close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

665.Сравнительная политология историко-методологический аспект Ефимова О К

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
О.К. Ефимова
Сравнительная политология:
историко-методологический аспект
Текст лекций
Рекомендовано
Научно-методическим советом университета
для студентов специальности Политология
Ярославль 2007
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 32.001(075.8)
ББК Ф 0я73
Е 91
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного издания. План 2007 года
Рецензенты:
доктор исторических наук, профессор С.Г. Осьмачко;
кафедра военно-гуманитарных наук Военной финансовоэкономической академии им. А.В. Хрулева
Ефимова, О.К. Сравнительная политология: текст
Е 91 лекций / О.К. Ефимова; Яросл. гос. ун-т. – Ярославль :
ЯрГУ, 2007. – 64 с.
ISBN 978-5-8397-0582-1
Текст лекций включает материалы по историкометодологическим темам учебного курса «Сравнительная
политология» и список рекомендованной литературы.
Предназначен для студентов, обучающихся по специальности 030201 Политология (дисциплина «Сравнительная политология», блок ОПД), очной и очно-заочной форм
обучения.
Содержание текста лекций соответствует требованиям
государственного стандарта по политологии.
УДК 32.001(075.8)
ББК Ф 0я73
ISBN 978-5-8397-0582-1
© Ярославский государственный
университет
им. П.Г. Демидова, 2007
© О.К. Ефимова, 2007
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекция 1
Сравнительная политология
в системе научных знаний
о политике
1. Структура политической науки.
2. Предметное поле сравнительной политологии.
3. Специфика и границы сравнительной политологии.
1. Политика является объектом исследования многих гуманитарных и общественных дисциплин. Сравнительная политология
занимает ключевое место в системе научных знаний о политике.
Почти четверть (24,1%) всех индивидуальных членов Международной ассоциации политической науки специализируется в области сравнительной политологии. Представители данной отрасли явно доминируют в политической науке, так как три следующие по численности специальности: политическое поведение
(16,5%), политическая теория и политические институты (каждая по 14,8%) – отделены от лидера значительным, почти десятипроцентным интервалом1.
Прежде чем приступить к выяснению вопроса о роли сравнительной политологии в системе научных знаний о политике, необходимо затронуть проблему границ и внутренней структуры
политической науки.
Логика развития политической науки соответствует логике
развития политической сферы жизни общества. Дифференцировалось общество, развивалась и усложнялась политическая сфера,
развивались и усложнялись, становились более целостными и завершенными представления о политике, формировалась политическая наука как самостоятельная отрасль научного знания и
учебная дисциплина. В то же время из этого нельзя сделать вывод о том, что нынешняя весьма дифференцированная система
1
Сморгунов Л.В. Современная сравнительная политология: Учебник.
М., 2002. С. 12.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изучения политики всегда существовала и в прошлом, так же как
довольно трудно было бы давать прогнозы относительно будущего ее состояния и темпов развития, интеграции и дифференциации знания о политике. Следует заметить, что политика стала
объектом исследовательского интереса и человеческого познания
еще в те времена, когда не только общественная наука, но и вся
научная мысль в целом существовали в нерасчлененном, синкретическом состоянии. Если взглянуть на первые исторически известные сюжеты, связанные с политикой, например на древнеиндийскую «Артхашастру» и китайскую «Лунь Юй» («Беседы и
высказывания»), то без особого труда можно обнаружить переплетение политических проблем с сюжетами, которые традиционно относятся к предметам этики, истории, социальной философии, юриспруденции, а также к сферам религии и мифологии. Во
многом это было обусловлено и самим тогдашим состоянием
развития политических объектов, т.е. властных институтов и отношений, поскольку древняя политика находилась во многом еще
в переплетенном и связанном с другими формами общения (семейными, экономическими и т.д.) виде, когда свободные жители
и община (античные Афины) были еще слабо функционально
расчленены и автономизированы по ролям и статусам. Это состояние развития политической сферы проявилось в синкретичности и размытости самого предмета и контуров политического
знания, еще не отпочковавшегося из лона «праматери наук» –
философии, а также не отдифференцировавшегося от этического
и исторического познания2.
Многовековой процесс дифференциации (а затем и интеграции) обществоведческого знания, связанного с анализом политических феноменов, свидетельствует как о постепенной специализации политической мысли, так и о многократном усложнении
содержания и структуры политических институтов и политических отношений, зачастую требующем специального изучения
лишь одной грани политических объектов. Например, появление
таких новых институтов, как демократические выборы, избира2
Дегтярев А.А. Предмет и структура политической науки
// Политическая наука в России: интеллектуальный поиск и реальность:
Хрестоматия / Отв. ред.-сост. А.Д. Воскресенский. М., 2000. С. 97.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельные системы, представительные парламенты, потребовало
формирования новых подходов и инструментария с целью изучения политического сознания, поведения, общественного мнения.
Политика как объект научного исследования имеет множество измерений, поскольку она выступает в качестве одного из
главных регуляторов социальных отношений, пронизывая другие
сферы жизни человека и общества и вторгаясь в них. Всесторонний анализ различных измерений политики обусловливает необходимость в ее междисциплинарном изучении, привлечении потенциала и инструментария всех общественных, гуманитарных, а
ряде случаев даже естественных и технических наук (география,
биология, математика, кибернетика и т.д.). Многие разделы политикознания аккумулируют результаты междисциплинарных разработок смежных с политологией разделов обществознания: изучение политических институтов и норм тесно связано с правоведением, политических идеологий и учений – с философией,
политических чувств, эмоций – с психологией, политических
ценностей и традиций – с культурологией и т.д. Возникают вопросы: являются ли соответствующие разделы наук (социологии,
философии, психологии и т.д.) одновременно составной частью
единой политической науки или развиваются самостоятельно в
рамках других наук и если входят, то каков их статус в системе
политического знания?
Политическая наука пока не выработала единой точки зрения
на этот предмет. Часть специалистов (прежде всего французских)
фактически отождествляют современную политическую науку с
политической социологией. Другие рассматривают политологию
как суммативную науку, точнее множество наук, объединенных
между собой лишь общим объектом изучения. Большинство российских специалистов исходят из того, что политическая наука
едина. В фундаментальном труде «Политическая наука: новые
направления» говорится, что достижения единства политической
науки еще далеко, можно вести речь, по крайней мере, о потенциально объединимой отрасли знания. Это означает, что, рассматривая политическую науку как единую отрасль знания, мы
не должны быть категоричными в этом утверждении и должны
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
понимать, что оно включает в себя значительный элемент условности.
В специальной литературе нередко встречаются многочисленные сетования на фрагментацию политической науки. «Более
не существует единой, господствующей точки зрения; … методологическая концепция дисциплины распалась»3. На самом деле
фрагментация есть не что иное, как результат развития специализации. Следует заметить, что с ХVI в. развитие всех наук – от астрономии до зоологии – проходило в направлении внутренней
дифференциации. Углубление исследований, проводившихся в
рамках отдельных научных отраслей, привело к возникновению
субдисциплин внутри этих отраслей, многие из которых со временем стали автономными.
Один из авторов коллективного труда «Политическая наука:
новые направления» М. Доган подчеркивает, что обе тенденции –
дробление исследовательских областей и специализация – проявляются на фоне процесса гибридизации. Именно взаимосвязь
фрагментации специальностей и их гибридизация, а не изолированное влияние каждого из них привели к достижению поразительных успехов в науке.
Какова в этом случае структура политической науки? Для наглядности
воспользуемся
схемой,
предложенной
А.А. Дегтяревым в книге «Политическая наука в России: интеллектуальный поиск и реальность» (Схема 1).
В центре схемы – политическая теория (иногда ее называют
политологией в узком смысле слова). Именно она призвана аккумулировать знания «частных» политических наук, включить их в
единую систему, благодаря чему они приобретают новое качество и смысл (как известно по теории систем, свойства системы
больше свойств входящих в нее составляющих элементов). Особый статус политической теории обусловлен тем, что она изучает
политику не в общем ряду других объектов (как философия, социология, история и т.д.), а как единственный и основной объект,
причем во всей целостности ее качеств и определений, как цело3
Easton D. Schelling C. Divided knowledge across disciplines, across cultures. Newbury Park (Cal.) Sage 1991. P. 49.
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стную систему с присущими закономерностями взаимоотношений между ее элементами.
4
Схема 1. Структура политической науки
Объект наук – политическая сфера общества
1 – философия;
1.1 – философия политики;
2 – социология;
2.1 – социология политики;
3 – психология;
3.1 – психология политики;
4 – история;
4.1 – политическая история;
5 – антропология;
5.1 – политическая антропология и потестарная этнография:
6 – культурология;
6.1 – политическая культурология;
7 – экономическая наука;
7.1 – политэкономия;
8 – юридическая наука;
8.1 – теория политико-правовых норм и институтов;
4
Дегтярев А.А. Указ. соч. С. 98.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
9 – общая теория политики (политология в узком смысле);
10 – политическая наука (политология в широком смысле)
Другие соприкасающиеся с политикой дисциплины изучают
отдельные стороны политики в той мере и в том отношении, в
котором политика проникает в другие сферы жизни. Полученные
в рамках смежных дисциплин знания входят в политическую
науку тогда и в той мере, в какой они осмысливаются в рамках
самой политической науки. Предполагаются и иные принципы
построения структуры политической науки, в основе которой лежит принцип деления политической науки на отдельные субдисциплины (относительно самостоятельные направления, подходы).
Это:
– история политической науки;
– политическая теория и методология;
– политические институты;
– публичное (административное) управление;
– политическое поведение;
– местное и региональное управление и политика;
– политические отношения в сфере международных отношений;
– сравнительная политология.
Еще один подход к структуре политического знания связан с
выделением в политологии эмпирического и теоретического
уровней политического знания, фундаментальных и прикладных
исследований в политологии, которые при всех различиях не отделены друг от друга «китайской стеной», хотя и отличаются по
ряду параметров. В учебных целях разделение политологии на
теоретическую и прикладную часть в ряде случаев может быть
вполне оправданным.
2. Рассмотрев вопрос структуры политической науки, сформировавшейся в силу процессов дифференциации и интеграции и
имеющей чрезвычайно гетерогенный характер, включающей десятки частных дисциплин или субдисциплин (по разным оценкам, от 20 до 40, многие из которых уже институционализировались в самостоятельные академические и университетские дисциплины, а специалисты этих областей знаний объединились в
национальные и международные ассоциации), мы приступим к
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
определению места и роли сравнительной политологии в системе
политических знаний.
Сравнительная политология сформировалась как обособленная часть сложной, предметно и методологически дифференцированной политической науки. Поэтому первая задача, с которой
мы сталкиваемся при «приближении» к сравнительной политологии, – выяснение ее роли в широком комплексе политических
знаний. И задача эта вовсе не так проста, как может показаться на
первый взгляд. Дело в том, что общепризнанной позиции по этому вопросу в научном сообществе так и не сложилось. Некоторые
исследователи считают, что сравнительная политология – это и
есть политология в целом. Существует позиция (отстаиваемая известным ученым Г. Алмондом), согласно которой сравнительная
политология – это внутринаучное движение, вызванное к жизни в
значительной мере социальным контекстом функционирования
политического знания. Большинство исследователей полагают,
что сравнительная политология прежде всего субдисциплина,
специфика которой выражается в методе.
Действительно, научные дисциплины различаются и определяются, как правило, по своему предмету и методу. Для сравнительной политологии, как считает отечественный политолог
М.В. Ильин, подобная идентификация представляется проблематичной. Во-первых, у сравнительной политологии «отсутствует»
свой специфический «предмет». Она оказывается «слугой всех
господ», ей приходится изучать все, что входит в сферу политической науки – от целых политий до конкретных ролей. Вовторых, пресловутый «сравнительный метод» является поистине
универсальным и всеобщим. Он постоянно используется не только в отдельных науках, но и в повседневной жизни. Таким образом, получается, что предмет и метод «чужие». Первый «отсутствует», а второй «утрачен»5.
Известный отечественный компаративист Л.В. Сморгунов
формулирует проблему следующим образом: «Сравнительная политология и получила свое название по методу, а не по предмету.
На этом основании многие отрицают за сравнительной политоло5
Ильин М.В. Основные методологические проблемы сравнительной
политологии // Полис. 2001. № 6. С. 140.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
гией собственную предметную специфику, а соответственно, и
собственную теорию, говоря, что сравнительная политология –
это и есть вся политическая наука, в которой используется сравнительный метод»6. Данный тезис в его грубой прямоте и простоте
справедлив, однако он может быть уточнен и тем самым мягко оспорен, исходя из постулата о «промежуточном» положении сравнительной политологии в системе политического знания. В этом
своем качестве она связывает два основных типа научных дисциплин, занимающих все остальное пространство политической науки. Речь идет о законоустанавливающих, или, как их принято называть в науковедении, номотетических, дисциплинах, ориентированных на разработку общих законов, с одной стороны, и
дисциплинах описательных, идеографических, дающих отражение
той или иной фактуры, – с другой.
К номотетическому знанию тяготеет политическая теория.
Идеографическое же знание создают дисциплины, которые собирают и накапливают данные в ходе изучения своего аспекта политики. К таким по преимуществу описательным дисциплинам
относятся, например, политическая социология, политическая
психология, политическая антропология и политическая история – в той мере, в которой они не вторгаются в сферу теории,
эксперимента или сравнительных исследований.
Графически место сравнительной политологии в политической науке можно представить в виде следующей схемы (схема 2)7. Компактное ядро политической науки составляют теория
и родственные ей отрасли номотетического знания. Дальнюю периферию образуют разрозненные дисциплины идеографического
типа (история, социология, психология и т.п. Объединяются же
ядро и периферийный шлейф описательных дисциплин "промежуточным поясом", связанным одновременно и с ядром, и с дисциплинами, – поставщиками данных.
6
Сморгунов Л.В. Сравнительная политология: Теория и методология
измерения демократии. СПб., 1999. С. 31.
7
Ильин М.В. Указ. соч. С. 41.
10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Схема 2. Место сравнительной политологии
в системе знаний о политике
Для дисциплин ядра характерны умозрение и интеллектуальное конструирование. Для дисциплин ореола характерны описание и соответствующее ему накопление фактов, в частности
создание всевозможных баз данных. Для дисциплин-посредников
характерны опыт и испытания, например, в форме тестов, экспериментов или сравнений. Это дисциплины эмпирические в строгом смысле. Эксперимент и сравнение есть основные способы
получения эмпирического знания. Эмпирические дисциплины
существенно отличаются по своему предмету от теоретических и
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
описательных дисциплин. Предмет эмпирических дисциплин не
бывает всеобщим. Он ограничен приложимостью метода. Другими словами, внутри предметной области политики есть немало
зон, которые не поддаются эмпирическому изучению с помощью
эксперимента или сравнения. Правомерно также отметить, что в
эмпирических дисциплинах, включая компаративистику, метод
суживает предмет и тем самым как бы включается в него. В итоге
получается специфический предмет, формируемый в ходе его
систематического освоения конкретным методом. Такое соотношение предмета и метода – одна из отличительных особенностей
сравнительной политологии как эмпирической дисциплины.
Предмет теории универсален, поэтому теория не может не
претендовать на универсальность; предмет идеографии уникален,
так что исследования в рамках дескриптивных дисциплин заведомо неповторимы. И в том и в другом случае предмет определяет результат, а методы оказываются подручным средством выявления «объективной истины» – универсальной или уникальной.
Соответственно методы применяются произвольно, не связывают
предмет и не связаны им. Их объединяет исключительно контекст исследования.
Сравнение универсально, но только в компаративистике оно
используется систематично и методично. И поскольку систематично применяемый метод трансформирует и тем самым формирует предмет исследования, сравнительная политология именуется «по методу».
Как возможны сравнения? В своей повседневной практике
все мы так или иначе сопоставляем друг с другом вещи и явления. Осуществление сопоставлений оказывается своего рода естественной способностью человека, помогает ему ориентироваться в мире и осваивать этот мир. На уровне быта сопоставления производятся зачастую безотчетно.
«Невозможно мыслить, не сравнивая. Поэтому без сравнения
невозможны ни научная мысль, ни научное исследование», – утверждает Э. Свенсон8. В сущности, никакое эмпирическое социально-политическое исследование не обходится без того или ино8
Цит по.: Шаран П. Сравнительная политология. Ч. 1. М., 1992. С. 12.
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го сравнения. Ученые сравнивают между собой случаи, используют статистические данные и приемы для проведения и уточнения количественных сравнений, сопоставляют отдельные случаи
с теоретически сконструированными типами, выявляют отклонения показателей и т.д.
При этом сами понятия, употребляемые при сравнении, –
«сходство» и «различие» – весьма относительны. Можно сказать,
что никакое сравнение невозможно, если одновременно не присутствуют сходные черты и различия сравниваемых объектов.
Невозможно сравнивать абсолютно одинаковые объекты, равным
же образом нельзя сравнить полностью несовместимые, взаимоисключающие объекты. Никакие две страны (региона), их политические системы не могут быть одинаковыми во всем, в то же
время они всегда имеют что-то общее, их объединяющее. Поэтому сравнение всегда происходит в той точке, где сходство пересекается с различием. Все сравнения построены на аналогиях, но
в то же время все сравнения в определенном смысле построены и
на противопоставлении. Продолжая эту мысль, можно предположить, что все социальные и политические исследования в той или
иной степени носят сравнительный характер.
Несмотря на высокую степень востребованности в сравнительных исследованиях в отечественной политической науке не
встречается четкого определения сравнительной политологии.
Известный зарубежный ученый Шаран подразумевает под сравнительной политологией всеобъемлющее «сознательное сравнение» политического опыта, институтов, образований, прямо или
косвенно связанных с формальными государственными органами
поведением и процессами, происходящими в политической сфере»9. Можно сказать, что сравнительная политология – это совокупность соответствующего метода и стратегии, позволяющих
делать обобщения, объяснять конкретные проблемы или вопросы, связанные с политикой.
Исходя из вышеизложенного можно определить, что сравнительная политология – это обособленная часть политологии, в
которой на основе сравнения и обобщения обширного фактиче9
Шаран П. Указ. соч. С 10.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ского материала, накопленного в области политического опыта и
знания, исследуются общие закономерности и тенденции развития политической сферы общественной жизни.
3. Попытки определить специфику и очертить границы компаративной политологии предпринимались неоднократно, но к
общему знаменателю прийти пока не удалось.
Так, по замечанию Л. Лейпхарта, «сравнительная политология – это единственная дисциплина в политической науке, которая выделяется среди других не по принципу сферы исследований, но по принципу метода». В то же время некоторые исследователи отрицают, что сравнительные исследования являются
«особой разновидностью социальных исследований» и что анализ
явлений «в заведомо непохожих сообществах создает какие-либо
специфические методологические проблемы» (Н. Смелзер,
А. Гримшоу и др.).10
Тем не менее, можно вычленить три основных подхода к решению данной проблемы.
1. Чаще всего сравнительное исследование определяют как
исследование, в котором используются сопоставимые данные по
двум и более кросс-национальным политическим системам. Такой подход акцентирует специфику используемых данных, их
кросс-социетальный характер. Основной единицей анализа здесь
считается национальное государство. Однако, несмотря на широкую распространенность этого определения, оно является довольно узким, так как исключает из числа компаративистских
сравнительно ориентированные исследования единичных случаев
(одной страны), такие как «Демократия в Америке» А. де Токвиля или «Первая новая нация» С. Липсета, которые, тем не менее,
считаются классическими в сравнительной политологии.
2. В то же время некоторые ученые определяют специфику
сравнительных политических исследований, подчеркивая их многоуровневый характер. Согласно их подходу, работа компаративиста ведется одновременно на двух уровнях – макросоциальном
(т.е. политической системы в целом) и внутрисистемном.
10
Ачкасов В.А. Сравнительная политология. СПб., 2002. С. 13.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
3. Сторонники третьего подхода видят специфику сравнительных исследований в специфике целей (объяснение и интерпретация макросоциальных различий), для достижения которых
используются кросснациональные единицы анализа.
Обычно в сравнительной политологии выделяют три взаимосвязанные части. Первая, наиболее простая – изучение зарубежных стран и часто в отрыве друг от друга. Так обычно определяют сравнительную политологию в целях преподавания, особенно
в странах англо-американской культурной традиции, где студентам предлагаются различные учебные курсы по страноведению.
Отсутствие четких отличительных признаков сравнительной
политологии приводит к проблемным ситуациям, связанным с
идентификацией. Скажем, американский ученый, изучающий политическую жизнь Италии, среди своих американских коллег
обычно считается «компаративистом», в то время как итальянский ученый, занимающийся изучением итальянской политики,
среди своих итальянских коллег таковым не считается. Все это
делает такое определение сравнительной политологии бессмысленным.
Другая составляющая (возможно, в силу своей специфики
более значимая) – систематическое сравнение стран для выявления и объяснения их сходства и различия в отношении конкретных явлений. При этом большее значение придается построению
и проверке теорий, нежели эмпирическим данным (при таком
подходе конкретные страны выступают в качестве иллюстрации).
Такого рода сравнительные исследования стали важнейшим компонентом политической науки в целом и послужили источником
для создания ключевых книг всей современной политологии.
Третья составная часть сравнительной политологии касается
методов исследования, т.е. правил и стандартов, пределов и возможностей сравнения на различных уровнях анализа. Именно в
силу того, что акт сравнения сам протекает и в научном, и в обыденном опыте инстинктивно, эта третья составляющая рассматривается как нечто само собой разумеющееся и поэтому находится на периферии научных интересов. Такое невнимание, в свою
очередь, вызывает ряд серьезных проблем в процессе накопления
15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
знаний, с одной стороны, и при построении и проверке теорий – с
другой.
Если искать специфику сравнительной политологии, следует
еще раз подчеркнуть, что ее можно найти лишь в сочетании содержания и метода. Отделяя их друг от друга, мы растворяем
сравнительную политологию либо в политической науке, либо в
социальных науках в целом.
Сравнительная политология оценивается многими специалистами в области политической науки как гибридная отрасль.
Процесс гибридизации проявляется не только в обмене понятиями, теориями и методологией между отдельными научными дисциплинами и их отраслями. Он касается также обмена информацией, результатами, показателями, статистическими данными и
контактов в повседневной практике эмпирических исследований.
Для объяснения явлений политической жизни используются многочисленные неполитические переменные. Сведения, накопленные в других социальных науках, имеют особенно большое значение в компаративных исследованиях. Без преувеличения можно сказать, что при сопоставлении межнациональных параметров
неизбежно используется несколько дисциплин. 60-е гг. ХХ в. стали в истории компаративной политологии временем расцвета сотрудничества и взаимодействия ученых. Именно в этот период
начинают создаваться и публиковаться банки данных социальной, политической, экономической статистики. (Об этом более
подробно в следующей лекции.)
Как мы видим, сравнительная политология предполагает не
только кросс-национальный анализ – эта отрасль неизбежно
должна опираться на междисциплинарные разработки, поскольку
при компаративном изучении проблем необходимо сравнивать
объекты исследования (страны) и переменные величины (количественные или номинальные). Переменных величин при этом бывает больше, чем единиц исследования. Отношения между этими
переменными нередко имеют большее значение для теоретических обобщений, чем выявление аналогий и различий между отдельными странами.
16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Голосов, Г.В. Сравнительная политология / Г.В. Голосов. –
Новосибирск, 1995. – Гл. 1.
2. Сморгунов, Л.В. Современная сравнительная политология.
учебник / Л.В. Сморгунов. – М., 2002.
3. Гаджиев, К.С. Сравнительная политология / К.С. Гаджиев
// Вестн. МГУ. Сер. 12. – 1996. – № 2.
4. Ильин, М.В. Сравнительная политология: научная компаративистика в системе научного знания / М.В. Ильин // Полис. –
2001. – № 4.
5. Ильин, М.В. Основные методологические проблемы сравнительной политологии / М.В. Ильин // Полис. – 2001. – № 6.
6. Бейлик, К. Сравнение в политической науке / К. Бейлик
// Социально-политические науки. – 1991. – № 2.
7. Митрохина, Т.Н. Сравнение как средство развития политической теории / Т.Н. Митрохина // Полис. – 2004. – № 3.
8. Политическая наука: новые направления / под ред.
Р. Гудина и Х.-Д. Клингеманна. – М., 1999. – Гл. 3, 12, 15.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекция 2
Сравнительная политология:
этапы становления развития
1. Становление сравнительной политологии как самостоятельной отрасли (1850 – 1900 гг.).
2. «Традиционный» этап сравнения (1900 – 1945 гг.).
3. Бихевиоральный этап (1945 – 1970 гг.).
4. Плюралистический этап (1970 г. – по настоящее время).
Сравнение как метод политического исследования является
таким же древним, как и изучение политики. В истории политических учений до формирования современной политической науки (вторая половина XIX в.) интерес к сравнительному методу
заметен в трудах Аристотеля, Полибия, Цицерона, Фомы Аквинского, Макиавелли, Монтескье, Токвиля, Конта, Спенсера, Милля. На современную сравнительную политологию значительное
влияние оказали идеи Дюркгейма и Вебера.
Индийский политолог Парматта Шаран в истории развития
сравнительной политологии выделяет три этапа: простейший, усложненный и современный. По его мнению, простейший этап
развития охватывает период от античности до Первой мировой
войны, второй этап – период между двумя мировыми войнами, а
современный начинается с конца Второй мировой войны.
Л.В. Сморгунов, крупнейший отечественный специалист в
области сравнительной политологии, выделяет и логически обосновывает четыре основных периода развития сравнительной политологии11:
1) становление сравнительной политологии как самостоятельной отрасли (1850 – 1900 гг.);
2) «традиционный» этап сравнения (1900 – 1945 гг.);
3) бихевиоральный этап (1945 – 1970 гг.);
4) плюралистический этап (1970 г. – по настоящее время).
11
Сморгунов Л.В. Современная сравнительная политология. С. 13.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. Становление сравнительной политологии
(1890 – 1900 г.)
Вторая половина ХIХ в. – это время, когда происходит становление собственно политической науки, определяется ее предмет и метод, она институционализируется в качестве самостоятельной профессиональной отрасли. Внутренне дифференцируясь на суботрасли, политическая наука усложняется, а сравнение
становится не только общим методом исследования, но и оформляется в особую сферу политического знания. На данном этапе не
только формируется понимание значимости сравнительного метода, разрабатываются его теоретические основы, но и создаются
условия для осознания особенностей этой отрасли. Хотя сравнительные политические исследования не являлись в этот период
редкостью и для Европы, но именно в США сравнительная политология оформилась и в дальнейшем стала оказывать всевозрастающее влияние на европейские исследования.
Фактически сравнительная политология и политическая наука США формируются одновременно. Это связано с научной и
организаторской деятельностью Фрэнсиса Либера – немецкого
эмигранта, прибывшего в страну в 1827 г. и ставшего первым
профессором политики в Колумбийском университете (НьюЙорк). Именно с его научной деятельностью связывается внедрение в политические исследования историко-сравнительного метода. Либер формулировал задачу историко-сравнительного исследования достаточно широко. В своей инаугурационной речи
(1858 г.) он отметил необходимость исторического обзора:
(1) всех правительств и систем права; (2) всей политической литературы, представленной наиболее выдающимися авторами – от
Платона и Аристотеля до Калхуна; (3) тех моделей государств,
которые время от времени изображались политическими философами под названием утопий. Историко-сравнительная методология поддерживалась также исследованиями Джеймса Брайса,
Джона Силея, Фредерика Поллака, Эдварда Фримена. Оксфордский профессор Э. Фримен («Сравнительная политика», 1873),
отмечал, что сравнительное исследование может касаться трех
типов сходств: первые объясняются прямыми заимствованиями,
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вторые – подобием условий среды, а третьи и наиболее интересные – генетической общностью. Сходные методологические позиции отмечаются в работе М.М. Ковалевского «Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы изучения истории
права». Значительное воздействие на сравнительную политологию оказали работы В. Вильсона «Государство» (1889), и Д. Берджеса «Политическая наука и сравнительное конституционное
право» (1891), которые продемонстрировали достоинства сравнительной политологии при изучении конституций и государств ведущих стран мира. Методология работ Вильсона и Берждеса характеризуется рядом свойств, которые сегодня относятся к так
называемому «традиционному подходу» в сравнительной политологии. Его суть состоит в формально-легальном описании,
идущем от юридической науки. Политика в значительной мере
описывалась как институциональная сфера, опирающаяся на
формализованные нормы и принципы. Этот исследовательский
подход следует считать вполне утвердившимся к концу ХIХ в. и
господствующим в первой половине ХХ в.
2. «Традиционный» этап сравнения
(1900 – 1945 гг.)
К началу XX в. сравнительная политология (под названием
«сравнительное государственное управление») уверенно занимает место одной из основных отраслей политической науки наряду
с американским государственным управлением, элементами права и политической теорией, что было официально зафиксировано
Американской ассоциацией политической науки в 1912 г. В этот
период
особое
внимание
привлекают
исследования
М. Острогорского и Р. Михельса о партиях, Дж. Брайса о современных демократиях, У. Маклеода о государствах, Г. Смита о
происхождении и истории политики и т.д. И хотя начинается
формирование новой методологии политического исследования,
господствующим в сравнительной политологии остается «традиционный подход».
Рой Макридис указывает на основные характерные черты так
называемого «традиционного подхода»: описательность, местни20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
чество, несравнительность, статичность, монографичность, формальный легализм, консерватизм, методологическое безразличие,
нетеоретический акцент12.
Сравнительные исследования данного периода фактически
сводились к описанию основных политических институтов некоторых ведущих стран мира (как правило, США, Великобритании,
Германии, Франции и России), а затем этот материал объединялся по общим названием. Из поля зрения выпадали многие регионы мира, при этом развитые страны (США, Великобритания) рассматривались в качестве образцов, с которыми сравнивались другие. Ориентация на стабильность политических институтов
приводила к консерватизму, когда в тени оставались проблемы
политических противоречий, конфликтов и перспективы трансформации политических институтов. Особо следует отметить нетеоретический акцент и методологическое безразличие. Достаточно поверхностное отношение к теории определялось следующим. Во-первых, у исследователей-компаративистов отсутствовал глубокий интерес к теории в силу недоверия к так называемой нормативной политической теории, т.е. к политической
философии. Господствовали простое наблюдение и простое эмпирическое обобщение. Во-вторых, считалось, что высокий уровень теоретической абстракции не дает возможности осуществить эмпирическую проверку, и, наоборот, теоретические абстракции ненаблюдаемы. Существующие политические институты
и нормы легко описывались уже сформированным языком норм.
В-третьих, существовало убеждение в проблематичности формирования науки о политике, подверженной колебаниям и сильному
влиянию субъективного фактора. Что касается методологического безразличия, то эта характеристика являлась обратной стороной нетеоретического акцента. Описательный и формальный характер проводимых сравнительных исследований не требовал
изощренной методологии сбора, группировки и анализа эмпирических данных.
12
Macridis R. A Survey of the Field of Comparative Government // Comparative Government: A Reader / Ed. by J. Blondel. L. Basingstoke: The Macmillan Press LTD, 1969. P. 3–9.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Вполне в духе этих установок конференция за «круглым столом», проведенная Американской ассоциацией политической
науки в 1927 г., поддержала формально-легалистскую направленность сравнительно-политических исследований.
Ситуация начала меняться уже в 30-е гг., отмеченные одним
из крупнейших научных достижений XX в., – двенадцатитомным
сочинением Арнольда Тойнби «Постижение истории», которое
стало образцом компаративистики.
В 30-е и 40-е гг. появился, кроме того, ряд работ, которые
свидетельствовали о содержательном развитии сравнительной
политологии. Прежде всего это труд Германа Файнера «Теория и
практика современного правления» (1932), книга Карла Фридриха «Конституционное правление и политика», сочинения Кеннета
Уиера «Федеративное правление» (1945) и «Современные конституции» (1951), книга Мориса Дюверже «Политические партии» (1951). Эти и подобные им работы закладывали основания
для следующего этапа в развитии сравнительной политологии.
Существенным фактором накопления потенциала отрасли
было также чтение учебных курсов и взаимодействие между лекторами. Особую роль в консолидации профессии сыграла так называемая чикагская школа, созданная в 20-е гг. Чарльзом Мерриамом. Однако наиболее мощным фактором, способствовавшим
формированию сравнительной политологии на американской
почве, стала политическая экспансия США, резко усилившаяся в
ходе Второй мировой войны. Собственная политическая система
представлялась подавляющему большинству американских политиков, да и политологов, своего рода практически осуществленным идеальным типом. Насаждение политического американизма
выявило немало проблем. Таким образом, необходимость рационального объяснения эффективности политических систем, изучение национальных культур неатлантического мира, а также использование накопленного описательными науками значительного материала потребовало создания специальной научной
дисциплины с собственной методологической базой и набором
соответствующих методик.
Важным фактором, благоприятствующим сравнительным исследованиям в США, стал мощный приток интеллектуальных сил
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
из Европы накануне и во время Второй мировой войны. Это были
(Карл Дойч, Отто Киршхаймер, Пауль Лазарсфельд, Ганс Моргентау, Франц Нойманн и Йозеф Шумпетер) в основном эмигранты из Германии, Австрии, а затем и других стран, ставших жертвами агрессии и тоталитарных режимов. С собой они принесли не
только высокие стандарты научности, но и знание европейской и
не только европейской политики, а также способность и вкус к
сравнениям.
3. Бихевиоральный этап
(1945 – 1970 гг.)
После Второй мировой войны начинается период бурного
развития сравнительной политологии. Толчком послужили результаты семинара по сравнительной политологии, проведенного
в 1952 г. в Северо-Западном университете (Эванстон, Чикаго) под
эгидой Совета по обществоведческим исследованиям. Его участниками были Сэмуэль Биер, Джордж Блэнкстен, Ричард Кокс,
Карл Дойч, Гарри Экстейн, Кеннет Томсон, Роберт Уорд, а также
председательствовавший на семинаре Рой Макридис13. Данную
группу исследователей, стремившихся к большей строгости и четкости теоретико-методологических установок, можно охарактеризовать как «обновленцев». Обсудив особенности сравнительного
метода, ученые выделили уровни сравнительного политического
анализа, а также основные тематические вопросы исследования.
Новые принципы, которым должна следовать «обновленная»
сравнительная политология, довольно точно определил С. Верба:
видеть за описанием теоретически более релевантные проблемы;
видеть за одним фактом сравнение многих фактов; видеть за
формальными институтами управления политические процессы и
политические функции; видеть за странами Западной Европы новые государства Азии, Африки и Латинской Америки. Обновленческому процессу способствовали и те методологические изменения, которые имели место в политической науке в целом начиная с 30-х гг., т.е. внедрение бихевиорализма, структурного
13
Сморгунов Л.В. Современная сравнительная политология. С. 24.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
функционализма и системного подхода. Именно эти методологические ориентации позволили исследователям-компаративистам
считать возможным создание объективного знания о политике и
политических процессах на основе, с одной стороны, сравнимости структур и функций любой национальной политической системы, а с другой – экспериментального подтверждения всех выдвинутых гипотез ссылкой на публично обозреваемые перемены
в политическом поведении14.
В течение 50-х гг. происходит постепенное методологическое
обновление.
Бихевиоральная методология привнесла в сравнительную политологию следующие изменения:
1) усилилась сравнимость результатов из-за убеждения в наличии подобий в политическом поведении;
2) анализируемые взаимосвязи факторов при эмпирической
проверке получали подтверждение;
3) возросла точность в методах сбора и анализа данных; сами
методы постоянно проблематизировались; важное место в сравнительных исследованиях получила квантификация;
4) повысилось внимание к теоретической стороне сравнительных исследований; поворот от нормативно ориентированной к эмпирически ориентированной теории на различных уровнях анализа;
5) введено в научный оборот позитивистское допущение, что
ценностно-свободное знание возможно;
6) усилился интерес к созданию чистой теории политики в
противоположность прикладному исследованию.
Результатом внедрения структурно-функционального и системного подходов явилась ориентация на теорию и возможность
достижения более высокого уровня обобщения в сравнительной
политологии.
В целом оказалось, что сравнительной политологии на основе бихевиорализма и структурного функционализма удалось занять место одной из ведущих отраслей политической науки. Так,
если в 1925 г. в десяти крупнейших университетах США приблизительно один из десяти предложенных курсов относился к срав14
Сморгунов Л.В. Указ. соч. С. 26.
24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нительной политологии, а в 1945 г. – один из пяти, то в 1965 г.
пропорция оказалась равной одному к трем15.
Сравнительные политические исследования получают развитие не только в США, но и в Великобритании, Франции, ФРГ,
Финляндии. Следует отметить, что в 60-е и еще в большей мере в
70-е гг. инициатива сравнительных исследований переходит к Западной Европе. Еще в 1952 г. в Париже был основан Международный совет по социальной науке в качестве управленческой и
интеллектуальной основы для проведения междисциплинарных и
международных сравнительных исследований, особенно эффективно заработавший по руководством С. Роккана с 1962 г. Приоритетными темами исследований становятся процессы образования наций, малые европейские демократии, политическое участие, партийные системы и др.
Следует отметить еще одно обстоятельство, связанное с развитием сравнительных исследований этого периода – в 60-е гг.
происходило создание значительного количества баз данных и
архивов (Йельская программа политических данных; НьюЙоркский Совет архивов обществоведческих данных; в Калифорнийском университете Библиотека и служба поиска международных данных, Информационная служба европейских данных и
др.). Работа по сбору данных обобщалась. Например, на основе
Йельской программы был опубликован «Всемирный справочник
политических и социальных показателей». Начиная с 70-х гг. заинтересованность стран Общего рынка в сравнительных исследованиях привела к практике проведения сравнительных изучений в
Европе дважды в год (Евробарометр).
Тем не менее акцент на эмпирическом обосновании науки и
на чистой теории приводит в конце концов к замыканию сравнительной политологии на своих собственных проблемах, к отрыву
ее от динамичного политического процесса, что заставляет исследователей пересматривать свое отношение к бихевиорализму
и структурному функционализму. В то же время сравнительная
политология испытывает все большее воздействие новых методологических ориентаций, связанных с возрождением интереса к
15
Там же.
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
политической философии и критикой рациональных оснований
науки.
4. Плюралистический этап
(1970 г. – по настоящее время)
Критика бихевиорализма началась уже в конце 60-х гг. Можно выделить несколько оснований этой критики. Во-первых, политическая наука в целом и сравнительная политология в частности оказались невосприимчивыми к новым социальным и политическим переменам, которые так бурно выявились в конце
60-х – начале 70-х гг. в виде контркультурных движений молодежи. Во-вторых, попытка создать на основе бихевиорализма и
структурного функционализма политическую науку, лишенную
ценностной нагрузки, фактически привела к господству лишь одной теоретической парадигмы, связанной с идеологией "буржуазного либерализма". В-третьих, оказалось, что бихевиоральная и
структурно-функциональная методология сравнительного анализа, ориентирующаяся на поиск закономерных связей и подобий,
фактически вела к созданию такой картины политического мира,
который лишался значительной доли уникальности и многообразия. В-четвертых, преобладание количественных методов анализа
в сравнительной политологии хотя и создавало возможность для
проверки гипотез, но одновременно приводило к их обеднению.
Фактически путем статистической проверки утверждались зачастую либо довольно банальные истины, либо уже известные зависимости. В-пятых, хотя сравнительная политология и включала в
свое поле зрения страны Азии, Африки и Латинской Америки, но
сформированная телеологическая концепция зависимого развития вызывала протест как у западных компаративистов, так и у
исследователей незападных стран.
Таким образом, сравнительная политология вновь встала перед проблемой обновления, и в 70 – 80-е гг. эта отрасль стала изменяться и методологически, и содержательно. Остановимся подробнее на данном вопросе.
Соглашаясь с критикой эмпирически ориентированной сравнительной психологии, многие ученые отмечают некоторую
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
трансформацию методологических исследовательских моделей и
перенос интереса с поиска подобий и общих зависимостей на показ различий и создание новых более разнообразных классификаций.
Вместе с тем, можно говорить о некоторых основных тенденциях, которые характеризуют процесс методологической
трансформации сравнительной политологии.
Первую тенденцию можно обозначить как радикальную.
Наиболее четко она представлена в постмодерной и феминистской политико-теоретических ориентациях. Постмодерн и феминизм по-разному подходят к критике современного научного познания и понимания политики. Но суть критики одна: радикальный разрыв с доминированием в познании одного стиля, будем
называть его «рационально-научным» или «маскулинным».
Политологический постмодерн проблематизировал саму
сравнительную политологию, так как фактически проводит идею
о невозможности получения единого обоснованного политического знания о подобии и различии в политическом мире. Представители постмодерна Ж. Деррида, Р. Рерти, П. Розенау ставят
под сомнение сами основы социальной науки, отрицая наличие
любых форм и критериев «правильности» и «истинности» при
получении знания.
Сторонники феминистской политической теории, политизируя социальное начало, настаивают на рассмотрении проблемы
семейных, гендерных отношений и сексуальности как проблем
политических. Многие важные понятия, которыми оперировала и
оперирует политическая наука (власть, властные полномочия,
политические обязательства, гражданство, частная жизнь, справедливость, демократия), феминизм подвергает серьезному переосмыслению. По мнению феминисток, западная интеллектуальная традиция сложилась исключительно с учетом маскулинного
опыта, при этом научные исследования являлись сферой откровенного господства мужчин и отличались типичным мужским
подходом к любым социальным и политическим проблемам. Необходимо поэтому реинтерпретировать и реструктурировать всю
социальную науку, а политическую науку – в первую очередь под
углом зрения феминистской перспективы. В политической науке,
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
в частности, на передний план выдвигается необходимость тщательного рассмотрения соотношения экономического развития и
социально-политической справедливости, анализа репродуктивного права как неотъемлемой части гражданских прав и т.п.
В сравнительной политологии эта методологическая феминистская волна нашла отражение в исследованиях положения женщин в различных скандинавских демократиях, проблемы гражданства и политического участия, особенностей публичной политики и государства всеобщего благосостояния.
Вторая тенденция связана с восстановлением значения историко-сравнительной методологии, наиболее отчетливо проявленной прежде всего в современном прочтении Маркса и Вебера. Хотя Маркс и Вебер являются антагонистами по вопросу социальных
закономерностей, но обе методологические традиции позволяли в
этот период повысить в исследовании роль социальных и социально-культурных факторов объяснения (экономические и социальные структуры, религия, этничность, культура). Еще в 60-е гг.
ряд исследователей активно начинают использовать методологию
политического сравнения Вебера и Маркса. Среди последователей
Вебера можно назвать С. Эйзенштадта, Р. Бендикса и Г. Рота. Роль
марксистской теории классов как методологической базы сравнения подробно описана М. Доганом и Д. Пеласси16.
Третья тенденция может быть определена как обновленческая. Она связана с расширением методологических инструментов научного сравнительного анализа путем обращения к новым
концептуальным подходам, которые позволяют применять и развивать наработанный комплекс средств статистического анализа
и одновременно разрешать проблему единства количественного и
качественного исследования. Эта тенденция не чужда использованию всего положительного, что было проявлено в радикальной
и историко-сравнительной ориентациях. Однако возрастает интерес к таким теоретическим моделям, которые бы определяли
сравнительное исследование изначально, значительно повышается роль теории при формулировке гипотез, проявлении сравнения
и интерпретации эмпирических данных. Теория приобретает не
16
См.: Доган М., Пеласси Д. Сравнительная политическая социология.
М., 1994.
28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
инструментальное значение для сравнения, а становится целью
сравнительного анализа.
Во многом новое понимание в теории определяется спором
вокруг проблемы национального государства как основной единицы сравнительного анализа. Хотя сравнительный метод во
многом отличается от статистического, но отлития эти зачастую
трактовались как количественные, типа «мало случаев, много переменных». Все чаще акцент делается на необходимости сопровождать количественные данные качественной интерпретацией.
В последние годы совершенствуется и расширяется сфера использования логико-математических методов анализа (например,
новое для сравнительной политологии использование булевой
алгебры), возрастает значение методов сравнения наиболее похожих и наиболее непохожих систем, особое внимание уделяется
проблеме эквивалентности в сравнении, повышается роль такой
переменной, как «время», и т.п.
Несмотря на то, что во многих отношениях общая направленность вопросов, которые изучает сравнительная политология, остается практически неизменной (государство, политические режимы, формы правления, политические партии, избирательные
системы, выборы и др.) и составляет классику, некое непреходящее содержание субдисциплины, становится очевидным, что происходят важные изменения в исследовательских интересах этой
дисциплины, которые выразились в новой тематике. В поле зрения
на этом этапе попадают переходные процессы, конфликты, региональная интеграция, геополитическая проблематика, терроризм,
корпоративизм, новая политическая идентификация и т.д. Особое
значение придается исследованиям того, как формируется политический курс, как влияют на него старые и новые институты и
факторы. В целом вряд ли можно говорить о снижении интереса к
сравнительной политологии, можно лишь констатировать серьезную перестройку ее методологии и тематики.
Литература
1. Голосов, Г.В. Сравнительная политология / Г.В. Голосов. –
Новосибирск, 1995. – Гл. 1.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Сморгунов, Л.В. Современная сравнительная политология:
учебник / Л.В. Сморгунов. – М., 2002.
3. Гаджиев, К.С. Сравнительная политология / К.С. Гаджиев
// Вестн. МГУ. Сер. 12. – 1996. – № 2.
4. Ильин, М.В. Сравнительная политология: научная компаративистика в системе научного знания / М.В. Ильин // Полис. –
2001. – № 4.
5. Ильин, М.В. Основные методологические проблемы сравнительной политологии / М.В. Ильин // Полис. – 2001. – № 6.
6. Доган, М. Сравнительная политическая социология
/ М. Доган, Д. Пеласси. – М., 1994.
7. Митрохина, Т.Н. Сравнение как средство развития политической теории // Т.Н. Митрохина // Полис. – 2004. – № 3.
8. Политическая наука: новые направления / под ред.
Е.Б. Шестопал. – М., 1999. – Гл. 3, 12, 15.
Лекция 3
Сравнительный метод
в политической науке
1. Сравнение как метод анализа.
2. Методические проблемы сравнения.
3. Виды сравнительных исследований.
1. Сравнительная политология, как мы уже отмечали, – это отдельная отрасль политической науки, которая может быть выделена только на основе единства ее содержания и сравнительного метода. Хотя сравнение выступает общей установкой познания, как
способ выявления общего и особенного в изучаемых феноменах, в
сравнительной политологии ему принадлежит ключевая роль.
Сравнительная политология в этом смысле представляет собой отрасль политической науки, в которой на основании эмпирического анализа различных политических систем выводятся
синтезированные теоретические обобщения среднего уровня в
виде причинных зависимостей, типологий и классификаций, моделей, теорий.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В политической науке сравнительный метод рассматривается
через сопоставление его достоинств и недостатков с методами
эксперимента, статистики и исследования отдельных случаев
(«case-study»). Вместе с этим возникают проблемы количественных и качественных сравнений, статического и динамического
аспектов сравнения.
Многие исследователи считают, что сравнительный метод в
политической науке является наиболее подходящим заменителем
метода эксперимента, используемого широко в естественных
науках. Но означает ли это, что сравнительный метод в полной
мере заменяет эксперимент? Сравнение не тождественно эксперименту и его более слабому аналогу – статистическому методу,
но логика сравнительного анализа в определенной мере сопоставима с логикой экспериментальной науки. Во-первых, исследователь-компаративист способен выбирать те условия исследуемого
феномена, в которых изучаемая взаимосвязь проявляется в наиболее чистом виде. Правда, при этом возникает ряд методологических и методических проблем (сравнимости, эквивалентности и
т.д.), но в целом сравнение позволяет сформировать что-то наподобие экспериментальной ситуации, которой исследователь может управлять, переходя от одной страны к другой, от одного региона к другому и т.д. Во-вторых, манипуляция условиями здесь
относительная; она осуществляется исследователем скорее концептуально, чем в действительности, но этого зачастую достаточно для разносторонней проверки исследуемой связи. Втретьих, сравнение напоминает эксперимент в том смысле, что
позволяет контролировать условия, включенные в процесс исследования. Отметим, что данный контроль, конечно же, не является
абсолютным (он не является таковым и при эксперименте).
B-четвертых, сравнительная и экспериментальная науки базируются на общем представлении о возможности количественного
измерения качеств изучаемых феноменов. Хотя применительно к
социальному знанию измерение составляет проблему, тем не менее эта установка привела к формированию в сравнительной политологии широкого движения за использование статистической
техники анализа эмпирического материала, полученного в результате применения метрических шкал.
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Сравнительное политическое исследование начинается с
концептуализации, позволяющей определить общий подход к пониманию изучаемого предмета. На ее основе осуществляется выбор переменных, их превращение в индикаторы и индексы, а затем уже измерение качеств и анализ полученных данных. Технология конкретизации качеств обозреваемого феномена получила
название операционализации. Она обозначает переход от абстрактного выражения качеств в понятиях к набору конкретных показателей, полученных в результате наблюдения за изучаемым
феноменом, и включает в себя выбор переменных, инструментализацию и собственно измерение (сбор эмпирических данных).
Выделение видов и уровней переменных в сравнительной
политологии собственно не отличается от любого социального
исследования, ориентированного на измерение и анализ эмпирических данных.
Так как в дальнейшем мы будем пользоваться понятием «переменная», то отметим здесь лишь следующее. Под переменной
понимается изменяющееся качество изучаемого политического
феномена. Выбор переменных также определяется общей концептуальной схемой исследования и опирается на основные ее
понятия. Совокупность изучаемых переменных можно определить как оперативные переменные. Среди них выделяются зависимые, независимые и вмешивающиеся переменные. Под зависимой переменной понимается то изменяемое качество объекта
изучения, которое рассматривается как следствие или результат
действия некоторых условий, факторов, обстоятельств. Переменные, которые характеризуют эти воздействующие условия, факторы и обстоятельства, называются независимыми. Между зависимыми и независимыми переменными имеется некоторая связь,
подвергаемая исследованию. При изучении характера этой связи
следует иметь в виду, что помимо выделенных исследователем
зависимых и независимых переменных необходимо учитывать
влияние и других условий, т.е. контролировать условия. Относительно оперативных переменных это означает, что на взаимосвязь зависимой и независимой переменной может влиять некоторая третья переменная, которая и называется вмешивающейся.
Ее влияние нужно контролировать, и иногда в процессе исследо32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вания, если обнаруживается бóльшее влияние вмешивающейся
переменной, чем независимой, то первая получает статус независимой. Наряду с оперативными переменными выделяются изменяемые качества объекта, которые исследователем берутся в качестве постоянных. Они получили название параметров. Как раз
при выборе стран в сравнительном исследовании одной из наиболее сложных проблем и выступает определение параметров,
т.е. той группы характеристик, по которым изучаемые страны
наименее всего различаются.
Между зависимыми и независимыми переменными могут устанавливаться количественные и качественные связи. Например,
мы выдвигаем рабочую гипотезу о том, что во всех депрессивных
регионах России будет наиболее высокой поддержка КПРФ, и
наоборот. В этом случае степень экономического упадка региона – это независимая переменная, а уровень поддержки КПРФ зависимая. В исследовании поставлена задача подтвердить эту
причинную связь на примере выбранных для сравнительного исследования регионов. Все остальные характеристики региональных политических систем и мотивы голосования «выводятся за
скобки» и рассматриваются как неизменные или как заданные
параметры объекта исследования. Однако ясно, что голосование
за КПРФ может определяться и другими переменными: например, популярностью регионального лидера КПРФ (А. Тулеев) или
громким политическим скандалом, который дискредитировал
правящую региональную элиту экономически благополучного
региона. Это пример вмешивающихся переменных, которые в
ходе исследования надо контролировать.
Л.В. Сморгунов указывает, что в своей профессиональной
деятельности исследователь-компаративист должен учитывать17:
– во-первых, связь с исходной теорией политики и выбирать
переменные и превращать их в операциональные определения,
подчиняясь логике теории и теоретических гипотез. Фактически
исследователь здесь опирается на результаты предыдущих работ;
17
Сморгунов Л.В. Современная сравнительная политология. С. 49.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– во-вторых, опыт прежних наработок в изучении политического феномена и должен стремиться не повторять ошибок прошлых измерений;
– в-третьих, принципы сравнимости и релевантности избираемых переменных, индексов и индикаторов, т.е. осуществлять
их выбор, учитывая общее и особенное в изучаемой группе стран
и применимость понятийного аппарата к исходной гипотезе (гипотезам), а последней – к изучаемому феномену;
– в-четвертых, нацеленность на точность анализа как с точки
зрения содержания, так и математической формы его выражения;
– в-пятых, тот способ, каким он будет собирать эмпирический материал (наблюдение, анкетирование, изучение документов, интервьюирование, изучение статистических материалов,
сбор имеющихся данных социологических обследований и т.д.),
и наличность его в национальных или международных статистических отчетах;
– в-шестых, характер сравнительного исследования (статическое или динамическое исследования), избираемый для исследования временной интервал.
В целом, однако, выбор переменных и индикаторов определяется логикой сравнительного анализа.
2. Применение сравнительной методологии в политической
науке породило ряд методических проблем, связанных с объектом исследования, возможностью использования статистического
анализа, выбором контекстуальных характеристик. Среди них
особо выделяются следующие проблемы: сравнимости, эквивалентности, универсальности, «мало случаев, много переменных»,
«проблема Гэлтона», измерения и интерпретации. Рассмотрим
вкратце их содержание.
Проблема сравнимости. Суть проблемы сравнимости довольно проста. При изучении двух и более объектов всегда возникает вопрос, а сравнимы ли они. Условием возможности сравнения выступает как похожесть, так и различие. Все дело в мере,
позволяющей производить оценку возможности сравнения, и
здесь следует учитывать некоторые обстоятельства. Если исследуется взаимосвязь между зависимыми и независимыми переменными, то необходимо выбрать для сравнения такие страны,
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
которые были бы похожи по большинству параметров. В данном
случае, как правило, страны выбираются на основании экономической, культурной, исторической и т.д. близости. Но можно использовать и наиболее различающиеся страны, если в некотором
отношении, которое и интересно для исследователя, они подобны. Часто сравнимость достигается за счет сравнения не стран в
целом, а отдельных их регионов. Повышается уровень сравнимости и при исследовании одной страны или исторически близкого
региона в диахронном плане.
Проблема эквивалентности. Речь в ряде случаев идет об
эквивалентности понятий и процедур, используемых в исследовании. В этой связи важно достигнуть концептуальной эквивалентности – взаимосоответствия значения концепта в различных
культурах; эквивалентности измерительной техники – различие
или сходство измерительных индикаторов и индексов; эквивалентности обстановки, если речь идет об интервью, анкетном опросе; лингвистической эквивалентности, затрагивающей лексический и грамматический смыслы понятий; эквивалентности выборки респондентов.
Проблема универсальности. В настоящее время, несмотря
на критику универсализма как цели, поиск универсальных эмпирических обобщений все же является определяющим. Проблема
универсализма понятий хорошо известна: отражают ли общие
понятия политики, используемые в современной сравнительной
политологии, содержание политических процессов при их применении к различным культурно-историческим средам? Можно
ли распространить полученные при изучении группы стран эмпирические обобщения на все страны? Чаще эта проблема решается повторными сравнительными исследованиями, уточняющими и добавляющими новые нюансы в исходные обобщения.
Проблема «мало случаев, много переменных». Данная проблема считается центральной для сравнительных исследований.
Она заключается в том, что исследователь ограничен лишь небольшим количество стран (т.е. случаев), которые можно подвергнуть изучению, тогда как число переменных, которыми характеризуются страны, является большим. Перед ученымкомпаративистом в этом случае возникает две проблемы: с одной
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стороны, с целью сделать исследование более обоснованным он
должен максимально увеличить число случаев, а с другой – он
должен суметь ограничить количество переменных в исследовании. Первая часть проблемы ограничивает применение статистического метода в сравнительном исследовании, вторая часть усложняет выбор оперативных переменных и контроль над переменными.
До недавнего времени малое число случаев считалось недостатком сравнительного метода, поэтому исследователи пытались
всемерно увеличить их число. Было выработано множество
приемов, как это сделать. Самый простой из них состоял в том,
что нужно увеличивать число случаев насколько это возможно,
особо не обращая внимания на всякого рода отклонения от общих
каузальных, корреляционных или функциональных зависимостей. Причем увеличение приветствовалось и пространственное,
и историческое. Эта тенденция привела в свое время к увлечению
так называемыми глобальными сравнительными исследованиями,
когда в орбиту сравнения попадало максимальное число стран
(например, исследование условий возникновения демократии в
147 странах, проведенное Тату Ванханеном18, или ежегодные обследования состояния свободы в более чем 190 странах «Домом
свободы»). Правда, в этих исследованиях всегда возникали новые
проблемы, связанные со сравнимостью стран, вовлеченных в
анализ. Однако в последние годы значение подобных исследований снизилось, и некоторые аналитики отмечают определенный
кризис в этой области сравнительной политологии.
Часть исследователей, наоборот, считают, что небольшое
число случаев является скорее преимуществом сравнительного
метода, чем его недостатком, и подчеркивают значение непосредственного, глубокого анализа небольшой группы стран, при
котором достоинства получения целостной картины этих стран
перевешивают недостатки ограниченной применимости выводов
(обобщений).
Вторая часть проблемы касается ограничения числа переменных в исследовании. Здесь при решении проблемы сокраще18
См.: Vanhanen T. The Process of Democratization. A Comparative
Study of 147 States, 1980 – 1988. N. Y. at al., 1989.
36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние производится, в частности, путем повышения степени сравнимости анализируемых стран, т.е. их культурной, экономической, исторической и т.п. близости. Применяется также диахронный сравнительный анализ, внутрирегиональное сравнение и т.д.
Для ограничения числа переменных советуют сосредоточиваться
на «ключевых» переменных. Некоторая статистическая техника
анализа позволяет решить подобную проблему. Например, при
исследовании прав человека в различных странах для уменьшения числа переменных используется факторный анализ.
«Проблема Гэлтона». В сравнительном политическом исследовании единицей анализа обычно выступает национальная
политическая система, государство, страна. При этом они рассматриваются как независимые единицы исследования. Однако в
условиях глобализации экономических и политических процессов, интенсивного взаимодействия стран часто возникает вопрос
относительно значимости внутренних и внешних факторов и условий. В сравнительном исследовании появляется необходимость
учитывать внешнее воздействие. Собственно проблема состоит в
том, как это сделать.
Проблема измерения. Проблема измерения относится к количественным сравнительным исследованиям. Во-первых, измерение качественных объектов ставит вопрос относительно возможности использования метрических шкал, которые позволяют
в дальнейшем осуществлять статистический анализ материала. В
сравнительной политологии часто метрические шкалы соседствуют с неметрическими, что ставит препятствие для обработки
данных. Во-вторых, при выборе индикаторов и индексов отмечается влияние ценностных ориентаций исследователя, что приводит к неточности в выводах. Об этом свидетельствует специальная проверка ряда индексов демократии. В-третьих, при глобальных сравнительных исследованиях возникает трудность,
связанная с отсутствием экономической и особенно социальнополитической сравнимой статистики по странам. Упрощение в
данном случае измерителей ведет к значительной потере информации и обеднению выводов.
Проблема интерпретации. Суть проблемы состоит в том,
что существует множество смыслов одного и того же политиче37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ского феномена. Уже при выборе исходных концептов и переменных в количественных исследованиях она появляется в виде
ценностной склонности исследователя. В качественных исследованиях она становится центральной. Интерпретативная сравнительная политология находит выражение в исследованиях, ограниченных немногими странами, контекстуально зависимых с использованием сравнительно-исторической методологии.
3. В сравнительной политологии накоплен значительный
опыт использования многообразных видов сравнений. Виды
сравнений устанавливаются с помощью различных критериев
(метод, количество исследуемых стран, ориентация), но в действительности сложно установить некоторую единую меру дифференциации. Л.В. Сморгунов предлагает типологию сравнительных исследований, включающую: «case-study», бинарное, региональное, глобальное, кросс-темпоральное сравнения19.
«Case-study» сравнение. Данный вид сравнения применяется
тогда, когда анализируется одна страна (какой-либо политический феномен в отдельной стране) на фоне сравнения ее с другими странами. Не все считают подобное исследование сравнительным, но все же большинство полагает, что среди исследований по типу «отдельного случая» можно обнаружить
сравнительный акцент. Оно имеет свои преимущества и недостатки. Но оно отличается от других видов сравнений тем, что каждый случай рассматривается отдельно и должен служить особой
исследовательской цели в общем комплексе случаев. «Casestudy» сравнение является одним из наиболее распространенных
видов сравнительных стратегий. Так, из 565 статей, опубликованных в двух основных журналах по сравнительной политологии – «Comparative Politics» и «Comparative Political Studies» – за
период с 1968 по 1981 г., 62% составляли публикации по отдельным странам20.
Бинарное сравнение представляет собой стратегию исследования двух стран, позволяющую выявить общее и особенное в их
политическом развитии. При этом выделяются два типа бинарных сравнений: косвенное и прямое. Бинарное сравнение, как
19
20
Сморгунов Л.В. Современная сравнительная политология. С. 57–61.
Там же. С. 58.
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
пишут авторы, является косвенным в том смысле, что любой другой, считающийся несхожим объект сравнения рассматривается в
зависимости от собственного видения исследователя. Прямое бинарное сравнение является непосредственным и позволяет исследователю включить в орбиту изучения сразу две страны.
Региональное сравнение. Распространенным видом сравнения выступает сравнение регионов, т.е. группы стран, избранных
в силу похожести их экономических, культурных, политических
и т.д. характеристик. Исследователями подчеркивается плодотворность подобного исследования, так как оно позволяет решить
ряд проблем сравнения (сравнимость, эквивалентность). Как правило, в сравнительной политологии изучаются страны Западной
Европы, скандинавские страны, Латинская Америка, англоязычные страны, Восточная Европа и т.д.
Глобалъное сравнение. Возможность проводить глобальные
исследования появилась в 60-е гг. в связи с развитием сравнительной статистики, появлением данных по большинству стран и
развитием компьютерных программ обработки статистических и
социологических данных. Особое внимание в глобальных сравнительных исследованиях политики стало уделяться ранжированию стран по уровню демократии, соотношению различных типов государств и режимов, проблеме равенства и т.д. «Третья
волна» демократизации вновь заставила обратить внимание на
глобальный сравнительный анализ.
Кросс-темпоральное сравнение. Все большее значение в
сравнительных исследованиях начинает придаваться времени как
оперативной переменной. Время включается в исследование,
чтобы преодолеть статический характер сравнения. Сравнение
приобретает качество динамичности, когда исследователь рассматривает динамику изменения какого-либо качества в тот или
иной промежуток времени. Один из традиционных видов кросстемпорального сравнения определяется как асинхроническое
сравнение. Данная стратегия предполагaeт сравнение одной и той
же страны (региона) или разных стран в различное историческое
время. Например, исследуется политическая динамика современной Африки и средневековой Европы, Веймарская республика и
становление демократии в послевоенной Германии.
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Включение временной переменной порождает ряд методологических проблем. Подобная проблема может быть названа проблемой определения темпоральных единиц, или периодизации.
Итак, вся совокупность проблем, дискуссия по которым продолжается и сегодня, свидетельствует о напряжении, существующем между качественными и количественными сравнительными исследованиями. Тем не менее для современных сравнительных исследований характерен общий устойчивый интерес к
поиску наиболее подходящих приемов, единиц сравнения, для
сопоставления рабочих гипотез, а также интерес к разработке новых техник, обеспечивающих сопоставимость результатов, а в
конечном счете для обеспечения успешного объяснения политических феноменов.
Литература
1. Голосов, Г.В. Сравнительная политология / Г.В. Голосов. –
Новосибирск, 1995.
2. Сморгунов, Л.В. Современная сравнительная политология:
учебник / Л.В. Сморгунов. – М., 2002.
3. Шаран, П. Сравнительнная политология / П. Шаран. –
Ч. 1–2. – М., 1992.
4. Мангейм, Дж.Б. Политология. Методы исследования
/ Дж.Б. Мангейм, Р.К. Рич. – М., 1999.
5. Ильин, М.В. Основные методологические проблемы сравнительной политологии / М.В. Ильин // Полис. – 2001. – № 6.
6. Бейлик, К. Сравнение в политической науке / К. Бейлик
// Социально-политические науки. – 1991. – № 2.
7. Рэгин, Ч. Особенности компаративистики / Ч. Рэгин // Современная сравнительная политология: хрестоматия. – М., 1997.
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекция 4
Институционализм
и неоинституционализм
в сравнительном анализе
1. Понятие политического института.
2. Институционализм и неоинституционализм.
3. Основополагающие принципы неоинституционализма.
4. Основные течения в неоинституционализме.
1. Политическая мысль со времен Платона и Аристотеля интересовалась тем, что впоследствии получило наименование политических институтов – государство, конституция и т.п.
Термин «институт» происходит от латинского «institutum»,
что обозначает «установление, учреждение, обычай». Исторически слово институция обозначало учебник. В сфере права наиболее известными были институции римского юриста Гая (середина – вторая половина II века), представлявшие собой учебник в
четырех книгах. За прошедшие с тех пор столетия понятие институции претерпело определенную эволюцию: существенно
расширилась сфера его применения, спектр значений, однако и
сегодня в нем непременно сохраняются отголоски тех первоначальных значений, которые придавались ему в латинском языке,
римской науке и практике.
Политическая наука долгое время воспринималась как своего
рода продолжение государствоведения (изучение государства,
его органов, структур, посредством которых оно осуществляет
свои функции).
Понятие «институт», воспринятое социальными дисциплинами из юридической науки, где оно означало совокупность правовых норм, регулирующих определенные общественные отношения (наследование, брак и т.д.), являлось весьма широким и
недостаточно строгим, по-разному трактуемым в разных научных
школах.
41
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Социологи в отличие от правоведов трактовали институты не
столько как формально-юридические организации, сколько как
устойчивые верования, традиции и нормы, воплощенные в различных социальных организациях. Такой подход был характерен
для французского социолога Э. Дюркгейма, который образно определял институты как «фабрики воспроизводства» социальных
отношений и связей. Спустя полвека его соотечественник
М. Дюверже определил институт как организационные структуры и как модели отношений, формирующие эти структуры. «Модели отношений» – это определенные правила и определенные
рамки. М. Вебер трактовал институты как рациональные установления, на которые обязан ориентироваться в своем поведении
индивид.
В современных исследованиях можно встретить разнообразные трактовки понятия «политический институт»21:
– «правила игры» в обществе или созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют отношения между
людьми, а также система механизмов, обеспечивающая их выполнение (Р. Нуреев);
– определенная идея, осуществляемая в конкретной социальной среде (М. Ориу);
– формальные правила, процедуры согласия и стандартно
действующие практики, структурирующие отношения между индивидами (П. Холл);
– устанавливаемые людьми ограничения, которые структурируют политические, экономические, социальные взаимодействия, неформальные (обычаи, традиции, табу, кодексы чести) и
формальные правила (конституции, законы), а также система
санкций за их несоблюдение (Д. Норт).
Следует также проводить различие между формальными и
неформальными институтами. Функционирование формальных
институтов гарантируется государством. Неформальные институты, напротив, проявляют себя в качестве традиций или взаимных
21
См.: Патрушев С.В. Институционализм в политической науке: этапы, течения, идеи, проблемы // Политическая наука. Зарубежная политология в ХХ столетии: Сб. науч. трудов / Отв. ред. М.В. Ильин. М., 2001.
С. 154.
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
соглашений, их соблюдение контролируется исключительно самими акторами, в них заинтересованными.
Таким образом, в политической науке под институтом в общем виде понимается:
а) политическое установление – комплекс формальных и неформальных принципов, норм, правил, регулирующих деятельность человека в политической сфере;
б) политическое образование или учреждение, организация –
определенным образом организованное объединение людей, та
или иная политическая структура;
в) устойчивый тип политического поведения, выражающийся
в определенной системе коллективных действий, процедуре, механизме.
На первый взгляд, может показаться, что это понятие применяется в отношении достаточно разнородных явлений – от политико-культурных до структурно-процессуальных и деятельностных. По существу же перед нами одно явление, проанализированное с разных позиций.
Рассмотрим особенности политических институтов более
подробно:
Политические институты – это такие приспособления, с помощью которых достигаются не только соглашения, но и определенные цели.
Институты – не только правила игры и инструмент достижения определенных целей, они также воздействуют на бытующие
в обществе ценности, такие как справедливость, коллективная
идентичность, доверие, солидарность. Следовательно, политические институты являются образованиями двойственной природы
– как эмпирической, так и нормативной, они также влияют на
формирование политических интересов различных социальных
групп.
Одной из важнейших характеристик политических институтов, разделяемой представителями всех школ институционализма, является длительность, стабильность их существования – их
сложно изменить в одночасье. Д. Норт отмечает, что социальные
институты способны к самовоспроизводству даже в том случае,
если они неэффективны. Во-первых, индивидуальному участнику
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
этой игры всегда легче принять действующие правила, нежели
пытаться изменить их («В чужой монастырь со своим уставом не
лезь» и др.). Во-вторых, эти правила обычно способствуют возникновению организаций и групп, которые извлекают выгоду из
их неэффективности. В-третьих, после того как развитие пошло в
определенном направлении, организационные навыки, обычаи и
привычки, интеллектуальные установки следуют этой же траекторией. Неформальные нормы и стереотипы культуры меняются
медленнее, чем формальные правила, поэтому внешнее навязывание новых формальных установок способно привести к совершенно неоднозначным результатам («Хотели как лучше, а вышло
как всегда»).
Согласно представлениям Д. Норта, в обществе формальные
и неформальные правила должны дополнять друг друга, а не противоречить одно другому. В то время как неформальные правила
возникают и закрепляются исторически медленно, формальные
могут очень быстро меняться в результате политических революций. В подобной ситуации возникает проблема, поскольку неформальные правила, обладая большой инерцией, не могут измениться автоматически. Если формальные и неформальные правила противоречат друг другу, это приводит к неэффективности и
ненадежности права (так называемому «правовому нигилизму»).
Формальные правила в таких обстоятельствах полностью признаваться не будут. Государство может реагировать на конфликт
между формальными и неформальными правилами двумя способами. В первом случае оно может попытаться воздействовать на
население в том числе с помощью насилия. Во втором случае государство может пойти на компромисс и перенести часть неформальных правил в систему формальных (отсюда, в частности, такое внимание к выбору институционального дизайна в транзитологии).
Почти аксиоматичным является положение о том, что институты представляют собой устойчивые образования. Институты
могут меняться по трем причинам. Первая из них – чистая случайность или непредвиденные обстоятельства: взаимодействие
различных институтов может привести к возникновению нового
совершенно непредвиденного их типа. Вторая – эволюционные
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изменения: институты, оптимально удовлетворяющие требованиям определенного этапа исторического развития, просто выживают в результате действия некоего механизма отбора. Третьей
причиной изменения институтов могут стать намеренные стратегические действия агентов политического процесса.
Современная институциональная лексика включает понятия
«институциональная среда», «институциональное соглашение»,
«институциональная практика».
Первое означает институты в смысле «политического установления» – совокупности «правил игры», т.е. правил, норм и
санкций, образующих политические, социальные и юридические
рамки взаимодействий между людьми, которые через систему
положительных и отрицательных стимулов направляют поведение людей в определенное русло и тем самым делают ситуацию
менее неопределенной. Эти установления подразделяются на неформальные нормы (обычаи, традиции) и формальные правила
(конкретные законы, нормативные акты) или на явные и неявные
установления. Второе понятие относится к политическому образованию (государству, политической партии, избирательному
объединению и т.п.), которое конституируется на основе договора (контракта) между отдельными индивидами относительно дополнительных ограничений, добавляемых к общепринятым «правилам игры», соблюдать которые они обязаны. Наконец, институциональная практика характеризует реализацию институциональных соглашений в данной институциональной среде.
Заметим, что в каждый данный момент институциональная среда
не зависит от действия конкретных политических акторов и потому статична, она изменяется особым образом; институциональное соглашение существует в той мере, в какой институциональная практика ему соответствует, т.е. оно динамично, может изменяться в той мере, в какой меняется практика. Если практика не
соответствует соглашению, оно не действует, утрачивает смысл.
2. С какой бы ситуацией ни сталкивался специалист в области политической науки, она так или иначе будет связана с политическими институтами. Поэтому можно сказать, что основной
проблемой политической науки являются специфические харак45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
теристики политических институтов в реальном мире во всем их
разнообразии, определяемом временем и местом.
Одним из быстро развивающихся направлений политической
науки ныне является новый институционализм. Сейчас трудно
представить себе такой научный журнал или политологическую
конференцию, где не было бы одного или нескольких докладов,
написанных с позиций нового институционализма. Частое использование термина «новый институционализм» подразумевает,
во-первых, что в прошлом существовал некий старый институционализм, и, во-вторых, что современная версия чем-то отличается от него. Оба эти тезиса верны, и различия между старым и
новым институционализмом являются ключевыми для понимания развития современной политической теории.
«Старый» институционализм характеризовал развитие политической науки, по крайней мере, до начала 50-х гг., и в определенном смысле он продолжает существовать в исследованиях отдельных специалистов и в наши дни.
Прежний (традиционный или старый) институционализм был
ориентирован на изучение государства и формально-правовое
описание функционирования его институтов. Таким образом, исследовались и сравнивались конституции и системы права, различные формы государства и управления, суверенитета, властных
полномочий, юридических и законодательных механизмов. Особое значение при этом придавалось распределению власти между
государством и обществом, центральной и местной властью, администрацией и бюрократией, законодательными и конституциональными принципами и практикой. Сравнительная политология
занималась детальным изучением функционирования перечисленных институтов, уделяя особое внимание реформам (расширению избирательного права, проблеме олигархии) и в не меньшей степени – изучению контекста – нарастающих сдвигов в обществе.
В число сторонников этого направления входят многие именитые ученые: К. Шмитт, У.А. Дженнингс, Э. Баркер, Г. Ласки,
Л. Дюгюи, А. Зигфрид, К. Фридрих, Г. Файнер, В. Вильсон,
Дж. Брюс, Т. Коул, и др. Их труды внесли весомый вклад в научную литературу, так как позволили исследователям следующего
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
поколения лучше понять динамику развития политических процессов и принятия политических решений.
Можно сказать, что институционализм был и остается лидирующим подходом в сравнительной политилогии.
Некоторые ученые, выступающие с позиций новых, более
сложных подходов к изучению политики в целом, выступали с нападками на «старый» институционализм, указывая на ряд присущих этому направлению недостатков. Главным предметом критики было игнорирование «старым» институционализмом реальных
проблем политики, формально-юридический и описательный характер исследований. Действительно, потребность в более широком применении микроанализа стала столь очевидной отчасти изза того, что формальные институты уже были хорошо описаны.
Название «новый институционализм» было введено в научный оборот в 1984 г. в статье с одноименным названием, написанной Д. Марчем и И. Олсеном.
«Новый» институционализм появился в американской политологии во многом как реакция на господство редукционистских
подходов (бихевиорализм), сводящих политику к индивидуальногрупповому поведению, контекстуалистких подходов (структурный функционализм), относящих политическую жизнь к
взаимодействию политической системы и окружающей социальной среды, и, наконец, утилитаристских (рациональный выбор),
интерпретирующих институты лишь как технические рамки для
выбора решений и осуществления «рациональных действий», –
отмечает наш соотечественник и современник В.А. Ачкасов.
Основная черта нового институционализма – отказ от описательности в пользу теории, изучение результатов публичной политики, а не организации или процессов внутри политических
структур, использование количественных методов. Это означает,
что современный институциональный анализ изучает скорее реальное поведение, чем лишь формальные, структурные аспекты
институтов. Влияет ли в действительности форма правления –
парламентская или президентская – на поведение акторов или это
только чисто формальные различия, и на деле все правительства
являются «разделенными»? Представители «старого институционализма» отслеживали, например, прохождение законопроекта в
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Конгрессе и рассматривали законодательный процесс в качестве
показателя институциональной динамики, новые институционалисты концентрируют внимание на результатах законодательной
деятельности, воплотившихся в конкретные политические решения или социальные программы22.
Если приверженцам старой версии институционализма было
достаточно описывать институты, то представители нового его
течения рассматривали их как «зависимые переменные величины» и, что еще важнее, объясняли другие связанные с институтами явления как «независимые переменные величины», определяющие политику и административное поведение.
В 90-е гг. институционализм переживает ренессанс, причина
которого очевидна: «третья волна демократизации», появление
значительного числа новых государств вновь сделали актуальной
задачу «конструирования» политических институтов.
3. Новые институционалисты расходятся между собой по
множеству пунктов как теоретического, так и методологического
плана. Но по трем фундаментальным позициям они едины.
1. Институты формируют политику (политические правила
игры). Правила и типичные операциональные процедуры, составляющие основу институтов, накладывают свой отпечаток на политику, структурируя политическое поведение. Институты определяют политику, влияя на самоидентификацию акторов, их
представления о власти и стратегию достижения власти и других
значимых целей. Для того чтобы узнать, какой тип деятельности
индивид, скорее всего, сочтет соответствующим его интересам,
необходимо хорошо представлять структуры, в которые данный
индивид вписан. Д. Марч и И. Олсен следующим способом
обобщают сформулированный выше вывод: «Организация политической жизни влияет на ход истории... Действия, предпринимаемые политическими институтами, перераспределяют политические интересы и ресурсы, а также меняют правила политической игры. Происходит это через внедрение новых критериев
успеха и неудачи, введения новых правил политического поведения, наделение одних людей большей властью по сравнению с
22
Питерс Б. Политические институты: вчера и сегодня // Политическая наука: новые направления. М., 1999. С. 219.
48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
другими. Институты определяют те способы, с помощью которых
индивиды и группы активизируются как в политике, так и за ее
пределами, влияют на степень доверия граждан к их лидерам,
формируют в политическом сообществе чувства и настроения, а
также единый для всех смысл таких понятий, как демократия,
справедливость, свобода и равенство»23.
2. Институты сами формируются историей. Какие бы факторы ни воздействовали на их форму, институтам присуща определенная инерционная устойчивость. В их эволюции фиксируются исторические судьбы и поворотные пункты данного социума.
История имеет смысл только потому, что это «цепочка зависимостей»: происходящее вначале, даже если оно кажется «случайным», обусловливает то, что происходит потом. Ф.А. фон Хайек
предостерегал от вмешательства в развитие общественных институтов извне. Наши знания о различных последствиях произвольных социальных преобразований слишком ограниченны, поэтому очень велик риск совершения ошибок, ведущих к неожиданным, противоречивым и даже противоположным желаемым
результатам. По мнению Хайека, институты не конструируются,
но, скорее, эволюционируют. Знания, которыми мы обладаем в
настоящее время, не позволяют нам не только точно рассчитывать, но и даже приблизительно оценить различия между локальными и глобальными, краткосрочными и долговременными, частными и общими последствиями институциональных изменений. Поэтому в отличие от части неоинституционалистов Хайек
считал увлечение «рациональным конструктивизмом» отклонением от генерального пути человеческой эволюции в стадии
культурогенеза24.
3. Практическая деятельность институтов (их эффективность или неэффективность) также определяется социальным
контекстом, внутри которого они функционируют.
23
March J.G., Olsen J.P. The new institutionalism: Organizational factors
in political life // American Political Science Review. 1984. Vol. 78. P. 734–
749.
24
Hayek F.A. von. The intellectuals and socialism // University of Chicago
Law Review. 1949. Spring. Vol. 16.
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Подобно тому, как различные индивиды могут определять
свои цели и добиваться их осуществления различным способом в
разных институциональных контекстах, сами институты столь же
разнообразно работают в отличающихся друг от друга социальных средах: например, конституции вестминстерского образца,
оставленные англичанами в разных уголках земного шара, после
распада британской империи имели самые разные судьбы.
4. Нередко к неоинституционализму относятся как к некой
цельной концепции, однако в действительности он содержит в
себе несколько различных направлений.
1. Нормативный институционализм
В статье «Новый институционализм» авторы Д. Марч и
И. Олсен особо подчеркивали значение норм и ценностей при определении того, как политические организации должны функционировать. Если следовать данной точке зрения, то наиболее
важным элементом при определении института являются не формальные структуры, правила и процедуры, а набор неких ценностей, на основе которых члены организаций принимают решения
и строят свое поведение. Таким образом, ценности, по мнению
приверженцев данного подхода, занимают центральное место в
институциональном анализе.
По мнению приверженцев данного подхода, при создании
институтов следует руководствоваться определенными моральными принципами: например, понятиями о справедливости, равенстве и человеческом достоинстве.
Трактовка институтов с точки зрения теории рационального выбора (теория общественного выбора)
Теория рационального выбора направлена на изучение стратегического действия рациональных акторов. Большинство теоретиков полагают, что политические институты воздействуют на
выбор акторами стратегии своего поведения или того способа,
которым они стремятся достичь цели. Институты дают основания
для определения того, кто является законным актором, регулируют количество акторов и порядок действия. Правила, определяемые институтами, ограничивают возможности максимизации
индивидуальной выгоды за счет других и позволяют принимать
стабильные и предсказуемые решения.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Социальный институционализм
Институциональный анализ можно применять и при изучении взаимоотношений между государством и обществом, наиболее важные из которых – корпоративизм и система социальных
связей – имеют много характеристик, вполне уместно определяяемых как структурные или институциональные. Так, анализ
корпоративизма, предпринятый Ф. Шмиттером, показал, что эта
система управляется исходя из определенных правил, в основном
неформального свойства. Терминология, используемая при исследовании поведения групп интересов в современных обществах
и их отношений с правительством, также подчеркивает их институциональный характер25.
3. Структурный институционализм
Данный подход тяготеет к проблематике старого институционализма, однако применяет при этом существенно более усовершенствованную методологию. В центре внимания данного
направления находятся различия между президентскими и парламентскими режимами, а также между федеральной и унитарной
системами государственного устройства, моделями избирательных систем и др. Вместе с тем, этот подход отражает те
изменения, которые накопились в политической теории за последние полвека. Здесь институты рассматриваются в качестве
комплекса взаимосвязанных узловых точек (ограничений), на которых действие политических акторов может быть блокировано.
4. Исторический институционализм
Сторонники этого подхода (Д. Норт и др.) заостряют внимание на роли институционального выбора, совершенного в историческом прошлом в целях развития отдельного элемента или
политической системы в целом. По их мнению, такой первоначальный выбор будет оказывать глубокое воздействие на все последующие политические решения. В рамках данного направления рассматриваются основные принципы институционализма и
подчеркивается важность структурного выбора, принятого в самом начале выработки курса данного института. Это означает,
что, даже если проведено несколько последующих структурных
25
Schmitter P.C. Still the century of corporatism? // Review of Politics.
1974. Vol. 36. P. 85–131.
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
изменений института, первоначальные решения продолжают оказывать воздействие на политический процесс.
Исторический институционализм объясняет институциональную стабильность также наличием власти. Власть предержащие
стремятся изменить «правила игры» с тем, чтобы они в большей
степени соответствовали их интересам, сводящимся к сохранению
и упрочению этой власти. Имеют место исследования, в которых
приводятся доказательства того, что в определенные моменты истории отдельные политические акторы оказывались способными
создать институты, которые в дальнейшем значительно усиливали
их могущество26. В некотором смысле политические акторы могут
структурировать политическое будущее. Иначе говоря, люди творят историю. Тем не менее история изобилует примерами ошибок
и просчетов, допущенных людьми в выборе типа института. Вероятнее можно преобразовать лишь немногие отдельные переменные характеристики существующих институтов, в целом определяемых исторической традицией.
Однако история (традиция) не всегда эффективна: иной раз
она руководствуется социальной практикой, тормозящей прогресс. Но такую инерцию нельзя приписывать индивидуальной
иррациональности. Напротив, индивиды вполне рационально откликаются на социальный контекст, завещанный им историей.
Исследователи назвали эту особенность социальных систем
«тропой зависимости». «Конечный пункт вашего маршрута зависит от того, откуда вы начинаете свой путь». «Тропа зависимости» способна рождать устойчивые различия в институциональной деятельности двух обществ, причем даже в тех случаях, когда формальные институты, ресурсы, индивидуальные
предпочтения и там, и здесь совпадают. Социальный контекст и
история глубочайшим образом обусловливают эффективность
институтов. Все это имеет основательные экономические и политические следствия. Так, после достижения независимости и
Соединенные Штаты, и латиноамериканские республики имели
сходные конституционные формы, богатые ресурсы и сходные
международные возможности («равенство старта»), но северо26
Rothstein B. The social democratic state: Bureaucracy and social reforms
in Swedish labor market and school policy. Pittsburgh, 1996.
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
американцы пользовались благами английского опыта децентрализации и парламентаризма (гражданские традиции), в то время
как латиноамериканцы несли доставшееся от средневековой Испании бремя авторитаризма, семейственности и клиентелы (традиции вертикальной зависимости и эксплуатации). И дело не в
том, что предпочтения и склонности жителей Северной и Южной
Америки различались – просто исторически сформировавшийся
социальный контекст предлагал им различные варианты возможностей и обязанностей.
Действительно, существование особой взаимозависимости
между принятыми официальными нормами, легальными законами, с одной стороны, и неофициальными «правилами игры», определяемыми политической традицией и культурой, – с другой,
вносит значительные коррективы в процесс политической трансформации современной России. Вместо сбалансированной с точки зрения плюралистического представительства интересов политической системы с сильными демократическими институтами
мы получили нечто иное: вместо партий их функции выполняют
корпоративные группировки (да и сами партии зачастую представляют собой клиентельные группы); вместо нормальных парламентских форм выражения и согласования разнообразных интересов – квазикорпоративистские ассамблеи, не отягощенные
заботой о нуждах рядовых избирателей; вместо «прозрачного»
процесса принятия решений административными органами –
полностью закрытый от контроля процесс бюрократического торга за перераспределение общественных ресурсов. Складывающаяся в России институциональная система никак не может быть
понята лишь в нормативно-правовом ракурсе без учета доминирующих корпоративно-бюрократических неформальных правил
игры. Планомерное воспроизводство этих «правил» может существенно модифицировать социальный характер формирующейся
политической системы, придать ей авторитарно-олигархическую
и бюрократическую доминанту.
Институциональный анализ оказался довольно эффективным
при объяснении целого ряда политических явлений. Несмотря на
достигнутые успехи, это направление научных исследований
столкнулось с целым рядом теоретических вопросов, и перед
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
представителями неоинституционализма стоит целый ряд трудных проблем, касающихся подхода к политике в целом и проблемам управления. Их большая часть связана со способностью недвусмысленно определить среди исследуемых явлений главные и
разобраться в отношениях индивидуального и коллективного поведения. Не меньшую сложность представляет собой задача определения воздействия, которое оказывают институты в качестве
независимой переменной, а также задача институционального
прогнозирования.
Перечисленные выше проблемы представляются достаточно
серьезными, однако они должны привести не к отрицанию данного типа анализа, а к его совершенствованию. Для дальнейшего
развития этого направления предстоит еще многое сделать.
Литература
1. Институциональная теория и ее прикладные аспекты // Вопросы экономики. – 1997. – № 3.
2. Норт, Д. Институты, институциональные изменения и
функционирование экономики. – М., 1997.
3. Ордешук, П. Эволюция политической теории Запада и
проблемы институционального дизайна / П. Ордешук // Вопросы
философии. – 1994. – № 3.
4. Политическая наука: новые направления / под ред.
Р. Гудина и Х.-Д. Клингеманна. – М., 1999.
5. Сморгунов, Л. Современная сравнительная политология:
учебник / Л. Сморгунов. – М., 2002.
6. Патрушев, С.В. Институционализм в политической науке:
этапы, течения, идеи, проблемы / С.В. Патрушев // Политическая
наука. Зарубежная политология в ХХ столетии: сб. науч. трудов
/ отв. ред. М.В. Ильин. – М., 2001.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекция 5
Политический бихевиорализм и теория
рационального выбора
в сравнительной политологии
1. Бихевиоральный подход: основные идеи и утраченные иллюзии.
2. Теория рационального выбора и стратегии политического
поведения.
1. Появление термина «бихевиорализм» в 40-е гг. и постепенное исчезновение из словаря американских политологов понятия «бихевиоризм» связаны со стремлением подчеркнуть специфику поведенческого подхода в политической науке и избежать недоразумений, вызванных отождествлением политологического «бихевиоризма» с психологическим начала ХХ в.
Суть бихевиоралистских методологических принципов и направлений, возникших в лоне поведенческого подхода к изучению политических явлений, состоит в том, что был положен конец описательному и нормативно-институциональному стилю
исследований в политической науке.
Бихевиоралистский этап стал революцией в методологии политической науки, в первую очередь благодаря применению эмпирических и количественных методов, заимствованных у психологии, социологии, экономической науки, математики и кибернетики, и общей ориентации на превращение политологии в
«точную» науку. Место традиционных подходов, которые носили
описательный, исторический, нормативный и рекомендательный
характер, стали занимать методы сбора и анализа данных об «эмпирически наблюдаемом» политическом поведении. Из психологии в политическую науку широко вошли тесты и лабораторные
эксперименты, из социологии – анкетные опросы, интервью, наблюдения, из математики – факторный анализ и другие.
Сущность интеллектуальных принципов, на которых основывалось бихевиоральное течение, сводится к следующему:
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1. Закономерность. В политическом поведении обнаруживаются элементы повторяемости, поддающиеся обобщению и формулированию в терминах теории политического поведения.
2. Верификация. Обоснованность выводов должна поддаваться проверке.
3. Методика. Способы получения и интерпретации данных не
могут приниматься на веру. Они должны восприниматься в качестве гипотетических, их следует критически изучать, уточнять и
отбирать таким образом, чтобы в итоге прийти к строгим методам наблюдения, фиксирования и анализа поведения,
4. Квантификация. Использование количественных методов
не является самоцелью, такие методы следует применять там, где
это приносит результаты и где это целесообразно, принимая во
внимание другие задачи.
5. Ценности. Моральная оценка и эмпирическое объяснение –
это два различных типа суждений. Однако исследователь политического поведения вправе высказывать суждения обоего рода
порознь или вместе при условии, что он не принимает одно за
другое.
6. Систематизация. Теория и эмпирическое исследование
должны рассматриваться как связанные и взаимопереплетающиеся части конкретного и упорядоченного знания. Исследования, не
опирающиеся на теорию, могут оказаться тривиальными, а теория, не подкрепленная фактическими данными, – «бесплодной».
7. Чистая наука. Понимание и объяснение политического поведения логически предшествуют выработке рекомендаций для
решения актуальных практических (политических) проблем общества.
8. Интеграция. Поскольку общественные науки имеют дело с
различными сторонами человеческой деятельности, недопустимо
в политических исследованиях игнорировать выводы других
дисциплин. Признание этой взаимозависимости должно способствовать интеграции политической науки с основными социальными науками.
К основным достоинствам бихевиорального подхода относятся:
1) свободен от недостатков традиционного подхода;
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2) научен в том смысле, что идет в ногу с современными тенденциями и методами исследования, разработанными в общественных науках;
3) прагматичен и эмпиричен, ибо опирается на факты и реальный опыт;
4) стремится к точным обобщениям и реалистичным выводам;
5) способен прогнозировать политическое поведение индивидуума и групп.
Критическая оценка
Многие политологи оспаривают притязания бихевиорализма
и приписываемые ему достижения. Критика ведется по двум самостоятельным аспектам – методологическому и сущностному.
Методика измерений и приемы количественного анализа, эффективные при изучении физического мира, сомнительны, когда
предметом исследования становится человек, его чувства, побуждения, отношения и ценности. Консервативная критика бихевиорального подхода утверждает, что политическое знание есть
философское и потому абсолютно не приемлет бихевиоралистскую увлеченность количественными методами.
Критика с точки зрения используемых методов сводилась к
протесту против «империализма в методологии», направленного
на приспособление проблем к методам, а не наоборот. (Методы
прямо-таки диктуют, что надо исследовать.) Увлечение бихевиоралистов математическими методами и приемами грозит нарушить равновесие внутри дисциплины, ограничить социальную
действительность. Другим аспектом критики бихевиоралистов
являлся сам смысл исследований, претендующий на создание
объективной науки, основывающейся на разделении фактов и
ценностей. Традиционные американские ценности продолжали
доминировать и вдохновлять исследователей, а национальный
опыт незаметно превращался в научный архетип, что приводило
зачастую к научному конформизму.
Бихевиорализм обвиняют также в том, что он концентрируется на псевдополитике и игнорирует политику реальную, что
бихевиоралисты зачастую неверно ставят вопросы и уходят от
важнейших текущих политических проблем. Так, Ч. Миллс в ра57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
боте «Социологическое воображение» (1959 г.) писал о том, что
исследования бихевиоралистов приводят лишь к накоплению
фактов, а интерпретация и теоретическое обоснование результатов научного наблюдения игнорируется, исследования носят
фрагментарный характер и являются бесполезными, так как только дробят реальность и приводят к утрате совокупного представления о социальной действительности.
Неспособность проанализирорвать конфликты и всякого рода
социально-политические «неустройства» в обществе привела к
тому, что политологи этого направления оказались не в состоянии предсказать социальные потрясения и предложить способы
их урегулирования.
Бихевиорализм и постбихевиорализм перестали доминировать в современной сравнительной политологии. В обращении к
ежегодному собранию председатель Американской ассоциации
политической науки Д. Истон в 1967 г. объявил «бихевиоралистскую революцию» оконченной.
2. В качестве замены поведенческому подходу многими американскими исследователями рассматривается теория рационального выбора.
Теория рационального выбора стала проникать в политическую науку из экономической науки в 50-е гг., но в сравнительных исследованиях стала широко использоваться только в последние десятилетия. Экспансия теории общественного выбора в
область сравнительной политологии была связана с кризисом методологических установок бихевиорализма, структурного функционализма, институционализма.
В политической науке теория рационального выбора чаще
называется теорией общественного выбора. Данная теоретическая модель была разработана в 1957 г. в книге Э. Даунса «Экономическая теория демократии», затем последовали работы
У. Райкера, П. Ордешука, Д. Блэка, Дж. Бьюкенена, М. Олсона,
Г. Таллока, Дж. Стиглера, П. Херринга, К. Эрроу и др.
Приверженцы этой теории предложили исходить из того, что
политический процесс может быть основан на теории «обмена» и
«полезности» в условиях конкуренции на «рынке» и необходимости выбора при ограниченных ресурсах и возможностях. Целью
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
любого участника политического процесса в этом случае является максимизация «прибыли» и минимизация «издержек». Процесс «торга» происходит по установленным правилам игры, обусловленным системой права, культурными традициями и ценностной ориентацией. Все внимание теория сосредоточивает на
отдельном участнике политических взаимодействий (акторе).
Сердцевиной же концепции рационального выбора является идея
о том, что актор рассматривается как максимизатор выгоды, т.е.
не только как лицо, поступки которого в определенном смысле
являются для него самого оптимальными, но и как субъект, обладающий системой предпочтений, образующих функцию полезности, и действующий таким образом, чтобы максимизировать величину этой функции, при этом актор заботится о минимизации
усилий, затрачиваемых на достижение цели.
Теория рационального выбора – одна из самых распространенных в современной политической науке «эмпирических» теорий, в которой человек выступает независимым, активным политическим актором, которая пытается взглянуть на поведение человека «изнутри», исследуя характер его установок, выбор
оптимального поведения.
В основу рационального выбора положены следующие принципы:
во-первых, методологический индивидуализм – признание
того, что социальные и политические структуры, политика и общество в целом вторичны по отношению к индивиду;
во-вторых, эгоизм индивида – его стремление максимизировать собственную выгоду (человек при этом не обязательно ведет
себя как эгоист, но даже если он поступает как альтруист, то,
скорее всего, такой способ поведения более выгоден для него,
чем другие);
в-третьих, рациональность индивида – его способность выстраивать свои предпочтения в соответствии с максимальной выгодой для себя, при этом индивид «калькулирует» ожидаемые результаты и необходимые затраты, стремясь максимизировать
свои результаты и одновременно минимизировать свои затраты;
в-четвертых, обмен деятельностью – индивид живет в обществе, а не на необитаемом острове, поэтому его поведение опре59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
деляется конкретными институциональными условиями, при
этом он пытается даже не столько приспособиться к институтам,
сколько изменить эти институты в соответствии со своими интересами, в свою очередь институты могут изменять порядок своих
предпочтений и приоритетов, но в итоге измененный порядок
оказывается более выгодным при данных условиях.
Сторонники теории общественного выбора рассматривают
политический рынок по аналогии с товарным. Трактовка политики как процесса обмена восходит к идее шведского экономиста
Кнута Викселя (1896 г.), впоследствии развитой американским
экономистом Дж. Бьюкененом, получившим в 1986 г. за исследования в области теории общественного выбора Нобелевскую
премию. Согласно Дж. Бьюкенену, «политика есть сложная система обмена между индивидами, в которой последние коллективно стремятся к достижению своих частных целей, так как не могут реализовать их путем обычного рыночного обмена. Здесь нет
других интересов, кроме индивидуальных»27.
Однако политический рынок – это рынок особого рода. Вопервых, его участники имеют необычные права собственности.
Избиратели и политики трактуются как индивиды, обменивающиеся голосами и предвыборными обещаниями. Государство выступает ареной конкуренции людей за влияние на принятие решений. Во-вторых, участники политического процесса стремятся
к разным целям. Единодушие возможно лишь в идеале. Втретьих, политика есть нерыночное производство решений относительно публичных благ. В-четвертых, политическая борьба за
выигрыш делает политику подобной игре с двумя и более участниками с нулевой и ненулевой суммой. Игра эта осуществляется
индивидами и объединениями индивидов и может быть описана с
помощью теории игр. В-пятых, политический обмен между индивидами основывается на идее первоначального консенсуса относительно свободных и равных индивидов. Основой консенсуса
(или конституции) выступает единодушие по поводу некоторых
общих мета-правил, регулирующих отношения обмена.
27
Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики // Вопросы
экономики. 1994. № 6. С. 108.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Модель рационального человека, постулируемая данной теорией, имеет два важных недостатка. Первый: до сих пор не доказано, что человек всегда и во всем ведет себя как рациональный
эгоист. Второй – прагматический: модель не дает возможности
объяснить, как человек определяет и понимает собственное благо, а это значит, что для адекватного анализа поведения человека
изначально необходимо знать его реальные, фактические цели.
По мнению специалистов, эмоциональные связи с первичной
группой, а также социально передаваемые нормы и правила (институты) могут оказаться сильнее соображений личного интереса, поскольку «легче следовать правилам, чем делать утилитарные расчеты». Однако такой ответ неполон и оставляет открытым
вопрос, чем можно объяснить альтруизм «рационального максимизатора личной выгоды».
Выше уже отмечалось, что в теории общественного выбора
акцент делается на взаимодействии рациональных максимизаторов выгоды, отсюда предполагается возможность выигрыша или
проигрыша для любого из них. Результат же определяет избранная ими стратегия. Поэтому основным достижением теории рационального выбора можно считать то, что она сумела свести все
многообразие форм взаимодействий людей к нескольким неизбежно упрощенным теоретическим моделям – играм. Игры в
рамках «теории игр» – это ситуации, в которых два или более
участников делают выбор в отношении своих действий и выигрыш каждого зависит от совместного выбора обоих (всех). В каждой из игр определяются оптимальные для каждого актора
стратегии. Именно это позволяет применять теорию рационального выбора для объяснения социальных и политических явлений, в том числе и для их прогнозирования. Теория игр – это набор моделей, показывающих, имеют ли (и в какой степени) такие
игры решение, т.е. окончательный результат. Методология теории игр основывается на проигрывании (симуляции) всех возможных ситуаций. Интересы игроков и исходящие из этого возможные способы взаимоотношений (стратегии) рассматриваются
как изначально заданные. Результаты абстрактного построения
моделей могут быть проверены либо путем изучения конкретных
ситуаций (case-study), либо в лабораторных условиях.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Игры подразделяются на игры с двумя и N-м числом игроков.
Выделяют также игры с нулевой суммой, когда выигрыш одного
актора соответствует проигрышу других, и без нулевой суммы, в
ходе которой могут выиграть или проиграть все участники взаимодействия (т.е. тот факт, что один игрок выиграл, не означает,
что другой столько же проиграл).
Кроме того, игры могут быть кооперативными и некооперативными. Кооперативная игра – ситуация, в которой игроки в
принципе готовы обменяться информацией и создать коалиции
(т.е. сотрудничать). В некооперативных играх кооперация между
игроками исключена, поскольку они принципиально не доверяют
друг другу.
Игры с двумя игроками и нулевой суммой обладают окончательными решениями или результатами и потому могут быть названы устойчивыми. Здесь для каждого игрока существует доминирующая (минимаксная) стратегия, т.е. стратегия, которая оказывается наилучшей для него вне зависимости от стратегии его
противника. Игры с двумя игроками и ненулевой суммой могут
иметь единственный окончательный результат или наилучший
результат из тех, которого способен добиться со своей стороны
каждый игрок. В то же время для многих такого рода игр допустимы несколько результатов, показывающих, что они не окончательны.
При анализе политической жизни наибольшую известность
получили теоретические модели с названиями «Дилемма узника»,
«Семейная ссора», «Цыпленок», «Модель страхования», «Тупик».
Недостаток теории игр заключается в излишнем схематизме
подхода, в том, что ее математически ориентированная методология не в состоянии охватить сложные ситуации, связанные с
взаимодействием большого количества игроков.
Что же касается теории рационального выбора в целом, то
она оказалась особенно эффективной при анализе поведения избирателей, парламентской (законодательной) деятельности, в том
числе формирования парламентских коалиций, международных
отношений и в более широком плане – моделирования политических процессов.
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Литература
1. Чилкот, Р.Х. Теории сравнительной политологии
/ Р.Х. Чилкот. – М., 2001.
2. Сморгунов, Л.В. Современная сравнительная политология:
учебник / Л.В. Сморгунов. – М., 2002.
3. Шаран, П. Сравнительная политология / П. Шаран. – Ч. 1–
2. – М., 1992.
4. Политическая наука: новые направления / под ред.
Р. Гудина и Х-Д. Клингеманна. – М., 1999.
5. Грин, Д. Объяснение политики с позиции теории рационального выбора: почему так мало удалось узнать? / Д. Грин,
И. Шапир // Полис. – 1993. – № 3.
6. Бьюкенен, Дж. Конституция экономической политики
/ Дж. Бьюкенен // Бьюкенен Дж. Соч. – Т. 1. – М., 1997.
7. Истон, Д. Новая революция в политической науке
/ Д. Истон // Социально-политические науки. – 1993. – № 6.
8. Фармер, М. Рациональный выбор: теория и практика
/ М. Фармер // Полис. – 1994. – № 3.
9. Нуреев, Р. Основы экономической теории / Р. Нуреев
// Вопросы экономики. –1996. – № 6.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Лекция 1. Сравнительная политология в системе научных знаний
о политике ............................................................................................. 2
Лекция 2. Сравнительная политология: этапы
становления развития ...................................................................... 18
Лекция 3. Сравнительный метод в политической науке ......................... 30
Лекция 4. Институционализм и неоинституционализм
в сравнительном анализе ................................................................. 41
Лекция 5. Политический бихевиорализм и теория рационального
выбора в сравнительной политологии ........................................ 55
Учебное издание
Ефимова Ольга Карповна
Сравнительная политология
Текст лекций
Редактор, корректор В.Н. Чулкова
Компьютерная верстка И.Н. Ивановой
Подписано в печать 27.12.2007. Формат 60х84/16. Бумага тип.
Усл. печ. л. 3,72. Уч.-изд. л. 3,0. Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ
Отпечатано на ризографе.
Ярославский государственный университет.
150000 Ярославль, ул. Советская, 14.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
О.К. Ефимова
Сравнительная политология:
историко-методологический аспект
66
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
114
Размер файла
640 Кб
Теги
политология, ефимов, историко, аспекты, сравнительный, методологический, 665
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа