close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

104.Юридические записки молодых ученых и аспирантов Вып 11 Актуальные проблемы законодательной и правоприменительной практики

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Юридический факультет
Юридические записки
молодых ученых
и аспирантов
Сборник научных статей
Выпуск 11
Ярославль 2011
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 34
ББК Х.я43
Ю 70
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве научного издания. План 2010/2011 года
Ю 70
Юридические записки молодых ученых и аспирантов: Актуальные проблемы законодательной
и правоприменительной практики: материалы
II Международной научной конференции / отв. ред.
д-р юрид. наук, проф. М. В. Лушникова; Яросл. гос.
ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль : ЯрГУ, 2011. –
Вып. 11. – 64 с.
Сборник содержит материалы II Международной научной конференции «Актуальные проблемы законодательной
и правоприменительной практики», организованной на базе
юридического факультета Ярославского государственного
университета (Ярославль, 28 апреля 2011 г.). Представлены
статьи и научные сообщения молодых ученых и аспирантов
по проблемам общей теории права, отраслевых юридических
наук.
Редакционная коллегия:
д-р юрид наук, проф. М. В. Лушникова
д-р юрид наук, проф. В. Н. Карташов
д-р юрид наук, проф. Л. Л. Кругликов
УДК 34
ББК Х.я43
© Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова, 2011
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Часть i. Актуальные проблемы
общей теории права,
государственного и трудового права
Т. А. Болнокина
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
К вопросу об основах взаимодействия
Конституции России и международного права
Конституция РФ придала новый импульс исследованиям в
области взаимодействия российского и международного права
(далее – МП). Особое значение имеют положения части 4 статьи 15 Конституции РФ, анализ которых позволяет одним авторам сделать вывод о конституционном закреплении примата МП
над правом внутригосударственным, в том числе и над Конституцией России1, а другим, напротив, признать верховенство Конституции в системе источников права2.
Категория «взаимодействие» является одной из ключевых
во многих областях научного знания. В философии этим термином обозначается «процесс взаимного влияния тел друг на друга
путем переноса материи и движения, универсальная форма изменения состояния тел»3. Поэтому, на наш взгляд, следует согласиться с Л.Б. Зимненко в том, что выражение «взаимодействие»
более точно передает суть взаимного положения МП и внутригосударственного права4.
См., например: Бахин С. В. Международная составляющая правовой системы России // Известия вузов. Правоведение. 2007. № 6; 2008.
№ 1; Иваненко В. С. Международные договоры и Конституция в правовой системе России: «война верховенств» или мирное взаимодействие?
// Известия вузов. Правоведение. 2010. № 3 С. 159–161.
2
 См., например: Лукашук И. И. Нормы международного права в
правовой системе России. М., 1997. С. 36–37; Усенко Е. Т. Очерки теории международного права. М., 2008. С. 160.
3
 См.: Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. М., 1987. С. 65.
4
 См. подробнее: Зимненко Б. Л. Международное право и правовая
система Российской Федерации. М., 2006. С. 16–17.
3
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как Конституция РФ, так и МП имеют в своем составе нормы, функциональная направленность которых выходит за рамки их «собственной» сферы вследствие существования специфических ситуаций (отношений) с общим для обоих элементов
(можно сказать, совмещенным) объектом, на который ориентировано регулятивное воздействие (например, вопросы защиты
прав человека).
Рассматриваемый процесс характеризуется наличием общих для Конституции РФ и МП внутренних свойств, к которым
относятся системность, способность регулировать общественные отношения, наивысшая в юридическом смысле обязательность правил поведения. Как правило, выделяют две категории
международных норм, определяющих аспекты прямого либо
косвенного взаимодействия с конституциями государств. Первая категория международных норм – это нормы, которые непосредственно затрагивают содержание конституций, вторая
категория норм направлена на изменение внутреннего законодательства. Однако подобная процедура осуществляется только при помощи национальной конституции. Благодаря этому,
реализуется совместное (МП и конституцией) регулирование
конкретных сфер внутригосударственной жизни. Полагаем,
что от того, насколько точно в Конституции РФ расставлены
и согласованы национальные и международные приоритеты,
зависит весь ход дальнейшего позитивного развития российского законодательства.
М. А. Глазырина
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Критерии классификации
коллективных субъектов правоотношений
Центральное место в любом правоотношении занимают
субъекты правоотношений. Это конкретные индивиды, их
коллективы и организации, которые уже являются носителя4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми субъективных (персонально адресованных, индивидуально
определенных и т. п.) прав и субъективных юридических обязанностей.
По степени общности и социальной организованности сторон выделяются индивидуальные и коллективные типы субъектов.
По нашему мнению, в качестве коллективных субъектов
правоотношений могут выступать социальные общности, движения и организации. К социальным общностям относятся нации и народы, а также жители городов, поселков и других населенных пунктов, трудовые коллективы, населения нескольких стран, объединенных в определенный политико-правовой
союз (например, СНГ).
К коллективным субъектам правоотношения можно отнести иностранные организации (государственные и негосударственные, коммерческие и т. п.) и международные организации (ООН, Европейский союз, Международный Суд и т. п.).
Во многих зарубежных странах субъекты права подразделяются на публичные и частные. Законодательство РФ не
знает такого подразделения. Указание на наличие публичных
субъектов можно обнаружить лишь в некоторых актах Конституционного суда РФ и научной литературе. Так, Р.В. Климанов выделяет два типа подобных субъектов: 1) частные лица
и организации, не обладающие государственно-властными
полномочиями; 2) органы государственного управления (Государственная Дума РФ, субъекты и т. д.1).
Классификация эта условная. Об этом свидетельствует тот
факт, что некоторые авторы (П.В. Винницкий, О.А. Кожевников) кладут в основу деления субъектов права на публичные и
частные наличие или отсутствие у первых публично-властных
полномочий. Но если обратиться, например, к правовому статусу нотариальных палат, то можно отметить, что данные па Климанов Р. В. Коллективные субъекты права в сфере рыночных
отношений (вопросы общей теории права): автореф. дис. … канд. юрид.
наук. Волгоград, 2003. С. 7.
5
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
латы являются публичными субъектами права, но при этом
не обладают государственно-властными полномочиями. Методологической же предпосылкой разделения публичных и
частных субъектов являются, с точки зрения П. Н. Познякова,
установление соотношений между субъективными публичными и субъективными частными правами2. По его мнению,
образования, созданные для обеспечения субъективных публичных прав человека и гражданина в интересах общества и
государства, являются публичными субъектами права. Частные юридические лица, напротив, создаются для реализации
субъективных частных прав их членов3.
Все классификации субъектов глубоко раскрывают их
природу, место и роль в конкретном правоотношении, особенности реализации субъективных прав и юридических обязанностей, другие качественные характеристики.
А. К. Жихарев
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
У истоков теории юридической обязанности
Одной из фундаментальных проблем в теории права является проблема юридических обязанностей. Вопрос о природе
данной правовой категории был поставлен еще Аристотелем и
М. Т. Цицероном. Указанная проблема получила развитие в трудах философов Средневековья и нового времени (в их числе
Ф. Аквинский и Ш. Л. Монтескье и др.), а на современном этапе
исследуется учеными в рамках теории правоотношений.
Доминирование теории позитивного права привело к тому,
что категория юридической обязанности зачастую рассматривается с сугубо позитивистской точки зрения, без уделения
внимания ее естественно-правовой сущности; при этом обя См.: Позняков П. Н. Правовое положение коллективных публичных субъектов права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2003. С. 10.
3
 См.: Позняков П. Н. Указ. соч. С. 11.
6
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
занность позиционируется в качестве антагониста к категориям права и свободы1. Вместе с тем следует помнить, что цель
концепции естественного права состоит в том, чтобы найти руководящий идеал, содержащий в себе идеи разумного мироустройства, справедливости, свободы и т. п. Причем данные идеи
составляют прочный фундамент естественных прав, которые, в
свою очередь, уже давно стали позитивными правами, будучи
закрепленными в различных конституциях, декларациях и т. д.
Юридическая обязанность таким фундаментом не обладает.
Учитывая «генетическую» связь между правом и обязанностью,
полагаем, что указанные идеи могут и должны быть заложены
в основу концепции юридической обязанности. Еще М. Т. Цицерон писал: «Кто захочет снискать истинную славу справедливого человека, тот должен выполнять обязанности, налагаемые
справедливостью»2.
Отечественная правовая доктрина традиционно трактует
юридическую обязанность как меру должного поведения в интересах управомоченного лица3. «Должное» есть внешняя сторона
обязанности, установленное извне государством, необходимое
для исполнения индивидом или обществом в целом, без учета
внутренних установок и ценностей конкретного человека. В то
же время С. Н. Братусь определяет обязанность через термин
«долженствование», который, в отличие от «должного», выражает внутреннюю сторону обязанности4 и позволяет взглянуть на
нее со стороны обязанного субъекта, а не государства, установившего обязательное требование к поведению.
 См.: Минниахметов Р. Г., Каримова Р. Р. О естественно-правовой
сущности юридических обязанностей // Право и политика. 2007. № 7.
С. 32–33.
2
 См.: Цицерон М. Т. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М.
1993. С. 172.
3
 См. например: Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории
права. М., 1961. С. 224; Александров Н. Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С. 112.
4
 См.: Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 11.
7
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В последнее время в ряде научных публикаций термин
«долженствование» понимается как результат внутренней
самооценки человека, фиксации в его действиях, мыслях некоего идеала5, в который, по нашему мнению, включается и
собственное понимание индивидом справедливости. При этом
долженствование есть исток внутреннего самообязывания, не
тождественного внешне установленной обязанности, но которое может с ней совпадать, в случае адекватности требований
обязательного поведения внутренним установкам индивида.
Следовательно, естественно-правовой компонент содержания
юридических обязанностей должен отражать внутренние ценности, установки, идеи и понимание справедливости как конкретным лицом, так и обществом в целом. Указанная посылка,
по нашему мнению, должна быть отправной точкой в исследовании категории юридической обязанности.
Е. В. Заврина
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидов
Противоправное поведение потерпевшего
как смягчающее юридическую
ответственность обстоятельство
(сравнительно-правовой аспект)
Российский законодатель, следуя историческим традициям, при индивидуализации юридической ответственности и
наказания учитывает само поведение потерпевшего. В частности, п.п. «з» п. 1 ст. 61 УК РФ предусматривает в качестве такого основания противоправность или аморальность
поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. В ч. 2 ст. 119 СК РФ указано, что суд вправе отказать
во взыскании алиментов совершеннолетнему дееспособному
лицу, если установлено, что оно совершило в отношении лица,
обязанного уплачивать алименты, умышленное преступление
 См.: Минниахметов Р. Г., Каримова Р. Р. Указ. соч. С. 36.
8
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
или в случае недостойного поведения совершеннолетнего дееспособного лица в семье. В ст. 92 СК РФ установлено, что суд
может освободить супруга от обязанности содержать другого нетрудоспособного нуждающегося в помощи супруга или
ограничить эту обязанность определенным сроком как в период брака, так и после его расторжения в следующих случаях:
а) если нетрудоспособность нуждающегося в помощи супруга
наступила в результате злоупотребления спиртными напитками, наркотическими средствами или в результате совершения
им умышленного преступления; б) недостойного поведения в
семье супруга, требующего выплаты алиментов.
На данное обстоятельство часто обращают внимание и международные правовые акты. Например, п. 3 ст. 28. Конвенции о
международных гарантиях в отношении подвижного оборудования (заключена в г. Кейптауне 16.11.2001 г.) установил, что размер компенсации в соответствии с п. 1 может быть уменьшен в
той мере, в какой лицо, которому нанесен ущерб, причинило такой ущерб или способствовало этому1. В ст. 6 «Неосторожность
пострадавшего» Конвенции о гражданско-правовой ответственности за коррупцию (заключена в г. Страсбурге 04.11.1999 г.)
указано, что каждая Сторона предусматривает в своем внутреннем праве, что объем возмещения ущерба уменьшается или в
его возмещении может быть отказано, принимая во внимание
все обстоятельства, если истец по его или ее собственной вине
способствовал причинению ущерба или его усугублению2.
Статьей 6 Конвенции Организации Объединенных Наций
о договорах международной купли – продажи товаров (заключена в г. Вене 11.04.1980 г.) определено, что любое лицо,
которое должно было бы нести ответственность согласно положениям настоящей Конвенции, не несет ответственность за
ущерб, если докажет, что данный ущерб был причинен исклю Документ опубликован не был. Изучен по СПС «Консультант
Плюс».
2
 Документ опубликован не был. Изучен по СПС «Консультант
Плюс».
9
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чительно в результате вины лица, которому причинен ущерб,
либо его служащих или агентов. Если лицо, которое несет ответственность, докажет, что причинению ущерба способствовала вина лица, которому причинен ущерб, либо его служащих
или агентов, то возмещение уменьшается в той степени, в какой такая вина способствовала причинению ущерба. Однако
такое освобождение от ответственности или ее уменьшение не
применяется, если в случае вины служащего или агента лицо,
которому причинен ущерб, докажет, что его служащий или
агент действовали вне пределов своих полномочий3.
Указанное основание почти всегда характерно и для права зарубежных стран. Так, Р. Леже указывает, что ответственность (санкция) за простое умышленное убийство в Англии
меньше в том случае, когда имела место провокация со стороны жертвы4.
Таким образом, поведение потерпевшего – важная характеристика, которую следует более широко учитывать в процессе индивидуализации любой юридической ответственности.
О. Н. Ильяная
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Вопросы совершенствования законодательства
при регулировании спортивных рисков
Спортивные риски относят к разновидности социальных.
Являясь результатом спортивной деятельности, они обладают
 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1983. № 7. Ст. 109.
 См.: Леже Р. Великие правовые системы современности. М., 2010.
С. 438, 472–473; УК Кыргызской Республики. СПб., 2002. С. 78–79; УК
Латвийской Республики. СПб., 2001. С. 84; УК Азербайджанской Республики. СПб., 2001. С. 85; УК Швейцарии. СПб., 2002. С. 123; УК
Литовской Республики. СПб., 2003. С. 172; и др.
3
4
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признаками вероятности, альтернативности, неопределенности,
противоречивости, опасности и другими1.
По субъектам можно выделить прежде всего риски самих
спортсменов-профессионалов. Их деятельность ежедневно сопряжена со значительными физическими и психологическими перегрузками организма, в силу чего у каждого спортсмена многократно повышается риск получения травм, увечий или даже смерти.
На профессиональных спортсменов распространяется система медицинского страхования и страхования от несчастных
случаев. Однако она охватывает не все возможные ситуации.
Например, ст. 348 2 Трудового кодекса РФ в качестве одного из
условий, в обязательном порядке подлежащего включению в трудовой договор со спортсменом, называет условие об обеспечении
работодателем страхования жизни и здоровья работника, а также
медицинского страхования в целях получения спортсменом дополнительных медицинских и иных услуг. Вместе с тем это положение не может распространяться на лиц, занимающихся профессиональной спортивной деятельностью, но не являющихся
членами спортивного клуба и не имеющих статуса работника.
Немало вопросов также вызывает проблема медицинского
сопровождения спортсменов-профессионалов после завершения ими карьеры. На наш взгляд, нужно предусмотреть специальные реабилитационно-восстановительные программы, направленные не только на поддержание физического здоровья,
но и на оказание психологической помощи при адаптации к новым жизненным условиям.
Значительно повысить уровень жизни спортсменовпрофессионалов, завершивших карьеру, может негосударственное пенсионное обеспечение. Так, в США подобные фонды
успешно функционируют уже на протяжении сорока лет2.
 Овчинникова Н. А. Актуальные проблемы правового регулирования профессионального спорта в Российской Федерации. Владимир,
2008. С. 123.
2
 См.: Починкин А. В. Становление и развитие профессионального
и коммерческого спорта в России. М., 2006. С. 130–132.
11
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В настоящее время весьма распространен такой спортивный
риск, как допинг. Несмотря на то что назначать лекарственные
препараты могут только уполномоченные на это медицинские
работники, к этому процессу бывают причастны и другие лица:
тренеры, массажисты, да и сами спортсмены, рекомендующие
друг другу соответствующие препараты3. На наш взгляд, в законодательстве следует предусмотреть систему жестких санкций в
отношении не только спортсменов-профессионалов, но и иных
лиц, причастных к применению допинга.
Существуют риски зрителей, которые присутствуют на соревнованиях, и организаторов, ответственных за проведение соревнований. Во время спортивных соревнований здоровью зрителя порой наносится вред вследствие неумышленных действий
спортсмена-профессионала, несоответствия спортивных сооружений предъявляемым техническим требованиям. Например, согласно Техническому регламенту Континентальной хоккейной лиги, за
безопасность во время домашнего матча и за поведение «своих»
болельщиков отвечает принимающий клуб. Однако, как правило,
нарушая эти требования, клуб не несет ответственности за риски,
которые возникают неумышленно и в процессе игры. Так, нередко
случались инциденты, когда болельщики получали повреждения
разной тяжести после неудачного рикошета шайбы. Несмотря на
то что большинство таких ситуаций улаживаются мирным путем
(клуб оплачивает лечение пострадавшему и т. д.), мы считаем, что
подобные ситуации требуют более четкой и последовательной регламентации, причем на уровне федерального законодательства.
С. П. Казанков
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
О предмете отрасли
конституционного права
Предметом любой отрасли права являются правовые отношения, регулируемые её нормами. Конституционные правоот Сейфулла Р. Д. Спортивная фармакология: справочник. М., 1999.
С. 18–19.
12
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ношения в науке определяются как общественные отношения,
складывающиеся в сфере осуществления государственной
власти, взаимодействия государства, с одной стороны, и личности, общества, с другой стороны, урегулированные нормами
конституционного права4.
Однако указанные отношения регулируются не только
нормами конституционного права. Важно разграничить предмет правового регулирования конституционного права и иных
отраслей.
Основным источником конституционного права является
Конституция РФ. Любая ли норма Конституции является нормой конституционного права? Возможны три варианта ответа
на данный вопрос: 1) все нормы Конституции являются нормами только конституционного права; 2) все нормы Конституции являются и нормами конституционного права, и нормами
других отраслей права в зависимости от предмета правового
регулирования; 3) некоторые нормы Конституции являются
нормами только конституционного права, а некоторые – только нормами иных отраслей права.
Предположим, что все нормы, содержащиеся в Конституции РФ, являются нормами только конституционного права.
Но среди них есть те, которые по предмету и методу правового
регулирования не могут относиться к отрасли конституционного права (например, ч. 2 ст. 22: «арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению»; ч. 2 ст. 35: «каждый вправе иметь имущество в
собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как
единолично, так и совместно с другими лицами»).
Данные нормы будут являться нормами только конституционного права, если они порождают только конституционные правоотношения. В конституционном праве существует
понятие правоотношений общего характера. Из указанных
норм Конституции могут возникать подобные отношения лич См.: Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. М.: Норма, 2006. С. 5–8; Авакьян С. А. Конституционное право
России: в 2 т. Т. 1. М.: НОРМА ИНФРА-М, 2010. С. 21.
13
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности и государства, в которых личность имеет право иметь
в собственности имущество, владеть им, пользоваться и распоряжаться, а государство это право обязано обеспечить.
Встречается мнение, что конституционно-правовые отношения регулируются не одинаково конституционным правом:
некоторые отношения регулируется им непосредственно через
конкретные правоотношения (отношения гражданина и члена
избирательной комиссии), а некоторые не регулируются, а устанавливаются общие принципы их правового регулирования5.
Если первая группа отношений является предметом
конституционно-правового регулирования, то вторая группа
вряд ли. В приведённых выше положениях Конституции закрепляются принципы уголовно-процессуального и гражданскоправового регулирования. Если бы они не порождали конкретные отношения, то мы отнесли бы их только к конституционному
праву: Конституция закрепляет принцип, а текущее законодательство конкретизирует, реализует этот принцип, отношения
гражданско-правовые возникают уже не из нормы Конституции,
а из ГК РФ. Но мы не можем сделать такой вывод в связи с тем,
что Конституция закрепляет её прямое действие на всей территории РФ (ч. 1. ст. 15). Получается, что из нормы Конституции
РФ возникает правоотношение между обвиняемым и судом, собственником и иными лицами, а эти отношения по предмету и методу никак не могут быть конституционно-правовыми.
В связи с этим можно предположить, что норма Конституции может быть одновременно и нормой конституционного
права, и нормой другой отрасли права (конституционное право – комплексная отрасль права).
Но если мы это признаем, то будет размыта граница между
отраслью права и отраслью законодательства. Отрасль законодательства включает в себя нормы разных отраслей права, что
вызвано необходимостью разными методами урегулировать одну
и ту же группу общественных отношений (например, экологическое право). Однако есть отрасли права, которые используют не
 См.: Кутафин О. Е., Козлова Е. И. Конституционное право России. М., 2010. С. 2.
14
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
только собственные нормы, но и нормы других отраслей права.
Например, семейное право использует нормы гражданского права, при этом мы не говорим о том, что нормы гражданского права
становятся нормами права семейного.
В связи с изложенным можно сделать вывод о том, что
указанные нормы являются нормами соответственно уголовнопроцессуального и гражданского права, содержащимися в Конституции РФ. Конституция является источником всех отраслей
российского права. Таким образом, не все нормы Конституции
являются нормами конституционного права, поэтому следует
уточнить предмет регулирования конституционного права – это
общественные, урегулированные нормами конституционного
права отношения по установлению и реализации основ конституционного строя, установлению конституционно-правового
статуса личности, реализации её политических прав, организации территориального устройства, осуществлению законодательной власти в Российской Федерации.
Д. А. Кошлев
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Государственный надзор и контроль
и социально-партнерский контроль
При осуществлении своей деятельности Федеральная
инспекция труда активно взаимодействует с другими специальными федеральными надзорными службами: Федеральной
службой по экологическому, технологическому и атомному
надзору (см. ст. 366, 367, 369 ТК), Федеральной службой по
надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (см. ст. 368 ТК), а также с профсоюзными правовой и
технической инспекциями (см. ст. 370 ТК). Общий порядок и
формы взаимодействия федеральных органов исполнительной
власти установлены в Типовом регламенте взаимодействия
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
федеральных органов исполнительной власти, утвержденном
постановлением Правительства РФ от 19.01.2005 № 301.
Анализ существующего положения позволяет сделать вывод, что в настоящее время остались не решенными вопросы об
обязательности заключения соглашений между федеральными
органами исполнительной власти о взаимодействии и обязательности создания межведомственных комиссий или организационных комитетов.
Порядок взаимодействия Федеральной инспекции труда с государственными органами, органами местного самоуправления и
организациями установленный ст. 365 ТК РФ носит бланкетный
(декларативный) характер, так же как и постановление Правительства РФ от 19.01.2005 № 30, поскольку для повышения эффективности взаимодействия органов государственного надзора
и контроля и общественного (профсоюзного) контроля считаем
необходимым разрешить следующие вопросы:
- установить конкретные сроки реагирования государственных органов надзора и контроля на обращение общественных
(профсоюзных) и технических инспекторов в случае обращения
по фактам нарушения трудовых прав и свобод работников;
- предусмотреть меры дисциплинарной и административной
ответственности к должностным лицам, допустившим нарушение установленных сроков;
- предоставить профессиональным союзам, профсоюзным
инспекторам труда и иным представителям работников, избранным в соответствии со ст. 29 ТК РФ, право самостоятельной фиксации выявленных нарушений действующего законодательства о
труде и охране труда;
- закрепить возможность привлечения работодателей уполномоченными лицами к трудоправовой и административной ответственности за нарушение трудовых прав и свобод работников
на основании актов фиксации данных нарушений представителями социально-партнерского контроля.
 СЗ РФ. 2005. № 4. Ст. 305; № 47. Ст. 4933; 2007. № 43. Ст. 5202;
2008. № 9. Ст. 852; № 14. Ст. 1413; 2009. № 12. Ст. 1429; № 25. Ст. 3060;
№ 41. Ст. 4790; № 49 (ч. 2). Ст. 5970.
16
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г. В. Митин
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Идеи равенства и справедливости:
из прошлого в настоящее
Понятия равенства и справедливости, наряду с такими этическими категориями, как правда, истина, добро, входят в мироощущение человека с незапамятных времен. Эти понятияценности издавна и глубоко проникли во все формы общественного сознания, выступая как цель и регулятор важнейших
ценностно-смысловых идей и представлений. Данные термины
и идеи, которые они обозначают, имеют глубокую историю. На
разных этапах развития философской мысли суждениям о них
часто придавался возвышенный тон. Так, Сократ, утверждая
связь между добродетелью, мудростью, красотой, разумом, подводил к пониманию справедливости как следованию мудрости,
истинному знанию, порядку вещей, законам. Утверждая, что
«справедливость и всякая другая добродетель есть мудрость», а
«справедливые поступки и вообще все поступки, основанные на
добродетели, прекрасны и хороши», он тем самым давал справедливости рациональную, этическую характеристику как некой
единой меры человеческих поступков2.
Платон и Аристотель в своих концепциях опираются на признание неравенства как основы принципа справедливости. Они
считают, что каждая вещь или человек имеют свою собственную,
соответственную сферу деятельности и влияния, преступить которую несправедливо, а некоторые люди в силу своего характера
и склонностей имеют более широкие возможности, чем другие.
В этом случае, если они пользуются большей долей счастья, нет
несправедливости3. Таким образом, мыслители Античности, поднимая вопросы справедливости, связывая их с такими синтетическими понятиями, как мудрость, красота, гармония, и преломляя
 См.: Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. Кн. 3. М.: Наука, 1993.
С. 19.
3
 См.: История политических и правовых учений: учебник / под
ред. О. Э. Лейста. М.: Юридическая литература, 1997. С. 46–58.
17
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
их через проблемы равенства, неравенства, государства, права,
политики, создавали теоретические предпосылки для развития
дальнейших суждений о справедливости, которые и нашли свое
проявление в последующей истории разработок этого понятия,
отражающих специфику исторической эпохи и соответствующей
философской школы.
Гигантский скачок в своем развитии совершили идеи равенства и справедливости с появлением теории естественного права.
В теории естественного права получили развитие идеи XVI в. о
природе человека, его страстях и разуме как об основе и движущих силах политики4. Существенное достижение и основа теории естественного права XVII в. – идея всеобщего естественного
равенства людей5.
Гениальна и прогрессивна для своего времени теория
Ж. Ж. Руссо о причинах возникновения неравенства6 вначале как
имущественного, а затем политического, описания им замкнутого
круга «неравенства» и выхода из него через состояние свободы.
Г. Гегель в понятии равенства находит важнейший компонент
справедливости. Это, считал он, должно отражаться в конституции, которая, будучи «существующей справедливостью», включает равенство и свободу как свою последнюю цель и результат7.
И. Кант обращает свое понимание справедливости прежде всего
к властвующим и связывает его с долгом, совестью. «Справедливый» государственный строй, отмечал он, это «строй, основанный на наибольшей человеческой свободе согласно законам,
благодаря которым свобода каждого совместима со свободой всех
остальных»8. А. Шопенгауэр подчеркивает неразрывное единство
справедливости и правды, их совпадение в определении истинно
человеческих отношений и отмечает, что противоположное им яв См.: Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М.: БИМПЛ,
1995. С. 146.
5
 См.: Новгородцев П. И. Лекции по истории философии права.
Учения Нового времени, XVI–XIX века. М.: УРСС, 2011. С. 296.
6
 См.: Руссо Ж. Ж. Трактаты. М.: Наука, 1969. С. 78.
7
 См.: Гегель Г. Энциклопедия философских наук. Т. 1. M., 1974.
С. 126–127.
8
 См.: Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4. Ч. 2. М., 1965. С. 144.
18
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ление «несправедливость или неправда всегда состоит в нанесении
обиды другому», в ущемлении его прав и достоинства1.
Принципы справедливости Дж. Роулса имеют несколько
другой оттенок связи с равенством. Допуская мысль о возможном социально-экономическом неравенстве людей в обществе,
он считает, что для достижения справедливости важно корректировать ситуацию в пользу более обездоленных2.
В настоящее время категории равенства и справедливости, как
и многие другие (права и свободы, гражданское общество и т. д.),
оказались в ряду настолько часто используемых понятий, что теряется их смысл. Мы вынуждены согласиться с П. А. Сорокиным, который, рассматривая смежную тему социальной справедливости,
заметил: «Стертые монеты обращаются не только на денежном
рынке. Есть они и на бирже духовных ценностей. И их немало. Все
ими пользуются, все их употребляют, а подлинную ценность их –
увы! – знают очень немногие, а иногда, быть может, и никто»3.
С. В. Нечаев
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Отраслевая принадлежность права
на охрану здоровья и медицинскую помощь
В настоящее время в научной литературе довольно остро
стоит вопрос об отраслевой принадлежности правоотношений,
складывающихся в сфере здравоохранения. Это касается и права
на охрану здоровья и медицинскую помощь как основного права
человека в сфере здравоохранения.
Существует несколько точек зрения по указанной проблеме.
Так, в настоящее время все более усиливается тенденция выделе См.: Шопенгауэр А. Размышления о государстве, политике и праве. Фрагменты сочинений / сост. А. Куракин. М.: Просвещение, 1997.
С. 178.
2
 См.: Роулз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1997. 576 с.
3
 Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество / общ. ред., сост.
и предисл. А. Ю. Союмонов; пер. с англ. М.: Политиздат, 1992. С. 252.
19
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния медицинского права в качестве самостоятельной отрасли права. Другой позицией является отнесение охраны здоровья граждан
к праву социального обеспечения. Ряд авторов вообще не касаются
вопросов отраслевой принадлежности медицинской помощи, они
оперируют понятием законодательство в сфере охраны здоровья
граждан. Основным аргументом практически всех сторонников
медицинского права как самостоятельной отрасли права является
его комплексный характер. Однако полагаем, что данный критерий
не является бесспорным, так как в настоящее время в сфере здравоохранения нет нормативно-правовых актов, которые бы можно
было рассматривать в качестве комплексного акта. Кроме того,
складывающиеся в сфере здравоохранения гражданско-правовые
(создание медицинских учреждений, порядок осуществления хозяйственной деятельности и т. д.), трудовые (трудовая деятельность медицинских работников), административные (взаимодействие медицинских учреждений с органами государственной власти) и иные правоотношения входят в предмет соответствующей
отрасли права. Какой-либо значительной специфики в отношении
сферы медицинской деятельности не имеется, в связи с чем, по нашему мнению, отсутствуют достаточные основания для выделения медицинского права в качестве самостоятельной отрасли права. С нашей точки зрения, содержанием и целью деятельности всей
системы здравоохранения является реализация права граждан на
охрану здоровья и медицинскую помощь.
В качестве права человека и гражданина право на охрану здоровья и медицинскую помощь закреплено в ч. 1 ст. 41 Конституции
Российской Федерации. В то же время в силу своей правой природы
право на охрану здоровья обеспечивается нормами различных отраслей права. В связи с этим полагаем, что необходимо рассматривать не отраслевую принадлежность права на охрану здоровья, а его
содержание применительно к определенной отрасли права. В праве
социального обеспечения, в трудовом праве, в уголовном, административном, гражданском праве и других отраслях права право на
охрану здоровья приобретает свое отраслевое содержание в зависимости от предмета и методов правового регулирования.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Я. Л. Петрова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Сущность юридического фетишизма
Юридический фетишизм выступает одной из разновидностей
юридической антикультуры. В науке сложилось несколько взглядов на данное явление. Ряд авторов (Бондарев А. С., Жигачев Г. А.)
отождествляют его с правовым идеализмом4. К реалиям сегодняшней жизни, по нашему мнению, наиболее верно применять термин
«юридический фетишизм». Фетишизм – это преувеличенное, суеверное благоговение перед какой-либо вещью5.
Р. А. Ромашов и Е. Г. Шукшина считают, что правовой фетишизм заключается в переоценке роли права в жизни общества и в
преувеличении его реальных регулятивных возможностей6.
По мнению же В. И. Гоймана, юридический (то есть правовой) фетишизм представляет собой гипертрофированное (возведенное в абсолют) понимание роли юридических средств в
осуществлении социально-экономических, политических и
иных задач без учета их реальных возможностей7. Так, увеличение ставки ЕСН до 34% с 01.01.2011 года повлекло повсеместное снижение официальных окладов работников и появление
«серых» зарплат.
Наиболее четко сущность юридического фетишизма определил В. Н. Карташов: это разновидность юридической антикультуры, которая выражается в преувеличении, абсолютизации и
идеализации ее носителями юридических ценностей и антицен См.: Бондарев А. С. Юридическая ответственность и безответственность – стороны правовой культуры и антикультуры субъектов права. М.,
2008. С. 102; Жигачев Г. А. Правовой нигилизм и иные детерминанты
конфликтов в обществе // Вестник ТГУ. 2010. Вып. 9 (89). С. 280.
5
 См.: Чудинов А. Н. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.
6
 Ромашов Р. А., Шукшина Е. Г. Правовая культура и правовой
нигилизм в молодежной среде. Правовая культура. 2006. № 1. С. 63.
7
 Гойман В. И. Действие права (методологический анализ). М.,
1992. С. 167.
21
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ностей в решении тех или иных задач в процессе правомерной и/
или противоправной деятельности (поведения)1.
Являясь разновидностью юридической антикультуры, юридический фетишизм проявляется не только в абсолютизации
роли права, но и преувеличении роли правосознания и юридической практики в регулировании общественных отношений.
Е. А. Харитонова
Ярославский государственнчый
университет им. П. Г. Демидова
О правовом регулировании труда
отдельных категорий работников*
В настоящее время наличие большого количества предусмотренных трудовым законодательством льгот и гарантий делает
затруднительным поиск работы для представителей отдельных
категорий работников – субъектов с пониженным уровнем социальной защищенности. Работодатели, предвидя возможность
возникновения у них обязанностей по обеспечению этих гарантий в случае, если они принимают на работу женщину, инвалида или несовершеннолетнего, при прочих равных условиях
предпочтут принять на работу, к примеру, мужчину или женщину, не имеющую детей. Фактически это можно считать дискриминацией. Но юридически работодатель всегда найдет варианты обосновать отказ иначе, чем по причинам, связанным с
наличием особых субъективных свойств, относящихся к возрасту, половой принадлежности, состоянию здоровья и пр. А понастоящему действенных способов повлиять на эту ситуацию,
увы, пока нет.
Кроме того, в отечественном законодательстве существуют так называемые «мертвые» нормы, которые хотя и закре* Материал подготовлен в рамках реализации гранта Президента
Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых МК-5870.2010.6. Договор 02.120.11.5870-МК.
1
 Карташов В. Н. Теория правовой системы общества: учеб. пособие: в 2 т. Ярославль, 2006. Т.2. С. 368.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
плены в нормативно-правовых актах, на практике либо не могут быть использованы по своему прямому назначению, либо
приводят к тому, что их реализация не вызывает существенных
изменений в положении работника. В частности, речь идет о
нормах о предоставлении женщинам, имеющим малолетних
детей, перерывов для кормления ребенка, о различных гарантиях для инвалидов, которые могут быть обеспечены лишь посредством заключения коллективного договора и так далее.
Можно внести ряд предложений по совершенствованию
действующего законодательства в области регулирования труда несовершеннолетних, женщин, лиц с семейными обязанностями, инвалидов и лиц пожилого возраста. В современном
трудовом законодательстве регулирование труда данных категорий работников должно быть единообразным. Полагаю, что
это могло бы существенно облегчить деятельность правоприменителей. Именно по этой причине считаю, что возможна
корректировка содержания глав, специально направленных на
регулирование труда той или иной категории трудящихся, необходимо устранение дублирования норм. Кроме того, на мой
взгляд, допустима идея о возможности включения в Трудовой
кодекс вместо специальных глав отсылочных и бланкетных
норм, которые бы в том числе направляли правоприменителей
к отдельным нормативным актам, регулирующим труд той или
иной категории работников.
В завершение стоит отметить следующее. Полагаю, что под
выражение «субъекты с пониженным уровнем социальной защищенности» необходимо понимать «круг лиц, которые нуждаются в предоставлении дополнительных льгот и гарантий в сфере
труда в связи с наличием особых субъективных свойств, характеризующих половозрастные, физиологические особенности, состояние здоровья, а также наличие специфических обязанностей
нетрудового характера».
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Н. Ю. Цыганова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Юридические гарантии в механизме
реализации правового статуса личности
Эффективное функционирование государственных институтов может быть успешно осуществлено только при строгом соблюдении прав личности. Для того чтобы каждый человек, которому адресовано какое-либо право, мог им воспользоваться,
необходимы определенные предпосылки, а также специфические
юридические средства и способы реализации воплощения этого
права в действительность. Такие предпосылки и средства, а также конкретные способы реализации создают институт гарантий
правового статуса личности, являющийся основным инструментом обеспечения прав и свобод личности.
В связи с этим важнейшим свойством Конституции РФ и
иных нормативно-правовых актов должна быть реальность, превращающая их в документ, отвечающий потребностям человека и
общества в целом, поскольку «мало пользы от закона, состоящего из прекрасных лозунгов и положений, не имеющих под собой
как реальной почвы, так и стремления ее создавать и укреплять»2.
Анализ положений Конституции РФ позволяет сделать вывод, что гарантии выражаются в юридических средствах и способах обеспечения и охраны прав и свобод человека. В силу этого
в механизме осуществления правового статуса личности ведущее
место занимают юридические гарантии, которые определяют порядок и условия реализации и защиты прав и свобод человека3.
На наш взгляд, юридические гарантии по отношению к
правовому статусу личности выступают в качестве связующего
элемента, соединяющего права и свободы с их фактической реализацией. Неразрывная связь гарантий и правового статуса лич Авакьян С. А. Конституционное право России: учебный курс: в
2 т. М., 2010. Т. 1. С. 27.
3
 Марченко М. Н. Проблемы общей теории государства и права: в
2 т. М., 2011. Т. 2. С. 221.
24
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности делает права и свободы действенными, осуществимыми.
Б. С. Эбзеев справедливо замечает, что основным предназначением гарантий является обеспечение фактического функционирования прав, свобод и обязанностей личности1.
Таким образом, юридические гарантии имеют первостепенное значение в механизме реализации правового статуса личности. Поэтому вопрос осуществления прав, свобод и исполнения
обязанностей личности нуждается в тщательном исследовании в
целях выработки и закрепления в законодательстве широкой системы средств и способов их юридического обеспечения.
 Эбзеев Б. С. Личность и государство в России: взаимная ответственность и конституционные обязанности. М., 2007. С. 76.
25
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Часть II. Актуальные проблемы
уголовного права и уголовного процесса
О. Ю. Авдеев
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
О средствах дифференциации ответственности
за корыстные преступления по службе
в Особенной части УК РФ
При регламентации составов корыстных преступлений против
интересов службы законодатель в числе других средств дифференциации ответственности использует в Особенной части УК РФ распределение соответствующих норм по разделам и главам Кодекса.
Основным критерием при расположении составов преступлений коррупционной направленности в Особенной части УК
субъектом дифференциации определено конструкционное положение объекта посягательства – авторитета или интересов государственной власти, местного самоуправления, государственной
и негосударственной службы.
Первая группа – исходя из основного объекта – деяния,
предусмотренные ст. 201 «Злоупотребления полномочиями»,
ст. 204 «Коммерческий подкуп» (гл. 23); ст. 285 «Злоупотребление должностными полномочиями», ст. 290 «Получение взятки»,
ст. 291 «Дача взятки» и др. (гл. 30).
Вторая группа – преступления, в которых объект посягательства выступает не в качестве основного, а в качестве дополнительного, например ч. 3 ст. 159 «Мошенничество», ст. 160 «Присвоение или растрата», ст. 188 «Контрабанда» и др., включающие
признак «с использованием своего служебного положения».
Третья группа – когда объект посягательства является факультативным. В этом случае субъект несет ответственность
за совершение преступлений, в совокупность объектов посягательства которых входят авторитет или охраняемые законом
интересы государственной власти, местного самоуправления,
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
государственной и негосударственной службы. К таким можно
отнести: ч. 2 ст. 137 «Нарушение неприкосновенности частной
жизни», ч. 2 ст. 138 «Нарушение тайны переписки, телефонных
переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений» и др.
В этих случаях преступления будут считаться коррупционными
только при наличии определенных условий, например: виновный
действовал с целью получения выгоды.
Таким образом, одним из средств дифференциации уголовной ответственности корыстных преступлений, посягающих на
интересы службы, в Особенной части УК РФ обоснованно следует считать «…конструирование отдельных разделов, глав, конкретных групп преступлений и далее – расположение составов
преступлений одной классификационной группы относительно
друг друга по мере убывания или возрастания уровня общественной опасности деяний»2.
А. В. Брутчикова
Гродненский государственный
университет им. Я. Купалы
Либерализация уголовной ответственности
за уклонение от уплаты сумм налогов, сборов
Текст предыдущей редакции ст. 243 УК РБ (от 22 июля
2003 г.) по диспозиции ничем не отличается от действующей,
кроме понятия крупного и особо крупного размера ущерба. Так,
если ранее под крупным размером понимался ущерб, в 250 и более раз превышающий размер базовой величины, установленный
на день совершения преступления, а под особо крупным – в 1000
и более раз, то Законом от 28 декабря 2009 г. № 98-З «О внесении
изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь по вопросам уголовной и административной ответствен См.: Кругликов Л. Л. О понятии и видах дифференциации ответственности // Проблемы теории уголовного права: избранные статьи.
2000 – 2009 гг. Ярославль, 2010. С. 10.; Аналогичное мнение высказывает М. Н. Каплин (см.: Каплин М. Н. Сущность дифференциации уголовной ответственности // Юридические записки ЯрГУ. Вып. 5. Ярославль,
2001. С. 178–179).
27
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности» внесены коррективы: статья дополнена примечанием, в
соответствии с которым под крупным размером ущерба признается уклонение от уплаты сумм налогов, сборов на сумму, в 1000
и более раз превышающую размер базовой величины, в особо
крупном размере – в 2500 и более раз превышающий размер такой величины.
Санкция части первой данной статьи дополнена новым видом наказания, которого ранее не было, – штрафом. Он может
быть назначен судом в интервале от 30 до 1000 базовых величин с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления и материального положения осужденного. Штраф подлежит применению не только за уклонение от
уплаты сумм налогов, сборов, совершенное после вступления в
силу упомянутого Закона, но и за такие же деяния, совершенные
до вступления его в силу.
Представляется, что если лицу до 23 февраля 2010 года по
приговору было назначено самое мягкое из видов наказания (лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью) в рамках санкции ч. 1 ст. 243 и
должным образом мотивировано судом, то имеются основания
для пересмотра назначенного наказания в сторону его смягчения
и применения к осужденному наказания в виде штрафа.
М. И. Гешелин
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Понятие небрежности
в уголовном праве Англии:
теоретико-прикладной аспект
Как зарубежные, так и российские специалисты в области
уголовного права отмечают, что понятие небрежности является
одним из наименее определенных понятий Общей части уголовного права Англии. Поскольку небрежность не проистекает из
сознательного выбора, многие английские юристы не считают ее
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
основанием уголовной ответственности, хотя практика показывает, что так или иначе небрежность служит ее основанием.
Принято считать, что лицо действует небрежно, если его
поведение в отношении предполагаемого риска, понятного разумному человеку, опускается ниже стандартов, соблюдение которых можно ожидать от такого человека с учетом существования данного риска. При этом нельзя забывать, что кто-то может
иметь специальные познания в какой-либо сфере, недоступной
обычному человеку.
Уже достаточно давно устоялась практика в отношении специальных познаний, которая идет по тому пути, что большие знания и, следовательно, большая способность предвидения предполагают повышенную опасность преступного деяния. Риск, понятный разумному человеку, может касаться последствий поведения
лица или обстоятельств, при которых он возникает. Субъект проявляет небрежность к последствиям своего действия или бездействия, если 1) разумный человек должен был предвидеть возникновение риска и 2) обвиняемый либо не предвидит риска и не
предпринимает шагов для того, чтобы его избежать, либо предвидя его, пытается избежать риска, либо предпринимает шаги, не
соответствующие стандарту поведения, которое следует ожидать
от разумного человека в таких обстоятельствах.
Считается, что обвиняемый проявляет небрежность в отношении обстоятельств, связанных с его поведением, если он обязан
был сознавать их существование в тех случаях, когда разумный
человек должен думать о возможности существования риска.
При установлении ответственности за небрежность в отношении
обстоятельств английский законодатель в статутах в таких случаях указывает, что лицо может быть признано виновным, когда
оно имело «разумную причину полагать», «причину полагать»
или «причину подозревать», что обстоятельства существуют.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. С. Грибов
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Об использовании американского опыта
конструирования норм
об экономических преступлениях в УК РФ
Отдельные решения американского законодателя заслуживают пристального внимания и при определенных условиях могут
быть с пользой для дела использованы в процессе совершенствования российского уголовного закона.
Во-первых, учитывая значительно более долгий период развития в США рыночных отношений и борьбы со злоупотреблениями в этой сфере, ряд норм уголовного законодательства
США, не известных УК РФ, целесообразно заимствовать. Это,
в частности, нормы о страховом мошенничестве и незаконных
операциях с банковскими картами. Следовало бы закрепить соответствующие запреты в УК РФ или скорректировать существующие (ст. 187 и т. д.) с целью усиления уголовно-правовой охраны
экономической сферы России.
Во-вторых, в Особенной части американского уголовного
законодательства многие статьи включают определения используемых в них терми­нов, причем весьма подробные. Думается, что
подобный прием юридической техни­ки способствует более точному соблюдению и применению закона, обеспечивает принцип
формальной определенности уголовного права и может быть более широко использован в УК РФ.
В-третьих, важным средством дифференциации ответственности за многие экономические преступления в США обоснованно признается признак судимости за совершение таких же деяний.
Российский законодатель в 2003 году отказался от использования
такого квалифицирующего признака, что было, думается, ошибкой в условиях доминирующей криминологической тенденции в
России, состоящей в росте рецидивной преступности (а уголовный закон не может не считаться с данными криминологии).
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В-четвертых, в США штраф (основной вид наказания в экономической сфере) нередко устанавливается в кратном размере
к преступному доходу, полученному экономическим преступником, или предмету преступления. Подобный механизм исчисления
штрафа является, на наш взгляд, одним из эффективных средств
профилактики в ситуации, когда бизнесмену становится выгоднее
совершить экономическое преступление и заплатить штраф, нежели отказаться от идеи совершить преступление. На наш взгляд, есть
все основания учесть данный опыт и при установлении штрафных
санкций за экономические преступления в России.
И. А. Девятовская
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Законодательная регламентация категории
«доверие» в уголовном законодательстве
стран – бывших республик СССР
Исследование регламентации категории «доверие» в уголовном законодательстве стран – бывших республик СССР мы
провели на основе анализа Уголовного кодекса Республики Казахстан (далее – УК Казахстана), Уголовного кодекса Латвийской Республики (далее – УК Латвии), Уголовного кодекса Литовской Республики (далее – УК Литвы), Уголовного кодекса
Украины (далее – УК Украины).
В некоторых странах «доверие» употребляется при регламентации отягчающих уголовную ответственность обстоятельств: «совершение преступления с использованием доверия,
оказанного виновному в силу его служебного положения или
договора» (п. «о» ч. 1 ст. 54 УК Казахстана) и «совершение преступного деяния со злоупотреблением служебным положением
или доверием другого лица» (п. 3 ч. 1 ст. 48 УК Латвии).
Согласно УК Украины, УК Казахстана и УК Латвии злоупотребление доверием является одним из элементов мошенничества. Кроме того, ст. 192 УК Украины и ст. 182 УК Казахстана
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
признают уголовно наказуемым причинение имущественного
ущерба путем злоупотребления доверием при отсутствии признаков мошенничества (хищения).
В статьях 126, 297 УК Литвы, в ст. 172, 173, 386 УК Казахстана и в ст. 330 УК Украины говорится о преступлениях,
связанных с разглашением служебной, военной и государственной тайн, которые были доверены или стали известны лицу по
службе или работе. В ст. 154 УК Литвы можно также встретить
термин «доверие» в дефиниции клеветы: «тот, кто распространил о другом человеке ложные сведения, способные опорочить
или унизить это лицо, подорвать доверие к нему». В ст. 173 УК
Украины говорится о грубом нарушении трудового соглашения,
совершенного «путем обмана или злоупотребления доверием».
Во всех уголовных кодексах данной группы стран признак
доверия встречается и в завуалированной форме – при регламентации растраты или присвоения имущества, вверенного
лицу (ст. 191 УК Украины; ст. 183, 184 УК Литвы; ст. 179 УК
Латвии; ст. 176 УК Казахстана).
Таким образом, в законодательстве стран – бывших республик
СССР категория «доверие» в различном фразеологическом выражении встречается довольно часто. Законодатели данных государств
подчеркивают значимость доверительных отношений. В связи с общей историей развития Казахстана, Литвы, Латвии, Украины и России, схожим правосознанием можно заметить единство в нормативном закреплении категории «доверие» (например, при определении
мошенничества, присвоения или растраты и т. д.).
А. Н. Демич
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Проблема уголовной ответственности
юридических лиц
В настоящее время вопрос об уголовной ответственности
юридических лиц становится актуальным. Это связано с тем,
что увеличивается количество экономических преступлений,
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совершаемых при помощи юридических лиц или собственно
юридическими лицами.
В существующей западной доктрине уголовная ответственность юридических лиц закреплена и признается в законе. Российское законодательство до сих пор колеблется по данному
вопросу. Традиционно в России не было законодательного закрепления ответственности юридических лиц.
Для того чтобы привлечь к уголовной ответственности
юридическое лицо, можно предложить ряд критериев, которые
помогут правильной квалификации. Среди таковых можно выделить: совершение преступления уполномоченным лицом; в
пользу юридического лица; с ведома органа юридического лица
(такое представляется возможным в рамках акционерных обществ, положений закона о банкротстве).
При наличии данных критериев уголовная ответственность
юридического лица возможна. При отсутствии данных критериев к ответственности необходимо привлекать должностных лиц
юридического лица.
В качестве видов наказаний, которые можно назначить
юридическому лицу за преступление, можно предложить
штраф, ограничение рекламы. То есть наказания носят экономический характер, поскольку юридическое лицо – это организация, которая создается для осуществления деятельности и
получает прибыль.
Вина юридического лица в совершении преступления определяется по действиям его должностных лиц, при анализе критериев, указанных выше. При установлении вины юридического лица особенно необходимо обратить внимание на то, в чью
пользу совершается преступление.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
А. Е. Дубков
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Организация объединения, посягающего
на личность и права граждан: некоторые
вопросы уголовно-правовой характеристики
На практике существуют определенные затруднения в применении ст. 239 УК РФ. Это обусловлено высокой латентностью
преступлений, предусмотренных данной статьей, недостаточностью соответствующей следственной и судебной практики, слабой научной разработанностью проблемы квалификации преступлений, связанных с организацией объединения, посягающего на
личность и права граждан.
Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1
ст. 239 УК, выражается в создании религиозного или общественного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием
над гражданами или иным причинением вреда их здоровью либо
с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских
обязанностей, или к совершению иных противоправных деяний,
или в руководстве таким объединением.
В УК отсутствует определение уголовно-правового понятия
«объединение», в связи с чем оно подлежит теоретическому толкованию.
Анализ понятия религиозного и общественного объединений
позволяет прийти к выводу о наличии в них единых основных
признаков – добровольности, интересов и целей участников каждого из объединений. В то же время их принципиальное отличие
заключается в целенаправленности осуществляемой деятельности – «религиозное и общественное объединение отличаются
друг от друга целевым предназначением: в первом случае клерикальная направленность, во втором – социальная»1.
Для наличия состава преступления не обязательна регистрация религиозного или общественного объединения: достаточно
Иванов Н. Г. Уголовное право России. Общая и Особенная части.
М., 2003. С. 667.
34
1 
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
совместной организованной деятельности двух или более лиц
по совершению противоправных деяний для исполнения единой
цели, обусловленной общностью интересов. Представляется, что
основной трудностью для правоприменителя является доказывание факта противоправной деятельности «неофициального» объединения именно как религиозного или общественного. В таких
случаях при пресечении деятельности такого объединения требуется установление единых основных признаков религиозного
или общественного объединения, предусмотренных федеральным законодательством.
С. А. Ершов
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
История развития пособничества
В истории развития пособничества в российском уголовном
законодательстве ясно видны три этапа: «зачаточный», «эмбриональный», «постэмбриональный». Последний из них длится до
настоящего времени.
Первый этап характеризуется лишь упоминанием о соучастии. Оно датируется XI веком, периодом создания Русской правды. В это время пособник существует не более чем в зачаточном
состоянии. Он скрыт в числе соучастников преступления.
На втором этапе появляется сама фигура пособника. Соборное Уложение 1649 года впервые разделяет соучастников на
виды, но понятие пособника не формулирует.
Лишь на третьем этапе, начиная с Уложения о наказаниях
1845 года, раскрывается содержание понятия пособника. Делается это путем перечисления вариантов его поведения. Впоследствии законодатель либо добавляет новые способы пособничества, либо заменяет одни варианты содействия на другие. Таким
образом, происходит постепенное увеличение объема понятия
«пособник». Наконец, действующий уголовный закон в ст. 33
дает самую широкую трактовку упомянутого соучастника.
В литературе высказана точка зрения о неполноте ч. 5 ст. 33
УК РФ. Ее было предложено дополнить двумя новыми способа35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ми пособничества: укрывательством преступника, задумавшего
совершить преступление и систематически после второго раза
совершенным заранее не обещанным укрывательством одного и
того же преступника или применяемых им орудий либо средств
совершения преступления, или следов совершаемых им преступлений, или добытых им преступными путями предметов,
или что-либо из указанного в различных сочетаниях. Причем
автор считал свой перечень способов пособничества исчерпывающим1. Однако уже и на тот момент указанная формулировка
страдала неполнотой, в частности посредничество оставалось за
рамками пособничества.
Из сказанного следует ряд выводов. Во-первых, понятие
«пособник» начало развиваться около четырех веков назад. Вовторых, законодатель выбрал способ его определения путем перечисления конкретных видов пособнических действий. В-третьих,
заметна тенденция на расширение перечня возможных действий
пособника. В-четвертых, очевидно, что законодатель задержался
на третьем этапе развития данного понятия, и следовало бы «эволюционировать», определив формулировку пособничества через
род и видовое отличие.
Н. В. Зайцева
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
К вопросу о распространительном толковании
уголовно-правовых норм
Применительно к уголовному праву актуальным вопросом
является распространительное толкование и его соотношение
с аналогией закона. Автору наиболее близка точка зрения, согласно которой толкование определяется как процесс уяснения и
разъяснения смысла правовых норм в их единстве. Таким образом, сначала необходимо уяснить смысл и содержание правовой
нормы, а уж только затем разъяснять ее другим.
 См.: Козлов А. П. Соучастие: традиции и реальность. СПб., 2001.
С. 151–152.
36
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Уяснение имеет большое значение при выявлении пробелов
в уголовном законодательстве. При этом ограничиться какимлибо одним видом (способом) толкования невозможно. Разъяснение помогает до конца понять смысл уголовно-правой нормы и
применить ее. Однако его возможности в отношении пробельных
норм весьма ограниченны. Когда правоприменитель сталкивается с «полным» пробелом, разъяснение использовать бессмысленно. Если пробельность нормы проявляется в виде неполноты или
неконкретизированности, то в ряде случаев необходимо применение распространительного толкования.
В этой связи важным является вопрос о разграничении расширительного толкования и аналогии закона. Ряд авторов полагает, что распространительное толкование норм, в отличие от
применения его по аналогии, не изменяет саму букву закона, а
лишь способствует уяснению его действительного смысла. Но на
практике распространительное толкование фактически приводит
к искажению буквы закона, т. е. фактически к его аналогии2. Таким образом, необходимо определить предмет расширительного
толкования, а также установить пределы его применения.
С. А. Иванчина
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
О совершенствовании легальной дефиниции
оконченного преступления
В силу ч. 1 ст. 29 УК РФ преступление признается оконченным, если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки
состава преступления, предусмотренного Кодексом. Представляется, что данная дефиниция нуждается в совершенствовании.
Дело в том, что деяние виновного может соответствовать
всем признакам состава преступления при неполной реализации
умысла. Например, лицо замыслило кражу в особо крупном размере – на сумму свыше 1 млн руб. (п. «б» ч. 4 ст. 158 УК), а фактически совершило простое хищение, например, на сумму 2 тыс.
 См.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности: комментарий к главе 22 УК РФ. Ростов н/Д, 1999. С. 142.
37
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
руб. (ч. 1 ст. 158 УК). Ясно, что и простая кража охватывалась
умыслом субъекта, а потому наличие всех признаков ч. 1 ст. 158
УК (состава простой кражи) налицо. Но понятно и то, что это не
простая оконченная кража, а покушение на кражу в особо крупном размере (ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 4 ст. 158 УК).
Помимо отмеченного, ч. 1 ст. 29 УК «дает осечку» при разграничении оконченных и неоконченных преступлений, ведь в
последних, согласно общепринятому мнению, также присутствуют все признаки состава преступления, иначе бы привлечение к
ответственности за их совершение противоречило ст. 8 УК.
Поэтому, по нашему мнению, необходимо уточнение ст. 29
УК. Разрабатывая вариант ее редакции, отметим, что, согласно
толкованию ст. 30 УК, неоконченное преступление возможно
только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом. На
этой позиции твердо стоит и судебная практика. Получается, что
преступления, совершаемые с косвенным умыслом и по неосторожности, в силу закона не могут признаваться неоконченными.
В этой связи представляется логичным фиксировать в дефиниции
оконченного преступления лишь прямоумышленные преступления (указывая на намерение или желание лица).
Думается, что дефиниции оконченного преступления логично посвятить самостоятельную статью в УК (ст. 29), а ч. 2 и ч. 3 в
существующем их виде переместить в ст. 30 УК, которая регулирует вопросы неоконченного преступления. Наконец, в разрабатываемом определении мы, поддерживая позицию ряда ученых,
предлагаем видоизменить фразу «в деянии содержатся признаки
состава», поскольку состав преступления содержится в уголовном законе, а не в реальной действительности.
В итоге редакцию ст. 29 УК РФ целесообразно изложить, на
наш взгляд, следующим образом:
«Оконченное преступление
Преступление признается оконченным, если деяние соответствует всем признакам состава преступления, на совершение которого был прямо направлен умысел лица».
В предложенной новелле введен дополнительный признак
завершенности преступления – совпадение умысла и содеянно38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го (в юридическом смысле). В результате, если лицо имело умысел на совершение оконченного преступления, то даже наличие
состава приготовления или покушения на преступление не позволит в силу нашего проекта ч. 1 ст. 29 УК оценить деяние как
оконченное. При неполной реализации умысла (например, совершении простой кражи при умысле на хищение в особо крупном
размере) предлагаемый критерий исключит квалификацию содеянного как оконченной простой кражи.
А. А. Ильин
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Особенности уголовной ответственности
за превышение власти по УК РСФСР 1922 г.
Нормативным актом, обобщившим уголовное законодательство первых лет Советской власти, стал УК РСФСР 1922 года.
Ответственность за превышение власти была установлена тремя
отдельными статьями Кодекса. Основной состав определялся как
«совершение должностным лицом действий, явно выходящих за
пределы предоставленных ему законом прав и полномочий» (ч. 1
ст. 106). Санкция за указанное деяние была отсылочной (к санкциям ч. 1 и 2 ст. 105 – злоупотребление властью). Если превышение власти «сопровождалось насилием, применением оружия
или особо мучительскими или оскорбляющими личное достоинство потерпевших действиями» (ч. 2 ст. 106), то оно наказывалось лишением свободы на срок не ниже трех лет, а «при особо
отягчающих обстоятельствах» каралось смертной казнью.
Если превышение власти проявлялось со стороны военачальника, он подлежал ответственности по ст. 209 – специальной
по отношению к ст. 106. Статья предусматривала наказание за
«превышение военачальником пределов своей власти или бездействие его», которое дифференцировалось в зависимости от
наличия или отсутствия «злого умысла» и от последствий. Сопоставление санкций ст. 106 и 209 показывает, что вторая из них
была более строгой, однако в отличие от ст. 106 она не предусматривала высшую меру наказания, что, на наш взгляд, не совсем
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
логично. Кроме того, на практике могла сложиться абсурдная
ситуация: превышение полномочий должностным лицом, совершенное с применением насилия, оружия и т. д. (ч. 2 ст. 106), наказывалось смертной казнью, а совершение аналогичного деяния
военачальником могло быть «подведено» только под признаки
ч. 3 ст. 209 как совершенное со злым умыслом. Однако при этом
наказание было существенно мягче – лишение свободы на срок
не ниже пяти лет.
УК 1922 г. содержал и особо квалифицированный состав
превышения власти. Статья 110 предусматривала ответственность за «злоупотребление, превышение или бездействие власти
и халатное отношение к службе». Разграничение ст. 110 с основным составом (ч. 1 ст. 106) проводилось по признакам объективной стороны: ст. 110 предусматривала обязательное наступление
последствий, т. е. состав был материальным. Санкция за такое
превышение была строже, чем по ч. 1 и 2 ст. 106, – лишение свободы на срок не ниже пяти лет, а «при особо отягчающих обстоятельствах» деяние наказывалось аналогично – смертной казнью.
А. М. Коростелева
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Правовая неопределенность в вопросе
определения семейной и личной тайны
в практике Европейского суда по правам
человека и Конституционного Суда РФ
В законодательстве РФ не дано понятия личной и семейной
тайны, в связи с чем положение ст. 137 УК противоречит принципу правовой определенности, провозглашенному Конвенцией
о защите прав человека и основных свобод. Гражданин лишен
возможности в разумных пределах предвидеть негативные последствия своего поведения, наступающие при доступе и использовании информации, касающейся иного лица, не может самостоятельно определить, может ли та или иная информация относиться к семейной или личной тайне. Об этом свидетельствует и
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
практика Европейского суда по правам человека (например, по
делу «Ракевич против Российской Федерации»).
Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 27 мая
2008 г. № 8-П3 отметил, что «любое преступление, а равно и меры
уголовной ответственности за его совершение, должны быть четко определены в законе, причем таким образом, чтобы исходя из
текста соответствующей нормы – в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, – каждый мог предвидеть
уголовно-правовые последствия своих действий (бездействия)»1.
Неопределенность содержания правовой нормы допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбежно ведет к произволу, а значит, – к нарушению
принципов равенства, а также верховенства закона. Неопределенность правового содержания положений противоречит общеправовым принципам юридической ответственности.
Согласно Постановлению от 27 мая 2003 г. № 9-П, в силу
конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ст. 19, ч. 1 Конституции РФ) запреты и иные установления,
закрепляемые в законе, должны быть определенными, ясными,
недвусмысленными2.
Известный пробел законодательства, а именно отсутствие
перечня сведений, отнесенных к личной и семейной тайне, делает невозможным применение ст. 137 УК РФ и привлечение к уголовной ответственности лиц, осуществляющих вмешательство в
частную жизнь.
А. Г. Кулев
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
О правовой природе института рассмотрения
сообщения о преступлении
Рассмотрение сообщения о преступлении является важнейшей составляющей в деятельности правоохранительных орга  Вестник Конституционного Суда РФ. 2008. № 4.
Там же. 2003. № 4.
41
1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нах. Во многом именно благодаря своевременному реагированию на сообщение о преступлении создаются условия для пресечения противоправных деяний, обеспечивается возможность
дальнейшего эффективного расследования уголовного дела. С
другой стороны, как и любая деятельность органов уголовного
преследования, принятие решения по сообщению о преступлении затрагивает важнейшие конституционные права человека.
Поэтому особенно актуальным выглядит вопрос об уяснении
сущности рассматриваемого института и анализ его законодательной регламентации.
В соответствии с п. 9 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК) досудебное производство – это уголовное судопроизводство с момента получения сообщения о преступлении до направления прокурором
уголовного дела в суд для рассмотрения его по существу. Казалось бы, законодатель однозначно решил правовую природу
рассмотрения сообщения о преступлении, придав ему статус
процессуального. Не случайно, видимо, что отдельные авторы
включают деятельность по работе с сообщением о преступлении в относительно самостоятельную стадию возбуждения уголовного дела1. Однако возникает вопрос: допустимо ли проверку сообщения о преступлении осуществлять не только процессуальными, но и непроцессуальными способами, в частности,
оперативно-розыскными? Среди специалистов не существует
однозначного ответа2. Дискуссию разрешил Федеральный закон
от 28 декабря 2010 года № 404-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи
с совершенствованием деятельности органов предварительного
следствия»3. Как следует из дополненной указанным законом
ч. 1 ст. 144 УПК, при проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе давать органу дознания обязательное
 См.: Ильин А.Н. Тактика предварительной проверки сообщения о
преступлении. М., 2010. С. 7–9.
2
 См.: Овсянников И.В. Рассмотрение сообщений о преступлениях.
Процессуальные и криминалистические проблемы. М., 2010. С. 16–17.
3
 Собрание законодательства РФ. 2011. № 1. Ст. 16.
42
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для исполнение письменное поручение о проведении оперативнорозыскных мероприятий. Таким образом, полномочия следователя, предусмотренные п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК, распространились и
на стадию проверки сообщения о преступлении.
Представляется, что подобный подход правотворца является непоследовательным и, самое главное, неверным, искажающим суть рассмотрения сообщения о преступлении как
сугубо процессуального института. Непоследовательность
выражается в том, что законодатель, наделив органы уголовного преследования правом давать упомянутые поручения, не
решил вопрос о том, может ли быть продлен срок проверки сообщения о преступлении на том основании, что для принятия
решения по сообщению необходимо выполнить оперативнорозыскные мероприятия. На наш взгляд, ответ должен быть
отрицательным. Во-первых, оперативно-розыскная деятельность не должна подменять собой процессуальную. В любой
момент осуществления данной деятельности ее субъекты наделены правом на составление рапорта об обнаружении признаков преступления (ст. 143 УПК). Следовательно, растягивание
сроков проверки в данном случае является необоснованным.
Полагаем, что проблемы организации взаимодействия органов предварительного расследования с оперативными подразделениями соответствующих ведомств не должны решаться в
ущерб правам и законным интересам граждан. Во-вторых, уведомление лиц о продлении сроков проверки сообщения о преступлении в связи с необходимостью проведения оперативнорозыскных мероприятий, которые зачастую проводятся негласно, сводит на нет эффективность этих мероприятий.
Исходя из изложенного, полагаем, что институт рассмотрения сообщения о преступлении является процессуальным. Проверку сообщения о преступлении допустимо проводить лишь
процессуальными средствами, поэтому законодательная регламентация ч. 1 ст. 144 УПК вызывает нарекания.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О. Ю. Лысенко
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Влияние геронто-психических изменений
на способность к осознанно-волевому
поведению и уголовную ответственность
Способность к осознанно-волевому поведению является «общим условием вменения».
Различают два случая возрастной неспособности к осознан­
но-волевому поведению: 1) недостижение установленной уголовным законом возрастной границы, когда «отсутствует необходимость анализа того, способен ли был подросток к осознанию
своего поведения и руководству им в конкретной ситуации»
(Л. Л. Кругликов, Ю. Г. Зуев), 2) утрата или ограничение способности к осознанно-волевому поведению лицом старческого возраста как следствие достижения определенного количества лет
(Н. С. Таганцев, Н. Д. Сергеевский).
Российское уголовное законодательство геронто-психи­
ческие особенности лиц старческого возраста практически не
учитывает (за исключением запрета назначения некоторых видов наказаний лицам, достигшим 65-летнего возраста). Между
тем специалисты в области патопсихологии (Б. В. Зейгарник,
Э. Крафт-Эбинг и др.) отмечают существующую как следствие
«естественного хода органической жизни человека» тенденцию
к замедлению темпа психических процессов, снижению критичности мышления и способности к социальной адаптации у лиц
позднего возраста. Способность к совершению осознанных волевых поступков может быть ограничена или исключена вовсе
вследствие атрофических процессов, происходящих в головном
мозге человека по достижении определенного количества лет.
Нормы УК РФ позволяют учитывать это обстоятельство, только если результатом атрофии стало психическое заболевание –
тогда следственные и судебные органы ставят вопрос о возможности применения положений ст. 21–22. Законодатель игнорирует
историко-правовой опыт России, результаты геронтологических
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исследований, чем допускает существование парадоксальной ситуации, в которой, несмотря на отсутствие или ограничение способности к осознанно-волевому поведению, лицо привлекается к
уголовной ответственности на общих основаниях.
Представляется, что болезненные старческие изменения могут не только повлиять на назначаемое наказание (его вид и размер), но и исключить возможность привлечения лица к уголовной ответственности в случае одновременного наличия нескольких юридических фактов: 1) у лица, совершившего общественно
опасное деяние, при экспертном исследовании обнаружены признаки болезненной старости; 2) патологические изменения психики столь существенны, что лицо не могло осознавать антисоциальную направленность своего поведения либо руководить им.
В. Н. Некрасов
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
О некоторых проблемных аспектах
института неоконченного преступления
Неоконченное преступление и стадии преступления – это два
самостоятельных уголовно-правовых явления. Стадии – понятие
более общее, вследствие чего и количество стадий больше, чем
видов неоконченного преступления. Неоконченное преступление – это прерванная, виновная, противоправная и общественно
опасная деятельность лица по созданию условий либо непосредственному совершению деяния, в результате которой последнее
не доводится до конца или результат не наступает. Стадии же –
это этапы поступательного непрерывного развития преступления, различающиеся между собой по характеру совершаемых
действий (бездействия), степени реализации преступного умысла, наступившим последствиям и моменту окончания.: обнаружение умысла, создание условий, частичное совершение действия
(неоконченное покушение), полное его совершение (оконченное
покушение), наступление последствий (для преступлений с материальным составом).
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди юристов идут споры относительно признания приготовления имеющим уголовно-правовое значение. Так, некоторые
из низ полагают, что приготовление не имеет уголовно-правового
значения, при признании приготовления криминально значимым
виновный в последующем лишается своего права на добровольный отказ. Мы же считаем, что уголовно наказуемым является
только приготовление к наиболее опасным деяниям.
В результате проведенного нами анализа назначения наказаний за приготовление к преступлению Вологодским городским
судом за период с 1996 по 2009 гг. получилась следующая картина: в 35% дел суд в качестве основного наказания назначал
штраф; в 15% – обязательные работы; в 10% – исправительные
работы; в 25% – лишение свободы на срок до 3 лет; в 15% – лишение свободы на срок свыше 3 лет. Причем реальное лишение
свободы суд назначал чаще всего за приготовление к убийству,
изнасилованию, краже, грабежу и разбою.
Приведенные выше данные еще раз свидетельствуют о необходимости признания уголовно наказуемым только приготовления к наиболее опасным деяниям.
Среди других актуальных тем – вопросы о критериях отграничения покушения от оконченного преступления, о видах покушения на преступление, о возможности добровольного отказа
от совершения преступления при оконченном покушении и ряд
других.
Т. И. Похлеба (Столярова)
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
К вопросу о межотраслевой
дифференциации ответственности
при реформировании уголовно-правовых норм
о незаконном предпринимательстве
Федеральный закон от 07.04.2010 г. № 60-ФЗ внес ряд изменений в ст. 171 УК РФ «Незаконное предпринимательство»,
однако сделано это с явным нарушением правил межотраслевой
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дифференциации ответственности, как то: при конструировании
составов должна обеспечиваться преемственность в видах ответственности; в законе должны четко определяться разграничительные признаки смежных деяний, включаемых в различные отрасли законодательства. Так, из объективной стороны состава по
ч. 1 исключено нарушение лицензионных требований и условий,
отсутствует указание на специальное разрешение (последнее –
ввиду соответствующих изменений бланкетного законодательства о лицензировании). Статья 14.1 КоАП РФ «Осуществление
предпринимательской деятельности без государственной регистрации или без специального разрешения (лицензии)» последний раз подвергалась существенным изменениям (и то в части
санкций) в 2007 г. (ч. 3 – еще и в 2010 г.). Уже само название данной статьи говорит о несоблюдении правила преемственности. В
диспозициях ч. 2–4 ст. 14.1 содержится указание не только на лицензию, но и на специальное разрешение, что в настоящее время
неактуально. Что касается объективной стороны названного административного акта поведения, то нарушение правил регистрации, а также представление в соответствующий орган, осуществляющий государственную регистрацию, документов, содержащих заведомо ложные сведения, в нее не включены (в отличие
от ст. 171 УК). Зато состав административного правонарушения
по ч. 3 ст. 14.1 КоАП образует осуществление предпринимательской деятельности с нарушением условий, предусмотренных лицензией (признак, который был убран из ч. 1 ст. 171 УК), а по
ч. 4 – осуществление предпринимательской деятельности с грубым нарушением условий, предусмотренных лицензией. Таким
образом, налицо нарушение и второго правила межотраслевой
дифференциации ответственности, поскольку объективная сторона преступления в данном случае должна отличаться от объективной стороны административного правонарушения по признакам причинения крупного ущерба гражданам, организациям
или государству и сопряженности с извлечением дохода в крупном размере. Укажем и негативный формальный момент: в ч. 1
ст. 14.1 речь идет о государственной регистрации, в ч. 1 ст. 171
УК – о регистрации и о государственной регистрации. С точки
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зрения законодательной техники следует унифицировать терминологию и вести речь о государственной регистрации во всех
случаях. Таким образом, реформирование уголовно-правовых
норм о незаконном предпринимательстве носит половинчатый и
непоследовательный характер. Более действенным был бы подход, при котором в одном и том же Федеральном законе сразу
же вносились те или иные изменения как в УК, так и в КоАП РФ.
Ю. Т. Рахатко
Гродненский государственный
университет им. Я. Купалы
К вопросу о понятии «преступное последствие»
В литературе единодушно признаётся, что преступные последствия – это вред, причиняемый общественным отношениям,
характер которых определяется особенностями объекта, на который было совершено посягательство. Вместе с тем вероятность
этого причинения определяется по-разному. Одни авторы исходят из того, что любое преступление вызывает негативные изменения в общественных отношениях, порождает общественно
опасные последствия.
Другие полагают, что не все деяния фактически наносят
ущерб объекту, различают случаи создания реальной возможности причинения вреда и его фактическое причинение. Исходя
из этого, некоторые ученые высказывают мнение о том, что действия (бездействия), не влекущие никаких последствий, не могут
быть признаны общественно опасными и соответственно отнесены к преступлениям.
Сторонники первой позиции (Н. Ф. Кузнецова и др.) в качестве основного аргумента указывают на реальную возможность
причинения вреда и потому даже лишь возможность наступления
вреда относят к последствиям преступления. В частности, даже
при создании реальной возможности причинения ущерба происходят изменения в объекте преступления.
Противники данной теории (В. Н. Кудрявцев и др.) придерживаются мнения, что возможность наступления последствий ни
в коем случае нельзя относить к самим последствиям, аргумен48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тируя эту позицию тем, что создание возможности причинения
вреда является лишь простым изменением в окружающем мире,
указывая при этом на то, что не всякое внешнее изменение влечет
изменение в объекте.
С этим положением нельзя согласиться, так как, по обоснованному мнению А. С. Михлина, создание возможности наступления какого-либо последствия приводит скорее к изменению
обстановки совершения преступления. В свою очередь обстановка совершения преступления является одним из признаков объективной стороны преступления, изменения которой создают реальную возможность нарушения объекта преступления.
Таким образом, можно говорить о необходимости отнесения
возможности наступления последствий к самой категории «преступное последствие».
М. С. Румянцев
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
О регламентации комплексного
уголовно-правового противодействия
криминальному «рейдерству»
В 2010 году в УК РФ введено несколько новых составов,
призванных повысить эффективность противодействия «рейдерству». В гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности» появились две новые статьи – 1701 и 1855, а ст. 1852
дополнена частью 3. Глава 30 «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы
в органах местного самоуправления» дополнена ст. 2853. Таким
образом, законодатель пошел по пути «распыления» уголовноправовых составов, направленных на борьбу с рейдерскими захватами, вместо того, чтобы объединить их в отдельную статью,
посвященную борьбе с «рейдерством». Вышеуказанный подход
препятствует точной квалификации рейдерских посягательств и
не может эффективно противодействовать указанному явлению.
Назрела необходимость введения в Уголовный кодекс РФ само49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стоятельной комплексной нормы о «рейдерстве» с целью уточнения и ужесточения уголовной ответственности за совершение
рейдерских действий.
В связи с этим полагаем, что в гл. 24 «Преступления против
общественной безопасности» следует ввести самостоятельную
ст. 227! («Рейдерство»), предусматривающую ответственность: в
ч. 1 – за незаконный ненасильственный (т. е. без применения насилия либо угрозы его применения) и в ч. 2 – за насильственный
захват объектов чужой собственности, предприятий и их имущества с целью их завладения, повлекшие причинение ущерба в
крупном размере.
Хотя в литературе отмечается, что «рейдерство» может совершаться как незаконными, так и законными методами, указание на «незаконность» действий считаем необходимым, так как
даже действия лиц, участвующих в «полузаконном рейдерстве»,
в целом носят осмысленный противозаконный характер, направленный на захват объектов чужой собственности. Несомненно,
что в подавляющем большинстве случаев для получения контроля над компанией вопреки желанию ее руководства предпринимаются действия незаконного характера. Заметим также, что указание на незаконность совершаемых действий имеется, например, в ст. 223, а на «насильственный захват» – в ст. 278 УК РФ.
Вместе с тем ответственность за незаконный насильственный и ненасильственный захват объектов чужой собственности,
предприятий и их имущества следует предусмотреть в разных частях статьи 2271, так как такие действия обладают различной степенью общественной опасности и ответственность за них должна
быть дифференцирована.
А. Н. Русак
Гродненский государственный
университет имени Я. Купалы
Проблемные аспекты
правомерности обоснованного риска
Одним из условий правомерности обоснованного риска уголовный закон называет соответствие совершенного рискованно50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го деяния современным научно-техническим знаниям и опыту
(ч. 2 ст. 39 УК Республики Беларусь).
Среди ученых нет единства в вопросе о толковании названного условия. По мнению А. Б. Сахарова, новаторские действия, с
совершением которых чаще всего связан профессиональный риск,
могут, разумеется, опережать научно-технические знания и опыт,
накопленные в данной области, но они не должны находиться с
ними в прямом противоречии. Ю. И. Ляпунов считает, что действуя в рискованных ситуациях, достаточно опираться на современные достижения науки и техники. С такой постановкой вопроса справедливо не соглашается В. И. Самороков. Он указывает,
что при производстве хирургической операции действия врачей не
должны нарушать научно и практически выверенной и обоснованной методики ее проведения. Но в ситуации риска можно применить научно и экспериментально разработанные новые методы хирургического вмешательства, не получившие еще широкого применения в медицинской практике. В таких случаях, по его мнению,
новые разработки обычно включают элементы прежнего опыта.
Отдельные ученые вообще не считают нужным включать указанное условие в перечень обязательных при рискованном поведении. Так, по мнению В. В. Бабурина, требование соответствия
действий достижениям научной мысли уместно, когда осуществляется планомерный, подготовленный эксперимент. В других же,
экстремальных, обстоятельствах, когда приходится руководствоваться объективно сложившимися условиями, ориентир на современную научную мысль нереален, лицо должно исходить из тех
знаний и умений, того опыта, которыми обладает оно само.
По нашему мнению, разрешение сложившейся дилеммы лежит в плоскости закрепления на законодательном уровне таких
двух форм обоснованного риска, как эксперимент и экспромт.
Это позволило бы устранить имеющиеся разногласия, поскольку
каждая из форм по-разному влияет на степень риска содеянного и
поэтому будет иметь самостоятельное значение для определения
пределов уголовной ответственности и ее дифференциации.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Д. М. Слинько
Поморский государственный
университет им. М. В. Ломоноова
К вопросу об аксиомах в уголовном праве
В общенаучном понимании аксиома – это истинное суждение (предложение), которое при дедуктивном построении какойлибо теории принимается без доказательств в качестве исходного
положения и которое кладется в основу доказательства всех других положений этой теории1. Правовые аксиомы – это общепризнанные истины, не требующие доказательств, находящие либо
прямое, либо косвенное отражение в нормах права2. Рассматривая специфику правовых аксиом, необходимо в общих чертах
рассмотреть способы их отражения и закрепления в нормативных предписаниях закона.
Во-первых, они отражаются в правовых принципах. Так, в
принципе законности «нет преступления без указания на то в законе» и «нет наказания без указания на то в законе». А в принципе справедливости – «non bis in idem» (нельзя дважды за одно и
то же): в ч. 2 ст. 6 УК РФ запрещено повторное осуждение лица
за одно и то же преступление.
Во-вторых, аксиомы отражены в уголовно-правовых институтах Общей и Особенной частей УК. Например, «совершение
преступления группой лиц повышает его общественную опасность» (и как квалифицирующий признак, и как обстоятельство,
отягчающее наказание). Повышение опасности деяния, совершенного в состоянии опьянения, носит аксиоматических характер только при нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью
или смерть человека (ст. 264 УК РФ). В УК РСФСР указанное
положение имело характер правовой презумпции и использовалось как одно из оснований дифференциации ответственности за
совершение любого преступления, но по усмотрению суда (ч. 10
ст. 39).
 Кондаков Н. И. Логический словарь. М., 1971. С. 15.
 Кашанина Т. В. Юридическая техника: учебник. М., 2008. С. 191.
52
1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В-третьих, ряд аксиом не отражен в нормативном материале, но вытекает из его контекста. Например, «незнание закона не
является оправданием», «незнание факта является оправданием»,
что позволяет отграничить наказуемость деяний при наличии
юридической и фактической ошибок.
Таким образом, правовые аксиомы не всегда содержат элементы правовых норм, но как средства законодательной техники,
имеют регулирующий характер наравне с иными нетипичными
нормативными предписаниями (презумпциями, фикциями).
Р. Ю. Смирнов
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова)
Современное виденье ответственности
за заражение венерической болезнью
Норма об уголовной ответственности за заражение
венерической болезнью появилась чуть менее века назад и
«дожила» до настоящего времени в практически неизменном
виде. Произошедшие за это время социально-правовые изменения и достижения в здравоохранении позволяют с уверенностью
говорить о существенном снижении общественной опасности
рассматриваемого деяния.
Во-первых, такие инфекции далеко не всегда сопровождаются реальным ухудшением состояния здоровья, а если таковое и
возникает, то соответствует признакам легкого вреда. Возникновение более серьезных последствий заражения является следствием низкой санитарной культуры самого потерпевшего или
ненадлежащей работы медиков. Сам процесс диагностики и лечения таких инфекций сейчас достаточно прост.
Во-вторых, специфика самого деяния (заражения) обусловливает его пониженную (даже по сравнению с побоями) общественную опасность, поскольку оно не подразумевает насилия и
причинения боли.
В-третьих, субъективная сторона заражения в абсолютном
большинстве случаев ограничивается косвенным умыслом и
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
легкомыслием. Преступность неосторожного заражения даже
с последующим (маловероятным) возникновением вреда здоровью средней тяжести выглядит нелогичной после декриминализации соответствующего деяния. Умышленное заражение
с последствиями охватывается составами ст. 111, 112, 115 УК.
Умышленное «беспоследственное» заражение, по сути, является поставлением в опасность возникновения легкого вреда здоровью, общественная опасность которого явно «не дотягивает»
до криминального уровня.
В-четвертых, сама за себя говорит динамика применения
нормы ст. 121 УК. С 1996 г. количество случаев ее использования
снизилось не менее чем в 30 раз, и всё это свидетельствует о том,
что норма стала «мертвой».
Всё сказанное делает целесообразной декриминализацию
рассматриваемого деяния с установлением за его совершение
административной ответственности. Норма ст. 121 УК должна «перекочевать» в КоАП (заняв место рядом со ст. 6.1, запрещающей сокрытие источника заражения ВИЧ и венерической болезнью) и подвергнуться небольшим изменениям для
более точного соответствия «юридической сути» запрещаемого ею деяния. Следует указать на «нарушение санитарноэпидемиологических правил лицом, знавшим о наличии у себя
венерического заболевания, повлекшее заражение другого
лица».
О. Л. Строганова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
К вопросу об основаниях дифференциации
уголовной ответственности
Несмотря на появление фундаментальных работ по вопросам
дифференциации уголовной ответственности, в науке все еще не
преодолены трудности, связанные, в частности, с формированием единого подхода к определению оснований (критериев) изучаемого понятия. Некоторые авторы трактуют основания диффе54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ренциации довольно широко, считая таковыми обстоятельства
дела. Иные определяют их более узко, относя к ним:
1) типовую степень общественной опасности преступления и:
личность правонарушителя, личность преступника и форму
его вины, типовую степень общественной опасности личности
виновного, личность лица, его совершившего, а также привилегирующие и квалифицирующие обстоятельства;
2) характер и степень общественной опасности преступлений и:
лиц, их совершивших, личность виновного и смягчающие,
отягчающие обстоятельства, степень общественной опасности
личности преступника;
3) типовую степень и характер общественной опасности преступления и типовую степень общественной опасности личности
преступника, а также существенно ее изменяющие квалифицирующие или привилегирующие признаки;
4) степень общественной опасности преступлений, личность
преступника, объективные и субъективные признаки преступлений;
5) характер или типовую степень общественной опасности
преступления и (или) личность виновного, а в некоторых случаях – потребности уголовной политики.
Думается, смягчающие и отягчающие обстоятельства
(Ю. Б. Мельникова), объективные и субъективные признаки преступлений (Г. В. Верина), обстоятельства дела вообще
(М. С. Поройко), указываемые в качестве оснований, подлежат
учету не при дифференциации, а при индивидуализации наказания.
Анализ сложившихся в науке мнений позволяет прийти к
выводу о том, что основой дифференциации уголовной ответственности является характер и типовая степень общественной
опасности преступного деяния, а также типовая степень личности деятеля1.
 Поскольку к целям наказания относится исправление виновного,
невозможно определить соразмерное им средство без полного и глубокого учета данных, характеризующих лицо как во время, так и после
совершения преступного деяния.
55
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. В. Чабан
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
Необходимость дифференциации
уголовной ответственности при сотрудничестве
стран СНГ в сфере борьбы с преступностью
Используя опыт других стран, мы можем оградить себя от повторения чужих ошибок, быстро и эффективно планировать и реализовывать намеченное, используя заимствованные наработки. Особенно это важно на начальном этапе внедрения законодательства
и его функционирования. Следует отметить, что дифференциация
уголовной ответственности имеет большой потенциал и в постсоветских странах, где она в последние годы интенсивно развивалась.
Разнообразие законотворчества показывает, насколько оно противоречиво в новых политических условиях. Сравнительный анализ дифференциации уголовной ответственности и наказания стран
СНГ позволяет установить вектор их развития, наличие прогресса и
демократизации в законотворчестве государств, входящих в СНГ.
Для общего представления о тенденциях развития уголовного
права в странах на постсоветском пространстве полезна первичная
дифференциация уголовной ответственности их законодательства.
Дифференциация уголовной ответственности России, Беларуси, Казахстана, Украины и других стран должна иметь своей
целью выработку такой правовой базы, которая явилась бы эффективным средством, не позволяющим никому из лиц, совершивших преступление, избегать ответственности. Они должны
быть достаточно единообразными в правовых системах этих
государств. В такой ситуации преступники не смогут выбирать
для своей деятельности государство по принципу наименьшего риска или максимально возможной прибыли. Установление,
в частности, унифицированных уголовно-правовых норм в указанной сфере борьбы с преступностью, а также заимствование
наиболее эффективных мер для борьбы с преступностью друг
у друга будет способствовать формированию единой судебноследственной практики.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Л. Ю. Чернышкова
Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова
К вопросу о равенстве полов
в уголовном законе
Толковый словарь С. И. Ожегова определяет равенство как:
1) положение людей в обществе, обеспечивающее их одинаковое
отношение к закону, одинаковые политические и гражданские
права, равноправие; 2) полное сходство, подобие (по величине,
качеству, достоинству). В этом смысле право как равный масштаб для разных людей является благом в определенных ситуациях. Пригоден ли такой «масштаб» в контексте равенства прав
мужчин и женщин в уголовном законе?
Раскрывая конституционный принцип равенства в ст. 4 УК
РФ, законодатель установил положение о том, что лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности и т. д.
Ряд авторов называют ст. 4 УК выражением юридического
равенства, смыслом которого является равная для всех обязанность понести ответственность за совершенное преступление. А
фактическому равенству, т. е. равенству социальному, служит
принцип справедливости, позволяющий учесть индивидуальные
особенности преступления и лица, его совершившего (С. Г. Келина, В. Н. Кудрявцев), либо принцип гуманизма (В. В. Мальцев).
Представляется возможным скорректировать указанные
позиции. Социальное равенство между мужчиной и женщиной
означает обладание женщиной рядом привилегий, связанных с
осуществлением ею репродуктивно-воспитательной функции
(позитивная дискриминация). Однако, кроме социального равенства, существует так называемое гендерное равенство, которое
означает прежде всего применение социальных льгот к тем лицам, которые выполняют социально полезные функции, независимо от пола, за счет чего находятся подчас в уязвленном положении и нуждаются в поддержке.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Таким образом, на наш взгляд, тот факт, что УК учитывает
льготы, установленные для лиц с целью их социального выравнивания, следует объяснять действием принципа гуманизма или
принципа справедливости. А непосредственно принцип равенства в уголовном законе, в контексте равноправия полов, означает одинаковую возможность применения этих льгот как к мужчине, так и к женщине, в зависимости от того, кто осуществляет
социально полезную функцию материнства или отцовства.
С. В. Шиловский
Поморский государственный
университет им. М. В. Ломоносова
К вопросу о соотношении и разграничении
способа совершения преступления
с преступным деянием
Отделение факультативного признака объективной стороны
преступления – способа совершения преступления – от обязательного признака объективной стороны – преступного деяния – в уголовном праве затруднено, в том числе, и ввиду отсутствия законодательного определения понятия «способ совершения преступления».
Самый приемлемый подход к проблеме определения способа совершения преступления как уголовно-правовой категории
разработан Л. Л. Кругликовым, которым было предложено выделять: 1) основное преступное деяние и 2) способ совершения
преступления по формуле: одно деяние (способ) – для, ради
другого (основного деяния).
Так, в ст. 131 УК РФ половое сношение признается преступлением только в том случае, если при его совершении для достижения преступного результата было произведено дополнительное
действие в виде применения насилия или угрозы его применения.
Точно так же «простое» убийство, предусмотренное ч. 1
ст. 105 УК, отличается от убийства с особой жестокостью, предусмотренного п. «д» ч. 2, именно избранным способом его совершения, который выступает дополнительным действием по отношению к совершению актов, непосредственно направленных на
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лишение человека жизни, когда у преступника есть возможность
избрать иной, менее мучительный способ причинения смерти потерпевшему, но он, тем не менее, прибегает к способу, который
вызывает явно излишние страдания жертвы, которые не служат
безальтернативным условием наступления смерти потерпевшего
и не вызваны объективной необходимостью.
Способ совершения преступления законодатель отметил
только в обстоятельствах, отягчающих наказание.
По отношению к основному деянию способ совершения преступления может выступать в роли: криминализирующего фактора; квалифицирующего фактора; фактора, отягчающего наказание согласно ст. 63 УК РФ.
В. А. Юшкевич
Гродненский государственный
университет им. Я. Купалы
О месте составов уклонения
от отбывания наказаний, не связанных
с изоляцией осуждённого от общества,
в системе уголовного законодательства
В последние годы наметилась положительная тенденция
увеличения удельного веса наказаний, не связанных с изоляцией
осуждённого от общества. К данной группе наказаний относятся
общественные работы; штраф; лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью;
исправительные работы; ограничение свободы. Вместе с тем чётко обозначилась и тенденция уклонения осужденных от отбывания указанных видов наказания.
Уголовное законодательство государств постсоветского пространства по-разному подходит к решению данного вопроса. В
уголовных законах одних государств (Кыргызская Республика, Республика Казахстан, Туркменистан, РФ и Эстония) предусмотрено
два вида последствий уклонения осужденных от отбывания наказания. Первый вид последствий закреплён в нормах Общей части
УК, регламентирующих содержание того или иного вида наказа59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния, и предусматривает возможность замены одного наказания
другим в случае злостного уклонения от его отбывания. Второй
вид уголовно-правовых последствий закреплён в нормах Особенной части УК и заключается в признании преступлением наиболее
опасных форм уклонения от отбывания уголовного наказания.
Однако, как справедливо указывает Л. В. Лобанова, помещение предписаний о замене одних видов наказания другими, более
суровыми мерами в Общую часть произведено без учёта целевого назначения последней. Действительно, подобная замена должна рассматриваться как наказание за вновь совершённое деяние.
В то же время меры уголовно-правового воздействия устанавливаются лишь за совершение преступления, исчерпывающий
перечень которых содержится в Особенной части УК. По мнению автора, составы преступления, предусматривающие ответственность за уклонение от отбывания наказаний, не связанных
с изоляцией осуждённого от общества, являются необходимым
атрибутом самообеспечения уголовного законодательства и призваны гарантировать своевременное исполнение назначенного
наказания в точном соответствии с действующим законодательством. Соответственно наказуемость уклонения должна быть
закреплена в соответствующих нормах Особенной части УК. В
связи с этим представляется правильным подход белорусского
законодателя, который включил в гл. 34 УК «Преступления против правосудия» нормы об ответственности за уклонение от отбывания наказаний, не связанных с изоляцией осуждённого от
общества (ст. 415–419).
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Часть i. Актуальные проблемы общей теории права,
государственного и трудового права
Болнокина Т. А. К вопросу об основах взаимодействия
Конституции России и международного права��������������������3
Глазырина М. А. Критерии классификации
коллективных субъектов правоотношений���������������������������4
Жихарев А. К. У истоков теории юридической обязанности������6
Заврина Е. В. Противоправное поведение потерпевшего
как смягчающее юридическую ответственность
обстоятельство (сравнительно-правовой аспект)�����������������8
Ильяная О. Н. Вопросы совершенствования законодательства
при регулировании спортивных рисков������������������������������10
Казанков С. П. О предмете отрасли конституционного права��12
Кошлев Д. А. Государственный надзор и контроль
и социально-партнерский контроль ������������������������������������15
Митин Г. В. Идеи равенства и справедливости:
из прошлого в настоящее������������������������������������������������������17
Нечаев С. В. Отраслевая принадлежность права
на охрану здоровья и медицинскую помощь����������������������19
Петрова Я. Л. Сущность юридического фетишизма�����������������21
Харитонова Е. А. О правовом регулировании труда
отдельных категорий работников����������������������������������������22
Цыганова Н. Ю. Юридические гарантии в механизме
реализации правового статуса личности�����������������������������24
Часть II. Актуальные проблемы
уголовного права и уголовного процесса
Авдеев О. Ю. О средствах дифференциации ответственности
за корыстные преступления по службе в Особенной
части УК РФ���������������������������������������������������������������������������26
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Брутчикова А. В. Либерализация уголовной ответственности
за уклонение от уплаты сумм налогов, сборов�������������������27
Гешелин М. И. Понятие небрежности в уголовном праве
Англии: теоретико-прикладной аспект�������������������������������28
Грибов А. С. Об использовании американского опыта
конструирования норм
об экономических преступлениях в УК РФ �����������������������30
Девятовская И. А. Законодательная регламентация
категории «доверие» в уголовном законодательстве
стран – бывших республик СССР����������������������������������������31
Демич А. Н. Проблема уголовной ответственности
юридических лиц�������������������������������������������������������������������32
Дубков А. Е. Организация объединения, посягающего
на личность и права граждан: некоторые
вопросы уголовно-правовой характеристики���������������������34
Ершов С. А. История развития пособничества����������������������������35
Зайцева Н. В. К вопросу о распространительном толковании
уголовно-правовых норм������������������������������������������������������36
Иванчина С. А. О совершенствовании легальной дефиниции
оконченного преступления���������������������������������������������������37
Ильин А. А. Особенности уголовной ответственности
за превышение власти по УК РСФСР 1922 г. ��������������������39
Коростелева А. М. Правовая неопределенность в вопросе
определения семейной и личной тайны в практике
Европейского суда по правам человека
и Конституционного Суда РФ����������������������������������������������40
Кулев А. Г. О правовой природе института рассмотрения
сообщения о преступлении���������������������������������������������������41
Лысенко О. Ю. Влияние геронто-психических изменений
на способность к осознанно-волевому
поведению и уголовную ответственность���������������������������44
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Некрасов В. Н. О некоторых проблемных аспектах
института неоконченного преступления�����������������������������45
Похлеба (Столярова) Т. И. К вопросу о межотраслевой
дифференциации ответственности при реформировании
уголовно-правовых норм о незаконном
предпринимательстве������������������������������������������������������������46
Рахатко Ю. Т. К вопросу о понятии «преступное
последствие»��������������������������������������������������������������������������48
Румянцев М. С. О регламентации комплексного
уголовно-правового противодействия
криминальному «рейдерству»����������������������������������������������49
Русак А. Н. Проблемные аспекты правомерности
обоснованного риска�������������������������������������������������������������50
Слинько Д. М. К вопросу об аксиомах в уголовном праве��������52
Смирнов Р. Ю. Современное виденье ответственности
за заражение венерической болезнью���������������������������������53
Строганова О. Л. К вопросу об основаниях дифференциации
уголовной ответственности��������������������������������������������������54
Чабан Л. В. Необходимость дифференциации уголовной
ответственности при сотрудничестве стран СНГ
в сфере борьбы с преступностью�����������������������������������������56
Чернышкова Л. Ю. К вопросу о равенстве полов
в уголовном законе����������������������������������������������������������������57
Шиловский С. В. К вопросу о соотношении
и разграничении способа совершения преступления
с преступным деянием����������������������������������������������������������58
Юшкевич В. А. О месте составов уклонения от отбывания
наказаний, не связанных с изоляцией осуждённого
от общества, в системе уголовного законодательства ������59
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Юридические записки
молодых ученых
и аспирантов
Сборник научных статей
Выпуск 11
Редактор, корректор М. В. Никулина
Компьютерная верстка И. Н. Иванова
Подписано в печать 12.09.11. Формат 60×84 1/16.
Бум. офсетная. Гарнитура «Times NewRoman».
Усл. печ. л. 3,72. Уч.-изд. л. 2,58. Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе
Ярославского государственного университета
им. П. Г. Демидова.
Отпечатано на ризографе.
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова.
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
64
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа