close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

786.Социально-юридическая тетрадь Вып 3 Семья в пространстве права

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
Социально-юридическая тетрадь
Выпуск 3:
Семья в пространстве права
Сборник научных трудов
под редакцией Н. Н. Тарусиной
Ярославль
ЯрГУ
2013
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
ББК Х02я43
С 69
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве научного издания. План 2013 года
Социально-юридическая тетрадь. Вып. 3 : Семья
С 69 в пространстве права : сб. науч. тр. / под. ред. Н. Н. Тарусиной; Яросл. гос. ун-т им. П. Г. Демидова. – Ярославль :
ЯрГУ, 2013. – 136 с.
ISSN 2306-5648
Настоящий труд рекомендуется в качестве информации для размышления научным работникам, аспирантам, магистрам, студентам, обучающимся в магистратуре
и бакалавриате направления «Юриспруденция», практикующим юристам и другим потенциальным читателям,
интересующимся проблемами социального, в т. ч. правового, регулирования отношений с «детским элементом».
Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
УДК 347.61/.64
ББК Х02я43
© ЯрГУ, 2013
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Тарусина Н. Н. Семья: центростремительное движение
к дефиниции и правосубъектности...........................................5
Ильина О. Ю. Интересы детей как объект действия
Национальной стратегии..........................................................20
Косова О. Ю. Российская демография и юридическая
деформация семьи.....................................................................31
Сочнева О. И. Социальные и юридические аспекты
конструкций семейно-правовых статусов..............................45
Миролюбова О. Г. Семья как субъект жилищного права...........55
Низамиева О. Н. Реформирование гражданского
законодательства и отношения собственности супругов.....76
Тарусина Н. Н. О понятии брака: тенденции доктрины
и законодательства.....................................................................84
Сочнева О. И. Заметки о природе семейной
правосубъектности....................................................................93
Исаева Е. А.Трансформация института семьи: опыт
зарубежных стран...................................................................110
Казанков С. П. Актуальные проблемы правового
регулирования международного усыновления детей.........124
Cведения об авторах....................................................................134
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Contents
Tarusina N. N. Family: Centripetal Movement to a Definition
and Right Subjectivity..................................................................5
Ilina O. Y. Interests of the child as an object of the action
of the National Strategy..............................................................20
Kosova O. Y. Russian demography and legal deformation
of family......................................................................................31
Sochneva О. I. Social and Legal Aspects of Constructions
of Family Legal Statuses............................................................45
Mirolyubova O. G. Family as Subject of the Housing Right............55
Nizamieva O. N. Reforming of the Civil Legislation
and Relation of Property of Spouses..........................................76
Tarusina N. N. About Concept of Marriage: Doctrine
and Legislation Tendencies........................................................84
Sochneva О. I. Notes About the Nature of Family Right
Subjectivity.................................................................................93
Isaeva E. A. Transformation of the family: the experience
of foreign countries...................................................................110
Kazankov S. P. Actual problems of legal regulation
of international
124
Contributors.....................................................................................135
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
В статье рассматриваются вопросы о необходимости законодательной
дефиниции понятия семьи, ее существенных признаках и правосубъектности.
К л ю ч е в ы е с л о в а : семья, дефиниция, закон, правосубъектность.
In the article questions of need of a legislative definition of concept
of a family, its essential signs and right subjectivity are considered.
K e y w o r d s : family, definition, law, right subjectivity.
Н. Н. Тарусина
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: Nant@univ.uniyar.ac.ru
Семья: центростремительное движение
к дефиниции и правосубъектности*
Научная статья
N. N. Tarusina
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
E-mail: Nant@univ.uniyar.ac.ru
Family: Centripetal Movement to a Definition
and Right Subjectivity
Scientific article
В статье о дефинировании понятия брака (в настоящем
сборнике трудов) мы констатировали, что традиционная позиция цивилистической доктрины о невозможности предложить
российскому (ранее – советскому) законодателю вразумительные определения ключевых семейно-правовых понятий, в том
числе семьи, в последние годы существенно поколеблена. Мы
также поразмышляли о комплексе предпосылок к подобной доктринальной эволюции. Тем не менее «чуда» пока не произошло.
Остановимся на препятствиях к его вызреванию подробнее.
* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
© Тарусина Н. Н., 2013
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дать легальное определение семьи, замечает А. П. Сергеев,
трудно, но возможно. Однако если его сконструировать предельно общим образом, охватив максимально широкий круг отношений, регулируемых семейным правом, то оно разойдется с социологическим пониманием семьи и превратит ее «в юридическом
смысле в надуманную, искусственную конструкцию» [1].
Однако, во-первых, сколь велика и очевидна необходимость
предельно общего конструирования? Может быть, то, что формально мы «обнимаем» понятием «семья», к ней, собственно, не
относится, а составляет иные смежные с ней явления и соответствующие конструкции?
Во-вторых, насколько строго обязательно «полное сопереживание» с социологическим представлением о семье? Возможно, достаточно представления, не противоречащего оному?
В-третьих, почему именно на социологию мы должны равняться? Особенно если учесть, что при попытках определения
других понятий (брака, ребенка, родства и т. п.) мы перед собой
подобной «сверхзадачи» не ставим.
В-четвертых, социологи в рассматриваемом вопросе и сами
не единознаменательны.
Наконец, в-пятых (несмотря на «в-третьих» и «в-четвертых»),
в главных констатациях сущности семьи тем не менее представителям разных гуманитарных наук договориться, на наш взгляд,
возможно, не настаивая при этом на совпадении в нюансах.
Что касается «модерна» в науке о семье и общественной семейной практике (в первую очередь в связи с государственным признанием или непризнанием гендерно нетрадиционных союзов), то это
вопрос о «пакте солидарности» государства, разума, морали, закона,
менталитета граждан соответственной государственной территории.
И, кстати, то или иное решение этого вопроса на конститутивные
признаки семьи (о коих – далее) в принципе не влияет, кроме, разумеется, условия о ее субъектном составе. Хотя отношение к нему
носит фундаментальный характер, в том числе с точки зрения биологического и социального выживания и развития человека.
Вернемся, однако, к собственно понятию семьи. Так, обобщение, пусть и несколько поверхностное, социологических пред6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ставлений о ней, с одной стороны, свидетельствует об относительной схожести подходов: семья – общность людей, связанных
узами супружества-родительства-детства [2]; «совокупность индивидов, состоящих, по меньшей мере, в одном из трех видов отношений: кровного родства, порождения, свойства» [3]; относительно постоянная группа людей, «объединенных общими предками, которые живут вместе, образуют экономическую ячейку,
и старшие берут на себя ответственность за младших» [4]; обладающая определенной организацией малая социальная группа, связанная брачными или родственными отношениями, общностью быта и взаимной ответственностью [5]; малая группа
на основе брачности или кровного родства (опекунства и т. п.),
общности быта, взаимной помощи и ответственности, ведения
общего хозяйства (по общему правилу) [6]. И т. д. и т. п.
В итоге вырисовываются следующие признаки: общность
(малая группа, объединение), связанная супружеством, родством,
опекунством и пр., а также домохозяйством.
Далека ли от подобных констатаций юриспруденция?
К. П. Победоносцев, в полном соответствии с институтом
власти мужа и отца, отмечал, что в тесном смысле семья состоит из нескольких лиц, объединенных единством домашней связи,
«однодомством», не означающим непременно совокупного места
жительства и одного хозяйства, но состояния во взаимном отношении власти, покровительства или защиты, подчинения и верности.
Посреди семейства, продолжал автор, отношения его членов превращаются в юридические только тогда, когда злоупотребление
властью или забвение обязанности доходят до крайности [7].
Исследуя крестьянскую семью, С. В. Пахман рассматривал
ее как одну из форм хозяйственного быта, «кровную артель» [8].
Г. Ф. Шершеневич, А. И. Загоровский полагали семью союзом лиц, связанных браком, и лиц, от них происходящих, где
юридический элемент уместен в крайне ограниченных дозах [9].
Как видим, цивилисты конца CIC – начала CC в. при некоторой разности стилистики и акцентов полагали семью объединением на основе брака и/или родства, свойства с главой и общим домом – в широком смысле, строящимся на обычае, морали
и в существенно меньшей степени – праве.
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Цивилисты советского периода также сходились в главном
и расходились в нюансах. В. И. Бошко, Г. М. Свердлов рассматривали семью как союз, основанный на браке или родстве,
объединенный взаимной поддержкой и общностью целей [10].
В. А. Рясенцев дополнял эти суждения указаниями на вариант
принятия детей на воспитание и на последствия союза в виде
определенных прав и обязанностей [11].
Е. М. Ворожейкин в качестве родового понятия использовал
конструкцию «совместная жизнь», особо подчеркивая допущение таковой и без совместного проживания [12]. При этом автор
подчеркивал, что отсутствие стабильной дефиниции семьи (в том
числе, в законодательстве) не способствует стабильному же правоприменению.
В работах конца CC – начала CCI в. также усматриваются
некоторые расхождения. А. М. Нечаева, имея в виду не столько
решение проблемы легальной дефиниции, на которой автор не
настаивает, сколько выявление общего понимания о семье в юридическом смысле, отмечает: «…семья есть общность совместно
проживающих лиц, объединенных правами и обязанностями,
предусмотренными семейным законодательством». В порядке исключения автор «обнимает» членством в семье также лиц,
которые почему-либо вместе не живут, например алиментнообязанных близких родственников ребенка [13].
И. М. Кузнецова, также не являясь сторонницей легальной
дефиниции семьи, рассматривает ее в юридическом значении как
круг лиц, связанных правами и обязанностями, вытекающими
из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей
на воспитание [14].
Л. М. Пчелинцева полагает семью коллективом, основанным, как правило, на браке и/или родстве, совместном проживании и связанным правами и обязанностями его членов [15].
Весьма плодотворную позицию занимает Р. П. Мананкова.
Автор замечает, что по степени обобщения понятие семьи стоит
в одном ряду с понятиями государства и общества; в то время
как никто не пытается трактовать последние два произвольно,
а, напротив, все стремятся объединить подходы различных от8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
раслей науки, первое подвергают изменчивости в зависимости
от философской, социологической, юридической и других точек
зрения. Автор выделяет в качестве существенных признаков семьи взаимную правовую связанность ее членов, общность жизни
(подразумевающую совместное проживание, и ведение общего
хозяйства, и материальную поддержку, и иные характеристики,
не сводящиеся к столь очевидным вариантам). В итоге семья
Р. П. Мананковой определяется как «малая социальная группа
(объединение, союз лиц), основанная на браке, родстве, усыновлении и иных формах принятия детей на воспитание, связанная
общностью жизни, а также семейными правами и обязанностями» [16]. С данным конструированием дефиниции солидарна
и Т. В. Шершень, с разделяемой нами настойчивостью полагающая легальное ее определение насущной необходимостью [17].
Не поддерживает подобного «юридического оптимизма»
О. Ю. Косова (солидаризируясь в этом смысле с А. П. Сергеевым и М. В. Антокольской [18]). Автор полагает, что при юридической трактовке семьи происходит обеднение ее сути, она
(эта трактовка) условна, учитывает специфику правового поля,
сводится к совокупности семейных правоотношений, не предполагая семью в качестве субъекта права, выхолащивая научное социологическое понятие о семье [19].
А. П. Сергеев также подчеркивает, что семьей в семейноправовом понимании является «лишь та, которая в соответствии
с действующим законодательством приводит к возникновению
прав и обязанностей между ее членами» [20].
В рамках подобного формально-правового поля уже не столь
эксклюзивно выглядит позиция О. Ю. Ильиной. Автор полагает, что семья в юриспруденции есть фикция, поддерживаемая
частно-правовыми и публично-правовыми средствами, правовому же регулированию подвергаются лишь отдельные отношения
между членами семьи. Реальная семья во всем своем многообразии конкретных проявлений не укладывается в «прокрустово
ложе» правовых институций. Соответственно и традиционный
признак брака «цель – создание семьи» вряд ли, с точки зрения
О. Ю. Ильиной, конститутивен [21].
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Что ж, время «собирать камни».
В принципе, аксиомой является положение об условности
и формализме юридических терминов и понятий. В этом плане вся
юриспруденция – фикция, начиная со сроков, возрастов юридической ответственности, дееспособности и заканчивая конструкциями типа фиктивной записи об отцовстве. Однако если последний
образчик есть фикция в строгом, собственном смысле (как особая
технология), то значительная часть первых суть своеобразный
общественный договор о правовом измерении реальных явлений.
Конструкция семьи относится именно к данной категории.
Что касается совокупности ее признаков, формирующих
элементов, то, на наш взгляд, точнее позиция Р. П. Мананковой,
Т. В. Шершень и других авторов: семья есть объединение (группа) лиц (1), связанных супружеством и/или родством, свойством,
опекунством, приемным родительством и т. п. (2), общностью
жизни (совместным хозяйством, заботой о детях и других нуждающихся в ней граждан, иной общностью) (3), специальными
правами и обязанностями (4). Разумеется, наиболее спорен третий признак – как лишь относительно универсальный (и с большим разбросом альтернатив). Однако он же позволяет, например,
квалифицировать брачный союз как фиктивный и объявить его
на этом основании недействительным. Он же может служить
«лакмусовой бумажкой» в случаях, когда льготы, по духу соответствующего закона, должны предоставляться не по формальному, а сущностному критерию с учетом направленности реальных, а не мифических общественных интересов. Определенные
исключения допустимы, и они могут быть прописаны в законодательстве, как это сделано в некоторых странах ближнего зарубежья (о конкретных образцах речь далее).
Между тем попытки дефинирования предпринимаются не
только на доктринальном, но и на законодательном уровне. Так,
ФЗ от 24 октября 1997 г. №134-ФЗ «О прожиточном минимуме
в Российской Федерации» в ст.1 информирует нас: «Семья – это
лица, совместно проживающие и ведущие общее хозяйство». Как
видим, никаких «экивоков либерального толка» типа «как правило», «общий быт в различных формах» и т. д. При этом отсутству10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ет ссылка на права и обязанности членов семьи. Как справедливо
замечает Т. В. Шершень, данное определение имеет узконаправленный характер действия, по сути предназначенный для целей
данного закона [22]. Однако подобная юридико-технологическая
расточительность неуместна. Легальная дефиниция должна быть
дана в главном кодексе о семье – СК РФ и иметь универсальное
значение. Еще в 2001 г. с запросом о толковании понятия «семья»
в Конституционный Суд РФ (далее КС) обратилась Костромская
областная дума – ввиду его неопределенности и разности подходов законодателя к определению круга членов семьи. КС отказал в принятии данного запроса к рассмотрению за неподведомственностью, так как перед ним фактически была поставлена
задача согласования ряда федеральных законов и создания новой
правовой нормы [23].
Тем не менее возвращаясь к приведенной версии, согласимся
с ее критикой, данной Т. В. Шершень: 1) круг оснований возникновения семьи неоправданно узок – не упомянуты брак, усыновление, принятие детей на воспитание в иных формах; 2) совместное проживание является обычным, но не обязательным признаком, т. е. в этом условном смысле факультативно [24].
Гораздо продуктивнее выглядит, например, дефиниция,
предложенная в ст. 8 Закона Республики Адыгея от 28 сентября
1994 г. № 117-1 «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства», ст. 12 Закона Республики Башкортостан от 5 ноября 1993 г.
№ ВС-21/19 «Об охране семьи, материнства, отцовства и детства в Республике Башкортостан», ст. 6 одноименного Закона
Кабардино-Балкарской Республики и др., то есть в региональном
законодательстве: «Семья – это объединение двух и более лиц,
основанное на браке, родстве, усыновлении и иных формах принятия детей на воспитание, связанное общностью жизни (ведением общего хозяйства, заботой друг о друге, воспитанием детей),
а также личными и имущественными правами и обязанностями».
В ст. 1 Закона Республики Казахстан предлагается сходная
позиция: «Семья – круг лиц, связанных имущественными и личными правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства,
усыновления или иной формы принятия детей на воспитание
11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и призванных способствовать укреплению и развитию семейных
отношений».
В ст. 3 Семейного кодекса Украины констатируется, что семья – первичная и основная ячейка общества; ее составляют лица,
совместно проживающие, связанные общим бытом, имеющие
взаимные права и обязанности; она базируется на браке, родстве,
усыновлении и других основаниях, не запрещенных законом и не
противоречащих моральным устоям общества.
За исключение термина «ячейка», а также указания на совместное проживание (без альтернативных вариантов), придраться не к чему. При этом украинский законодатель в той же статье
закона поясняет: супруги остаются семьей и при раздельном проживании (при наличии уважительных причин: учеба, лечение,
уход за родителями, детьми и т. п.); ребенок принадлежит к семье
родителей и тогда, когда совместно с ними не проживает; и, наконец, – «апофеоз»: права члена семьи имеет одинокое лицо. И никакой иронии с нашей стороны. Ибо последняя версия содержит
в себе очевидное гуманитарное начало – в противовес просоветским формулам: «не замужем (феминистки – в строй!), «одиноким предоставляется общежитие», «мать-одиночка» и т. д. Какое
гармоничное противоречие: один человек – не семья, но имеет
права члена семьи.
Белорусский законодатель полагает семью объединением
лиц, связанных между собой моральной и материальной общностью и поддержкой, ведением общего хозяйства, правами и обязанностями, вытекающими из брака, близкого родства и усыновления (п. 1 ст. 59 Кодекса о браке и семье). При этом в п. 2 ст. 59
уточняется, что другие родственники, а также нетрудоспособные
иждивенцы (в порядке исключения – и иные лица) могут быть
признаны членами семьи в судебном порядке при условии совместного проживания и ведения общего хозяйства. Думается,
что констатации вполне приемлемы. По крайней мере, данный
законодатель, в отличие от российского, озаботился легальным
представлением о семье и ее членах, допустив судебное усмотрение, то есть конкретизацию нормы к частной ситуации. Имеются
и указания на критерии многодетной семьи (трое и более детей),
12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
виды неполной семьи и основания возникновения прав и обязанностей семьи в целом и ее членов (ст. 62–64).
Как видим, большинство вариантов дефиниций (и иных подходов к сущности семьи) вполне успешны и могут быть приняты
в качестве образца для федерального российского законодателя.
***
В традиционном дискуссионном поле находится и вопрос
о правосубъектности семьи.
Так, А. П. Сергеев, продолжая свои размышления о юридической сущности семьи и отсутствии не столько даже возможности, сколько надобности в ее легальном определении, в качестве одного из аргументов выдвигает тезис об отсутствии у семьи
правосубъектности и особого правового статуса. Не отрицая их
исторической предтечи в ранних эпохах развития человеческого общества, когда семья (кровнородственная, патриархальная)
обладала особой правовой суверенностью, автор не видит в настоящем времени ни социальных, ни экономических к тому предпосылок. Даже когда в соответствии с некоторыми правовыми
актами именно семья выступает носителем определенных прав,
законных интересов, а иногда и обязанностей (наследование отдельных видов имущества, защита чести, достоинства и деловой
репутации, получение льгот семьям в связи с гибелью кормильца
при исполнении воинского и гражданского долга и т. п.), субъектами соответствующих правоотношений становятся члены семьи, а не семья как таковая [25].
Между тем ситуация, на наш взгляд, не столь очевидна, как
представляется А. П. Сергееву1.
Во-первых, как мы выяснили ранее, легальное определение
семьи действительно возможно и даже необходимо, что, впрочем, распространяется и на дефинирование членства в ней, притом в главном законе семьи – СК РФ.
Во-вторых, как замечает Ю. А. Королев, данной конструкции нет ни среди объектов гражданских прав, ни среди субъектов [26]. То есть de jure семья есть и семьи нет одновременно.
1 По вопросу о правосубъектности семьи см. также статью
О. Г. Миролюбовой в настоящем сборнике.
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Причем эта «невидимка» проявляется в названиях нормативных
актов, федеральных и региональных, отдельных их статей, фигурирует в текстах и исчезает, когда дело доходит до признания
ее особого юридического статуса. Но «курилка-жив»: если нет
семьи, отсутствует брак, право на льготы и пособия, право на земельный надел для многодетной семьи и т. п.
Конечно, ключевым аргументом против наличия у нее правосубъектности и особого статуса является соображение о том,
что носителями и реализаторами соответствующих юридических
возможностей выступает конкретный член (члены) семьи, у нее
же юридического лица нет. Однако это же соображение может
рассматриваться и как аргумент позитивный. Семья является
особой разновидностью частного объединения. Как мы отмечали
ранее, данный термин нередко используется в качестве родового
понятия в региональном законодательстве. По аналогии с общественными объединениями граждан, для отдельных разновидностей которых совершенно необязательна юридическая личность
и ее известные признаки, а также по аналогии с фермерским (крестьянским) хозяйством, которое, кстати, строится на семейной
основе, можно предположить сходный статус и для семьи. Соответственно член или члены семьи в этом случае рассматриваются
не как персональные обладатели определенных прав и носители
интересов, а как законные представители семьи. Тогда тексты семейного законодательства типа: «семья находится под защитой
государства» (а в «топовом» исполнении – и конституционного),
«ответственность перед семьей всех ее членов» (ст. 1 СК РФ),
«сохранение семьи невозможно» (п. 1 ст. 22), «без намерения
создать семью» (п. 1 ст. 27), «право жить и воспитываться в семье» (п. 2 ст. 54), «мнение при решении любого вопроса семьи»
(ст. 57) и т. п. – наряду с филологическим значением приобретут
и вполне определенное юридическое. Тем более соответствующие тексты жилищного, социального и др. законодательства,
а также доктрины, в его основу заложенной: «семья по договоренности всех ее совместно проживающих совершеннолетних
членов имеет право на выбор семейного врача», «семьи, имеющие детей-инвалидов… имеют право на льготы» [27] и т. д.
14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Нет семьи – нет члена семьи, нет и прав, ей и им предоставляемых.
С точки зрения специфики своей юридической личности семья как особый субъект права имеет некоторое сходство не только
с общественным объединением без прав юридического лица (не становясь, разумеется, их разновидностью и не подпадая под юрисдикцию законодательства о некоммерческих организациях), но и с малолетним ребенком, чья правосубъектность – скорее юридическая
фикция, нежели реальная юридическая потенция (по крайней мере,
в рамках действующего законодательства). Что касается дееспособности, то эта компонента, как известно, отсутствует не только у малолетнего ребенка (также в рамках действующего законодательства), восполняемая дееспособностью его законного представителя,
но и у юридического лица, где оная дееспособность не характеризует его по умолчанию и чью правоспособность реализуют уполномоченные на то лица. Сходным образом (но не тождественным)
обстоит дело и с семьей: по смыслу ряда законодательных норм она
является носителем определенных прав, которые непосредственно
осуществляются ее представителями – членами семьи.
Обращаясь к социальной истории России CIII – CC вв., мы
неизбежно наблюдаем картину тождества семьи (семейства)
и двора (домохозяйства) как совокупности близких (иногда –
и дальних) родственников, а также иждивенцев («приживал»),
живущих вместе и ведущих общее хозяйство под управлением
одного человека – главы семейства. В те времена домохозяйство
было одним из ключевых производителей материальных и нематериальных благ, центром местной жизни, субъектом (в лице
главы) отношений с общиной и местных органов власти [28].
Проводя определенные параллели с сегодняшней проблематикой, некоторые экономисты, с одной стороны, не считают реалистичным связывать надежды (в т. ч. демографического плана)
с контрмодернизацией – восстановлением, хотя бы частичным,
прежних семейных нравов2, реабилитацией «материнского при Так, в телеинтервью одному из федеральных каналов (июль 2013 г.)
председатель Комитета Государственной Думы РФ Е. Б. Мизулина
подчеркнула, что в настоящее время число «многопоколенных» семей
увеличилось вдвое.
15
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
звания женщины», осуждением современных (включая «постмодернистские») социальных практик, связанных с многообразием
индивидуального семейного выбора. С другой стороны, полагают
они, формировать тенденцию восстановления фундаментальной
роли домохозяйства как среды обитания необходимо, по крайней мере в том социально-пространственном поле России, которое наиболее к этому готово и объективно, и субъективно, т. е.
в сельской части страны [29].
О. В. Романовская, отрицая за семьей правосубъектность,
предлагает нам иные, но сходные образцы с особым статусом.
Так, кровнородственные связи семейного типа могут играть роль
частной основы для объединения с правами (после регистрации) юридического лица. Например, норма ст. 1 ФЗ от 30 апреля
1999 г. № 82-ФЗ «О гарантиях прав коренных малочисленных
народов Российской Федерации» предусматривает конструкцию «общины малочисленных народов», формы самоорганизации, объединенной по кровнородственному (семья, род) и/или
территориально-соседскому принципу, для защиты исконной
среды обитания, сохранения и развития традиционных образа
жизни, хозяйствования, промыслов и культуры. Аналогичная
конструкция предусмотрена и нормой ст.1 ФЗ от 20 июля 2000 г.
№ 104-ФЗ «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ». Как отмечает автор, в противовес современной европейской семье, утратившей большинство публичных функций (ранее
она могла выступать в роли судебной инстанции, примиряла тяжущиеся стороны, выплачивала компенсации за провинившихся
членов семьи; как трудовое объединение), коренные малочисленные народы продолжают проживать в полифункциональной традиционной семье [30].
Другим образцом объединения граждан, основанного с учетом
семейных связей, являются казачьи общества (см. ФЗ от 5 декабря
2005 г. № 154-ФЗ «О государственной службе российского казачества» и др. акты). О.В.Романовская отмечает, что оригинальность
данного закона состоит в том, что под единым предметом правового регулирования находятся и прохождение госслужбы, и се16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мейные отношения, а ст. 2 фиксирует кровно-родственные связи
в качестве основы первичного казачьего общества [31].
Третьим образцом выступает означенное ранее крестьянское
(фермерское) хозяйство с его особым составом (по общему правилу, семейным) [32].
Таким образом, можно предположить, что семья как частное,
строго личное объединение (группа) лиц, основанное на браке,
родстве, свойстве и некоторых других видах личных связей,
по смыслу семейного, социального и иного законодательства,
является не фикцией, а особым субъектом права, чья правосубъектность реализуется ее членами (членом) в качестве своеобразных законных представителей в случаях, прямо указанных в соответствующих нормативно-правовых актах. Несмотря на то что
в настоящее время ее публичные функции в основном утрачены
(по крайней мере, в семье европейского типа), их возрождение
на новом эволюционном витке не невозможны.
Устойчивость традиционных семей малочисленных коренных народов, возрождение первичных казачьих обществ на основе семейных связей, развитие фермерского и крестьянского хозяйства – все это создает предпосылки к тому, что и семья как
таковая еще может найти в современном мире, кроме своего
классического статуса, и иные версии существования. (При этом
мы не имеем в виду различные варианты однополых гражданскоправовых партнерств семейного типа, относительно легализации которых мы неоднократно высказывались в неприятельском
духе, одновременно понимая, что их юридическое признание
российским законодательством в принципе не невозможно, хотя
и в отдаленном будущем.)
Список использованной литературы
1. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева. Т. 3. М.: Велби, 2009. С. 370.
2. Социология семьи / под ред. А. И. Антонова. М.: Инфра-М,
2010. С. 36–37.
3. Голод С. И. Семья и брак: историко-социологический анализ. СПб., 1998. С. 91.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. Яковлев А. М. Социальная структура общества и право.
М.: Норма, 2009. С. 196.
5. Харчев А. Г. Брак и семья в СССР. М.: Мысль, 1979. С. 75.
6. Кравченко А. И. Социология. М.: Проспект, 2005. С. 275.
7. Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Т. 2. М.:
Зерцало, 2003. С. 3–4.
8. Пахман С. В. Обычное гражданское право в России. Т. 2.
М., 2003. С. 371–373.
9. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Казань, 1905. С. 582–583; Загоровский А. И. Курс семейного
права. Одесса, 1909. С. 1–3.
10. Бошко В. И. Очерки советского семейного права. Киев,
1952. С. 89; Свердлов Г. М. Советское семейное право. М., 1958.
С. 6.
11. Рясенцев В. А. Семейное право. М., 1967. С. 47.
12. Ворожейкин Е. М., Белякова А. М. Советское семейное
право. М., 1974. С. 34.
13. Нечаева А. М. Семейное право. Актуальные проблемы
теории и практики. М.: Юрайт, 2007. С. 91; Ее же. Семейное право. М.: Волтерс Клувер, 2011. С. 7.
14. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / отв. ред. И. М. Кузнецова. М., 1996. С. 10.
15. Пчелинцева Л. М. Семейное право России. М.: Норма,
2004. С. 4.
16. Мананкова Р. П. Правовой статус членов семьи по советскому законодательству. Томск: ТГУ, 1991. С. 37–45.
17. Шершень Т. В. В Год семьи о понятии семьи в современном российском праве // Семейное и жилищное право. 2008. № 5.
С. 2–6.
18. Антокольская М. В. Семейное право. М.: Норма, 2010.
С. 16–17.
19. Косова О. Ю. Семейное право. Раздел I: Общая часть.
Иркутск, 2011. С. 26–28.
20. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева. Т. 3. С. 374.
21. Ильина О. Ю. Проблемы интереса в семейном праве Российской Федерации. М.: Городец, 2007. С. 140.
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
22. Шершень Т. В. В Год семьи о понятии семьи в современном российском праве. С. 2.
23. Шершень Т. В. О значении решений Конституционного
Суда Российской Федерации в защите семейных прав и правовом
регулировании семейных отношений // Семейное и жилищное
право. 2009. № 2. С. 6.
24. Шершень Т. В. В Год семьи о понятии семьи в современном российском праве. С. 2–3.
25. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева. Т. 3. С. 371.
26. Королев Ю. А. Семья как субъект права // Журнал российского права. 2000. № 10. С. 61.
27. Право социального обеспечения России / отв. ред.
К. Н. Гусов. М.: Проспект, 2011. С. 511–512.
28. Пациорковский В. В., Пациорковская В. В. Домохозяйство и семья в сельской России // СоцИс. 2010. № 2. С. 112.
29. Там же. С. 114–115.
30. Романовская О. В. «Семейные» объединения граждан
в российском праве // Правоведение. 2009. № 5. С. 125–126, 133.
31. Там же. С. 128.
32. Калинин Н. И., Удачин А. А. Постатейный комментарий
к Федеральному закону «О крестьянском (фермерском) хозяйстве». М., 2004.
19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
Автор анализирует положения Национальной стратегии действий
в интересах детей на 2012-2017 годы с точки зрения приоритета обеспечения прав и интересов детей.
Ключевые слова: интересы детей; семейная политика; публичные интересы; семейное законодательство; гарантии обеспечения интересов.
The author analyzes the provisions of the National Strategy for Action
on Children in the years 2012-2017 in terms of the priority of ensuring the rights
and interests of children.
Keywords: children; family policy, public interests, family law, guarantees
of interests.
О. Ю. Ильина
Тверской государственный университет
E-mail: kinder_advokat@rambler.ru
Интересы детей
как объект действия Национальной стратегии
Научная статья
O. Y. Ilina
Tver State University
E-mail: kinder_advokat@rambler.ru
Interests of the child
as an object of the action of the National Strategy
Scientific article
В целях формирования государственной политики по улучшению положения детей в Российской Федерации и на основе
Конвенции ООН о правах ребенка [1] Президент Российской Федерации своим Указом от 1 июня 2012 года утвердил Национальную стратегию действий в интересах детей на 2012–2017 годы
(далее – Стратегия) [2].
Данный документ имеет значимость прежде всего для органов государственной власти субъектов РФ, которым было реко© Ильина О. Ю., 2013
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мендовано разработать соответствующие региональные стратегии (программы) действий в интересах детей, органов местного
самоуправления, обладающих отдельными полномочиями в сфере обеспечения прав и интересов несовершеннолетних. В то же
время данный документ представляет теоретический интерес наряду с другими источниками семейно-правового регулирования.
Текст Стратегии включает ряд новых понятий, нуждающихся
в теоретическом осмыслении, установлении соответствия их содержания и смысла принципов семейного законодательства.
Как известно, в Семейном кодексе Российской Федерации
(далее – СК РФ) [3] законодатель использует понятие «интересы
детей» при регулировании различных сфер семейных отношений – как непосредственно отношений, связанных с воспитанием
и содержанием детей, так и отношений, в которых ребенок принимает участие, например имущественных отношениях супругов,
имеющих общих несовершеннолетних детей. В связи с этим понятие «интересы ребенка» имеет многоаспектное и многогранное
содержание, по поводу чего и автором настоящей статьи, и другими учеными уже высказаны определенные суждения в рамках
научной дискуссии. Однако в любом случае интересы ребенка выступают своеобразным вектором, свидетельствующим о направлении, формах и способах публичного воздействия на частноправовую сферу семейных отношений с участием детей.
Современное семейное законодательство «переживает» фазу
активного совершенствования именно в сфере обеспечения прав
и интересов детей. Последние изменения СК РФ и ряда других
федеральных законов [4] свидетельствуют об усилении внимания государства к вопросу обеспечения дополнительных гарантий прав и интересов детей, оставшихся без попечения родителей
и передаваемых в семьи усыновителей.
Безусловно, данные законодательные меры явились одним
из результатов реализации положений Стратегии, но не должны
восприниматься как достаточно исключительные. Кроме того,
следует учитывать, что интересы детей как объект действия Национальной стратегии должны обеспечиваться не только в сфере
устройства в семью на воспитание.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Стратегия вводит в оборот новое понятие – «уязвимые категории детей», включая в эту группу детей-сирот и детей, оставшихся
без попечения родителей, детей-инвалидов и детей, находящихся
в социально опасном положении (введение Стратегии, подраздел 1). При этом «социальная исключенность уязвимых категорий
детей» отнесена к числу основных проблем в сфере детства.
Заметим, что предложенный перечень категорий детей является исчерпывающим, что вряд ли можно признать обоснованным. Кроме того, в разделе втором Стратегии «Семейная политика детствосбережения» среди первоочередных мер предусматривается проведение мониторинга законодательства РФ в сфере
защиты детства, в том числе уточнение и упорядочение правового содержания понятий «дети, находящиеся в трудной жизненной ситуации», «дети и семьи, находящиеся в социально опасном положении», «дети, нуждающиеся в помощи государства»,
«дети, оставшиеся без попечения родителей».
Таким образом, при наличии в законодательстве достаточно
большого числа не только не определенных, но и зачастую дублирующих друг друга понятий предлагается ввести в нормативноправовое регулирование и сферу правоприменения еще одно –
«уязвимые категории детей». Кроме того, на наш взгляд, любой
ребенок по определению уязвимый – «такой, которого легко ранить», «неспособный выдержать удар, оказать нужное сопротивление» [5]. В связи с этим использование признака «уязвимости»
представляется не совсем корректным.
Очевидно, речь должна идти об установлении дополнительных гарантий именно отдельным категориям детей, что должно
быть обусловлено специальными факторами (наличием заболеваний или инвалидности, сиротством, нахождением в экстремальной ситуации и т. д.). Важно при этом сохранить принцип
равенства прав детей независимо от указанных обстоятельств,
поскольку интересы всех детей должны быть обеспечены в равной степени.
В то же время пятый раздел Стратегии, называющийся
«Равные возможности для детей, нуждающихся в особой заботе государства», не только предусматривает еще одно новое
22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
понятие в сфере охраны детства, но и ограничивает очередной
круг категорий детей, интересы которых не просто приоритетны, но и нуждаются в особой заботе государства. Тем самым
предлагается обеспечить равные возможности для следующих
категорий детей, названных в подразделе первом данного раздела: дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей,
дети с ограниченными возможностями здоровья, включая детейинвалидов и ВИЧ-инфицированных детей.
Вышеизложенное позволяет утверждать, что государство
считает необходимым обозначить в качества объекта стратегических действий интересы «уязвимых категорий детей» и интересы «детей, нуждающихся в особой заботе государства», признавая при этом проблему равных возможностей для последних.
На наш взгляд, такой подход к решению проблем детства
не в полной мере отвечает интересам так называемых «обычных»
детей, то есть детей, воспитывающихся в семьях своих родителей, совершенно здоровых и не нуждающихся в «особой заботе».
Главной целью Национальной стратегии является определение основных направлений и задач государственной политики
в интересах детей и ключевых механизмов ее реализации, базирующихся на общепризнанных принципах и нормах международного права. Согласно ст. 1 Конвенции ООН о правах ребенка,
государства-участники уважают и обеспечивают все права,
предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо
дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка,
религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного
положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств (выделено мною. – О. И.).
Таким образом, объектом действий, предусмотренных Стратегией, должны быть интересы каждого ребенка, а не только
детей, относящихся к отдельным категориям. Для последних
государство должно устанавливать дополнительные меры социальной поддержки и помощи, что, в принципе, имеет место быть.
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Следует отметить, что отдельные положения подраздела третьего комментируемого раздела Стратегии – «Меры, направленные на защиту прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся
без попечения родителей», в настоящее время уже получили формальное закрепление в федеральном законодательстве. В частности, особого внимания заслуживают нововведения, предусмотренные Федеральным законом от 02.07.2013 № 167-ФЗ «О внесении
изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам устройства детей-сирот и детей, оставшихся
без попечения родителей» (далее – № 167-ФЗ) [6]. Указанный закон предусматривает дополнение Федерального закона № 81-ФЗ
«О государственных пособиях гражданам, имеющим детей» [7]
правилом следующего содержания: «В случае усыновления
ребенка-инвалида, ребенка в возрасте старше семи лет, а также
детей, являющихся братьями и (или) сестрами, пособие выплачивается в размере 100 000 рублей на каждого такого ребенка».
Таким образом, особое поощрение имеет усыновление детей,
шанс которых попасть в семью, согласимся, невелик. Немногие
наши сограждане пожелают принять дополнительные хлопоты и заботу о ребенке-инвалиде, достаточно сложно установить
комфортные психо-эмоциональные отношения с усыновленным
ребенком, достигшим среднего возраста (5–8 лет), в связи с чем
вполне понятна цель стимулирования. Исключительно интересами детей, очевидно, руководствовался законодатель, предлагая
поощрять и тех усыновителей, которые пытаются максимально
сохранить родственные отношения, принимая в семью нескольких детей, являющихся братьями и (или) сестрами.
Среди ожидаемых результатов разработчики Стратегии видят «постепенное сокращение числа детей, переданных на международное усыновление». Нельзя оставить без внимания, что
российский законодатель не только усовершенствовал процедуру усыновления в целом, но и предусмотрел дополнительные
меры по обеспечению прав и интересов детей, усыновляемых
иностранными гражданами, в частности.
Государство открыто и активно выражает публичную заинтересованность в том, чтобы дети, оставшиеся без попечения ро24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дителей, передавались в семьи российских усыновителей. С этой
целью теперь в два раза увеличен срок нахождения информации
о ребенке в федеральном банке данных, по истечении которого ребенок может быть передан на усыновление гражданам РФ, постоянно проживающим за пределами территории РФ, иностранным
гражданам или лицам без гражданства, не являющимся родственниками детей (ст.124 СК РФ). Прежде информация о ребенке,
оставшемся без попечения родителей, должна была находиться
в банке не менее 6 месяцев, теперь лишь по истечении года он
может быть передан на усыновление за пределы территории РФ.
Существенные изменения коснулись и требований, предъявляемых к усыновителям, что во многом обусловлено также проблемой обеспечения прав и интересов детей, усыновляемых иностранными гражданами.
Как известно, во многих странах разрешены не только однополые браки, но и усыновление одного и того же ребенка лицами
одного пола, проживающими совместно.
Чтобы избежать усыновления детей – граждан РФ иностранными лицами, законодательство государств которых допускает
воспитание детей в семьях «квазисупругов», пункт 1 ст. 127 СК РФ
дополнен абзацем соответствующего содержания: «лиц, состоящих в союзе, заключенном между лицами одного пола, признанном браком и зарегистрированном в соответствии с законодательством государства, в котором такой брак разрешен, а также лиц,
являющихся гражданами указанного государства и не состоящих
в браке» [8]. Думается, что применение данного требования окажется эффективным препятствием в процессе усыновления детей
иностранными гражданами, законодательство государств которых
допускает заключение брака между лицами одного пола.
С точки зрения обеспечения интересов усыновляемого ребенка заслуживает внимания еще одна мера, предусмотренная
данным подразделом Стратегии – «Переход к системе открытого усыновления с отказом от тайны усыновления». В теории семейного и гражданского процессуального права проблема тайны
усыновления обсуждается в постоянном режиме с той или иной
степенью интенсивности, что кардинально на общую картину
25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не влияет: высказываются достаточно обоснованные аргументы
как за ее сохранение, так и за отмену. Сторонники отмены тайны усыновления формально обращаются к ст. 7 Конвенции ООН
о правах ребенка и ст. 54 СК РФ, нормы которых предусматривают право ребенка знать своих родителей.
На наш взгляд, данное право ребенка не стоит рассматривать
исключительно с позиции информированности ребенка о том, кто
является его генетическими родителями. Заметим, в Конвенции
ООН соединительный союз «и» использован не случайно: «право
знать своих родителей и право на их заботу» (выделено мною –
О. И.). И хотя в СК РФ предложение построено по иному, законодатель также указывает «право на их заботу». Представляется,
что интересам ребенка может соответствовать лишь та ситуация,
в которой он не только знает своих родителей, но и испытывает
заботу с их стороны.
Можно предположить, что разработчики Стратегии имели
в виду совершенно иное – предлагается не скрывать от ребенка
сам факт усыновления. Однако будет ли это соответствовать его
интересам?
Раздел четвертый Стратегии в своем названии содержит еще
одно новое понятие – «здравоохранение, дружественное к детям», нуждающееся в теоретическом осмыслении с точки зрения
понятия и содержания интересов ребенка.
Этимология слова «дружественное» предполагает акцент
на взаимной привязанности, доверии, духовной близости, общности интересов сторон и т. п. [9] Однако не стоит забывать, что
охрана здоровья и медицинская помощь гарантируются детям
в соответствии с Конституцией РФ (ст.41) и иными нормативноправовыми актами, что позволяет утверждать о публичноправовых гарантиях организации здравоохранения.
В принципе именно это и следует из основных задач и перечня мер по созданию «дружественного к ребенку здравоохранения», предусмотренных соответствующим разделом Стратегии.
Однако, исходя из понимания интересов ребенка как оптимально объективных условий его нормального физического, психического, духовного и нравственного развития, о какой-либо
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
«дружбе» речь идти не может. Обеспечение интересов детей
в сфере здравоохранения – обязанность государства, исполняемая посредством осуществления органами государственной власти и местного самоуправления возложенных на них полномочий в данной сфере.
Более того, среди основных задач по созданию такой модели здравоохранения прямо предусмотрено «создание условий
для здорового развития каждого ребенка с рождения, обеспечение доступа всех категорий детей к качественным услугам
и стандартам системы здравоохранения, средствам лечения
болезней и восстановления здоровья» (выделено мною. – О. И.).
Развитие системы ювенальной юстиции в современной Российской Федерации – вопрос, который не только не «снимается
с повестки дня» уже второе десятилетие, но и выступает объектом активной дискуссии ученых и правоприменителей. Следует
отдать должное разработчикам Стратегии – в тексте данного документа соответствующего понятия нет, однако появилось новое
– «дружественное к ребенку правосудие». Более того, закреплено
и определение данного понятия: «Под дружественным к ребенку правосудием подразумевается система гражданского, административного и уголовного судопроизводства, гарантирующая
уважение прав ребенка и их эффективное обеспечение с учетом принципов, закрепленных в рекомендациях Совета Европы
по правосудию в отношении детей, а также с учетом возраста,
степени зрелости ребенка и понимания им обстоятельств дела».
Соглашаясь с тем, что идея ювенальной юстиции «провалилась», обратим внимание на то, что принципы, цели и задачи
формирования «дружественного к ребенку правосудия» мало
чем по своему содержанию отличаются от целей и принципов
формирования системы ювенальной юстиции.
В любом случае, совершенно справедливо с точки зрения
обеспечения интересов детей разработчики Стратегии делают акцент на формировании системы восстановительного правосудия,
специальной подготовке судей, рассматривающих дела с участием несовершеннолетних, создании системы специализированных
вспомогательных служб (в том числе, служб примирения).
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В Стратегии указывается, что «в соответствии с международными обязательствами Российской Федерации надлежит
обеспечить доступ детей к правосудию вне зависимости от их
процессуальной правоспособности и статуса, что будет способствовать созданию дружественного к ребенку правосудия». Согласимся, вопрос доступа детей к правосудию в обозначенном
режиме представляет теоретическую значимость и нуждается
в самостоятельном исследовании.
Однако, на наш взгляд, с точки зрения обеспечения доступа
к правосудию особого внимания заслуживает норма, содержащаяся в п. 2 ст. 56 СК РФ: «При нарушении прав и законных интересов ребенка, в том числе при невыполнении или при ненадлежащем выполнении родителями (одним из них) обязанностей
по воспитанию, образованию ребенка либо при злоупотреблении родительскими правами, ребенок вправе самостоятельно обращаться за их защитой в орган опеки и попечительства,
а по достижении возраста четырнадцати лет в суд» (выделено мною. – О. И.).
Таким образом, право ребенка на доступ к правосудию уже
предусмотрено действующим законодательством по специальным основаниям, однако применение анализируемой нормы сопровождается целым рядом вопросов, в частности с иском о чем
может обратиться ребенок и какие требования он может заявить.
Очевидно, реализация принципов и задач, провозглашенных
в Стратегии, потребует внесения соответствующих изменений
не только в процессуальное законодательство, но и в нормы материального права.
Существенным шагом на пути публично-правового обеспечения интересов детей будет применение положений раздела VII
Стратегии «Дети – участники реализации Национальной Стратегии». Несмотря на то что право ребенка на участие в принятии
решений, затрагивающих его интересы, закреплено в Конвенции
ООН о правах ребенка, российское законодательство не в полной
мере содержит условия для его реализации.
Прежде всего заметим объективно невозможную ограниченность круга вопросов и решений, затрагивающих интере28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сы ребенка. В науке семейного права неоднократно подчеркивалось, что любой вопрос, возникающий в любых отношениях
с участием ребенка, может затрагивать его интересы непосредственно или косвенно.
Для семейных правоотношений как естественной среды воспитания, содержания и развития ребенка предусмотрены гарантии права ребенка выражать свое мнение (ст. 57 СК РФ). Согласимся, разработчики Стратегии, очевидно, имели в виду иные
решения, а именно те, которые принимают не родители, а представители публичной власти.
В связи с этим особого внимания заслуживают принципы
участия ребенка в принятии решений, затрагивающих его интересы: «добровольность; включенность всех групп детей; приоритет развития ребенка; повсеместное присутствие (участие ребенка в принятии всех касающихся его решений с учетом степени
его зрелости, возрастных и психологических возможностей);
доверие (предоставление детям большей свободы действий, увеличение зоны их ответственности); открытость, честность
взрослых в общении с детьми (выделено мною. – О. И.); недопущение использования детей различными политическими силами
в качестве инструмента достижения собственных целей».
Учитывая то, что Национальная стратегия действий в интересах детей является программным документом, рассчитанным
на длительный период и сопровождение правового, экономического и организационного содержания, есть все основания полагать, что основной, на наш взгляд, ожидаемый результат – «преодоление устоявшихся стереотипов, связанных с возможностью
участия детей в принятии решений, затрагивающих интересы»,
– будет достигнут.
Список использованной литературы
1. Конвенция о правах ребенка // Сборник международных
договоров СССР. Вып. XLVI. М., 1993.
2. О Национальной стратегии действий в интересах детей
на 2012–2017 годы: Указ Президента РФ от 01.06.2012 № 761
// Собрание законодательства РФ. 2012. № 23, ст. 2994.
3. Российская газета. 1996. 27 янв.
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
4. О внесении изменений в отдельные законодательные акты
Российской Федерации по вопросам устройства детей-сирот
и детей, оставшихся без попечения родителей: Федеральный закон от 02.07.2013 № 167-ФЗ // Собрание законодательства РФ.
2013. № 27, ст. 3459; О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов (отдельных положений законодательных актов) Российской Федерации в связи с принятием
Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации: Федеральный закон от 02.07.2013 № 185-ФЗ // Российская
газета. 2013. 10 июля.
5. Новейший большой толковый словарь русского языка
/ под ред. С. А. Кузнецова. М., 2008. С. 1413.
6. Собрание законодательства РФ. 2013. № 27, ст. 3459.
7. Российская газета. 1995. 24 мая.
8. О внесении изменений в отдельные законодательные акты
Российской Федерации по вопросам устройства детей-сирот …
9. Новейший большой толковый словарь русского языка.
С. 285.
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
В статье рассматривается вопрос о демографическом состоянии Российской Федерации и ее регионов, значении института семьи для развития
российского общества. С этих позиций представлены отдельные доктрины
развития современного мира, создающие риск юридической деформации
таких категорий, как брак и семья.
Ключевые слова: институт семьи; рождаемость; перенаселенность
мира; гендер; брак.
The article examines the demographic situation of the Russian Federation
and its regions, the values ​​of the family to the development of Russian society.
From these positions are presented some doctrines of the contemporary world, creating a risk of legal deformation of the categories such as marriage and family.
Key words: institution of the family; the birth rate; overpopulation of the
world; gender; marriage.
О. Ю. Косова
Иркутский юридический институт (филиал)
Академии Генеральной прокуратуры РФ
E-mail:olurko@mail.ru
Российская демография
и юридическая деформация семьи
Научная статья
O. Y. Kosova
Irkutsk Law Institute (branch) of General Prosecutor`s Academy
E-mail: olurko@mail.ru
Russian demography
and legal deformation of family
Scientific article
1. Как известно, семья является одним из основополагающих социальных институтов, более того, фундаментальным социальным институтом, поскольку это такая форма организации жизни людей, без
которой невозможно существование и позитивное развитие общества.
© Косова О. Ю., 2013
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Появление института семьи неразрывно связано с возникновением и развитием социальной организации жизни людей:
именно семья стала исторически первой ее формой и колыбелью нравственности. В жестких условиях выживания совместная жизнь людей в группе, основанной на близких межполовых
отношениях и родстве, определила необходимость следования
определенным правилам поведения, что стало фактором формирования, признания и применения среди людей определенных
требований к их поведению – моральных, обычных, а в последующем, с формированием еще одной базовой формы организации
социума – государства, и юридических норм.
Фундаментальность института семьи еще и в том, что он
играет структурообразующую для общества роль. В свою очередь, в этой «ячейке» общества находят отражение его основные
исторические особенности, охватывающие все стороны его действительности от бытия до сознания.
Функционирование отдельно взятой семейной группы порождает систему обогащающих жизнь человека общественных
взаимосвязей самого разного свойства: этических, психологических, микроэкономических, репродуктивных, педагогических и
иных, которые складываются между обладающими индивидуальными личностными особенностями представителями разных
полов, возрастных групп в ходе их совместной жизни. Заложенные с детства личностные качества, привитые в семье жизненные
ценности и приобретенные социальные ориентиры определяют
манеру его поведения, отношение к другим людям, а в целом и
судьбу. Отношение к семейным ценностям отражает состояние
нравственного здоровья общества, а значит, задает основной вектор общественного развития.
Как и многие тысячелетия назад, семья является залогом существования и процветания любого народа, определяя его жизнеспособность и демографический потенциал. В этой связи нельзя
не обойти вниманием вопрос о демографическом состоянии России, ответ на который в конечном счете определяет ответ и на
вопрос о перспективах ее дальнейшего развития. Острота этих
вопросов побуждает государство осмысливать и предлагать ва32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рианты их решения. Обратимся к одному из наиболее значимых
в этой области документов – Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденной Указом президента РФ № 1351 от 9 октября 2007 года
[1]. В ней отмечается, что если «во второй половине прошлого
века в Российской Федерации ежегодно рождались 2–2,5 млн детей, умирали 1–1,5 млн человек», а «продолжительность жизни граждан приближалась к показателям европейских стран»,
то «с 1992 года началось стабильное сокращение численности
населения из-за превышения уровня смертности над уровнем
рождаемости (естественная убыль населения)». В течение последних 15 лет в России ежегодно умирали более 2 млн человек,
что в расчете на 1000 человек в 2 раза больше, чем в европейских
странах и США, в 1,5 раза больше, чем в среднем в мире, а ежегодно рождались в этот период 1,2–1,5 млн человек.
Основной причиной низкой продолжительности жизни населения в России называется высокая смертность граждан трудоспособного возраста; среди общего числа умерших это почти
треть, причем около 80% из них – мужчины. Отмечающийся
с 2000 года рост рождаемости пока еще недостаточен для обеспечения воспроизводства населения. «На рождаемость отрицательно влияют: низкий денежный доход многих семей, отсутствие
нормальных жилищных условий, современная структура семьи
(ориентация на малодетность, увеличение числа неполных семей), тяжелый физический труд значительной части работающих
женщин (около 15 процентов), условия труда, не отвечающие
санитарно-гигиеническим нормам, низкий уровень репродуктивного здоровья, высокое число прерываний беременности (абортов)». Низкий уровень рождаемости ведет к демографическому
старению населения.
Вместе с тем в Концепции отмечается, что «наряду с общими
демографическими тенденциями, характерными для Российской
Федерации в целом, имеются значительные различия между регионами»: за последние пятнадцать лет в двадцати субъектах РФ
на 10–15% сократилась численность населения (Карелии, Республике Мордовия, Якутии, Приморском и Хабаровском краях,
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Амурской, Владимирской, Ивановской, Кировской, Костромской,
Курганской, Курской, Новгородской, Псковской, Рязанской, Смоленской, Тамбовской, Тверской, Тульской и Читинской областях),
более чем на 15% – в Республике Коми, Камчатском крае, Архангельской, Магаданской, Мурманской и Сахалинской областях.
По опубликованным статистическим данным за 2011 год [2]
в среднем по России наблюдалась «естественная» убыль населения (– 0,9 на тысячу человек). При этом в демографическом минусе «лидируют» по сути «государствообразующие» регионы: субъекты Центрального ФО (в среднем (– 3,2), в частности Тульская
область (– 8,3) имеет прирост вдвое в сравнении с 2010 годом миграционного притока) и Северо-Западного ФО (в среднем (– 2,5)
при увеличении миграционного притока втрое)1. Напротив, в стабильном демографическом плюсе Северокавказский ФО (в среднем (+ 8,9) с увеличением миграционного оттока из региона почти
в 2,5 раза), где демографическими лидерами являются Республика
Ингушетия (+ 21,8) и Чеченская республика (+ 23,6). Среди других регионов с позитивной демографической динамикой наибольшее положительное сальдо демонстрируют Якутия (+ 7,8), Тыва
(+ 16,2), Республика Алтай (+ 10,2), Ямало-Ненецкий АО (+ 10,2),
Ханты-Мансийский АО (+ 9,9). Большая часть субъектов РФ имеет отрицательное демографическое сальдо.
Как видно, разнящиеся демографические показатели связаны не столько с действием природно-климатических факторов
или уровнем экономического развития региона (Ставропольский
край Северо-Кавказского ФО в отличие от Чечни и Ингушетии
этого же федерального округа имеет сальдо (– 0,5), сколько с действием иных факторов. Исходя из того, что именно семейная
организация и состояние института семьи в целом закладывают
демографическое здоровье народа, нации, и, не вдаваясь детально в анализ статистических сведений, все же можно констатировать, что оно имеет место в тех регионах страны, где сохранилась
и поддерживается, как теперь иногда говорят, «традиционная»
семейная организация, а большая часть населения привержена
 Отдельные субъекты СЗФО демонстрируют худшие показатели,
например Псковская область (– 8,9).
34
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
семейным ценностям, характерным для патриархальной2 семьи.
Эти ценности не просто культивируются в семьях с детства,
но поддерживаются и охраняются не столько законом, сколько
обычаями, традициями и в первую очередь конфессиональными
нормами. Заметим также, что в соответствующих регионах, прежде всего кавказских, практически отсутствует социальное сиротство или брошенные детьми старики.
Очевидно, что не только материальная, но и духовная сторона социальной действительности определяют жизнь и поступки
человека, а фактор общественного и индивидуального сознания
имеет немаловажное значение для обеспечения позитивного динамичного развития народа, на что хотелось бы обратить особое
внимание. По сути дела это признается и в Концепции, где среди
основных задач демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года наряду с сокращением уровня смертности, сохранения и укрепления здоровья населения, повышения
уровня рождаемости названа задача «укрепления института семьи, возрождение и сохранение духовно-нравственных традиций семейных отношений».
Связь, существующая между уровнем, с одной стороны, благополучия и защиты в обществе института семьи, а с другой – его
основных демографических показателей (рождаемости, брачности, детности, смертности и других) вполне очевидна. Если не
обеспечивается даже простого воспроизводства населения, то
обществу и его управляющим структурам, в первую очередь государству и его органам, необходимо предпринимать усилия по
поддержке института семьи. Поскольку управление процессами,
протекающими в матримониальной сфере общественной жизни,
должно исключать необоснованное вмешательство в частную
семейную жизнь людей, государство может решать указанные
проблемы, главным образом создавая условия для нормального
функционирования большинства семей, а также воздействуя возможными средствами на общественное сознание.
 Слово «патриархальная» не используется в тексте в каком-либо
негативном аспекте, имеются в виду характерные для патриархальной
организации семьи особенности, прежде всего разделение труда между
мужчиной и женщиной и установка брака на продолжение рода и др.
35
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2. Управление процессами, протекающими в обществе, безусловно осуществляется на определенной характерной для конкретного уровня исторического развития идеологической основе
и требует ее легализации. В частности, это предполагает, что до
перехода на стадию юридического закрепления законом будущая правовая норма должна быть признана объективно необходимой обществу с позиций стоящих перед ним задач развития.
Осознание такой необходимости сначала зреет в нем, находя свое
выражение в обыденном общении людей и социальных групп,
в научных трудах, искусстве, выступлениях общественных и политических деятелей, СМИ и др., а достигнув определенной степени зрелости, учитывается политическими и государственными
структурами в сфере управления обществом на национальном
уровне. Упоминаемый в тексте указ Президента РФ № 1351 – наглядный тому пример. Осознание российским обществом глубочайшего демографического кризиса, являющегося прямым следствием его противоречивого исторического развития в ХХ веке,
обозначило перед управляющими политическими структурами идеи-задачи, которые в полной мере не могут быть решены
без принятия и реализации целой системы юридических нормтребований, охватывающих создание условий для функционирования института семьи.
Между тем в истории нередко случается, что идеология зачастую даже небольшой группы людей, сосредоточивших власть,
может навязываться большинству и насильно реализовываться
в обществе в противоречие с его коренными интересами. Применительно к институту семьи речь идет о негативном отношении к нему со стороны государственной власти в период после
Октябрьской революции 1917 г , просуществовавшем практически до сороковых годов прошлого столетия. Соответствующая
идеологическая установка строительства «нового мира» находила отражение в отечественном праве того периода.
Эпоха глобализации и сопровождающий ее неизбежно процесс централизации управления человечеством и его жизнью
способен порождать конфликт национальных и глобальных интересов развития, хотя за последними могут стоять вполне от36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
четливые «национальные» или, точнее говоря, интересы «национальной» элиты вполне конкретных государств мира. Архиважной для нашей страны идее-задаче сохранения российской
семьи и повышения рождаемости противоречат представляемая
в качестве глобальной проблемы идея «перенаселенности» мира
и «общемировая» задача сокращения рождаемости, знаменующие осуществление «второго демографического перехода», характеризующегося применением новых контрацептивных технологий, легализацией абортов, ростом внебрачной рождаемости,
двухдоходной семьей (материально обеспечиваемой за счет несемейного оплачиваемого труда обоих родителей), занятостью
женщины вне семьи. Основной причиной бедности населения
с этих позиций считаются высокая рождаемость и дети3.
Американский социолог А. Карлсон отмечает, что несколько
десятков лет мир подвергался пропагандистской компании, прямо
преследующей цель радикального снижения рождаемости, которая была инициирована как политический инструмент «главным
образом влиятельной группой американцев под знаменем «кризиса перенаселения», а ее результаты превзошли даже их самые
смелые ожидания» [4]. Истоки реализуемой по всему миру политики сокращения рождаемости и разрушения семьи ученый видит
в идее о новой, несемейной социальной организации, предложенной, в частности, в книге А. Мюрдаль4 «Кризис в проблеме населе Одной из первых известных организаций, занимающихся борьбой
с рождаемостью, стала «Лига контроля за рождаемостью», созданная
в 1921 году в США феминисткой М. Зангер. На глобальном уровне
проблемами регулирования численности мира занимается Фонд
народонаселения ООН, финансирование которого в значительной мере
осуществлялось США. В этой связи уместно вспомнить о Меморандуме
национальной безопасности США 1975 г. (План NSSM-200), в котором
отмечалось, что «США все больше заинтересованы в поддержании
политической, экономической и социальной стабильности в странахпоставщиках… Снижая рождаемость, мы можем улучшить перспективы
такой стабильности, политика в области народонаселения становится
весьма важной для соблюдения экономических интересов США [3].
4
 С 1949 г А. Мюрдаль являлась Директором департамента социальных проблем ООН и заложила соответствующую влиятельную
социологическую школу [5].
37
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ния» (1934 г). В ней, по словам автора, традиционная социальная
система, в основе которой лежит семья, представлена «почти патологической», а новая строится на основе реконструкции половых
ролей мужчины и женщины, которые должны быть в равной мере
профессионально заняты за индивидуальную зарплату, и ограничением рождаемости, чему должны содействовать, в частности,
ослабление законодательства об абортах, доступность контрацепции, сексуальное образование в школе, т. н. «планирование семьи», разрушение традиционных домохозяйств [6] и др.
Реализации идеи о необходимости сокращения населения
планеты сопутствуют и содействуют и иные идеологические
установки, в том числе, казалась бы, далекая от первой, подпитанная иррациональными представлениями и очевидно антигуманная и ненаучная идея об андрогинности человека и необходимости полного стирания межполовых различий (С. Файерстоун,
М. Фергюсон и др.) с последующим формированием новой господствующей на земле расы бесполых существ, а отсюда – о постепенной коренной ломке естественных и признаваемых до сих
пор обществом в качестве таковых форм сексуального и репродуктивного поведения, неразрывно связанных с семейной организацией. Оба идеологических направления самым тесным образом взаимосвязаны, поскольку не реализуемы без девальвации
и разрушения институтов семьи и брака.
Доминирование идей о перенаселенности земного шара
в рождающейся глобальной идеологии развития человечества,
наложенных на существующую экономическую систему производства, распределения и потребления материальных благ,
с одной стороны, сопряженную с проблемами экологии, избыточности и дешевизны рабочей силы, а с другой – требующую
на инновационном технологическом этапе качественно новую
рабочую силу, но в гораздо количественно меньшем масштабе,
позволяет не просто оставлять в нищете невостребованное в сфере экономики население, но активно обосновывать и продвигать
идею избыточности и перенаселенности планеты, а вместе с ней
– необходимости сокращения его численности. Проект, конструируемый на основе формирующейся единой общемировой эконо38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
мической системы, объективно нуждается в стирании национальных границ, культурных различий вместе с гарантиями защиты
национальных интересов. Для упрощения управления это предполагает не только мощный аппарат силового воздействия (политического, военного, финансового и т. п.), но и унификацию
сознания людей через инструменты информационного общества,
что, конечно, не может не иметь под собой идеологической базы.
Можно было бы ограничиться лишь упоминанием о такого
рода идеологии очередного предлагаемого народам мира «нового мирового порядка», не придавая ей значения. Однако к настоящему времени она стала удачно используемым ее апологетами
политико-идеологическим инструментом управления и манипуляции сознанием людей, приобрела вполне четкие организационные черты5, и, как можно предполагать, имеет мощную финансовую подпитку и последовательно реализуется.
Соответствующие идеи, нередко риторически завуалированные, характерны не просто для отдельных людей. Они воспринимаются и реализуются социологическими школами, находят отражение в соответствующих программах, деятельности политических
институтов и различных международных структур6 и распространяются по всему миру, не ограничиваясь в своем воздействии рамками каких-либо отдельных государств или их объединений.
Однако под такими «знаменами» идти в будущее невозможно, поскольку оно неразрывно связано с рождением и воспитанием детей. Очевидно, что при глубоком демографическом кризисе задача разрушения семьи не может ставиться перед Россией,
 Одна из наиболее известных и сплоченных организаций ЛГБТсообщества (лесбиянки, геи, бисексуалы, трансгендеры), созданный
в США Фронт освобождения геев, развернувший свою активную
деятельность во многих странах.
6
 Особо последователен в продвижении упомянутых идей Европарламент, который, например, несколько лет назад провел ряд
резолюций: «Гомофобия в Европе», «Дискриминация по признаку
сексуальной ориентации и гендерной идентичности» и др. Парламентской
Ассамблеей Совета Европы (ПАСЕ) в 2010 г. принята аналогичная
резолюция 1728 (2010) «Дискриминация по признаку сексуальной
ориентации и гендерной идентичности» [7].
39
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
а подобные идеи не просто неприемлемы, их пропаганда и осуществление смертельно опасны для нее.
3. Развитие российского общества и поиск адекватных юридических приемов регулирования складывающихся общественных
отношений, в том числе и в семейно-правовой сфере, в последнее время характеризуются, на наш взгляд, все более активными
попытками (опираясь на «опыт» ряда государств) доктринально
пересмотреть господствующие до сих пор в обществе взгляды на
институт семьи позиционируя их как архаичные и даже противоречащие свободе и правам человека. Вероятно, призывы к законодателю коренным образом реформировать правовое регулирование семейных отношений и изменить юридический подход к семье
и браку могут нередко быть следствием ошибочных или искаженных представлений даже не столько о самом институте семьи,
сколько о сложившихся в определенных кругах закумуфлированных и усиленно ими внедряемых в общественное сознание идеях,
положенных в основу соответствующего «реформирования».
Одним из примером тому является набирающее обороты
использование в специальной, в том числе научной, литературе
терминологии, связанной с понятием «гендер» (Д. Мани, Ю. Батлер, Л. Конвей и др.) [8]. Не всегда во внутрироссийском применении этот термин представлен адекватно исконному своему
содержанию и в использовании почему-то выставляется синонимичным традиционному пониманию половой принадлежности,
более того, гендерное равенство отождествляется с равноправием мужчины и женщины в обществе. Между тем концепция «гендера» («социального» пола) исключает его связь с биологической
половой принадлежностью человека, поскольку предлагается
считать, что половое поведение определяется не биологическим
естеством человека, а его опытом отношений с другими людьми.
«Социальный» пол с этих позиций может свободно изменяться
по выбору человека, а потому все формы удовлетворения сексуальных потребностей, в том числе гомосексуализм или подобного рода иной «социальный опыт», называются нормой.
«Нормальность» аномальных, противных природе человека
и интересам развития национальных государств форм сексуально40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сти и репродукции, разрушения семьи и угасания семейных общечеловеческих ценностей – это еще и путь к господству релятивизма
и эгоизма, гибели создаваемых веками социальных связей и морали. Абсолютизация прав человека и лишение их нравственного
содержания под фиговым листком кажущейся свободы человека
способны привести к разрушительным для общества последствиям,
но, по-видимому, цена вопроса – сокращение численности человечества ради гарантированного существования меньшинства, достаточна, чтобы масштабно развернуть знамена, под которые встанут
лишенные любой культурной идентичности и к тому же бесполые
существа, не отдающие отчета в том, куда ведут их знаменосцы.
Вместе с тем целые поколения взрослеют на фоне постоянной
активной пропаганды соответствующих ангажированных идей через «половое воспитание» в образовательной сфере, муссирование
в СМИ и ломающий сознание детей и взрослых безудержный сексизм, сферу творческой деятельности и др. Поэтому данные идеи находят все новых последователей и реализуются на правовом уровне.
Очевидны попытки «вплавить» эти идеи в общественное сознание,
искусственно связать с гуманной идеологией терпимости и уважения к личности человека, абсолютизируя и доводя до абсурда предоставляемые ему права и свободы, ставя их вне рамок морали.
Любые проявления негативного отношения к ЛГБТ именуются гомофобией и могут повлечь за собой отрицательные последствия для лица, которое его выразило, поскольку «гомофобия рассматривается в официальных международных документах Европарламента, а также некоторыми социологическими институтами
в одном ряду с проявлениями расизма, ксенофобией, антисемитизмом и сексизмом» [9]7.
 Одно из далеко не самых ярких тому свидетельств последних дней,
по сообщению агентства «Р-Спорт», – информация о том, что «Президент
Международного олимпийского комитета Жак Рогге заявил, что
организация рассмотрит вопрос о сохранении за легкоатлеткой Еленой
Исинбаевой звания посла юношеских Олимпийских игр или о возможном
лишении ее этого статуса. В августе Исинбаева высказалась в поддержку
принятого в России закона о запрете пропаганды нетрадиционных
сексуальных отношений среди несовершеннолетних» [10].
41
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Стратегия и агрессивная тактика организаторов грядущего
глобального переформатирования человека и общества заставляет обратить на них внимание и российских юристов. Было
бы удивительным, если бы программы борьбы с институтом
семьи, происходящие процессы их внедрения в политическую
и духовную сферы, не находили отражения в юридической действительности.
В этой связи уместно напомнить об очередном реформировании французского семейного законодательства и узаконении
в ФГК в качестве брака однополых сожительств [11]. Ответ на
вопрос, будут ли способствовать такие новеллы законодательства повышению рождаемости среди современных французов
и снятию остроты демографических проблем во Франции, однозначен – нет. В то же время меры, предпринятые французскими
законодателями, скорее всего никак не повлияют на высокую
рождаемость в патриархально организованных семьях мигрантов, проживающих в этой стране.
Поскольку в обозримом прошлом и до настоящего времени
брак вполне обоснованно считался и считается основой семьи,
подобного рода новеллы означают искусственное, усиленное через механизм легализации размывание сложившихся представлений и установок относительно и брака, и семьи. В самом деле,
получается, коль скоро юридически браком может быть однополое сожительство (именно так следовало бы именовать соответствующее явление), то, заложив это ошибочное положение
в рассуждения и исходя из аксиоматичности связи семьи и брака,
получаем, что сама эта форма человеческого сожительства (совместной жизни лиц одного пола) может являть собой семью8.
Отсюда неизбежен следующий шаг – раз это семья, в ней могут
быть дети. Наложенное природой табу на продолжение рода мо Один из аргументов сторонников «ЛГБТ-семей» – это отсутствие,
с их точки зрения, общепризнанного понятия семьи. При этом в российской
социологической науке давно существует, а в российской семейноправовой литературе используется определение понятия «семья»;
во многих издававшихся в последние годы учебниках по семейному
праву приводятся определения семьи, основанные на социологическом
подходе к категории семьи. (О понятии семьи в социологии см. в [12]).
42
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жет быть в современных условиях обойдено закреплением законом права на использование однополыми сожителями различных
медицинских технологий воспроизводства или предоставлением
права на усыновление. При этом становится неважно, как юридически именовать новоявленных «родителей», поскольку у ребенка с точки зрения традиционных представлений нет ни отца,
ни матери; один из предлагаемых зарубежными законодателяминоваторами вариантов – «родитель № 1 (или родитель «А»)»
и «родитель № 2 («В»)».
Но семья – это тот институт, который, ввиду понимания
его значимости, должен поддерживаться и обществом, и государством; он несет в себе целый ряд социально значимых сущностных признаков, юридически изменить которые вряд ли
возможно. Учитывая общепризнанные функции права и его моральную составляющую, вывод однозначен: сожительство лиц
одного пола не должно узаконяться в качестве брака, а от легализации его социальная сущность не меняется, семьей оно
не становится. Как бы к нему ни относиться – это лишь форма
сожительства (совместной жизни) людей. Коль скоро субъективное право – это признаваемое обществом и необходимое для
его существования благо, то с позиций общесоциальных, если
только общество уже не готово к самоубийству, вряд ли необходимо охранять такие сожительства с помощью юридических
норм и предоставлять сожителям, помимо супружеских, еще
и родительские права. Воспитанный в условиях такого сожительства ребенок, повзрослев, с большой степенью вероятности
последует «социальному опыту» своих воспитателей, что, повидимому, и предполагается.
Юридическая эквилибристика с браком и семьей – это не просто искажение в законе этих фундаментальных категорий сообразно требованиям ЛГБТ-сообщества. Это возможность использования государственного аппарата принуждения для реализации
его программ и включения государства в глобальную политику
дезорганизации и разрушения сферы семейных отношений, столь
важной для жизнеспособности общества.
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список использованной литературы
1. СЗ РФ. 2007. № 42, ст. 5009.
2. Основные показатели социально-экономического положения субъектов российской Федерации в 2011 году // Российская
газета. 2012. 14 марта.
3. Медведева И., Шишова Т. Демографическая война против
России // Наш современник. 2000. № 1. С. 250–251.
4. Карлсон А. Общество – семья – личность : социальный кризис Америки / пер. с англ. А. И. Антонова. М., 2003.
С. 205–206, 221.
5. Там же. С.37–42.
6. URL: http://n-t.ru/nl/mr/myrdal.htm (дата обращения:
12 сентября 2013 г.).
7. URL: http://www.coe.int/t/r/parliamentary_assembly/
[russian_documents]/[2010]/%5BApr2010%5D/Res1728_rus.asp,
(дата обращения: 9 сентября 2013 г.).
8. Батлер Ю. Гендерное беспокойство. М., 1990.
9. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Гомофобия (дата обращения: 11 сентября 2013.).
10. URL: http://news.rambler.ru/20956678/?utm_source=smi2
&utm_medium=tiser&utm_campaign=obmenka (дата обращения:
7 сентября 2013г.).
11. Европа: похищение семьи // Российская газета. 2012.
10 дек. С. 10.
12. Харчев А. Г., Мацковский М. С. Современная семья и ее
проблемы. М., 1978; Антонов А. И., Медков В. М. Социология
семьи. М., 1996.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
В статье исследуются вопросы взаимодействия социальных и юридических статусов в семейно-правовой сфере.
К л ю ч е в ы е с л о в а : социальный статус; правовой статус; семья; семейные отношения.
In the article questions of interaction of the social and legal statuses in the
family and legal sphere are investigated.
K e y w o r d s : social status; legal status; family; family relations.
О. И. Сочнева
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: sochneva76@rambler.ru
Социальные и юридические аспекты
конструкций семейно-правовых статусов*
Научная статья
О. I. Sochneva
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
E-mail: sochneva76@rambler.ru
Social and Legal Aspects
of Constructions of Family Legal Statuses
Scientific article
Онтологической основой для исследования природы статуса
правового (в том числе, и семейной его разновидности) является
учение о статусе социальном. Наряду с этим нельзя не отметить,
что если в социологии статус рассматривается как социальная позиция человека в обществе, связанная с определенными его правами
и обязанностями и необходимая для исполнения субъектом своих
социальных ролей [1], то в юриспруденции, несмотря на обозначенные нами выше разногласия в определении понятия и структурных
* Работа выполнена при поддержке Минобрнауки в рамках
НИР ЗН-1054..
© Сочнева О. И., 2013
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
элементов правового статуса, в целом присутствует убеждение, что
человек наделяется правовым статусом, чтобы активно участвовать
в правовых отношениях. «Через статусные права и обязанности
юриспруденция привязывает человека к отдельным действиям, а социология – к моделям и стилю поведения, предписанным в «тексте»
социальной роли», – отмечает Г. В. Мальцев [2].
Следует заметить, что не все социальные институты в семейной
сфере нашли свое регулирование в действующем семейном законодательстве. Так, в частности, фактические браки являются объективной социальной реальностью наряду с зарегистрированными, выполняя аналогичные зарегистрированному браку социальные функции:
рождение и воспитание детей, взаимную материальную, духовную
поддержку и сотрудничество. В данном случае речь идет о понимании семьи в ее истинном социологическом смысле [3]. Как справедливо отмечено Н. Н. Тарусиной, «фактический брак относится
к особой разновидности предпосылок возникновения тех или иных
правоотношений – к фактическим состояниям (наряду с «фактическим воспитанием ребенка», «фактическим разводом» и др.)» [4].
Для осуществления родительских прав по отношению к ребенку наличие супружества между родителями значения не имеет. Вместе с тем современное российское семейное законодательство по смыслу положений п. 2 ст. 1 и п. 2 ст. 10 СК РФ наделяет
статусом супругов только лиц, состоящих в зарегистрированном
браке, оставляя за пределами своего «нормативного интереса»
отношения фактического сожительства. По смыслу положений
ст. 2 СК РФ1 исключается возможность распространения на фактических супругов положений Раздела III СК РФ о совместной
собственности, ст. 89, 90 СК РФ, устанавливающих основания
возникновения алиментных обязательств между супругами (бывшими супругами), невозможно заключение соглашения об алиментах (по смыслу положений ст. 2 и ст. 99 СК РФ могут быть
только лица, имеющие соответствующий семейный статус, в на В частности, семейный кодекс согласно ст. 2 СК РФ регулирует
личные неимущественные и имущественные отношения между
иными лицами, помимо обозначенных в норме супругов, родителей,
детей, усыновителей, усыновленных, только в случаях и пределах,
предусмотренных семейным законодательством (курсив мой. – О. С.).
46
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шем случае – статус супруга). Кроме того, отсутствие соответствующего семейно-правового статуса у фактических супругов
приводит к ограничению их правосубъектности в рамках иных
семейных правоотношений. Так, в частности, в силу п. 2 ст. 127
СК РФ невозможно совместное усыновление одного и того же
ребенка лицами, не состоящими между собой в браке. При этом
по умолчанию не исключается заключение на основании норм ГК
РФ между фактическими супругами соглашений о приобретении
имущества в общую долевую собственность, порядке владения,
пользования и распоряжения им, соглашения о взаимном содержании. Эти соглашения, в сущности, направлены на охрану тех же
социальных ценностей, которые обеспечиваются семейным законодательством для лиц, состоящих в браке (взаимопомощи, ответственности перед семьей, обеспечения приоритетной защиты прав
нетрудоспособных граждан и т. п.) нормами институтов совместной собственности, брачного договора, алиментирования, однако
они будут иметь не семейно-правовую, а гражданско-правовую
принадлежность. В этой связи И. А. Косаревой справедливо отмечено, что «у фактических сожителей ниже семейно-правовой
статус, чем у лиц, состоящих в зарегистрированном браке» [5].
В свете сказанного мы разделяем позицию тех ученых, которые,
ссылаясь на международную судебную практику2 и законотворческий опыт ряда зарубежных государств3, полагают, что назрела не Так, в частности, международное право исходит из того, что,
не признавая фактические сожительства, Российская Федерация
нарушает права и свободы граждан, поэтому Европейским судом
по правам человека по жалобе российской гражданки М. С. Прокопович
было инициировано дело Прокопович (Prokopovich) против Российской
Федерации, которое было разрешено в пользу заявительницы.
Европейский суд по правам человека признал право М. С. Прокопович
на проживание в жилом помещении, которое было предоставлено
ее сожителю по договору социального найма и где заявительница
проживала совместно со своим сожителем как фактическая супруга
до его смерти без регистрации по месту жительства [6].
3
 В зарубежном семейном законодательстве правовые последствия
с незначительными различиями за внебрачными союзами признаны
в Швеции, Нидерландах, Бельгии, Исландии, Люксембурге, Дании,
Франции, Венгрии, Португалии, США, Украине, Швейцарии [7].
47
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
обходимость юридического на определенных условиях признания
фактических браков4 в российском семейном законодательстве
в виде предоставления фактическим супругам определенных прав
и обязанностей [8], прежде всего имущественного характера: права общей долевой собственности с установлением равенства долей
обоих супругов, права на получение содержания по основаниям,
предусмотренным ст. 89 и 90 СК РФ, в гражданско-правой сфере
– установить взаимные наследственные права. Следует также согласиться с мнением И.А. Косаревой о том, что правовой охраной
должны обеспечиваться только лица, стоящие в длительных фактических брачных отношениях (например, более трех лет) [9].
Следует также отметить, что в современном российском законодательстве и судебной практике имеются «свидетельства»
косвенного признания со стороны государства правовых последствий фактических браков. Во-первых, в соответствии с ч. 3
ст. 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» (№ 323-ФЗ от 21.11.2011) [10], правом воспользоваться репродуктивными технологиями (в том числе, с использованием
донорских и (или) криоконсервированных половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов, а также суррогатного
материнства) наделены мужчина и женщина, как состоящие, так
и не состоящие в браке. Во-вторых, регламентируя статус родителей (гл. 12 СК РФ) и признавая равенство их прав и обязанностей в отношении своих детей (ст. 38 Конституции РФ, ст. 61
СК РФ), законодатель не ставит объем прав и обязанностей родителей в зависимость от наличия между ними брака. В-третьих, по
смыслу ч. 1 ст. 69 ЖК РФ по судебному решению членом семьи
нанимателя жилого помещения по договору социального найма,
а в соответствии с ч.1 ст. 31 ЖК РФ членом семьи собственника
может быть признан гражданин, проживающий совместно с на Не лишне отметить, что в действующем законодательстве
Российской Федерации ввиду отсутствия правового регулирования
отношений мужчины и женщины, проживающих совместно, нет даже
адекватного юридического термина. Термин «фактические брачные
отношения» был введен Кодексом законов о браке, семье и опеке
РСФСР 1926 г. (ст. 11 КЗоБСО РСФСР) (См.: Собрание узаконений
РСФСР. 1926. № 82, ст. 612).
48
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нимателем5. В-четвертых, по смыслу положений ст. 49 СК РФ наличие фактических брачных отношений с матерью ребенка в правоприменительной практике традиционно рассматривается в качестве
одного из достоверных доказательств отцовства6. В-пятых, в правоприменительной практике по конкретным гражданским делам есть
примеры признания за сожителями определенных прав, основанных на факте их состояния в фактических брачных отношениях7.
На основании изложенного можно сделать заключение о том,
что в приведенных выше нормах закона и выводах правоприменительной практики уже прослеживаются пока еще не совсем
четкие, но уже достаточно очевидные контуры правового статуса
фактических супругов, что является дополнительным аргументом для разработки его семейно-правой вариации.
С точки зрения фактических состояний как предпосылки возникновения семейных правоотношений нельзя обойти внимания
и статус фактического воспитателя. Наделяя его правом на по Именно такое толкование категорий «иные граждане» (ч. 1 ст. 31
ЖК РФ) и «иные лица» (ч. 1 ст. 69 ЖК РФ) содержится в п. 11 и п. 25
Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 14 от 02.07.2009 г.
«О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при
применении Жилищного кодекса Российской Федерации» (См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 9.
6
 См.: п. 1 и п. 2 Постановление Пленума Верховного Суда РФ
№ 9 от 25.10.1996 г. «О применении судами Семейного кодекса
Российской Федерации при рассмотрении дел об установлении отцовства
и взыскании алиментов» (Там же. 1997. № 1). В отличие от положений
ст. 49 СК РФ правило ч. 2 ст. 48 КоБС РСФСР исчерпывающе
определяло основания для установления отцовства, указывая в качестве
одного из них совместное проживание и ведение общего хозяйства
матерью ребенка и ответчиком. Указанные обстоятельства позволяют
согласиться с мнением Н. Н. Тарусиной о том, что «по сути это была
правоприменительная презумпция отцовства в фактическом браке» [11].
7
 Так, в частности, Президиум Свердловского областного суда
5.10.2005 г, отменяя Определение коллегии по гражданским делам от
14.06.2002 г., пришел к выводу, что не имеется правовых оснований
для различения состоящих в браке и не состоящих в браке сожителей
при решении вопроса о выплате компенсации за моральный вред при
гибели одного из них [12].
49
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лучение содержания от бывших воспитанников (ст. 96 СК РФ),
законодатель признает общественно полезной его заботу о чужом ребенке. Однако в период воспитания ребенка с формальноюридической стороны его статус не отличается определенностью. Вместе с тем нельзя согласиться и с теми авторами, которые предлагают нормативное закрепление этих отношений (через
оформление в органах опеки и попечительства, предоставление
права требовать возврата ребенка от третьих лиц, представительство его интересов) [13], поскольку, на наш взгляд, этот институт
занимает свою нишу и его дальнейшая регламентация приведет
к размыванию границ традиционных форм попечения над детьми, главным образом опеки (попечительства).
Обобщая сказанное о семейно-правовых статусах и их вариациях, полагаем, что в рамках традиционной общетеоретической
классификации правосубъектности на общую, отраслевую, специальную [14] применительно к семейно-правовой сфере в контексте «отраслевой» правосубъектности правильнее говорить
о правосубъектности супруга (брачной), опекуна (попечителя),
усыновителя, родителя, ребенка, а также об их разновидностях
в контексте «специальной» (несовершеннолетних родителей, отдельно проживающих родителей и т. п.).
Сопоставляя общетеоретические подходы к определению
социального и правового статусов, можно сделать вывод о том,
что, во-первых, общим моментом конструкций и первого и второго являются права и обязанности, а, во-вторых, между собой
указанные статусы находятся в отношениях взаимозависимости
и взаимообусловленности. При этом в характеристике разнообразных семейно-правовых статусов последние черты проявляются особенно ярко. В частности, взаимозависимость и взаимообусловленность содержания социальных и соответствующих
им семейно-правовых статусов выражаются в том, что, с одной
стороны, нормативное определение содержания юридических
прав и обязанностей субъектов, принципов и пределов их осуществления в законе основывается на сложившихся в обществе
представлениях о той социальной роли, которую выполняет данный субъект в системе социальных связей. Так, например, для
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
закрепления в законе прав и обязанностей родителей и ребенка
в качестве ориентира выступают определенные социальные ожидания, отражающие общепризнанные требования человеческого
общества о необходимости проявления заботы, терпимости, порядочности и т. п. первых в отношении второго. Таким образом,
обязанности родителей по воспитанию ребенка, заботе о его
здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном
развитии (ст. 63 СК РФ), по защите его прав и интересов (ст. 64
СК РФ), предоставлению ребенку содержания (ст. 80 СК РФ)
и корреспондирующие этим обязанностям право ребенка на заботу родителей, право жить и воспитываться в семье (ст. 54
СК РФ), право на защиту (ст. 56 СК РФ), право на получение содержания (п. 1 ст. 60 СК РФ) имеют своим основанием определенные социальные статусы и соответствующие им социальные
роли. С другой стороны, на процессы поведения субъектов (в их
социально-психологическом аспекте), в основе которых лежат
определенные социальные роли, наряду с иными социальными
нормами, (морали, традиций) существенное влияние оказывают
и нормы правовые. Так, в частности, в соответствии со ст. 65
СК РФ родители свободны в выборе средств и методов воспитания своего ребенка. В этом смысле они могут ориентироваться
на те представления о воспитании, которые основываются на их
семейных и национальных традициях, религиозных убеждениях,
уровне их образования и т. п. Вместе с тем в п. 1 ст. 65 СК РФ
закон в общем виде очерчивает пределы осуществления родительских прав и обязанностей и обеспечивает их соблюдение
с помощью определенных правовых санкций в виде отобрания
ребенка (ст. 77 СК РФ), ограничения (ст. 73 СК РФ) и лишения
(ст. 69 СК РФ) родительских прав, тем самым определяя границы
поведения родителя по отношению к своему ребенку.
Семейно-правовой статус, как и любая разновидность социального статуса – явление динамическое. По мере взросления человека, проявления его социальной активности изменяется и «набор» тех прав и обязанностей, которые могут быть реализованы
индивидом в семейных правоотношениях. Вследствие этого один
и тот же субъект может быть носителем одновременно нескольких
51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
семейно-правовых статусов по отношению к разным лицам (быть
родителем, ребенком, супругом). При этом наличие, изменение или
прекращение одного семейного статуса субъекта зачастую влияет
на содержание других. Так, например, лишение родительских прав
не только сужает родительский статус индивида до обязанности
по содержанию ребенка (п. 2 ст. 71 СК РФ), но и влечет изменение его правосубъектности в сфере усыновления (абз. 2 п. 1 ст. 127
СК РФ) и опеки (попечительства) (абз. 1 п. 1 ст. 146 СК РФ). Наличие состояния в браке в случае рождения супругой ребенка по
смыслу положений ст. 48 СК РФ предполагает для мужчины возникновение статуса родителя «в автоматическом» режиме.
Одной из ярких особенностей семейных правоотношений, а соответственно и семейной правосубъектности заключается в том, что
на их содержание существенное влияние оказывают специфические
юридические факты – состояния [15], которые характеризуют разнообразные и наиболее значимые в социальном и юридическом
плане признаки личности: физиологические (пол, возраст, беременность, состояние здоровья); общие социальные (например, гражданство); отношение к правопорядку (например, судимость) и т. п. Они
во многом формируют индивидуальный семейный статус субъекта.
Так, в частности, состояние здоровья и беременность рассматриваются в качестве оснований для возникновения обязанности
супругов по алиментированию, причем вторая в контексте положений ст. 17 СК РФ является безусловным ограничением бракоразводной правоспособности мужа. Требование разнополости
адресовано лицам, вступающим в брак. По смыслу положений
п. 2 и 3 ст. 134, п. 3 ст. 137 в соотношении со ст. 48–52 СК РФ
родителями ребенка одновременно могут быть только лица противоположного пола независимо от того, основано ли родительство на происхождении детей (ст. 48 СК РФ) или на усыновлении (п. 1 ст. 137 СК РФ) [16]. Однако в этой связи совершенно
справедливо ставится проблема статусных последствий смены
пола одним из супругов или родителей [17], поскольку ни СК РФ,
ни законодательство о регистрации актов гражданского состояния подобных ситуаций не регулирует. К определенным ограничениям родительского статуса с очевидностью приводит отбыва52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ние родителем наказания в виде лишения свободы [18], наличие
судимости также влияет на «опекунскую» (абз. 7, 8 п. 1 ст. 127
СК РФ) и «усыновительскую» (абз. 3 п. 1 ст. 146 СК РФ) правосубъектности. Отсутствие гражданства РФ, а равно и наличие
наряду с ним гражданства другого государства по смыслу положений Раздела VII СК РФ влечет определение статуса родителей,
детей, супругов с учетом норм зарубежного законодательства.
Одним из средств индивидуализации физических лиц именно как субъектов семейных правоотношений справедливо признается и регистрация актов гражданского состояния [19]. Регистрация обозначенных в ч. 1 ст. 3 Федерального закона «Об актах
гражданского состояния» (№ 143-ФЗ от 15.11.1997 г.) актов [20]
влечет возникновение, изменение или прекращение соответствующих семейно-правовых статусов: регистрация брака или его
расторжения – статуса супруга, рождения и установления отцовства – статуса родителя, усыновления – усыновителя, смерти –
приводит к прекращению правосубъектности в целом.
Таким образом, семейно-правой статус является важным элементом механизма правового регулирования, целостной и объективной характеристикой личности как субъекта семейных правоотношений, определяет не только уровень ее свободы, но и степень ее защищенности в семейно-правой сфере.
Список использованной литературы
1. Мальцев Г. В. Социальные основания права. М., 2007.
С. 409–410.
2. Там же. С. 410.
3. Косова О. Ю. «Фактически браки» и семейное право
// Правоведение. 1999. № 3. С. 105–106.
4. Тарусина Н. Н. Семейное право: учебное пособие. М.,
2001. С. 60.
5. Косарева И. А. Международное, зарубежное и российское
право о статусе лиц, состоящих в фактических супружеских отношениях // Семейное и жилищное право. 2009. № 9.
6. В европейском суде по правам человека // Российская
юстиция. 2005. № 5. С. 68–74.
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
7. Гражданское и торговое право зарубежных государств
/ отв. ред. Е. А. Васильев, А. С. Комаров. М., 2006. С. 521; Косарева И. А. Феномен брака. М., 2010. С. 92–104.
8. Косарева И. А. Феномен брака: доктринальные и законодательные концепции. М., 2010. С. 104–105; Нечаева А. М.
Семейное право: актуальные вопросы теории и практики. М.,
2007. С. 87.; Тарусина Н. Н. Семейное право: Очерки из классики
и модерна. Ярославль, 2009. С. 359.
9. Косарева И. А. Феномен брака. С. 105.
10. Собрание законодательства РФ. 2011. № 48, ст. 6724.
11. Тарусина Н. Н. Очерки теории российского семейного
права. Ярославль, 1999. С. 67.
12. Дело Гаврикова (Gavrikova) против Росии (жалоба
№ 42180/02) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 11.
13. Мананкова Р. О. Пояснительная записка к концепции Семейного кодекса Российской Федерации // Семейное и жилищное
право. 2012. № 4. С. 43–35.
14. Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. Т. 2. М., 1982.
С. 144; Поляков А. В. Общая теория права: Феноменологокоммуникативный подход: курс лекций. СПб., 2003. С. 745–746.
15. Исаков В. Б. Юридические факты в советском семейном
праве. М., 1984. С. 34–36; Карташов В. Н. Теория правовой системы общества: учебное пособие: в 2 т. Т. 1. Ярославль: ЯрГУ, 2005;
Парфенов А. В. Правовое состояние. М, 2007. С. 30, 39, 52 и др.
16. Исаева Е. А., Сочнева О. И. Воспитание детей однополыми супругами: вопросы теории и практики // Историческая и
социально-образовательная мысль. 2012. № 5. С. 214–215.
17. Ковлер А. И. Антропология права. М., 2002. С. 442.
18. Лапина К. В. Осуществление и исполнение родительских
прав и обязанностей лицами, осужденными к лишению свободы
// Семейное и жилищное право. 2010. № 5.
19. Ильина О. Ю., Бахтиаров И. П. Регистрация актов гражданского состояния как способ индивидуализации субъектов семейных правоотношений // Гражданское право. 2009. № 3. С. 24.
20. Собрание законодательства РФ. 1997. № 47, ст. 3340.
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61
В статье развивается актуальная для юридической науки тема правосубъектности семьи. Автором на примере анализа жилищных правоотношений предпринята попытка обосновать целесообразность наделения семьи как группы лиц статусом субъекта права.
Ключевые слова: семья; члены семьи; молодая и многодетная семья;
жилищные интересы семьи; правосубъектность.
In the article the subject of right subjectivity of a family actual for
jurisprudence develops. The author on the example of the analysis of housing
legal relationship made attempt to prove expediency of investment of a family as
groups of persons the status of a legal entity.
Keywords: family; family members; young and large family; housing
interests of a family; right subjectivity.
О. Г. Миролюбова
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: infidem@mail.ru
Семья как субъект жилищного права*
Научная статья
O. G. Mirolyubova
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
infidem@mail.ru
Family as Subject of the Housing Right
Scientific article
Семья – одна из ключевых категорий жилищного права,
и в то же время жилище – одна из ключевых категорий семьи как
социального института и социальной группы. Социологи, как
и многие правоведы, считают совместное проживание лиц (как
элемент общности жизни) существенным признаком семьи как
малой социальной группы. Например, В. Н. Лавриненко определяет семью как малую социальную группу, основанную на род* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
© Миролюбова О. Г., 2013
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ственных связях и регулирующую отношения между супругами,
родителями и детьми, а также ближайшими родственниками,
отличающуюся совместным ведением домашнего хозяйства [1].
А. М. Яковлев предлагает определять семью как относительно
постоянную группу людей, объединенных общими предками, которые живут вместе, образуют экономическую ячейку, и старшие
берут на себя ответственность за младших [2]. А. И. Кравченко
также полагает, что одним из признаков, характеризующих семью, является домохозяйство (совместный быт, проживание
и ведение хозяйства) [3].
Жилищное законодательство нередко оперирует понятиями
«семья» и «член семьи», например в ст. 31 ЖК РФ (члены семьи
собственника жилого помещения), ст. 49, 51 ЖК (нормы, регулирующие порядок принятия на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий), ст. 69–72, 76, 80–83, 85, 88–91 ЖК
(члены семьи нанимателя), ст. 126, 128, 131, 133 (члены семьи
члена жилищного кооператива), в ст. 159 ЖК, регулирующей
предоставление субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, используются понятия «совокупный доход семьи»,
«среднедушевой доход семьи». А в нормативно-правовых актах
различных уровней, регулирующих порядок предоставления субсидий на приобретение или строительство жилья молодым или
многодетным семьям, понятие «семьи» является базовым.
Вместе с тем жилищное законодательство, как впрочем и семейное, традиционно не содержит определения этих понятий.
Проблеме легальной дефиниции семьи посвящено немало трудов
ученых-цивилистов и семейноведов, причем мнения о возможности и необходимости такой дефиниции разделились. В науке
весьма распространена точка зрения о невозможности сформулировать легальное определение семьи, единое для всех отраслей права, поскольку понятие «член семьи» вариативно для
различных отраслей и институтов права и законодательства [4].
О. Ю. Ильина обосновывает точку зрения, что легального определения семьи быть и не должно, поскольку в праве понятие «семья» является юридической фикцией, к которой законодатель
прибегает для закрепления в семейном праве приоритета публич56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ных интересов. По мнению ученого, для СК РФ характерна подмена понятия «семья» понятием «брак» (в качестве обоснования
приводятся нормы п. 1 ст. 22, п. 1 ст. 27 СК – «брак расторгается,
если судом установлено, что дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи невозможны»; брак признается недействительным, если супруги заключили его без намерения создать
семью). Такой подход, полагает О. Ю. Ильина, свидетельствует о своеобразном поглощении интересов супругов интересами
семьи, хотя интересы супругов имеют частноправовое содержание и не могут преобразовываться в публичные интересы семьи. Аргументом в подтверждение идеи семьи как юридической
фикции указывается также и то, что иногда семейными правами
и обязанностями наделяются субъекты, которые членами семьи
в социологическом смысле не являются (суррогатная мать по отношению к ребенку, отчим и мачеха по отношению к пасынку
или падчерице). И наконец, в отличие от общественных отношений, семья не является субъектом правоотношений [5]. На наш
взгляд, такая точка зрения отражает взгляд на интересы семьи
только как на публичные, во многом совпадающие с интересами
государства и общества, в то время как семья – это еще и малая
группа (коллектив, сообщество), являющаяся носителем частных
интересов. Заключая брак, супруги преследуют цель создания семьи (общности, коллектива), пусть и не всегда с полным набором
ее социальных функций. А позиция законодателя и ряда ученых,
отказывающих семье в правосубъектности, весьма спорна сама
по себе и, следовательно, является ненадежным аргументом тезиса о семье как правовой фикции.
Иного взгляда на необходимость и возможность законодательного закрепления понятия семьи, который разделяет и автор
настоящего исследования, придерживаются Е. М. Ворожейкин,
Р. П. Мананкова, П. И. Седугин, Н. Н. Тарусина, Т. В. Шершень
и ряд других ученых. В частности, П. И. Седугин, автор трудов и
учебников в области жилищного права, является приверженцем
точки зрения необходимости законодательного закрепления понятия «семья», которое имело бы общеотраслевое значение. Он
предлагает определить семью как общность людей, построенную
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(основанную) на браке, родстве или свойстве, совместно проживающую, как правило, в одном жилище и ведущую с собственником (нанимателем) этого помещения совместное хозяйство [6].
Как видим, для дефиниции автор использует родовое понятие
«общность людей», а существенными признаками полагает брак,
родство или свойство как основание семьи, совместное проживание в одном помещении (по общему правилу) и ведение совместного хозяйства с собственником (нанимателем) помещения.
Р. П. Мананкова обосновывает позицию, что с точки зрения
формальной логики не может быть различных определений понятия семьи в отдельных отраслях и институтах законодательства,
поскольку это были бы уже разные понятия, которые и обозначаться должны соответственно разными терминами. Понятие«семьи»
одно, и оно должно быть общим не только для всех отраслей
права, но и для всех областей знаний. Автор предлагает родовое
понятие «малая социальная группа» («объединение лиц», «общность лиц», «союз», «малый коллектив») и выделяет следующие
существенные признаки: 1) основание, т. е. указанные в законе
обстоятельства, обусловливающие ее возникновение, – родство
(брак); 2) общность жизни (совместное проживание, ведение совместного хозяйства, воспитание детей); 3) правовая связанность
ее членов. Р. П. Мананкова предлагает следующее определение
понятия «семья», универсальное для всех областей знаний: «Семья – это малая социальная группа (объединение, союз лиц),
основанная на браке, родстве, усыновлении, иных формах принятия детей на воспитание, связанная общностью жизни, а также
– семейными правами и обязанностями» [7].
Н. Н. Тарусина также полагает, что при дефинировании семьи следует использовать в качестве родового понятия либо «малую группу», либо «объединение» (частного типа); к ее конститутивным признакам следует относить общность жизни (общность
быта), проявляющуюся, как правило, в совместном проживании
и ведении общего хозяйства, но не сводящуюся к ним во всех
случаях (возможна общность жизни и при раздельном проживании членов семьи, обусловленном уважительными причинами);
основу семьи составляют брак и/или родство, свойство, приня58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тие детей на воспитание, принятие лиц на иждивение (в качестве
членов семьи, а не по гражданско-правовому договору); членство
в семье порождает специфические права и обязанности. Обобщив все существенные признаки понятия семьи, Н. Н. Тарусина
предлагает законодателю следующую формулировку для закрепления в СК РФ: «Семья – это объединение (группа) лиц (людей),
основанное на браке и/или родстве, свойстве, принятии детей на
воспитание или нуждающихся лиц – на иждивение, связанных
общностью жизни (совместным проживанием, ведением общего
хозяйства и т.п.) и взаимными правами и обязанностями» [8].
На наш взгляд, подобное определение семьи действительно универсально и в целом вполне приемлемо и для жилищного
законодательства. Однако нормы ст. 31 и 69 ЖК РФ предусматривают возможность признания в исключительных случаях членами семьи собственника или нанимателя жилого помещения
«иных лиц», т. е. не являющихся для собственника (нанимателя)
ни супругами, ни родственниками, ни иждивенцами. В судебной практике данные нормы закона применяются чаще всего
для признания права пользования жилым помещением за фактическим супругом собственника или нанимателя [9]. Очевидно, что жилищное законодательство более прогрессивно в части
признания прав фактических супругов и защиты их интересов,
чем семейное. В семейно-правовых исследованиях уже давно содержатся настойчивые призывы к законодателю о легализации
фактического брака [10]. Поэтому в перспективе к существенным
признакам-основаниям возникновения семьи следует добавить
«фактические брачные отношения» и/или соглашение (договор)
о совместной жизни (партнерстве) без регистрации брака, в зависимости от того, в какой форме законодатель предоставит правовую охрану фактическому брачному союзу.
В настоящее время в федеральном законодательстве понятие семьи закреплено лишь в Законе от 24.10.1997 г. № 134-ФЗ
«О прожиточном минимуме в Российской Федерации», в ст. 1
которого определено что «семья – это лица, совместно проживающие и ведущие общее хозяйство». Очевидно, что данное
определение предназначено лишь для целей указанного закона
59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и не содержит всех существенных признаков понятия, что неоднократно подчеркивалось в литературе [11]. Однако региональное законодательство, в частности ст. 8 Закона Республики
Адыгея от 28.09.1994 № 117-1 «Об охране семьи, материнства,
отцовства и детства», ст. 12 одноименного закона Республики
Башкортостан от 05.11.1993 № ВС-21/19, ст. 6 одноименного закона Кабардино-Балкарской Республики, содержит дефиниции
этого понятия, причем более развитые и совершенные.
Определения семьи содержатся в семейном законодательстве
государств – бывших союзных республик, в частности Республики Казахстан, Украины, Беларуси. В соответствии со ст. 59 Кодекса о браке и семье Республики Беларусь, «семья – это объединение лиц, связанных между собой моральной и материальной
общностью и поддержкой, ведением общего хозяйства, правами
и обязанностями, вытекающими из брака, близкого родства, усыновления». Близким родством по белорусскому законодательству считаются отношения, вытекающие из кровного родства
между родителями и детьми, родными братьями и сестрами, дедом, бабкой и внуками (ст. 60 Кодекса), а в судебном порядке
могут быть признаны членами семьи и другие родственники супругов, нетрудоспособные иждивенцы, а в исключительных случаях и иные лица, если они проживают совместно и ведут общее
хозяйство (п. 2 ст. 59) [12]. Очевидно, что определение круга членов семьи в КоБС Республики Беларусь созвучно ЖК РФ и, кроме того, в нем содержится предпосылка к наделению фактических супругов семейными правами и обязанностями.
Как уже отмечалось, российский законодатель, в отличие от
белорусского, не относит семью к субъектам правоотношений.
Так, ГК РФ не причисляет семью как группу лиц к объединениям
граждан (физических лиц), не наделяет ее статусом юридического лица. В семейном кодексе РФ семья в качестве субъекта семейных правоотношений также не упоминается. В юридической
науке семья традиционно рассматривается не как субъект права,
а как объект правовой охраны. Принято считать, что интересы
семьи осуществляются и защищаются опосредованно, через защиту прав и законных интересов ее членов [13]. Тем не менее
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
отдельные ученые предпринимают попытки обосновать точку
зрения, согласно которой семья должна иметь правосубъектность [14]. Как отмечает Ю. А. Королев, одним из первых поставивший эту проблему, семья практически занимает промежуточное положение между физическим и юридическим лицами.
Не будучи юридическим лицом, семья выступает в гражданском
обороте как единое целое, например, в вопросах жилищных,
пенсионных, при получении льгот или преимуществ непосредственно на всю семью (размер квартплаты, пенсии, пособия).
Особое положение во всех этих вопросах занимает одинокая
мать с ребенком (без алиментов), поскольку при несовершеннолетии ребенка все функции семьи осуществляются только матерью как представительницей ребенка (с дедом, бабушкой по поводу наследства и пр.), пока он не приобретет дееспособности.
Кроме того, ученый замечает, что в последнее время семья во
многих случаях организует коммерческий или творческий коллектив или другие формы объединений с общей ответственностью по имуществу, фирму, банк, торговую точку и т. д. Здесь семья очень сближается по своим характеристикам с юридическим
лицом, приобретая статус субъекта права [15].
Н. Н. Тарусина обращает внимание на то, что ключевым аргументом против наличия у семьи правосубъектности является
соображение о том, что носителями и реализаторами соответствующих юридических возможностей выступает конкретный
член (члены) семьи, у самой же семьи юридического лица нет.
Данный аргумент автор опровергает тем, что не для всех общественных объединений граждан необходима юридическая личность. Кроме того, крестьянское (фермерское) хозяйство, которое
строится на семейной основе, также не требует образования юридического лица. В связи с указанным выше, возможно предположить схожий статус и для семьи, члены которой в этом случае
рассматриваются не как персональные обладатели определенных
прав и обязанностей, а как законные представители семьи [16].
Более того, как справедливо замечает Н. Н. Тарусина, правосубъектность семьи имеет сходство с правосубъектностью малолетнего ребенка, чьи права реализуются и защищаются законными
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
представителями, а также – с правосубъектностью юридического лица, правоспособность которого реализуется через деятельность уполномоченных органов [17].
О. В. Романовская приводит иные примеры (кроме
крестьянского-фермерского хозяйства), когда в основе появления самостоятельного субъекта права – объединения граждан –
лежат кровно-родственные связи. Это община малочисленных
народов Российской Федерации, а также казачьи общества [18].
По мнению В. И. Иванова и Ю. С. Харитоновой, семья должна
признаваться субъектом права, поскольку она представляет собой
объединение граждан, участвующее в семейных, имущественных,
налоговых, бюджетных и иных правоотношениях. В частности,
федеральный закон «О прожиточном минимуме в Российской Федерации» устанавливает правило предоставления помощи именно
семье, а не супругам, а учет величины прожиточного минимума
осуществляется исходя из среднедушевого дохода семьи [19].
На наш взгляд, следует согласиться с авторами, которые полагают, что семья как коллектив (объединение) людей является
полноценным (и очень важным) субъектом общественных отношений и должна признаваться субъектом правоотношений, возникающих между семьей как единым целым и третьими лицами,
в том числе государством. Сказанное тем более справедливо в отношении жилищно-правового статуса семьи, поскольку, как уже
отмечалось, признак совместного проживания и ведения общего
хозяйства является одним из существенных для определения общенаучного и легального понятия семьи. Поэтому именно в жилищных правоотношениях семья нередко может выступать как
единое целое.
Например, правило ч. 2 ст. 31 ЖК РФ устанавливает для
членов семьи собственника жилого помещения равные с ним
права и обязанности, а нормой ч. 3 ст. 31 ЖК предусмотрена солидарная ответственность собственника и всех дееспособных и
ограниченно-дееспособных членов его семьи по обязательствам,
вытекающим из пользования данным жилым помещением. Таким образом, любой из дееспособных или ограниченно дееспособных членов семьи собственника несет обязанности перед
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
третьими лицами за всю семью, включая недееспособных и несовершеннолетних ее членов, в частности по оплате содержания
и ремонта жилья, коммунальных услуг, по деликтным и другим
обязательствам. Аналогичные правила содержатся в ч. 2 ст. 69
ЖК РФ для членов семьи нанимателя по договору социального
найма, причем при прекращении семейных отношений с нанимателем бывшие члены его семьи самостоятельно отвечают по всем
обязательствам, вытекающим из договора.
В соответствии со ст. 70, 76, 80 ЖК РФ правом на вселение
в жилое помещение новых членов семьи, поднанимателей, временных жильцов наделяется наниматель, однако он не может
осуществить свое право без согласия всех остальных членов своей семьи. Таким образом, в отношениях с вселяемыми им лицами
наниматель действует от лица семьи как ее представитель.
При прекращении права собственности на жилое помещение
право пользования им утрачивает вся семья бывшего собственника (п. 2 ст. 292 ГК РФ, ч. 5 ст. 31 ЖК РФ); при расторжении (прекращении) договора социального найма по основаниям, предусмотренным ст. 83 ЖК РФ, из жилого помещения выселяется вся
семья нанимателя, а при прекращении членства в жилищном кооперативе в соответствии со ст. 133 ЖК РФ из жилого помещения
также подлежит выселению вся семья бывшего члена кооператива. И хотя в случае возникновения судебного спора о выселении, взыскании задолженности по плате за содержание, ремонт
жилья и коммунальные услуги, о взыскании возмещения вреда
и др. все члены семьи привлекаются к участию в деле как самостоятельные субъекты правоотношений, фактически мы можем
наблюдать своеобразное единство (тождество) прав и обязанностей всех членов семьи по отношению к третьим лицам. Однако
такого единства нет в спорах по требованиям одних членов семьи
к другим. Поэтому можно предположить, что в случае единства
(тождества) прав и интересов членов семьи в отношениях с третьими лицами эти права и интересы принадлежат именно семье
как группе (коллективному субъекту), а отдельные члены семьи
их лишь представляют, осуществляют и защищают, т. е. восполняют отсутствие дееспособности семьи своими действиями.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При постановке на учет граждан в качестве нуждающихся
в предоставлении жилого помещения по договору социального найма имущественное положение граждан, претендующих
на предоставление им жилья, определяется с учетом дохода,
приходящегося на каждого члена семьи и стоимости имущества,
находящегося в собственности членов семьи и подлежащего налогообложению. Критерий обеспеченности жильем также применяется к гражданам, претендующим на получение жилого помещения, с учетом существующих жилищных прав всех членов семьи. При предоставлении жилого помещения его общая площадь
рассчитывается исходя из нормы предоставления на всех членов
семьи, а также учитывается ее состав. В частности, заселение
одной комнаты лицами разного пола, за исключением супругов,
допускается только с их согласия (ч. 1 ст. 58 ЖК), жилое помещение может быть предоставлено общей площадью, превышающей
норму предоставления на одного человека, но не более чем в два
раза, если такое жилое помещение представляет собой комнату
или однокомнатную квартиру либо предназначено для вселения
гражданина, страдающего одной из тяжелых форм хронических
заболеваний, указанных в перечне, устанавливаемом органом исполнительной власти РФ (ч. 2 ст. 58).
Во всех указанных случаях жилищные права отдельных
граждан неотделимы от интересов их семьи, но семья как субъект права на предоставление жилого помещения в жилищном
кодексе не фигурирует. Поэтому возможны ситуации, когда семья как группа лиц, связанных браком и родством, нуждается
в предоставлении жилого помещения, но при этом каждый из ее
членов сам по себе не может быть признан нуждающимся и поставлен на учет. Например, такая проблема возникнет в случае,
если оба супруга проживают и зарегистрированы по месту жительства своих родителей, и в каждом из этих жилых помещений
на одного человека приходится общей площади более учетной
нормы, но при этом родители каждого из супругов не дают согласия на вселение зятя (снохи) в свою квартиру.
В системе жилищного законодательства есть нормативноправовые акты, в которых субъектом права на улучшение жи64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лищных условий названа именно семья. К ним относятся, в частности, акты, регулирующие предоставление государственной
поддержки молодым и многодетным семьям в форме субсидий
на приобретение или строительство жилья [20]. Государственная поддержка молодых семей в сфере жилищных отношений
осуществляется в рамках подпрограммы «Обеспечение жильем
молодых семей» Федеральной целевой программы «Жилище» на
2011–2015 годы. Ранее в России осуществлялась одноименная
подпрограмма на 2002–2010 годы.
Целью подпрограммы является предоставление государственной поддержки в решении жилищной проблемы молодым
семьям, признанным в установленном порядке нуждающимися
в улучшении жилищных условий, в форме социальных выплат
на приобретение жилья или строительство индивидуального жилого дома экономкласса. Расчет размера социальной выплаты
производится исходя из нормы общей площади жилого помещения, установленной для семей разной численности, количества
членов молодой семьи и норматива стоимости 1 кв. м. общей
площади жилья по соответствующему муниципальному образованию, в котором молодая семья состоит на учете в качестве
участника подпрограммы. Участником подпрограммы может
быть молодая семья, в том числе имеющая одного и более детей, где один из супругов не является гражданином РФ, а также неполная молодая семья, состоящая из родителя-гражданина
РФ и одного или нескольких детей. Возраст каждого из супругов или родителя в неполной семье не должен превышать 35 лет
на момент принятия органом исполнительной власти субъекта
Российской Федерации решения о включении молодой семьи –
участницы подпрограммы в список претендентов на получение
социальной выплаты в планируемом году. Молодая семья должна быть признана нуждающейся в жилом помещении и иметь
доход, позволяющий получить кредит для оплаты стоимости
жилья в части, превышающей размер социальной выплаты. Размер социальной выплаты составляет не менее 30 % от расчетной
стоимости жилого помещения для молодых семей, не имеющих
детей, не менее 35 % от расчетной стоимости жилого помещения
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
для молодых семей, в том числе неполных, имеющих одного или
более детей. В соответствии с Постановлением мэрии г. Ярославля от 26.04.2011 № 1073 «О долгосрочной целевой программе «Обеспечение жильем молодых семей в городе Ярославле»
на 2011–2015 годы», размер социальной выплаты составляет для
молодых семей, не имеющих детей, и для молодых семей, имеющих детей, соответственно 45 и 50 % от расчетной стоимости
жилого помещения. Размер общей площади жилого помещения,
с учетом которой определяется размер социальной выплаты, составляет для семей из двух человек 42 кв. м., а для семей из трех
и более человек – по 18 кв. м. на каждого члена семьи. Общая
площадь приобретаемого или создаваемого жилого помещения
в расчете на каждого члена молодой семьи не может быть меньше учетной нормы общей площади жилого помещения. Приобретенное или созданное жилое помещение оформляется в общую
собственность всех членов семьи, указанных в свидетельстве
на получение социальной выплаты.
Государственная поддержка, оказываемая молодым семьям
в рамках подпрограммы «Обеспечение жильем молодых семей»,
позволяет многим молодым семьям, не имеющим своего жилья
и дохода, достаточного для его приобретения, решить их жилищную проблему. Так, в результате реализации подпрограммы
за период с 2009 по 2010 гг. в городе Ярославле улучшили свои
жилищные условия 342 молодые семьи. Вместе с тем при осуществлении права на получение социальной выплаты молодые
семьи сталкиваются с рядом проблем. В первую очередь правила признания молодой семьи нуждающейся в жилом помещении
отсылают к правилам ст. 51 ЖК РФ об основаниях признания
граждан нуждающимися в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма. Молодая семья определяется в нормативных актах подпрограммы «Обеспечение жильем молодых семей» как семья, состоящая из молодых супругов
(до 35 лет) без детей, молодых супругов, имеющих ребенка или
детей, или одинокого молодого родителя с ребенком (детьми).
Однако при постановке на учет уровень обеспеченности жилым
помещением определяется не исходя из наличия или отсутствия
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жилья именно у молодой семьи, а исходя из количества квадратных метров на каждого из супругов совместно с членами их семей. Например, если каждый из молодых супругов зарегистрирован в жилом помещении своих родителей, то в соответствии
со ст. 51 ЖК РФ он считается членом их семьи и может быть
признан нуждающимся в жилом помещении только при условии,
если обеспеченность жильем составляет менее учетной нормы
на одного человека. В то же время жилые помещения родителей
каждого из супругов могут быть недостаточными по размеру, количеству комнат и другим условиям для проживания в них сразу
двух семей. При таких обстоятельствах у молодой семьи мало
шансов приобрести свое жилье и действительно создать семью.
Эту проблему иллюстрирует следующее дело, рассмотренное
одним из районных судов г. Магнитогорска. Молодые супруги
Т. Р. С. и Т. М. С. обратились в суд с иском о признании незаконным решения городской администрации об исключения их из числа участников программы «Молодая семья» на том основании,
что члены семьи, состоящей из супругов и двоих несовершеннолетних детей, не являются нуждающимися в улучшении жилищных условий. Суд установил, что Т. Р. С. с несовершеннолетним
ребенком зарегистрированы по месту жительства в квартире вместе с родителями Т. Р. С. и его дедом. Нанимателем квартиры по
договору социального найма является один из родителей Т. Р. С.
В соответствии со ст. 69 ЖК РФ суд признал Т. Р. С. членом семьи
нанимателя, несмотря на то что после регистрации брака с Т. М. С.
он переехал жить к супруге (также проживающей с родителями)
и перестал быть членом семьи своих родителей. Суд пришел к выводу, что истец не утратил права пользования жилым помещением, в котором ранее проживал в качестве члена семьи нанимателя,
а фактическое не проживание его в указанной квартире не является основанием для расторжения договора социального найма
и прекращения прав и обязанностей истца в отношении данного
жилого помещения. Кроме того, суд установил, что одному из родителей Т. Р. С. принадлежит на праве собственности еще одно
жилое помещение, площадь которого должна учитываться при
определении обеспеченности жильем в соответствии с правилами
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ст. 51 ЖК РФ. С учетом общей площади жилых помещений суд
признал, что Т. Р. С и его несовершеннолетний сын обеспечены
жильем более учетной нормы. Таким же образом суд определил
и обеспеченность жилплощадью молодой супруги Т. М. С. и другого несовершеннолетнего ребенка, которые зарегистрированы
по месту жительства в квартире, принадлежащей на праве общей
долевой собственности самой Т. М. С., ее родителям и ее сестре
(по ¼ доле). Суд признал всех сособственников членами одной
семьи и рассчитал количество метров, приходящихся на Т. М. С.
и ее ребенка, исходя из общей площади квартиры, несмотря на то
что после вступления в брак с Т. Р. С. и рождения детей она создала новую семью, фактически прекратив членство в семье своих родителей. Несмотря на то что молодая семья с очевидностью
располагала только 1/4 долей в праве собственности на квартиру
и нуждалась в собственном отдельном жилье, суд отказал в удовлетворении исковых требований.
В судебной практике также широкое распространение получили споры, связанные с исключением молодых семей из участников программы в связи с достижением супругами или одним
из них 36-летнего возраста. Позиция судебных органов по данному вопросу неоднозначна.
Так, Кировским районным судом г. Ярославля было рассмотрено дело по заявлению супругов Р. к Департаменту по делам молодежи, физической культуре и спорту Ярославской области, Территориальной администрации Заволжского района мэрии г. Ярославля, Управлению по молодежной политике мэрии г. Ярославля
об оспаривании действий по исключению из списка претендентов
на участие в программе «Обеспечении жильем молодых семей
в г. Ярославле» и об обязании включить в список молодых семей
– претендентов на получение социальных выплат. Суд установил,
что семья Р. была включена в список молодых семей-участников
подпрограммы, изъявивших желание получить социальную выплату на приобретение (строительство) жилья. Однако в день принятия решения о включении семьи Р. в список претендентов на
получение социальной выплаты в планируемом году одному из супругов исполнилось 36 лет. Суд пришел к выводу, что семья обо68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
снованно не была включена в список претендентов на получение
социальной выплаты, поскольку именно в день принятия решения
семья Р. перестала отвечать критериям молодой семьи. Суд отклонил доводы истцов о том, что сутки заканчиваются в 24 часа, поэтому 35-летний возраст Р. на момент принятия решения не истек,
указав, что срок, исчисляемый годами, истекает в соответствующие месяц и число последнего года срока, следовательно, именно
в день рождения Р. его 35-летний возраст истек [21].
Решение об отказе в удовлетворении исковых требований
о признании незаконным исключении семьи К. из списка молодых семей было принято Заволжским районным судом г. Ярославля от 21.01.2011 года. Суд пришел к выводу, что списки молодых семей – участников программы окончательно формируются
государственным заказчиком Программ в год, предшествующий
планируемому, причем срок окончательного утверждения списков не установлен и зависит от начала финансирования как
из федерального, так и из областного и местного бюджетов. Следовательно, при формировании списков на каждый планируемый
год проверяется, в том числе, и возрастной критерий участников
программы – не более 35 лет [22].
В другом деле, рассмотренном районным судом г. Магнитогорска Челябинской области, супруги А. требовали обязать администрацию г. Магнитогорска включить их семью в список молодых семей на получение социальной выплаты в 2011 году. Суд
установил, что семья А. в 2008 году была признана нуждающейся
в предоставлении социальной выплаты, но в список претендентов
на получение социальной выплаты в 2009 году она не попала, поскольку он был сформирован ранее, еще до принятия супругов А.
на учет, а в список претендентов на 2010 год семья не была включена, потому что до нее не дошла очередь. В 2010 году на момент формирования списка претендентов на получение выплаты
в 2011 году одному из супругов исполнилось 35 лет, в связи с чем
семья не была включена в список и выбыла из участия в программе. Суд признал действия администрации правомерными и отказал супругам в удовлетворении требования [23]. По результатам
рассмотрения кассационной жалобы Челябинским областным
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
судом указанное решение было полностью отменено и вынесено
новое решение об удовлетворении исковых требований.
Весьма показательным является Решение Ленинского районного суда города Ульяновска от 11.01.2012 года по делу
№ 33-739/2012, оставленное без изменений Апелляционным
определением Ульяновского областного суда от 20.03.2012 года.
Супруги Ф. обратились с требованием о признании незаконным
решения об исключения их семьи из списка молодых семейучастников подпрограммы «Обеспечение жильем молодых семей
ФЦП «Жилище» на 2011–2015 годы» в связи с достижением одним их супругов возраста 36 лет. Молодая семья Ф. стала участником подпрограммы еще в 2008 году. В том же году супруги Ф.
приобрели по договору купли-продажи квартиру на денежные
средства, полученные по ипотечному кредиту. В 2010 году супруги были извещены письмом, что Программа продлена на срок
с 2011 по 2015 год и их семья в составе трех человек по-прежнему
является ее участницей. А в 2011 году решением Комитета по делам молодежи, культуры и спорта семья была исключена из числа
участников подпрограммы в связи с достижением одного из супругов возраста 36 лет. Суд удовлетворил требования супругов
Ф. и восстановил их в очереди на получение социальной выплаты,
указав, что на момент приобретения квартиры и заключения ипотечного договора семья в 2008 году семья Ф. являлась нуждающейся в  улучшении жилищных условий и была включена в список молодых семей – участников подпрограммы и, следовательно,
имела право на включение в список претендентов на получение
субсидии. И это право не было реализовано не по их вине. При
таких обстоятельствах, когда истцы, достоверно зная о своем праве на получение социальной выплаты, которую они могли направить на погашение основного долга и процентов по кредиту, взятому на покупку жилья, приобрели жилье на заемные денежные
средства, принятие новой Программы и достижение ими возраста
36 лет не могут являться основанием для исключения их из очереди на получение социальной льготы [24].
Таким образом, из анализа судебных актов по данной категории дел нельзя сделать однозначный вывод о наличии гаран70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тий сохранения права молодой семьи на получение социальной
выплаты после достижения одним из супругов предельного для
участия в программе возраста.
Государственная поддержка многодетных семей, проживающих в Ярославской области, осуществляется на основе подпрограммы «Улучшение жилищных условий многодетных семей» Региональной программы «Стимулирование развития жилищного строительства на территории Ярославской области»
на 2011–2015 годы. Участниками подпрограммы «Многодетные
семьи» являются семьи, включенные в областной сводный список многодетных семей, нуждающихся в улучшении жилищных
условий. Под многодетными понимаются семьи, воспитывающие трех и более детей в возрасте до 18 лет (рожденных, усыновленных или удочеренных). К членам многодетной семьи относятся совместно проживающие родители и их дети, а также другие
родственники и нетрудоспособные иждивенцы при условии признания их членами семьи в судебном порядке. Многодетная семья, имеющая 7 и более детей, включается в список получателей
субсидии во внеочередном порядке. Размер субсидии, предоставляемой многодетной семье, определяется исходя из разницы размера общей площади жилого помещения, необходимого семье
(из расчета 18 кв. м. на 1 члена семьи) и размера общей площади
жилого помещения, принадлежащего членам многодетной семьи
на праве собственности или на основании договора социального
найма. Эта разница умножается на норматив стоимости 1 кв. м.
жилья по муниципальному району (округу). Анализ судебной
практики по спорам, связанным с получением субсидии, показывает, что многодетная семья утрачивает право на участие в программе по достижении одним из детей совершеннолетия. И если
к этому моменту из-за недостаточности финансирования многодетная семья не успевает получить субсидию, то улучшить свои
жилищные условия она сможет лишь в общем порядке.
Так, Кировским районным суда г. Ярославля было рассмотрено дело по иску К. к администрации городского округа
г. Рыбинска, Правительству Ярославской области, Департаменту строительства Ярославской области о признании незаконным
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
исключения из числа участников областной целевой программы
по улучшению жилищных условий многодетных семей, восстановлении в числе участников указанной целевой программы
и возложении обязанности по выдаче свидетельства о праве на
получение средств областного бюджета на приобретение жилого
помещения. Суд установил, что семья К., состоящая из 5 человек,
в том числе муж, жена и трое несовершеннолетних детей, была
включена в список участников Областной целевой программы
по улучшению жилищных условий многодетных семей. Однако при формировании списка многодетных семей-претендентов
на получение субсидии в очередном году семья К. не была включена в него по причине достижения одним из детей К. возраста 18 лет. Истцы требовали признать действия государственных
органов незаконными, поскольку постановлением Правительства
Ярославской области не предусмотрено исключение из списка
многодетных семей в связи с достижением одним из детей совершеннолетия. Суд отказал в удовлетворении требований, указав,
что как областная целевая программа по улучшению жилищных
условий многодетных семей на 2010–2011 годы, так и подпрограмма «Улучшение жилищных условий многодетных семей»,
утвержденная постановлением Правительства Ярославской области № 9-п от 26.01.2011 г., предусматривают ежегодное формирование областного сводного списка многодетных семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий, на очередной год
с учетом наличия у данных семей статуса многодетных. В данном случае, по мнению суда, исключение семей, утративших соответствующий статус, из сводного списка многодетных семей,
нуждающихся в улучшении жилищных условий, на прошедший
год не производится. Сохранение за семьями, утратившими статус многодетных в текущем году, права на включение их в сводный список многодетных семей, нуждающихся в улучшении
жилищных условий, на следующий год действующим законодательством Ярославской области не предусмотрено [25].
Следует заметить, что с достижением одним из детей в многодетной семье совершеннолетия и утратой в связи с этим семьей статуса многодетной жилищная проблема указанной семьи
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
не решается и не исчезает, а, напротив, усугубляется. Семья продолжает нуждаться в жилом помещении и, как правило, остается малоимущей, поскольку трудно предположить, что 18-летний
человек, не получив еще профессионального образования, будет
иметь высокий уровень заработной платы. Поэтому полагаем,
что, исходя из принципов гуманизма и справедливости, необходимо сохранять за многодетной семьей статус участника программы до момента реализации ею права на получение субсидии,
даже в случае достижения одним из ее детей совершеннолетия,
если на момент включения ее в список многодетных семей, нуждающихся в улучшении жилищных условий, она соответствовала
критериям многодетной семьи.
Список использованной литературы
1. Социология / под ред. В. Н. Лавриненко. М., 1998. С. 214.
2. Яковлев А. М. Социальная структура общества и право.
М.: Норма, 2009. С. 196.
3. Кравченко А. И. Социология. М.: Проспект, 2005. С 275.
4. Антокольская М. В. Семейное право: учебник. М.: Юрист,
1997. С. 8; Гражданское право: учебник: в 3 т. Т. 3 / под ред.
А. П. Сергеева. М.: ТК Велби, 2009. С. 370–374; Ильина О. Ю.
Проблемы интереса в семейном праве Российской Федерации.
М.: Городец, 2007. С. 119.
5. Ильина О. Ю. Указ. соч. С. 143–147.
6. Седугин П. И. Жилищное право: учебник для вузов. 3-е
изд. М.: Норма, 2004. С 148.
7. Мананкова Р. П. Пояснительная записка к Концепции проекта нового семейного кодекса Российской Федерации // Семейное и жилищное право. 2012. N 4. С. 26–41.
8. Тарусина Н. Н. Российский семейный закон: между конструктивностью и неопределенностью: монография. Ярославль:
ЯрГУ, 2012. С. 60–61.
9. О некоторых вопросах, возникших в судебной практике
при применении Жилищного кодекса Российской Федерации:
постановление Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 № 14
п. 11, 25» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 9.
73
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
10. Мананкова Р. П. Указ.соч.; Тарусина Н. Н. Брак по российскому семейному праву: учеб. пособие. Ярославль: ЯрГУ,
2007. С. 150–183; Ее же. Семейное право: Очерки из классики
и модерна: монография. Ярославль: ЯрГУ, 2009. С. 184–213.
11. Шершень Т. В. В год семьи о понятии семьи в современном российском праве // Семейное и жилищное право. 2008. № 5.
С. 2.
12. Кодекс о браке и семье Республики Беларусь от 08 июля
1999 г. № 278-З // СПС «Гарант».
13. Данилин В. И. Реализация и охрана брачно-семейных
прав. Уфа, 1989. С. 16; Нечаева А. М Семья как самостоятельный объект правовой охраны // Государство и право. 1996. № 12.
С. 104; Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева. Т. 3. М.,
2009. С. 371.
14. Королев Ю. А. Семья как субъект права // Журнал российского права. 2000. № 10. С. 62–63; Тарусина Н. Н. Семья
– топ-менеджер общественной жизни или юридическое ничто? // Вестник Ярославского государственного университета
им. П. Г. Демидова. Серия Гуманитарные науки. 2012. № 3 (21).
С. 73–76; Ее же. Российский семейный закон: между конструктивностью и неопределенностью. С. 120–125.
15. Королев Ю. А. Указ. соч. С. 62–63.
16. Тарусина Н. Н. Российский семейный закон: между конструктивностью и неопределенностью. С. 121, 124.
17. Там же. С. 122.
18. Романовская О. В. «Семейные» объединения граждан
в российском праве // Правоведение. 2009. № 5. С. 125–126.
19. Иванов В. И., Харитонова Ю. С. О субъектах права по законодательству России // Гражданское право. 2012. № 3. С. 27–33.
20. О федеральной целевой программе «Жилище» на 20112015 годы: постановление Правительства РФ от 17.12.2010
№ 1050»; Об утверждении региональной программы «Стимулирование развития жилищного строительства на территории Ярославской области на 2011-2015 годы: постановление Правительства
Ярославской области от 26.01.2011 № 9-п; Об утверждении Положения о порядке предоставления молодым семьям социальных
74
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
выплат на приобретение (строительство) жилья: постановление
Правительства Ярославской области от 17.03.2011 № 171-п; О долгосрочной целевой программе «Обеспечение жильем молодых семей»: постановление мэра г. Ярославля от 26.04.2011 № 1073.
21. Архив Кировского районного суда г. Ярославля.
Д. № 2-2775/10.
22. Архив Заволжского районного суда г. Ярославля.
Д. № 2-43/11.
23. Интернет-портал ГАС РФ «Правосудие»: суды Челябинской области. Д. № 2-613/2011 – М-300/2011.
24. Апелляционное определение Ульяновского областного суда по делу № 33-739/2012 от 20.03.2012. URL: http://www.
uloblsud.ru.
25. Архив Кировского районного суда г. Ярославля.
Д. № 2-1348/12.
75
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
В статье анализируется влияние новелл гражданского законодательства на правовое регулирование отношений собственности супругов. Отмечаются позитивные и негативные последствия реформирования гражданского законодательства для механизма семейно-правового регулирования
имущественных отношений супругов.
Ключевые слова: совместная собственность супругов; общее имущество супругов; совершение сделок супругами.
In the article influence of innovations of the civil legislation on legal
regulation of the relations of property of spouses are analyzed. Positive and
negative consequences of reforming of the civil legislation for the mechanism of
family and legal regulation of the property relations of spouses are noted.
Keywords: joint property of spouses; general property of spouses;
transactions by spouses.
О. Н. Низамиева
Казанский (Приволжский) федеральный университет
E-mail:olganizamieva@mail.ru
Реформирование
гражданского законодательства
и отношения собственности супругов
Научная статья
O. N. Nizamieva
Kazan (Volga Region) Federal University
E-mail:olganizamieva@mail.ru
Reforming of the Civil Legislation
and Relation of Property of Spouses
Scientific article
Современный этап развития отечественного гражданского
законодательства характеризуется существенными переменами,
затрагивающими самые разные сферы частноправового регулирования. Не являются здесь исключением и имущественные от© Низамиева О. Н., 2013
76
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ношения между членами семьи. Сформулированные в Проекте
Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса
Российской Федерации, а также в отдельные законодательные
акты Российской Федерации»[1] (далее Проект закона) правила,
в частности нормы об общей собственности главы 19.1, способны
внести определенные коррективы в правовое регулирование отношений собственности супругов.
Прежде всего обращают на себя внимание новые концептуальные подходы разработчиков Проекта закона относительно общей собственности в целом.
Во-первых, наблюдается отказ от использования термина
«право общей собственности» и оперирование исключительно
категорией «общая собственность». Тем самым подчеркивается,
что общая собственность – это отнюдь не самостоятельный вид
права собственности, а правовой режим вещей, принадлежащих
на праве собственности двум или более лицам.
Во-вторых, предлагается существенным образом изменить
структуру главы об общей собственности путем выделения трех
самостоятельных параграфов, посвященных общим положениям, особенностям долевой и совместной собственности соответственно. Предполагается установление единых правил как для
долевой, так и для совместной собственности о правовом режиме плодов, продукции и доходов от использования имущества,
находящегося в общей собственности, об участии в расходах
на содержание общего имущества, а также об обращении взыскания на долю должника в общем имуществе, что представляется оправданным.
В-третьих, предусматривается ограничение случаев возникновения совместной собственности исключительно совместной
собственностью супругов с отказом от совместной собственности крестьянского (фермерского) хозяйства.
Ознакомление с предлагаемыми правилами регулирования
непосредственно отношений совместной собственности супругов
позволяет сделать вывод о сохранении большинства норм, действующих в настоящее время и оправдавших свое существование
77
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
с точки зрения социальной справедливости и практического применения. Вместе с тем можно обнаружить и некоторые новшества.
К числу положительных изменений, предусматриваемых
Проектом закона, на наш взгляд, следует отнести положение абзаца 2 пункта 1 статьи 285, в соответствии с которым «каждый
из супругов вправе требовать государственной регистрации совместной собственности на недвижимое имущество, нажитое супругами во время брака, при этом право совместной собственности возникает с момента приобретения такого имущества». Возможность обращения супруга с требованием о государственной
регистрации совместной собственности на недвижимое имущество, нажитое супругами во время брака, не исключается и действующим законодательством и находит подтверждение в судебной практике [2]. Такое обращение может быть продиктовано
необходимостью предотвращения возможного злоупотребления
со стороны супруга – «титульного собственника», единолично
участвовавшего в сделке по приобретению недвижимости и получившего свидетельство о праве собственности на свое имя. Здесь
следует обратить внимание и на то, что Проект закона говорит о
«праве», а не «обязанности» супруга требовать государственной
регистрации совместной собственности на имущество. Если супруг не воспользовался предоставленным ему правом, это не влечет за собой признание недвижимого имущества, оформленного
на имя одного из супругов, его личной собственностью. Такой
вывод следует из пункта 2 статьи 34 Семейного кодекса РФ, в соответствии с которым общим имуществом супругов является любое нажитое супругами в период брака имущество независимо от
того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого
или кем из супругов внесены денежные средства. В этой связи
остается лишь надеяться на сохранение законодателем в силе
приведенной семейно-правовой презумпции. Особого внимания
и одобрения заслуживает в рассматриваемой норме указание на
то, что право совместной собственности возникает с момента
приобретения имущества, а не с момента государственной регистрации или получения правоустанавливающих документов.
Такая позитивная оценка продиктована тем, что до недавнего
78
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
времени правоприменительная практика демонстрировала отсутствие единства по данному вопросу, в том числе и при разрешении споров о предоставлении супругу, изначально не упомянутому в правоустанавливающих документах, тех или иных
налоговых льгот1.
В науке семейного права продолжительное время дискутировался вопрос об определении момента включения в общее имущество супругов авторского вознаграждения и других доходов
от интеллектуальной деятельности. Учеными и практиками предложены следующие решения:
1) в состав общего имущества супругов включается вознаграждение автора за произведения, созданные им во время брака,
независимо от времени получения вознаграждения;
2) совместной собственностью доходы автора признаются,
если они получены автором или причитались ему во время брака,
независимо от времени создания произведения;
3) совместной собственностью является вознаграждение,
фактически полученное автором во время брака [4].
Поставить точку в многолетней дискуссии призвано правило, предусмотренное абзацем 4 пункта 2 статьи 285 Проекта закона: «Исключительное право на результат интеллектуальной
деятельности, принадлежащее автору такого результата (ст. 1228),
не входит в общее имущество супругов. Однако доходы, полученные от использования такого результата в период брака, являются совместной собственностью, если договором между ними не
предусмотрено иное». Таким образом, предлагается закрепить получившую наибольшее распространение среди специалистов позицию, в соответствии с которой «вознаграждение, полученное в
период брака, даже если творческая работа началась и была завершена до вступления в брак, входит в общее имущество супругов. И
наоборот, полученное после развода вознаграждение за произведение творчества, созданное в период брака, к совместной собствен Определение Конституционного Суда РФ от 2 ноября 2006 г.
№ 444-О «По жалобе Уполномоченного по правам человека в Российской
Федерации на нарушение конституционных прав гражданки Астаховой
Ирины Александровны положением подпункта 1 пункта 1 статьи 220
Налогового кодекса Российской Федерации» [3].
79
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ности супругов не относится» [5]. При этом моментом возникновения права совместной собственности следует признавать момент
их фактического получения супругом-автором. В свою очередь
«под получением дохода следует понимать не только выплату или
выдачу, но также перевод денежных средств на банковский счет
получателя и любые другие способы предоставления денежных
и иных доходов в распоряжение лица, которому они причитаются» [6]. В случае же если супруг скрывает свои доходы, а равно
в предвидении развода умышленно воздерживается от получения
причитающегося ему вознаграждения, суд может учесть это при
определении долей супругов в общем имуществе и при его разделе
[7] (пункт 2 статьи 39 СК РФ, пункт 16 постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 152).
В анализируемой норме мы видим выход на решение более
общей проблемы – определение момента возникновения права
совместной собственности на иные доходы супругов, в частности доходы от трудовой и предпринимательской деятельности.
Представляется, что доходы супругов от трудовой, предпринимательской деятельности или результатов интеллектуальной
деятельности должны подчиняться единому правовому режиму
и должно иметь место единообразие в определении момента его
возникновения.
Однако не все новеллы, предусмотренные в Проекте обсуждаемого закона, можно оценить исключительно как положительные.
Так, вызывают серьезные опасения подходы разработчиков
Проекта закона в регулировании отношений по распоряжению
общим имуществом супругов. По нашему мнению, такие подходы создают реальную угрозу ликвидации и без того достаточно шаткого механизма обеспечения и защиты имущественных
прав супруга, не участвующего в сделке по распоряжению общим имуществом3. Пункты 2 и 3 статьи 253 ныне действующе О применении судами законодательства при рассмотрении дел
о расторжении брака (в ред. от 6 февраля 2007 г.) [8].
3
 Механизм защиты имущественных прав супруга, предусмотренный
п. 3 ст. 35 Семейного кодекса РФ, далеко не всегда срабатывает
в правоприменительной деятельности. В качестве примеров судебных
актов, отказавших в защите имущественных прав супруга, не дававшего
80
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го Гражданского кодекса РФ устанавливают, что распоряжение
имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка
по распоряжению имуществом. Каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению
общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех
участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию
остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае,
если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо
должна была знать об этом. Вместе с тем, наряду с этими общими
правилами, пункт 4 статьи 253 ГК РФ оговаривает, что «правила настоящей статьи применяются постольку, поскольку для отдельных видов совместной собственности настоящим Кодексом
или другими законами не установлено иное».
В частности, иные, то есть отличные от пункта 3 статьи 253
ГК РФ, правила распоряжения имуществом, находящимся в совместной собственности супругов, устанавливает пункт 3 статьи 35 СК РФ для сделок с недвижимостью и сделок, требующих
нотариального удостоверения и (или) регистрации, если их предметом является совместная собственность супругов.
Пункт 3 статьи 35 СК РФ прямо указывает, что в случаях
совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимым имуществом, находящимся в совместной собственности
супругов, и сделки, требующей нотариального удостоверения
и (или) регистрации в установленном законом порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого
супруга.
согласия на распоряжение общим имуществом, можно привести:
Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного
Суда РФ от 20 апреля 2004 г. № 5-В04-5, Определение Судебной
коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14 января 2005 г.
№ 12-В04-8, а также Определение Судебной коллегии по гражданским
делам Верховного Суда РФ от 14 октября 2008 г. № 18-В08-47.
81
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Абзацем 2 пункта 3 статьи 35 СК РФ установлено, что супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение
указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение
года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.
Данной нормой закона не предусмотрена обязанность супруга, обратившегося в суд, доказывать то, что другая сторона в
сделке по распоряжению недвижимостью или в сделке, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном законом порядке, совершенной одним из супругов без
нотариального согласия другого супруга, знала или должна была
знать об отсутствии такого согласия [9].
Введение такого исключения в семейное законодательство
продиктовано настоятельной необходимостью обеспечить дополнительную защиту интересов супруга, не участвующего в сделке,
а также семьи в целом от злоупотреблений в случаях совершения
сделок, предметом которых является наиболее ценное, значимое
для семьи имущество, в первую очередь жилище и иное недвижимое имущество [10].
К сожалению, предлагаемая в Проекте закона редакция статьи 283 ГК не предполагает установления каких-либо исключений из общих правил. Пункт 4 действующей статьи 253 ГК предлагается упразднить. В свою очередь, это повлечет отмену или
поставит под сомнение возможность применения специальных
правил семейного законодательства. Таким образом, в целях обеспечения стабильности гражданского оборота среди конкурирующих между собой интересов супруга-сособственника, чьи права были нарушены совершением сделки по распоряжению общей
недвижимостью, и интересов добросовестного приобретателя
разработчики проекта отдают предпочтение интересам добросовестного приобретателя.
82
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список использованной литературы
1. URL: http:// www.pravo.ru
2. Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за II квартал 2002 г. (по гражданским делам): утв. постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 17 июля 2002 г // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. № 12.
3. Российская газета. 2006. 31 дек., № 297.
4. Чефранова Е. А. Имущественные отношения супругов:
научно-практическое пособие. М.: Эксмо, 2008. С. 72–76.
5. Нечаева А. М. Семейное право. М., 1998. С. 126.
6. Слепакова А. В. Интеллектуальная собственность и супружеские права // Законодательство. 2004. № 10.
7. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации (Постатейный) / З. А. Ахметьянова, Е. Ю. Ковалькова,
О. Н. Низамиева [и др.]; отв. ред. О. Н. Низамиева. М.: Проспект,
2011. С. 115.
8. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 1; 2007. № 5.
9. Определение Судебной коллегии по гражданским делам
Верховного Суда РФ от 6 декабря 2011 г. № 67-В11-5. URL: http://
vsrf.ru/stor_pdf.php?id=470402
10. Семейное право: учебник для бакалавров / под ред.
Е. А. Чефрановой. М.: Юрайт, 2012. С. 138.
83
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
В статье рассматриваются теоретические и законодательные подходы к определению понятий брака и семьи, выявляются современные тенденции на изменение ряда существенных признаков данных социальных
явлений.
Ключевые слова: брак; семья; доктрина; закон.
Summary: In the article theoretical and legislative approaches to definition
of concepts of marriage and a family are considered, current trends on change of
a number of essential signs of these social phenomena come to light.
Keywords: marriage; family; doctrine; law.
Н. Н.Тарусина
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: Nant@univ.uniyar.ac.ru
О понятии брака:
тенденции доктрины и законодательства*
Научная статья
N. N. Tarusina
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
E-mail: Nant@univ.uniyar.ac.ru
About Concept of Marriage:
Doctrine and Legislation Tendencies
Scientific article
В последние годы традиционная позиция доктрины о невозможности сформулировать (и соответственно, законодательно
закрепить) определения брака, а также семьи в значительной
мере поколеблена. Причин тому несколько.
Первая относится к универсальным и заключается в том, что
современное федеральное и региональное законодательство, как
правило, в своих общих положениях содержит характеристику
используемых понятий, в том числе дефиниции. В этом смысле
* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
© Тарусина Н. Н., 2013
84
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Семейный кодекс Российской федерации (далее СК РФ) с технологической точки зрения «выпадает» из данного пространства.
Возможно, потому, что, когда он разрабатывался и принимался,
указанные традиции законодательной техники с необходимой
долей очевидности не сложились.
Вторая причина сводится (и принимается за данность некоторыми цивилистами по сей день) к систематическому опровержению гипотезы о невозможности предложить формальноюридическую дефиницию брака (и семьи) в принципе – из-за
комплексного характера предмета, наличия у него существенных
признаков за пределами права.
Впрочем, данная гипотеза всегда была не вполне устойчива
с точки зрения аргументации. Во-первых, содержание понятийного ряда юриспруденции, как правило, и не совпадает с социологическим и иными контекстами. Требование такого совпадения, по известному тезису, свело бы все науки к науке филологии.
При этом, как показывает правотворческая практика, это требование и не соблюдается. «Рай понятий» не достижим как в смысле количественного охвата дефинициями явлений общественной
жизни, так и в смысле идеального содержания этих определений.
Однако стремиться к нему весьма полезно и с теоретической,
и с прикладной точек зрения, особенно в плане формирования
профессионального и обыденного правосознания, адекватной
правореализации нормативных установок. (Примечательно, что
некоторые цивилисты, отрицая необходимость данного «мероприятия», полагают брак общеизвестным термином [1].)
Третья причина обнаруживает себя в связи с процессами модернизации и модификации брака и семьи: легализацией однополых браков и основанных на них семейных союзов, однополых
партнерств иных видов, «реинкарнацией» полигамной идеи, других версий диверсификации институтов брака и семьи.
Если первые две причины-предпосылки имеют преимущественно юридическую подоплеку, то последняя – общесоциальное значение, сопровождающееся принципиальным расслоением подходов не только и не столько в юриспруденции, сколько
в обществе в целом.
85
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Так или иначе задачи семейно-правового дефинирования
актуализируются. Атмосфера вокруг данной проблематики подогревается положительной законодательной практикой на постсоветском пространстве. Например, в Законе Республики Казахстан «О браке и семье» в ст. 1 представлены основные понятия,
в том числе даны определения брака и семьи. В ст. 3 Семейного
кодекса Украины содержатся констатации сущности семейного
союза. Аналогичная попытка предпринята белорусским законодателем (ст. 59 Кодекса о браке и семье Республики Беларусь),
и т. д. В этой связи Н. А. Матвеева совершенно справедливо замечает, что сам факт наличия в близкородственных законодательствах определения брака (добавим – семьи), несмотря на некоторые разночтения, является весьма положительным и должен
подвигнуть к тому же законодателя российского [2].
В качестве родового понятия при дефинировании брака в цивилистике используются различные термины: соглашение, союз,
договор (реже учреждение, институт особого рода).
Так, Д. И. Мейеру брак представлялся «союзом лиц разного
пола, удовлетворяющим известным юридическим условиям и
дающим известные гражданские последствия» [3].
Абсолютное большинство семейноведов советского периода также делали акцент на термине «союз» (Е. М. Ворожейкин,
А. М. Белякова, А. И. Пергамент, В. А. Рясенцев и др. [4]). Данная
традиция была продолжена и в постсоветский период А. М. Нечаевой, О. Ю. Косовой, Л. М. Пчелинцевой и др. [5]. При этом все
ученые с очевидностью скорее всего не исключали, что в определенном смысле союз есть парафраз соглашения, что брак основан
на взаимном согласовании воли мужчины и женщины как субъектов права, особенно если уйти от дуализма конструкции договора
и признать, что двустороннее соглашение (договор) порождает не
договор в его втором значении (договорного правоотношения),
а правовое отношение соответствующего вида. Однако опасения
отождествления данного явления с гражданско-правовой сделкой,
а также устойчивое представление об особенностях семейных правоотношений в целом, принципиальном их отличии от отношений
гражданско-правовой природы не создавали предпосылок для размышления о договорной сущности брака.
86
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И. А. Трофимец тем не менее полагает, что термины «союз»
и «соглашение» – разнопорядковые: «"союз" предполагает существование особого образования (организации, общности), а основой для его возникновения является договор (соглашение)» [6].
Полагаем, что такой подход не решает проблемы окончательно
и бесповоротно, так как конструкция договора, по мнению многих цивилистов, также дуалистична. Однако данная позиция
вполне привлекательна.
Была также предпринята попытка очевидной социологизации родового понятия через термин «общность» (М. Т. Оридорога) [7], которая, впрочем, не получила поддержки. Как верно
заметила по этому поводу Н. В. Орлова, М. Т. Оридорога таким
образом просто обошла вопрос о том, что же служит основанием
возникновения этой общности [8].
Указание на брак как институт (учреждение) особого рода
(например, А. И. Загоровским и др.) [9] не составляло и не составляет, на наш взгляд, дефинирования, а лишь подчеркивало
и подчеркивает специфичность цели и юридического содержания
супружества, без отрицания договорности в качестве его основы.
Г. Ф. Шершеневич определял брак как «союз мужчины и женщины с целью сожительства, основанный на взаимном соглашении и заключенный в установленной форме» [10]. Вслед за ним
ряд современных цивилистов также указывает на договорную
сущность ( в том или ином прочтении) рассматриваемого явления с констатацией его гражданско-правовой природы. Так,
по мнению М. В. Антокольской, правом регулируется только соглашение о заключении брака, которое по сути своей не отличается от классической гражданско-правовой сделки [11]. Сходную
позицию занимает А. П. Сергеев: непосредственному правовому
регулированию подвергаются отношения по заключению супружеского союза, собственно брачные отношения такого прямого
воздействия на себе не испытывают – они лишь учитываются при
принятии решений. В то же время автор полагает брак как отношения супружества институтом особого рода [12]. В. В. Грачев занимает еще более акцентированную гражданско-правовую позицию:
из легального определения договора (п. 1 ст. 20 ГК РФ) вроде бы
87
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
должно следовать, что брак есть соглашение об установлении прав
и обязанностей, однако воля брачующихся на это не направлена
– супружеские права и обязанности возникают позже, с наступлением других предпосылок (например, факта приобретения общего
имущества); заключение брака вызывает другие правовые последствия – изменение правового статуса мужчины и женщины, то есть
приобретение особого правового состояния – состояния в браке,
или супружества). Соответственно В. В. Грачев определяет брак
как нуждающееся в государственной регистрации соглашение
мужчины и женщины, направленное на возникновение состояния
супружества. Одновременно автор подчеркивает два значения этого понятия: брак-договор и брак-состояние [13].
Позиции М. В. Антокольской, А. П. Сергеева, В. В. Грачева и некоторых других цивилистов, безусловно, аргументированы и имеют
право на существование, однако же – и право подвергнуться определенным сомнениям. Отвергая иную, не гражданско-правовую,
природу соглашения о браке, авторы опираются на очевидную для
них идею об институциональной принадлежности семейного права
к праву гражданскому. Между тем, как мы неоднократно отмечали,
и цели брачного союза, и условия его законности (бисексуальность,
моногамность, отсутствие близкого родства, особые правила о наступлении брачной правосубъектности и т. д.), и форма соглашения,
и способы прекращения и т. п. – все свидетельствует о специфическом семейно-правовом договоре, а не прагматичном гражданском.
О. С. Иоффе задолго до современной дискуссии отмечал, что
сходство супружеского союза со сделкой, действительно, очевидно, так как брак возникает на основании юридического акта,
совершенного с намерением породить правовые последствия, однако его социальное содержание и эти самые правовые последствия исключают квалификацию его в качестве одной из разновидностей именно гражданско-правового типа [14].
А. П. Сергеев, М. В. Антокольская, В. В. Грачев сходятся
в констатации двух значений брака. Первое – брак есть соглашение, юридический акт, порождающий супружество. Однако
далее возникают разночтения. Так, А. П. Сергеев в качестве второго значения предполагает для брака комплексное супружеское
88
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правоотношение, а М. В. Антокольская и В. В. Грачев – нет, сводя договорное предназначение брака к моменту его заключения
(и в отдельных случаях возобновляя его – для прекращения путем
развода или аннулирования путем признания недействительным).
Точка зрения А. П. Сергеева, на наш взгляд, точнее отражает
положение «вещей», как юридических, так и фактических. Качество правового состояния как разновидности юридического факта отнюдь не исключает возможности иметь и качество правоотношения (не говоря о том, что последнее также разновидность
юридического факта).
Неопределенность, малая степень конкретности норм СК РФ
о браке как правоотношении свидетельствует не об отрицании
оного в статусе брака – особого договорного семейного правоотношения (брачного «обязательства», если хотите), а о недостаточной разработанности проблемы, а также о существенной
специфике данного вида лично-правовой связи.
Однако полагание А. П. Сергеевым супружества комплексным правоотношением личного и имущественного характера скорее олицетворяет весь институт брака, поэтому, на наш
взгляд, является избыточным. Такая «картина» брачного мира
имеет весьма усложненный, детализированный характер, потому что вектор массы юридических связей на основе супружества
стремится почти в бесконечность: А. П. Сергеев имеет в виду отношения собственности, родительства (и даже наследования).
Е. М. Ворожейкин и другие семейноведы также рассматривают
брачное правоотношение как сложное по своему составу и содержанию: вступая в брак, супруги приобретают всю совокупность прав
и обязанностей – право на определение места жительства, фамилию,
выбор занятия, право требовать совместного решения вопросов семьи, право на развод, совместное имущество, материальную поддержку. В то же время Е. М. Ворожейкин делает настораживающую
оговорку – если это имущество есть (например, свадебные подарки)
[15] – и не включает, видимо, в перечень элементов сложного (комплексного) брачного правоотношения последующие вариации по поводу собственности, тем более материнства и отцовства, ибо последние составляют самостоятельное родительское правоотношение.
89
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Действительно, отрицание за браком качества конкретного
правоотношения не конструктивно. Брачное (супружеское) правоотношение, в собственном смысле, а не сверхкомплексном, является лично-правовым. Оно возникает после вступления в силу соглашения о его создании и длится до прекращения или признания
недействительным. Однако и расширять его границы, особенно за
счет имущественных правоотношений, вряд ли обоснованно.
Брачное правоотношение представляет собой такую личноправовую связь мужчины и женщины, которая заключается
в супружеском сожительстве (как правило, сопровождающимся
совместным проживанием с ведением общего хозяйства или же
проживанием раздельным – в том числе в рамках реализации не
только индивидуальной свободы выбора места жительства, рода
занятий, но и иной общности быта), совместном решении вопросов семьи, реализации иных правомочий личного порядка.
Примечательно, что В. В. Бутнев, критикуя позицию В. В. Грачева совершенно по другому поводу (в связи с вопросом о наличии или отсутствии гражданско-процессуальной обязанности по
доказыванию), также обращается к его точке зрения на брак как
соглашения о достижении особого, супружеского, состояния. Автор разделяет точку зрения о том, что правовое состояние, будучи
длящимся действием, в определенных случаях не исключает возможности его бытия в образе правоотношения, также имеющего
длящийся характер, правовую связь между участниками общественной жизни. Утверждение о том, продолжает В. В. Бутнев,
что заключение брака само по себе не порождает супружеских
правоотношений, противоречит не только закону, но и здравому
смыслу; регистрация брака порождает правовую связь независимо
от того, проживают ли супруги в общем жилом помещении, приобретают ли имущество в совместную собственность, исполняют
ли «супружеские обязанности», рожают ли и воспитывают детей
и т. п. «Из утверждений В. В. Грачева, – констатирует автор, – следует, что супруги, зарегистрировав брак, еще не стали субъектами
брачных правоотношений. Эти правоотношения возникли, если,
выйдя из загса, они приобрели бутылку водки (возникло совместно нажитое имущество). Нелепость этого вывода очевидна» [16].
90
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Украинские законодатели, возвращая нас в юридический
(и вполне традиционный) реализм, полагают браком «семейный
союз женщины и мужчины, зарегистрированный в органе государственной регистрации актов гражданского состояния» (ст. 21
«Понятие брака» СК Украины). Законодатели Республики Беларусь фактически присоединяются к еще более традиционным
доктринальным определениям (за минусом эпитетов, не имеющих, как мы неоднократно отмечали в других своих работах,
юридического значения): «Брак – это добровольный союз мужчины и женщины, который заключается в порядке, на условиях
и с соблюдением требований, определенных законом, направлен
на создание семьи и порождает для сторон взаимные права и обязанности» (ст.12 Кодекса РБ о браке и семье).
Что касается гендерного контекста субъектного состава
брачного правоотношения, то в настоящем сочинении мы лишь
подтвердим свою солидарность и с суждением по данному вопросу Конституционного Суда РФ (определение от 16.11.2006 г.
№ 496-0), и с теми цивилистами, социологами, общественными
деятелями и т. д., поддерживающими идею о единении в супружеском союзе мужского и женского начал, что мы неоднократно, вопреки определенной «моде» первого десятилетия CCI века,
констатировали в своих работах [17].
С учетом доктринальных, сравнительно-правовых и правоприменительных уточнений можно предположить, что российскому законодателю следовало бы понимать под браком основанные на юридически оформленном соглашении отношения
мужчины и женщины, имеющие целью создание и поддержание семьи с правами и обязанностями супругов.
Нетрудно заметить, что, во-первых, «неведомой земли» мы
этим предположением не открыли, а, во-вторых, термин «отношения» вполне может быть заменен на «союз». Подобные вариации, на наш взгляд, не принципиальны.
91
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список использованной литературы
1. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. Т. 3. М.: Проспект, 2007. С. 369.
2. Матвеева Н. А. Сравнительное брачное право России,
Украины и Беларуси. М.: Юрлитинформ, 2008. С. 41.
3. Мейер Д. И. Русское гражданское право. Ч. 2. М., 1997.
С. 348.
4. Тарусина Н. Н. Брак по российскому семейному праву. М.:
Проспект, 2010. С. 67–74.
5. Тарусина Н. Н. Семейный закон: между конструктивностью и неопределенностью. Ярославль: ЯрГУ, 2012. С. 16–27.
6. Трофимец И. А. Онтология брака: российские и зарубежные учения // Государство и право. 2012. № 12. С. 63.
7. Оридорога М. Т. Брак и его форма // Правовые вопросы семьи и воспитания детей. М., 1968. С. 44.
8. Орлова Н. В. Правовое регулирование брака в СССР. М.,
1971. С. 23.
9. Загоровский А. И. Курс семейного права. Одесса, 1902. С. 5.
10. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Казань, 1905. С. 586.
11. Антокольская М. В. Семейное право. М.: Норма, 2010.
С. 126.
12. Гражданское право / под ред. А. П. Сергеева. Т. 3. М.:
Велби, 2009. С. 370–371.
13. Там же. С. 414–415.
14. Иоффе О. С. Советское гражданское право. Т. 3. Л., 1965.
С. 187–188.
15. Ворожейкин Е. М. Семейные правоотношения в СССР.
М., 1972. С. 127–130.
16. Бутнев В. В. Обязанность доказывания и ее место в механизме защиты субъективных гражданских прав // Проблемы
гражданского права и процесса. Ярославль: ЯрГУ, 2012. С. 69.
17. Тарусина Н. Н. Брак по российскому семейному праву.
С. 93–99.
92
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
Статья посвящена исследованию правовой природы и особенностей
содержания семейной правосубъектности.
Ключевые слова: правосубъектность; субъект; правоспособность; дееспособность; права; обязанности; семейные правоотношения.
The article is devoted to research of the legal nature and features of the
maintenance of family right subjectivity.
Keywords: right subjectivity; subject; right ability; capacity; rights; duties;
family legal relationships.
О. И. Сочнева
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: sochneva76@rambler.ru
Заметки о природе
семейной правосубъектности*
Научная статья
О. I. Sochneva
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
E-mail: sochneva76@rambler.ru
Notes About the Nature
of Family Right Subjectivity
Scientific article
Исследование семейной правосубъектности (право- и дееспособности) невозможно без уяснения ее правовой природы. Необходимо отметить, что в теории права в целом и гражданского права
в частности не сформировалось единого подхода к определению
природы данных правовых явлений, в то время как именно от этого
зависит раскрытие действительной связи правосубъектности с другими юридическими явлениями, определение места, а также определение способов ее правовой защиты. Вместе с тем вопрос о право* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
© Сочнева О. И., 2013
93
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
вой природе правосубъектности – это главным образом вопрос о соотношении право- и дееспособности с субъективным правом.
Сформировавшиеся в науке подходы к определению юридической природы право- и дееспособности в целом едины в признании
неразрывной связи возможностей, выраженных в них, с возможностями, воплощенными в конкретном субъективном праве, однако
исследователи по-разному понимают характер этой связи, в частности определяя правоспособность (дееспособность) либо как качество или свойство субъекта, либо как право, которое признано
за ним государством. В научно-юридической среде одной из самых
дискутируемых как в плане критике, так и в плане дальнейшего
развития взглядов является концепция С. Н. Братуся, получившая
в литературе наименование концепции «права на право». Автор
рассматривает правоспособность (отождествляя ее с правосубъектностью) как самостоятельное своеобразное «субъективное право
быть субъектом прав и обязанностей» [1] – суммарное, общее выражение всевозможных проявлений субъективных прав и обязанностей, «носителем которых может быть лицо как член социалистического общества» [2], причем правоспособности как субъективному праву присущи все те возможности (правомочия), которыми
характеризуется конкретное субъективное право, возникшее на ее
основе [3]. Позицию С. Н. Братуся, правда в несколько ином ключе,
разделяет С. С. Алексеев, который называет правосубъектность (в
совокупности образующих ее элементов – право- и дееспособности)
особым субъективным правом, входящим в состав общих правоотношений. «Если вспомнить, что правосубъектность – не естественное, а общественно-юридическое свойство, то значит – перед нами
юридическая возможность. Юридические же возможности суть не
что иное, как субъективные права», – отмечает автор [4]. В общей
теории права данной концепции придерживается и А. В. Мицкевич, который полагает, что правоспособность субъекта заключается
в обладании им некоторыми общими правами, неотделимыми от
него и означающими возможность иметь определенный круг прав
и обязанностей, предусмотренных в нормах прав для определенного вида правоотношений [5]. Я. Р. Веберс, будучи сторонником
названной концепции, доказывает тезис о том, что гражданские
94
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правоспособность и дееспособность характеризуют субъекта «как
правовую личность», «образуют особую группу прав в области
гражданского права, которые В. П. Грибанов, по его мнению, обоснованно рассматривал как права, принадлежащие определенному
лицу» [6]. Опираясь на выводы теоретических исследований о признаках субъективных прав, Я. Р. Веберс, О. Б. Зайцева, Е. А. Суханов, Ю. К. Толстой считают, что посредством правоспособности
обеспечивается правовая связь между государством и каждым
гражданином, помимо которой также возникает связь (правоотношение) между гражданином как обладателем правоспособности и
всеми остальными лицами; правоспособности каждого гражданина
корреспондируют обязанности других лиц воздержаться от ее нарушения. Вследствие этого правоспособность является субъективным
правом, принадлежащим каждому гражданину, обладающим самостоятельным содержанием – способностью иметь права и обязанности [7]. В таком контексте, считает Н. В. Витрук, гражданство, правосубъектность, правовой статус (как и составляющие их элементы)
можно считать субъективным правом в широком смысле [8].
Совершенно ясно, что и социальное значение, и практическая
ценность правосубъектности определяется содержанием субъективных прав, которые могут возникать на ее основе и служат
удовлетворению разнообразных интересов граждан и организаций. Однако приведенная выше концепция подвергается, на наш
взгляд, справедливой критике. Во-первых, главный упрек заключается в том, что при объявлении правоспособности и дееспособности субъективным правом упускается из вида то обстоятельство,
что между правоспособностью (дееспособностью) и субъективным правом лежит такое промежуточное звено, как юридические
факты [9]. Кроме того, во-вторых, последовательное обоснование
правоспособности (дееспособности) как субъективного права,
на наш взгляд, может привести к абсурдному утверждению о том,
что это не только право иметь права (право осуществлять права),
но и право нести обязанности (право осуществлять обязанности), тем более что и сами сторонники рассматриваемой концепции не исключают способность нести (осуществлять) обязанности
из понятия правоспособности и дееспособности.
95
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Надо сказать, что концепция С. Н. Братуся, А. В. Мицкевича находит своих сторонников и среди современных ученых. Так,
в частности, А. П. Сергеев определяет содержание семейной правоспособности через права и обязанности, которыми граждане могут
обладать в сфере семейных отношений, по сути отождествляя тем
самым правоспособность и те субъективные права, которые могут
на основании конкретных юридических фактов возникнуть при
наличии правоспособности: право вступления в брак и его прекращения, право родителей на воспитание детей, право ребенка жить
и воспитываться в семье, право на общение с родителями и другими родственниками и т. п. [10]. С. А. Сулеймановой применительно
к гражданской правоспособности аргументируется мнение о понимании ее как субъективного права со специфическим содержанием,
существующего в составе абсолютного гражданского правоотношения правоспособности, неразрывно связанного с личностью обладателя [11], и о необходимости определения правоспособности через
категорию «возможности», а не «способности» [12]1. Вместе с тем
нельзя не отметить непоследовательность автора в обосновании высказанной точки зрения, поскольку наряду с определением правоспособности как субъективного права С. А. Сулейманова по сути
соглашается и с тем, что правоспособность, поскольку она приобретается в силу закона как результата человеческой деятельности,
«представляет собой общественно-юридическое свойство индивида» [13], а это обстоятельство, на наш взгляд, исключает понимание
правоспособности как субъективного права.
 В дополнение к собственным сформулированным выше
«контраргументам» по поводу последнего суждения автора хотелось бы
также отметить, что предлагаемое совершенствование дефиниции путем
замены «способности» на «возможность» лишено всякого теоретического
и практического смысла, поскольку с точки зрения русского языка эти
термины не имеют принципиальных смысловых различий: в качестве
одного из своих значений «возможность» определяется как «средство,
условие, необходимое для осуществления чего-либо», а «способность» –
как «возможность производить какие-нибудь действия» (см.: Ожегов С. И.
Словарь русского языка. М., 1953. С. 76, 700). Следует при этом
отметить, что и сам автор, формулируя определение правоспособности,
отождествляет понятия способности и возможности.
96
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Взгляды на правоспособность и дееспособность как на субъективное право в некоторой мере разделяет и О. С. Иоффе. Рассматривая правосубъектность, элементами которой являются указанные правовые явления, как меру поведения, дозволенную субъекту
государством, «как отношение между данным лицом и государством» [14], автор приходит к следующему выводу: «Но раз я правоспособен, значит «имею право» обладать гражданскими правами и обязанностями, а поскольку я дееспособен, я «имею право»
приобретать для себя гражданские права и обязанности своими
собственными действиями, осуществлять их и т. д.» [15].
Рассмотренный подход не получил широкой поддержки в литературе и подвергся обоснованной критике. Внимательный анализ
аргументов, высказанных разными авторами в обоснование концепции отождествления право- и дееспособности с субъективным
правом («особым», «своеобразным» субъективным правом), позволяет сделать вывод, что концепция эта не лишена некоторых
внутренних противоречий (отмеченных нами выше применительно
к исследованию аналогичного подхода к определению правовой
природы правосубъектности в целом). Одновременно с признанием право- и дееспособности субъективным правом авторами непременно подчеркивается и абстрактный, общий их характер. Так,
например, Я. Р. Веберс, хотя и относит правоспособность к субъективному праву, но не в обычном смысле этого понятия, а в смысле
правовой возможности наиболее общего характера по сравнению
с возникающими на ее основе субъективными правами и юридическими обязанностями [16]. На определенные различия правоспособности и субъективного права в традиционном его понимании указывает и О. С. Иоффе [17]. При этом в обоснование данной
точки зрения и О. С. Иоффе, и Я. Р. Веберс (признавая тем самым
правоспособность необходимой предпосылкой для возникновения
конкретных субъективных прав и обязанностей в правоотношениях), высказывают суждение о том, что обладание правоспособностью отделено от обладания конкретным субъективным правом
одним или несколькими юридическими фактами [18]. Это суждение, на наш взгляд, является скорее доказательством в пользу признания правоспособности особым правовым свойством (качеством)
97
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
лица, чем доказательством существования в механизме правового
регулирования специфических субъективных прав – правоспособности и дееспособности. О противоречивости взглядов сторонников отождествления правоспособности и дееспособности с субъективным правом свидетельствуют и рассуждения О. С. Иоффе,
С. А Сулеймановой, которые, характеризуя право- и дееспособность как юридическую связь индивида и государства, приходят
к выводам (как нам представляется, взаимоисключающим) о том,
что в этом смысле данные правовые явления по природе своей являются, с одной стороны, особыми субъективными правами, а с другой – общественно-юридическими качествами [19] (общественноюридическим свойствами) [20] индивида.
В теории права получило также распространение представление о том, что правоспособность есть стадия существования субъективного права, т. е. «право, не достигшее степени субъективного
права». Такое понимание правоспособности было основано на попытке представить соотношение правоспособности и субъективного права через категории возможности и действительности. Автором данной концепции считается Ц. А. Ямпольская, по мнению которой стадия правоспособности представляет собой первую из трех
стадию развития субъективного права – потенциальное состояние
субъективного права [21]. В этой связи нельзя не согласиться
с Я. Р. Веберсом в том, что обладание правоспособностью «отделено от обладания конкретными субъективными правами и обязанностями одним или несколькими юридическими фактами, поэтому
нельзя считать, что любое лицо, обладающее только правоспособностью, уже в силу этого может быть признано обладателем субъективного права в потенции» [22]. О правоспособности как форме
существования субъективного права рассуждал С. Ф. Кечекьян, по
мнению которого из норм права для лица вытекают четыре последовательно сменяющие друг друга возможности поведения: общая
правоспособность, специальная правоспособность, субъективное
право, еще не осуществленное в конкретном правоотношении
(право на труд, на образование и др.), субъективное право, возникающее в конкретном правоотношении [23]. Вместе с тем, на наш
взгляд, сопоставление правоспособности и субъективного права на
98
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
основе философских категорий возможности и действительности
нельзя считать бесспорным. При таком понимании правоспособность как правовая категория лишается своего самостоятельного значения. Уязвимость представлений о правоспособности как
о стадии либо о форме субъективного права заключается в том, что
если рассматривать правоспособность в качестве стадии (формы)
существования субъективного права, то придется признать, что
субъективное право уже существует на стадии правоспособности.
Между тем с этим трудно согласиться, поскольку конкретное субъективное право возникает только тогда, когда происходит определенный юридический факт. Следовательно, субъективное право
не может начинаться «со стадии правоспособности», ибо до юридического факта оно не может существовать в принципе. В этой
связи Я. Р. Веберс удачно замечено, что «будучи возможностью
по отношению к последним (т. е. к субъективным правам. – О. С.),
правоспособность тем не менее сама является определенной действительностью» [24]. Подтверждением «реальности» существования правоспособности является возможность ее ограничения,
вследствие которого происходит реальное ограничение правовой
сферы гражданина. Так, например, в семейно-правовой сфере в
силу положений ст. 17 СК РФ «бракоразводная правоспособность»
мужа ограничена на период беременности жены и до достижения
ребенком года, родительская невозможностью отказаться от родительских прав и обязанностей и т. п.
В свете сказанного более убедительной, на наш взгляд,
представляется концепция ученых, рассматривающих право- и
дееспособность
как социально-юридические (общественноюридические) качества или свойства субъекта права. Такое представление о сущности исследуемых нами правовых явлений
разделяется и большинством теоретиков, которые определяют
право- и дееспособность как предпосылку возникновения конкретных субъективных прав [25]. Среди цивилистов (в том числе, и семейноведов), данную концепцию в своих работах обосновывают М. В. Антокольская, М. С. Каменецкая; О. Ю. Косова,
О. А. Красавчиков, М. В. Кротов, С. О. Лозовская, И. А. Михайлова, А. М. Нечаева, Л. М. Пчелинцева, В. В. Ровный, В. В. Ско99
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
робогатова, А. П. Тарасова2 [26], Н. Н. Тарусина, С. Ю. Чашкова, С. Б. Шевченко, Н. С. Шерстнева и другие авторы [27]. Так,
будучи противником представлений о правосубъектности как
о субъективном праве, О. А. Красавчиков полагает, что «правосубъектность (равно как и элементы ее составляющие) суть не
право, не сумма прав и не суммарное выражение тех или других
полномочий, а именно социально-правовая с п о с о б н о с т ь
лица (гражданина, организации и государства)», которая не тождественна ни социальному содержанию правоотношений, ни субъективным правам и обязанностям, образующим гражданско-правовые
связи [28]. «Правоспособность и дееспособность и в гражданском,
и в семейном праве, – пишет М. В. Антокольская, – представляет
собой абстрактную предпосылку правообладания, в ее содержание
не входят уже возникшие конкретные субъективные права и обязанности» [29]. С помощью правоспособности и дееспособности
государство определяет условия, при наличии которых лицо может стать участником правоотношений, в том числе семейных,
фиксирует границы правовых способностей лица. В этом смысле
правоспособность, как и субъективное право, является мерой возможного (дозволенного) поведения субъекта. Вместе с тем существенное различие этих правовых явлений заключается в том, что,
во-первых, с точки зрения традиционных представлений субъективное право не только является мерой возможного поведения его
обладателя, но и включает в себя в себя право требовать исполнения соответствующей юридической обязанности от другого лица
или неопределенного круга лиц [30], в то время как правоспособность и дееспособность исчерпываются лишь мерой дозволенного
поведения и не содержат в себе каких-либо требований к другим
лицам. Субъективное право не может существовать вне определенных правоотношений. Оно всегда имеет определенное содержание
(закрепляет за носителем права меру определенного поведения),
«взятое вне правоотношения, исключенное из него, оно превра Следует отметить, что А. П. Тарасова определяет правоспособность
через категорию «правовое состояние», однако, поскольку используемый
ею термин по своему содержанию совпадает с понятием социальноюридическое качество (свойство) лица как субъекта права, данный автор
также находится в числе сторонников этой концепции.
100
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
щается в социальный нуль» [31]. Во-вторых, субъективное право
всегда имеет конкретное основание своего возникновения – юридический факт, а возникновение правоспособности, в свою очередь, обусловлено правопорядком, устанавливающим правовую
связь индивида и государства, связь, которая определяется одним
только фактом существования индивида и конкретизируется разнообразными факторами (полом, возрастом, родом занятий, психическим здоровьем, состоянием в браке и т. п.). То же самое можно
сказать и о дееспособности, которая понимается как способность
своими действиями приобретать и осуществлять права, создавать
обязанности и исполнять их (п. 1 ст. 21 ГК РФ) с отличием в том,
что факторами, влияющими на развитие дееспособности, являются
волевые характеристики лица (возраст и состояние психического
здоровья). В-третьих, правоспособность и дееспособность неотделимы от юридической личности, не могут отчуждаться по воле
субъекта, их осуществление не может быть делегировано другим
лицам. Вместе с тем имущественные права (за исключением тех,
которые тесно связаны с личностью правообладателя; например,
таких, как право на компенсацию морального вреда, право на получение алиментов и т. п.) по смыслу ст. 128 и 129 ГК РФ могут
свободно отчуждаться и переходить от одного лица к другому
в порядке универсального правопреемства либо иным способом.
Таким образом, следует констатировать, что идея рассматривать
правоспособность и дееспособность в качестве субъективных прав
не имеет под собой ни логических, ни общетеоретических оснований. В этой связи считаем необходимым согласиться с мнением
тех авторов, которые считают, что субъективные права и обязанности не составляют содержание правоспособности и дееспособности, не являются их элементами. Содержанием правоспособности
и дееспособности является для первой из них - способность иметь
права и обязанности, а для второй – способность приобретать
и осуществлять их своими действиями [32].
В качестве некоторой ремарки нельзя также не заметить, что
рассмотренные нами выше концепции, несмотря на обозначенные
несовпадения суждений о природе правоспособности и дееспособности, в принципе едины в главных, сущностных моментах, по101
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
скольку определяют правоспособность как абстрактную («общего характера», «бланкетную»3 [33]) способность, признанную законом за субъектами правоотношений (или иначе - закрепленную
за ними законом абстрактную возможность обладать правами и
нести обязанности), необходимую предпосылку возникновения
субъективного права, а дееспособность – как способность (возможность) своими действиями реализовывать правоспособность.
Именно такое понимание природы правосубъектности полагаем
применимым для семейно-правовой сферы.
О. А. Красавчиковым верно подмечено, что «раскрытие существа любого правового явления, как известно, предполагает в качестве отправной методологической предпосылки признание факта,
что данное явление не может быть понято вне анализа тех реальных взаимосвязей, юридической формой которых выступает этот
компонент правовой материи» [34]. Соответственно содержание и
роль семейной правосубъектности в механизме правового регулирования определяется прежде всего спецификой тех правоотношений, которые она «обслуживает».
Если в структуре семейно-правового статуса закрепленные
в законе соответствующие права и обязанности очерчивают круг
«возможностей» индивида в семейно-правовой сфере, то с помощью правосубъектности государством определяются условия,
при наличии которых эти возможности могут быть реализованы.
Иными словами, через правоспособность и дееспособность законодатель определяет, какими качествами должен обладать индивид, чтобы стать участником семейных правоотношений, моменты возникновения и прекращения «юридической личности».
Некоторыми авторами отмечается необоснованность сугубо позитивистского (нормативистского) подхода (который предполагает,
что способность субъекта права быть участником правоотношения
определяется только государством) к пониманию правосубъектности и правого статуса на современном этапе, поскольку стремление
мирового сообщества приблизить содержание правового статуса
индивида к естественно-правовой доктрине выводит права и свобо Такой термин для обозначения характера правоспособности
применяется Е. А. Флейшиц.
102
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ды личности за пределы внутренней компетенции государства [35].
Однако этот упрек вряд ли может быть адресован законодателю
применительно к семейно-правовой сфере. В конструкции семейной правосубъектности и семейно-правового статуса, на наш взгляд,
реализованы и позитивистский, и естественно-правовой, и социальный подходы. Это проявляется прежде всего в том, что сфера семейных правоотношений сама по себе по природе своей служит реализации естественно-биологической потребности человека в воспроизводстве, в повседневном общении с близкими ему людьми. Кроме
того, не являясь элементами семейно-правового статуса, правовые
нормы и принципы между тем оказывают существенное влияние на
его содержание. Для семейно-правового статуса определяющими
являются принципы, обозначенные в ст. 1 СК РФ, которые в целом
отражают естественно-правовые идеи признания прирожденных неотъемлемых прав человека, естественно-правовой справедливости,
свободы и равенства людей и в последующем реализуются в конкретных нормах семейного закона в виде прав и обязанностей, составляющих содержание семейной правосубъектности. Так, например, принцип разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному
согласию в целом характеризует диспозитивное начало семейноправового регулирования и через соответствующие нормы права
определяет в статусе супругов право на заключение брачного договора (ст. 40 СК РФ), соглашения о разделе имущества (п. 2 ст. 38
СК РФ), а в статусе родителей – право на заключение соглашения
об осуществлении родительских прав, определении места жительства общего ребенка (п. 1 ст. 24, п. 2 ст. 66 СК РФ). Принцип приоритета семейного воспитания детей реализуется в правосубъектности ребенка в качестве права жить и воспитываться в семье (ст. 54
СК РФ) и соответствующей обязанности родителей воспитывать
своих детей, заботиться об их здоровье, физическом, психическом,
духовном и нравственном развитии (ст. 63 СК РФ). Важнейшим
принципом для построения семейно-правового статуса супругов является принцип равенства прав супругов в семье (п. 1 ст. 1, п. 1 ст. 31
СК РФ), реализацией которого является существование в статусе супругов равных прав на вступление в брак и его расторжение, прав
на свободный выбор места жительства и рода занятий (п. 1 ст. 31
103
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
СК РФ), равных прав в сфере владения, пользования и распоряжения совместным имуществом (ст. 34–38 СК РФ).
Одной из характерных черт семейных правоотношений является их специфический субъектный состав [36], который проявляется в том, что их участники выступают в них не просто как
граждане, а в определенном социальном качестве, например супруга, ребенка, родителя, опекуна, бабушки, дедушки, отчима,
мачехи, фактического воспитателя и т. п. Различия социальных
ролей с очевидностью предопределяет и различия в содержании
прав и обязанностей, которыми должны наделяться данные субъекты, а также в обстоятельствах, которым придается юридическое значение при формировании правосубъектности граждан
применительно к конкретному виду семейных правоотношений.
Сказанное позволяет утверждать о существовании соответствующих видов семейной правосубъектности, а соответственно,
и об образованных на ее основе семейно-правовых статусов.
На наличие специальных видов общей отраслевой правосубъектности в семейной сфере в теории права обращали внимание
Н. В. Витрук, А. В. Малько, Я. С. Михаляк, полагая, что в ряде
отраслей права возможно выделение правосубъектности совершеннолетних и несовершеннолетних (с возможной градацией по
возрастным порогам), лиц с нормальной психикой либо лиц с известными отклонениями в психическом развитии; в частности,
в семейном праве можно говорить о брачной и других видах правосубъектности [37]. В науке семейного права необходимость дифференциации отраслевой семейной правосубъектности по видам
семейных правоотношений на видовые (специальные, ролевые)
обосновывается Е. М. Ворожейкиным, А. И. Пергамент, Н. Н. Тарусиной, С. Ю. Чашковой [38], позицию которых автор настоящей
работы в целом разделяет. В частности, авторы выделяют правосубъектности (правоспособности) брачную, опекунскую, родительскую, «усыновительскую», ребенка.
При этом обусловленность существования отдельных видов
семейных прав возрастом (возможность вступать в брак – ст. 13
СК РФ, стать усыновителем, опекуном), полом (ст. 17 СК РФ –
ограничение «бракоразводной» правоспособности мужа), состоя104
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нием здоровья (абз. 5 п. 1. ст. 127 СК РФ – ограничение «усыновительской», а равно и опекунской правоспособности ненадлежащим
состоянием здоровья), несовпадением моментов возникновения
право- и дееспособности для заключению брака, для осуществления
родительских прав, для опекунства и усыновления, существование
своеобразной «плавающей» [39] дееспособности ребенка и т. п., позволяет говорить об особенностях регулирования семейной правосубъектности не столько на уровне отрасли в целом, сколько в рамках конкретных разновидностей семейных правоотношений. В этой
связи нельзя не согласиться с позицией С. Ю. Чашковой, которая
полагает, что термин «семейная правосубъектность», включающий семейную правоспособность и дееспособность, является собирательным понятием по отношению ко всем субъектам семейных
правоотношений. «Однако наиболее точным, – пишет автор, – было
бы выделять из общей семейной правосубъектности ролевую правосубъектность членов семьи (родителей, детей, супругов), поскольку
именно по такому признаку выстраивается правовой статус членов
семьи и происходит наделение их правами и обязанностями» [40].
Полагаем необходимым отметить, что в гражданском праве (отрасли родственной по цивилистической семье) правосубъектность
имеет определенные различия для физических и юридических лиц.
Однако если говорить о физических лицах, то в гражданском праве
правосубъектность по содержанию через правоспособность является «равной» («признается в равной мере за всеми гражданами» ч. 1
ст. 17, 18 ГК РФ), а с точки зрения объема изменяется в зависимости
от возраста (ст. 21, 26, 28 ГК РФ). В семейном праве действуют не
граждане вообще, а граждане в особом социальном качестве – супруга родителя, ребенка – со своей специфической правосубъектностью, которая различается и по содержанию, и по возрастным
градациям. Таким образом, термин «семейная правосубъектность»,
в отличие от гражданской, сам по себе является общим собирательным понятием и всегда требует конкретизации путем указания на
субъекта, которому она непосредственно адресуется: родителя, ребенка опекуна, усыновителя и т. п.
Вместе с тем анализ действующего семейного законодательства позволяет говорить о существовании «внутри» каждо105
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
го из обозначенных выше видов правосубъектности их специфических разновидностей, связанных с обнаружением особого
субъекта. Так, в частности, в сфере родительско-детских правоотношений уникальным, на наш взгляд, не имеющим аналогов
с точки зрения содержания правосубъектности, является фигура
несовершеннолетнего родителя, не состоящего в браке (включая
при этом и «усеченный» родительский статус лиц, не достигших
16-летия): он и ребенок и родитель одновременно. Такая «пограничность» статуса несовершеннолетних родителей объясняется
тем, что рождение собственного (внебрачного) ребенка не влияет
на объем их гражданской дееспособности, а равно не влечет утрату ими статуса ребенка по отношению к своим родителям.
Согласно п. 3. ст. 1 и п. 1 ст. 61 СК РФ провозглашается принцип равенства родителей в правах независимо от их половой принадлежности (мать, отец), состояния в браке, совместного проживания с ребенком. Вместе с тем, исследуя влияние раздельного
проживания родителя на его правовой статус, отдельные авторы
обращают внимание на различие в объеме и условиях реализации
их родительских прав и делают вполне обоснованный, на наш
взгляд, вывод о том, что статус данной категории родителей является усеченным [41], а также высказывают суждения о целесообразности внедрения в российское семейное законодательство
института «родительской опеки» [42].
Список использованной литературы
1. Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 6.
2. Там же.
3. Там же. С. 13–14.
4. Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. Т. 2. М., 1982. С. 141.
5. Мицкевич А. В. Общая теория права. М, 1953. С. 284.
6. Веберс Я. Р. Правосубъектность граждан в гражданском
и семейном праве. Рига, 1976. С. 50–51.
7. Веберс Я. Р. Указ. соч. С. 48, 57, 59–60; Гражданское
право: учебник / под ред. Е. А. Суханова. М, 2004. Т. 1. С. 47;
Зайцева О. Б. Трудовая правосубъектность как правовая категория: монография. Оренбург, 2006. С. 37; Толстой Ю. К. К теории
правоотношения. Ленинград, 1959. С. 9.
106
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
8. Витрук Н. В. Общая теория правового положения личности. М., 2008. С. 229.
9. Иоффе О. С. Советское гражданское право. М., 1967. С. 105.
10. Гражданское право: учебник: в 3 т. Т. 3. / под ред.
А. П. Сергеева. М., 2009. С. 396.
11. Сулейманова С. А. Правоспособность граждан (физических лиц) по российскому гражданскому праву: автореф. дис. …
канд. юрид. наук. М., 2002. С. 21–25.
12. Там же. С. 25.
13. Там же. С. 20.
14. Иоффе О. С. Советское гражданское право. М., 1958. С. 84.
15. Там же.
16. Веберс Я. Р. Указ соч. С. 57–58.
17. Иоффе О. С. Советское гражданское право. М., 1958. С. 86.
18. Иоффе О. С. Там же. С. 84; Веберс Я. Р. Указ. соч. С. 54.
19. Иоффе О. С. Там же. С. 84.
20. Сулейманова С. А. Указ. соч. С. 20.
21. Ямпольская Ц. А. Субъекты советского административного права: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1958. С. 32–33.
22. Веберс Я. Р. Указ. соч. С. 54.
23. Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М., 1958. С. 19, 31–34.
24. Веберс Я. Р. Указ. соч. С. 44.
25. Архипов С. И. Субъект права. М., 2004. С. 128–130; Витрук Н. В. Указ. соч. М., 2008. С. 213; Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб, 2004. С. 187; Матузов Н. И., Ушанова Н. В.
Возможность и действительность в российской правовой системе.
М., 2013. С. 143; Мелехин А. В. Теория государства и права: учебник.
М., 2007; Парфенов А. В. Правовое состояние. М., 2007. С. 53; Теория
государства и права / под ред. А. С. Пиголкина. М, 2003; Теория государства и права / под ред. Н. Г. Александрова. М., 1974. С. 584; Флейшиц Е. А. Соотношение правоспособности и субъективных прав
// Вестник гражданского права. 2009. № 2; Шершеневич Г.Ф. Общая
теория права (по изданию 1910–1912 г.г.) Т. 2. М., 1995. С. 174, 362.
26. Тарасова А. П. Правосубъектность граждан: Особенности правосубъектности несовершеннолетних, их проявления
в гражданских правоотношениях. М., 2008. С. 55–56.
107
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
27. Антокольская М. В. Семейное право. М., 2010. С. 61;
Гражданское право: учебник. Т. 1 / под ред. А. П. Сергеева,
Ю. К. Толстого. М., 2002. С. 111–112; Гражданское право: учебник: в 3 т. Т. 1 / под ред. А. П. Сергеева. М., 2008. С. 143; Каменецкая М. С. Семейная правосубъектность физических лиц // Семейное и жилищное право. 2007. № 5; Красавчиков О. А. Категории
науки гражданского права: избранные труды: в 2 т. Т. 2. М., 2005.
С. 31–32; Култышев С. Б., Шевченко А. С. Современные подходы
к вопросам распоряжения субъективными гражданскими правами
// Известия вузов. Правоведение. 2008. № 4; Лозовская С. О. Правосубъектность в гражданском праве: автореф. дис. … канд. юрид.
наук. М., 2001. С. 17; Михайлова И. А. Соотношение правосубъектности со смежными правовыми категориями // Гражданское
право. 2008. № 1; Нечаева А. М. Семейное право: актуальные вопросы теории и практики. М., 2007. С. 10; Пчелинцева Л. М. Комментарий к семейному кодексу Российской Федерации. М., 2003.
С. 17; Семейное и наследственное право России М., 2001. С. 41;
Скоробогатова В. В. Правосубъектность граждан в российском
гражданском праве: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2001.
С. 14; Тарусина Н. Н. Российский семейный закон: между конструктивностью и неопределенностью. Ярославль, 2012. С. 101;
Шерстнева Н. С. Принципы семейного права. М., 2004. С. 62–63.
28. Красавчиков О. А. Указ. соч. С. 31–32.
29. Антокольская М. В. Указ. соч. С. 61.
30. Власова А. В. Структура субъективного гражданского
права: дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 1998. С. 22–23; Красавчиков О. А Указ. соч. С. 39; Мелехин А. В. Теория государства и права: учебник. М., 2007; Теория государства и права / под
ред. А. С. Пиголкина. М., 2003; Теория государства и права / под
ред. Н. Г. Александрова. М., 1974. С. 584.
31. Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 229.
32. Каменецкая М. С. Указ. соч.; Красавчиков О. А. Указ.
соч. С. 31–32; Лозовская С. О. Указ. соч. С. 17–18; Скоробогатова В. В. Правосубъектность граждан в российском гражданском
праве: автореф. … канд. юрид. наук. М., 2001. С. 15–16.
108
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
33. Флейшиц Е. А. Указ. соч.
34. Красавчиков О. А. Указ. соч. С. 30.
35. Примак Т. К., Орлова К. А. Терминологические трудности
в определении категории «правовой статус» // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2012. Вып. 9. С. 19.
36. Ворожейкин Е. М. Указ. соч. С. 68; Тарусина Н. Н. Семейное право: Очерки из классики и модерна: монография. Ярославль, 2009. С. 27.
37. Витрук Н. В. Указ. соч. М., 2008. С. 197; Теория государства и права / под ред. А. В. Малько и др. М., 2000. С. 23; Теория
государства и права / под ред. А. И. Денисова. М., 1980. С. 331.
38. Ворожейкин Е. М. Указ. соч. С. 109–110, 175–177; Семейное право: учебник. М., 2012. С. 57; Пергамент А. И. О правовом положении несовершеннолетних // Ученые записки ВИЮН.
Вып. 3. М., 1955. С. 3; Тарусина Н. Н. Семейная, гражданская
и гражданско-процессуальная правосубъектность ребенка: суверенность, взаимодействие, пробелы // Юридические записки
ЯрГУ им. П. Г. Демидова. Вып. 14: Актуальные проблемы юридического процесса. Ярославль, 2010. С. 135.
40. Семейное право: учебник. М., 2012. С. 57.
39. Тарусина Н. Н. Российский семейный закон: между конструктивностью и неопределенностью: монография. Ярославль:
ЯрГУ, 2012. С. 115–116.
40. Громоздина М. В. Правовые аспекты раздельного проживания родителей // Политика и право. 2009. № 11; Нечаева А. М.
Споры о детях. М., 1989. С. 44.
41. Громоздина М. В. Осуществление родительских прав при
раздельном проживании родителей по законодательству Российской Федерации: монография [подготовленa для системы «Консультант Плюс», 2012].
42. Демкина А. В. Споры о детях: место жительства ребенка и порядок осуществления родительских прав // Журнал российского права. 2012. № 5. С. 76–84. Михеева Л. Ю. О реформах
семейного законодательства: законотворчество и здравый смысл
// Семейное право на рубеже XX–XXI веков. М., 2011. С. 81.
109
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 347.61/.64
В статье рассматривается вопрос легализации однополых браков
в странах Европы и США. Оценивается процесс формирования нормативной
базы, закрепляющей однополые союзы в Великобритании, США, Франции.
Проанализировано понятие «родитель», используемое в законодательстве
и судебной практике Великобритании. Затрагивается вопрос социальных
последствий легализации однополых браков для института семьи.
Ключевые слова: однополый брак; однополый союз; воспитание детей
однополыми супругами; институт семьи
The article discusses the legalization of gay marriage in Europe and in the
United States. Ranked the formation of the regulatory framework enshrining
same-sex unions in the UK, USA and France. The article analyzes the concept of
«parent» as used in the legislation and jurisprudence of Great Britain. Addresses
the issue of social impact for the institution of the family.
Keywords: same-sex marriage; same sex union; parenting by same-sex
spouses; the institution of the family.
Е. А. Исаева
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: elenia2000@mail.ru
Трансформация института семьи:
опыт зарубежных стран*
Научная статья
E. A. Isaeva
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
E-mail: elenia2000@mail.ru
Transformation of the family:
the experience of foreign countries
Scientific article
Легализация однополых сожительств, а также однополых
браков на современном этапе переросла в серьезный вопрос,
определяющий как лицо государственного деятеля, так и направление государственной политики страны в сфере семейных отно* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
© Исаева Е. А., 2013
110
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шений. Главы государств и претенденты на данный пост в рамках избирательных кампаний уже не могут обходить стороной
вопрос своего отношения к однополым бракам.
Позиция Президента России была озвучена пресс-секретарем
В. В. Путина Д. Песковым, который в своем выступлении пояснил
точку зрения главы государства по поводу легализации однополых
браков. В. В. Путин считает, что «не дело России критиковать Нидерланды за то, как они живут, за то, как они относятся или не относятся к сексуальным меньшинствам. Но эти явления абсолютно неприемлемы в России, культура, история, мультиконфессиональность
и многонациональность которой, устои общества противоречат этим
явлениям». В его понимании «это никакая не свобода», а явление,
которое в России «неприемлемо» [1]. На пресс-конференции в Амстердаме, где представители секс-меньшинств протестовали против
российского закона о гей-пропаганде, глава России напомнил журналистам о проблеме демографии, а также отметил, что с трудом себе
представляет свадьбы геев, например, в Чечне. «До жертв бы дошло», — отметил Путин [2]. Аналогичная точка зрения была ранее
высказана президентом Белоруссии А. Лукашенко [3].
Для нашей страны легализация однополых браков пока маловероятна по причине того, что уровень терпимости российского
общества (особенно в провинции) к сексуальным меньшинствам
один из самых низких в Европе. Но при этом запрета на однополое
сожительство современное российское законодательство не устанавливает. Фактически данные отношения остаются за пределами
правового регулирования [4].
Позиция глав отдельных зарубежных государств относительно вопроса однополых союзов диаметрально противоположна российской. К примеру, в ходе предвыборной кампании 2008 г. права
геев впервые стали одной из центральных тем дебатов между двумя
основными претендентами на то, чтобы стать кандидатом в президенты от Демократической партии США. И Хиллари Клинтон, и Барак Обама неоднократно апеллировали к ЛГБТ-сообществу. Проблема прав ЛГБТ-сообщества стала одной из ключевых в риторике
Барака Обамы и включала в себя следующие аспекты: защита геев
и лесбиянок от преступлений на сексуальной почве; борьба против
111
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дискриминации по признаку сексуальной ориентации в сфере занятости (еще будучи сенатором, Обама способствовал принятию в Иллинойсе закона, запрещавшего подобную практику); легализация
однополых браков, а также уравнение в правах с женатыми парами
сожительствующих друг с другом гомосексуалистов; отказ от политики «Не спрашивай, не говори»; наконец, более пристальное внимание к проблемам СПИДа, в частности увеличение ассигнований
на медицинские разработки в этой сфере [5].
Избранный президент Франции Франсуа Олланд, еще будучи
кандидатом на эту должность, обещал в случае своей победы узаконить однополые браки и разрешить гомосексуальным парам усыновлять детей. В интервью ведущему французскому гей-журналу «Tetu»
он сказал, что вплотную займется этой проблемой в начале 2013 года.
Кроме того, предвыборная программа кандидата от Социалистической партии предусматривала выделение денег на искусственное
оплодотворение женщин, живущих в гомосексуальном браке.
В настоящее время во Франции действует закон о так называемых PACS – гражданских партнерствах. Они вводились с расчетом на однополые пары, но сегодня ими с удовольствием пользуются и натуралы. PACS является очень сильно «облегченной»
формой брака, в которой партнеры наделены некоторыми правами, но многих из них лишены [6].
Легализация однополых союзов концептуально затрагивает как
правовые постулаты, так и нормы морали, сложившиеся в обществе. Население конкретного государства, решившего юридически
признать новую концепцию семейных отношений, должно быть готово к восприятию гомосексуального брака как механизма, направленного на достижение равноправия, а не как орудие уничтожения
традиционного института семьи, что на самом деле крайне спорно.
При этом, как показывает практика, решению политиков не могут
противостоять даже массовые протестные акции сторонников традиционного понимания брачного союза как союза мужчины и женщины. Протестные акции в Париже весной 2013 года, направленные
против легализации однополых браков, не повлияли на выбранный
политический курс. После демонстрации в Париже, на которую
пришли до 800 тысяч человек, мэр французской столицы Бертран
112
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Деланоэ, который не скрывает своей гомосексуальной ориентации,
заявил, что демонстранты нанесли серьезный вред газону Марсова
поля и оценил ущерб в 100 тысяч евро. Он не исключил, что счет
на такую сумму представит МВД, поскольку именно это ведомство
разрешило митинг. В ответ противники однополых браков прислали
парижским чиновникам около девяти тысяч чеков на суммы в среднем около 10 евроцентов [7].
Франция стала 13-й страной мира, узаконившей однополые
браки. С начала 2000-х годов соответствующие законы приняли
Нидерланды, Бельгия, Канада, ЮАР, Аргентина, Испания, Португалия, Норвегия, Швеция, Дания, Исландия, Уругвай. В июле
2013 года в ряды стран – сторонников защиты однополых браков,
притом без массовых по сравнению с Францией протестных акций,
вошла Великобритания. 16 июля 2013 года соответствующий законопроект в окончательном виде был принят палатой общин британского парламента, за день до этого его одобрила палата лордов.
17 июля 2013 года закон о легализации однополых браков в Великобритании получил королевскую санкцию и вступил в силу [8].
Фактически население Великобритании было так или иначе
заранее подготовлено к данной законодательной инициативе, как
минимум, по двум причинам. Во-первых, еще в 2004 году Акт
«О гражданском партнерстве» не только легализовал однополое
сожительство в Великобритании, но и предоставил гражданским
партнерам возможность усыновлять детей. Под гражданским партнерством Акт понимает отношения между двумя лицами одного
пола, которые официально зарегистрировали данный союз. Гражданскими партнерами не могут быть лица разного пола, лица, состоящие в зарегистрированном браке или зарегистрированном
партнерстве; лица младше 18 лет (в Шотландии 16 лет) [9]. Цель
указанного нормативного акта состояла в том, чтобы придать
гражданским партнерам как бы брачный статус, наделить правами
и обязанностями, аналогичными зарегистрированным супругам,
а незарегистрированным однополым сожителям – статус, тождественный проживающим вместе разнополым лицам, не зарегистрировавшим брак. По данным на 2011 год в Великобритании было
зарегистрировано 26000 гражданских партнерств [10]. Теперь они
113
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
смогут, пройдя установленную новым законом процедуру, стать
полноправными супругами. Новый закон разрешает не только
гражданскую процедуру регистрации брака, но и церковную.
Во-вторых, Акт о равноправии 2010 года, вобравший в себя
практически все принятые ранее специальные нормативные акты,
направленные на искоренение дискриминации в британском обществе, запретил дискриминацию по 9 основаниям, включая смену пола и сексуальную ориентацию [11]. Данный закон защищает
в случаях дискриминации, произошедшей по причине ассоциации лица с группой, подпадающей под защиту нормативного акта
[12]. В защищенную категорию по признаку сексуальной ориентации попадают гетеросексуалы, геи и лесбиянки, бисексуалы.
Дискриминация может осуществляться по причине как самой их
ориентации, так и их поведения, к примеру одежды, посещения
специализированных заведений. Акт о равноправии защищает
также лиц, которые ассоциируются с указанными категориями.
Введение данного основания дискриминации определенным
образом создало конфликт для лиц, чьи религиозные воззрения
не приемлют однополых союзов. Подобный конфликт дошел до суда
в 2009 году в деле Ladele v London Borough of Islington [13]. Лилиан
Ладель работала регистратором браков. С 2005 года, когда вступил
в силу закон «О гражданских союзах», в ее должностные обязанности
вошла регистрация и однополых союзов. В силу религиозных взглядов, не принимающих однополые союзы, она отказалась от выполнения новых обязанностей, за что была привлечена работодателем к ответственности [14]. Суд в данном деле встал на сторону работодателя.
Он не усмотрел неравного обращения по признаку религии, когда работодатель обязал всех регистраторов соблюдать закон в равной мере.
Новый закон разрешает любой церкви самостоятельно решать, будет
ли она заниматься регистрацией однополых браков [15].
Закон, легализующий однополые браки, влияя на семейные
отношения, окажет серьезное воздействие на все сферы общественной жизни: культуру, экономику, образование и др. Как нам
кажется, данное влияние вряд ли можно оценить с положительной
стороны. Вместе с трансформацией самого института семьи, как
следствие, происходит трансформация и понятия «родитель». Рассмотрим это на примере Великобритании.
114
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В настоящее время в этой стране понятие «родитель» уже
не такое однозначное, как несколько десятилетий назад. Родителем
можно считать: лицо, указанное в свидетельстве о рождении; лицо,
которое преимущественно ухаживает за ребенком изо дня в день;
человека, предоставившего свой генетический материал для зачатия будущего ребенка; человека, которого закон признает родителем. В настоящее время актуален вопрос о возможности считать
родителями однополых сожителей, усыновивших ребенка, в том
случае если ни один из них не участвовал в его появлении на свет.
Акт Великобритании «Об оплодотворении и эмбриологии человека» 2008 года [16] содержит ответ на данный вопрос, но он
далеко не полный. Однополые пары неизбежно вовлекают в процесс зачатия ребенка третью сторону. Способ появления ребенка
в каждом конкретном случае крайне индивидуален. Если однополая пара обращается в специализированную клинику по оплодотворению, то с позиции закона ситуация становится более понятной.
Но если они самостоятельно привлекают третьих лиц, которые будут участвовать в зарождении ребенка, то ожидания у каждого, кто
принимает участие в этом процессе, по отношению к будущему
ребенку, участию в его воспитании могут быть различными.
Одни гомосексуальные женские пары могут искать мужчину из их
ближайшего окружения для зачатия ребенка и договариваются с ним
о его будущем участии в воспитании. Другие однополые партнерши
могут делать ставку на участие мужчины в зачатии ребенка и полном
исключении его из дальнейшего процесса воспитания. Мужские пары
могут быть порой заинтересованы в установлении контактов с однополыми женскими парами с целью «создания» ребенка, желая избежать
в дальнейшем проблем, связанных с усыновлением или суррогатным
материнством [17]. При этом планы, которые первоначально строят
в отношении своей роли в процессе «создания» и воспитания ребенка
данные участники, могут впоследствии серьезным образом меняться. Чувства, которые неожиданно для них возникают по отношению
к рожденному ребенку, ломают всю ранее запланированную схему,
вынуждая их впоследствии обращаться в судебные инстанции.
Многогранные вариации воспитания детей в нетрадиционных семьях и отношение к ним судебных органов видны из судебной практики.
115
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Проиллюстрируем одну из позиций суда на примере дела R v E
and F (однополая женская пара Эмили и Френсис и отец ребенка
Ричард). Лесбийская пара (Эмили и Фрэнсис, которые были гражданскими партнерами) и гомосексуальная пара (Ричард и Джон,
которые поженились в штате Массачусетсе, США) решили завести ребенка вместе. Эмили выступила биологической матерью,
Ричард – донором спермы. Ребенок родился в 2002 г. и постоянно
проживал с Эмили и Фрэнсис. Он получил фамилию Эмили, а также фамилии Ричарда и Фрэнсис в качестве дополнительных имен.
В 2008 году отношения между двумя парами (мужской и женской)
осложнились по причине разных взглядов на воспитание ребенка. В сложившейся ситуации биологический отец обратился в суд
с требованием признания за ним прав родителя, предоставления
возможности контактировать с ребенком, включая право на совместное проживание. Ричард обосновывал свою позицию тем,
что при подготовке к зачатию ребенка ему гарантировалась полная вовлеченность в воспитание последнего. По его мнению, все
4 взрослых субъекта выполняли роль родительского союза. Женская пара оспаривала в суде высказанную Ричардом точку зрения.
Судья Беннетт, рассматривавший дело, пришел к выводу,
что, несмотря на очевидные близкие отношения Ричарда и ребенка, назвать его сородителем нельзя. По мнению судьи, понятие
воспитания включает не просто заботу о ребенке, эмоциональную и физическую, но также и принятие решений и осуществление прав и обязанностей относительно ребенка. Судья согласился с Эмили и Фрэнсис, что именно они в сложившемся союзе
были лицами, принимавшими решения относительно ребенка,
несмотря на то что они консультировались с Ричардом и Джоном
по вопросу методов воспитания. Эмили и Фрэнсис были признаны родителями ребенка. Судья Беннетт принял также аргумент
Эмили и Френсис, что предоставление родительских обязанностей Ричарду будет прямой угрозой автономии их семьи и породит в будущем конфликты в жизни ребенка [18].
В другом деле T v T [19] суд признал права и обязанности
родителя за биологическим отцом ребенка и биологической матерью. Дети 7 и 10 лет воспитывались лесбийской парой. Вопрос
116
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
встал о признании права родителя и за партнершей матери ребенка. Апелляционная инстанция признала права и обязанности
родителя за всеми тремя субъектами.
При анализе данного дела можно согласиться с позицией Антони Хейдена [20], который считает данное судебное решение логичным, т. к. ребенок со своей стороны и воспринимал всех троих
субъектов своими родителями [21]. То есть суд отразил в решении
фактически сложившиеся отношения ребенка и взрослых.
Суд с помощью генетического теста имеет возможность ответить на вопрос, являются ли отец или мать биологическими родителями. Но при этом понятия «родитель ребенка» и «ребенок
родителя» используются нормативными актами Великобритании
без их общего определения. Закон о детях 1989 года также его не
определяет. В то же время судебная практика четко применяет
понятие «родитель» как в биологическом, так и в юридическом
смысле, не отдавая однозначного предпочтения психологическому
аспекту. К примеру, в деле T�������������������������������������
��������������������������������������
������������������������������������
v�����������������������������������
����������������������������������
B���������������������������������
[22] в лесбийской паре, не имевшей статуса гражданского партнерства, после разрыва отношений
ребенок остался проживать с биологической матерью. Ребенок
был по обоюдному желанию зачат при помощи технологии искусственного оплодотворения. Бывшая сожительница биологической матери ребенка в судебном порядке получила право видеться
с ребенком. Биологическая мать заявила требование о наложении
на бывшую сожительницу как на родителя ребенка обязанности
по его содержанию. Суд не удовлетворил данное требование, так
как не посчитал, что сожительница матери приобрела статус родителя ребенка в юридическом смысле. Закон «О поддержке детей»
1991 года в целях его применения дает понятие родителя как мать
или отец, которые по закону считаются родителями ребенка [23].
С появлением технологии искусственного оплодотворения возник вопрос, кто является матерью ребенка: та женщина, которая выступила донором яйцеклетки, или женщина, которая выносила и родила ребенка. Акт Великобритании «Об оплодотворении и эмбриологии человека» 2008 года устанавливает, что, если генетическая
мать и мать, родившая ребенка, не совпадают в одном лице, матерью ребенка считается именно та женщина, которая его родила [24].
117
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Данный статус она сохраняет до момента усыновления или другого
законного основания перехода статуса родителя к другому лицу.
При принятии Акта «Об оплодотворении и эмбриологии человека» среди членов британского парламента было много споров по поводу того, что данный акт закрепил концепт родительства как юридической возможности, а не биологической связи
[25]. С одной стороны, он расширил возможность для членов любой семьи стать родителями, но, с другой стороны, маргинализировал традиционно сложившееся понятие родительства.
Указанный акт в целом является прогрессивным в вопросе
признания семьи в любой её форме, но содержит, однако, спорные
моменты, которые можно назвать дискриминационными. Если супружеская пара для зачатия ребенка использует донорскую сперму, партнер мужского пола может быть признан не только родителем, но также и законным отцом. В то же время в ситуации, когда
две женщины, даже если они являются гражданскими партнерами,
заводят ребенка, женщина, не являющаяся роженицей, становится
родителем, но не имеет права называться матерью.
Ни в Акте 2002 года «Об усыновлении и детях», ни в Акте
2008 года «Об оплодотворении и эмбриологии человека», ни в каких
других нормативных актах не устанавливается положение о том, что
у ребенка может быть два отца или две матери. В тех случаях, когда
ребенок имеет двух родителей одного пола, он просто имеет двух
родителей. Закон даёт ребенку право иметь двух родителей одного
пола, но никто из них не может называться с точки зрения закона матерью или отцом. В свидетельстве о рождении в настоящее время записывается мать и другой родитель женского пола, но не две матери.
В Великобритании первым ребенком с новым свидетельством
о рождении , в которое вписаны два родителя одного пола, стала
Лили-Мэй Вудс. Ее родители – Натали, 38 лет, и ее партнерша
Бетти Ноулз, 47 лет, живущие в Брайтоне, – стали известны как
мама и мама B. В свидетельстве о рождении графа, которая традиционно была предусмотрена для фамилии отца ребенка, в данном
случае была заполнена женским именем. Натали, забеременевшая
с использованием анонимной донорской спермы, была обозначена в графе в качестве матери Лили-Мэй [26]. Данная пара специ118
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ально использовала анонимного донора, чтобы он не имел права
претендовать на право родительства. Новое законодательство серьезно упростило процедуру получения родительских прав однополым партнером матери ребенка.
В случаях, когда однополая женская пара использует не анонимного донора, а обращается к известному им мужчине, последний может претендовать на роль законного родителя со всеми
вытекающими правами и обязанности. В этом случае гражданская партнерша матери, несмотря на непосредственное участие
в воспитании ребенка, на статус родителя претендовать не может.
Однополый партнер, которого ребенок считает своим отцом или
матерью, может быть родителем по закону, а генетический отец
может быть биологическим, но не законным родителем [27].
Акт 2008 года «Об оплодотворении и эмбриологии человека»
в разделе 48 выделяет понятия «отец», «мать», «родитель» как три
разные категории. Это соотносится с положениями Акта 2002 года
«Об усыновлении и детях», который рассматривает вопросы приемных родителей и содержит в статье 68 указание о приемных матери
и отце ребенка, усыновленного парой однополых родителей или партнером одного родителя ребенка в однополом браке [28]. Относительно прав, ответственности и обязанностей законный родитель находится в той же позиции, что и законная мать или отец. В связи с этим
в действующее законодательство были внесены поправки с целью
ввести в акты, где речь идет о матери или отце, термин «родитель».
Учитывая тот факт, что внесенные в закон поправки, дающие
возможность однополым парам стать законными и полноценными
родителями, были сделаны совсем недавно, большинство детей, воспитываемых такими парами, пока не могут иметь двух законных родителей одного пола. Для тех семей, в которых однополые пары являются законными родителями, становится проблемным положение
Акта 2008 года, которое не предоставляет возможности детям, иметь
трех родителей – мать, отца и другого родителя мужского или женского пола. Между тем такая потребность возникает, когда, например,
состоящие в гражданском партнерстве женщины заводят ребенка путем искусственного оплодотворения не от анонимного донора, а от
мужчины, который может быть их другом или родственником. После
119
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
6 апреля 2009 года, когда данный Акт вступил в силу, гражданские
партнерши больше не имеют возможности указывать биологического
отца в свидетельстве о рождении ребенка с наделением его родительскими правами. Указанный Акт 2008 года содержит положение о том,
что в таких обстоятельствах ни один мужчина не будет приходиться
ребенку законным отцом. В дальнейшем это может стать причиной
некоторых трудностей для ребенка, например при переезде в страну,
где запрещены однополые браки. Если двое мужчин воспользовались
услугами суррогатной матери и впоследствии подали заявление на
получение родительских прав, суррогатная мать ни при каких условиях не может остаться законным родителем. У этого ребенка в дальнейшем могут возникнуть аналогичные трудности.
Нестандартный подход британского законодателя к регламентации родительства позволяет юридически исключать из состава
родителей лиц, которые биологически участвовали в зачатии ребенка. Возможность граждан создавать те семьи, которые им удобны,
фактически не ориентируясь на биологические связи между членами
семьи, формально свидетельствуют о прогрессивных взглядах британского законодателя, который решился пойти на поводу у фактически сложившихся реалий, придав им юридическую защиту. Но, с
другой стороны, такой вариант института семьи в Великобритании
поставил, как нам кажется, под угрозу биологические связи между
генетическим родителем и ребенком, который, изначально понимая,
что его воспитывает в однополом партнерстве биологически неродной (один или оба) человек, сможет узнать при анонимном донорстве о том, чей он на самом деле сын или дочь лишь по достижении
18 лет. Искусственное оплодотворение в гетеросексуальных парах,
факт небиологического родительства, как правило, скрываются от
ребенка и не наносят ему психологическую травму. В гражданских
партнерствах в психотравмирующую ситуацию ребенок попадает
изначально. Разрушение института «традиционной» семьи, в которой родители в процессе роста ребенка ищут генетически заложенные особенности, передающиеся по наследству (цвет волос, глаз, манера поведения, вкусовые пристрастия и т. д.), уходит для все большего количества стран Европы в прошлое. Сложно сказать, стоит ли
критиковать данное положение зарубежного законодательства, при120
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
меряя его на себя. Скорее это стоит принять как новую реальность,
которая фактически, возможно не так обширно, но существует и в
России и лишь пока не нашла своего законодательного закрепления.
Количество стран, уже легализовавших однополые отношения, все расширяется, как увеличивается и количество государств,
разрешающих усыновление детей гомосексуальными парами. Тем
не менее не вполне очевидным остается ответ на вопрос, можно
ли доверять исследованиям, свидетельствующим об отсутствии
влияния на психику ребенка того факта, что он воспитывается в
гомосексуальной семье [29]. Американские ученые (например,
профессор Линн Вардл) в своих трудах пишут о неоднозначности
полученных результатов исследований о влиянии на ребенка воспитания в гомосексуальной семье. К проводимым исследованиям
есть много вопросов и замечаний с точки зрения методологии их
проведения [30]: это малочисленность контрольных групп и выборки, тенденциозность выборки, неправильный методологический инструментарий, безосновательные научные гипотезы, неоднозначные выводы. В ряде исследований выявляются факторы,
свидетельствующие о том, что дети, воспитывавшиеся в гомосексуальных парах, более склонны к гомосексуальной самоидентификации, более раннему рискованному сексуальному поведению
[31]. Никто не отменял доказанное положение о подражании детей
своим родителям или воспитателям: если родители курят, у детей
есть склонность к курению; если в семье присутствует факт домашнего насилия, то дети склонны имитировать это впоследствии;
если родители либералы или консерваторы, то дети также становятся приверженцами данных взглядов [32]. Полностью согласимся с профессором Вардлом [33], что необоснованно утверждать,
будто тенденция подражания срабатывает на все обстоятельства
семейной жизни, кроме гомосексуальности родителей/воспитателей. Важным обстоятельством в проводимых исследованиях является тот факт, что поколение детей, воспитанных в однополых
семьях, которым официально было разрешено усыновлять или
воспитывать детей, только начинают создавать свои семьи, а большинство еще не достигли совершеннолетия. Эффект воспитания
однополыми супругами может проявиться значительно позднее.
121
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список использованной литературы
1. Тихонов Д. Дмитрий Песков: «Владимир Путин – мастер
компромисса». URL: http://www.kommersant.ru/doc/2170817?fp=37
2. URL: http://www.ntv.ru/novosti/564576/
3. Лукашенко об однополых браках. URL: http://www.regnum.
ru/news/1651011.html
4. Исаева Е. А. Однополые пары и дети: аспекты британского и американского законодательства // Социально юридическая
тетрадь. 2012. № 2. С. 139.
5. Вершинина Д. Б. Проблема прав сексуальных меньшинств
в контексте президентских выборов 2008 г. в США // Вестник
Пермского государственного университета. Серия: политология.
2010. № 1. С. 32.
6. URL: http://www.obeschania.ru/documents/promises/geibrak#ixzz2ZfYOzk00
7. URL: http://korrespondent.net/world/1551117-protivnikiodnopolyh-brakov-vo-francii-prislali-spikeru-parlamenta-pismo-sporohom
8. РИАНовости. URL: http://ria.ru/spravka/20130717/9504060
62.html#ixzz2ZZNEZG62
9. Gray N., Brazil D. Blackstone guide to the civil partnership act
2004. Oxford university press, 2005. P. 3.
10. Sendall J. Family law handbook. Oxford. 2011. P. 85.
11. The Equality Act 2010. Employment law guide. L., 2010. P. 3.
12. Lewis D., Sargeant M. Employment law. Concentrate. Oxford university press, 2011. P. 30.
13. URL: http://swarb.co.uk/ladele-v-london-borough-of-islington-ca-15-dec-2009/
14. Lewis D., Sargeant M. Op. cit. P. 46.
15. URL: http://www.publications.parliament.uk/pa/bills/lbill/
2013-2014/0034/14034.pdf
16. URL: http://www.legislation.gov.uk/ukpga/2008/22/contents
17. Hyden A., Allman M. Children and same sex families. A legal handbook. Jordan publishing LTD. Great Britain, 2012. P. 2.
18. URL: http://www.osbornes.net/articles/the-modern-family--how-the-courts-are-dealing-with-parental-responsibility.aspx
122
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
19. URL: http://www.bailii.org/ew/cases/EWCA/Civ/2010/1366.html
20. URL: http://www.stjohnsbuildings.com/barrister/Anthony_
Hayden_QC/125/22.aspx
21. Hyden A., Allman M. Op. cit. P. 3.
22. URL: http://www.familylaw.co.uk/articles/parental-responsibility-financial-relief-t-v-b-2010-ewhc-1444-fam
23. URL: http://www.legislation.gov.uk/ukpga/1991/48/section/
54/enacted
24. URL: http://www.legislation.gov.uk/ukpga/2008/22/section/33
25. Hyden A., Allman M. Op. cit. P. 9.
26. URL: http://www.dailymail.co.uk/femail/article-1267923/Li
ly-Britains-baby-women-parents-birth-certificate--Mummies-tellDad.html
27. Hyden A., Allman M. Op. cit. P. 10
28. Ibid. P. 11.
29. Исаева Е. А., Сочнева О. И. Воспитание детей однополыми супругами: вопросы теории и практики // Историческая и
социально-образовательная мысль. 2012. № 5.
30. Wardle L. D. The «Inner Lives» of children in lesbigay adoption: narratives and other concerns». St. Thomas. L. review. 18(2005):
511. URL: https://litigation-essentials.lexisnexis.com/webcd/app?action=DocumentDisplay&crawlid=1&doctype=cite&docid=18+St
.+Thomas+L.+Rev.+511&srctype=smi&srcid=3B15&key=b76ece68
aace8b535dc2dd41c0474cb6
31. Wardle L. D. Comparative Perspectives on Adoption of Children by Cohabiting, Nonmarital Couples and Partners // Arkansas law
review. 62. (2010):31.P. 86. URL: http://lawreview.law.uark.edu/wpcontent/uploads/2010/04/10-Wardle.pdf
32. Ibid. P. 88.
33. URL: http://www.law2.byu.edu/faculty/profiles2009/profile_
fancy.php?id=34
123
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 341.96
В статье обозначены актуальные проблемы в сфере международного
усыновления, рассмотрен вопрос о применимом праве, проанализированы
российские коллизионные нормы, а также показано значение международных соглашений РФ, регулирующих вопросы международного усыновления.
Ключевые слова: международное усыновление; применимое право;
международные соглашения.
The article indicated topical issues in the field of international adoption,
considered the question of the applicable law, analyzes the Russian conflict rules,
and shows the importance of international agreements of the Russian Federation
regulating international adoption.
Keywords: international adoption; the applicable law; international agreements.
С. П. Казанков
Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова
E-mail: sergeykazankov@mail.ru
Актуальные проблемы
правового регулирования
международного усыновления детей*
Научная статья
S. P. Kazankov
The Yaroslavl State University of P. G. Demidov
E-mail: sergeykazankov@mail.ru
Actual problems
of legal regulation of international
adoption of the children
Scientific article
В настоящее время тема международного усыновления (удочерения) (далее – международное усыновление) является очень
актуальной. Под международным понимается усыновление детей,
* Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 12-03-00521-а.
© Казанков С. Н., 2013
124
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
являющихся гражданами одного государства, гражданами другого
государства либо если акт усыновления имел место за границей.
Международное усыновление – достаточно распространённое явление в мировой практике. В массовом порядке граждане
одних государств стали усыновлять детей из других государств
после Второй мировой войны. За последние 20 лет число случаев международного усыновления существенно выросло. Среди
стран, где наиболее часто усыновляют российских детей, можно
назвать США, Испанию, Италию, Германию, Канаду и Францию.
Данные статистики свидетельствуют о том, что российских детей
усыновляют граждане примерно 15 государств.
Так, за период с 2007 по 2011 годы был усыновлён за границу
19231 ребёнок. При этом можно обнаружить тенденцию к снижению случаев усыновления с 4536 в 2007 году до 3400 в 2011 году.
Больше всего российских детей усыновляют граждане пяти государств: США (37 %), Испании (22 %), Италии (16 %), Франции
(8 %), ФРГ (5 %). Причём если в начале рассматриваемого периода чаще усыновляли после граждан США граждане Испании,
то к концу периода на второе место вышли итальянцы. Среди усыновлённых российских детей иностранцами в среднем 4,4 % являются детьми-инвалидами, а среди граждан стран, которые усыновляют детей-инвалидов, лидируют США, Италия и Испания [1].
Основным правовым актом, регулирующим усыновление,
выступает Семейный кодекс Российский Федерации 1995 года
(далее – СК РФ). Общие правила определены статьёй 124 Кодекса: усыновление (удочерение) – приоритетная форма устройства
детей, оставшихся без попечения родителей. Усыновление возможно только в отношении несовершеннолетних и только в их
интересах. Что касается международного усыновления, то СК РФ
устанавливает следующий алгоритм: в первую очередь дети
должны передаваться на воспитание в семьи граждан РФ, постоянно проживающих на территории РФ, либо родственникам детей
независимо от их гражданства и места жительства; во вторую очередь дети передаются на воспитание российским гражданам, постоянно проживающим за пределами территории России, и только потом иностранным гражданам и лицам без гражданства, не яв125
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ляющимся родственниками усыновляемых детей. Таким образом,
мы видим, что законодатель отдаёт приоритет усыновлению по
двум признакам: по признаку родства и по признаку территории
проживания. Усыновление российских детей за границу лицами,
которые не состоят с ними в родственных отношениях, возможно
по истечении шести месяцев со дня поступления сведений о детях, нуждающихся в усыновлении, в федеральный банк данных о
детях, оставшихся без попечения родителей.
Представляется важным вопрос о применимом праве при
международном усыновлении. Согласно п. 1 ст. 1186 Гражданского кодекса РФ право, подлежащее применению к гражданскоправовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо гражданско-правовым отношениям, осложнённым иным иностранным элементом, в том числе
в случаях, когда объект гражданских прав находится за границей,
определяется на основании международных договоров Российской Федерации, настоящего Кодекса, других законов и обычаев,
признаваемых в Российской Федерации. Данная норма рассматривается как общая при регулировании всех международных
частноправовых вопросов, в том числе в сфере международного
усыновления, а потому в первую очередь должны применяться
нормы международных договоров Российской Федерации, сначала материальные, затем коллизионные.
Важнейшим универсальным международным документом
в данной сфере является Конвенция о правах ребёнка 1989 года.
Конвенция закрепляет право каждого ребёнка, который временно
или постоянно лишён своего семейного окружения или который
в его собственных наилучших интересах не может оставаться
в таком окружении, на особую защиту и помощь государства.
Такая помощь может оказываться, в том числе, путём передачи
на воспитание (ст. 20). Также предусматривается возможность
усыновления в другой стране, если ребёнок не может быть передан на воспитание или помещён в семью, которая могла бы обеспечить его воспитание или усыновление, и если обеспечение
какого-либо подходящего ухода в стране происхождения ребенка
является невозможным (ст. 21 Конвенции).
126
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Положения Конвенции о правах ребёнка были развиты двусторонними соглашениями Российской Федерации о сотрудничестве
в области усыновления с Италией 6 ноября 2008 года (ратифицировано Россией 9 ноября 2009 года), с Францией 18 ноября 2011 года
(ратифицировано Россией 28 июля 2012 года). Соглашение с США
денонсировано и прекратит действие с 1 января 2014 года. В указанных соглашениях ставится задача сохранить ребёнку семейное
окружение при невозможности поместить его в семью в государстве происхождения, предусмотрено обязательство государств
принимать меры в соответствии с национальным законодательством для предотвращения и пресечения незаконной деятельности
в отношении усыновляемых детей, содержатся нормы о применимом праве, определён компетентный суд, который вправе выносить решение об усыновлении, процедура усыновления и переезда
ребёнка в страну усыновителя. Важно, что они предусматривают
достаточно жёсткий контроль за жизнью усыновлённых российских детей за рубежом. В соглашениях, например, закреплены
такие обязательства иностранных государств, как: ставить ребёнка на консульский учёт в российских консульских учреждениях,
предоставлять в российские региональные органы на регулярной
основе отчёты об условиях жизни и воспитания усыновлённых детей, получать обязательное предварительное согласие российских
компетентных органов на повторное усыновление ребёнка и т. д.
Указанные договоры предусматривают правило о том, что усыновлённые дети сохраняют российское гражданство при приобретении
ими гражданства иностранного государства, что позволяет эффективнее обеспечивать их защиту и покровительство.
Вопросы международного усыновления находят отражение
и в договорах о правовой помощи по гражданским, семейным
и уголовным делам, которые Россия заключила с Албанией, Болгарией, Венгрией, Вьетнамом, Ираном, КНДР, Кубой, Латвией,
Литвой, Польшей, Румынией, Чехословакией (в настоящее время
действует с Чехией и Словакией), Эстонией и Югославией (сейчас – со Словенией, Боснией и Герцеговиной, Хорватией), а также в Минской конвенции о правовой помощи по гражданским,
семейным и уголовным делам 1993 года.
127
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Как заявил министр иностранных дел Российской Федерации
С. Лавров, в настоящее время «у нас продолжаются переговоры
о заключении соответствующих договоров еще с целым рядом
стран. Наиболее продвинутая ситуация на переговорах с Испанией. Состоялось несколько раундов переговоров с Израилем, Ирландией. Прорабатывается данный вопрос со Словенией, Новой
Зеландией, Мальтой, Великобританией и Кипром» [2].
Национальные коллизионные нормы, позволяющие определить применимое право при международном усыновлении, содержатся в статье 165 СК РФ, которая устанавливает несколько
коллизионных правил. При усыновлении и отмене усыновления
ребёнка – гражданина России на территории РФ применяется закон гражданства усыновителя. Если же усыновитель является лицом без гражданства, то применяется закон домицилия. При этом
должны соблюдаться императивные нормы Российской Федерации: положения статей 124–126, 127 (кроме абз. 8 п. 1), 128, 129,
130 (кроме абз. 5), 131–133. Данные нормы применяются с учётом международного договора. По сути дела, при усыновлении
должны соблюдаться почти все нормы СК РФ, регулирующие
отношения в сфере усыновления. В связи с этим некоторые авторы делают справедливый вывод о том, что законодатель установил в целях защиты интересов российских детей приоритет норм
именно российского права, а коллизионная привязка, закреплённая в абз. 1 п. 1 ст. 165 СК РФ, является не основным, а дополнительным критерием определения применимого права [3].
В случае когда на территории РФ осуществляется усыновление
российских детей иностранцами или лицами без гражданства, состоящими в браке с гражданами РФ, такое усыновление будет произведено в соответствии с законодательством РФ, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации.
СК РФ регулирует и обратную ситуацию – когда российские граждане усыновляют иностранного ребёнка на территории
России. В этом случае применяться будет российское право как
закон гражданства усыновителя, при этом должны соблюдаться
дополнительные требования: необходимо получить согласие законного представителя ребенка и компетентного органа государ128
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ства, гражданином которого является ребенок, а также, если это
требуется в соответствии с законодательством указанного государства, согласие ребенка на усыновление.
Возможно усыновление ребёнка – гражданина РФ, постоянно
проживающего за пределами РФ, произведённое компетентным органом иностранного государства, гражданином которого является
усыновитель. В этом случае акт усыновления признаётся действительным в Российской Федерации, если получено предварительное
разрешение на усыновление от органа исполнительной власти субъекта РФ, на территории которого ребёнок или его родители (один
из них) проживали до выезда за пределы территории России.
СК РФ устанавливает гарантии защиты прав детей, в отношении которых совершена или может быть совершена процедура
усыновления. Во-первых, в случае если в результате усыновления могут быть нарушены права ребенка, установленные законодательством и международными договорами РФ, усыновление
не может быть произведено независимо от гражданства усыновителя, а произведённое усыновление подлежит отмене в судебном порядке. Во-вторых, защита прав и законных интересов детей – граждан РФ, усыновлённых иностранными гражданами или
лицами без гражданства, за пределами территории РФ осуществляется консульскими учреждениями РФ, в которых указанные
дети состоят на учёте до достижения ими совершеннолетия, если
иное не предусмотрено международным договором Российской
Федерации. Во исполнение данного положения постановлением Правительства РФ № 275 от 29 марта 2000 г. были приняты
Правила постановки на учёт консульскими учреждениями Российской Федерации детей, являющихся гражданами Российской
Федерации и усыновлённых иностранными гражданами или лицами без гражданства. Международные договоры РФ, как было
сказано выше, также предусматривают необходимость постановки на учёт усыновляемых иностранцами российских детей.
Таким образом, и российское национальное законодательство,
и международные соглашения РФ позволяют защитить интересы
усыновляемых российских детей. Но имеется ряд нерешённых проблем. Например, не все усыновители ставили на консульский учёт
129
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
усыновлённых в России детей; при усыновлении в США ребёнку
почти всегда и сразу предоставляется американское гражданство,
происходит смена имени, что создаёт трудности в отслеживании
судьбы такого ребёнка консульским учреждением [4]; в федеративных государствах, таких как США, некоторые вопросы регулируются на уровне субъектов Федерации, что также необходимо
учитывать как участникам процедуры усыновления, так и России
в отношениях с такими государствами в сфере усыновления.
Учитывая, что возрастает число стран, где признаются однополые браки, становится более актуальной проблема усыновления
российских детей гражданами этих стран. В конце апреля 2013 г.
Президент РФ высказался о необходимости пересмотра Договора
с Францией, где был принят закон о легализации однополых браков: «Мы с уважением относимся к нашим партнёрам, но просим
с таким же уважением относиться и к нашим культурным традициям, к нашим этическим, законодательным, нравственным
нормам. Считаю, что мы вправе вносить какие-то коррективы,
изменения» [5]. В данном исследовании хочется лишь заметить,
что нужно осторожно подходить к этому вопросу. С одной стороны, имеются зарубежные исследования, доказывающие отсутствие влияния воспитания ребёнка в однополой семье на его самоидентификацию. С другой стороны, как справедливо отмечает
Е. А. Исаева, имеются основания сомневаться в достоверности
результатов таких исследований по причине наличия претензий
к проведённой выборке, методологии исследования, безосновательности научных гипотез, положенных в основу исследований,
а также по причине того, что большинство детей, которые воспитывались в однополых семьях, ещё не достигли совершеннолетия. Потому однозначные выводы делать пока рано [6]. Тем не
менее Государственной Думой РФ принят Федеральный закон
«О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам устройства детей-сирот и детей,
оставшихся без попечения родителей», которым вносятся изменения в СК РФ, касающиеся ограничений на усыновление детей
гражданами государств, в которых признаются однополые браки. Результатом принятия данного закона станет невозможность
130
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
быть усыновителями российских детей у граждан иностранных
государств, которые состоят в однополых союзах, признаваемых
браком, а также не состоящих в браке граждан указанных государств. Важно совершенствовать механизм обмена информацией
и контроля соблюдения прав усыновлённых детей в целом в государстве проживания.
В связи с принятием Федерального закона № 272-ФЗ «О мерах
воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих
прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации», так называемого «Закона Димы Яковлева» (далее – Федеральный закон № 271-ФЗ), возникает вопрос о природе ограничений,
установленных данным законом. Статья 4 закона предусматривает
запрет на усыновление российских детей гражданами США.
Дело в том, что ограничения, предусмотренные законом,
носят характер ответных мер, то есть на первый взгляд их можно рассматривать как реторсии – правомерные с точки зрения
международного права принудительные действия одного государства, совершаемые в ответ на недружественное поведение
другого [7]. Возможность применения реторсий предусмотрена статьёй 1194 ГК РФ. Однако, чтобы квалифицировать данное ограничение как реторсию, необходимо установить следующие признаки реторсий: 1) они вводятся Правительством
РФ, 2) являются ответными действиями, 3) допускаются лишь
в ответ на специальные ограничения прав российских граждан и юридических лиц (дискриминирующие российских лиц
ограничения), 4) применяются в области, связанной с защитой
имущественных и личных неимущественных прав российских
граждан и юридических лиц [8]. В связи с этим можно согласиться с мнением Н. И. Марышевой о том, что нельзя считать
ограничение, установленное Федеральным законом № 272-ФЗ,
реторсией уже потому, что введено оно не Правительством РФ,
а принято в виде законодательного акта [9]. Если обратиться
к нормам, определяющим правовое положение иностранных
граждан, то мы увидим, что в Российской Федерации иностранцам предоставляется национальный режим (ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, ст. 4 Федерального закона № 115-ФЗ от 25 июля
131
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
2002 года «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»). Если вводятся ограничения каких-либо
прав иностранных граждан, то они не должны касаться граждан какого-то одного государства. Статья 4 Федерального закона № 272-ФЗ вводит запрет на усыновление российских детей
только гражданами США, что, на наш взгляд, противоречит национальному режиму, в соответствии с которым иностранные
граждане пользуются в Российской Федерации всеми правами,
которыми пользуются российские граждане, за общими для
всех иностранных граждан исключениями. По крайней мере,
как осторожно замечает Н. И. Марышева, можно говорить
о том, что положение статьи 4 Федерального закона № 272-ФЗ
выходит за рамки сложившейся законодательной практики принятия решений о введении ограничений для иностранцев [10].
К сожалению, в России нет чёткого представления о том,
нужно ли сохранять возможность усыновления российских
детей за рубеж. Для этого должна быть выработана государственная стратегия в данной сфере. В то же время мы видим,
что проблемы возникают именно при усыновлении детей американскими гражданами. Их и было призвано решить подписанное в 2011 году Соглашение между Российской Федерацией и Соединёнными Штатами Америки о сотрудничестве
в области усыновления (удочерения) детей, которое вступило
в силу 1 ноября 2012 года (далее – Соглашение). Но его действие было прекращено в соответствии с Федеральным законом № 272-ФЗ. Данный закон не проникнут, на наш взгляд,
заботой о детях. Об этом свидетельствует следующее: 1) он
был принят спустя более чем четыре года после гибели Димы
Яковлева в ответ на принятие в США «Акта Магнитского»,
2) поражает скорость принятия данного закона: через семь
дней после принятия Государственной Думой он уже подписывается Президентом, и спустя ещё четыре дня вступает
в силу… Полагаем, что в данном вопросе не должно быть политики, и решать его необходимо путём совершенствования
норм права и практики их применения.
132
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Список использованной литературы
1. Распределение усыновлений иностранными гражданами
по странам. URL: http://www.usynovite.ru/statistics/ 2013/04/23
2. URL: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/D37C297BC026B93444
257B36004436A4/2013/03/24
3. Гришаев С. П. Семейные правоотношения с участием иностранных граждан // СПС «КонсультантПлюс». 2009.
4. URL: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/D37C297BC026B93444
257B36004436A4/2013/03/24
5. URL: http://www.iarex.ru/news/36145.html/ 2013/05/30
6. Исаева Е. А. Однополые пары и дети: аспекты британского и американского законодательства // Социально-юридическая
тетрадь (СЮрТе). Вып. 2: Ребёнок в пространстве права: сб.
науч. тр. / под. ред. Н. Н. Тарусиной. Ярославль: ЯрГУ, 2012.
С. 146–147.
7. Марышева Н. И. Ещё раз к вопросу о международном усыновлении // Журнал российского права. 2013. № 4. С. 73.
8. Звеков В. П. Комментарий к ст. 1194 ГК РФ // Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть третья, pаздел VI
«Международное частное право»: комментарий и постатейные
материалы / отв. ред. Н. И. Марышева. М., 2004. С. 65.
9. Марышева Н. И. Указ. соч. С. 75.
10. Там же. С. 75.
133
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Cведения об авторах
1. Тарусина Надежда Николаевна – кандидат юридических
наук, профессор, заведующая кафедрой социального и семейного законодательства, декан юридического факультета ЯрГУ
им. П. Г. Демидова
2. Ильина Ольга Юрьевна – доктор юридических наук,
заведующая кафедрой гражданского права Тверского государственного университета
3. Косова Ольга Юрьевна – доктор юридических наук, заведующая кафедрой гражданско-правовых дисциплин Иркутского юридического института (филиала) Академии Генеральной
прокуратуры РФ
4. Сочнева Ольга Игоревна – ассистент кафедры социального и семейного законодательства ЯрГУ им. П. Г. Демидова
5. Миролюбова Ольга Германовна – кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры социального и семейного законодательства ЯрГУ им. П. Г. Демидова
6. Низамиева Ольга Николаевна – кандидат юридических
наук, доцент кафедры гражданского и предпринимательского
права Казанского (Приволжского) федерального университета
7. Исаева Елена Александровна – кандидат юридических
наук, доцент кафедры социального и семейного законодательства ЯрГУ им. П. Г. Демидова
8. Казанков Сергей Петрович – кандидат юридических
наук, доцент кафедры социального и семейного законодательства ЯрГУ им. П. Г. Демидова
134
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Contributors
1. Tarusina Nadezhda Nikolayevna – Candidate of Juridical
Sciences, Professor, Head of the Chair of Social and Family Law,
Dean of Law Faculty of the Yaroslavl State University named
after P. G. Demidov
2. Ilina Olga Yurievna – Doctor of Juridical Sciences, Head of
the Chair of Civil Law of the Tver State University
3. Kosova Olga Yurievna – Doctor of Juridical Sciences, Head
of the Chair of Civil Law Subjects of the Irkutsk Law Institute (branch)
of General Prosecutor`s Academy
4. Sochneva Olga Igorevna – Assistant of the Chair of Social
and Family Law of the Yaroslavl State University named after
P. G. Demidov
5. Mirolyubova Olga Germanovna – Candidate of Juridical
Sciences, Senior Lecturer of the Chair of Social and Family Law of
the Yaroslavl State University named after P. G. Demidov
6. Nizamieva Olga Nikolaevna – Candidate of Juridical
Sciences, Associate Professor of the Chair of Civil and Business Law
of the Kazan Volga Region Federal University
7. Isaeva Elena Aleksandtrovna – Candidate of Juridical
Sciences, Associate Professor of the Chair of Social and Family Law
of the Yaroslavl State University named after P. G. Demidov
8. Kazankov Sergey Petrovich – Candidate of Juridical
Sciences, Associate Professor of the Chair of Social and Family Law
of the Yaroslavl State University named after P. G. Demidov
135
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Научное издание
Социально-юридическая тетрадь
Выпуск 3:
Семья в пространстве права
Сборник научных трудов
Редактор, корректор Л. Н. Селиванова
Верстка Е. Б. Половковой
Подписано в печать 29.10.2013. Формат 60×84 1/16.
Усл. печ. л. 7,90. Уч.-изд. л. 6,53.
Тираж 80 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ.
Ярославский государственный университет
150000, Ярославль, ул. Советская, 14
ООО «КопиЦентр»
150000, Ярославль, ул. Первомайская, 37а, оф. 1
тел. (4852) 73-10-88.
136
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
128
Размер файла
726 Кб
Теги
пространство, тетрадь, право, социальная, семья, вып, юридическая, 786
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа