р о ж д е н и я в р о ж д е н и е живого существа, толь­
ко З а р о д ы ш Татхагаты п е р е н о с и т с я с последним, оставаясь
п р и ч и н о й всего зла и страдания, так же как и п р и ч и н о й Нирва­
ны. Извечно чистая мысль — вот что такое Зародыш Татхагаты.
Он — высшее благо, ошибочно привязанное к "Я" и "Себе". Он
свободен от о г р а н и ч е н и й и неограниченности».
[VI]
Будда сказал: «Те, кто видят вещи, как эти вещи виделись до
того и как о н и виделись и видятся (всеми) другими, — те не
видят Будду, даже п р е о д о л е в в своем уме привычку различи­
тельности и о п е р и р о в а н и я п р о т и в о п о л о ж н о с т я м и . Но только
м и р начинает восприниматься как он есть, происходит Пере­
ворот Ума». Услышав эти слова, повелитель Ланки тут же дос­
тиг П р о б у ж д е н и я и п е р е ж и л П е р е в о р о т Ума , постигнув ту
истину, что мир, как он есть, это только мгновенная п р о е к ц и я
его собственного ума. Тогда Будда сказал: «Покончить со всем
словесным потоком, о т б р о с и т ь все, сказанное тобой и други­
ми, отшвырнуть п р о ч ь все идеи и п о н я т и я , связанные с "Я" и
"Собой" — в э т о м и с о с т о и т П е р е в о р о т Ума». И еще: «Ведь
Н и р в а н а — это сознание-вместилище, в котором уже случился
П е р е в о р о т Ума посредством Запредельного Знания». Когда же
Бодхисаттва Махамати спросил: «Что же это такое, П е р е в о р о т
Ума, не есть ли он состояние без-образности, испытываемое Бодхисаттвами?», Господь отвечал: «Те же, о Махамати, кто страшит­
ся страданий, не понимая, что страдания возникают из иллюзор­
ного противопоставления рождения смерти, кто стремится к
Н и р в а н е , вообразив ее себе как полное у н и ч т о ж е н и е органов
чувств и объектов чувств, те не осознают, что Н и р в а н а и есть
12
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
239
сознание-вместилище, в котором произошел П е р е в о р о т Ума».
И еще: «Бодхисаттвы, достигшие восьмой ступени, испытыва­
ют П е р е в о р о т Ума, вырвутся за п р е д е л ы мысли, ума и созна­
н и я и перевернут всю систему п с и х и к и и с о з н а н и я . Это ведь
и есть с о с т о я н и е , где нет ни п о р о ж д е н и я , ни у н и ч т о ж е н и я ,
к о т о р о е Я называю Н и р в а н о й » . П о т о м он сказал: «Пусть кар­
м и ч е с к и е силы еще действуют, но когда д в о й с т в е н н о с т ь раз­
л и ч и т е л ь н о г о — мыслящего в п о н я т и я х и словах — устранена
посредством З а п р е д е л ь н о г о З н а н и я и П е р е в о р о т Ума уже со­
т р я с сознание-вместилище, тогда Бодхисаттва п р е б ы в а е т во
Д в о р ц е Лотоса, п о р о ж д е н н о м в сокровенных глубинах майи».
И наконец: «Когда сознание ума перевернуто, сама мысль ста­
н о в и т с я Буддой». Затем Господь заключил так: «Для перевер­
нувшего свой ум, для глядящего вспять и и с п ы т а в ш е г о Пере­
в о р о т Ума, для о п и р а ю щ е г о с я на З а п р е д е л ь н о е З н а н и е , для
него н е т нужды ни в законах и п р а в и л а х л о г и к и , ни даже в
тетралемме. Он — мой сын».
[VII]
Господь сказал: «...Теперь, о Махамати, поведай-ка Бодхисаттвам-махасаттвам о трех свабхавах. Первая свабхава — это лож­
ная различительность, на основании которой создаются конст­
рукции мысли, к о т о р ы е нереальны, ибо привязаны к имени и
кажимости вещей, к их внешним признакам, индивидуальным
и родовым. Вторая свабхава — это знание релятивности, соот­
носительности всех вещей, но все же основанное на кармичес­
ки питаемой интуиции их дуализма "субъект/объект". Третья
свабхава — это С о в е р ш е н н о е З н а н и е , к о т о р о е и есть сущность
З а р о д ы ш а Татхагаты и з н а н и е Таковости. К этому о с т а е т с я
добавить, что все просто мыслящие идиоты и невежи льнут к
первой свабхаве, ибо привычно мыслят о вещах и явлениях как
существующих либо не-существующих. Даже п р и в е р ж е н н ы е ко
второй свабхаве не могут избавиться от дуализма "существование/не-существование"
и от п р о т и в о п о с т а в л е н и я о д н о г о
многому. Только мудрецы знают, ч т о иллюзия, майя, каковой
являются все я в л е н и я и вещи, не является ни одной для всех
ф е н о м е н о в , ни р а з н о й для каждого из них в отдельности».
«Соответственно трем свабхавам, есть и две условные исти­
н ы , и одна абсолютная. И еще, о Махамати. " П р и р о д а м и р а
объектов" — одна, она и есть "только мысль" и не знает дуализ13
240
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ма " е с т ь / н е т " или "одно/многое". Наши же понятия природы,
свабхавы и истины относятся ко второй свабхаве, паратантре.
[VIII]
Господь сказал: «Нет, о Махамати, это мой З а р о д ы ш Татха­
гаты, каковой должно знать как абсолют, как Предел Реально­
сти. Не-рождение, говорите вы? Есть еще и другое нерожден­
ное, недостижимое, непознаваемое, что, хотя и нерожденное,
родилось до вселенной. О н о — сущность всего. Но помните, нет
и не было начала перерождений».
[IX]
Господь сказал: «Не-дуальность, о Мохамати, значит, что все
противоположности относительны. Ч е р н о е и белое, есть и нет,
Нирвана и сансара не имеют ни своего самостоятельного суще­
ствования, ни не-существования. Там, где нет самсары, не мо­
жет быть и Н и р в а н ы , ибо условия существования не являются
взаимоисключающими по самой своей природе. Сознание под­
вержено р о ж д е н и ю и п р е к р а щ е н и ю , а знание не-подвержено
им. Сознание о т м е ч е н о дуализмом " ф о р м ы / н е - ф о р м ы " , "быт и я / н е - б ы т и я " . Благородное З н а н и е трансцендентно. Не при­
ходит о н о и не уходит, подобно о т р а ж е н и ю луны в воде».
[X]
Господь сказал: «Карма аккумулируется мыслью и познает­
ся р а з л и ч и т е л ь н ы м знанием. Само з н а н и е р а з л и ч а е т с я и не­
различается с тем, что о н о знает. О н о не выразимо и не-невыразимо. А ч т о н е в ы р а з и м о , то не р о ж д е н о . А ч т о не р о ж д е н о ,
то н е у н и ч т о ж и м о и подобно пространству, к о т о р о е не может
быть ни п р и ч и н о й , ни следствием чего-либо, то есть служит
другим именем для Татхагаты, когда его Тело Дхармы обрета­
ет форму Тела Ума, нерожденного».
[XI]
Господь сказал: «Рождение и смерть следуют друг за другом
без интервалов и п е р е р ы в о в , но это — не для идиотов. Разли­
чительное знание следует через смерть и рождения по путям
шести сознаний. Неведение является п р и ч и н о й . Но умы и со­
з н а н и я в о з н и к а ю т везде еще д о т о г о , как в о з н и к а е т ф о р м а
(тело), и являются местом для среднего существования .
[XII]
И в конце Господь сказал: «Все сознания мгновенны, пото­
му что возникают из кармических следов и под влиянием при14
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
241
токов. Но о н и не перерождаются, только Зародыш Татхагаты
переходит из рождения в рождение и является п р и ч и н о й Нир­
ваны, страдания и удовольствия».
[XIII]
Господь сказал: «Пять Татхагат или пять Тел Трансформации
не являются настоящими Буддами­Татхагатами. О н и не подвер­
ж е н ы карме в своем в о з н и к н о в е н и и . Н е т в них буддства или
татхагатства, но нет его и вне их. О н и не учат Д х а р м е ради
блага всех ж и в ы х существ. И б о Высшая И с т и н а Тела Дхармы
принадлежит Абсолютному Пределу. И нет там ни Малой Ко­
лесницы, ни Большой, ни Н и р в а н ы , ни Будды, ни Бодхисаттв».
1
Эта сутра здесь представлена в выдержках, взятых из издания: The
Lankävatära­Sutra (a Mahäyäna text) / Transi, from the original Sanskrit
text by Daisetz Teitaro Suzuki (London, 1932). Delhi: Motilal Banarsidas,
1999.
2
Букв. «Игры\ забавы сознания (Skr. vikrtita). Речь идет об игре
сверхъестественных сил, генерированных в сознании мастеров йоги
по достижении ими высших (трансцендентальных) ступеней самадхи.
С I в. н. э. слово «игра» становится особым термином философии и
религии Большой Колесницы. Оно означает сверхъестественное,
божественное творение вещей, существ и событий из «умственной
материи» сознания будд и божеств.
Это — «особое знание» (Skr. ärya prajnä), доступное только Бодхи­
саттвам, достигшим восьмой ступени.
Якши — зловредные демонические существа древнеиндийской
мифологии.
Точный терминологический смысл этого выражения мне непоня­
тен. Возможно, он близок к понятию «ветер дхармы» (Skr. dharmavega).
Я думаю, что дхарма в этом тексте по абхидхармистской традиции
остается философским обозначением возможного «предела объек­
тивности» в умозрении.
То есть пять сознаний органов чувств, сознание ума и сознание­
вместилище, алайя­виджняна.
Здесь, по­видимому, к семи сознаниям добавлен «ум» (Skr. manas).
Здесь речь идет о накапливающихся «слабых» кармических им­
пульсах, привычных данному индивидуальному сознанию.
Здесь подчеркивается, что «тело ума» есть, строго говоря, ис­
кусственно созданное умом «тело» (Skr. manomäyakäya), а не реальное
физическое тело, обиталище «нормального сознания».
3
4
5
6
7
8
9
242
10
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
Здесь — указание на полное отсутствие самосознания и рефлек­
сии в трансцендентальном самадхи.
Это «тела трансформации» — специфический термин для Лан­
каватары, отражающий сдвиги гностического характера в философии
виджнянавада­йогачары позднейшего, постабхидхармистского периода.
Технически «Переворот Ума» — это радикальная трансформа­
ция сознания­вместилища, необратимо изменяющая всю психику
созерцателя.
Это может означать как то, что промежутки между смертями и
рождениями «пусты», так и то, что сама идея существования/несуще­
ствования в Ланкаватаре полагается необъяснимой и лежащей вне
сферы восприятия.
Возможно, что термин «среднее существование» здесь обознача­
ет существование в промежуточном существовании (Skr. antarabhäva),
см. в предыдущих семинарах.
11
12
13
14
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
243
СЕМИНАР X VI I
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ
ЙОГАЧАРА­ВИДЖНЯНАВАДЫ
И
ПЕРЕИЗОБРЕТЕНИЕ ВСЕЛЕННОЙ
(0) Удивительный текст. Не будем забывать: он писался не для
нас, даже уже и м е ю щ и х какое­то п р е д с т а в л е н и е о виджнянава­
де, а для тех, кто, зная о с н о в н ы е п о л о ж е н и я э т о й ш к о л ы , ис­
ходил из другого, нежели наше, представления о том, что такое
понимание текста. Нам, конечно, хочется перевести ф и л о с о ф ­
ский калейдоскоп Ланкаватары с его, казалось бы, п о л н о й про­
извольностью умственных актов воли и представления (прямо
по Шопенгауэру) в плоскость наших современных представле­
н и й о мире и нас самих, этот м и р себе представляющих. Имен­
но в плоскость, в двухмерную поверхность системы мышления,
уже о т г р а н и ч е н н о й от того, что этим мышлением мыслимо (и
от других систем мышления тоже).
На п е р в ы й взгляд, бесспорно, э т о т текст х а о т и ч е н , фраг­
ментарен, в нем нет никакой системы. Н о , спросим, что же нам
в нем систематизировать? Ответом будет: две с о в е р ш е н н о раз­
л и ч н ы е вещи. Во­первых, учение школы виджнянавада­йогачара.
Во­вторых, предмет йогачаринской ф и л о с о ф и и , то есть созна­
ние. Последнее можно было бы систематизировать нескольки­
ми различными (а иногда и взаимоисключающими) способами.
Так, в сутре говорится, что она исследует глубины глубин созна­
н и я посредством Б л а г о р о д н о й Мудрости (Skr. äryaprajnä). Со­
знание в сутре — не первичная категория в нашем понимании и
объяснении нас самих и вселенной, но универсальный объект.
т о л ь к о в о т н о ш е н и и к о т о р о г о (и в смысле к о т о р о г о ) могут
пониматься и мыслиться все другие объекты. В то же время —
и это уже совсем другой способ — сознание в нашей сутре пред­
стает как универсальный предикат всех мыслимых и мыслящих
объектов (включая мысль, ум и сознание). Эти два чисто эпис­
темологических способа связаны с двумя аспектами сознания
как предмета исследования. В своем аспекте у н и в е р с а л ь н о й
объектности сознание изучается д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджня­
244
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
навадой. а в аспекте универсального предиката о н о является
предметом не­дифференциальной виджнянавады.
(1) Н а ч н е м с вопроса. Какие существуют сознания? Ответ:
пять сознаний органов чувств, сознание ума и сознание­вмес­
т и л и щ е , алайя­виджняна. В с о з н а н и и ума р а з л и ч а е т с я так на­
з ы в а е м ы й « о б ъ е к т и в н ы й мир». В с о з н а н и и ума о б р е т а е т свое
п р о и с х о ж д е н и е и т е л о — так г о в о р и т с я в сутре. Но тут же
добавляется, что у ума нет своего тела. Вот здесь­то мы и стал­
киваемся с «топологическим парадоксом» в р а с с м о т р е н и и со­
знания­вместилища. Ведь, с одной стороны, утверждается, что
это сознание имеет тело живого существа как свое «естествен­
ное» место. Н о , с другой стороны, само это сознание трактует­
ся как у н и в е р с а л ь н о е место «всего, ч т о есть», «всей вселен­
ной», как какая­то «сверхкосмическая поверхность», «мировой
океан», «поток существования». И б о все, что возникает, возни­
кает в алайя­виджняне, то есть возникает как ф а к т ума. Но все
возникает в алайя­виджняне не оттого, что оно (это «всё») мен­
тально, а, н а п р о т и в , о н о ментально оттого, что возникает в
алайя­виджняне. И совсем уж виджнянавадинское заключение:
как пространство, алайя­виджняна не может быть ни существу­
ющим, ни не­существующим. О н о также не может себя осозна­
вать (что в предыдущем семинаре объяснялось как следствие
его ч р е з в ы ч а й н о й слабости, «фоновости»). Таким образом, в
д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянаваде о б ъ е к т н ы й аспект алайя­вид­
жняны является и ее пространственным аспектом. Сутра, одна­
ко, не ставит на этом точку. В ней видно стремление переопре­
делить сознание­вместилище как пространство и пространство
как сознание­вместилище. Эта космологическая картина допол­
няется тем, ч т о п р о с т р а н с т в о становится «местом» возмуще­
ний, завихрений и флюктуации сознания или даже самими воз­
мущениями, завихрениями и флюктуациями, ибо сознание
находится под воздействием двух ветров: «ветра дхармы» (Skr.
dharma­vega) и «ветра вещности» (Skr. visaya­vega). Ни т о ч н ы й
смысл, ни п р о и с х о ж д е н и е п о с л е д н и х в ы я с н и т ь пока не уда­
лось. К р о м е того, в сутре «вместилище» (Skr. älaya) объясняет­
ся и отдельно от сознания, как своего рода пустой контейнер,
представляющий собой чистую п о т е н ц и а л ь н о с т ь сознания и
даже полагающийся высшим сознанием­вместилищем. Сказан­
ное становится еще более фантастичным, когда мы узнаем, что
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
245
все возмущения, завихрения и флюктуации сознания-вместили­
ща не отделены временем ни друг от друга, ни от сознания-вме­
стилища в целом, ибо последнее остается вечно спокойным и не
возбужденным. Господствует абсолютная синхронность. Гене­
зис каждого отдельного сознания вытеснен в его безначальное
прошлое, генезис того, чего не было момент назад, но что есть
сейчас (в с о з е р ц а н и и и трансцендентальном самадхи мастеров
виджнянавадинской йоги). Не будем забывать, что «генезис»
здесь практически синонимичен «возникновению мысли» клас­
сической палийской Абхидхармы и по бессодержательности, но­
м и н а л ь н о с т и , ф о р м а л ь н о с т и вполне сопоставим с б ы т и е м в
новой европейской ф и л о с о ф и и .
Теперь спросим: будет ли правильным на основании абхид­
хармистской аксиомы о в о з н и к н о в е н и и мысли допустить воз­
можность не-возникновения мысли? Вопрос трудный; класси­
ческий абхидхармист ответит, что это невозможно. Но с точки
зрения д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й т е о р и и сознания возникновение и
не-возникновение мысли будут с и н х р о н н ы , хотя, может быть,
отделены друг от друга в пространстве, а тогда почему бы и не
случиться в о з н и к н о в е н и ю в какой-то точке космоса сознания?
Но почему же все-таки с о з н а н и я , умы и мысли оказываются
различными в чистом вневременном пространстве сознания?
Этому, согласно Ланкаватаре, есть две п р и ч и н ы ; т о ч н е е , за это
ответственны два постоянно действующих фактора.
П е р в ы й ф а к т о р — п р и н ц и п работы, действия, направления
( и н т е н ц и о н а л ь н о с т и ) самого с о з н а н и я , р а з л и ч и т е л ь н о г о по
своей природе. Начиная с различения сознания и осознаваемо­
го, сознание создает и воссоздает «свой» мир различных вещей
и явлений, м и р перемешанных друг с другом и противопостав­
л е н н ы х друг другу идей, вещей и я в л е н и й , «мешанину» (Skr.
prapanca) с о т в о р е н н о г о и н е с о т в о р е н н о г о , осознанного и не­
осознанного, в к о т о р о й сознание не может навести порядок,
ибо оно само такое же, основанное на л о ж н о й различительности, само часть созданной им же вселенной беспорядка.
Второй ф а к т о р является действующим на каждое отдельное
(индивидуальное) сознание в каждый момент функционирова­
ния данного сознания. Или, т о ч н е е , он и есть все то прошлое,
которое актуализируется в сознании, он — энергия актуализа­
ции прошлого. В Ланкаватаре этот ф а к т о р отождествляется с
246
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
кармой. Карма имеет два аспекта. В своем статическом аспекте
она — это сумма «отпечатков», «следов», оставленных в созна­
н и и воздействующим на него миром. В этом она родственна
«памяти» (здесь Skr. smerana). В своем динамическом аспекте
карма — это те же о т п е ч а т к и и следы п р о ш л ы х д е й с т в и й , но
обладающие латентным стремлением к «переносу» сознания в
н о в ы е р о ж д е н и я (и тела). Заметим п р и этом (о чем шла р е ч ь
и в предыдущем семинаре), что в случае трансцендентального
самадхи Абсолютного П р е к р а щ е н и я , в котором созерцающий
достигает пределов индивидуального сознания, прекращается
и действие кармы в ее динамическом аспекте.
Теперь в а ж н е й ш и й э п и с т е м о л о г и ч е с к и й момент. Только
посредством йогического знания можно узнать, что кармично
и ч т о нет и о какой карме идет р е ч ь в данном случае. Только
такое знание знает о карме, что она не есть мысль, а есть энер­
гия м а н и ф е с т а ц и и мысли (в словах, поступках и так далее).
(2) П е р е в о р о т Сознания — это и н т е р е с н е й ш и й ф е н о м е н на
границе ф и л о с о ф и и и психологии, предмет особого внимания
д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджияпавады. С одной стороны — это пре­
дел того, что может случиться с индивидуальным сознанием, и
предел т р а н с ф о р м а ц и и сознания, за к о т о р ы м оно уже не мо­
ж е т о с т а в а т ь с я самим с о б о й . С другой с т о р о н ы , поскольку
э т о т п е р е в о р о т происходит в сознании-вместилище ж и в ы х су­
ществ, его о с н о в н о й э ф ф е к т оказывается направлен на ум и
сознание ума. Заметим также, что П е р е в о р о т Сознания не про­
сто «случается» б е з л и ч н ы м образом в алайя-виджняне, но чет­
ко сводится к и н т е н ц и о н а л ь н о с т и йога и л и Б о д х и с а т т в ы , ко­
т о р ы й с о з н а т е л ь н о индуцирует его в «своей» алайя-виджняне.
Д о б а в и м , что т а к о й йог или Бодхисаттва пока еще остается в
своем теле и п о д в е р ж е н э ф ф е к т а м (пусть з н а ч и т е л ь н о ослаб­
л е н н ы м ) кармы. Но его ум и сознание ума радикально измени­
лись. П о л н о с т ь ю сломлен сам р е ж и м р а з л и ч и т е л ь н о й р а б о т ы
с о з н а н и я , устранен, н е в о з м о ж е н более и страх с м е р т и , про­
исходящий из противопоставления смерти жизни. Иссякло
стремление к Нирване как противопоставленной Сансаре. Из ума
полностью исчезли мысли, идеи и слово «всех», «других», все,
«прежде данное» и «прежде высказанное» тобой самим и дру­
гими. Так твоя мысль становится Буддой.
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
247
Я готов предположить, что идея П е р е в о р о т а Сознания яв­
ляется как бы «йогическим рефлексом» на гораздо более фун­
даментальную философскую (чтобы не сказать космологичес­
кую) идею об одной вселенной сознания. Можно попытаться
представить себе эту вселенную как с п о н т а н н о работающую,
саморегулирующую систему, как гигантский «космический ав­
томат» со в с т р о е н н ы м и в него механизмами к о р р е к т и р о в к и ,
остановки и п е р е м е н ы н а п р а в л е н и я работы. Эти механизмы
могут остановить иллюзорную эволюцию космической систе­
мы, направив «стрелу времени» от конца к началу, от будущего
к настоящему. Б е з э т и х механизмов вселенная уже давно бы
иссякла, выдохлась и перестала существовать. Это, конечно, не
более чем гипотеза, лишь слабо поддержанная данными конк­
р е т н ы х текстов. Однако эта вселенная, хотя и одна, согласно
д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянаваде, «обязана» б ы т ь д в о й н о й .
И б о , с одной с т о р о н ы , она — в н е ш н и й м и р , как бы «окутываю­
щий» сознание­вместилище, мир оболочки (Skr. bhäjana­bka). Но
с другой стороны," эта вселенная существует только как сумма
различительных репрезентаций алайя­виджняны, энергетически
питаемых кармой. Ч т о же касается гипотетического «иссякания»
одной вселенной, то опять же возможно предположение, что
имеется в виду какая­то определенно не­кармическая энергия
или сила, которая держит вместе, не давая им расходиться, оба
мира: так н а з ы в а е м ы й «внешний», то есть м и р и л л ю з о р н ы х
проекций и репрезентаций сознания извне, и «внутренний» мир
алайя­виджняны, понимаемой как одна и та же алайя­виджняна
всегда и везде. Возможно, что великий П е р е в о р о т Сознания,
производимый мастерами йоги в алайя­виджняне, так же как и
другие, менее радикальные изменения, производимые, скажем,
в трансцендентальных самадхи, вызывают остановки в естествен­
ном эволюционном процессе и тем самым приостанавливают
спонтанный расход космической энергии.
(3) Теперь перейдем к Телу Трансформации, или Телу, сотво­
ренному умом (Skr. manomäya­käya) в Ланкаватара­Сутре. О н и
имеют огромное ф и л о с о ф с к о е значение в д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й
виджнянаваде. Такое тело может сотворить великий йог, Бодхи­
саттва восьмой ступени, или Будда во время их нахождения в
самадхи Абсолютного П р е к р а щ е н и я (отчего такое тело часто
называется «Тело Самадхи»). В сутре описываются т р и факто­
248
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
ра, действующие п р и с о т в о р е н и и такого тела. П е р в ы м факто­
р о м является о ч и щ е н и е с о з н а н и я - в м е с т и л и щ а от всех иллю­
з о р н ы х р а з л и ч е н и й , уже п р о и з в е д е н н о е посредством транс­
ц е н д е н т а л ь н о г о самадхи, о ч и щ е н и е , сделавшее ум гибким и
пластичным и устранившее все з а в и х р е н и я и флюктуации со­
знания (в данный момент). Именно эта гибкость и пластичность
ума превращает его в материал, удобный для произведения из
него любой ф о р м ы , тела, человеческого или божественного.
Вторым фактором является полная не-кармичность Тел Ума, ибо
ни сами они не генерированы кармой, ни какое-либо их действие
не имеет кармического эффекта. Третий ф а к т о р в сотворении
э т и х тел — э т о Т р а н с ц е н д е н т а л ь н а я Мудрость, д о с т и г а е м а я
только на восьмой ступени бодхисаттства.
О п р е д е л е н и я Тела Ума или Тела Т р а н с ф о р м а ц и и нет ни в
самой Ланкаватаре, ни в книге Д.Т. Судзуки, посвященной ис­
следованию э т о й сутры. Тело Ума н е о п р е д е л и м о в о б ы ч н о м
смысле определения. Вопрос: «Что такое Тело Ума?», с точки
з р е н и я д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянавады, бессмыслен, спро­
сить следовало бы об уме, а не о теле, и ответом будет что-то
вроде: «Тело Ума — это такой ум, к о т о р ы й ...» и так далее. Я бы
п р е д л о ж и л следующее весьма п р и м е р н о е о п р е д е л е н и е : Тело
Ума — это ум Будды, Бодхисаттвы или великого йога, настоль­
ко т р а н с ф о р м и р о в а н н ы й в Запредельном З н а н и и и в Великом
П е р е в о р о т е , что он может п р и н и м а т ь любую мыслимую или
мыслящую форму. Здесь т р а н с ф о р м а ц и я изменяет всю приро­
ду не только ума, но и тела живого существа, и только о п ы т н ы й
созерцатель во время пребывания в трансцендентальном самад­
хи сможет, видя какое-нибудь тело, сказать, «настоящее» ли оно
или тело т р а н с ф о р м а ц и и .
Тела ума никак не взаимодействуют ни с какими другими
телами, ж и в ы м и и л и н е ж и в ы м и . Поэтому о н и могут беспре­
пятственно перемещаться в пространстве и во времени (послед­
нее — по причине обратного вспоминания, см. в V I I I ) . Только по
п р и ч и н е полного отсутствия для них любых п р е п я т с т в и й они
могут р а с п р о с т р а н я т ь Дхарму в л ю б о й с ф е р е вселенной и по­
могать освобождению от страдания любым ж и в ы м существам.
Все Будды и Бодхисаттвы обладают сверхъестественной способ­
ностью мгновенного п о р о ж д е н и я дхармического импульса —
эффектом которого явится умственное сотворение любого тела.
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
249
Отсюда следует, что каждый Будда или Бодхисаттва в каждый
данный момент может существовать в одном из трех тел: в сво­
ем «натуральном» теле, в теле Ума или в Теле Дхармы.
Ф е н о м е н Тела Ума радикально и з м е н я е т всю систему буд­
дийской (и какой угодно другой) космологии, полностью отме­
няя т р а д и ц и о н н ы й ф и л о с о ф с к и й и т е о л о г и ч е с к и й дуализм
сотворенного и сотворяющего, не говоря уже о дуализме есте­
ственного и искусственного. Гностическое противопоставле­
ние креатуры п л е р о м е здесь т а к ж е т е р я е т смысл, поскольку
полностью исключается возможность конкретно отождествить
«творца» сотворенного. Антропологически введение Тела Ума
уже разбивает единство п о н я т и я не только человека или лица,
но и личности, поскольку вульгарная фундаментальная оппози­
ция «человек/не-человек» нейтрализуется введением особого
«третьего» контингента Тел Ума, человечность которого прин­
ципиально не установима.
(4) Переход от д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянавады к не-дифференциальной, то есть от сознания как универсального объек­
та к сознанию как универсальному предикату, к р а й н е труден.
Он нас вынуждает на время отвлечься от онтологических по­
стулатов относительно сознания и п е р е к л ю ч и т ь наше внима­
ние на причудливую э п и с т е м о л о г и ю Ланкаватары, о б ъ е к т о м
которой является одно Знание, к о т о р о е знает всё. Это — самое
н е с п е ц и а л и з и р о в а н н о е из всех возможных знаний. Здесь зна­
ющий — это тот, чьим единственным стремлением в э т о й его
ж и з н и является д о с т и ж е н и е П о л н о г о Пробуждении. Н а м ж е
придется пока забыть о трансцендентальной медитации и со­
средоточиться на двух чисто абстрактных, платонических кон­
цепциях — к о н ц е п ц и и «Ничего, кроме сознания (мысли, ума и
так далее)» и к о н ц е п ц и и Зародыша Татхагаты. Но это — толь­
ко первый шаг в нашем переходе к не-дифференциальной видж­
нянаваде. Вторым будет наше понимание того, что сознание —
этот «объект всех объектов» в д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянава­
де, объект, в к л ю ч а ю щ и й в себя и всех актуальных и потенци­
альных субъектов сознания — в н е д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджня­
наваде не м о ж е т б ы т ь субъектом. И б о и д е я о с о з н а н и и как
универсальном предикате предполагает полную объективацию
любого субъекта и полную п о т е р ю им всего, что связано с «Я»,
«Я мыслю» или «Я осознаю». Так мастера виджнянавады около
250
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
VI в. н.э. отменили до сих п о р господствующего в европейской
ф и л о с о ф и и п р и в и л е г и р о в а н н о г о субъекта р е ф л е к с и и .
Теперь для облегчения нашего (хотя бы приблизительного)
п о н и м а н и я сознания в его аспекте универсального предиката
попробуем ввести п о н я т и е «возможного» или «виртуального»
субъекта р е ф л е к с и и . Этот субъект будет э п и с т е м о л о г и ч е с к и
близок к сознанию-вместилищу, трактуемому как в о з м о ж н ы й
субъект сознания, хотя такая трактовка была принята далеко не
всеми в и д ж н я н а в а д и н с к и м и ф и л о с о ф а м и . Еще р а д и к а л ь н е е
т а к о й субъект будет условным о б о з н а ч е н и е м пустого места,
оставленного в алайя-виджняне после ее полной «перетряски»
П е р е в о р о т о м Ума. И б о , следуя за сутрой, ум не есть т о , что
мыслит, с о з н а н и е — не то, что осознает, все, что есть, — это
мышление, к о т о р о е познано как абсолютное отсутствие мыс­
лящего.
Но ведь это не есть о с н о в а н и е для д о в о л ь н о распростра­
ненного философски вульгарного мнения, что виджнянавада —
это субъективный идеализм, солипсизм. Ведь отсутствие субъек­
та мышления здесь — эпистемологически является тавтологией
отсутствия объекта. И б о формула «Все — только сознание, нет
ничего, кроме сознания» не должна пониматься в смысле «толь­
ко сознание есть, ничего, кроме него, не есть». И б о ее реаль­
н ы й ф и л о с о ф с к и й смысл должен читаться: «все осознаваемое,
все мыслимое существует только как осознаваемое и мыслимое,
только в сознании и мышлении, а не само по себе». И уж если
давать этому общую эпистемологическую оценку, то в этом гораз­
до больше абсолютного релятивизма, чем абсолютного субъек­
тивизма или солипсизма. Ибо такому же релятивистскому сня­
тию, такой же де-абсолютизации и де-субъективизации подлежат
Нирвана и пространство.
В связи с только что сказанным спросим, нарушая все пра­
вила виджнянавадинской игры: «Что такое ум, что такое мыш­
ление?», или, перефразируя Хайдеггера, что называется «мыш­
лением»? На это я отвечаю, стараясь придерживаться духа, а не
слова Ланкаватара-сутры: ум — это чисто символический тер­
мин. Символический в том смысле, что он репрезентирует всё,
все вещи, я в л е н и я и события, все то, чем сам он не является,
но чему он приписывается в качестве универсального предика­
та. Тогда м о ж н о было бы и сказать, что когда что-то (скажем,
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
251
мир, вселенная) мыслится как несуществующее, то о н о «не су­
ществует» только в том смысле, в каком о нем говорится, что
«он — это только мысль, ничего, кроме мысли» и ни в каком
ином смысле.
Хотя не-дифференциальная виджнянавада в своих основных
предпосылках остается в е р н о й Абхидхарме, между н и м и есть
весьма существенные различия. Так в Дхаммападе (см. в V I I ) мы
читаем, что «все дхармы умственны, с о т в о р е н ы умом, умом на­
правлены». П р и т о м что дхармы и ум здесь принадлежат одно­
му уровню реальности, на котором формулировки «дхарма как
ум» и «ум как дхарма» будут р а в н о ц е н н ы . В не-дифференциальн о й виджнянаваде, где «все дхармы — это т о л ь к о ум и н и ч е г о
кроме ума», п о л о ж е н и е «только ум и ничего, кроме ума» равно
себе и само является только умом и ничем, кроме ума. Послед­
нее в ы с к а з ы в а н и е м о ж е т б ы т ь п р о и з н е с е н о (или м ы с л и м о )
только с точки з р е н и я какой-то п р и в и л е г и р о в а н н о й исключи­
тельной позиции, которая релятивизирует все другие п о з и ц и и
(включая даже п о з и ц и и Будд и Бодхисаттв). Это, к о н е ч н о , не
помешало авторам Ланкаватары отождествить Высшую Исти­
ну с истиной «только ума». Так что, возможно, Д.Т. Судзуки был
п р а в , утверждая, ч т о т е о р и я «только ума» не п р и н и м а е т во
в н и м а н и е индивидуальные умы и с о з н а н и я , п о д ч и н я ю щ и е с я
закону п р и ч и н н о с т и Взаимообусловленного В о з н и к н о в е н и я ,
ибо эта т е о р и я выходит за пределы фундаментального дуализ­
ма « существование/не-существование».
(5) З а р о д ы ш Татхагаты — это буддологическое д о п о л н е н и е
к к о н ц е п ц и и алайя-виджняны, к о н ц е п ц и и по преимуществу он­
тологической. Эта двойственность Зародыша Татхагаты силь­
но затрудняет его п о н и м а н и е как самостоятельной философс­
кой к о н ц е п ц и и . В сутре о п и с ы в а ю т с я следующие м о м е н т ы
этой концепции.
A. Зародыш Татхагаты есть во всех ж и в ы х существах. Он —
ж и з н ь их ж и з н и , с о з н а н и е их с о з н а н и я , сама сущность э т и х
существ (оттого он «называется» алайя-виджняной в сутре).
B. Он — то единственное, что переходит в будущее существо­
в а н и е д а н н о г о ж и в о г о существа, и б о все другое в с о з н а н и и
живого существа — мгновенно (так как кармически обусловле­
но), а Зародыш Татхагаты не-кармичен.
252
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
C. Буддологически он является о с н о в о й индивидуального
Татхагаты в каждом живом существе, своего рода «внутренним
телом» во всяком натуральном теле. Телом, даже обладающим
тридцатью двумя признаками тела Будды.
D. Эпистемологически он несет в себе Запредельное Зна­
ние, только ждущее своей м а н и ф е с т а ц и и по д о с т и ж е н и и дан­
ным живым существом П о л н о г о Пробуждения.
E. Космологически он — первопричина не только зла и доб­
ра, знания и неведения, Нирваны и сансары, но всего, что «есть»,
всей в с е л е н н о й . Как п е р в о п р и ч и н а , З а р о д ы ш Татхагаты ис­
ключается из л ю б о й п р и ч и н н о с т и и не подлежит порядку Вза­
и м о о б у с л о в л е н н о г о В о з н и к н о в е н и я . В э т о м он п р о т и в о п о ­
ставляется с о з н а н и ю . Он — само о т р и ц а н и е п р и р о д ы и хода
космической эволюции.
В Лашаватара-сутре Зародыш Татхагаты представляется как
а п р и о р н о синтетическая категория. В своей первоначальнос­
ти и вездесущности он довольно близок к Святому Духу и дру­
гим теологемам раннего христианского гностицизма. Я думаю,
что к о н ц е п ц и я З а р о д ы ш а Татхагаты была возможна только в
том «эпистемологическом вакууме», каким являлась И н д и я I I I I I вв. н.э. Возможно, что тот же «острый недостаток» эписте­
мологии объясняет введение сутрой таких п о н я т и й , как Пре­
дел Реального. Ведь «реальное» в этом п о н я т и и — это то, что
познается, а предел — это не только предел познаваемости, но
и, в первую очередь, предел, за к о т о р ы м о вещи невозможно
г о в о р и т ь как о существующей или не-существующей, и она в
силу этого непознаваема, ибо не-обнаруживаема.
(6) Учение о т р е х свабхавах представляется искусственным
эпистемологическим добавлением к никак не систематизиро­
в а н н о й о н т о л о г и и сутры (Д.Т. Судзуки называл п о с л е д н ю ю
«методологическим хаосом»). Х о т я , разумеется, сутра здесь
остается т р а д и ц и о н н о й ф о р м о й п и с ь м е н н о г о текстотворчества Б о л ь ш о й К о л е с н и ц ы (как, скажем, трактат в средневеко­
вой европейской схоластике или комментарий в раннем про­
тестантстве). Возможно, что в силу необычайной устойчивости
д р е в н е и н д и й с к о й к о м м е н т а т о р с к о й т р а д и ц и и столь поздняя
буддийская сутра, как Ланкаватара, по самой своей интенциональности должна быть несистематичной, оставляя системати­
з и р о в а н и я будущим (а иногда и современным) авторам тракта-
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
253
тов, шастр и комментаторам. В Ланкаватаре ясно просматри­
вается как тенденция к универсализации и у н и ф и к а ц и и созна­
н и я , так и п р о т и в о п о л о ж н а я ей т е н д е н ц и я к п л ю р а л и з а ц и и
с о з н а н и я , ч т о д е л а е т к р а й н е трудным э п и с т е м о л о г и ч е с к у ю
систематизацию содержания сутры. В самом деле, как отожде­
ствить одно из с о з н а н и й с одним субъектом з н а н и я , с един­
ственным и с т и н н о знающим? В сутре такое о т о ж д е с т в л е н и е
возможно только посредством высших дхьянических состоя­
н и й , т р а н с ц е н д е н т а л ь н ы х самадхи, в к о т о р ы х само п о н я т и е
о б ъ е к т а з н а н и я в его о т л и ч и и от другого о б ъ е к т а , как и от
субъекта знания, т е р я е т свою эпистемологическую определен­
ность.
Учение о трех свабхавах служит своего рода эпистемологи­
ческим ядром в виджнянаваде. Свабхава здесь — это технический
термин, обозначающий уровень знания, соответствующий од­
н о й из т р е х и с т и н . Но в то же в р е м я свабхава — э т о н е к а я на­
ч а л ь н а я т о ч к а д в и ж е н и я в н е - д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджняна­
ваде, з а в е р ш а ю щ е г о с я д о с т и ж е н и е м В ы с ш е й И с т и н ы (Skr.
parinispanna). О т с ю д а — н е с к о л ь к о н е о ж и д а н н о е о п р е д е л е ­
н и е т р е т ь е й свабхавы: т р е т ь я свабхава — э т о т а к о е м ы ш л е н и е ,
к о т о р о е знает, что природа «объективного мира» (мира хаоса
и мешанины) одна, то есть одно сознание и ничего, к р о м е со­
знания. Здесь мы имеем дело с элементарной эпистемологичес­
кой п о д с т а н о в к о й : т р и свабхавы в к о н е ч н о м счете я в л я ю т с я
тремя п о з и ц и я м и , определяемыми опять же сознанием живо­
го существа, а не знанием, приписываемым ему философом-на­
блюдателем.
С т о ч к и з р е н и я п е р в о й свабхавы, т р е т ь я свабхава — э т о не
только нормальное мышление, не-йогическое и не-рефлексирующее, но и н о р м а л ь н о е е с т е с т в е н н о е ф у н к ц и о н и р о в а н и е
сознания-вместилища, алайя-виджняны. В нормальном обыкно­
в е н н о м м ы ш л е н и и п р о я в л я ю т с я две о с н о в н ы е т е н д е н ц и и .
Первая — это думать, как думают другие. Вторая — это думать, как
ты сам думал раньше, за мгновение до нынешнего твоего дума­
нья. Тогда условная вульгарная истина — это истина, понятная и
приемлемая для более чем одного мыслящего в данный момент.
Вторая свабхава, называемая паратантра, является одним из
наиболее труднопонимаемых к о н ц е п т о в виджнянавады. На ос­
нове только нашей сутры можно было бы считать паратантру
254
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
особым знанием, к о р р е л и р у ю щ и м друг с другом д а н н ы е зна­
н и я , полученные на уровне п е р в о й свабхавы, и с о о т н о с я щ и м
эти э м п и р и ч е с к и е д а н н ы е с а б с т р а к т н ы м и ф о р м а м и мышле­
ния, такими, скажем, как «причинность», «обусловленность»,
«карма» и так далее. Попросту говоря, вторая свабхава— это уро­
вень мышления, на котором вещи, события и факты редуциру­
ются к отношениям, уровень абсолютного релятивизма, обрет­
шего свое символическое обозначение в слове майя. Или так: это
— и л л ю з и я , и л л ю з и я всего, включая и л л ю з о р н о с т ь формулы
«все — т о л ь к о сознание», и л л ю з о р н о с т ь Высшей И с т и н ы , да
и и л л ю з о р н о с т ь самой майи.
Но что это за учение? Сама сутра проговаривается, называя
его «одиноким учением», «учением, взращиваемым в одиноче­
стве» (Skr. vivikta­dharma). Но не л е ж и т ли эта «одинокость»,
изолированность в интенциональности самой сутры? Я думаю,
что в этих словах символически в ы р а ж е н а сущность виджня­
навады, о д н о й из о с н о в н ы х ч е р т к о т о р о й я в л я е т с я и з о л я ц и я
(возможно, самая радикальная в и с т о р и и ф и л о с о ф и и ) , п о ч т и
п о л н ы й о т р ы в з н а н и я , п о з н а н и я и средств п о з н а н и я от ума,
м ы ш л е н и я и сознания. П о с л е д н и е уже как бы «забыли», что
являются естественной основой первых. И б о не только Выс­
ш е е З н а н и е , п р и н а д л е ж а щ е е у р о в н ю т р е т ь е й свабхавы, но и
з н а н и е паратантры — по о п р е д е л е н и ю не­естественны. Сами
мы в нашем м ы ш л е н и и ж и в е м в с ф е р е и з о л я ц и и , и з о л я ц и и
паратантры от Высшей И с т и н ы , в своего рода «космическом
вакууме», к о т о р ы й непознаваем как «природное». И б о приро­
да вещей не в них самих и не в познании, их познающем, но в
особом Высшем З н а н и и , к о т о р о е виджнянавадинский мастер
йоги отождествляет с паратантрой, в т о р о й свабхавой. Послед­
н я я ж е , как об этом уже было сказано, редуцирует все фено­
м е н ы м и р а к о т н о ш е н и ю , к о т о р о е само не и м е е т ни с в о е й
п р и р о д ы (Skr. svabhäva), ни какой­либо в е щ е с т в е н н о с т и (Skr.
vastuta).
(7) Учение виджнянавады, как оно изложено в Ланкаватаре,
содержит т р и с о в е р ш е н н о новых т е о р е т и ч е с к и х момента, ра­
дикально изменивших характер и направление всей школы и
во многом п р е д о п р е д е л и в ш и х ее последующее р а з в и т и е . Во­
первых, это — переосмысление концепции сознания­вместили­
ща. Это сознание перестало трактоваться как и н е р т н а я , более
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
255
или менее устойчивая квазипсихическая «масса» индивидуаль­
ного сознания, заполненная едва различимыми в их отличии
друг от друга о т д е л ь н ы м и м ы с л я м и ( и н ы м и словами, что-то
вроде к р а й н е слабого « ф о н о в о г о с о з н а н и я » ) . В Ланкаватаре
о н о становится субстратом всех возможных т р а н с ф о р м а ц и й ,
даже таких, которые могут исключить само сознание-вместили­
ще из н о р м а л ь н о г о хода с о б ы т и й во в с е л е н н о й , более того,
могут изменить сам этот ход событий, весь порядок вещей. Вовторых, отождествляя сознание-вместилище с Зародышем Тат­
хагаты, сутра сообщает этому сознанию высший онтологичес­
к и й статус и тем самым п о л н о с т ь ю его де-психологизирует.
Собственно говоря, ведь и м е н н о в качестве инструмента то­
тальной депсихилогизации сутра и использует феномен «обрат­
ного разрыва» или «переворота», параврити. В-третьих, сутра
существенно расширяет учение о Буддах, буддологию Большой
Колесницы за счет включения в класс Будд или буддоподобных
существ так называемые «Умственные Тела», «Тела Трансфор­
мации» или «Тела Самадхи». О ч е в и д н о , к о н ц е п ц и я этих «сде­
ланных» или «искусственных» тел восходит к идее «трех тел
Будды» в Малой Колеснице. В д и ф ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянаваде прямым следствием этой к о н ц е п ц и и стала идея «тройствен­
н о й в с е л е н н о й » — в с е л е н н о й , с о с т о я щ е й из «мира мысли»,
«мира мыслимых вещей» и «мира вещей, п р о и з в е д е н н ы х про­
бужденной или радикально йогический т р а н с ф о р м и р о в а н н о й
мыслью». Несколько более подробно такая вселенная описыва­
ется в терминах «трех с ф е р космоса».
П е р в а я — с ф е р а абсолютной объективности Дхармы, соот­
ветствующая Телу Дхармы (первое тело Будды). Это тело нахо­
дится вне мыслимой вселенной и исключено из космических
процессов, с которыми оно может быть соотнесено только
посредством высших трансцендентальных сосредоточений
сознания и созерцаний. Из опыта этих созерцаний существова­
ние Тела Дхармы выводится косвенно, чисто логическим путем,
ибо само это тело, строго абхидхармически говоря, нигде не
находится. И н ы м и словами, сфера абсолютной объективности
Дхармы или Тело Дхармы - есть все Будды, мыслимые как один
Будда, одно буддство. одна таковость. одна дхармичность. И это
целокупное О д н о не есть ни субъект, ни объект какого-либо
знания, пусть самого высшего. Последнее обстоятельство, од-
256
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
нако, не дает нам права считать виджнянаваду системой «объек­
тивного идеализма» гегелевского типа. Ведь виджнянавада, из­
меняя религиозную, буддологическую основу концепции «трех
тел Будды» (возникшую в рамках Малой Колесницы), радикаль­
но переосмыслило ее. Искусственно, йогически генерирован­
н ы е Тела Ума были произведены не из пассивного и н е р т н о г о
материала «естественного ума», но из ума, й о г и ч е с к и транс­
ф о р м и р о в а н н о г о трансцендентальным созерцанием мастеров,
к о т о р ы е находятся на пороге П о л н о г о Пробуждения.
Вторая сфера, или сфера трансформации, соответствующая
телу П р е о б р а ж е н и я Будды (Skr. sambhoga­käya), может быть на­
звана и «сферой репрезентации», поскольку в ней представле­
но содержание всего знания, достигнутого в созерцании и со­
с р е д о т о ч е н и и с о з н а н и я , самадхи, всех т р а н с ф о р м и р о в а н н ы х
умов и сознаний. В этой с ф е р е (и только в ней) ум, сознание
созерцателя превращается в созерцаемый объект. Будду, совер­
ш е н н о г о бодхисаттву и л и в и н ы е буддоподобные сущности.
Таким образом, здесь р е п р е з е н т и р у ю т с я в виде з р и т е л ь н ы х ,
слуховых и эйдетических образов ума все о т н о ш е н и я различ­
н ы х у р о в н е й с о с т о я н и й сознания. В этом она соответствует
в т о р о й свабхаве, паратантре. П р о б н ы м о п р е д е л е н и е м с ф е р ы
т р а н с ф о р м а ц и и тогда будет такое: с ф е р а т р а н с ф о р м а ц и и со­
стоит из созданных умом тел Будд­Татхагат, бодхисаттв и всех
существ, мест, ландшафтов и п р о ч и х вещей, г е н е р и р о в а н н ы х
в трансцендентальных созерцаниях и сосредоточениях созна­
н и я . Эта с ф е р а и м е е т свою и е р а р х и ю , н а в е р ш и н е к о т о р о й
находятся пять Татхагат, манифестирующих пять аспектов Тела
Будды, и, соответственно, пять Трансцендентальных З н а н и й .
Может ли эта с ф е р а мыслиться как «параллельный космос», то
е с т ь как космос ф е н о м е н о в , п а р а л л е л ь н ы х чувственному и
умопостигаемому космосу феноменов и событий, доступных на­
шему (не трансформированному йогическим созерцанием) со­
знанию? Только в том смысле, что (по крайней мере теоретичес­
ки) все ф е н о м е н ы и события вселенной могут быть найдены в
этой с ф е р е в виде уже произведенных йогических репрезента­
ц и й . Впрочем, м о ж н о п р е д п о л о ж и т ь и ч т о с ф е р а т р а н с ф о р ­
м а ц и и каким­то н е п о с т и ж и м ы м и загадочным о б р а з о м сама
является г е н е р и р о в а н н о й (или индуцированной) абсолютной
объективностью Тела Дхармы или п е р в о й с ф е р ы . Это возмож­
СЕМИНАР СЕМНАДЦАТЫЙ
257
но лишь с т о ч к и з р е н и я какой­то уже совсем гипотетической
позиции, внешней по о т н о ш е н и ю к с ф е р е т р а н с ф о р м а ц и и , то
есть с п о з и ц и и Тела Дхармы.
Третья сфера, или «сфера внешнего мира» (Skr. bhäjanaloka), —
мир вещей, событий и фактов, мыслимых нормальным, не­транс­
ф о р м и р о в а н н ы м мышлением, — более или менее соответ­
ствует « ф и з и ч е с к о м у Телу Будды» (Skr. nirmäna­käya). Но неиз­
бежен вопрос: чему, собственно, внешен этот в н е ш н и й м и р и
что значит «внешний» в т е р м и н о л о г и и виджнянавады} В диф­
ф е р е н ц и а л ь н о й виджнянаваде слово «внешний» употребляется
в ч и с т о э п и с т е м о л о г и ч е с к о м смысле: «А есть в н е ш н и й к В»
значит, что А является объектом знания (сознания, ума и так
далее) В. Таким образом, мир называется «внешним» только в
том смысле, что он противопоставлен сознанию­вместилищу
как объект последнего. Но в не­дифференциальной виджняна­
ваде внешний м и р п р и о б р е т а е т онтологический смысл и тогда
«А есть внешний В» будет означать, что А существует в другом
и з м е р е н и и космоса В и не может соотноситься с В никаким
мыслимым образом.
Теперь т р и буддологические оговорки. П е р в а я — что с ф е р а
абсолютной объективности Тела Будды может быть постигну­
та из с ф е р ы внешнего мира только ч е р е з сферу трансформа­
ции. Вторая — что Будды­Татхагаты могут по желанию генери­
ровать посредством своей сверхъестественной дхармической
силы любые объекты внешнего мира непосредственно, то есть
не ч е р е з сферу т р а н с ф о р м а ц и и . Третья — что с т о ч к и з р е н и я
концепции «только сознания» в не­дифференциальной виджня­
наваде внешний м и р , будучи по определению о ш и б о ч н ы м , по­
скольку он мыслим непросветленной мыслью, является не про­
сто иллюзией, но иллюзией иллюзии, коренящейся в полной
ошибочности, нереальности «условной истины» (Skr. samvrtti­
satya). Но м о ж н о ли сказать, что майя — одна и та же, или их
много и они различны? С точки зрения дифференциальной вид­
жнянавады (и сознания­вместилища как ее основы), их столько
же, сколько мыслимых объектов, м ы ш л е н и й или сознаний. В
этом смысле м о ж н о говорить об их множественности так же,
как мы говорим о множественности Пустоты в сутрах Запре­
дельного З н а н и я . Но даже рассматривая майю как одну косми­
ческую иллюзию, мы можем выделить два ее аспекта. Так, в суж­
258
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
дении «А есть В — является иллюзией, ибо это — конструкция
воображения (Skr. parikalpita), относящаяся к третьей свабхаве»,
мы можем соотносить термин «иллюзия» и со второй свабхавой,
паратаптрой. Но если мы возьмем суждение «А есть В являет­
ся иллюзией, поскольку и А, и В нереальны», то понятие иллю­
зий, майи п р и о б р е т а е т абсолютный характер. Тогда мы можем
заключить, что в суждении «А есть только сознание» имплици­
рована майя в ее абсолютном аспекте.
И н т е р е с н о з а м е т и т ь , ч т о п о д о б н о тому, как в п а л и й с к о й
Абхидхарме карма противопоставлена мысли (благой, не­благой
или н е й т р а л ь н о й ) , майя в виджнянаваде противопоставляется
сознанию. Различие между кармой и майей как между двумя уни­
версальными категориями о т н о ш е н и я состоит в том, что пер­
вая соотносит одну мысль с другой во времени, в то время как
в т о р а я с о о т н о с и т одну мысль и л и одно с о з н а н и е с тем, ч т о
мыслится или осознается во в н е в р е м е н н о м пространстве со­
знания­вместилища. П р и т о м что последнее понимается в каче­
стве одного универсального объекта. Таким образом, майя в
суждении «все есть майя» обозначает о т н о ш е н и е между «всем»
как объектом знания и знанием о том, что все есть майя.
В заключение этого несколько ф р а г м е н т а р н о г о семинара,
имитирующего фрагментарность Ланкаватары, я рискну выска­
зать предположение о том, что в этой сутре «психологический
реализм» к о н ц е п ц и и сознания­вместилища все больше и боль­
ше уступает место «иллюзионизму» (Skr. mäyäväda), близкому к
адвайта­веданте Ш а н к а р ы .
СЕМИНАР
ВОСЕМНАДЦАТЫЙ
ТЕКСТ XVIII. ДХАРМАКИРТИ И ДРУГИЕ О
КОНТИНУУМЕ МЫСЛИ - ПРИМЕР ЧИСТОЙ
ЭПИСТЕМОЛОГИИ
1
2
[I]
а. «Я с м и р е н н о п р е к л о н я ю с ь п е р е д Учителем всех ж и в ы х су­
ществ, возвестившим, ч т о все это есть только мысль . Сейчас
я буду последовательно, шаг за шагом рассматривать постиже­
ние другого континуума ».
в. «Если кто-нибудь видит в себе самом действия и слова,
предшествуемые движением мысли, а затем, видя такие же дей­
ствия в другом живом существе, заключает, что в этом живом
существе им также предшествовало такое же движение, такое
заключение будет вполне в согласии со школой мысли, сторон­
ники к о т о р о й полагают, что возможны выводы о (существова­
нии) мышления другого живого существа».
с. «В отсутствие особого движения, предшествующего друго­
му знанию, представитель школы виджнянвавада не допускает
существования другого знания, даже когда имеются словесные
и телесные знаки другого знания. Противник школы виджнянавада также никогда не видел движений (мысли), предшествуе­
мых другим знаниям; вот почему он и не знает об этом знании».
d. « П р о н и к н о в е н и е Будды во все объекты не может быть
постигнуто мыслью, ибо оно уходит за пределы р е ч и и знания
и во всех о т н о ш е н и я х не постижимо умом».
е. «По п р и ч и н е й о г и ч е с к о й с в е р х ъ е с т е с т в е н н о й силы в
созерцателях возникает знание, в котором генерируется ясный
о б р а з к о н к р е т н ы х ф о р м м ы с л и другого (живого существа).
Таким же образом, как во снах, действительность воспроизво­
дится по п р и ч и н е (также сверхъестественной) силы воздей­
ствия бога или другого какого существа на тех, кто видит сон ».
3
4
5
6
7
[II]
а. «Здесь д в и ж е н и е мысли о з н а ч а е т "движение мысли", а
движение означает "желание действовать". Слова "действие" и
"слово" обозначают телесные и словесные знаки одушевленно­
сти существа».
260
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
в. «Другое знание — это знание иное, чем мое».
c. «Те, кто утверждает о существовании внешних объектов ,
приводят аргумент, что идея другого потока (континуума) созна­
ния несовместима с постулатом «только мысли» школы виджнянавада. Таким образом, они настаивают на несуществовании вне­
шних объектов для последователей виджнянавады и поэтому
полагают, что для познания другого существа, как другого пото­
ка сознания, чувственное восприятие никак не может быть упот­
реблено. Ибо, с точки зрения постулата «только мысль», суще­
ствование другого живого существа не может быть выведено на
основании внешних знаков, телесных и словесных. Мы также не
считаем, что другое живое существо может быть познано вос­
приятием. Таким же образом (мы считаем), что сутры не могут
быть постигнуты посредством восприятия отдельных букв, ибо
их сущность — в Знании, генерированном сверхъестественной
силой Учителя. Мы также не считаем, что другое живое суще­
ство может быть познано посредством сутр, ибо о его существо­
вании можно заключать (только) посредством вывода».
8
d. «Здесь йогическая сила — это сила, генерированная созер­
цанием, посредством которой йоги знают о другом мышлении.
В этом смысле такое йогическое знание может условно считать­
ся «объективным», хотя йоги не могут познать этим знанием
своебытие, свабхаву мысли другого. Это так, потому что йоги
еще не освободились полностью от различительного мышления,
основанного на противопоставлении «постигающего постигае­
мому» и на прочих привычных противопоставлениях. Всезна­
ние Татхагаты бывает двух родов: Зеркалоподобное Знание, ко­
торым познаются все дхармы, как они есть, и Знание дхарм в их
особости и отдельности друг от друга ».
[ I I I ] «В потоке (или континууме) мысли возникает особый
момент, когда силой кармы производится идея, имеющая об­
раз объекта, мыслимого в момент, предшествующий данному
(особому моменту). П о д о б н о тому как идея дыма индуцирует
знание об огне, осознание наличия образа огня, вызываемого
к а р м и ч е с к о й с и л о й п о з н а ю щ е г о существа... м о ж е т служить
основанием для заключения об огне ».
[IV] «Живые существа никоим образом не могут знать объек­
ты их собственной прошлой и будущей мысли . Таким же обра­
з о м й о г и не могут з н а т ь о б ъ е к т ы другой (не их) мысли; их
9
10
11
12
СЕМИНАР ВОСЕМНАДЦАТЫЙ
261
мысль о другой мысли может возникнуть только посредством
йогической силы. Эта сила производит ясный образ подобия
мысли йога мысли другого существа ».
13
Термин «континуум (или поток) мысли» здесь употребляется си­
нонимически с такими терминами, как «континуум сознания», «поток
существования» и так далее. Тибетский текст отрывка из трактата
Дхармакирти (здесь I) вместе с отрывком из Комментариев Винитадевы (здесь I I ) , Джинендрабуддхи (здесь III) и Дандара Лхарамбы
(здесь IV) взяты из известной книги Ф.И. Щербатского (Bibliotheca
Buddhica. Vol. XIX. Petrograd, 1 9 2 3 ) .
Я называю отрывки, использованные в этом семинаре, «чистой
эпистемологией» еще и потому, что ко времени появления трактата
Дхармакирти все четыре основные школы буддизма Малой Колесни­
цы— вайбхашика, саутрантика, виджпянавада и медхьямака — уже впол­
не осознавали себя как изучающие способы познания отдельно от
онтологически постулируемых объектов познания.
То есть citta metre и vijcepti metre — «только мысль», только то, что
узнаю мыслью.
Букв, «достижение» (Skr. siddhi), йогический термин, обознача­
ющий также постижение и полное понимание.
Букв, «другой поток» (Skr. santenentara). Это слово впоследствии
стало в буддийской философии термином, обозначающим и живое
существо, наделенное хотя бы минимальным (на основании хотя бы
одного органа восприятия) сознанием.
Это специфически йогическая сила в отличие от кармической
силы — и от сверхъестественной силы Будды.
Это особая сила, действующая в существах во сне.
Здесь имеется в виду приверженец школы саутрантика.
Здесь объект является определенным и отличным от всех других
объектов, как в школе саутрантика.
В принципе каждый возникающий в сознании образ (Skr. ptatibhвsa)
вызывается кармически.
Этот текст взят из Комментария Джинендрабуддхи к трактату
Дигнаги.
Это отражает концепцию саутрантика о том, что только дхар­
мы настоящего времени реальны.
Это — отрывок из текста Дандара Лхарамбы, великого монголь­
ского ученого и йога, жившего в середине XVIII века.
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
262
АЛЕКСАНДР ПЯТИГОРСКИЙ
СЕМИНАР X V I I I
МЫСЛЬ И ВРЕМЯ, КОНТИНУУМ МЫСЛИ;
В КАКОМ ВРЕМЕНИ ОН СУЩЕСТВУЕТ?
Мы уже говорили о континууме в семинаре о созерцаниях, дхьянах (и в некоторых других семинарах). Даже буддийские мысли­
т е л и о б е и х К о л е с н и ц считают, ч т о в о т н о ш е н и и э т о й т е м ы
существует н е я с н о с т ь — но, м о ж е т быть, она и д о л ж н а здесь
существовать? В названии этого семинара каждое слово требу­
ет р а з ъ я с н е н и я , н а ч и н а я с «он» в з а к л ю ч и т е л ь н о м в о п р о с е . В
самом деле, ч т о это такое, этот континуум? Ч т о б ы о т в е т и т ь ,
надо радикально сменить угол з р е н и я отвечающего, и з м е н и т ь
его начальную позицию. Итак, начну с моего