close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

444.Особенности западной философии науки XX века Тексты и комментарии Васильев В Ф

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Кафедра философии
В. Ф. Васильев
Особенности западной философии
науки XX века
Тексты и комментарии
Методическая разработка
Рекомендовано
Научно-методическим советом университета для студентов,
обучающихся по специальности Политология
Ярославль 2010
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 1(4/9)
ББК Ю 3(0)я73
В 19
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного издания. План 2009/10 года
Рецензент
кафедра философии
Ярославского государственного университета им. П. Г. Демидова
Васильев, В. Ф. Особенности западной философии
науки XX века. Тексты и комментарии: метод. разВ 19
работка / В. Ф. Васильев; Яросл. гос. ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль : ЯрГУ, 2010. – 58 с.
Настоящая методическая разработка дополняет серию
ранее вышедших брошюр: «Факт как методологическая
проблема» (1999), «Современные западные концепции
философии науки» (2001), «Проблемы рациональности в
западной философии ХХ века» (2003).
Предназначена для студентов, обучающихся по специальности 030201.65 Политология (дисциплина «Философия», блок ГСЭ), очной формы обучения.
УДК 1(4/9)
ББК Ю 3(0)я73
 Ярославский государственный
университет им. П. Г. Демидова,
2010
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Введение
Изучение западной философии науки в лице таких ее
виднейших представителей, как К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос,
П. Фейерабенд, нередко приводит к «иллюзии понимания» (когда
не замечают наиболее существенное) и в ряде случаев влечет
непреодолимые трудности. Дело в том, что это либо очень
объемные труды (как у К. Поппера и Т. Куна), или, наоборот,
идеи разбросаны по многим отдельным статьям (такова
философия И. Лакатоса и П. Фейерабенда) – и там, и здесь
тексты, как правило, насыщены малопонятной специальной
терминологией. В итоге читатель не получает общего
представления о проблеме и не «схватывает» концепцию как
целое.
Двадцать лет опыта учебной работы по данному курсу
убедили нас в следующем решении указанной трудности:
1) необходимо давать (предварительно) вводный комментарий,
специально
адаптированный
к
конкретным
текстам
первоисточников; 2) необходим анализ ключевых фрагментов
текста, а для этого должна быть подготовлена специальная
выборка из трудов указанных авторов. Эта двуединая задача
легла в основу данного издания.
Методическая разработка может быть использована и при
изучении отдельных тем начального базового курса философии.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Критический рационализм К. Поппера
Доктрина науки, изложенная в трудах К. Поппера («Логика
научного исследования», «Объективное познание» и др.), названа
им «критическим рационализмом».
Удивительно, но К. Поппер отвергает метод индукции, он
показывает, что тезис об экспериментальном обосновании законов
в точных науках совершенно не отражает реальное положение
вещей. Он приводит пример с астрологией, ложный авторитет
которой опирается на массу эмпирического материала
наблюдений – на гороскопы и биографии. Вместо индукции и
основанной на ней верификации (подтверждения) он предложил
метод фальсификации, т. е. особую процедуру опровержений.
Метод фальсификации пользуется не индуктивным выводом, а
исключительно дедукцией.
Индукция и верификация сохраняют у К. Поппера узкое
значение только для единичных экзистенциальных высказываний,
т. е. таких, в которых говорится о существовании конкретного
объекта, например, констатируется факт существования змея в
данном месте и в данное время. Наоборот, если мы имеем дело с
универсалиями
(фундаментальными
моделями,
законами,
принципами и др.), то любое количество подтверждающих фактов
будет недостаточно для доказательства их универсального
характера.
Итак, в чем суть метода фальсификации? Суть в том, чтобы
перевести научный закон в форму запрета. После этого достаточно
найти хотя бы один случай, нарушающий запрет, чтобы
опровергнуть данное универсальное утверждение. Например, закон
сохранения энергии может быть переформулирован запретом: «не
существует вечного двигателя». Таким образом, мы принимаем
научный закон за условную истину на том основании, что нам не
удалось его опровергнуть. Данный метод можно назвать вариацией
метода от противного (в котором используется логическое правило
modus tollens: «Если известно, что высказывание А влечет
(имплицирует) высказывание В, а также известно, что
высказывание В ложно, то, следовательно, А ложно»).
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В итоге доказанных теорий вообще нет и быть не может.
Существуют только гипотезы, которые еще не нашли своего
опровержения.
К. Поппер постулирует также «три мира». Первые два мира
делят всё существующее на мир вещей и психический мир
сознания. Третий мир – мир возможного, это как бы «витающие в
воздухе» идеи, проблемы, гипотезы и др. Третий бессубъектный
мир происхождением связан с человеком, но своей внутренней
организацией он не зависит от человека, подобно тому, как
паутина не зависит от паука после того, как она отвердела.
В третьем мире объективно происходит рост знания, который
подчиняется общей закономерности, изображаемой условно
схемой:
P1  TT  EE  P2
Здесь P1 является проблемой, с которой мы начинаем
исследование. TT (the tentative theory) – пробные теории, первые
попытки интерпретации. EE (error-elimination) – элиминация
ошибок, суровая критика нашей догадки. P2 является новой
проблемной ситуацией, которая возникает из нашей первой
попытки решить проблему. Это ведет к следующей попытке и так
далее.
Согласно К. Попперу, в науке идет борьба за выживание
гипотез и, по сути, естественный дарвиновский отбор, и человек
отличается от животного тем, что критически оценивает
результаты своих действий и учится на этом.
К. Поппер подверг критике сохранившиеся и сегодня
классические подходы в науке. Классическая ньютоновская
рациональность исходила из веры, что возможно окончательное
объяснение посредством сущностей. Данный эссенциалистский
подход К. Поппер считает ошибочным, поскольку он создает
препятствия для постановки «новых и плодотворных проблем».
Другое современное течение – инструментализм (теории – лишь
инструменты) должно быть признано неудовлетворительным с
иной точки зрения. Инструментализм способен предсказать
известный род событий, таких, как затмения или грозы, но
абсолютно не в силах предсказывать «новый вид событий,
(которые физики называют «новыми эффектами»)».
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
К. Поппер
Логика и рост научного знания (М., 1983)
(Фрагменты)
Ученый, как теоретик, так и экспериментатор, формулирует
высказывания или системы высказываний и проверяет их шаг за
шагом. В области эмпирических наук, в частности, ученый
выдвигает гипотезы или системы теорий и проверяет их на опыте
при помощи наблюдения и эксперимента.
Я полагаю, что задачей логики научного исследования или,
иначе говоря, логики познания, является логический анализ этой
процедуры, то есть анализ метода эмпирических наук.
Что же это такое – «методы эмпирических наук»? И что
вообще мы называем «эмпирической наукой»?
1. Проблема индукции.
Согласно широко распространенному мнению, против
которого я выступаю в настоящей книге, для эмпирических наук
характерно использование так называемых «индуктивных
методов». Если придерживаться этого взгляда, то логику
научного исследования придется отождествить с индуктивной
логикой, то есть с логическим анализом индуктивных методов.
Вывод обычно называется «индуктивным», если он
направлен от сингулярных высказываний (иногда называемых
также «частными высказываниями») типа отчетов о результатах
наблюдений или экспериментов к универсальным высказываниям
типа гипотез или теорий.
С логической точки зрения далеко не очевидна
оправданность наших действий по выведению универсальных
высказываний из сингулярных, независимо от числа последних,
поскольку любое заключение, выведенное таким образом, всегда
может оказаться ложным. Сколько бы примеров появления белых
лебедей мы ни наблюдали, все это не оправдывает заключения:
«Все лебеди белые».
Вопрос об оправданности индуктивных выводов или, иначе
говоря, о тех условиях, при которых такие выводы оправданны,
известен под названием «проблема индукции».
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проблему индукции можно также сформулировать в виде
вопроса о верности или истинности универсальных высказываний, основывающихся на опыте, – гипотез и теоретических
систем в эмпирических науках. Многие люди убеждены, что
истинность таких универсальных высказываний «известна из
опыта». Однако ясно, что описание любого опыта – наблюдения
или результата эксперимента – может быть выражено только
сингулярным высказыванием и ни в коем случае не является
универсальным высказыванием. Соответственно когда о
некотором универсальном высказывании говорят, что истинность
его известна нам из опыта, то при этом обычно подразумевают,
что вопрос об истинности этого универсального высказывания
можно как-то свести к вопросу об истинности сингулярных
высказываний, которые признаются истинными на основании
имеющегося опыта. Иначе говоря, утверждается, что универсальные высказывания основываются на индуктивных выводах.
Поэтому когда мы спрашиваем, истинны ли известные нам
законы природы, то это просто иная формулировка вопроса о
логической оправданности индуктивных выводов.
Если мы стремимся найти способы оправдания индуктивных
выводов, то прежде всего нам следует установить принцип
индукции. Такой принцип должен иметь вид высказывания, с
помощью которого мы могли бы представить индуктивные
выводы в логически приемлемой форме. В глазах сторонников
индуктивной логики для научного метода нет ничего важнее, чем
принцип индукции. «Этот принцип, – заявляет Рейхенбах, –
определяет истинность научных теорий. Устранение его из науки
означало бы не более и не менее как лишение науки ее
способности различать истинность и ложность ее теорий. Без
него наука, очевидно, более не имела бы права говорить об
отличии своих теорий от причудливых и произвольных созданий
поэтического ума».
Вместе с тем принцип индукции не может иметь характер
чисто логической истины типа тавтологии или аналитического
высказывания. Действительно, если бы существовало нечто вроде
чисто логического принципа индукции, то не было бы никакой
проблемы индукции, поскольку в этом случае все индуктивные
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выводы следовало бы рассматривать как чисто логические,
тавтологические
преобразования,
аналогичные
выводам
дедуктивной логики. Таким образом, принцип индукции должен
быть синтетическим высказыванием, то есть высказыванием,
отрицание которого не является самопротиворечивым, а
напротив, оно логически возможно. В этой связи и возникает
вопрос о том, почему мы вообще должны принимать этот
принцип и каким образом, исходя из рациональных оснований,
можно оправдать это принятие.
Приверженцы индуктивной логики стремятся заявить вместе
с Рейхенбахом, что «принцип индукции безоговорочно
принимается всей наукой: и что в повседневной жизни никто
всерьез не выражает сомнений в этом Принципе». И все же, даже
предполагая, что приведенное утверждение верно – хотя,
конечно, и «вся наука» может ошибаться, – я заявляю, что
принцип индукции совершенно излишен и, кроме того, он
неизбежно ведет к логическим противоречиям.
То, что такие противоречия возникают в связи с принципом
индукции, совершенно отчетливо показано Юмом. Юм также
обнаружил, что устранение этих противоречий, если оно вообще
возможно,
сталкивается
с
серьезными
трудностями.
Действительно, принцип индукции должен быть универсальным
высказыванием. Поэтому при любых попытках вывести его
истинность из опыта вновь в полном объеме возникнут те же
самые проблемы, для решения которых этот принцип был введен.
Таким образом, для того чтобы оправдать принцип индукции,
нам необходимо применять индуктивные выводы, для
оправдания этих последних приходится вводить индуктивный
принцип более высокого порядка, и так далее в том же духе.
Следовательно, попытка обосновать принцип индукции, исходя
из опыта, с необходимостью терпит крушение, поскольку она
неизбежно приводит к бесконечному регрессу.
Кант попытался предложить свой способ преодоления этой
трудности, утверждая, что принцип индукции (который он
сформулировал в виде «принципа универсальной причинности»)
является «верным a priori». Однако его изобретательная попытка
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
построить априорное оправдание синтетических высказываний,
как мне кажется, не была успешной.
С моей точки зрения, охарактеризованные трудности,
возникающие в индуктивной логике, непреодолимы. То же самое
можно сказать и относительно трудностей, встающих в рамках
широко распространенной ныне теории, согласно которой
индуктивный вывод, хотя он не является «строго достоверным»,
тем не менее может приобретать некоторую степень
«надежности» или вероятности». В этой теории индуктивные
выводы являются «вероятными выводами». «Мы описали, –
заявляет Рейхенбах, – принцип индукции как средство, с
помощью которого наука распознает истину. Точнее, мы должны
были бы сказать, что он служит для определения вероятности,
ибо науке не дано полностью обрести ни истины, ни ложности...
научные высказывания могут только приобретать степени
вероятности, недостижимыми верхним и нижним пределами
которых служат истина и ложь».
На данном этапе моих рассуждений я позволю себе
пренебречь тем фактом, что сторонники индуктивной логики
пользуются понятием вероятности, которое я позже отвергну
ввиду полного его несоответствия их собственным целям. Я могу
игнорировать сейчас понятие вероятности в силу того, что
упомянутые трудности индуктивной логики никак не связаны с
обращением к вероятности. Действительно, если основанным на
индуктивном выводе высказываниям следует приписывать
некоторую степень вероятности, то это можно оправдать, только
введя (конечно, с соответствующими изменениями) новый
принцип индукции. Тогда этот новый принцип придется в свою
очередь подвергнуть процедуре оправдания и т. д. Более того, мы
не сдвинемся с места и в том случае, если будем считать принцип
индукции не «истинным», а всего лишь «вероятным». Коротко
говоря, логика вероятностного вывода, или «вероятностная
логика», подобно любой другой форме индуктивной логики,
приводит либо к дурной бесконечности, либо к доктрине
априоризма.
<…>
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Логическая теория, которая будет развита далее, прямо и
непосредственно выступает против всех попыток действовать,
исходя из идей индуктивной логики. Она могла бы быть
определена как теория дедуктивного метода проверки или как
воззрение, согласно которому гипотезу можно проверить только
эмпирически и только после того, как она была выдвинута.
<…>
2. Устранение психологизма.
Я уже говорил, что деятельность ученого заключается в
выдвижении и проверке теорий.
Начальная стадия этого процесса – акт замысла и создания
теории, – по моему глубокому убеждению, не нуждается в
логическом анализе, да и не подвластна ему.
<…>
Можно ли оправдать некоторое высказывание? Если можно,
то каким образом? Проверяемо ли это высказывание? Зависит ли
оно логически от некоторых других высказываний? Или, может
быть, противоречит им? Для того чтобы подвергнуть некоторое
высказывание логическому анализу, оно должно быть
представлено нам. Кто-то должен сначала сформулировать такое
высказывание и затем подвергнуть его логическому
исследованию.
В соответствии со сказанным я буду четко различать процесс
создания новой идеи, с одной стороны, и методы и результаты ее
логического исследования – с другой. Что же касается задачи
логики познания – в отличие от психологии познания, – то я буду
исходить из предпосылки, что она состоит исключительно в
исследовании методов, используемых при тех систематических
проверках, которым следует подвергнуть любую новую идею,
если она, конечно, заслуживает серьёзного отношения к себе.
<…>
Поскольку ученый критически оценивает, измеряет или
отвергает плоды своего собственного вдохновения, мы при
желании
можем,
конечно,
рассматривать
подобный
методологический анализ как некоторого рода «рациональную
реконструкцию» соответствующих процессов мышления. Однако
такая реконструкция не описывает действительного хода
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рассматриваемых процессов: она может дать только логический
скелет процедуры проверки. И это, по-видимому, все, что имеют
в виду под этой процедурой те исследователи, которые говорят о
«рациональной реконструкции» путей приобретения знания.
<…>
Я достаточно точно выражу свою точку зрения, сказав, что
каждое открытие содержит «иррациональный элемент» или
«творческую интуицию» в бергсоновском смысле. Аналогичным
образом Эйнштейн говорит о «поиске таких в высшей степени
универсальных законов, ... из которых с помощью чистой дедукции
можно получить картину мира. Не существует логического пути, –
продолжает он, – ведущего к таким... законам».
<…>
3. Дедуктивная проверка теорий.
Согласно развиваемой в настоящей книге концепции, метод
критической проверки теорий и отбора их по результатам такой
проверки всегда идет по следующему пути. Из некоторой новой
идеи, сформулированной в предварительном порядке и еще не
оправданной
ни
в
каком
отношении –
некоторого
предвосхищения, гипотезы или теоретической системы, – с
помощью логической дедукции выводятся следствия. Затем
полученные следствия сравниваются друг с другом и с другими
соответствующими высказываниями с целью обнаружения
имеющихся между ними логических отношений (типа
эквивалентности,
выводимости,
совместимости
или
несовместимости).
Можно, как представляется, выделить четыре различных
пути, по которым происходит проверка теории. Во-первых, это
логическое сравнение полученных следствий друг с другом, при
помощи которого проверяется внутренняя непротиворечивость
системы. Во-вторых, это исследование логической формы теории
с целью определить, имеет ли она характер эмпирической, или
научной, теории или, к примеру, является тавтологичной. Втретьих, это сравнение данной теории с другими теориями, в
основном с целью определить, внесет ли новая теория вклад в
научный прогресс в том случае, если: она выживет после ее
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
различных проверок. И, наконец, в-четвертых, это проверка
теории при помощи эмпирического применения выводимых из
нее следствий.
Цель проверок последнего типа заключается в том, чтобы
выяснить, насколько новые следствия рассматриваемой теории,
то есть все, что является новым в ее содержании, удовлетворяют
требованиям практики, независимо от того, исходят ли эти
требования из чисто научных экспериментов или практических,
технических применений. Процедура проверки при этом является
дедуктивной. Из данной теории с помощью других, ранее
принятых высказываний выводятся некоторые сингулярные
высказывания, которые можно назвать «предсказаниями»,
особенно предсказания, которые легко проверяемы или
непосредственно применимы. Из них выбираются высказывания,
невыводимые из до сих пор принятой теории, и особенно
противоречащие ей. Затем мы пытаемся вынести некоторое
решение относительно этих (и других) выводимых высказываний
путем сравнения их с результатами практических применений и
экспериментов. Если такое решение положительно, то есть если
сингулярные следствия оказываются приемлемыми, или
верифицированными, то теория может считаться в настоящее
время выдержавшей проверку и у нас нет оснований
отказываться от нее. Но если вынесенное решение отрицательное
или,
иначе
говоря,
если
следствия
оказались
фальсифицированными, то фальсификация их фальсифицирует и
саму теорию, из которой они были логически выведены.
Следует подчеркнуть, что положительное решение может
поддерживать теорию лишь временно, поскольку последующие
возможные отрицательные решения всегда могут опровергнуть ее.
<…>
Отметим, что в кратко очерченной нами процедуре проверки
теорий нет и следа индуктивной логики. В нашем рассуждении
нигде не предполагается возможность перехода от истинности
сингулярных высказываний к истинности теорий, равно как
нигде не допускается, что на основании «верифицированных»
следствий может быть установлена «истинность» теории или
хотя бы ее «вероятность».
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
<…>
Я надеюсь, что мой подход вполне может оказаться
приемлемым для тех, кто ценит не только логическую строгость,
но и свободу от догматизма, кто стремится к практической
применимости науки, но в еще большей степени увлечен
приключенческим духом науки и теми открытиями, которые,
вновь и вновь ставя перед нами новые и неожиданные вопросы,
требуют от нас формулировать новые, до тех пор даже не
снившиеся нам ответы.
<…>
Фактически окончательного опровержения теории вообще
нельзя провести, так как всегда возможно заявить, что
экспериментальные результаты ненадежны или что расхождения,
которые, мол, существуют между данной теорией и
экспериментальными результатами, лежат на поверхности
явлений и исчезнут при дальнейшем развитии нашего познания.
(В борьбе против Эйнштейна оба упомянутых типа аргументов
использовались в поддержку ньютоновской механики. Сходные
аргументы переполняют область общественных наук). Если вы
настаиваете на строгом доказательстве (или строгом
опровержении) в области эмпирических наук, то вы никогда не
сможете извлечь из опыта какую-либо пользу и никогда не
познаете меру своего заблуждения.
<…>
Аналогично тому как шахматы могут быть определены при
помощи свойственных им правил, эмпирическая наука может
быть определена при помощи ее методологических правил.
Устанавливая эти правила, нам следует действовать
систематически. Сначала формулируется высшее правило,
которое представляет собой нечто вроде нормы для определения
остальных правил. Это правило, таким образом, является
правилом более высокого типа. Таковым является как раз
правило, согласно которому другие правила следует
конструировать так, чтобы они не защищали от фальсификации
ни одно из научных высказываний.
<…>
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
12. Причинность, объяснение и дедукция предсказаний.
Дать причинное объяснение некоторого события – значит
дедуцировать описывающее его высказывание, используя в
качестве посылок один или несколько универсальных законов
вместе с определенными сингулярными высказываниями –
начальными условиями. Например, мы можем сказать, что мы
дали причинное объяснение разрыва некоторой нити, если мы
нашли, что она имеет предел прочности 1 фунт и что к ней был
подвешен груз весом в 2 фунта. При анализе этого причинного
объяснения мы обнаружим в нем различные составные части. С
одной стороны, здесь имеется гипотеза: «Всякая нить,
нагруженная выше своего предела прочности, разрывается» –
высказывание, имеющее характер универсального закона
природы. С другой стороны, здесь есть сингулярные
высказывания (в данном случае их два), применимые только к
данному обсуждаемому событию: «Предел прочности данной
нити равен 1 фунту» и «К нити подвешен груз весом в 2 фунта».
Таким образом, для полного каузального объяснения
необходимы высказывания двух различных видов: (1)
универсальные высказывания, то есть гипотезы, носящие
характер естественных законов, и (2) сингулярные высказывания,
которые относятся только к специфическому обсуждаемому
событию и которые я буду называть «начальными условиями».
<…>
«Принцип причинности» есть утверждение о том, что любое
событие можно объяснить каузально, то есть можно дедуктивно
предсказать.
<…>
Если же «можно» означает, что мир управляется строгими
законами и построен таким образом, что каждое отдельное
универсальной
событие
представляет
собой
пример
регулярности, или закона, то данное утверждение, по общему
признанию, является синтетическим. Однако в этом случае оно
нефальсифицируемо. Поэтому я не буду ни принимать, ни
отвергать «принцип причинности», а просто удовлетворюсь тем,
что исключу его из сферы науки как «метафизический».
<…>
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Я считаю, что различие между универсальными и
индивидуальными
понятиями
(или
именами)
имеет
фундаментальное значение. Любое прикладное научное
исследование опирается на переход от универсальных научных
гипотез к частным случаям, то есть на дедукцию сингулярных
предсказаний, а в каждое сингулярное высказывание должны
входить индивидуальные понятия (или имена).
<…>
Фальсифицирующий вывод, который при этом имеется в
виду, то есть схема, в которой фальсификация следствия влечет
фальсификацию системы, из которой оно выведено, – это modus
tollens классической логики… «Если р выводимо из t и р ложно,
то t также ложно».
<…>
Тот, кто разделяет мою позицию, будет стремиться к новым
открытиям и будет содействовать этим открытиям путем
создания новой научной системы. При этом мы будем проявлять
величайший интерес к фальсифицирующим экспериментам. Мы
будем приветствовать их как наш успех, поскольку они
открывают нам новые пути проникновения в мир нового опыта.
И мы будем приветствовать их даже в том случае, если эти новые
эксперименты дадут новые аргументы против наших
собственных наиболее современных теорий.
<…>
Я уверен, физики вскоре поймут, что принцип
дополнительности является принципом ad hoc и что (это еще
более важно) его единственная функция состоит в том, чтобы
избежать критики и предотвратить обсуждение физических
интерпретаций, хотя критика и обсуждение крайне необходимы
для развития любой теории. Физики, я убежден, больше не будут
верить в то, что инструментализм навязывается им структурой
современной физической теории.
<…>
Во всяком случае, инструментализм – как я пытался
показать – не более приемлем, чем эссенциализм. Нет никакой
необходимости
признавать
ни
эссенциализм,
ни
инструментализм, так как существует третья точка зрения.
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Мне кажется, что «третья точка зрения» не является ни
неожиданной, ни удивительной. Она сохраняет галилеевское
убеждение в том, что ученый стремится к истинному описанию
мира или отдельных его аспектов и к истинному объяснению
наблюдаемых фактов. Это убеждение она соединяет с
негалилеевским пониманием того, что, хотя истина и является
целью ученого, он никогда с уверенностью не может знать,
истинны ли его достижения, и он способен с достаточной
определенностью обосновать иногда лишь ложность своих теорий.
Это «третье истолкование» научных теорий можно кратко
сформулировать в виде утверждения о том, что научные теории
представляют
собой
подлинные
предположения –
высокоинформативные догадки относительно мира, которые хотя
и не верифицируемы (то есть нельзя показать, что они истинны),
но могут быть подвергнуты строгим критическим проверкам.
Они являются серьезными попытками обнаружить истину. В
этом отношении научные гипотезы совершенно аналогичны
знаменитой проблеме Гольдбаха в теории чисел. Гольдбах
полагал, что его предположение может оказаться истинным, и
оно действительно может быть истинным, хотя мы не знаем и,
может быть, никогда не узнаем, истинно оно или нет.
<…>
Эссенциализм считает наш обычный мир лишь видимостью,
за которой он открывает реальный мир. Такое понимание должно
быть отвергнуто сразу же, как только мы осознаем тот факт, что
мир каждой из наших теорий в свою очередь может быть
объяснен с помощью других дальнейших миров, описываемых
последующими теориями, – теориями более высокого уровня
абстракции, универсальности и проверяемости. Концепция о
сущностной, или окончательной, реальности рушится вместе с
учением об окончательном объяснении.
<…>
Теории – это наши собственные изобретения, наши
собственные идеи. Они не навязываются нам извне, а
представляют собой созданные нами инструменты нашего
мышления. Это ясно осознавали идеалисты.
<…>
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Имеется важное различие, существующее между двумя
видами научных предсказаний, которого не может провести
инструментализм. Это различие связано с проблемой научного
открытия. Речь идет о различии между предсказанием известного
рода событий, таких, как затмения и грозы, с одной стороны, и
предсказанием новых видов событий (которые физики называют
«новыми эффектами»), таких, как предсказание, которое привело
к открытию радиоволн или к искусственному созданию новых
элементов, не обнаруженных до этого в природе.
Для меня очевидно, что инструментализм способен понять
только предсказания первого вида: если теории являются
инструментами для предсказаний, то мы должны согласиться с
тем, что, как и для всех других инструментов, их назначение
должно быть установлено заранее. Предсказания же второго вида
могут быть вполне поняты только как открытия.
<…>
Не это изумительное по форме дедуктивное развертывание
системы делает теорию рациональной или эмпирической, а то,
что мы можем критически проверить ее, то есть сделать ее
предметом опровержений, включающих проверки наблюдением,
и то, что в определенных случаях теория способна выдержать эту
критику и эти проверки, причем такие проверки, которых не
смогли выдержать ее предшественницы, и даже еще более
строгие. Рациональность науки состоит в рациональном выборе
новой теории, а не в дедуктивном развитии теорий.
<…>
Все еще можно полагать, что наука прогрессирует от теории
к теории и что она представляет собой последовательность
улучшающихся дедуктивных систем. Я же хочу предложить
рассматривать науку как прогрессирующую от одной проблемы к
дpyгoй – от менее глубокой к более глубокой проблеме.
<…>
Все известные из истории примеры человеческой
погрешимости, включая все известные примеры судебных
ошибок, являются вехами прогресса нашего познания. Каждый
раз, когда нам удается обнаружить ошибку, наше знание
действительно продвигается на шаг вперед.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Контрольные вопросы
1. Почему
свою
концепцию
К. Поппер
называет
«критический рационализм»?
2. Возможно ли, с точки зрения К. Поппера, эмпирически
обосновать универсальные научные законы?
3. В чем заключается смысл и назначение принципа
фальсификации?
4. Почему
«инструментализм»
и
«эссенциализм»
оцениваются как неверные представления о науке?
5. Почему К. Поппер выводит психологическую иррациональную сторону науки за рамки своей модели?
6. В чем смысл дедуктивной проверки теории?
7. Каковы основные элементы попперовской модели развития
науки? Каково значение «проблемы» в этой модели?
8. Как обосновывает К. Поппер тезис о том, что не существует раз и навсегда доказанных теорий, а существуют только
гипотезы?
Структура научных революций Т. Куна
В своей книге «Структура научных революций» Т. Кун
убеждает читателя, что фактическая история науки сильно
отличается от традиционных представлений по этому поводу, как
философских, так и научных. Необходимо, считает Т. Кун, встать
на путь «решительной перестройки тех представлений о науке,
которые сложились у нас к настоящему времени».
Представления эти («даже у самих ученых») взяты из готовых
научных достижений, и они, вероятно, соответствуют
«действительной практике научного исследования не более, чем
сведения, почерпнутые из рекламных проспектов для туристов
или из языковых учебников, соответствуют реальному образу
национальной культуры.
Пытаясь ответить на вопрос, почему в отличие от социологов
физики, химики, биологи и другие исследователи природы все же
не оспаривают основы своих наук, Т. Кун вводит понятие
«парадигма». «Под парадигмами, – пишет он в предисловии к
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
своему главному труду, – я подразумеваю признанные всеми
научные достижения, которые в течение определенного времени
дают научному сообществу модель постановки проблем и их
решений». Парадигма – ключевое понятие, с помощью которого
Т. Куну удается объяснить циклическую смену эволюционного и
революционного этапов в развитии науки.
В целом циклическая структурная модель у Куна состоит из
следующих основных элементов:
ДН
стадия
допарадигмальной
науки
 НН
стадия
нормальной
науки

НР
 НН
стадия
научной
революции
ДН – допарадигмальная наука, т. е. собственно, предыстория
данной науки. Этот этап первоначального возникновения наук
довольно типичен, если «не считать дисциплин, подобных
математике и астрономии, в которых первые прочные парадигмы
относятся к периоду их предыстории, а также тех дисциплин,
которые, подобно биохимии, возникают в результате разделения
и перестройки уже сформировавшихся отраслей знания». В
допарадигмальный период накопление фактов подвержено в
большой мере случайностям.
«Поскольку, – говорит Т. Кун, – практические области
являются легко доступным источником фактов…, техника часто
играла жизненно важную роль в возникновении новых наук».
НН – нормальная наука. Данный этап характеризуется
возникновением парадигмы, которая в неявном виде содержится,
например, в классических трудах ученых, таких как «Начала» и
«Оптика» Ньютона, «Электричество» Франклина, «Химия»
Лавуазье, «Геология» Лайеля и многих других. Т. Кун отмечает
две существенные особенности этих трудов. С одной стороны,
они резко уменьшают число конкурирующих направлений,
привлекая их на свою сторону, с другой – «они были достаточно
открытыми, чтобы новые поколения ученых могли в их рамках
найти для себя нерешенные проблемы любого вида»; эти труды
привносят в научную практику образцы или примеры, «которые
включают закон, теорию, их практическое применение и
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
необходимое оборудование», коротко говоря, все, что в
совокупности дают нам «модели, из которых возникают
конкретные традиции научного исследования». Проблемы
нормальной науки и их решения не обладают выдающейся
новизной. Они легко предсказываются заранее. Однако способ
решения содержит некоторый элемент творчества. Это решения
всевозможных
задач-головоломок
(инструментальных,
концептуальных, математических). К характеризующим чертам
задач-головоломок можно отнести следующие: а) они имеют
гарантированное решение; б) они формулируются и решаются по
правилам, заданным парадигмой; последняя же дает общую
установку и определяет шаги решений.
НР –
научная
революция.
Важнейший
механизм,
порождающий научные революции, – это возникновение
аномалий в науке, непреодолимых в рамках существующей
парадигмы. Они ведут к кризису, а в результате и к замене одной
парадигмы на другую. Для научной революции характерны,
замечает Т. Кун, введение в оборот новых фундаментальных
фактов, изобретений (внедрение новой техники) и научные
теорий. При этом изменяется не только подход к проблемам, но и
подход к миру. Революция изменяет взгляд на мир. В рамках
новой парадигмы прежние термины, понятия, эксперименты и т.
д. оказываются в новых отношениях друг с другом. Старые кадры
оказывают пожизненное сопротивление, говорит Т. Кун, соглашаясь с аналогичными наблюдениями Макса Планка в его
«Научной автобиографии».
Аномалии, служащие источником кризиса, Т. Кун называет
также «контрпримерами». В период нормальной науки
«контрпримеры» воспринимаются научным сообществом в
гештальте задачи-головоломки, логические требования которых
дают неизбежно искажающий эффект в понимании самого
«контрпримера».
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Т. Кун
Структура научных революций (М., 1977)
(Фрагменты)
Знакомство со старыми научными теориями и самой
практикой научного исследования в корне подорвало некоторые
из моих основных представлений о природе науки и причинах ее
достижений… Эти представления ничуть не были похожи на
картину науки, вырисовывающуюся в свете исторических
исследований. Однако они были и остаются основой для многих
дискуссий о науке, и, следовательно, тот факт, что в ряде случаев
они не являются правдоподобными, заслуживает, по-видимому,
пристального внимания.
<…>
Я был поражен количеством и степенью открытых
разногласий между социологами по поводу правомерности
постановки тех или иных научных проблем и методов их
решения. Как история науки, так и личные знакомства заставили
меня усомниться в том, что естествоиспытатели могут ответить
на подобные вопросы более уверенно и более последовательно,
чем их коллеги-социологи. Однако, как бы то ни было, практика
научных исследований в области астрономии, физики, химии или
биологии обычно не дает никакого повода для того, чтобы
оспаривать самые основы этих наук, тогда как среди психологов
или социологов это встречается сплошь и рядом. Попытки найти
источник этого различия привели меня к осознанию роли в
научном исследовании того, что я впоследствии стал называть
«парадигмами».
Под парадигмами я подразумеваю признанные всеми
научные достижения, которые в течение определенного времени
дают научному сообществу модель постановки проблем и их
решений.
<…>
История, если ее рассматривать не просто как хранилище
анекдотов и фактов, расположенных в хронологическом порядке,
могла бы стать основой для решительной перестройки тех
представлений о науке, которые сложились у нас к настоящему
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
времени. Представления эти возникли (даже у самих ученых)
главным образом на основе изучения готовых научных
достижений, содержащихся в классических трудах или позднее в
учебниках, по которым каждое новое поколение научных
работников обучается практике своего дела. Но целью подобных
книг по самому их назначению является убедительное и
доступное изложение материала. Понятие науки, выведенное из
них, вероятно, соответствует действительной практике научного
исследования не более, чем сведения, почерпнутые из рекламных
проспектов для туристов или из языковых учебников,
соответствуют реальному образу национальной культуры. В
предлагаемом очерке делается попытка показать, что подобные
представления о науке уводят в сторону от ее магистральных
путей.
<…>
Рассматривая … нормальную науку, мы ставим перед собой
цель в конечном счете описать исследование как упорную и
настойчивую попытку навязать природе те концептуальные
рамки, которые дало профессиональное образование.
<…>
Нормальная наука, на развитие которой вынуждено тратить
почти все свое время большинство ученых, основывается на
допущении, что научное сообщество знает, каков окружающий
нас мир. Многие успехи науки рождаются из стремления
сообщества защитить это допущение, и если это необходимо – то
и весьма дорогой ценой. Нормальная наука, например, часто
подавляет фундаментальные новшества, потому что они
неизбежно разрушают ее основные установки.
<…>
Когда специалист не может больше избежать аномалий,
разрушающих существующую традицию научной практики, –
начинаются нетрадиционные исследования, которые в конце
концов приводят всю данную отрасль науки к новой системе
предписаний…, к новому базису для практики научных
исследований. Исключительные ситуации, в которых возникает
эта
смена
профессиональных
предписаний,
будут
рассматриваться в данной работе как научные революции.
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
<…>
[О парадигмах] … Вводя этот термин, я имел в виду, что
некоторые общепринятые примеры фактической практики
научных исследований – примеры, которые включают закон,
теорию, их практическое применение и необходимое
оборудование, – все в совокупности дают нам модели, из которых
возникают конкретные традиции научного исследования. Таковы
традиции, которые историки науки описывают под рубриками
«астрономия Птолемея (или Коперника)», «аристотелевская (или
ньютонианская) динамика», «корпускулярная (или волновая)
оптика» и так далее. Изучение парадигм, в том числе парадигм
гораздо более специализированных, чем названные мною здесь в
целях иллюстрации, является тем, что главным образом и
подготавливает студента к членству в том или ином научном
сообществе.
<…>
Ученые, научная деятельность которых строится на основе
одинаковых парадигм, опираются на одни и те же правила и
стандарты научной практики. Эта общность установок и видимая
согласованность, которую они обеспечивают, представляют
собой предпосылки для нормальной науки, то есть для генезиса и
преемственности в традиции того или иного направления
исследования.
<…>
Современные учебники физики рассказывают студентам, что
свет представляет собой поток фотонов, то есть квантовомеханических сущностей, которые обнаруживают некоторые
волновые свойства и в то же время некоторые свойства частиц.
Исследование протекает соответственно этим представлениям
или, скорее, в соответствии с более разработанным и
математизированным описанием, из которого выводится это
обычное словесное описание. Данное понимание света имеет,
однако, не более чем полувековую историю. До того как оно
было развито Планком, Эйнштейном и другими в начале нашего
века, в учебниках по физике говорилось, что свет представляет
собой распространение поперечных волн. Это понятие являлось
выводом из парадигмы, которая восходит в конечном счете к
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
работам Юнга и Френеля по оптике, относящимся к началу XIX
столетия. В то же время и волновая теория была не первой,
которую приняли почти все исследователи оптики. В течение
XVIII века парадигма в этой области основывалась на «Оптике»
Ньютона, который утверждал, что свет представляет собой поток
материальных частиц. В то время физики искали доказательство
давления световых частиц, ударяющихся о твердые тела; ранние
же приверженцы волновой теории вовсе не стремились к этому.
Эти преобразования парадигм физической оптики являются
научными революциями, и последовательный переход от одной
парадигмы к другой через революцию является обычной
моделью развития зрелой науки.
<…>
Первоначальное накопление фактов является деятельностью,
гораздо в большей мере подверженной случайностям, чем
деятельность, которая становится привычной в ходе
последующего развития науки. Более того, если нет причины для
поисков какой-то особой формы более специальной информации,
то накопление фактов в этот ранний период обычно
ограничивается данными, всегда находящимися на поверхности.
В результате этого процесса образуется некоторый фонд фактов,
часть из которых доступна простому наблюдению и
эксперименту, а другие являются более эзотерическими и
заимствуются из таких уже ранее существовавших областей
практической деятельности, как медицина, составление
календарей или металлургия. … Но, хотя этот способ накопления
фактов был существенным для возникновения многих важных
наук, каждый, кто ознакомится, например, с энциклопедическими
работами Плиния или с естественными «историями» Бэкона,
написанными в XVII веке, обнаружит, что данный способ давал
весьма путаную картину.
<…>
Какова же тогда природа более профессионального и
эзотерического исследования, которое становится возможным
после принятия группой ученых единой парадигмы?
<…>
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Смысл слов «модель» и «образец», подразумевающих
соответствие объекту, не полностью покрывает определение
парадигмы… Успех парадигмы, будь то аристотелевский анализ
движения, расчеты положения планет Птолемея, применение
весов Лавуазье или математическое описание электромагнитного
поля Максвеллом, вначале представляет собой в основном
открывающуюся перспективу успеха в решении ряда проблем
особого рода. Заранее неизвестно исчерпывающе, каковы будут
эти проблемы. Нормальная наука состоит в реализации этой
перспективы по мере расширения частично намеченного в рамках
парадигмы знания о фактах. Реализация указанной перспективы
достигается также благодаря все более широкому сопоставлению
этих фактов с предсказаниями на основе парадигмы и благодаря
дальнейшей разработке самой парадигмы.
<…>
Ученые в русле нормальной науки не ставят себе цели
создания новых теорий, обычно к тому же они нетерпимы и к
созданию таких теорий другими. Напротив, исследование в
нормальной науке направлено на разработку тех явлений и
теорий,
существование
которых
парадигма
заведомо
предполагает.
Возможно, что это следует отнести к числу недостатков.
<…>
Я думаю, что обычно бывает только три центральных
момента в научном исследовании некоторой области фактов; их
невозможно резко отделить друг от друга, а иногда они вообще
неразрывны. Прежде всего имеется класс фактов, которые, как об
этом свидетельствует парадигма, особенно показательны для
вскрытия сути вещей.
Используя эти факты для решения проблем, парадигма
порождает тенденцию к их уточнению и к их распознаванию во
все более широком круге ситуаций. В различные периоды такого
рода значительные фактические уточнения заключались в
следующем: в астрономии – в определении положения звезд и
звездных величин, периодов затмения двойных звезд и планет; в
физике – в вычислении удельных весов и сжимаемостей
материалов, длин волн и спектральных интенсивностей,
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
электропроводностей и контактных потенциалов; в химии – в
определении состава веществ и атомных весов, в установлении
точек кипения и кислотностей растворов, в построении
структурных формул и измерении оптической активности.
Попытки увеличить точность и расширить круг известных
фактов, подобных тем, которые были названы, занимают
значительную часть литературы, посвященной экспериментам и
наблюдениям в науке. Неоднократно для этих целей создавалась
сложная
специальная
аппаратура,
а
изобретение,
конструирование и сооружение этой аппаратуры требовали
выдающихся талантов, много времени и значительных
финансовых затрат.
Синхротроны и радиотелескопы представляют собой лишь
самые новые примеры размаха, с которым продвигается вперед
работа исследователей, если парадигма гарантирует им
значительность фактов, поисками которых они заняты.
<…>
Второй, обычный, но более ограниченный класс фактических
определений относится к тем фактам, которые часто, хотя и не
представляют большого интереса сами по себе, могут
непосредственно
сопоставляться
с
предсказаниями
парадигмальной теории. Как мы вскоре увидим, когда перейдем
от экспериментальных к теоретическим проблемам нормальной
науки, существует немного областей, в которых научная теория,
особенно если она имеет преимущественно математическую
форму, может быть непосредственно соотнесена с природой…
Так, общая теория относительности Эйнштейна имеет не более
чем три таких области.
<…>
Специальные телескопы для демонстрации предсказания
Коперником
годичного
параллакса,
машина
Атвуда,
изобретенная почти столетие спустя после выхода в свет «Начал»
Ньютона и дающая впервые ясную демонстрацию второго закона
Ньютона; прибор Фуко для доказательства того, что скорость
света в воздухе больше, чем в воде; гигантский
сцинтилляционный счетчик, созданный для доказательства
существования нейтрино, – все эти примеры специальной
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
аппаратуры и множество других подобных им иллюстрируют
огромные усилия и изобретательность, направленные на то,
чтобы ставить теорию и природу во все более тесное
соответствие друг с другом.
<…>
Существование парадигмы заведомо предполагает, что
проблема разрешима. Часто парадигмальная теория прямо
подразумевается в создании аппаратуры, позволяющей решить
проблему. Например, без «Начал» измерения, которые позволяет
произвести машина Атвуда, не значили бы ровно ничего. Для
исчерпывающего представления о деятельности по накоплению
фактов в нормальной науке следует указать, как я думаю, еще на
третий класс экспериментов и наблюдений. Он представляет
эмпирическую работу, которая предпринимается для разработки
парадигмальной теории в целях разрешения некоторых
оставшихся неясностей и улучшения решения проблем, которые
ранее были затронуты лишь поверхностно. Этот класс является
наиболее важным из всех других, и описание его требует
аналитического подхода. В более математизированных науках
некоторые эксперименты, целью которых является разработка
парадигмы, направлены на определение физических констант.
Например, труд Ньютона указывал, что сила притяжения между
двумя единичными массами при расстоянии между ними, равном
единице, должна быть одинаковой для всех видов материи в
любом месте пространства. Но собственные проблемы,
поставленные в книге Ньютона, могли быть разрешены даже без
подсчета величины этого притяжения, то есть универсальной
гравитационной постоянной, и никто в течение целого столетия
после выхода в свет «Начал» не изобрел прибора, с помощью
которого можно было бы определить эту величину.
Знаменитый метод определения, предложенный в конце 90-х
годов XVIII века Кавендишем, также не был совершенным. Поскольку гравитационная постоянная занимала центральное место
в физической теории, многие выдающиеся экспериментаторы
неоднократно направляли свои усилия на уточнение ее значения.
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В качестве других примеров работы в этом направлении
можно упомянуть определения астрономических постоянных,
числа Авогадро, коэффициента Джоуля, заряда электрона и т. д.
<…>
Эти три класса проблем – установление значительных
фактов, сопоставление фактов и теории, разработка теории –
исчерпывают, как я думаю, поле нормальной науки, как
эмпирической, так и теоретической… Тот, кто преуспевает в
этом, становится специалистом такого рода деятельности, и
стимулом его дальнейшей активности служит жажда решения
новых задач-головоломок.
<…>
Задачи-головоломки
в
самом
обычном
смысле,
подразумеваемом в данном случае, представляют собой особую
категорию проблем, решение которых может служить пробным
камнем для проверки таланта и мастерства исследователя…
Проблема, классифицируемая как головоломка, должна быть
охарактеризована не только тем, что она имеет гарантированное
решение. Должны существовать также правила, которые
ограничивают как природу приемлемых решений, так и те шаги,
посредством которых достигаются эти решения… Это
эксплицитные утверждения о научном законе, о научных
понятиях и теориях. До тех пор пока они остаются признанными,
они помогают выдвигать головоломки и ограничивать
приемлемые решения. Законы Ньютона, например, выполняли
подобные функции в течение XVIII и XIX веков. Пока они
выполняли
эти
функции,
количество
материи
было
фундаментальной онтологической категорией для ученыхфизиков, а силы, возникающие между частицами материи, были
основным предметом исследования. В химии законы постоянных
и определенных пропорций имели долгое время точно такую же
силу: с их помощью была поставлена проблема атомных весов,
ограничены приемлемые результаты химического анализа и
химики были информированы о том, что представляют собой
атомы и молекулы, соединения и смеси. Уравнения Максвелла и
законы статистической термодинамики имеют то же самое
значение и функции в наше время… Правила, как я полагаю,
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вытекают из парадигм, но парадигмы сами могут управлять
исследованием даже в отсутствие правил… Пока парадигмы
остаются в силе, они могут функционировать без всякой
рационализации и независимо от того, предпринимаются ли
попытки их рационализировать.
<…>
Аномалия и возникновение научных открытий
И в течение допарадигмального периода, и в течение
кризисов, которые приводят к крупномасштабному изменению
парадигмы, ученые обычно разрабатывают много спекулятивных
и туманных теорий, которые могут сами по себе указать путь к
открытию… Только когда эксперимент и пробная теория
оказываются соответствующими друг другу, возникает открытие
и теория становится парадигмой.
<…>
Сначала воспринимается только ожидаемое и обычное…
осознание аномалии открывает период, когда концептуальные
категории подгоняются до тех пор, пока полученная аномалия не
становится ожидаемым результатом. В этом пункте процесс
открытия заканчивается…Чем более точна и развита парадигма,
тем более чувствительным индикатором она выступает для
обнаружения аномалии, что тем самым приводит к изменению в
парадигме. В нормальной модели открытия даже сопротивление
изменению приносит пользу… Вклад Галилея в изучение
движения в значительной степени основывался на трудностях,
вскрытых в теории Аристотеля критикой схоластов. Новая теория
света и цвета Ньютона возникла с открытием, что ни одна из
существующих парадигмальных теорий не способна учесть
длину волны в спектре. А волновая теория, заменившая теорию
Ньютона, появилась в самый разгар возрастающего интереса к
аномалиям, затрагивающим дифракционные и поляризационные
эффекты теории Ньютона. Термодинамика родилась из
столкновения двух существовавших в XIX веке физических
теорий, а квантовая механика – из множества трудностей вокруг
истолкования излучения черного тела, удельной теплоемкости и
фотоэлектрического эффекта. Кроме того, во всех этих случаях,
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исключая пример с Ньютоном, осознание аномалий
продолжалось так долго и проникало так глубоко, что можно с
полным основанием охарактеризовать затронутые ими области
как области, находящиеся в состоянии нарастающего кризиса…
Вольфганг Паули за месяц до статьи Гейзенберга о матричной
механике, указавшей путь к новой квантовой теории, писал
своему другу: «В данный момент физика снова ужасно запутана.
Во всяком случае она слишком трудна для меня; я предпочел бы
писать сценарии для кинокомедий или что-нибудь в этом роде и
никогда не слышать о физике». Этот протест необычайно
выразителен, если сравнить его со словами Паули, сказанными
менее пяти месяцев спустя: «Гейзенберговский тип механики
снова вселяет в меня надежду и радость жизни. Безусловно, он не
предлагает полного решения загадки, но я уверен, что снова
можно продвигаться вперед».
<…>
Ученые не видят нечто как что-то иное, напротив, они просто
видят это нечто. Мы уже касались некоторых проблем,
возникших из утверждения, что Пристли рассматривал кислород
как дефлогистированный воздух. Кроме того, ученый не обладает
свободой «переключать» по своей воле зрительный образ между
различными способами восприятия. Тем не менее смена образа –
особенно потому, что сегодня она так хорошо знакома, –
представляет собой полезный элементарный прототип того, что
происходит
при
крупном
изменении
парадигмы…
Аналитический мысленный эксперимент, который существенным
образом лежит в основе работ Галилея, Эйнштейна, Бора и
других, полностью рассчитан на то, чтобы соотнести старую
парадигму с существующим знанием способами, позволяющими
обнажить самый корень кризиса с наглядностью, недосягаемой в
лаборатории.
<…>
Что такое научные революции и какова их функция в
развитии науки?
Когда парадигмы, как это и должно быть, попадают в русло
споров о выборе парадигмы, вопрос об их значении по
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
необходимости попадает в замкнутый круг: каждая группа
использует свою собственную парадигму для аргументации в
защиту этой же парадигмы. Этот логический круг сам по себе,
конечно, еще не делает аргументы ошибочными или даже
неэффективными.
<…>
Можно ли в самом деле динамику Ньютона вывести из
релятивистской динамики? На что похоже такое выведение?
Представим ряд предложений, которые воплощают в себе законы
теории относительности. Эти предложения содержат переменные
и параметры, отображающие пространственные координаты,
время, массу покоя и т. д. Из них с помощью аппарата логики и
математики дедуцируется еще один ряд предложений, включая
некоторые предложения, которые могут быть проверены
наблюдением. Чтобы доказать адекватность ньютоновской
механики как частного случая, мы должны присоединить к
предложениям дополнительные предложения типа, ограничив
тем самым область переменных и параметров. Этот расширенный
ряд предложений преобразуется затем так, чтобы получить
новую серию, которые тождественны по форме с ньютоновскими
законами движения, законом тяготения и т. д. Очевидно, что
ньютоновская динамика выводится из динамики Эйнштейна при
соблюдении нескольких ограничивающих условий.
Тем не менее такое выведение представляет собой
передержку, по крайней мере в следующем. Хотя предложения
являются специальным случаем законов релятивистской
механики, все же они не являются законами Ньютона. Или по
крайней мере они не являются таковыми, если не
интерпретируются заново способом, который стал возможным
после работ Эйнштейна. Переменные и параметры, которые в
серии предложений, представляющей теорию Эйнштейна,
обозначают пространственные координаты, время, массу и т. д.
<все также имеют место>, но они все-таки представляют
эйнштейновское пространство, массу и время. Однако
физическое содержание эйнштейновских понятий никоим
образом не тождественно со значением ньютоновских понятий,
хотя и называются они одинаково. (Ньютоновская масса
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сохраняется, эйнштейновская может превращаться в энергию.
Только при низких относительных скоростях обе величины могут
быть измерены одним и тем же способом, но даже тогда они не
могут быть представлены одинаково). Если мы не изменим
определения переменных…, то предложения, которые мы
вывели, не являются ньютоновскими. Если мы изменим их, то мы
не сможем, строго говоря, сказать, что вывели законы Ньютона,
по крайней мере в любом общепринятом в настоящее время
смысле понятия выведения.
<…>
Хотя устаревшую теорию всегда можно рассматривать как
частный случай ее современного преемника, она должна быть
преобразована для этой цели.
<…>
Элементарные прототипы для этих преобразований мира
ученых убедительно представляют известные демонстрации с
переключением зрительного гештальта. То, что казалось ученому
уткой до революции, после революции оказывалось кроликом.
Контрольные вопросы
1. Почему существующие воззрения на историю науки Т. Кун
считает искажающими действительное положение вещей?
2. Что такое «парадигма» и какова ее объяснительная роль в
концепции Т. Куна?
3. Какова основная структура куновской модели развития
науки?
4. Какими особенностями отличается «допарадигмальная»
стадия науки?
5. Какова роль парадигмы и фактов в «нормальный» период
науки?
6. В чем заключается особенность «задач-головоломок»?
7. В чем отличие задач эпохи научной революции от задач
«нормальной» науки?
8. Почему Т. Кун соотношение старой и новой научной
теории оценивает не только по «принципу соответствия» Бора, но
и как «смену гештальта»?
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Методология исследовательских программ
И. Лакатоса
Наиболее известный труд «Доказательства и опровержения»
И. Лакатос написал под руководством знаменитого математика
Д. Пойа. Он посвящен разбору творческих математических задач.
А в книге «Методология научных исследовательских программ»
И. Лакатос излагает свою основную концепцию – концепцию
науки как эволюции отдельных научных школ. Каждая научная
школа имеет свою версию фундаментальной теории (например:
Копенгагенская школа квантовой механики), т. е. имеет особую
«исследовательскую программу».
И. Лакатос опирается на следующее наблюдение, известное
из истории науки. Несоответствие теории фактам отнюдь не
влечет немедленного ее опровержения, как это предполагается в
методологии
К. Поппера,
наоборот,
мы
наблюдаем
поразительную устойчивость научных теорий к эмпирическим
аномалиям. Это происходит потому, что научные школы находят
средства защиты от эмпирических опровержений.
Понятие «исследовательская программа» (ИП) обозначает у
И. Лакатоса базисные идеи и принципы, лежащие в основе серии
сменяющих друг друга теорий. У всех ИП есть «твердое ядро»:
это совокупность исходных допущений, принципов, моделей,
которые приняты по соглашению ученых («конвенционально») и
которые сохраняются в ходе развития программы и ее
реализации. Ядро ньютоновской исследовательской программы, к
примеру, содержит три закона динамики, закон тяготения и
допущения, лежащие в основе этих законов.
Кроме «твердого ядра» в исследовательскую программу
входит «отрицательная» и «положительная» эвристика. Как
указывает И. Лакатос, есть два рода методологических правил:
«часть из них – это правила, указывающие, каких путей
исследования нужно избегать (отрицательная эвристика), другая
часть – это правила, указывающие, какие пути надо избирать и
как по ним идти (положительная эвристика)».
Отрицательная эвристика запрещает применять к ядру
правило modus tollens (попперовский метод фальсифицикации от
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
противного). «Вместо этого мы должны напрягать нашу
изобретательность, чтобы прояснять, развивать уже имеющиеся
или выдвигать новые «вспомогательные гипотезы», которые
образуют защитный пояс вокруг этого ядра; modus tollens своим
острием направляется именно на эти гипотезы. Защитный пояс
должен выдержать главный удар со стороны проверок; защищая
таким образом окостеневшее ядро, он должен приспосабливаться,
переделываться или даже полностью заменяться, если того
требуют интересы обороны». Отрицательная эвристика выполняет здесь функцию громоотвода, отводящего удар от ядра
программы. Так, отрицательная эвристика ньютоновской
исследовательской программы (теории тяготения и трех законов
динамики) позволила ей выжить в океане окружающих ее
аномалий. Сторонники И. Ньютона просто не подпускали modus
tollens к образовавшемуся идейному ядру.
Положительная эвристика
также выручает ученого от
замешательства перед хаосом аномалий. В нее входит система
более сложных моделей реальности (чем просто защищающие
гипотезы). В этой деятельности ученый безразличен к
опровержениям и занят творческой реализацией программы.
Но все же исследовательская программа не вечна,
существуют ограничения ее «жизни», в связи с чем И. Лакатос
формулирует специальный критерий полезности: исследовательская программа прогрессивна до тех пор, пока ее теоретический
рост предвосхищает ее эмпирический рост, т. е. пока она
предсказывает новые факты.
И. Лакатос
Доказательства и опровержения (М., 1967)
(Фрагменты)
[Эта книга, посвященная проблемам математической логики,
написана легко, увлекательно и остроумно в виде разговора
учителя с учениками, разбирающими доказательства знаменитой
теоремы Эйлера о многогранниках и получающихся при этом
парадоксах.
Ошибки,
которые
делают
ученики,
в
действительности были допущены различными математиками
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
XIX в., что раскрывается в подстрочных примечаниях, дающих
полную историю вопроса (И. Б. Погребысский)].
Введение
В истории мысли часто случается, что при появлении нового
мощного метода быстро выдвигается на авансцену изучение
задач, которые этим методом могут быть решены, в то время как
все остальное игнорируется, даже забывается, а изучением его
пренебрегают. Именно это как будто произошло в нашем
столетии в области философии математики в результате
стремительного
развития
метаматематики.
Предмет
метаматематики состоит в такой абстракции математики, когда
математические теории заменяются формальными системами,
доказательства – некоторыми последовательностями хорошо
известных
формул,
определения –
«сокращенными
выражениями», которые «теоретически необязательны, но зато
типографически удобны».
<…>
При современном господстве формализма невольно
впадаешь в искушение перефразировать Канта: история
математики, лишившись руководства философии, сделалась
слепой, тогда как философия математики, повернувшись спиной
к наиболее интригующим событиям истории математики,
сделалась пустой.
<…>
Цель этого этюда и есть этот вызов математическому
формализму, но это не прямой вызов основным положениям
математического догматизма… Неформальная… математика не
развивается как монотонное возрастание количества несомненно
доказанных теорем, но только через непрерывное улучшение
догадок при помощи размышления и критики, при помощи
логики доказательств и опровержений.
<…>
Происшедший в XIX в. союз логики и математики имел два
основных источника: неевклидову геометрию и вейерштрассову
революцию строгости. Этот союз привел к объединению
доказательства (мысленного эксперимента) и опровержений и дал
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
возможность развивать анализ доказательства, постепенно вводя
дедуктивные формы в мысленный эксперимент доказательства.
Эвристическим нововведением было то, что мы назвали
«методом доказательства и опровержений»: оно впервые
соединило логику и математику.
<…>
Теория множеств Кантора, давшая еще одну жатву
неожиданных опровержений «строго доказанных» теорем,
обратила многих членов старой гвардии Вейерштрасса в
догматиков, всегда готовых сражаться с «анархистами» при
помощи устранения новых монстров или отыскания «скрытых
лемм» в их теоремах, которые представляли последнее слово
строгости, и в то же время карали «реакционеров» более старого
типа за такие же грехи. Затем некоторые математики поняли, что
стремление к строгости анализа доказательства в методе
доказательства и опровержений ведет к порочной бесконечности.
Началась «интуиционистская» контрреволюция; разрушающий
логико-лингвистический педантизм анализа доказательства был
осужден, и для доказательства были изобретены новые
экстремистские стандарты строгости, математика и логика были
разведены еще раз. Логики пытались спасти это супружество и
провалились на парадоксах. Гильбертова строгость превратила
математику в паутину анализов доказательства и потребовала
остановки их бесконечных спусков путем кристально ясной
совместимости доказательств с интуиционистской метатеорией.
«Обосновательный слой», область не подлежащего критике
предварительного знания (Uncriticisable familiarity), переместился
в мысленные эксперименты математики.
<…>
При каждой «революции строгости» анализ доказательства
проникал
все
глубже
в
доказательства
вплоть
до
«обосновательного слоя» (foundational layer) хорошо знакомого
основного знания (familiar background knowledge), где верховно
правила кристально ясная интуиция, строгость доказательства, а
критика изгонялась. Таким образом, различные уровни строгости
отличаются только местом, где они проводят линию между
строгостью анализа доказательства и строгостью доказательства,
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
т. е. местом, где должен остановиться критицизм и должно
начаться подтверждение. «Достоверность» никогда не может
быть достигнута, «основания» никогда не могут быть
обоснованы, но «хитрость разума» превращает всякое увеличение
строгости в увеличение содержания, в цель математики.
<…>
Фактически в математической эвристике наибольшую
опасность представляет дедуктивизм, тогда как в научной
эвристике, наоборот, индуктивизм.
В. И. Моисеев
Философия и методология науки
(Фрагменты)
Книга И. Лакатоса «Доказательства и опровержения»
построена в форме полилога множества учеников и учителя в
некотором воображаемом классе. Ученики обозначаются
названиями греческих букв: «Альфа», «Дельта», «Сигма» и т. д.
Обсуждается теорема Эйлера «Для любого многогранника верно,
что V–E+F=2», где V – число вершин, E – число ребер, F – число
граней многогранника. После выдвижения этой догадки учитель
предлагает доказательство, затем начинается критика как
доказательства, так и самой догадки в форме выдвижения разными
учениками тех или иных контрпримеров. В дискуссии учеников и
учителя Лакатос в сжатой, концентрированной форме
реконструирует действительное развитие математики, что
подтверждается постоянными ссылками на исторические факты в
подстрочных примечаниях. Лакатос выделяет три вида
контрпримеров: 1) локальные, но не глобальные – контрпримеры
для доказательства (леммы), но не для основной догадки,
2) локальные и глобальные контрпримеры – контрпримеры и для
доказательства и для основной догадки, 3) глобальные и не
локальные контрпримеры – против основной догадки, но не
доказательства. Множество приводимых контрпримеров разного
вида проблематизируют первоначальную догадку и доказательство,
в
результате
происходит
постоянное
уточнение
и
переформулировка системы знания, знание находится в
37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
постоянном процессе трансформации, и Лакатос подробнейшим
образом отслеживает все нюансы этой трансформации, выдвигает
различные возникающие по ходу методы трансформации знания,
постепенно двигаясь ко все более сложному образу растущего
знания.
<…>
Метод доказательств и опровержений. Этот метод объединяет
в себе предшествующие методы. Кроме того, методом
доказательств и опровержений предполагается более тесное взаимоопределение доказательств и опровержений (контрпримеров).
Доказательство, леммы начинают рассматриваться не только как
средства обоснования основной догадки, но и как средства
генерации локальных контрпримеров, которые затем необходимо
пытаться сделать и глобальными. Та же методология попытки
опровержения предлагается и для основной догадки – нужно
пытаться не только выдвигать, но и опровергать основную догадку
через поиск глобальных контрпримеров, которые затем опять
необходимо представить и как локальные контрпримеры. Однако
метод доказательств и опровержений предполагает каждый раз
переформулировать основную догадку или доказательство при
появлении контрпримеров. Кроме того, коль скоро подобная атака
контрпримеров может продолжаться бесконечно, то исчезает
вообще возможность достичь когда-либо окончательного
доказательства и окончательных формулировок теоремы. Можно
ли остановить этот регресс в бесконечность? Предлагаемые
основания остановки – религиозный скептицизм и отказ от
познания вообще (истина только для Бога), отказ от строгости
(введение «более-менее строгих» суждений), прагматизм (истина –
средство практики), историзм (истина – средство «духа времени»),
как кажется, отвергаются Лакатосом. Проблема в том, чтобы
выразить основание остановки рациональными средствами в
рамках некоторой новой теории познания. Подводя некоторый итог
методу доказательств и опровержений, Лакатос касается краткого
анализа истории математики в ХIХ–ХХ вв. с точки зрения
доказательства
(математики)
и
анализа
соотношения
доказательства (логики). От наивной веры в абсолютность
математического доказательства как некоторого мысленного
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
эксперимента в начале ХIХ в. (Эйлер, Кант) происходит
постепенный переход к осознанию важности анализа
доказательства под давлением разного рода контрпримеров. Здесь
Лакатос выделяет три революции строгости. Первая была связана с
именем французского математика Огюста Коши и выразила себя в
состоянии метода анализа доказательства на уровне метода
устранения исключений. Вторая революция строгости связана с
именем немецкого математика Карла Вейерштрасса, развившего
метод анализа доказательства до уровня метода доказательств и
опровержений. Строгость анализа доказательства стала ставиться
выше строгости самого доказательства. Новый урожай
контрпримеров в начале ХХ века, связанный с теорией множеств
немецкого математика Георга Кантора, привел к осознанию
регресса в бесконечность в анализе доказательства и поставил
проблему основания остановки этого регресса. Третья революция
строгости – это интуиционистская контрреволюция, решившая
отбросить разрушающий логико-лингвистический педантизм
анализа доказательства и разработать новые экстремистские
стандарты строгости для доказательства. Логика и математика
вновь были разведены. В качестве основания остановки немецким
математиком Давидом Гильбертом было выдвинуто требование
доказательств
с
«кристально
ясной
совместимости
интуиционистской метатеорией». При каждой революции
строгости происходит все более глубокое проникновение
критицизма, позволяющего подвергать критике контрпримерами
все более глубокие слои знания, ранее считавшиеся
неприкосновенными. При последней революции строгости
интуиционизм сделал попытку остановить критику у самого порога
мысленных экспериментов математики как «обосновательного
слоя» (foundational layer) «хорошо знакомого основного знания»
(familiar background knowledge). Позиция Лакатоса, как это видно
из всей книги, состоит, по-видимому, в том, что дальнейшее
развитие критицизма в ХХ в. приводит к атаке и на этот последний
оплот догматизма, впервые распространяя критицизм на сферу
всего математического знания в целом.
<…>
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Суммируя описанные выше методы, Лакатос отмечает, что в
основе процесса трансформации знания лежит процесс расширения
понятий. В аналитических методах критика контрпримерами
каждый раз заставляет пересмотреть то или иное понятие – понятие
многогранника или его частей, понятия из доказательств
(например, «растягивание сетки», «односвязность грани») и т. д.
Имре Лакатос
Фальсификация и методология
научно-исследовательских программ (М., 1995)
(Фрагменты)
Честь интеллекта защищается не в окопах доказательств или
«верификаций», окружающих чью-либо позицию, но точным
определением условий, при которых эта позиция признается
непригодной для обороны. Марксисты и фрейдисты, отказываясь
определять эти условия, тем самым расписываются в своей
научной недобросовестности.
<…>
Каковы бы ни были намерения Куна, его позиция напоминает
политические лозунги идеологов «студенческой революции» или
кредо религиозных фанатиков.
Моя мысль состоит в том, что попперовская логика научного
открытия сочетает в себе две различные концепции. Т. Кун
увидел только одну из них – «наивный фальсификационизм»
(лучше сказать «наивный методологический фальсификационизм»); его критика этой концепции справедлива и ее можно
даже усилить. Но он не разглядел более тонкую концепцию
рациональности, в основании которой уже не лежит «наивный
фальсификационизм». Я попытаюсь точнее обозначить эту более
сильную сторону попперовской методологии, что, надеюсь,
позволит ей выйти из-под обстрела куновской критики и
рассматривать
научные
революции
как
рационально
реконструируемый прогресс.
<…>
Наивный фальсификационист рассматривает любую теорию,
которую можно интерпретировать как экспериментально
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фальсифицируемую, как «приемлемую» или «научную». Для
утонченного фальсификациониста теория «приемлема» или
«научна» только в том случае, если она имеет добавочное
подкрепленное эмпирическое содержание по сравнению со своей
предшественницей (или соперницей), то есть, если только она
ведет к открытию новых фактов.
<…>
Утонченный фальсификационизм, таким образом, сдвигает
проблему с оценки теорий на оценку ряда (последовательности)
теорий. Не отдельно взятую теорию, а лишь последовательность
теорий можно называть научной или не научной. Применять
определение «научная» к отдельной теории – решительная
ошибка.
<…>
Идея роста науки и ее эмпирический характер соединяются в
нем в одно целое… Не может быть никакой фальсификации
прежде, чем появится лучшая теория… Таким образом,
решающим моментом фальсификации является следующее: дает
ли новая теория новую, добавочную информацию по сравнению
со своей предшественницей… Эта мысль не так уж нова.
Лейбниц, например, в известном письме к Конрингу в 1678 г.
писал: «Лучшей похвалой гипотезе (когда ее истинность уже
доказана) является то, что с ее помощью могут быть сделаны
предсказания о неизвестном ранее явлении или еще небывалом
эксперименте».
<…>
3. Методология научных исследовательских программ.
Если рассмотреть наиболее значительные последовательности, имевшие место в истории науки, то видно, что они
характеризуются непрерывностью, связывающей их элементы в
единое целое. Эта непрерывность есть не что иное, как развитие
некоторой исследовательской программы, начало которой может
быть положено самыми абстрактными утверждениями.
Программа складывается из методологических правил, часть из
них – это правила, указывающие, каких путей исследования
нужно избегать (отрицательная эвристика), другая часть – это
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правила, указывающие, какие пути надо избирать и как по ним
идти (положительная эвристика).
<…>
а) Отрицательная эвристика: «твердое ядро» программы
У всех исследовательских программ есть «твердое ядро».
Отрицательная эвристика запрещает использовать modus tollens,
когда речь идет об утверждениях, включенных в «твердое ядро».
Вместо этого, мы должны напрягать нашу изобретательность,
чтобы прояснять, развивать уже имеющиеся или выдвигать
новые «вспомогательные гипотезы», которые образуют
защитный пояс вокруг этого ядра; modus tollens своим острием
направляется именно на эти гипотезы. Защитный пояс должен
выдержать главный удар со стороны проверок, защищая таким
образом окостеневшее ядро, он должен приспосабливаться, переделываться или даже полностью заменяться, если того требуют
интересы обороны. Если все это дает прогрессивный сдвиг проблем, исследовательская программа может считаться успешной.
Она неуспешна, если это приводит к регрессивному сдвигу
проблем.
Классический
пример
успешной
исследовательской
программы – теория тяготения Ньютона. Быть может, это самая
успешная из всех когда-либо существовавших исследовательских
программ. Когда она возникла впервые, вокруг нее был океан
«аномалий» (если угодно, «контрпримеров»), и она вступала в
противоречие с теориями, подтверждающими эти аномалии. Но
проявив изумительную изобретательность и блестящее
остроумие, ньютонианцы превратили один контрпример за
другим в подкрепляющие примеры. И делали они это главным
образом
за
счет
ниспровержения
тех
исходных
«наблюдательных»
теорий,
на
основании
которых
устанавливались эти «опровергающие» данные. Они «каждую
новую трудность превращали в новую победу своей программы».
<…>
б) Положительная эвристика: конструкция «защитного
пояса» и относительная автономия теоретической науки.
Исследовательским программам, наряду с отрицательной,
присуща и положительная эвристика.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Даже самые динамичные и последовательно прогрессивные
исследовательские программы могут «переварить» свои
«контрпримеры» только постепенно. Аномалии никогда
полностью не исчезают.
<…>
Положительная эвристика складывается из ряда доводов,
более или менее ясных, и предположений, более или менее
вероятных, направленных на то, чтобы изменять и развивать
«опровержимые варианты» исследовательской программы, как
модифицировать, уточнять «опровержимый» защитный пояс.
Положительная
эвристика
выручает
ученого
от
замешательства перед океаном аномалий.
<…>
Ньютон вначале разработал свою программу для
планетарной системы с фиксированным точечным центром –
Солнцем и единственной точечной планетой. Именно в этой
модели был выведен закон обратного квадрата для эллипса
Кеплера. Но такая модель запрещалась третьим законом
динамики, а потому должна была уступить место другой модели,
в которой и Солнце, и планеты вращались вокруг общего центра
притяжения. Такое изменение мотивировалось вовсе не
наблюдениями (не было «данных», свидетельствующих об
аномалии), а теоретическим затруднением в развитии программы.
Затем им была разработана программа для большего числа
планет так, как если бы существовали только гелиоцентрические
и не было бы никаких межпланетных сил притяжения. Затем он
разработал модель, в которой Солнце и планеты были уже не
точечными массами, а массивными сферами. И для этого
изменения ему не были нужны наблюдения каких-то аномалий;
ведь бесконечные значения плотности запрещались, хотя и в
неявной форме, исходными принципами теории, поэтому
планеты и Солнце должны были обрести объем. Это повлекло за
собой серьезные математические трудности, задержавшие
публикацию «Начал» более чем на десять лет. Решив эту
«головоломку», он приступил к работе над моделью с «вращающимися сферами» и их колебаниями. Затем в модель были
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
введены межпланетные силы и начата работа над решением задач
с возмущениями орбит.
С этого момента взгляд Ньютона на факты стал более
тревожным. Многие факты прекрасно объяснялись его моделями
(качественным образом), но другие не укладывались в схему
объяснения. Именно тогда он начал работать с моделями
деформированных, а не строго шарообразных планет и т. д.
<…>
В этой главе на примерах показано, что рациональность
работает гораздо медленнее, чем принято думать, и к тому же
может заблуждаться. Сова Минервы вылетает лишь в полночь.
Надеюсь также, что мне удалось показать следующее:
непрерывность в науке, упорство в борьбе за выживание
некоторых теорий, оправданность некоторого догматизма – все
это можно объяснить только в том случае, если наука понимается
как поле борьбы исследовательских программ, а не отдельных
теорий.
Контрольные вопросы
1. В чем И. Лакатос усматривает недостатки попперовской
модели развития науки?
2. Как И. Лакатос понимает основную тенденцию в развитии
математики?
3. Какие навыки творческого мышления можно развить с
помощью обучающего диалога И. Лакатоса (см. фрагменты книги
«Доказательства и опровержения» и комментарий В. И. Моисеева
«Философия и методология науки»)?
4. Какова основная структура методологии исследовательских программ?
5. Как автор характеризует «ядро» исследовательской
программы?
6. Какую роль выполняют «негативная эвристика» и «защитный пояс»?
7. В чем смысл «позитивной эвристики»?
8. По какому критерию можно определить, исчерпала себя
«исследовательская программа» или она все еще полезна?
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Концепция «эпистемологического
анархизма» П. Фейерабенда
В отличие от Т. Куна, который упрекает современных методологов за излишний схематизм, П. Фейерабенд выступил против
методологии вообще. Этот новый подход он поясняет на примере
И. Лакатоса: в концепции исследовательских программ ошибка
заключается уже самом проекте, поскольку здесь нет конкретных
условий, при которых одна исследовательская программа может
сменить другую. Подобные провалы наблюдаются во всех
известных «методологиях», что и превращает их в «чисто
словесный орнамент».
В программной статье «Как быть хорошим эмпиристом»
П. Фейерабенд заявляет, что принцип эмпиризма (проверку теории
опытом) необходимо дополнить принципом теоретического плюрализма. Множественность теорий по каждому изучаемому объекту должна быть нормой, а не подготовкой к одной Теории или к Великому Объединению. Основной пафос данной статьи и других
произведений П. Фейерабенда – ярко выраженный антидогматизм,
который и составляет, по мнению автора, главную миссию философии: «Наука, свободная от метафизики, находится на верном
пути превращения в догматическую метафизическую систему».
Отказываясь от философии, мы впадаем в худшую философию.
Центральная идея «методологического анархизма» П. Фейерабенда – принцип несоизмеримости научных теорий. Это настоящее его научное достижение изложено в книгах «Против методологического принуждения», «Наука в свободном обществе» и в
ряде других. Несоизмеримость теорий обусловлена двумя обстоятельствами.
1. Если бы существовал нейтральный язык наблюдения,
утверждает П. Фейерабенд, то теории были бы соизмеримы. Но
любой язык наблюдения, а значит, и факты зависимы от теории.
Факты говорят языком теории.
2. Содержательная часть (семантика) старой теории несовместима с содержанием новой или другой теории. В этой идее он
опирается на так называемый принцип лингвистической
относительности Уорфа (см. Приложение 4).
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
У П. Фейерабенда принцип Уорфа получает следующее
толкование: считается, что языки это просто инструменты для
описания событий, но в действительности они – формообразующие
матрицы событий. Сколько языков – столько миров.
Из принципа Уорфа выводятся следствия:
1. Существуют несоизмеримые структуры мышления, действия, восприятия.
2. Индивидуальное развитие у людей восприятия и мышления
проходит ряд взаимно несоизмеримых стадий.
3. Научные концепции часто расходятся между собой столь же
сильно, сколь идеологии разных культур.
Другой принцип методологического анархизма – «все подходит» (anything goes). Он изложен в книге «Против методологического принуждения» и означает, что не существует единых методологических стандартов для отличия хорошей теории от
плохой. С этой точки зрения аристотелевская физика по отношению к стандартам научности античной эпохи так же хороша, как
и галилеевская физика по отношению к представлениям о научности в Новое время. Сама наука представлена П. Фейерабендом
как неограниченная пролиферация (т. е. размножение) конкурирующих альтернативных теорий, которые между собой несоизмеримы. На стадии выдвижения теорий (гипотез) допустимо все
(принцип anything goes), после их выдвижения возникает ситуация
выбора наилучшей гипотезы – хотя в сущности они равнозначны, и
поэтому мы выбираем по личному индивидуальному
предпочтению (принцип «делай, что хочешь»). Каждый должен
решить это для себя со всей серьезностью и основательностью,
чтобы затем упорно отстаивать свой выбор (принцип упорства).
Ярко выраженный антидогматизм и анархические устремления
П. Фейерабенд распространяет также на общество. В работе
«Наука в свободном обществе» он, в частности, пишет: «Свободным является общество, в котором все традиции имеют равные
права и равный доступ к центрам власти (что отличается от
обычного определения, которое гласит, что индивиды обладают
равными правами на достижение положения, заданного некоторой
особой традицией – традицией науки Запада и рационализма)». В
своей публицистике П. Фейерабенд нередко делал эпатажные заяв46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ления, сравнивая науку с гулящей женщиной и требуя отделения
науки от государства.
Пол Фейерабенд
Избранные труды по методологии науки
(М., 1986)
(Фрагменты)
Объяснение, редукция и эмпиризм
Платонист направляет свое внимание на числа и другие «идеи»
и требует, чтобы слова, обозначающие эти сущности, сохраняли
свои (платонистские) значения. С другой стороны, современный
эмпиризм считает эмпирические термины фундаментальными и
требует неизменности их значений.
В настоящем сочинении будет показано, что любая форма
инвариантности значения неизбежно приводит к трудностям,
возникающим при формулировании правильного понимания роста
знания и открытий, содействующих этому росту, или установлении
отношения между сущностями, которые описываются с помощью
понятий и которые мы будем называть несоизмеримыми
понятиями. Обнаружится далее, что это те же самые трудности, с
которыми мы сталкиваемся, пытаясь решить такие древние проблемы, как проблема соотношения психического и телесного (mindbody problem), проблема реальности внешнего мира и проблема
чужого сознания. Обычно решение названных проблем считается
удовлетворительным только в том случае, если оно не изменяет
значений определенных ключевых терминов, но именно это
условие, т. е. условие инвариантности значения, делает названные
проблемы неразрешимыми. Будет показано также, что требование
инвариантности значения несовместимо с эмпиризмом. Приняв все
это во внимание, мы можем высказать надежду на то, что, как
только современный эмпиризм освободится от элементов, которые
он все еще разделяет со своими более догматичными, чем он сам,
оппонентами, он окажется способным быстро продвинуться вперед
в решении названных проблем. Цель настоящей статьи
заключается в том, чтобы представить и обосновать набросок
такого очищенного эмпиризм.
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Замечательная работа К. Поппера «Логика научного открытия»
и его статья «Цель науки» послужили отправным пунктом и
побудительным стимулом для данного исследования.
<…>
Как мне представляется, наиболее важная особенность
обсуждаемой ситуации – особенность, которая была, между
прочим, подчеркнута Бомом и Вижье, – состоит в том, что прямое
опровержение достаточно сложной теории на эмпирической основе
может оказаться невозможным.
<…>
Переход от Т' к Т лучше описывать так, как указано во
вводных замечаниях к данной статье, где сказано: то, что
происходит при переходе от ограниченной теории Т' к более
широкой теории Т (способной охватить все явления, о которых
говорится в Т'), есть нечто гораздо более радикальное, нежели
простое включение неизменной теории Т' в более широкий
контекст Т. При этом совершается полная замена онтологии Т'
онтологией Т и соответствующее изменение значений всех
дескриптивных терминов Т' (если эти термины все еще
употребляются).
<…>
Этот результат мы можем обобщать следующим образом:
рассмотрим две теории – Т' и Т, которые эмпирически адекватны в
области D', но значительно расходятся за пределами этой области.
При этом можно предъявить требование объяснить теорию Т' на
базе Т, т. е. вывести Т' из Т и подходящих начальных условий (для
D'). Даже если принять, что Т' и Т количественно согласуются в
области D', такой вывод все-таки будет невозможен, если Т'
частью
теоретического
контекста,
«правила
является
употребления» которого содержат законы, несовместимые с Т.
Я утверждаю, что перечисленные условия справедливы для
многих пар теорий, используемых в качестве примера объяснения и
редукции. При более тщательном анализе обнаруживается, что
многие (если не все) из этих пар содержат элементы, которые
несоизмеримы друг с другом и, следовательно, непригодны для
взаимной редукции и объяснения. Однако перечисленные выше
условия имеют более широкую сферу применения и ведут к весьма
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
важным следствиям относительно структуры и развития как
нашего познания, так и языка, используемого для его выражения. В
конце концов, принципы контекста, частью которого является Т',
не обязательно сформулированы в явном виде – фактически это
бывает довольно редко. Для возникновения описанной выше
ситуации (наличие множества взаимно несоизмеримых понятий)
достаточно, чтобы эти принципы детерминировали употребление
главных терминов Т'. В таком случае Т' будет сформулирована в
языке, неявные правила употребления которого несовместимы с Т
(или с некоторыми следствиями Т, относящимися к той области, в
которой успешно применялась Т). Подобную несовместимость
трудно обнаружить с первого взгляда, поэтому требуется
значительное время для установления несоизмеримости Т и Т.
<…>
Против методологического принуждения
Очерк анархистской теории познания
Критическое исследование науки должно ответить на два
вопроса:
1. Что есть наука – как она действует, каковы ее результаты?
2. В чем состоит ценность науки? Действительно ли она лучше,
чем космология хопи, наука и философия Аристотеля, учение о
дао? Или наука – один из многих мифов, возникший при
определенных исторических условиях?
На первый вопрос существует не один, а бесконечно много ответов. Однако почти каждый из них опирается на предположение о
том, что существует особый научный метод, т. е. совокупность
правил, управляющих деятельностью науки. Процедура, осуществляемая в соответствии с правилами, является научной; процедура,
нарушающая эти правила, ненаучна. Эти правила не всегда
формулируются явно, поэтому существует мнение, что в своем исследовании ученый руководствуется правилами скорее интуитивно, чем сознательно. Кроме того, утверждается неизменность этих
правил. Однако тот факт, что эти правила существуют, что наука
своими успехами обязана применению этих правил и что эти правила «рациональны» в некотором безусловном, хотя и расплывчатом смысле, – этот факт не подвергается ни малейшему сомнению.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Второй вопрос в наши дни почти не ставится. Здесь ученые и
теоретики науки выступают единым фронтом, как до них это
делали представители единственно дарующей блаженство церкви:
истинно только учение церкви, все остальное – языческая
бессмыслица. В самом деле: определенные методы дискуссии или
внушения, некогда служившие сиянию церковной мудрости, ныне
нашли себе новое прибежище в науке.
<…>
Возникает парадокс: демократические принципы в их современном понимании несовместимы с полнокровной, неискалеченной жизнью обособленных культур. Западная демократия не
способна включить в себя культуру хопи в ее подлинном смысле.
Она не способна включить в себя иудейскую культуру в ее
подлинном смысле. Она не способна включить в себя
негритянскую культуру. Она готова терпеть эти культуры только в
качестве вторичных образований той фундаментальной структуры,
которая образуется в результате злосчастного альянса науки и
«рационализма» (и капитализма).
<…>
Общие политические, так и особые практические аргументы
против расширения сферы авторитета науки. С общей точки зрения
авторитет демократического решения следует всегда ставить выше
авторитета даже самых лучших специалистов и наиболее
выдающихся форумов ученых.
<…>
Мы обязаны науке невероятными открытиями. Научные идеи
проясняют наш дух и улучшают нашу жизнь. В то же время наука
вытесняет позитивные достижения более ранних эпох и вследствие
этого лишает нашу жизнь многих возможностей. Сказанное о науке
справедливо и в отношении известных нам сегодня мифов,
религий, магических учений. В свое время они также приводили к
невероятным открытиям, также решали проблемы и улучшали
жизнь людей. Нельзя забывать, сколькими изобретениями мы
обязаны мифам! Они помогли найти и сберечь огонь, они
обеспечили выведение новых видов животных и растений, и часто
более успешно, чем это делают современные научные
селекционеры; они способствовали открытию основных фактов
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
астрономии и географий и описали их в сжатой форме; они
стимулировали употребление полученных знаний для путешествий
и освоения новых континентов; они оставили нам искусство, которое сравнимо с лучшими произведениями западноевропейского
искусства и обнаруживает необычайную техническую изощренность; они открыли богов, человеческую душу, проблему добра и
зла и пытались объяснить трудности, связанные с этими
открытиями; они анализировали человеческое тело, не повреждая
его, и создали медицинскую теорию, из которой мы еще и сегодня
можем многое почерпнуть.
<…>
Теоретический анархизм более гуманен и прогрессивен, чем
его альтернативы, опирающиеся на закон и порядок.
<…>
Отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного наиболее агрессивного и наиболее догматического религиозного института. Такое отделение – наш единственный шанс достичь того
гуманизма, на который мы способны, но которого никогда не достигали.
<…>
История науки вовсе не складывается только из фактов и
выведенных заключений. Она включает в себя также идеи, интерпретации фактов, проблемы, создаваемые соперничающими интерпретациями, ошибки и т. п. При более тщательном анализе мы обнаружим, что наука вообще не знает «голых фактов», а те «факты»,
которые включены в наше познание, уже рассмотрены определенным образом и, следовательно, существенно концептуализированы.
<…>
Научное образование (как оно осуществляется в наших
школах) несовместимо с позицией гуманизма. Оно вступает в
противоречие с бережным отношением к индивидуальности,
которое только и может создать всесторонне развитого человека.
Оно калечит, как китаянки калечат свои ноги, зажимая в тиски
каждую часть человеческой природы, которая хоть сколько-нибудь
выделяется, и формирует человека исходя из того идеала
рациональности, который случайно оказался модным в науке или в
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
философии науки. Стремление увеличить свободу, жить полной,
настоящей жизнью и соответствующее стремление раскрыть
секреты природы и человеческого бытия приводят, следовательно,
к отрицанию всяких универсальных стандартов и косных традиций.
(Естественно, что это приводит и к отрицанию значительной части
современной науки.).
<…>
Единственным принципом, не препятствующим прогрессу,
является принцип «допустимо все» (anything goes).
<…>
Между прочим, частое использование таких слов, как
«прогресс», «успех», «улучшение» и т. п. не означает, что я претендую на обладание специальным знанием о том, что в науке
хорошо, а что – плохо, и хочу внушить это знание читателю. Эти
термины каждый может понимать по-своему и в соответствии с той
традицией, которой он придерживается. Так, для эмпириста «прогресс» означает переход к теории, предполагающей прямую эмпирическую проверку большинства базисных положений. Некоторые
считают квантовую механику примером теории именно такого рода. Для других «прогресс» означает унификацию и гармонию,
достигаемые даже за счет эмпирической адекватности. Именно так
Эйнштейн относился к общей теории относительности. Мой же тезис состоит в том, что анархизм помогает достигнуть прогресса в
любом смысле. Даже та наука, которая опирается на закон и порядок, будет успешно развиваться лишь в том случае, если в ней
хотя бы иногда будут происходить анархистские движения.
<…>
Познание, понимаемое таким образом, не есть ряд
непротиворечивых теорий, приближающихся к некоторой
идеальной концепции. Оно не является постепенным приближением к истине, а скорее представляет собой увеличивающийся
океан взаимно несовместимых (быть может, даже несоизмеримых)
альтернатив, в котором каждая отдельная теория, сказка или миф
являются частями одной совокупности, побуждающими друг друга
к более тщательной разработке; благодаря этому процессу
конкуренции все они вносят свой вклад в развитие нашего
сознания.
<…>
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нам нужен внешний стандарт критики, множество
альтернативных допущений, или – поскольку эти допущения будут
наиболее общими и фундаментальными – нам нужен совершенно
иной мир – мир сновидений. С его помощью мы обнаружим
характерные особенности реального мира, в котором, как нам
кажется, мы живем (и который в действительности может быть
лишь другим миром: сновидений). Следовательно, первый шаг в
нашей критике хорошо известных понятий и процедур, первый шаг
в критике «фактов» должен состоять в попытке разорвать этот
круг. Мы должны создать новую концептуальную систему, которая
устраняет наиболее тщательно обоснованные результаты
наблюдения или сталкивается с ними, нарушает наиболее
правдоподобные теоретические принципы и вводит восприятия,
которые не могут стать частью существующего перцептивного
мира. Этот шаг вновь является контриндуктивным. Следовательно,
контриндукция всегда разумна и имеет шансы на успех.
<…>
Факты и теории связаны друг с другом гораздо более тесно,
чем допускает принцип автономии. Не только описание каждого
отдельного факта зависит от некоторой теории (которая,
разумеется, может весьма отличаться от проверяемой), но
существуют также такие факты, которые вообще нельзя
обнаружить без помощи альтернатив проверяемой теории и
которые сразу же оказываются недоступными, как только мы
исключаем альтернативы из рассмотрения. Это приводит к мысли,
что методологическая единица, на которую мы должны ссылаться
при обсуждении вопросов проверки и эмпирического содержания,
образуется всем множеством частично пересекающихся,
фактуально адекватных, но взаимно несовместимых теорий.
<…>
Приложение 4
Я с большой симпатией отношусь к концепции, ясно и изящно
сформулированной Уорфом (и предвосхищенной Бэконом),
которая утверждает, что языки и схемы реакций, содержащиеся в
них, представляют собой не просто инструменты для описания
событий (фактов, положений дел), а являются также
формообразующими матрицами событий (фактов, положений дел)
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и что их «грамматика» содержит некоторую космологию,
всеобъемлющее воззрение на мир, общество и положение в нем
человека, которое оказывает влияние на мышление, поведение и
восприятие людей. Согласно Уорфу, космология языка отчасти
выражается посредством явно используемых слов, однако она
также опирается на классификации, которые не имеют явных
обозначений.
<…>
Согласно Уорфу, «основа лингвистической системы (иными
словами, грамматика) каждого языка есть не только система
воспроизведения произносимых мыслей, она скорее представляет
собой формообразующую основу мыслей, программу и
руководство для мыслительной активности индивида, для анализа
им впечатлений, для синтеза мыслительных схем деятельности».
Контрольные вопросы
1. Почему П. Фейерабенд считает методологию «принуждением», т. е. посягательством на свободу мысли?
2. Какие задачи ставит перед собой «методологический
анархизм»?
3. Какой смысл вкладывает автор в понятие «новый эмпиризм»?
4. Как понять высказывание П. Фейерабенда о том, что современное научное образование противоречит гуманизму и прогрессу?
5. В чем смысл авторского «принципа плюрализма» в применении его к культуре и обществу?
6. Как обосновывается тезис о том, что научные теории
несоизмеримы?
7. Какова взаимосвязь теории и факта с точки зрения
П. Фейерабенда?
8. Какую роль отводит автор принципу лингвистической относительности Уорфа?
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Рекомендуемая литература
1. Башляр, Г. Новый рационализм / Г. Башляр. – М., 1987.
2. Витгенштейн, Л. Философские работы. Ч. 1 / Л. Витгенштейн. – М., 1994.
3. Гадамер, Г. Х. Истина и метод (основы философской герменевтики) / Г. Х. Гадамер. – М., 1988.
4. Гайденко, П. П. Эволюция понятия науки (становление и
развитие первых научных программ) / Г. Х. Гадамер. – М., 1980.
5. Гейзенберг, В. Избранные философские работы / В. Гейзенберг. – СПб., 2006.
6. Горохов, В. Г. Концепции современного естествознания и
техники / В. Г. Горохов. – М., 2000.
7. Гуссерль, Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии / Э. Гуссерль. – М., 1994.
8. Гуссерль, Э. Логические исследования. Картезианские размышления. Кризис европейских наук и трансцендентальная
феноменология. Кризис европейского человечества и философия.
Философия как строгая наука / Э. Гуссерль. – Минск; М., 2000.
9. Зиновьев, А. А. Логика науки / А. А. Зиновьев. – М., 1971.
10. Казютинский, В. В. Концепция глобального эволюционизма в научной картине мира / В. В. Казютинский // О современном статусе идеи глобального эволюционизма. – М., 1986.
11. Лекторский, В. А. Эпистемология классическая и неклассическая / В. А. Лекторский. – М., 2001.
12. Мамардашвили, М. К. Классический и неклассический
идеал рациональности / М. К. Мамардашвили. – М., 1994.
13. Пригожин, И. Порядок из хаоса / И. Пригожин, И. Стенгерс. – М., 1986.
14. Пуанкаре, А. О науке / А. Пуанкаре. – М., 1983.
15. Рассел, Бертран. Человеческое познание / Бертран Рассел. – М., 1957.
16. Риккерт, Г. Науки о природе и науки о культуре / Г. Риккерт. – М., 1998.
17. Степин, В. С. Теоретическое знание / В. С. Степин. – М.,
2000.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
18. Степин В. С. Введение в философию науки и техники
/ В. С. Степин, В. Г. Горохов. – М., 2003.
19. Хабермас, Ю. Демократия. Разум. Нравственность / Ю. Хабермас. – М., 1992.
20. Хайдеггер, М. Время и бытие / М. Хайдеггер. – М., 1993.
21. Хакен, Г. Синергетика. Иерархия неустойчивостей в самоорганизующихся системах и устройствах / Г. Хакен. – М.,
1985.
22. Хюбнер, К. Критика научного разума / К. Хюбнер. – М.,
1994.
23. Эйнштейн, А. Собрание научных трудов. Т. 4 / А. Эйнштейн. – М., 1967.
24. Яновская, С. А. Методологические проблемы науки
/ С. А. Яновская. – М., 1972.
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Оглавление
Введение .............................................................................................................. 3
Критический рационализм К. Поппера ........................................................ 4
К. Поппер. Логика и рост научного знания (М., 1983)
(Фрагменты) ........................................................................................... 6
Контрольные вопросы ...................................................................................... 18
Структура научных революций Т. Куна .................................................... 18
Т. Кун Структура научных революций (М., 1977)
(Фрагменты) ......................................................................................... 21
Контрольные вопросы ...................................................................................... 32
Методология исследовательских программ И. Лакатоса ....................... 33
И. Лакатос Доказательства и опровержения (М., 1967)
(Фрагменты) ......................................................................................... 34
В. И. Моисеев Философия и методология науки
(Фрагменты) ......................................................................................... 37
Имре Лакатос Фальсификация и методология научно-исследовательских
программ (М., 1995) (Фрагменты) ..................................................... 40
Контрольные вопросы ...................................................................................... 44
Концепция «эпистемологического анархизма»
П. Фейерабенда .................................................................................. 45
Пол Фейерабенд Избранные труды по методологии науки (М., 1986)
(Фрагменты) ......................................................................................... 47
Контрольные вопросы ...................................................................................... 54
Рекомендуемая литература ........................................................................... 55
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учебное издание
Васильев Владимир Федорович
Особенности западной философии
науки XX века
Тексты и комментарии
Методическая разработка
Редактор, корректор И. В. Бунакова
Верстка Е. Л. Шелехова
Подписано в печать 31.05.2010. Формат 6084 1/16.
Бум. офсетная. Гарнитура "Times New Roman".
Усл. печ. л. 3,02. Уч.-изд. л. 2,5.
Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе Ярославского
государственного университета им. П. Г. Демидова.
Отпечатано на ризографе.
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова.
150000, Ярославль, ул. Советская, 14.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В. Ф. Васильев
Особенности
западной философии
науки XX века
Тексты и комментарии
62
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
6
Размер файла
519 Кб
Теги
особенности, 444, западной, философия, комментарии, века, васильев, науки, текст
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа