close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

439.Юридические записки молодых ученых и аспирантов Вып 13

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Юридический факультет
Юридические записки
молодых ученых
и аспирантов
Материалы
международной научной конференции
Выпуск 13
Ярославль
ЯрГУ
2013
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 34(063)
ББК Х.я43
Ю 70
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом ЯрГУ
в качестве научного издания. План 2013 года
Ю 70
Юридические записки молодых ученых и аспирантов: материалы международной научной конференции / отв. ред. д-р юрид. наук, проф. М. В. Лушникова; Яросл. гос. ун-т им. П. Г. Демидова. — Ярославль :
ЯрГУ, 2013. — Вып.13. — 72 с.
Сборник содержит материалы ежегодной IV Международной научной конференции «Актуальные проблемы
законодательной и правоприменительной практики»,
которая проходила на базе юридического факультета
Ярославского государственного университета (Ярославль, 29–30 мая 2013 г.)
Редакционная коллегия:
д-р юрид. наук, проф. М. В. Лушникова
д-р юрид. наук, проф. В. Н. Карташов
д-р юрид. наук, проф. Л. Л. Кругликов
УДК 34(063)
ББК Х.я43
© ЯрГУ, 2013
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Часть 1. Актуальные проблемы
теории права и цивилистики
УДК 340.130.54
Э. Р. Барахоева
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Субъекты и участники
юридической кодификации
Под кодификацией следует понимать разновидность правосистематизирующего правотворчества, направленную на радикальную переработку и упорядочение существующего законодательства, результатом которого является принятие единого, внутренне
и внешне согласованного нормативного правового акта (кодекса,
устава, основ законодательства). Если рассматривать данную юридическую практику как духовно-материальное производство, то ее
ядро составляет технология кодификации. Одним из основных
элементов логической структуры современной технологии кодификации являются ее субъекты («производители»)1.
Следует четко различать субъектов и участников технологии
юридической кодификации, поскольку у них разные компетенции,
цели, функции, роли и другие качества. Субъекты — это основные,
ведущие носители, управляющие центры, без которых немыслимо
существование юридической технологии кодификации. От них непосредственно зависит издание кодифицированного акта.
Участники — это отдельные лица, их социальные группы,
объединения организаций, которые так или иначе содействуют компетентным органам при разработке концепции кодекса,
подготовке его проекта, обсуждении, уточнении и техническом
оформлении. Так, если субъектами юридической кодификации
при издании Жилищного кодекса г. Москвы являлись мэрия (принимала закон) и мэр (утверждал данный акт) города, то научно© Барахоева Э. Р., 2013
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исследовательские организации, юридические факультеты и вузы
столицы, отдельные ведущие юристы (ученые и практики), их
группы выступали в качестве участников данной технологии.
Особую роль в технологии юридической кодификации
играет административно-технический и обслуживающий персонал, который выполняет соответствующие задачи и функции
по юридическому, организационному, информационному, техническому, хозяйственному и иному обеспечению деятельности компетентных органов.
Субъектов и участников технологии юридической кодификации следует рассматривать по крайней мере в трех аспектах:
в организационно-управленческом, на уровне трудового коллектива и отдельных индивидов (можно изучать субъектов и участников
и в рамках определенных социальных и профессиональных групп,
подгрупп, более мелких или, наоборот, крупных социумов)2.
Личностный подход предполагает изучение персонального
состава компетентных органов, который складывается из должностных лиц и иных служащих.
Персоналистический подход становится все более актуальным
в юридических науках. Отрадно, что он имел и имеет солидную философскую основу. Так, еще в начале прошлого века Г. К. Гинс писал: «Процесс общественной жизни состоит из постоянного сочетания индивидуальных исканий и усилий и коллективного испытания
их, сопротивления им или поддержки»3. Различные свойства человеческой натуры, по его мнению, находят отражение во многих
случаях. Оказывают они большое влияние и на правообразование
(мы бы добавили: и на технологию юридической кодификации).
Современные философы также пишут, что «субъектом является прежде всего индивид. Именно он наделен сознанием, ощущениями, восприятиями, эмоциями, способностью оперировать образами, самыми общими абстракциями..»4. Субъект — это «живая
личность с ее страстями, интересами, чертами характера, темперамента, ума или глупости, таланта или бездарности, сильной воли
или безволия»5. Соответственно, эти положения относятся и к субъектам юридической кодификации — индивидам, персональному
субстрату социальных групп, коллективов и организаций.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При анализе сущности и роли субъектов и участников технологии юридической кодификации необходимо учитывать все их
качества, свойства, признаки, черты и состояния, каждое из которых влияет на качество и эффективность кодификационного акта.
Литература
1. Карташов В. Н. Юридические принципы технологии
правовой кодификации // Кодификация законодательства: теория, практика, техника: материалы Международной научнопрактической конференции / под ред. В. М. Баранова, Д. Г. Краснова. Н. Новгород: НА МВД РФ, 2009. С. 62.
2. Карташов В. Н. Субъекты права и юридические субъекты: новые подходы, идеи и направления исследования // Юридические записки Ярославского государственного университета
им. П. Г. Демидова. Вып. 16: Субъекты права: теория и практика
/ отв. ред. М. В. Лушникова. Ярославль: ЯрГУ, 2012. С. 7 и след.
3. Гинс Г. К. Право и культура. М., 2012. С. 99.
4. Алексеев П. В., Панин А. В. Философия: учебник. М.,
2010. С. 242.
5. Спиркин А. Г. Философия: учебник. М., 2009. С. 441.
УДК 349.233
И. В. Быстров
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Презумпция причинения морального вреда
в трудовом праве
В трудовом праве действуют свои отраслевые презумпции. Среди них особое место занимает презумпция причинения морального
вреда работнику неправомерными действиями работодателя. Исходя
из анализа ч. 1 ст. 237 ТК РФ можно сделать вывод, что причинение
морального вреда работнику неправомерными действиями работода© Быстров И. В., 2013
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теля презюмируется. Суды, решая вопрос о наличии оснований для
компенсации морального вреда, ограничиваются одним основанием:
доказанным фактом нарушения работодателем трудовых прав работника. Иными словами, наличие физических или нравственных страданий презюмируется, поэтому доказывать их причинение работник
не обязан, напротив, работодатель может доказать обратное.
Позиция судов, которые не представляют работодателю такой
возможности, по моему мнению, неправомерна, поскольку суды по
существу превращают презумпцию причинения морального вреда
в фикцию, делают ее неопровержимой. При этом следует различать понятия «факт причинения морального вреда» и «возмещение
морального вреда». Наличие факта причинения морального вреда
не должно в обязательном порядке возлагать на работодателя обязанность по возмещению вреда. Вопрос о возмещении морального
вреда должен решаться с позиции наличия вины в действиях работодателя. Между тем судами при разрешении споров о наличии
в действиях работодателя нарушений и наличии оснований для
компенсации морального вреда вопрос вины работодателя не рассматривается. В большинстве случаев вина работодателя в той или
иной форме очевидна. Но могут возникнуть ситуации, когда вопрос
вины работодателя не может быть решен однозначно. Представляется необоснованной позиция судов касательно применения ответственности в виде возмещения морального вреда при наличии факта
нарушения трудового законодательства, но при отсутствии вины работодателя в совершенном правонарушении. Например, Верховный
суд Республики Бурятия указал, что «…задержка выплаты заработной платы является нарушением трудового законодательства,
свидетельствует о незаконном бездействии работодателя, нарушении трудовых прав истца и служит достаточным основанием
для взыскания компенсации морального вреда. Причина невыплаты
средств, указанная представителем ответчика, не может иметь
правового значения для отношений работодателя с работником, но
может влиять на размер компенсации. Суд первой инстанции при
определении размера компенсации Б. учел причину отсутствия у
11
ответчика денежных средств, необходимых для оплаты труда»*
.
* Апелляционное определение Верховного суда Республики Бурятия от 13.02.2013 по делу № 33-451.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Предлагается скорректировать в данном случае практику путем внесения изменений в Постановление Пленума Верховного
суда «О применении судами Российской Федерации Трудового
кодекса Российской Федерации», которое ограничивало бы такую меру ответственности работодателя, как компенсация морального вреда, наличием вины работодателя, поскольку согласно ст. 419 ТК РФ только лица, виновные в нарушении трудового
законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового
права, привлекаются к дисциплинарной и материальной ответственности в порядке, установленном ТК РФ.
В науке неоднократно делались попытки установить систему расчета компенсации морального вреда по трудовым и иным
спорам гражданско-правового характера. Трудовые отношения
представляют собой единство трех компонентов: личного, имущественного и организационного. Моральный вред — это физические и нравственные страдания, то есть они могут быть причинены только личности работника. Следовательно, при определении размера компенсируемого морального вреда приоритетным
является анализ личности работника и того влияния, которое
оказало нарушение его трудовых прав на его физическое и нравственное состояние. Думается, что необоснованно ставить размер
компенсации морального вреда в зависимость от имущественных
либо организационных факторов. В данном случае целесообразно применять такой институт права, как усмотрение лица, разрешающего трудовой спор.
Исходя из сказанного, можно сделать вывод, что в ст. 237 ТК РФ
необходимо прямо (а не по смыслу) установить презумпцию причинения морального вреда, установить, что работодатель обязан
компенсировать моральный вред, причиненный работнику только
его виновными действиями или бездействием, а вопрос о размере
возмещаемого морального вреда оставить на усмотрение органа по
разрешению трудового спора.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 340.155.8: 340.5
Я. Д. Долотов
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Соотношение юридической аккультурации
с правопреемством и преемственностью
правовой системы общества
В литературе происходит отождествление юридической аккультурации (процесс воздействия правовых систем друг на друга, а также результат такого воздействия, заключающийся в восприятии одной из них элементов иной правовой системы1) с другими явлениями, возникающими при взаимодействии правовых
систем общества: правопреемством, преемственностью в праве,
юридической экспансией, гармонизацией, юридической конвергенцией, глобализацией и др. Стремление отдельных авторов
приравнять юридическую аккультурацию к перечисленным феноменам порождает ряд вопросов методологического характера,
связанных с определенностью названных выше явлений, рациональным использованием терминов в теоретической и практической юриспруденции. В данной статье мы рассмотрим соотношение юридической аккультурации с такими явлениями, как
преемственность в праве и правопреемство.
Под преемственностью в правовой системе следует понимать юридический процесс, в котором юридический опыт правовой системы общества, накопленный поколениями юристов (ученых и практиков) предыдущих периодов, используется в последующее время. Преемственность осуществляется всегда только в
поступательном временном направлении в рамках одной правовой системы при переходе от одного этапа развития общества к
другому. Преемственность является непосредственным отражением философского закона отрицания отрицания; в рамках данного юридического процесса происходит накопление позитивного и полезного опыта. В отличие от преемственности в праве,
© Долотов Я. Д., 2013
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
юридическая аккультурация способна осуществляться как в вертикальном, так и в горизонтальном направлении при использовании практики зарубежных правовых систем, при обстоятельном продумывании и внедрении конкретных компонентов одной
правовой системы в другую.
В юридической литературе часто преемственность отождествляют с правопреемством. Последний термин означает юридическое явление, представляющее собой не связанное с личностью
субъекта правоотношения и не запрещенное законодательством
изменение субъектного состава правоотношения, при котором в порядке производного приобретения субъективных прав
и (или) юридических обязанностей осуществляется их переход
от одного лица (правопредшественника) к другому (правопреемнику) в отношении конкретного объекта правоотношения2.
При правопреемстве происходит изменение субъектного состава при сохранении первоначальной сущности правоотношения.
При этом правопреемство может осуществляться в силу закона,
договора или другого юридического основания.
В действующем гражданском законодательстве отсутствует легальная дефиниция правопреемства. Так, например, в Гражданском
кодексе Российской Федерации (далее — ГК РФ) указаны только
порядок и условия правопреемства при реорганизации юридических лиц (ст. 58 ГК РФ). Установлен круг лиц, имеющих право принимать решение о реорганизации, определен момент завершения
реорганизации, а также порядок оформления правопреемства и гарантии прав кредиторов юридического лица при ее проведении.
Классическим примером правопреемства физических лиц
может служить наследование. Так, в силу п. 1 ст. 1110 ГК РФ при
наследовании имущество умершего (наследство, наследственное
имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое
и в один и тот же момент, если из правил ГК РФ не следует иное.
Таким образом, при правопреемстве можно говорить лишь
только о процессуальной замене субъектов правоотношений —
изменении их правового статуса. Важно указать, что исследуемое
юридическое явление может иметь не только положительный характер. Правопреемство также способно оказать отрицательное
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
воздействие на экономическое, правовое положение субъектов,
заступающих на место предшественников, вызывая негативные
последствия и состояния.
В заключение хотелось бы отметить, что юридическая аккультурация представляет качественно иное правовое явление
в сравнении с преемственностью в праве и правопреемством.
Литература
1. Карташов В. Н. Введение в общую теорию правовой системы общества: текст лекций. Ч. 1. Ярославль, 1995. С. 44.
2. Носов Д. В. Феномен правопреемства в российской правовой системе // Журнал российского права. 2011. № 5. С. 91–97.
УДК 349.2
И. В. Игнатьев
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Разграничение волонтёрской
и добровольческой деятельности:
правовая природа и существенные признаки
На современном этапе развития правовой системы общества
в России такие явления, как некоммерческая организация (далее
— НКО), благотворительность, добровольчество, относительно
молоды. В отечественной науке и законодательстве отсутствует
единый понятийный аппарат, который бы позволил определять
статус участников правоотношений, возникающих в некоммерческом секторе. В частности, отсутствует единый подход к определению и разграничению таких понятий, как труд волонтёров
и добровольческая деятельность граждан. На федеральном уровне существует несколько нормативных и подзаконных актов, которые прямо или косвенно определяют природу и характер добро© Игнатьев И. В., 2013
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вольчества (волонтёрства). Так, понятия «доброволец» и «волонтёр» в одних нормативных актах используются как равнозначные
и взаимозаменяемые, в других происходит разграничение. Признаки, по которым происходит разграничение этих понятий, не
соответствуют правовой природе регулируемых явлений. Кроме
этого, в некоторых актах добровольческая деятельность понимается как разновидность благотворительной деятельности.
Легальное определение понятия «доброволец» содержится
в федеральных законах, и там же раскрывается содержание понятия «волонтёр»1. Сопоставив легальные определения добровольчества и волонтёрства, можно сделать вывод, что волонтёр отличается от добровольца лишь сферой деятельности, в которой он
безвозмездно трудится, а именно — спортивной. По нашему мнению, разграничение данных понятий лишь по сфере деятельности
человека не соответствует фактической деятельности российских
НКО. Кроме этого, в зарубежных нормативных актах уже давно
определены существенные признаки каждого явления2.
На основе проведенного сравнительного анализа зарубежного законодательства, а также экспертного опроса руководителей
НКО Ярославской области были сделаны следующие выводы.
Под добровольчеством следует понимать деятельность человека
(группы людей), осуществляемую по свободному волеизъявлению,
направленную на безвозмездное совершение социально значимых
действий в пользу общества, кроме членов семьи и родственников.
Данная форма активности носит безвозмездный характер, разовый
или систематический. Данную деятельность лицо может осуществлять как индивидуально, так и организованно — группой лиц, объединённых общей целью. Данное объединение носит неформальный
характер и не подлежит регистрации в государственных органах. Социально значимые действия оказываются напрямую бенефициару.
Волонтёрство мы понимаем как свободную от принуждения работу, оказываемую без взимания платы по договору1*3 с неправительственным юридическим лицом, с целью общественного блага. Не может приобрести статус волонтёра лицо, которое направлено и осу* Данный договор не имеет отраслевой принадлежности. Для целей исследования под ним понимается соглашение, выраженное в письменной форме в котором закреплены права и обязанности сторон.
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ществляет безвозмездную деятельность на благо общества по решению суда или иного органа государственного принуждения4. Волонтёрство есть форма человеческой активности, результатом которой
выступает производство социального блага (услуги) или продукта,
направленного на построение и развитие гражданского общества. Результат деятельности имеет стоимостную оценку для бенефициара.
Лицо выполняет определённый вид работы, подчиняется ответственному лицу, которое организует труд волонтёра. Организация, которая
привлекает к своей деятельности волонтёров, должна иметь неправительственный статус, и её деятельность должна иметь социальную
направленность. К лицу, которое оказывает услугу или занимается
производством продукта в течение определённого времени, предъявляются дополнительные требования: профильное образование, прохождение курсов или тренингов по специальной подготовке.
Волонтёр подчиняется правилам и инструкциям организации, с которой он заключил договор; несёт ответственность в соответствии с данным договором.
Волонтёрство отличается от добровольчества по следующим
основным признакам:
1) волонтёр может состоять в отношениях только с неправительственной организацией;
2) деятельность данной организации является дополнительной по отношению к деятельности государства или органов местного самоуправления;
3) труд, который выполняет волонтёр, должен иметь социальную направленность и способствовать построению и развитию гражданского общества;
4) волонтёр даёт согласие на определённый вид деятельности,
который может потребовать дополнительных навыков и знаний;
5) договор, который является подтверждением статуса волонтёра, имеет квазипубличный характер.
Литература
1. Федеральный закон от 11.08.1995 № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях»
// СЗ РФ. 1995. № 33. ст. 3340. Федеральный закон от 04.12.2007
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
№ 329-ФЗ (ред. от 25.12.2012) «О физической культуре и спорте
в Российской Федерации» // СЗ РФ. 10.12.2007. № 50. Ст. 6242;
Федеральный закон от 01.12.2007 № 310-ФЗ (ред. от 29.12.2012)
«Об организации и о проведении XXII Олимпийских зимних игр
и XI Паралимпийских зимних игр 2014 года в городе Сочи, развитии города Сочи как горноклиматического курорта и внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»// СЗ РФ. 03.12.2007. № 49. Ст. 6071.
2. Manual on the measurement of volunteer work // International
Labour Office. Geneva: ILO, 2011.
4. Федеральный закон от 25.07.2002 №113-ФЗ «Об альтернативной гражданской службе» // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3030.
УДК 341.96:347.63
Е. А. Исаева
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Подход британского законодателя
к определению понятия «родитель»1*
В настоящее время в Великобритании понятие «родитель» уже
не так однозначно, как несколько десятилетий назад. Родителем
можно считать лицо, указанное в свидетельстве о рождении; лицо,
которое преимущественно ухаживает за ребенком изо дня в день;
человека, предоставившего свой генетический материал для зачатия
будущего ребенка; человека, которого закон признает родителем.
В настоящее время актуален вопрос о возможности считать родителями однополых сожителей, усыновивших ребенка, в том случае
если ни один из них не участвовал в его появлении на свет.
Однополые пары неизбежно вовлекают в процесс зачатия ребенка третью сторону. Способ появления ребенка в каждом конкретном
случае крайне индивидуален. Если однополая пара обращается в спе* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а
© Исаева И. А., 2013
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
циализированную клинику по оплодотворению, то с позиции закона
ситуация становится более понятной. Но если они самостоятельно
привлекают в репродуктивный процесс третьих лиц, то ожидания
у каждого, кто принимает участие в этом процессе, по отношению
к будущему ребенку, участию в его воспитании, могут быть различными. Суд с помощью генетического теста имеет возможность ответить на вопрос, является ли отец или мать биологическими родителями. Но при этом понятия «родитель ребенка» и «ребенок родителя»
используются нормативными актами Великобритании без их общего
определения. Закон о детях 1989 г. также его не определяет. В то же
время судебная практика четко применяет понятие «родитель» как
в биологическом, так и в юридическом смысле, не отдавая однозначного предпочтения психологическому аспекту.
При принятии акта «Об оплодотворении и эмбриологии человека» 2008 г. среди членов Британского парламента было много споров по поводу того, что акт закрепил концепт родительства
как юридической возможности, а не биологической связи2. Акт,
с одной стороны, расширил возможность для членов любой семьи
стать родителями, но, с другой стороны, маргинализировал традиционно сложившееся понятие родительства. Ни в акте 2002 г.
«Об усыновлении и детях», ни в акте 2008 г. «Об оплодотворении
и эмбриологии человека», ни в каких других нормативных актах
не устанавливается положение о том, что у ребенка может быть
два отца или две матери. В тех случаях, когда ребенок имеет двух
родителей одного пола, он просто имеет двух родителей. Закон
даёт ребенку право иметь двух родителей одного пола, но никто
из них не может называться с точки зрения закона матерью или
отцом. В свидетельстве о рождении в настоящее время записывается мать и другой родитель женского пола, но не две матери.
Учитывая тот факт, что внесенные в закон поправки, дающие
возможность однополым парам стать законными и полноценными
родителями, были сделаны совсем недавно, большинство детей,
воспитываемых такими парами, пока не могут иметь двух законных родителей одного пола. Для тех семей, в которых однополые
пары являются законными родителями, становится проблемным
положение акта 2008 г., которое не предоставляет возможности
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
детям иметь трех родителей — мать, отца и другого родителя,
мужского или женского пола. Между тем такая потребность возникает, когда, например, состоящие в гражданском партнерстве
женщины, заводят ребенка путем искусственного оплодотворения
не от анонимного донора, а от мужчины, который может быть
их другом или родственником. После 6 апреля 2009 г., когда данный акт вступил в силу, гражданские партнерши больше не имеют возможности указывать биологического отца в свидетельстве
о рождении ребенка с наделением его родительскими правами.
Указанный акт 2008 г. содержит положение о том, что в таких
обстоятельствах ни один мужчина не будет приходиться ребенку
законным отцом. В дальнейшем это может стать причиной некоторых трудностей для ребенка, например при переезде в страну, где
запрещены однополые браки. Если двое мужчин воспользовались
услугами суррогатной матери и впоследствии подали заявление
на получение родительских прав, суррогатная мать ни при каких
условиях не может остаться законным родителем. У этого ребенка
в дальнейшем могут возникнуть аналогичные трудности.
Нестандартный подход британского законодателя к регламентации родительства позволяет юридически исключать из состава родителей лиц, которые биологически участвовали в зачатии ребенка. Возможность граждан создавать те семьи, которые
им удобны, фактически не ориентируясь на биологические связи
между членами семьи, формально свидетельствуют о прогрессивных взглядах британского законодателя, который решился пойти
на поводу у фактически сложившихся реалий, придав им юридическую защиту. Но, с другой стороны, такой вариант института семьи
в Великобритании поставил, как нам кажется, под угрозу биологические связи между генетическим родителем и ребенком, который,
изначально понимая, что его воспитывает в однополом партнерстве
биологически неродной (один или оба) человек, сможет узнать при
анонимном донорстве о том, чей он на самом деле сын или дочь,
лишь по достижении 18 лет. Искусственное оплодотворение в гетеросексуальных парах, факт небиологического родительства, как
правило, скрывается от ребенка и не наносит ему психологическую травму. В гражданских партнерствах в психотравмирующую
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ситуацию ребенок попадает изначально. Разрушение института
«традиционной» семьи, в которой родители в процессе роста ребенка ищут генетически заложенные особенности, передающиеся
по наследству (цвет волос, глаз, манера поведения, вкусовые пристрастия и т. д.), уходит для все большего количества стран Европы
в прошлое. Сложно сказать, стоит ли критиковать данное положение зарубежного законодательства, примеряя его на себя. Скорее
стоит принять это как новую реальность, которая фактически, может не так обширно, но существует и в России и лишь пока не нашла своего законодательного закрепления.
Литература
1. Hyden A., Allman M. Children and same sex families. A legal
handbook. Jordan publishing LTD. Great Britain. 2012. P. 9.
УДК 341.96:347.633
С. П. Казанков
канд. юрид. наук, доцент Ярославского государственного
университета им. П. Г. Демидова
О некоторых проблемах
международного усыновления детей
В настоящее время является очень актуальной тема международного усыновления. Под международным понимается усыновление детей, являющихся гражданами одного государства,
гражданами другого государства либо при условии, что акт усыновления имел место за границей.
Международное усыновление является достаточно распространённым явлением в мировой практике. В массовом порядке
граждане одних государств стали усыновлять детей из других государств после Второй мировой войны. За последние 20 лет число случаев международного усыновления существенно выросло.
© Казанков С. П., 2013
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди стран, в которые наиболее часто усыновляют российских
детей, можно назвать США, Испанию, Италию, Германию, Канаду и Францию. Данные статистики свидетельствуют о том, что
российских детей усыновляют граждане примерно 15 государств.
За период с 2007 по 2011 г. был усыновлён за границу 19 231 ребёнок. При этом можно обнаружить тенденцию к снижению
случаев усыновления с 4 536 в 2007 г. до 3 400 в 2011 г. Больше
всего российских детей усыновляют граждане пяти государств:
США — 37 %, Испании — 22 %, Италии — 16 %, Франции — 8 %,
ФРГ — 5 %. Причём если в начале рассматриваемого периода чаще
усыновляли граждане США и Испании, то к концу периода на второе место вышли итальянцы. Среди усыновлённых иностранцами
российских детей в среднем 4,4 % являются детьми-инвалидами,
а среди граждан стран, которые усыновляют детей-инвалидов, лидируют США, Италия и Испания1.
Вместе с тем существует ряд проблем, которые необходимо
решить в данной сфере. Это защита детей от насилия в приёмных семьях. Учитывая, что возрастает число стран, где признаются однополые браки, становится более актуальной проблема
усыновления российских детей гражданами этих стран. Важным
является вопрос о применимом праве, поскольку в процессе усыновления отношения выходят за пределы одного государства.
В каждом государстве применяются собственные коллизионные
привязки: закон страны суда, личный закон усыновителя, личный
закон усыновлённого. Наконец, важно совершенствовать механизм обмена информацией и контроля соблюдения прав усыновлённых детей в целом в государстве проживания.
К сожалению, в России нет чёткого представления о том, нужно ли сохранять возможность усыновления российских детей за рубеж. Для этого должна быть выработана государственная стратегия
в данной сфере. С другой стороны, мы видим, что проблемы возникают именно при усыновлении детей американскими гражданами. Их было призвано решить подписанное в 2011 г. Соглашение
между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей,
которое вступило в силу 1 ноября 2012 г. (далее — Соглашение).
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Но, к сожалению, его действие было прекращено в соответствии
с Федеральным законом № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц,
причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации», — так называемым «Законом Димы Яковлева». Данный закон не проникнут,
на наш взгляд, заботой о детях. Об этом свидетельствует следующее:
1) он был принят спустя более чем четыре года после гибели Димы
Яковлева, в ответ на принятие в США «Акта Магнитского»; 2) в то
же время поражает скорость принятия данного закона: через семь
дней после принятия Государственной думой он уже подписан президентом и спустя ещё четыре дня вступил в силу… Полагаем, что
в данном вопросе не должно быть политики и решать его необходимо путём совершенствования норм права и практики их применения.
Литература
1. Распределение усыновлений иностранными гражданами
по странам // URL: http://www.usynovite.ru/statistics/ 2013/04/23.
УДК 340.132
А. А. Карвонен
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Понятие
способа правоприменительной тактики
В юридической литературе основное внимание уделяется правотворческой, по большей части законотворческой практике. Однако
без грамотной реализации ни одна норма права не может принести
положительного результата. В связи с этим не меньший интерес вызывает правоприменительная практика и отдельные ее элементы, такие как техника, тактика, принципы, показатели качества и т. п.1 Объектом нашего исследования является правоприменительная тактика,
а предметом — способ как один из ее компонентов.
© Карвонен А. А., 2013
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мы предлагаем под способом понимать элемент правоприменительной тактики, представляющий собой систему приемов
и правил и определяющий путь достижения промежуточного,
вспомогательного результата правоприменительной деятельности.
Из данного определения вытекают следующие основные
признаки рассматриваемого объекта.
1. Он является самостоятельным элементом правоприменительной тактики, входит в ее состав наряду с приемами, методами и правилами.
2. Способ обладает основными признаками, присущими
правоприменительной тактике. К их числу можно отнести необходимость соответствия закону, научный характер, творческий
подход в реализации, стремление к достижению результата эффективным путем и т. п.
3. В структуру способа правоприменительной практики входят приемы и правила. Набор этих элементов образует определенную подсистему с прочными внутренними взаимосвязями.
Приемы выступают динамичной, творческой частью способа.
Другой элемент рассматриваемой системы — правила. Они образуют консервативную, ограничивающую свободу правоприменителя составляющую. Правила обеспечивают законность способа,
соблюдение принципа справедливости, уважение прав и свобод
человека и гражданина.
4. Тактические способы направлены на решение промежуточных, вспомогательных задач правоприменительной практики. Результат, полученный вследствие их использования, самостоятельного
смыслового значения, как правило, не несет, однако необходим для
осуществления дальнейшей правоприменительной деятельности.
5. Способы задают правоприменителю путь, направление
развития мысли и действий. Они определяют набор приемов
и правил, а также средств, которые оптимально подходят для решения поставленной задачи в сложившихся условиях.
Литература
1. Карташов В. Н. Теория правовой системы общества: учеб.
пособие в 2 т. Ярославль, 2005. Т. 1. C. 302.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 340.132.6
Т. Н. Карпизина
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Преемственность в принципах
интерпретационной юридической практики
Под принципами интерпретационной юридической практики (далее — ИЮП) понимаются фундаментальные идеи,
практически-прикладные и исходные нормативно-руководящие
начала, реализация которых обеспечивает высокое качество
и эффективность интерпретационной деятельности в правовой
системе общества.
Систему принципов ИЮП составляют принципы позитивного права, доктринальные (принципы-идеи) и практическиприкладные принципы. Под принципами позитивного права
понимаются исходные (базовые) нормативно-правовые предписания (требования, императивы), обладающие значительным уровнем абстрагирования и фундаментальности, устойчивости и стабильности, легально выраженные в нормативных
актах и иных формах права1.
В интерпретационной деятельности все его субъекты в соответствующих социально-правовых ситуациях обязаны руководствоваться принципами отдельных институтов, отраслей и подотраслей права, межотраслевыми, общепризнанными принципами
международного права и др.
В отечественной и зарубежной литературе преемственность,
в том числе и в ИЮП, нередко отождествляется с правопреемством
(Ю. А. Тихомиров), правовой аккультурацией (В. К. Бабаев), рецепцией (Г. В. Швеков) и другими смежными правовыми явлениями.
На наш взгляд, преемственность — состояние в развитии конкретной национальной правовой системы, в рамках которой происходит
сохранение каких-либо юридических ценностей прошлых эпох и использование их в целях преобразования современного общества.
© Карпизина Т. Н., 2013
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проблема преемственности принципов ИЮП в отечественной и зарубежной юридической науке не исследовалась. Между
тем «принципы права — это культурное наследие человечества,
это памятники культуры, дошедшие до нас из глубины веков»2.
М. Л. Давыдова также отмечает: «Как любая ткань, правовая
имеет свою основу — прочные нити, которые тянутся из прошлого в будущее и обеспечивают неразрывность полотна. Эту основу
составляют наиболее устойчивые элементы права (к ним мы относим принципы права — Т. К.)»3. Так¸ уже в «Русской правде»
закреплялись такие базисные начала, как принципы справедливости, гуманизма, вины, состязательности и др.
Рассмотрим преемственность принципов в деятельности
Конституционного суда РСФСР и Конституционного суда Российской Федерации. Так, ст. 5 Закона РСФСР от 06.05.1991 г.
«О Конституционном суде РСФСР»4 гласила: «Основными
принципами деятельности Конституционного Суда РСФСР
являются законность, независимость, коллегиальность и гласность». В ст. 5, 29 и 35 Федерального конституционного закона от 21.07.1994 г. № 1-ФКЗ (ред. от 05.04.2013) «О Конституционном Суде Российской Федерации»5 (далее — ФКЗ
№ 1) говорится лишь о таких принципах, как независимость,
коллегиальность, гласность, состязательность и равноправие
сторон. Как видим, в ФКЗ № 1 «исчез» из перечня принцип
законности. Думается, что в данном случае речь можно вести
о пробеле в конституционном праве.
Преемственность характерна и для доктринальных принципов права, под которыми понимаются исходные юридические идеи (идеалы), сформулированные учеными-юристами,
составляющие часть научного правосознания, выраженные
текстуально вовне, необязательные для субъектов права и выступающие в виде научно обоснованных ориентиров и аргументов. Так, многие доктринальные принципы юридического толкования были сформулированы дореволюционными ученымиюристами. «Из двух одинаково возможных смыслов нормы,
— писал Е. В. Васьковский, — следует отдавать предпочтение
тому, при котором норма представляется более справедливой
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(принцип справедливости — Т. К.)… Из двух одинаково возможных и справедливых смыслов нормы нужно избрать тот,
который более целесообразен (принцип целесообразности
— Т. К.)… Из двух одинаково справедливых и целесообразных
смыслов нормы нужно избирать тот, при котором она является более милостивой (принцип гуманизма — Т. К.)»6. Данные
принципы сохранили свою ценность и успешно применяются
современными юристами (учеными и практиками).
Таким образом, преемственность правовых принципов является перспективным направлением исследования в современной
юридической науке.
Литература
1. Карташов В. Н. Принципы права: понятие, структуры,
функции // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова. Вып. 10. Принципы права.
Ярославль, 2006. С. 3.
2. Воронов А. Ф. Принципы гражданского процесса: прошлое, настоящее, будущее. М., 2009. С. 25.
3. Давыдова М. Л. Технико-юридический механизм обеспечения преемственности в праве // Юридическая техника. 2011.
№ 5. С. 49.
4. Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР. 1991. № 19. Ст. 621.
5. URL: http://www.base.consultant.ru/cons/cgi/online.
cgi?req=doc;base=LAW;n=144780 (дата обращения: 12.04.13).
6. Васьковский Е. В. Руководство к толкованию и применению законов. Для начинающих юристов. М., 1913. С. 96–99.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 349.3
Н. В. Рощепко
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Институт социального страхования:
правовые закономерности формирования
Процесс реформирования сферы социального обеспечения
с целью перехода от государственной к страховой ее форме, возрождение обязательного и добровольного социального страхования связаны с началом 90-х гг. ХХ в. Но, несмотря на более чем двадцатилетнюю реформу социального страхования
в России, эта система остается лишь несколько модифицированной советской. Необходимо отметить, что именно в советский период социальное страхование утратило присущие ему элементы
самообеспечения и индивидуальной предусмотрительности, став
частью единой системы социального обеспечения. Модель государственного социального страхования, сохранив определенное
терминологическое сходство, отнюдь не строилась на страховых
принципах, а предполагала нормальное обеспечение лиц, не имеющих возможности трудиться и, соответственно, получать по труду.
Как одно из направлений деятельности государства, социальное
страхование приобрело исключительно публичный характер. Однако обращение к истокам рассматриваемого института с очевидностью свидетельствует, что и частные, добровольно-договорные
начала регулирования не являлись для него чуждыми. Анализ
истории становления и развития социального страхования в России позволяет выделить следующие правовые закономерности
формирования данного института в дореволюционный период:
- зарождаясь как форма организованной взаимопомощи, социальное страхование имело целью преодолеть состояние имущественной неустойчивости, характерное для наемных работников
в эпоху индустриализации. В условиях машинного, промышленного производства риск потери заработка приобрел массовый, со© Рощепко Н. В., 2013
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
циальный характер. Общественное призрение, равно как и механизмы гражданско-правовой ответственности предпринимателей
за увечья рабочих не способны были компенсировать, минимизировать последствия его реализации, эффективно защитить интересы представителей наемного труда. Все это обусловило обращение к принципиально иной организации взаимопомощи. Коллективная ответственность за индивидуальный социальный риск,
а также предварительный его учет являлись сущностными признаками формирующегося института социального страхования;
- становление социального страхования происходило в тесной
связи с условиями труда, а само право на социально-страховое
обеспечение было неразрывно связано с трудовой деятельностью
застрахованного, степенью его участия в системе страхования. Эта
связь отразилась и на дифференциации социального страхования
по видам социальных рисков, кругу страхуемых лиц. Так, социальное страхование на началах обязательности ранее всего коснулось рабочих наиболее травмоопасные отраслей промышленности
и было призвано обеспечить защиту от профессиональных рисков;
- в дореволюционный период социальное страхование про­
шло сложный путь развития от добровольного к обязательному
через факультативно- и частно-обязательное страхование. При­
мечательно, что появление новых организационно-правовых
форм социального страхования отнюдь не означало «отмирание»
ранее возникших. Факультативно-обязательное, частно-обяза­
тельное социальное страхование, в силу узкой сферы примене­
ния, не подменили собой добровольное страхование. Скорее
обоснованно вести речь о их параллельном сосуществовании
и развитии. Сказанное касается и введенного в 1912 г. обязатель­
ного социального страхования. Можно констатировать, что
ин­ститут социального страхования в тот период сочетал как
частно-договорные, так и публичные начала в регулировании
социаль­ного обеспечения наемных работников. Присутствовали
и за­чатки социально-партнерских механизмов регулирования;
- формирующаяся система обязательного социального страхования лиц наемного труда обладала финансовой и организационной
самостоятельностью. Государство оказывало содействие развитию
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
данной системы, прежде всего через нормативно-правовое регулирование, контроль в сфере социального страхования. Но управление
делами страхования, его финансирование осуществлялось непосредственно работниками и (или) работодателями (их представителями) на началах социального партнерства. Предоставление пособий, пенсий, медицинской помощи рабочим и служащим казенных
предприятий, государственных органов, военнослужащим производилось обособлено, в том числе на основе принципов государственного социального обеспечения, с привлечением средств казны.
Безусловно, целостной системы социального страхования в дореволюционной России не сложилось. Недостаточное развитие,
ограниченность как добровольных, договорных форм социального
страхования, так и обязательного не исключило применение гражданского законодательства об ответственности предпринимателей
за несчастные случаи на производстве. Тем не менее изучение истории становления этого института позволит глубже понять его настоящее состояние и определить тенденции развития в будущем.
УДК 349.2: 340.13
Д. А. Смирнов
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Особенности использования дефинитивных
предписаний в отраслевых соглашениях1*
Проведённое нами изучение коллективных соглашений
и договоров позволяет говорить о том, что на уровне коллективно-договорного регулирования можно выделить следующие виды дефиниций по критерию их соотношения с легальными определениями:
* Статья подготовлена при поддержке гранта Российского государственного научного фонда № 11-33-00335а2.
© Смирнов Д. А., 2013
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. Как предписания информационного характера. В этом
случае в содержание коллективно-договорного акта включаются
законодательные дефиниции без каких-либо изменений. Смысл
данных определений — разъяснить значение используемого
в данном акте термина.
2. В ряде случаев стороны сами используют дефиниции, чтобы
определить некоторые вводимые ими в коллективно-договорный
акт понятия. В частности, достаточно часто в коллективнодоговорных актах встречается дефиниция понятия «молодой
работник» *2. Действующее законодательство данное понятие не
использует, однако стороны коллективно-договорного регулирования нередко применяют его для регламентации обязательств,
связанных с поддержкой трудящейся на предприятиях молодёжи.
3. Третий тип дефиниции имеет место, когда стороны
в коллективно-договорном акте используют видоизменённую легальную дефиницию. Таким образом, можно говорить о том, что
субъекты коллективно-договорного регулирования фактически изменяют значение понятия, в котором оно использовалось в законе.
С определённой долей условности можно выделить две разновидности таких изменений:
- во-первых, это конкретизация понятия, когда на основе легальной дефиниции конструируется понятие менее абстрактное,
являющееся по сути одним из видов легального понятия (например, достаточно часто в коллективных договорах и соглашениях
приводится определение настоящего договора или соглашения
либо приводятся определения сторон, заключивших данное соглашение);
* Нередко используются дефиниции следующего рода: в целях Соглашения молодыми работниками считаются лица в возрасте до 30 лет.
(п. 10 Соглашения по организациям недропользования Российской
Федерации на 2011-2013 годы. СПС «Консультант Плюс»). Иногда с
коллективно-договорных актах разграничиваются понятия «молодые
специалисты» и «молодые работники» и даётся определение каждого
из этих понятий (см., напр., п. 7.1, 7.2 Отраслевого соглашения по организациям Федерального агентства по техническому регулированию и
метрологии на 2012-2014 годы. СПС «Консультант Плюс»).
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
- во-вторых, это модификация понятия, которая имеет место, когда легальное понятие изменяется применительно к отношениям, регулируемым данным коллективно-договорным
актом. Понятие, применяемое для регулирования соответствующих отношений, не меняет степени своей абстрактности,
однако оно определённым образом изменяется по договорённости сторон. В качестве примера можно привести следующее
положение отраслевого соглашения. Профсоюз и объединение
работодателей договорились «признавать время приостановки
работы в связи с задержкой выплаты заработной платы на срок
не более 15 дней простоем по вине работодателя, если работник
в письменной форме известил работодателя о начале приостановки работы, и оплачивать его в размере 2/3 среднего заработка» *3. Полагаем, что подобные модификации вполне допустимы
и не противоречат действующему законодательству при условии, если соблюдается принцип in���������������������������
�����������������������������
��������������������������
favorem�������������������
(принцип неухудшения положения работника по сравнению с актами более высокой юридической силы).
В качестве выводов можно констатировать, что юридические дефиниции достаточно активно используются субъектами
коллективно-договорного регулирования. При этом с определённой долей условности можно выделить три основных вида дефиниций, которые используются в коллективно-договорных актах: юридические дефиниции, дефиниции как информационные
предписания, дефиниции, носящие смешанный характер (то есть
дефиниции, в которых в составе признаков определяющего понятия (правой части определения) наличествуют как юридически
обязательные, так и информационные признаки).
* П. 2.11 Отраслевого соглашения по организациям текстильной,
лёгкой и фарфоро-фаянсовой промышленности Российской Федерации
на 2011–2013 годы (СПС «КонсультантПлюс»).
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/64
О. И. Сочнева
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Реализация принципа равенства
в конструкциях семейно-правовых статусов
Не являясь элементами семейно-правовых статусов, правовые принципы, закрепленные в ст. 1 СК РФ, между тем оказывают существенное влияние на их содержание. Одним из таких
принципов выступает принцип равенства субъектов семейных
правоотношений, который в последующем реализуется в конкретных нормах семейного закона в виде прав и обязанностей,
составляющих содержание семейной правосубъектности.
1. По смыслу п. 1 ст. 31 СК РФ принцип равенства супругов в семье является определяющим для построения семейноправового статуса супругов. Он воплощается существованием
в статусе супругов равных прав на вступление в брак и его расторжение (за известным исключением в отношении мужчины
на период беременности его супруги и в течение года после рождения ребенка — ст. 17 СК РФ), прав на свободный выбор места жительства и рода занятий (п. 1 ст. 31 СК РФ), равных прав
в сфере владения, пользования и распоряжения общим совместным имуществом (ст. 34–38 СК РФ).
2. Согласно п. 3 ст. 1 и п. 1 ст. 61 СК РФ провозглашается
принцип равенства родителей в правах, независимо от их половой принадлежности (мать, отец), состояния в браке, совместного
проживания с ребенком. Вместе с тем, исследуя влияние раздельного проживания родителя на его правовой статус, отдельные авторы обращают внимание на различие в объеме и условиях реализации его родительских прав1 и делают вполне обоснованный,
на наш взгляд, вывод, что статус данной категории родителей
является усеченным2, а также высказывают суждения о целесоо© Сочнева О. И., 2013
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
бразности внедрения в российское семейное законодательство
и юридическую практику института «родительской опеки»3.
3. Как правило, встраивание правовых статусов субъектов, находящихся на противоположных «полюсах» одного и того же отношения, происходит через определение взаимных, корреспондирующих друг другу их прав и обязанностей. В этом смысле интересен подход законодателя к конструкции семейного статуса ребенка. Из наименования и содержания норм главы 11 СК РФ «Права
несовершеннолетних детей» не следует обязанности ребенка, соответствующей одному из главных прав родителей на воспитание ребенка. Возражая противникам возложения на ребенка каких-либо
обязанностей ввиду невозможности сочетания его неполной дееспособности с властным императивом любой юридической обязанности4, а также абсолютного характера родительско-детских правоотношений5, считаем возможным и важным нормативное закрепление фактически существующей (в виде моральных требований
о послушании, оказании родителям помощи и т. п.) и даже косвенно
допускаемой законодателем (по смыслу положений ст. 1 СК РФ*1
и ч. 1 ст. 7 и ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 03 июля 1998 г.
№124‑ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской
2
Федерации»**
) соответствующей обязанности ребенка (безусловно, без обеспечения соответствующими санкциями). Это не только
внесет определенность в содержание семейно-правового статуса ребенка, но и позволит более четко очертить границы родительской правосубъектности в свете требований ст. 65 СК РФ6.
В равной мере эта проблема актуальна и для определения статуса ребенка в рамках других семейных отношений с его участием,
значительную часть содержания которых составляет воспитание
последнего и где второй стороной выступают его усыновители,
опекуны (попечители), близкие родственники, отчим (мачеха),
фактические воспитатели.
* Требования уважения, взаимопомощи (п. 1 ст. 1 СК РФ) в равной мере адресованы всем субъектам семейных отношений, в том числе
и ребенку.
** Федеральный закон от 03 июля 1998 г. №124-ФЗ «Об основных
гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 03.08.1998. № 31. Ст. 3802.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Громоздина М.В. Правовые аспекты раздельного проживания родителей // Политика и право. 2009. № 11; Нечаева. А.М.
Споры о детях. М., 1989. С. 44.
2. Громоздина М. В. Осуществление родительских прав при
раздельном проживании родителей по законодательству Российской Федерации: монография. Новосибирск, 2011 (Справочная
правовая система «Консультант Плюс»).
3. Демкина А. В. Споры о детях: место жительства ребенка и
порядок осуществления родительских прав // Журнал российского права. 2012. №5 (Справочная правовая система «Консультант
Плюс»); Михеева Л.Ю. О реформах семейного законодательства:
законотворчество ми здравый смысл // Семейное право на рубеже
XX—XXI веков. М., 2011. С. 81.
4. Король И. Г. Личные неимущественные прав ребенка по
семейному праву Российской Федерации. М, 2010. С. 83; Темникова Н.А. Защита личных прав ребенка по семейному праву
России. Омск. 2010. С. 67.
5. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева. Т. 3. М.,
2009. С. 397.
6. Сочнева О. И. О семейных обязанностях несовершеннолетнего ребенка // Социально-юридическая тетрадь (СюрТе).
Вып. 2. 2012. С. 164.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Часть 2. Актуальные проблемы
уголовного права и уголовного процесса
УДК 343.47
О. Ю. Авдеев
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
О содержании управленческих функций
субъекта злоупотребления полномочиями
(примеч. 1 к ст. 201 УК РФ)
Одним из ключевых признаков законодательного определения субъекта злоупотребления полномочиями в коммерческих
и иных организациях является выполнение определенных управленческих функций. В литературе определение понятия «управленческие функции», как правило, не формулируется либо предлагаются определения, которые не позволяют отличить управленческую функцию от других видов юридически значимого
поведения. На наш взгляд, под управленческой функцией следует понимать базирующуюся на нормативных положениях, юридически определенную разновидность властного социального
воздействия уполномоченного субъекта на управляемый объект,
посредством использования или игнорирования которого данный
субъект совершает преступление.
Субъект, помимо функций единоличного исполнительного
органа, члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа, может реализовывать организационнораспорядительные либо административно-хозяйственные полномочия. Организационно-распорядительные функции включают, например, руководство коллективом, подбор и расстановку
кадров, организацию труда или службы подчиненных, поддержание дисциплины, применение мер поощрения и наложение
© Авдеев О. Ю., 2013
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дисциплинарных взысканий. Такие полномочия, например,
осуществляют руководители предприятий, организаций и их заместители, руководители структурных подразделений (начальники цехов, заведующие отделами, лабораториями, их заместители и т. п.), руководители участков работ (начальники смен,
мастера, бригадиры).
К административно-хозяйственным функциям могут быть,
в частности, отнесены полномочия по управлению и распоряжению имуществом и денежными средствами, находящимися на балансе и банковских счетах предприятий, организаций и негосударственных учреждений, а также совершение иных действий:
принятие решений о начислении заработной платы, премий,
осуществление контроля за движением материальных ценностей, определение порядка их хранения и т. п. Такими полномочиями в том или ином объеме обладают начальники плановохозяйственных, снабженческих, финансовых отделов и служб
и их заместители, заведующие товарными складами, базами и т. д.
К лицам, выполняющим организационно-распорядительные
и административно-хозяйственные обязанности по специальному
полномочию, относятся, в частности, арбитражные управляющие и руководители временной администрации при проведении
процедур банкротства и иных процедур, связанных с последним,
а  также поверенные, представляющие интересы государства
в органах управления акционерных обществ, часть акций которых закреплена (находится) в федеральной собственности.
Критерием выполнения лицом организационно-распорядительных функций выступает наличие у него должным образом
оформленных полномочий на издание индивидуально-правовых
актов, влекущих возникновение, изменение или прекращение правоотношений, участниками которых являются подчиненные лица.
Административно-хозяйственные же обязанности — это такие обязанности, исполнение которых непосредственно связано
с полномочиями по управлению имуществом. Речь идет именно
об управлении имуществом, активами той или иной организации,
а не о непосредственном физическом или технологически опосредованном воздействии на него в процессе отправления рядо32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выми сотрудниками своих служебных обязанностей (хранение,
перевозка, выполнение технической операции по переводу денежных средств и т. п.).
Руководители предприятия или организации, как правило,
наделяются полномочиями для выполнения функций обоих этих
видов, то есть и организации профессиональной деятельности
подчиненных, и решения вопросов относительно перспектив
имущества организации. Например, руководитель коммерческого банка нанимает и увольняет сотрудников филиала и подписывает кредитные договоры от имени банка.
Выполнение лицом указанных в законе обязанностей является важнейшим условием признания его субъектом злоупотребления полномочиями. В связи с этим принципиальную
значимость приобретает вопрос, достаточно ли для признания
лица субъектом этого преступления фактического совершения
им действий по руководству подчиненными или управлению
имуществом или необходимо, чтобы соответствующие обязанности были закреплены законом, договором, учредительным
документом, иным актом. Для решения этого вопроса необходимо установить наличие документов, свидетельствующих
а) о факте возложения на лицо определенных прав и обязанностей, которые признаны организационно-распорядительными
или административно-хозяйственными; б) о факте ознакомления с ними лица. На основе анализа таких документов и определяется мера должного и возможного поведения по службе,
делаются выводы о соответствии лица требованиям специального субъекта. Эти границы возможного и требуемого
поведения, закрепленные в юридических актах, исключают,
на наш взгляд, возможность установления признаков специального субъекта на основе фактического порядка осуществления управленческой деятельности.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.72
М. И. Гешелин
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Некоторые вопросы дифференциации
ответственности за мошенничество
по уголовному праву Англии и России
До недавнего времени Уголовный кодекс РФ содержал всего
один состав о мошенничестве, закрепленный в ст. 159 УК РФ. Федеральным законом от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные
законодательные акты Российской Федерации» введены отдельные
составы мошенничества в зависимости от сферы его совершения.
Безусловно, дифференциация ответственности в зависимости от способов совершения мошеннических действий, предмета
и иных объективных признаков является, на наш взгляд, положительным моментом в процессе совершенствования уголовного
закона, однако издержки такого реформирования ставят под сомнение оправданность введения новых составов.
Первое, на что следует обратить внимание, — непоследовательность в конструировании отдельных признаков составов,
критериев для разграничения общих и специальных составов. Их
разнородность может привести к конкуренции специальных видов мошенничества, что неприемлемо, поскольку положениями
Уголовного кодекса предусмотрена конкуренция лишь специальной и общей нормы (ч. 3 ст. 17 УК РФ).
Нужно заметить, что в российской уголовно-правовой науке в сфере изучения зарубежного уголовного права предлагалась рецепция так называемых «мошеннических составов»
из зарубежного уголовного законодательства, как с целью
унификации уголовно-правовых норм1, так и с целью дифференциации ответственности2, путем выделения специального
состава (например, кредитного мошенничества или мошенни© Гешелин М. И., 2013
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чества в сфере торговли недвижимостью). Как правило, в качестве аргументов приводили криминологические данные, свидетельствующие о росте преступности в той или иной сфере.
По нашему мнению, рецепция норм зарубежного уголовного права допустима только с учетом всех особенностей регламентации признаков состава преступления и правоприменения для данной правовой системы.
В английском уголовном праве существуют аналогичные
нормы, посвященные различным видам мошеннических действий, однако те проблемы, с которыми сталкивается российский
правоприменитель в процессе их использования и толкования,
не  представляют принципиальной сложности в рамках английской уголовно-правовой системы.
В английском уголовном праве термин «мошенничество» понимается как характеристика целой группы экономических преступлений. Свое развитие данный термин получил в большей степени
в связи с разработкой законодательства о хищениях. Так, исторически сложилось формирование источников для определения состава
и понятия мошенничества, т. к. большинство преступлений, относящихся к мошенническим, регулируются законами о хищениях3.
В настоящее время нормы, содержащие экономические
преступления, совершенные мошеннически, содержатся в Актах о хищениях 1967 и 1978 гг. (Thieft Act 1967, 1978), в Акте
о мошенничестве (Fraud Act 2006).
Мошенничество является также родовым понятием для
всех обманных способов совершения преступления, связанных
с получением выгоды или причинением ущерба.
Само по себе преступление «мошенничество» до недавних
пор не было известно ни статутному, ни общему праву, являясь общим определением класса преступлений, составляющих огромное
множество экономических составов, обязательными признаками
которых являются бесчестное ненасильственное присвоение имущества или причинение какого-либо финансового убытка.
Безусловно, есть основания для критики английской системы уголовно-правовых норм о мошеннических преступлениях,
однако возможность судебной системы регулировать многие во35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
просы, связанные с толкованием уголовно-правовых норм, путем
создания судебного прецедента, допускает некоторые нарушения
правил законодательной техники, что, в свою очередь, недопустимо для отечественного уголовного права.
Литература
1. Левшиц Д. Ю. Уголовная ответственность за финансовое
мошенничество по законодательству России и зарубежных стран:
автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 13.
2. Грибов А. С. Дифференциация ответственности за экономические преступления в России, ФРГ и США (сравнительноправовое исследование): автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2011. С. 11–12.
3. Thieft Act 1967.
УДК 343.37
И. А. Девятовская
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Некоторые аспекты
законодательной регламентации категории
«доверие» в «служебном положении»
как признаке состава преступления:
анализ субъектного состава
Субъектный состав лиц, использующих доверие, оказанное
в силу их служебного положения, определяется в уголовном праве неоднозначно, так как в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — УК) отсутствуют определения службы и служащего, хотя количество составов с признаком «использование
*, что
лицом служебного положения» неизменно увеличивается11
подчеркивает, на наш взгляд, его возрастающую значимость.
* Так, в УК РСФСР 1960 г. содержалось только 6 составов, в кото-
© Девятовская И. А., 2013
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одним из видов службы, закрепленных в УК, является служба в коммерческих и иных организациях (глава 23 УК), субъекты
которой могут использовать доверие, оказанное в силу их служебного положения. Это прежде всего лица, выполняющие управленческие функции в данных организациях (ст. 201 УК), а также специальные субъекты данной главы: частный нотариус или
частный аудитор (ст. 202 УК), частный детектив или работник
частной охранной организации, имеющий удостоверение частного охранника (ст. 203 УК). Предоставленные данным лицам законом или договором права в отношении имущества и документации контрагента свидетельствуют об установлении между ними
доверительных отношений, нарушение которых причинит вред
интересам данных служб в целом. Тем самым будут затронуты
сразу два объекта уголовно-правовой охраны, а деяние будет обладать повышенным уровнем общественной опасности.
Кроме того, в УК предусмотрена глава 30, посвященная преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления.
Определение государственного (муниципального) служащего,
который может использовать доверие, оказанное в силу его служебного положения, раскрывается не в УК, а в специальных нормативных актах1. В то же время в п. 1 Примечания к ст. 285 УК
закреплено понятие должностного лица, состоящего на службе у
государства и его органов и имеющего возможность использовать
23
доверие, оказанное ему в силу служебного положения*
. Должностным является лицо, осуществляющее функции представителя власти (понятие раскрывается в Примечании к ст. 318 УК),
а также лицо, выполняющее организационно-распорядительные,
административно-хозяйственные функции в государственных
органах, органах местного самоуправления, государственных
рых упоминалось «служебное положение», в первоначальной редакции
УК РФ их было уже 26, а на данный момент УК содержит 50 составов
преступлений, совершаемых с использованием служебного положения.
* Данного мнения придерживаются и судебные органы, например,
в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.10.2012 г.
«О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» № 212.
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также в Вооруженных силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.
Для отдельных преступлений в соответствии с положениями
законодательства могут существовать ограничения и по кругу
должностных лиц (например, в ч. 1 ст. 169 УК).
Правовое положение должностных лиц схоже с правовым
положением государственных и муниципальных служащих,
в связи с чем в уголовном законе эти категории лиц связаны,
однако не совпадают, а пересекаются. Во-первых, существуют
государственные и муниципальные служащие, не обладающие
признаками должностного лица (упомянуты в ст. 288, 292,
2921 УК), — к примеру, консультанты судов, которые могут
использовать доверие, оказанное в силу служебного положения, однако не будут привлекаться к уголовной ответственности по статьям, субъектом которых являются должностные
лица. Во-вторых, встречаются лица, относящиеся к категории
должностных и не являющиеся государственными (муниципальными) служащими (например, директор муниципальной
школы). Кроме того, существует разновидность государственных (муниципальных) служащих, являющихся должностными
лицами в понимании УК (например, главный бухгалтер администрации муниципального образования). Лица, относящиеся
ко второй и третьей категориям, могут использовать доверие,
оказанное и в силу их служебного положения, и в силу должностного положения.
Мы не можем согласиться с мнением (например, Е. В. Антонова) о том, что к субъектному составу рассматриваемых преступлений относятся и иные работники, имеющие доступ к имуществу и документам органа (организации), например почтальон, нарушивший тайну переписки (ч. 2 ст. 138 УК). Указанные лица, как
правило, не состоят на службе в ее уголовно-правовом понимании,
поэтому не занимают служебного положения и не могут использовать доверие, оказанное в связи с этим. Поэтому совершаемые ими
преступления причиняют вред лишь личным правам и свободам
граждан, но не наносят ущерба интересам службы и не достигают
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
уровня общественной опасности, характерного для квалифицированных и особо квалифицированных составов, в которых в большинстве случаев закреплен рассматриваемый признак.
Литература
1. Федеральный закон от 25.04.2003 г. «О системе государственной службы Российской Федерации» № 58-ФЗ // Российская
газета. 2003. 31 мая; Федеральный закон от 07.02.2007 г. «О муниципальной службе в Российской Федерации» № 25-ФЗ // Российская газета. 2007. 07 марта.
2. Российская газета. 2012. 31 окт.
УДК 343.1 (019)
А. Н. Демич
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
К вопросу
о формировании института освобождения
от уголовной ответственности
в дореволюционном
Российском уголовном законодательстве
Изучение процесса формирования института освобождения
от уголовной ответственности в рамках исторического анализа
позволит выявить существенные признаки, способствовавшие
его формированию в уголовном законодательстве России.
Первейшим источником русского права выступает «Русская
Правда»1. Согласно положениям указанного нормативного акта,
преступление именовалось «обидой». Тем самым подчеркивался
частный характер правоотношений в праве.
Под обидой понималось наличие материального вреда, что
соотносится с принципом талиона, господствовавшим в период
© Демич А. Н., 2013
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
раннего зарождения права2. Указанное подчеркивает, что древнерусское право регулировало защиту частных интересов. Древнерусское право не знало дефиниций уголовной ответственности и наказания, указанные понятия отождествлялись. Действие
освобождения от уголовной ответственности или наказания усматривалось в неприменении принципа талиона (кровной мести).
С момента появления Судебника 1497 г. месть начинает исчерпывать себя как средство разрешения конфликта с преступником и заменяется на такой вид, как мировое соглашение. Таким
образом, законодательство пошло по пути развития и расширения возможности примирения между сторонами.
 ����������������������������������������������������
XVII������������������������������������������������
в. примечательным правовым актом явилось Уложение 1649 г. В качестве основных целей наказания названо устрашение, что соответствовало духу того времени: приход к власти новой династии — Романовых, — усиление централизации
и феодализма в русском обществе3. Примирение могло не только
поощряться, но также и караться со стороны государства. Формой примирения выступает мировая челобитная.
Мы полагаем, что в соответствующий исторический период
государство могло влиять на возможность примирения с помощью ограничения случаев его применения.
Так, татьба и разбой считались опасными преступлениями,
поскольку посягали на отношения собственности.
С приходом к власти Петра I в России усиливается процесс
регулирований и новелл во всех сферах жизни общества.
Из уголовных законодательных актов того времени известен
«Артикул воинский» 1715 г. Он так же не содержал сформированного института освобождения от уголовной ответственности
или наказания.
В «Артикуле» был заложен краеугольный камень института
освобождения от уголовной ответственности, поскольку впервые
было упомянуто о таком виде освобождения, как деятельное раскаяние. Основными признаками такого раскаяния являлись:
- добровольность явки к офицеру;
- собственные действия лица (в виде раскаяния, т. е. по смыслу нормативных положений лицо «одумалось»).
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дальнейшее развитие норм об освобождении от уголовной ответственности и наказания произошло уже в XIX в. Так,
в «Уложении о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г.,
в статье 160, указаны новые виды освобождения от наказания4:
- освобождение от наказания за смертью преступника;
- вследствие примирения с обиженным;
- вследствие давности.
Особенностью указанного нормативного акта являлось то,
что по своей сути он был первым кодифицированным законодательным актом в России.
В заключение отметим, что в дореволюционном уголовном
законодательстве России окончательно не сложился институт
освобождения от уголовной ответственности. В различные
периоды становления государства нормы об освобождении
имели место в уголовном праве, однако были расположены
бессистемно.
При этом можно отметить некоторые тенденции. В исторические периоды, в которых происходило развитие государства,
усиление власти, соответственно расширялось влияние государства на правовую регламентацию анализируемого института.
На всем протяжении истории уголовного права изменялась
роль потерпевшего в решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности.
Литература
1. Российское законодательство X–XX вв. в 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М., 1984. С. 57.
2. Там же. С. 61.
3. Тихомиров М. М. Соборное Уложение 1649 г. М., 1961.
С. 147.
4. Российское законодательство X–XX веков. В 9 т. Т. 6: Законодательство первой половины ХIХ века. М., 1984. С. 206.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.237
А. С. Дрепелев
Ярославский государственный университет
им. П.Г. Демидова
О необходимости закрепления
легального определения
соучастника преступления
Отказ законодателя от разъяснения общеупотребительных
слов, имеющих специфическое содержание, приводит к тому, что
адресаты уголовно-правовых норм вынуждены самостоятельно догадываться о значении неразъясненного термина «Абсолютно очевидно, что в законе должны быть сформулированы термины, максимально понятные, адекватно отражающие действительность, однозначно толкуемые при отсутствии «соперничества» со стороны
других законодательно указанных терминов», — справедливо пишет А. П. Козлов1. В свою очередь, нам хотелось бы остановиться
на одном из случаев проявления негативного влияния умолчания.
В уголовном праве широко используется понятие «соучастник преступления» в единственном или множественном числе.
Одновременно обращение к соответствующим положениям гл. 7
УК РФ, регулирующим институт соучастия, не дает ответа на вопрос, что представляет собой данная фигура, т. к. в законе определение соучастника отсутствует.
Согласно ч. 1 ст. 33 «соучастниками преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник».
В данной норме перечисляются виды соучастников, в основании
классификации которых, судя по тексту ч. 2–5 ст. 33, лежит характер выполняемых ими функций в ходе совершения преступления.
Соответственно, общие для всех соучастников признаки должны
быть отражены в делимом понятии соучастника. Поскольку же
в УК не приводится дефиниция последнего, при квалификации
совершенного приходится обращаться к определению соучастия.
© Дрепелев А. С., 2013
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Причем структура многих работ, посвященных обозначенной тематике, построена на том же принципе: предваряя изучение конкретных видов соучастников, исследователи ограничиваются характеристикой упомянутого института. В результате происходит
скачок в делении, нарушающий правило о его непрерывности2.
Безусловно, существование соучастника вне рамок соучастия немыслимо. Между тем последнее представляет собой более широкое по объему понятие, в содержание которого входят
и иные составляющие. Это уголовно-правовое явление, тогда как
соучастник — особая категория лица, совершающего преступление, а потому их смешение надо признать некорректным.
Закрепление в УК легальной дефиниции соучастника преступления необходимо не только потому, что таково требование
логики. Прежде всего это нужно для устранения проблем, возникающих в процессе квалификации действий соучастников
и препятствующих однозначному пониманию и применению закона. Скажем, из-за двоякого толкования термина «лицо» в ст. 32
в совокупности с признанием соучастником посредственного исполнителя до сих пор нет единства во мнениях, должны ли соучастники отвечать общим условиям уголовной ответственности
(ст. 19); если да, то достаточно ли для признания преступления
совершенным в соучастии наличия признаков субъекта хотя бы
у одного из них. Как следствие, недостаточная формализация
уголовно-правовых предписаний сделала возможным заключить,
что «соучастником преступления согласно ст. 32 УК РФ может
быть как субъект преступления, так и иное лицо, не подлежащее
уголовной ответственности за соучастие в преступлении»3. Однако настоящая дискуссия носила бы исключительно теоретический характер, если бы несовершенство закона не приводило
к судебно-следственным ошибкам и к существенному ущемлению прав и свобод граждан, интересов общества и государства.
Стоит отметить, что косвенное подтверждение отстаиваемой нами позиции можно найти в исследованиях авторов, занимающихся изучением групповой формы соучастия. В частности, подобно отсутствию определения соучастника указывается
на отсутствие определения родового понятия группы лиц по от43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ношению к раскрываемым в ст. 35 отдельным видам группового преступления4. Кроме того, в доктрине давно предлагается
включить в УК специальное правило, которое совершенно четко
закрепило бы постоянные обязательные объективные и субъективные признаки, общие для любого группового посягательства5.
В связи с этим напрашивается вопрос: почему бы не сделать
то же самое и в отношении соучастника? Думается, ответ ясен.
Отдельные попытки уже предпринимались, но все они носили
слишком зависимый от понятия соучастия характер6.
В свете сказанного мы предлагаем ввести в УК определение
понятия «соучастник преступления», например, следующего содержания: «Соучастник преступления — лицо, подлежащее уголовной ответственности, совершившее умышленное преступление совместно с другим лицом или лицами, подлежащими уголовной ответственности».
Литература
1. Козлов А. П. Соучастие: традиции и реальность. СПб.,
2001. С. 79.
2. Кириллов В. И., Старченко А. А. Логика: учебник для
юридических вузов. М., 2002. С. 55.
3. Трухин А. М. Соучастник преступления // Уголовное право. 2006. № 3. С. 50.
4. Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Группа лиц: связь ее с соучастием и исполнением преступления // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. Материалы международной научнопрактической конференции, 29–30 января 2004 г. М., 2004. С. 179.
5. Галиакбаров Р. Р. Совершение преступления группой лиц.
Омск, 1980. С. 78.
6. Павлухин А. Н., Рыжов Р. С., Эриашвили Н. Д. Виды и ответственность соучастников преступления: монография / под
ред. А. Н. Павлухина. М., 2007. С. 29; Энциклопедия уголовного
права. Т. 6. Соучастие в преступлении / отв. ред. В. Б. Малинин.
СПб., 2007. С. 123.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.237
А. Е. Дубков
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Создание некоммерческой организации,
посягающей на личность и права граждан,
религиозные и общественные объединения
как формы соучастия в преступлении
На практике существуют определенные затруднения в применении ст. 239 Уголовного кодекса РФ (далее — УК). Один из возникающих дискуссионных вопросов — являются ли религиозные
или общественные объединения формами соучастия в преступлении либо самостоятельными формами преступного объединения.
Как полагает Н. Г. Иванов, отличить общественное объединение,
имеющее целью совершение преступлений, от банды или иных
преступных образований, предусмотренных ст. 35 УК, практически невозможно из-за специфики законодательных конструкций1.
В соответствии со ст. 35 УК формами соучастия в преступлении признаются группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество (преступная
организация). Учитывая факт криминализации создания религиозного или общественного объединения, руководства им и участия
в религиозном или общественном объединении, у правоприменителя имеются достаточные основания полагать, что указанные
объединения представляют собой виды преступного сообщества
(преступной организации). Однако в отличие от последнего целью организации объединений, посягающих на личность и права
граждан, не является совершение тяжких или особо тяжких преступлений. В то же время в основу преступного сообщества (преступной организации) заложено понятие организованной группы.
Она характеризуется признаками устойчивости и объединения для
совершения одного или нескольких преступлений. Таким образом,
для признания объединения, посягающего на личность и права
© Дубков А. Е., 2013
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
граждан, видом преступного сообщества (преступной организации) требуется наличие следующих признаков: а) устойчивости;
б) сплоченности; в) объединения для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Для признания же указанного объединения видом организованной группы достаточно, чтобы объединение характеризовалось устойчивостью и направленностью на
совершение одного или нескольких преступлений.
Использование в уголовном законе оценочных терминов
«устойчивость» и «сплоченность» при разграничении форм соучастия вызывает многочисленные дискуссии. На наш взгляд,
с учетом отсутствия единообразного толкования данных понятий
в уголовном законе и судебной практике следует использовать
формализованный подход соотношения объективной и субъективной составляющих признака организованности.
Детальный анализ определений религиозного и общественного объединений, содержащихся в федеральном законодательстве, позволяет сделать вывод о наличии признаков устойчивости
и сплоченности (в совокупности с признаком организованности)
на основе общности интересов для удовлетворения духовных
или иных нематериальных потребностей в своей деятельности,
а также для реализации единой цели, которая может быть и преступной. По нашему мнению, целью организованной группы
и преступного сообщества (преступной организации) является
в целом осуществление преступной деятельности без разделения
по степени тяжести совершенных преступлений.
Таким образом, объединение, посягающее на личность и права граждан, обладает признаками организованности (сплоченности
и устойчивости) и единой цели осуществления преступной деятельности. Но будет ли объединение по своей сути организованной
группой или преступным сообществом (преступной организацией)?
Допустим, конкретное религиозное объединение, посягающее на личность и права граждан, которое создано и действует на
территории одного региона, признается организованной группой.
В дальнейшем оно продолжает развиваться и осуществлять свою
преступную деятельность в других регионах, где создаются его
местные религиозные «структурные подразделения» — органи46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
зованные группы. Следовательно, в определенный момент объединение эволюционирует из организованной группы в объединение организованных групп, т. е. в преступное сообщество (преступную организацию). Соответственно, в целях формализации
и упрощения уголовного закона, а также правоприменительной
практики возникает необходимость в криминализации организации как одного объединения, посягающего на личность и права
граждан, так и нескольких. Другими словами, в рамках действующего уголовного закона предлагается признавать организованной
группой объединение, посягающее на личность и права граждан,
и признавать преступным сообществом (преступной организацией) объединение религиозных или общественных объединений
как организованных групп.
Литература
1. Иванов Н. Г. Уголовное право России. Общая и Особенная
части. М., 2003. С. 667.
УДК 343.544
С. А. Ершов
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Об особенностях конструирования
состава ст. 241 УК РФ
Уголовным кодексом РФ (далее УК РФ) для борьбы с проституцией предусмотрен отдельный состав. В то же время содержание объективной стороны ст. 241 УК РФ имеет ряд особенностей.
Первая особенность видится в обособлении в ст. 241 УК РФ действий по систематическому предоставлению помещений для занятия
проституцией. Безусловно, данные деяния достигают необходимого
уровня общественной опасности, чтобы быть уголовно наказуемыми.
© Ершов С. А., 2013
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Однако проблема видится в другом. В действительности систематическое предоставление того или иного помещения является в большинстве случаев необходимым условием в процессе
организации либо содержания притонов для занятия проституцией. Вместе с тем переоценивать такие деяния, возводя их в ранг
исполнительских, вряд ли верно.
C���������������������������������������������������������
одной стороны, несмотря на то, что чаще всего предоставляются именно помещения, вполне допустимы ситуации, когда
могут передаваться здания, сооружения, движимые транспортные средства (автомобиль, яхта, самолет) либо вовсе определенные места (шалаш). В такой ситуации указанные действия не являются уголовно наказуемыми в соответствии с действующей
редакцией ст. 241 УК РФ, что вряд ли верно.
С другой стороны, помещение, здание, сооружение, движимое транспортное средство или иное место в данном случае
выступает пусть и основным, но всё же средством совершения
преступления. Предоставление указанных объектов направлено
на содействие в организации или содержании притона, а значит
должно охватываться ч. 5 ст. 33 УК РФ.
Вторая особенность заключается в использовании в перечне
объективных действий понятия «содержание притона» для соответствующих целей. Уголовный закон не раскрывает его. Это делает
лишь Верховный суд РФ в п. 32 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 15.06.2006 № 14 «О судебной практике по делам
о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» применительно к ст. 232 УК РФ: «Под содержанием притона следует понимать умышленные действия лица по использованию помещения,
отведенного и (или) приспособленного для потребления наркотических средств или психотропных веществ, по оплате расходов, связанных с существованием притона после его организации либо эксплуатацией помещения (внесение арендной платы за его использование, регулирование посещаемости, обеспечение охраны и т. п.)»1.
В связи с этим необходимо отметить следующее. Во-первых,
Пленум признает, что содержание притона по своей сути заключается в поддержании его существования, указывая на такие варианты содействия, как оплата расходов или обеспечение охраны.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Во-вторых, перечень таких действий сделан открытым, тем самым
правоприменителю разрешено квалифицировать иные способы, облегчающие существование притона, в качестве «содержания притона». Таковыми могут быть признаны предоставление систем фотои видеофиксации или каких-либо охранных средств. Фактически же
данные действия являются вспомогательными, т. е. пособническими. В-третьих, не все перечисленные действия, названные в качестве
примера, можно отнести к разряду пособнических. На наш взгляд,
«умышленные действия по использованию помещения, отведенного
и (или) приспособленного для потребления наркотических средств
или психотропных веществ», относятся к исполнительским, поскольку в данном случае лицо непосредственно извлекает из помещения его функционально-полезные свойства с преступной целью.
В литературе одни авторы только раскрывают содержание
данного понятия2, другие признают, что при квалификации таких
действий требуется ссылка на ст. 33 УК РФ3, либо прямо относят
их к пособничеству4. Последняя точка зрения представляется более правильной. Подтверждается она и тем, что в русском языке
«содержать» означает «обеспечивать средствами к жизни, иметь
в своём распоряжении, у себя на службе, оплачивая труд коголибо»5. Получается, все многообразие действий, которые обозначены указанным термином, в любом случае направлено только на
поддержку той или иной деятельности, что по своему характеру
относится также и к пособническим действиям.
В связи с этим следует изменить ч. 1 ст. 241 УК РФ и изложить ее в следующей редакции: «Организация или систематическое использование притона для занятия проституцией».
В таком случае деяния по содержанию притона или систематическому предоставлению помещения, здания, сооружения,
транспортного средства либо иного места необходимо будет квалифицировать по ч. 5 ст. 33 УК РФ.
Литература
1. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2006. № 8. С. 3.
2. Уголовное право России. Часть Особенная: учебник / отв.
ред. проф. Л. Л. Кругликов. М., 2012. С. 501.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / отв. ред. В. И. Радченко, науч. ред. А. С. Михлин, В. А. Казакова. М., 2008 // СПС «КонсультантПлюс».
4. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть
/ под ред. А. И. Рарога. М., 2004. С. 45.
5. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского
языка. М., 1992. С. 766.
УДК 343.352; 353
И. А. Луканин
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
О дефиниции коррупции
в уголовном законодательстве
и международном праве
Коррупция в действующем уголовном праве РФ и в документах международных организаций понимается по-разному.
В документах ООН о международной борьбе с коррупцией1
понятие «коррупция» трактуется как злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях. Данное
понятие включает в себя и взяточничество (дачу вознаграждения
для совращения лица с позиций долга), непотизм (покровительство на основе личных связей) и незаконное присвоение публичных средств для частного использования.
Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию,
Межамериканская конвенция о борьбе с коррупцией к «актам
коррупции» относят активный и пассивный подкуп государственных служащих, «любое действие или воздержание от действия при исполнении обязанностей с целью незаконного получения выгод для себя или для третьей стороны», мошенническое использование или сокрытие имущества, полученного
от коррупции, соучастие в любом коррупционном преступлении.
© Луканин И. А., 2013
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Палермская Конвенция ООН о транснациональной организованной преступности упоминает о необходимости криминализации
следующих деяний: а) обещание, предложение или предоставление публичному должностному лицу, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого
должностного лица или иного физического или юридического
лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо
действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей; б) вымогательство или принятие публичным
должностным лицом, лично или через посредников, какого-либо
неправомерного преимущества для самого должностного лица
или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это
должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей.
Действующее законодательство Российской Федерации дает
определение коррупции как злоупотребления служебным положением, дачи взятки, получения взятки, злоупотребления полномочиями, коммерческого подкупа либо иного незаконного использования физическим лицом своего должностного положения
вопреки законным интересам общества и государства2.
Однако данный подход очень узко трактует коррупцию,
не учитывая понятие, закрепленное в международных договорах.
В целом в законодательстве большинства стран мира можно отметить тенденцию к расширению понятия коррупции, которое выходит за пределы взяточничества. Отечественные доктринальные основы юридической квалификации коррупции характеризуются двумя основными подходами. Первый увязывает
коррупцию в первую очередь с продажностью должностных лиц.
Другой подход, получивший большее распространение и соответствующий общемировой законотворческой тенденции, предусматривает широкую трактовку коррупции.
Однозначная и завершенная легальная формулировка коррупции вряд ли возможна. Как показал анализ зарубежного законодательства, универсального определения коррупции, приемлемого для всех государств, не существует. Это объясняется
многоликостью коррупции как социального явления. Полагаем
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возможным предложить дефиницию коррупции как противоправного использования должностным или иным лицом своего
положения в целях получения ненадлежащей выгоды для себя
или третьих лиц, предоставления другим лицам такой выгоды,
а также посредничества в иных формах содействия в совершении
указанных деяний. Это определение отражает широкий подход,
имеет более универсальный характер и может быть применено
как в публичной, так и в частной сфере.
В различных странах уголовно наказуемы виды коррупционных деяний, которые могут быть закреплены в действующем
законодательстве Российской Федерации, а именно: хищение
чужого имущества (независимо от формы) с использованием
должностного положения; незаконное получение благ, льгот
и преимуществ от использования должностного положения; неправомерное вмешательство в деятельность органов физических
и юридических лиц с использованием должностного положения;
использование информации, полученной благодаря служебному
положению в корыстных интересах, необоснованный отказ или
несвоевременное либо недостоверное предоставление такой информации; предоставление необоснованных преимуществ физическим или юридическим лицам путем подготовки и принятия
нормативно-правовых актов или управленческих решений; протекционизм (лоббирование) из корыстных интересов в назначении на должность лица, которое по профессиональным качествам
не имеет преимуществ перед другими кандидатами.
Литература
1. Сборник стандартов и норм Организации Объединенных
Наций в области предупреждения преступности и уголовного
правосудия. Нью-Йорк: ООН, 1992, С. 160.
2. Федеральный Закон Российской Федерации от 25 декабря
2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» // Российская
газета. 2008. 30 дек.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.412
Т. И. Похлеба
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Понимание рабочего места и времени
применительно к ст. 143 УК РФ
Определение понятия рабочего места раскрывается в ст. 209 ТК
ипп.«а»п.35постановленияПленумаВерховногосудаРФот 17 марта
2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации»: это то, которое указано
в трудовом договоре, локальном акте, либо место, где работник
должен находиться или куда ему необходимо прибыть в связи
с его работой и которое прямо или косвенно находится под контролем работодателя. Дефиниция понятия рабочего времени дается в ст. 91 ТК: оно определяется трудовым договором, правилами
внутреннего трудового распорядка и организационно-распорядительными документами работодателя (определение времени
работы смены, привлечение к сверхурочным работам и т. п.).
В уголовно-правовой доктрине и практике зачастую используется буквальное или даже ограничительное толкование названных положений. Однако в ст. 228, 229 ТК, п. 3 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве
в отдельных отраслях и организациях, утв. постановлением
Минтруда РФ от 24 октября 2002 г. № 73, законодатель использует
такой несовершенный законодательный прием, как перечисление,
и определяет подробнейший перечень мест, на которых может
произойти несчастный случай, расцениваемый как несчастный
случай на производстве. Путем толкования данного перечня можно
прийти к выводу, что если несчастный случай произошел в быту или
по дороге на работу или с работы на общественном транспорте, он
не расследуется и, следовательно, не может быть квалифицирован
по ст. 143 УК. Кроме того, широко распространенной является
практика, когда работники ввиду, скажем, большого объема работы
© Похлеба Т. И., 2013
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
задерживаются на рабочем месте по собственной инициативе
либо приступают к работе ранее рабочего времени, формально
указанного в трудовом договоре (речь идет о случаях, легально
не предусмотренных). Это может иметь место не только по личному
желанию из-за «загруженности», но и в силу производственной
необходимости (те или иные структуры, органы, с которыми
приходится взаимодействовать, могут начинать свою работу
ранее, например в связи с разницей в часовых поясах). Отказывать
указанным лицам в защите их трудовых прав, в том числе уголовноправовой, в подобных ситуациях было бы нелогичным.
В связи со сказанным следует, на наш взгляд, рабочее место
и время применительно к ст. 143 УК толковать расширительно.
При наличии спорных аспектов в плане установления места
или времени наступления несчастного случая нужно исходить
и из характера деяния самого лица, осуществляющего трудовую
деятельность: было ли такое деяние направлено на исполнение
этим лицом своей трудовой функции или не было обусловлено
трудовыми отношениями с работодателем.
УДК 343.01
М. С. Румянцев
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Некоторые аспекты
межотраслевой дифференциации
ответственности в уголовном праве
В доктрине уголовного права высказано обоснованное мнение,
что разделению подвергается не только уголовная, но и в целом
юридическая ответственность1. Это явление в науке было названо
межотраслевой дифференциацией юридической ответственности.
Дело в том, что законодатель первоначально делит ответственность
на гражданско-правовую, дисциплинарную, финансовую, админи© Румянцев М. С., 2013
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стративную и уголовную и лишь затем дифференцирует каждый
из этих видов ответственности. Каждый из этих видов ответственности имеет особенности: например, гражданско-правовая ответственность возникает, как правило, в связи с нарушением договорных отношений и связана с применением восстановительных мер
ответственности (неустойка, возмещение убытков и т. п.). Уголовная же ответственность устанавливается за преступления-деликты,
обладающие наибольшей степенью общественной опасности по
сравнению со всеми другими, поэтому за их совершение предусмотрены более суровые меры ответственности, носящие репрессивный
характер и применяемые в особом порядке. Правотворец, отмечает
по этому поводу Л. Л. Кругликов, «решая вопрос об определении
вида реагирования на хищение или хулиганство, потребление или
сбыт наркотиков, изготовление огнестрельного или пневматического оружия, неизбежно занимается межотраслевой дифференциацией. Известно, в частности, что в настоящее время за мелкое хищение и мелкое хулиганство, за потребление наркотиков и незаконное
изготовление пневматического оружия, а равно за нарушение порядка ценообразования и занятие проституцией уголовная ответственность не предусмотрена — законодатель считает достаточным
административно-правового реагирования на эти виды поведения
(см. ст. 7.27, 20.1, 6.9, 20.10, 14.6, 6.11 КоАП РФ)»2.
Интересен вопрос о дифференциации юридической ответственности не в целом по отраслям, а в самом уголовном праве.
Как известно, УК РСФСР 1960 г. предусматривал возможность
применения к лицу, совершившему преступление, мер общественного воздействия, административной, дисциплинарной
и даже гражданско-правовой ответственности. В связи с этим
в теории появился термин «дифференциация ответственности
в уголовном законодательстве». Одной из первых обосновала
целесообразность нахождения различных мер ответственности в уголовном законе и необходимость их дифференциации
И. А. Лумпова3. С ней не согласился А. Н. Тарбагаев, посчитавший неприемлемым их размещение в уголовном законе и требующим исключения4. Законодатель воспринял последнюю
позицию, и это дало основание Т. А. Лесниевски-Костаревой
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
утверждать, будто вопрос о дифференциации ответственности
в уголовном праве «утратил актуальность сам по себе»5.
Думается, более правы в этом вопросе Л. Л. Кругликов
и А. В. Васильевский, считающие данный вывод поспешным
и не без оснований, на наш взгляд, утверждающие, что в данном случае Т. А. Лесниевски-Костарева выдает желаемое за действительное6. Названные ученые показали, что дифференциация
в уголовном праве связана не только с указанными видами ответственности: в действующем УК предусмотрено применение
«иных мер уголовно-правового характера» (ст. ст. 2, 6, 7, 90
и др.), которые используются взамен уголовной ответственности
при освобождении от нее (или от наказания) лиц по нереабилитирующим основаниям7. Можно согласиться с тем, что указанные
меры не являются дифференциацией уголовной ответственности,
«поскольку они применяются вне рамок уголовной ответственности и не носят уголовно-репрессивного характера»8, но они
тем не менее являются ответственностью, предусмотренной уголовным законом, и, следовательно, выступают объектом ее дифференциации. Поэтому в настоящее время актуален вопрос как
о межотраслевой юридической ответственности, так и о дифференциации ответственности в уголовном законе.
Литература
1. Мельникова Ю. Б. Дифференциация ответственности
и индивидуализация наказания. Красноярск, 1989. С. 17–18; Кругликов Л. Л. О понятии и видах дифференциации ответственности // Дифференциация ответственности и вопросы юридической
техники в уголовном праве и процессе: сб. науч. статей. Ярославль, 2001. С. 3.
2. Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г. Преступления в сфере
экономической деятельности и налогообложения: вопросы конструирования составов и дифференциации ответственности / под
общ. ред. Л. Л. Кругликова. Ярославль, 2003. С. 77.
3. Лумпова И. А. Виды ответственности в советском уголовном законодательстве: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Казань,
1991. С. 7.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. Тарбагаев А. Н. Ответственность в уголовном праве:
дис. ... д‑ра юрид. наук. СПб., 1994. С. 5–7.
5. Лесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. М., 1998. С. 57.
6. Кругликов Л. Л., Васильевский А. В. Рец. на кн.: Лесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. М., 1998. 287 с.
// Нормотворческая и правоприменительная техника в уголовном
и уголовно-процессуальном праве. Ярославль, 2000. С. 171.
7. Там же. С. 55.
8. Лесниевски-Костарева Т. А. Указ. соч. 78.
УДК 343.211
Р. Ю. Смирнов
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Утрата профессиональной трудоспособности
как показатель тяжести вреда,
причиненного здоровью человека
Полная утрата профессиональной трудоспособности как
последствие негативного внешнего воздействия на человека
зафиксирована законодателем в ч. 1 ст. 111 УК и является признаком тяжкого вреда здоровью. Выражаемый таким образом
социально-экономический подход к правовой оценке тяжести
ущерба, причиненного психосоматическому состоянию индивидуума, можно только приветствовать, поскольку значимость
способности к труду сложно переоценить. Особенностью рассматриваемого признака является то, что по своему содержанию он является производным от другого — стойкой утраты
общей трудоспособности, а оба они «базируются» на стойком
ограничении функциональных (то есть биологических) способностей организма человека. Таким образом, утрата професси© Смирнов Р. Ю., 2013
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ональной трудоспособности по сути включает в себя медикобиологический и социально-экономический компоненты.
Именно последний позволяет данному признаку усугубляющим
образом влиять на ответственность за причинение стойкого расстройства здоровья, которое с медико-биологических позиций
может быть весьма легким. Так, например, значительное ограничение движений в суставах двух пальцев кисти или резкое
в функционально невыгодном (резко согнутом или выпрямленном) положении трех пальцев расцениваются, соответственно,
как легкий и средней тяжести вред здоровью1*1. Однако любое
из данных последствий может стать причиной полной утраты
профессиональной трудоспособности, что ведет к существенному изменению их уголовно-правовой оценки.
Очевидно, что, помимо полной, возможна (и даже более реальна) частичная утрата (то есть некоторое ограничение) профессиональных возможностей жертвы преступного посягательства. Однако степень такого ограничения невозможно адекватно
учесть в рамках существующих в уголовном законе признаков
вреда здоровью. Так, в п. 6.12 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека»
имеется лишь указание на то, что степень утраты профессиональной трудоспособности определяется в соответствии с «Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве
и профессиональных заболеваний» (утв. постановлением Правительства РФ от 16.10.2000 г. № 789). При этом величина этой
степени не влияет на квалификацию деяния, поскольку значение
имеет только «полнота» или «неполнота» утраты возможности
трудиться в определенной профессии.
Представляется, что такое положение можно считать недостатком дифференциации ответственности за «основные»
* П. 107 «Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий
воздействия внешних причин» (далее — Таблица) «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью
человека» (утв. Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008
№ 194н) (далее — Медицинские критерии).
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
преступления против здоровья человека. Для его устранения
нами предлагается использовать существующую градацию
степени стойкой утраты общей трудоспособности в качестве
основы для дифференциации тяжести утраты трудоспособности профессиональной. С учетом того, что последняя усугубляет причиненный здоровью ущерб, подлежащий «предварительной» оценке по критерию степени утраты общей
трудоспособности, возможно и необходимо предусмотреть
алгоритм корректировки (увеличения) процента утраты трудоспособности, исходя из особенностей профессии пострадавшего. В отмеченной ранее Таблице процентов Медицинских критериев уже существует некое подобие такой операции. Так, при определении тяжести стойких повреждений рук
процент утраты трудоспособности ставится в зависимость
не только от выраженности функциональных ограничений,
но и от того, является ли поврежденная рука у потерпевше*. Величина соответствующей «утяжеляющей»
го «рабочей»22
корректировки при повреждении «рабочей» руки находится
в диапазоне от 0 (см. п. 78, пп. а) и б); п. 84, пп. а); п. 88 и др.
Таблицы) до 10 % (см., например, п. 68 и 76 Таблицы). Вполне мыслимо введение в имеющуюся Таблицу «плавающего»
поправочного коэффициента, который бы повышал процент
утраты общей трудоспособности на величину, коррелирующую со степенью ограничения трудоспособности профессиональной. Таким образом, в Таблице будет подвергаться градации степень утраты трудоспособности вообще, а не только
«общей» ее разновидности.
Безусловно, такая дифференциация неосуществима без внесения соответствующих изменений в конструкции затрагиваемых при этом признаков основных составов ст. 111, 112
и 115 УК РФ.
* См. примечание к п. 66 указанной Таблицы.
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.241
А. В. Cорокин
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Назначение наказания
в случае осуществления дознания
в сокращенной форме
Федеральным законом от 04.03.2013 № 23-ФЗ в Уголовный
и Уголовно-процессуальный кодексы Российской Федерации
были внесены дополнения, регламентирующие производство
дознания в сокращенной форме (гл. 32.1 УПК), а также соответствующие правила назначения наказания (ч. 5 ст. 62 УК). Законодатель продолжил осуществление дифференциации процессуальной формы в УПК и закрепление последствий такой дифференциации в уголовном законе в виде определенных мер смягчения
наказания преступникам.
Анализ положений УПК и УК об особом порядке судопроизводства и назначении наказания в случае согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением, а также при заключении
досудебного соглашения о сотрудничестве позволяет говорить
о тенденции, в соответствии с которой изменения в процедуре
судопроизводства по уголовным делам, направленные на защиту
интересов государства, как то экономия материальных, временных и т. п. ресурсов, предполагает смягчение наказания субъекту
такой процедуры. Так, лицо, уголовное дело в отношении которого расследуется и рассматривается в порядке главы 32.1 УПК,
вправе рассчитывать на снижение верхней границы максимального срока или размера наказания, предусмотренного за совершенное преступление, на одну вторую.
В литературе классифицируют правила смягчения наказания на две группы: 1) предписания о смягчении наказания исходя из характеристик совершенного преступления и лично© Сорокин А. В., 2013
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти виновного; 2) предписания о смягчении наказания исходя
из процессуальных особенностей судебного разбирательства1.
Данная классификация оснований для смягчения наказания
видится актуальной и методологически обоснованной, так как
правила смягчения наказания, зависящие от конкретной формы
судопроизводства по уголовным делам, обладают существенной спецификой. В основе дифференциации наказуемости преступлений в сторону смягчения по предписаниям второй группы (ч. 2,4 и 5 ст. 62 УК) лежит необходимость реализации конкретных задач уголовно-правовой политики, предполагающих
необходимый для их достижения компромисс с преступником.
Весьма странно, но уже традиционно законодатель подошел к закреплению в тексте закона нормы о назначении наказания лицу, в отношении которого дознание осуществляется
в сокращенной форме. Она включена как в УК, так и в УПК.
Причем формулировки данной нормы текстуально не тождественны друг другу. Данный факт негативно сказывается
на логичности и непротиворечивости изложения норм закона. Он приводит к возникновению излишних норм, подобных
ч. 5 ст. 226.9 УПК, необходимость в которой исчезла бы с исключением из УПК материально-правовых норм о назначении
наказания. Представляется, что нормы материального уголовного права должны содержаться исключительно в УК, иначе
положения ст. 1, 2 и 3 УК будут нарушены.
Часть 5 ст. 62 УК устанавливает меру смягчения максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания,
предусмотренного за совершенное преступление. Если наиболее строгое наказание не может быть назначено виновному,
то смягчения не происходит, поэтому представляется необходимым изменить закон и смягчать наиболее строгое наказание,
которое реально может быть назначено виновному. Совершенствованию подлежит и методика подсчета наказания лицу, исполнившему досудебное соглашение, так как в ряде случаев
возможности индивидуализации сводятся к минимуму2.
Общий подход судебных органов к толкованию норм, содержащихся в ст. 62 УК, выраженный в постановлениях Плену61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ма Верховного суда РФ № 60 от 06.12.2006 и № 16 от 26.06.2012,
позволяет сделать вывод, что дополнительные наказания в случае осуществления дознания в сокращенной форме не подлежат
смягчению. Данное положение целесообразно включить в текст
УК, чтобы избежать необходимости каждый раз разъяснять его
в актах толкования.
Глава 32.1 УПК содержит целый комплекс условий, при
наличии которых производство дознания в сокращенной форме невозможно, а возможность назначения наказания с учетом ч. 5 ст. 62 УК существует только при полном выполнении
предусмотренной указанной главой процессуальной формы.
Ссылка на ст. 226.9 УПК в ч. 5 ст. 62 УК не проясняет, в каком
же конкретно случае наказание смягчается. Поэтому предлагаем выделить из ч. 5 ст. 62 УК норму о назначении наказания
лицу, дознание в отношении которого производилось в сокращенной форме, обособив ее в отдельной структурной единице
Кодекса со следующей формулировкой: «Срок или размер наказания, назначаемого лицу, дознание в отношении которого
производилось в сокращенной форме, не может превышать
одной второй…».
Литература
1. Мясников А. А. Институт смягчения наказания: проблемы
законодательной регламентации и правоприменения (по материалам судебной практики Ставропольского края): автореф. дис. …
канд. юрид. наук. Краснодар, 2011. С. 15.
2. Благов Е. В. Назначение наказания с случае заключения
досудебного соглашения о сотрудничестве // Уголовное право.
2010. № 3. С. 21–26.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.236
О. Л. Строганова
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Конкретизация
уголовно-правового значения обстоятельств
при неоконченной преступной деятельности:
история становления,
законодательная регламентация,
проблемы углубления
Тенденция к выделению главных (особенно сильно влияющих на наказание) обстоятельств с одной стороны, и иных,
обычных, — с другой, с приданием им различной силы влияния
в уголовном законе наметилась давно. Обозначение этой силы
происходит в двух направлениях, и одно из них — путем указания, на какую часть, долю должно уменьшаться (увеличиваться)
наказание при наличии особых обстоятельств (ст. 62 ч. 1, 2, 5,
ст. 65, 66, 68 УК). Несмотря на то, что законодательная конкретизация — эффективный прием регламентации деятельности суда
в сфере назначения наказания, как таковой исторический опыт
ее реализации, в том числе при регламентации вопросов наказания за неоконченные деликты, все же отсутствует. Так, первые
попытки применить градированное уменьшение наказания относятся лишь к середине XIX в., когда в «Уложении»» 1845 г.
была закреплена степень смягчения наказания за покушение в зависимости от его вида (оконченное покушение и оконченное преступление наказывались одинаково, за неоконченное покушение
наказание смягчалось на одну, две ступени (ст. 118, 120, 121));
а в Уставе о наказаниях мировых судей» 1864 г. при ненаказуемости неоконченных покушений судье было дано право наполовину
уменьшить наказание за покушение на кражу с учетом «важности
покушения или участия виновных» (ст. 17, 172, 176). В «Уголов© Строганова О. Л., 2013
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ном уложении» 1903 г. назначение наказания за покушение уже
ставилось в зависимость от категории деликта — наказуемым являлось покушение на тяжкие преступления, а в особо указанных
случаях — и на преступления; ненаказуемым — на проступки
с использованием негодных средств (ст. 49 ч. 3, 4, 100, 173, 526
и пр.). Кроме этого, предусматривалось обязательное смягчение
наказания за покушение в виде невозможности назначения его
высшей меры, уменьшения нижнего предела наказания до размера наказания данного рода, перехода к другому наказанию
в последовательности, установленной «Уложением» и т. д.; приготовление наказывалось в случаях, особо указанных в законе
(ст. 49 ч. 2, отсылающая к ст. 53, ст. 101 ч. 1, 2, 105 ч. 4). Несмотря на установление различий в стадиях, необходимость формализованного учета полноты осуществления преступного намерения также отрицалась и в период действия «Руководящих начал»
1919 г. (ст. 20), и в период существования УК РСФСР 1922 г.
(ст. 121), 1926 г. (ст. 14, 19), 1960 г. (ст. 15). И лишь в УК 1996 г.
законодатель дифференцировал наказуемость приготовления
только за тяжкие и особо тяжкие преступления, четко определил
направление изменения ответственности за неоконченные деликты, закрепив силу этого влияния отдельно для каждой стадии.
Между тем в доктрине такое законодательное решение
не было воспринято однозначно. Критикуя данные положения,
одни исследователи ведут речь о необходимости закрепления
превентивного характера нормы об ответственности за приготовление к любому преступлению (А. И. Ситникова) или о декриминализации приготовления к тяжким деликтам (Р. Н. Хамитов),
вторые — об изменении правила уменьшенной наказуемости
за неоконченное деяние путем установления иных долей (вместо ½ за приготовление и ¾ за покушение — ¼ (В. В. Мальцев.)
и 2/3 (А. Ю. Решетников) соответственно), третьи — о необходимости снижения не только максимального, но и минимального
срока наиболее строгого наказания (В. Питецкий), максимального срока всех видов наказания, дополнительных наказаний
(А. Ю. Решетников, С. В. Чернокозинская), четвертые — о закреплении различий в наказуемости оконченного и неоконченного
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
покушения (либо в долях, на которые должно уменьшаться наказание (А. А. Анисимов), либо путем установления за них разных
последствий (Л. Л. Кругликов) и пр. Не вдаваясь в подробный
анализ оптимальности предложенных формулировок, отметим,
что из изложенного рациональное зерно видится лишь в законодательном закреплении снижения не только максимального,
но и минимального срока (размера) наиболее строгого наказания
за неоконченный деликт, а также в дифференциации наказания
за оконченное и неоконченное покушение. Кроме того, несмотря
на то, что установление наказуемости приготовлений к тяжким
и особо тяжким преступлениям у нас возражений не вызывает,
все же считаем необходимой криминализацию приготовительных действий к тем деликтам, которые уже на стадии подготовки
сами по себе достаточно общественно опасны и обладают значимыми объектами уголовно-правовой охраны: это относится
к преступлениям небольшой и средней тяжести, предусмотренным ч. 1 ст. 1272, ст. 240, ст. 241, ст. 2821, ст. 2822, ст. 290, ст. 291,
ст. 282 ч. 2, ст. 292 УК, негативные последствия приготовлений
к которым могут быть весьма значительны, что обусловливает
целесообразность их перевода в категорию тяжких.
Также отметим, что при совершении неоконченного деяния, за которое санкцией статьи предусмотрены смертная казнь
и пожизненное лишение свободы, эти виды наказаний применению не подлежат и верхний предел лишения свободы снижается
с учетом долей, предусмотренных ст. 66 УК. Вместе с тем общественная опасность таких преступлений даже при недоведении
до конца настолько высока, что наказание за них не может предусматривать обязательного двойного смягчения. В связи с этим,
думается, имеется необходимость дополнения ч. 2, 3 ст. 66 УК
следующим содержанием: «Если соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса предусмотрены смертная казнь
или пожизненное лишение свободы, эти виды наказаний не применяются, а наказание назначается в пределах санкции, предусмотренной соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». Часть же 4 из ст. 66 УК необходимо исключить.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 343.01
И. Д. Трофимова
Ярославский государственный университет
им. П. Г. Демидова
Мнимая оборона
как разновидность фактической ошибки
Мнимая оборона — это не уголовно-правовая категория, она
не предусмотрена УК РФ. Это научное понятие, призванное помочь разобраться в случаях, когда «оборона» не укладывается
в рамки ст. 37 УК РФ. Мнимая оборона предполагает существование во внешнем мире какого-либо реального явления, ошибочно принятого «защищающимся» за общественно опасное посягательство. Поэтому чрезвычайно важно решение о наличии посягательства на обороняющееся лицо.
Различные ученые по-разному определяют место мнимой
обороны в системе уголовного права. Так, В. В. Сверчков классифицирует необходимую оборону на правомерную и ложную.
Последняя, в свою очередь, делится им на спровоцированную,
взаимную, дуэльную и мнимую1. С. Ф. Милюков относит к мнимой обороне ситуации, когда нарушаются некоторые признаки
необходимой обороны, в первую очередь признак своевременности. Так, например, к мнимой он относит так называемую запоздалую оборону (причинение вреда посягающему в тот момент,
когда посягательство уже фактически завершено)2. Большинство
исследователей склоняются к тому, что мнимая оборона имеет
место в том случае, когда отсутствует основание необходимой
обороны — общественно опасное посягательство. Этой точки
зрения придерживается и В. И. Ткаченко3. В. М. Лебедев, характеризуя мнимую оборону, пишет, что она возникает в ситуации,
когда субъект причиняет вред другому лицу, ошибочно воспринимая его поведение как общественно опасное посягательство
на охраняемые законом права и интересы4.
© Трофимова И. Д., 2013
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вопрос о юридической квалификации действий, совершенных при мнимой обороне, нашел свое отражение в постановлении Пленума Верховного суда РФ: «Судам необходимо различать
состояние необходимой обороны и состояние мнимой обороны,
когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство
и лицо ошибочно предполагает его наличие»*1.
Действия лица, находящегося в состоянии мнимой обороны,
отличаются от необходимой обороны, так как они всегда объективно общественно опасны: мнимая оборона направлена на отражение не существующего в действительности посягательства.
Представляется, что случаи мнимой обороны можно подразделить
на две группы, которые существенно различаются между собой.
К первой группе относятся действия по защите от кажущегося посягательства, приравниваемые по своим правовым последствиям
к необходимой обороне или к превышению ее пределов. Другую
группу случаев мнимой обороны образуют деяния, которые не могут приравниваться по своим правовым последствиям к необходимой обороне или к превышению ее пределов. При решении вопроса о том, было ли допущено превышение пределов необходимой
обороны при отражении мнимого посягательства, следует абстрагироваться от того факта, что посягательство было кажущимся,
и установить, вправе ли был обороняющийся причинить тот же
вред при тех же условиях, отражая реальное посягательство5.
Вопрос об ответственности за вред, причиненный в состоянии мнимой обороны, рассматривается по общим правилам ответственности при фактической ошибке, т. е. в зависимости
от наличия или отсутствия вины. В уголовном законодательстве
многих стран фактическая ошибка названа в качестве обстоятельства непривлечения к ответственности (освобождения от ответственности). Например, в ст. 122.3 УК Франции указано, что
«не подлежит уголовной ответственности лицо, которое может
доказать, что оно в результате заблуждения в праве, избежать
которого оно было не в состоянии, считало, что может совер* Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября
2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой
обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» // Справочная правовая система «КонсультантПлюс».
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шить данное действие законно». Подобные положения имеются
в польском уголовном законе (ст. 30), а также в ряде уголовных
кодексов стран бывшего СССР (например, в ст. 37 УК Белоруссии)6. В некоторых ситуациях мнимой обороны лицо должно
привлекаться за совершение преступления с косвенным умыслом
(а именно тогда, когда оно допускало отсутствие общественно
опасного посягательства и исходило лишь из его возможности,
т. е. действовало «с упреждением» и соглашалось при этом с причинением вреда людям, не совершающим посягательство)7.
Литература
1. Сверчков В. В. Уголовное право. Общая часть: краткий
курс лекций. М., 2005. С. 148.
2. Милюков С. Ф. Обстоятельства, исключающие общественную опасность деяния: учебно-научное издание. СПб., 1998. С. 16.
3. Ткаченко В. И. Необходимая оборона // Законность. 1997.
№ 3. С. 27.
4. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / отв. ред. В. М. Лебедев. М., 2005. Ст. 28.
5. Попов К. И. Актуальные вопросы ответственности за превышение пределов необходимой обороны. М., 2005. С. 24.
6. Блинников В. А. К вопросу о соотношении обстоятельств,
исключающих преступность деяния, и иных оснований, исключающих уголовную ответственность // Антология научной мысли. М., 2008. С. 379.
7. Милюков С. Ф. Указ. соч. С. 21.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Часть 1. Актуальные проблемы теории права
и цивилистики...........................................................................3
Барахоева Э. Р. Субъекты и участники юридической
кодификации...............................................................................3
Быстров И. В. Презумпция причинения морального вреда
в трудовом праве.........................................................................5
Долотов Я. Д. Соотношение юридической аккультурации
с правопреемством и преемственностью
правовой системы общества......................................................8
Игнатьев И. В. Разграничение волонтёрской
и добровольческой деятельности: правовая природа
и существенные признаки........................................................10
Исаева Е. А. Подход британского законодателя
к определению понятия «родитель».......................................13
Казанков С. П. О некоторых проблемах
международного усыновления детей.....................................16
Карвонен А. А. Понятие способа
правоприменительной тактики...............................................18
Карпизина Т. Н. Преемственность в принципах
интерпретационной юридической практики.........................20
Рощепко Н. В. Институт социального страхования:
правовые закономерности формирования.............................23
Смирнов Д. А. Особенности использования дефинитивных
предписаний в отраслевых соглашениях...............................25
Сочнева О. И. Реализация принципа равенства
в конструкциях семейно-правовых статусов.........................28
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Часть 2. Актуальные проблемы уголовного права
и уголовного процесса...........................................................31
Авдеев О. Ю. О содержании управленческих функций
субъекта злоупотребления полномочиями
(примеч. 1 к ст. 201 УК РФ)....................................................31
Гешелин М. И. Некоторые вопросы дифференциации
ответственности за мошенничество
по уголовному праву Англии и России..................................34
Девятовская И. А. Некоторые аспекты законодательной
регламентации категории «доверие» в «служебном
положении» как признаке состава преступления:
анализ субъектного состава.....................................................36
Демич А. Н. К вопросу о формировании института
освобождения от уголовной ответственности
в дореволюционном Российском уголовном
законодательстве......................................................................39
Дрепелев А. С. О необходимости закрепления легального
определения соучастника преступления................................42
Дубков А. Е. Создание некоммерческой организации,
посягающей на личность и права граждан,
религиозные и общественные объединения
как формы соучастия в преступлении....................................45
Ершов С. А. Об особенностях конструирования состава
ст. 241 УК РФ...........................................................................47
Луканин И. А. О дефиниции коррупции
в уголовном законодательстве и международном праве.....50
Похлеба Т. И. Понимание рабочего места и времени
применительно к ст. 143 УК РФ..............................................53
Румянцев М. С. Некоторые аспекты межотраслевой
дифференциации ответственности в уголовном праве.........54
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Смирнов Р. Ю. Утрата профессиональной трудоспособности
как показатель тяжести вреда, причиненного здоровью
человека.....................................................................................57
Cорокин А. В. Назначение наказания в случае осуществления
дознания в сокращенной форме..............................................60
Строганова О. Л. Конкретизация уголовно-правового
значения обстоятельств при неоконченной преступной
деятельности: история становления, законодательная
регламентация, проблемы углубления...................................63
Трофимова И. Д. Мнимая оборона как разновидность
фактической ошибки................................................................66
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Юридические записки
молодых ученых
и аспирантов
Материалы международной научной конференции
Выпуск 13
Редактор, корректор М. Э Левакова
Верстка Е. Б. Половковой
Подписано в печать 24.07.13. Формат 60×84 1/16.
Усл. печ. л. 4,18. Уч.-изд. л. 2,5.
Тираж 50 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ.
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова.
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
72
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
36
Размер файла
516 Кб
Теги
ученых, молодым, записка, вып, 439, аспирантов, юридическая
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа