close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

795.Традиционная культура русских Верхнего Поволжья в XIX - начале XX века Шустрова

код для вставкиСкачать
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное агентство по образованию
Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова
И.Ю. Шустрова
Традиционная культура русских
Верхнего Поволжья
в XIX – начале XX века
Текст лекций
Рекомендовано
Научно-методическим советом университета
для студентов, обучающихся по специальности Музеология
Ярославль 2006
1
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
УДК 94(47)
ББК Т52(2=Р)я73
Ш 97
Рекомендовано
Редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного издания. План 2006 года
Рецензенты:
кандидат исторических наук Е.В. Синицына;
Ярославский историко-архитектурный
и художественный музей-заповедник
Ш 97
Шустрова, И.Ю. Традиционная культура русских Верхнего Поволжья в XIX – начале XX века : текст лекций / И.Ю. Шустрова;
Яросл. гос. ун-т. – Ярославль : ЯрГУ, 2006. – 71 с.
ISBN 5 8397-0457-1
В тексте лекций по курсу «Традиционная культура русских
Верхнего Поволжья в XIX – начале XX века» отражены темы, связанные с анализом источников. Материалы его могут быть использованы при изучении курсов «История материальной культуры»,
«Атрибуция и экспертиза музейных предметов». Учебное издание
призвано расширить представление студентов по основным проблемам изучаемого курса.
Текст лекций адресован студентам, обучающимся по специальности 021000 «Музеология» (дисциплина "Традиционная культура
русских Верхнего Поволжья в XIX – начале XX века, блок ДС), очной формы обучения.
УДК 94(47)
ББК Т52(2=Р)я73
Издание подготовлено и осуществлено в соответствии
с планом деятельности научно-учебной лаборатории по истории и культуре
Ярославского края (исторический факультет ЯрГУ им. П.Г. Демидова)
© Ярославский
государственный
университет, 2006
© И.Ю. Шустрова, 2006
ISBN 5 8397-0457-1
2
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Лекция 1. Вещественные источники
по традиционной культуре русских
Верхнего Поволжья
Информативную группу источников по традиционной культуре русских Верхнего Поволжья составляют музейные коллекции.
Собрание Ярославского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника является одним из наиболее заметных в
Верхневолжье. Оно насчитывает более 250 тысяч единиц хранения,
среди них немало предметов, которые, без сомнения, могут заинтересовать исследователей традиционной материальной культуры. В
данной главе речь пойдет о вещественных источниках конца
XVIII – XX вв., хранящихся в собрании Ярославского историкоархитектурного и художественного музея-заповедника, о наиболее
репрезентативных коллекциях музея и этапах их формирования.
Начало собирания материалов по этнографии региона относится к 80-м гг. XIX в. 1884 г. был годом начала создания в Российской империи губернских ученых архивных комиссий. В Ярославле разрешение на открытие комиссии было получено в феврале
1887 г. Летом того же года здесь проходил VII Археологический
съезд, на котором местные краеведы предприняли последнюю безуспешную попытку учредить «Ярославское общество любителей
археологии и этнографии».
Инициаторы его явились впоследствии создателями Ярославской губернской ученой архивной комиссии (далее – ЯГУАК), а
программой комиссии стала программа несостоявшегося археолого-этнографического общества. Деятельность комиссии свидетельствует о том, что она поставила перед собой более широкие задачи,
чем разбор архивов и издание документов, и являлась, скорее, историко-краеведческим обществом. В 1895 г. трудами членов
ЯГУАК в Ярославле создается Древлехранилище – исторический
музей. Задачами его было собирание всего, «что дает представление о деталях и жизни минувших поколений». По свидетельству
современников, при пополнении музея предпочтение отдавалось
предметам с народным характером, а также предметам местного
происхождения.
3
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Недостаток материальных средств на содержание музея не
служил препятствием для пополнения его фондов. В «Протоколах»
заседаний ЯГУАК постоянно упоминаются имена «жертвователей», среди которых наиболее активными были Александр Николаевич Ливанов, Николай Федорович Дубровин, Павел Васильевич
Мосягин, Николай Авксентьевич Манисеин и др. Так, от
Н.Ф. Дубровина в 1904 – 1909 гг. поступили предметы, характеризующие традиционный костюм (шугай – ЯМЗ-6678, женский головной убор – ЯМЗ-6455), пряничные доски (ЯМЗ-275, 310, 316),
ковши-корцы (ЯМЗ-123, 163, 165), квасник (ЯМЗ-2899) и др.
П.В. Мосягин передал женские головные уборы (ЯМЗ-6414, 6434,
6437, 6436,6435, 6221), пряничные доски (ЯМЗ-319, 317, 274, 296)
и другие предметы. В коллекцию музея А.Н. Ливанов пожертвовал
головные женские уборы (ЯМЗ-6442, 6433).
Благодаря заботам Иллариона Александровича Тихомирова
коллекция Древлехранилища ЯГУАК пополнилась гончарными изделиями. В 1902 г. он предложил комиссии «виду того интереса,
который представляет глиняная посуда кустарной выделки вследствие пережитков глубокой древности как в ее формах, так и в способах ее изготовления и украшения, отпустить хотя бы незначительную сумму на приобретение… по экземпляру образцов местных глиняных изделий…»*. Это предложение было «сочувственно» встречено коллегами И.А. Тихомирова, который вскоре
совершил выезд в Сменцевскую волость Мышкинского уезда, где
работали «горшели». По данным земско-статистического обследования, в 1897 г. гончарством занимались 126 человек, проживавших в 15 селениях Сменцевской и 5 селениях Ново-Никольской
волости Мышкинского уезда. Глина, которую использовали гончары, имела серо-зеленоватый цвет и залегала главным образом на
Лопатиной пустоши возле деревень Синицыно и Хохловка.
В целом собирательская деятельность Древлехранилища была
успешной. В «Отчете за 1900 – 1914 гг.» по музею ЯГУАК отмечалось, что в фондах имеется «… одежд и головных уборов XVIII –
XIX вв. – 89, столов, лавок, стульев, кресел – 45, поставцов, шкафов,
коников резных, раскрашенных, расписных – 16, укладок, ларцов,
коробей, сундуков, ящиков железных, обитых, костяных с росписью
*
В цитатах сохранена орфография и пунктуация оригиналов.
4
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
и без – 46, посуды – деревянной с резьбой, раскраской, плетеной,
берестяной, корешковой – 120, глиняной народно-кустарной –
101… (представлены изделия. – И.Ш.) домашнего обихода с резьбой и раскраской – прялки, вальки, рубели, швейки, рукоятки, приколы, ящики, солонки – 110, печаток для набойчатых тканей – 173,
для пряников формы – 32… образцов материи – 250». Часть предметов из коллекции музея была опубликована А.А. Бобринским.
Оценивая состав собрания Древлехранилища, члены ЯГУАК
отмечали, что имеющиеся материалы могли бы быть использованы
для создания «комнаты-обстановки» помещика-дворянина «во дни
прадедов и дедов». В одном протоколе значилось следующее:
«…найдется обстановка – обиход … помещика или служащего
эпохи Отечественной войны и более близкого времени – Николаевского. Можно создать картину обстановки купеческой семьи XVII
– XVIII вв. и начала XIX в. Наконец, полностью можно себе представить деревенскую избу, начиная с образцов домотканных зипунов, пестрядинных рубах с латками и подоплеками, набойчатых
крашеных сарафанов, прялок, светцов и прочего включительно,
кончая лубочными картинами». Итак, деятельность ЯГУАК была
отмечена успехами в собирании памятников традиционной материальной культуры.
Собрание Древнехранилища впоследствии стало основой фондов Ярославского историко-архитектурного и художественного
музея-заповедника.
В 1919 г. в музей была передана часть предметов из коллекции
Н.Л. Шабельской, в 1920 г. – материалы из Государственного музейного фонда. В настоящее время удалось выявить в фондах музея
около 100 предметов из коллекции Натальи Леонидовны Шабельской (1841/1845 – 1904), известной собирательницы русской старины. Н.Л. Шабельская (урожденная Кронеберг) начала собирать и
изучать образцы старинной русской вышивки, столь часто встречавшейся в декоративном убранстве народного костюма, в 80-х гг.
XIX в. По словам В.В. Стасова, задача сохранения этой отрасли
женского русского народного творчества «была новая и прекрасная, и для нее было тогда самое время, так как старинные русские
вышивки и кружева все более и более выходили из употребления
даже у самих крестьян ... все вышитое золотыми и серебряными
5
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нитками, а также все позументы, шли корыстным образом прямо
на выжигу».
Впервые материалы из коллекции Н.Л. Шабельской экспонировались в 1890 г. на выставке VIII Археологического съезда в Москве. На выставке было представлено 182 головных убора, 16 из
которых бытовали в Ярославской губернии. Характеризуя экспозицию, современники отмечали: «Собрание головных уборов
Н.Л. Шабельской отличается разнообразием, богатством и прекрасной сохранностью. Кики, кички, повойники, начельники, сороки, кокошники и пр., составлявшие головные уборы наших северных губерний... имеют большой этнографический интерес». В
1892 г. в Петербурге состоялась еще одна выставка, на которой было представлено уже около 4 000 предметов, после этого часть собрания Наталья Леонидовна экспонировала в Чикаго, Антверпене,
Париже. На Всемирной выставке в Париже (1900 г.) Н.Л. Шабельская организовала «Теремок», где экспонировались русские женские костюмы на манекенах, демонстрировались образцы русской
обстановки.
Началась работа по публикации собрания Шабельской, однако
она осталась незаконченной: после смерти владелицы в 1904 г. материалы, собранные ею, поступили в Этнографический отдел Русского музея императора Александра III (ныне – Российский этнографический музей). Часть коллекции находится сейчас в фонде
тканей Государственного Эрмитажа, в фондах Государственного
Русского музея, Государственного Исторического музея и Ярославского музея. По старым инвентарным книгам известно, что в
1919 г. из собрания Н.Л. Шабельской в Ярославский музей поступило 29 головных уборов, 21 из них происходил из северных губерний. В настоящее время прослеживается только часть этого поступления: из коллекции Натальи Леонидовны происходят: ЯМЗ6403, 6409, 6408, 6427, 6434, 6438, 6448, 6451, 6452, 6464, 6468,
2979.
Документы не дают возможности проследить судьбу материалов из Государственного музейного фонда. В настоящее время
можно говорить о поступлении единичных предметов из Госфонда.
К сожалению, документы, отражающие комплектование коллекций Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника,
не всегда позволяют точно определить время поступления тех или
6
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
иных материалов и место их происхождения. Удалось выявить
около 60 отдельных предметов из собрания Тутаевского музея (дуги, прялки, образцы вышивки, украшения и т.п. См. Акт № 172 от
20 ноября 1962 г.).
В 1920 г. в Ярославском музее был открыт отдел местной промышленности. Это обстоятельство привело к пополнению собрания изделиями пошивочного, кузнечного, каменотесного, валяного
производства. В начале 30-х гг. в связи с закрытием ряда музеев,
работавших в районах и волостях, в частности Тутаевского и Норского, их коллекции были переданы в Рыбинск и Ярославль.
В 1939 г. в фонды музея поступила коллекция, отражающая
деятельность Пошехонье-Володарской промысловой артели
«Красный золотобой» (инструменты и оборудование для изготовления сусального золота, потали и алюминия: щипцы для зажима
уголков книжки, напалки, кожух, лента медная и пр.), материалы,
характеризующие деятельность Курбской учебно-показательной
мастерской. Вышивальный промысел в селе Курба Ярославского
района имеет давние традиции. Во второй половине XIX в. село
славилось строчевой вышивкой. После Октябрьской революции в
Курбе действовала артель «Звездочка», была известна и Курбская
учебно-показательная мастерская, специализировавшаяся на изготовлении женской и мужской одежды, скатертей, наволочек, салфеток, полотенец с вышивкой крестом, полукрестом, гладью, филе
и ришелье. В фондах имеется более 50 предметов из Курбской мастерской (например, ЯМЗ-21931-21972 и др.).
С конца 50-х гг. сотрудники музея организуют и проводят
комплексные историко-бытовые экспедиции. Наиболее результативной из них была Гаврилов-Ямская экспедиция 1959 г., перед которой стояла задача – проследить историю становления и развития
капиталистических отношений в Ярославском крае на примере Великосельских промыслов и Товарищества Гаврилов-Ямской мануфактуры Локалова. В общей сложности за время работы в Гаврилов-Яме удалось собрать 20 коллекций, включающих 1 138 предметов, среди них – довольно полный комплекс вещей, бытовавших
в фабричных казармах рабочего поселка в конце XIX – начале
XX в.: мебель, кухонный инвентарь, праздничную одежду (например, кофты – «казак» и «терас», летнее пальто покроя «гейша»,
шерстяные платки – полушалки, полусапожки и пр.).
7
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В 70 – 80-х гг. пополнение коллекций музея также проводилось путем экспедиционных сборов. Это были тематические экспедиции, посвященные изучению деревообрабатывающего промысла
(1974 г., Даниловский район), молочного животноводства и отходничества (1977 г., Любимский район), строительной техники и декора традиционного жилища (1977 г., Брейтовский и Некоузский
районы), кузнечного производства (1984 г., Угличский район), гончарного производства (1989 г., Пошехонский район), народноприкладного искусства Ярославского края (1974 и 1982 гг., Некоузский; 1981 г., Брейтовский; 1983 г., Даниловский; 1985 г., Пошехонский районы) и др.
В настоящее время коллекции музея предоставляют возможность исследовать все сферы хозяйственного быта русских крестьян. Так, земледельческую культуру характеризуют находящиеся в
экспозиции и в фондах музея орудия труда – сохи-косули, бороны,
серпы, косы, «медведи» – орудия для молотьбы и др. Музей располагает инструментами и приспособлениями для деревообработки,
гончарного производства, льнообработки (мялки, трепала, мотовила, вальки, щети, гребни, вороба, скальна, самопряхи – стояки и
лежаки, кросна, вьюшки, прялки и пр.), металлообработки, маслои сыроделия, сопоставление которых дает широкую возможность
для ареального исследования и типологии ремесла. Коллекция
прялок насчитывает более 230 единиц. В ней представлены различные типы прялок, бытовавших на территории Ярославской губернии, а также в северных губерниях: согожанки (ЯМЗ-52963/25,
42574/6 и др.); теремковые (ЯМЗ-51128 /6-9, 50140/1, 45166, 40137
и др.); столбчатые (ЯМЗ-49689/28); башенки (ЯМЗ-49477, 49293 и
др.); гаютинские (40067/1, 40060, 40065); гребни (ЯМЗ-377, 373 –
405, 711, 52208/15 и др.). Например, инструменты «каретных дел
мастера» Степана Михайловича Ермолаева (1877 – 1943) составляют относительно полную коллекцию орудий обработки дерева,
характеризующую столярный и токарный промысел России конца
XIX – начала XX в.
Материалы, отложившиеся в собрании Ярославского историкоархитектурного и художественного музея-заповедника, позволяют
составить представление об интерьере крестьянского жилища и его
изменениях в пореформенную эпоху, о бытовой утвари крестьян.
8
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Одной из постоянно пополняющихся является коллекция гончарных изделий, насчитывающая более 600 единиц. Как уже было
отмечено, она начала формироваться еще в дореволюционный период. Достаточно полно представлено гончарное производство Даниловского района – промысел д. Бабурино и окружающих деревень, получивший развитие во второй половине XIX в., после отмены крепостного права. Местные крестьяне вышли на «волю» от
княгини Шаховской, получив нищенские наделы малоплодородной
земли, которые не могли обеспечить крестьянскую семью. Тогда
гончарство, прежде служившее лишь для местных нужд, стало важным источником дохода. Гончары делали горшки, корчаги, кринки,
продавали их в близлежащих крупных торговых селах – в Середе,
Вятском, Давыдкове – и на ярмарках в Данилове, Любиме, Романове, Ярославле, Костроме. В послереволюционный период здесь действовала показательная мастерская, в 40 – 50-х гг. – артель «Красный луч». Сделанные из красной глины изделия бабуринских гончаров покрывались суриком. Ассортимент бабуринских мастеров
был разнообразен. В собрании музея представлены вазы для цветов,
рукомои, кувшины, ванночки для купания детей, корчаги, чайники,
молочники, ведерки, горшки, бутыли, сосуды для процеживания
меда, опарницы, сковороды, кормушки для пчел и т.п.
В конце XX – начале XXI в. в Даниловском районе работали
единичные мастера. Традиции бабуринского промысла сохранял
Юрий Николаевич Легков (1928 г.р., уроженец Даниловского района), проживавший в то время в Череповце. В 1985 – 1986 гг. в
Ярославский музей-заповедник поступило свыше 30 его работ:
кашники, чашки, опарницы, противни, горшки, тушилки для угля,
формы для выпечки хлеба, «разливы», игрушки-свистульки
(см. Акт № 369 от 13 июля 1985 г.; Акт № 268 от 12 сентября
1986 г.; Акт № 4693 от 17 февраля 1981 г.).
В собрании музея представлено творчество переславских, любимских, некрасовских, мышкинских, ростовских и пошехонских
мастеров, продолжавших традиции мастеров девятнадцатого века.
По данным статистического бюро Ярославского губернского земства, в конце XIX – начале XX в. крупные районы гончарного производства существовали в Мышкинском, Даниловском, Романовском и Ростовском уездах. В отдельных селениях промысел встречался в Пошехонском, Любимском и Мологском уездах.
9
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В 70-х гг. XIX в. гончарным производством занимались жители двух селений Соколовской и Хмелевской волостей Пошехонского уезда. По данным статистического бюро Ярославского губернского земства на 1901 г., в Пошехонском уезде «горшечным
промыслом» были заняты в Хмелевской волости – 1 селение, в
Щетинской – 15 человек, Катринской – 6 дворов, Мусорской –
1 селение, Займищевской – 4 селения, Соколовской – 1 селение,
Маленковской – 1 селение. Были горшали и в Ермаковой волости.
Ассортимент местных гончарных изделий формировался в зависимости от потребностей крестьянского хозяйства. В большом
количестве изготовлялись подвесные рукомойники с одним или
двумя рыльцами, кувшины для льняного масла, молочные кринки,
плошки, горшки – цветочные, мясные, суповые, кашники, детские
игрушки – свистульки. Пользовались спросом пивники – кувшины
для пива, тушилки – корчаги для угля, тазы – опарницы для творения пирогов. Изготовление крупных сосудов (опарниц, корчаг)
было трудоёмко и требовало особого мастерства.
Во время экспедиции Ярославского историко-архитектурного
музея-заповедника 1988 и 1989 гг. были собраны сведения по двум
гончарным центрам Пошехонского района. Один из них – это куст
деревень бывшей Займищевской волости – Дубасово, Малинники,
Панфилка, Сваруха, Ивановское, Козлово, Гольево. Все эти деревни расположены недалеко друг от друга; гончары, как правило, состояли и состоят в родственных связях, а их переезды из деревни в
деревню не мешали сохранению традиций производства. Из разговоров с информаторами достаточно чётко прослеживается преобладание гончарного производства именно в деревне Малинники,
даже в селениях, удалённых от названного куста, вспоминают Малинники как «край горшалей».
Глина здесь была красная, её залежи располагались вблизи деревень, и гончары добывали её без посторонней помощи. Чтобы
иметь сырьё на зиму, по словам местных жителей, мастера замораживали глину и нарезали её кубами (местное название – «телепень»).
Для получения изделий хорошего качества глина должна быть
вполне однородной, без посторонних примесей, без пузырьков воздуха. Поэтому очень важно было при подготовке к работе тща10
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
тельно промять глину. Работа была достаточно трудоёмкой и выполнялась в избе или в мастерской, где работал гончар.
Главным орудием труда горшаля был ручной круг, более архаичный, чем ножной, который требовал и большей затраты труда.
Известно, что диаметр «лёгкого» круга равен 25 – 30 см при толщине 2 – 3 см; инерционная сила его вращения невелика. Большую
инерционную силу имеет круг «тяжёлого» типа: его диаметр равен
50 – 55 см при толщине 4 – 5 см. Малинниковские гончары пользовались ручным «тяжёлым» кругом. Мастера работали в технике
спирального налепа. Окончательная отделка изделия производилась так: деревянным ножом мастер срезал излишки глины с сосуда, а мокрой тряпкой выглаживал внутренние и внешние стенки.
«Трепальцем обстрогают, тряпочкой оботрут до гладкости», –
вспоминают очевидцы. От гончара требовалось немало умения и
сноровки, чтобы получить одинаковые по толщине стенки: неравномерное распределение глиняной массы в изделии могло вызвать
его деформацию.
С круга сосуд срезали суровой льняной ниткой, сушили готовое изделие на полках и печи. Досушка производилась в жарко натопленной печи, а затем начинался обжиг: в печь помещали толстые плахи. Наверх укладывали посуду. Под плахи клали дрова.
Температура в печи во время обжига была высокой, горшки, по
словам мастеров, накалялись докрасна. Обжиг считался завершенным, когда плахи прогорали, и посуда оседала на угли. При печном
обжиге, как известно, изделия прокаливались недостаточно хорошо
и получались не слишком прочными, тяжеловатыми. Однако горновой обжиг практиковался только мастерами из деревни Панфилка (горны здесь называли «горно»).
Малинниковские гончары пользовались двумя способами украшения посуды: обварным и поливным. При поливном способе
мастера, работавшие с красной глиной, перед обжигом покрывали
посуду суриком. Сурик наносили на просушенное изделие самодельной кистью следующим образом: гончар ставил сосуд вверх
дном и, медленно вращая круг, красил его внешнюю поверхность,
затем переворачивал его на дно и красил изнутри. Сурик придавал
посуде красновато-коричневые оттенки и был распространён здесь
широко. Стоимость поливной посуды нередко зависела от количества сурика: «Что больше сурика, тем дороже горшок», – вспоми11
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
нает Алексей Дмитриевич Викулов (1919 г. р.), муж мастерицы из
д. Козлово Анны Николаевны Викуловой.
Для придания поливе зелёного цвета, как известно, использовалась окись меди, добавка марганца давала тёмно-коричневый и
фиолетовый оттенки. Если отсутствовал сурик, применялась обварка. По рассказам местных жителей, в корыте горячей водой заливали колоколину (освобожденные от семени головки льна), раскалённые гончарные изделия вынимали из печи и «кувыркали
щипцами в корыте, пока не потускнеют». Обварка способствовала
закаливанию изделия, так как раствор, заполняя поры глиняного
изделия, делал его прочнее.
Обычно мастер работал один, но иногда ему оказывал помощь
кто-либо из домашних. Умение изготовлять гончарную посуду передавалось из поколения в поколение; так, в деревне Панфилка была известна династия горшалей Политовых. По словам Михаила
Семёновича Политова, жителя деревни Ивановское, гончарами были его дед Никон, отец и шесть братьев отца.
Малинниковские гончары сбывали свою продукцию
в близлежащих деревнях, на базаре в селе Белое и в Пошехонье,
где, по воспоминаниям местных жителей, было «два горшечных
ряда». Стоимость посуды не была постоянной на протяжении ряда
лет. Старожилы вспоминают, что в голодные годы гончарные изделия выменивались на продукты, в другое время плошка могла
стоить 3 руб., кринка – 2-3 руб., корчага – 12-15 руб., таз («квашонник на три пирога») – 8 руб.
Упадок промысла в конце 40 – 50-х гг. местные жители связывают с несколькими причинами. Во-первых, повсеместное распространение посуды фабрично-заводского производства, стеклянных
банок составило серьёзную конкуренцию гончарным изделиям.
Во-вторых, в 50-х гг. власти стали заставлять мастеров брать патенты, которые, по словам информаторов, были слишком дороги.
Тем не менее гончарное производство в названных деревнях было
живо ещё до середины 60-х гг. ХХ в.
В деревне Малинники в разные годы работали гончары: Александр Михайлович Груздев (1897 – 1983), Павел Аристович Теляков (1865 – 1940), Григорий Аристович Теляков, Владимир Григорьевич Теляков (1897 – ?. В каталоге Загорского музея мастер
ошибочно назван Тляковым), Любовь Алексеевна Телякова, Кон12
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
стантин Александрович Теляков, Алексей Анемподистович Марков (1886 – 1960); в деревне Панфилка – Никон Филатьевич Политов и его сыновья Семён, Иван (до 50-х гг.), Михаил. Сын последнего Фёдор Михайлович Политов (1908 – 1967) работал в деревне
Ивановское.
В деревне Дубасово изготавливали гончарные изделия Николай Семёнович Абрамов, Пётр Ефремович Лихачёв, Алексей Тимофеевич Абрамов (все они умерли в 50-х гг. XX в.). В настоящее
время «горшали» уже не работают, хотя есть ещё несколько человек, которые владеют традиционными навыками: Анастасия Михайловна Чаусова (1922 г.р.), Евдокия Николаевна Березнякова
(1908 г.р.) из деревни Сваруха, Анна Николаевна Викулова из деревни Козлово.
По воспоминаниям старожилов деревень Калининского сельсовета, «до войны» (имеется в виду Великая Отечественная война)
в д. Борщовка работало несколько гончаров: Семён Васильевич
Широков, его двоюродный брат Сергей Давыдович Широков и Николай Васильевич Кизилов. Они работали в небольших мастерских
– «кильях» – на ручном «тяжёлом» гончарном круге таким образом: на круг подсыпали немного золы или песка, выравнивали небольшой кусок глины, чтобы получить донце, и начинали «наращивать» кринку или горшок. Как и малинниковские мастера, борщовские работали в технике спирального налепа. Здесь, как и в
малинниковском кусте, гончарство было дополнительным способом заработать деньги: «В свободное время гончарили». Мастера
делали вещи на заказ и на продажу: «Наделает, повезёт на базар», –
вспоминают старожилы. Базары устраивались в сёлах Владычное,
Ракоболь. В настоящее время гончарного производства в Пошехонском районе не существует.
Значительный интерес имеет коллекция тканей, хранящаяся в
Ярославском историко-архитектурном и художественном музеезаповеднике. Здесь представлены образцы золотного шитья (около
90 единиц), концы полотенец (около 100 единиц), полотенца (более
120 единиц), элементы традиционной одежды (более 250 предметов), традиционные женские головные уборы (более 100 единиц).
Достаточно полно отражено в собрании музея-заповедника домашнее ткачество, сохранявшее свое значение до начала 30-х гг. двадцатого столетия. По данным Н.И. Лебедевой, ткачество представляло
13
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
собой трудоемкую работу. Чтобы соткать 3 холста (150 м), нужно
было затратить около 240 рабочих дней при восьмичасовом рабочем
дне. Но всю работу необходимо было сделать за 6 месяцев (с осени
до весны) поэтому работать приходилось по 12 – 15 часов в сутки.
Ткачество не освобождало женщину от повседневных обязанностей
по приготовлению пищи, уходу за скотом и пр. Узорное ткачество
было технологически еще сложнее. Наиболее трудоемким процессом при изготовлении ткани было прядение. Чтобы перепрясть 16 кг
кудели, нужно было затратить 955 часов.
Материалы, собранные во время историко-бытовой экспедиции в Пошехонском районе (1985 г.), свидетельствуют о том, что в
ряде деревень еще в 20-х гг. XX в. девушка-невеста из средней
крестьянской семьи должна была заготовить к свадьбе более
20 полотенец, до 12 ситцевых рубах и не менее 10 скатертейстолешников. Со слов жительниц Пошехонского района были записаны сведения о разных способах тканья: «в доски», когда узор
получался на одной стороне, «в прутки» – двусторонний узор,
«в цапы» – способ, использовавшийся для изготовления тканей на
полотенца. Опросы информаторов позволяют говорить о том, что в
20-х гг. браное ткачество встречается крайне редко. «Выклада» –
полоски браного ткачества, которые использовались для изготовления полотенец и украшения подолов рубах, – сами информаторы
уже не умели делать, а использовали приготовленные их матерями
и бабушками.
В фондах музея имеется немало столешников, дающих представление об использовании различных техник ткачества –
ЯМЗ-54699/7, 51975/7, 52963/1, 37639, 52963/16, 47, 8, 24 и др. Интересны образцы полотенечного полотна: «в 6 цапов» – ЯМЗ18782, «в 2 цапа» – ЯМЗ-18782/4; полотна для изготовления рабочей одежды – «в 4 цапа» – ЯМЗ-18782/6; образцы браного ткачества – ЯМЗ-30773, 35414, 35445/1-4 и др.
Часть предметов, составляющих коллекцию тканей, тесно связана с празднично-обрядовой культурой русских. Большинство их
представляют элемент праздничного костюма, и это не случайно.
Первые собиратели предметов традиционной материальной культуры ориентировались прежде всего на праздничные их формы.
Пример тому – программа 1863 г., составленная для музея Русского Географического общества (далее – РГО). В разработке про14
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
граммы приняли участие такие известные деятели русской культуры, как В.В. Стасов, Н.В. Калачев, В.В. Вельяминов-Зернов,
А.А. Куник, К.М. Бэр, но, несмотря на это, составленная ими программа не отличалась четкостью и имела явно выраженный крен в
область народного искусства. В разделе «Одежда» составители рекомендовали собирать главным образом праздничные формы, отличающиеся «живописностью и/или богатством». Подобная ориентировка на собирание предметов праздничного костюма нашла отражение и в коллекции Ярославского музея. Названные материалы
тем более ценны, что заключают в себе информацию, которая закодирована в экстраутилитарных элементах, имеющих не практический, а символический смысл. С.А. Токарев считает:
«...материальный предмет интересует этнографа не сам по себе, а в
его отношении к человеку или в отношении к этому предмету. Но
еще важнее для этнографа другое: отношения между людьми в связи с данным предметом… говоря шире, социальные отношения,
опосредствованные материальными предметами».
Известно, что в быту русских крестьян вплоть до начала XX в.
сохранялось немало пережитков древних верований, в том числе
связанных с орнаментированной тканью. Особая роль принадлежала полотенцам, которые использовались для убранства интерьера,
широко вошли в семейные обряды и в зависимости от применения
получили разнообразные наименования. Так, в Ярославском крае
зафиксированы названия: рушники или нарушники, стеновики
(стеновники) и «подвязишные» (полотенце, которым обвязывался
дружка на свадьбе).
В Ярославской губернии было развито отходничество, что способствовало активному проникновению элементов городской культуры в традиционный сельский быт. В конце XIX – начале XX в. в
крупных селах и деревнях края в одежде молодежи господствовала
«городская мода»: пальто-дипломаты, юбки «с грибом», кофты
«казак» и «терас» и пр. Ярким примером может быть «платье
праздничное женское дочери богатого огородника Седьмова Петра
Андреевича» (ЯМЗ-26746) и др.
Интересна и коллекция головных уборов, представляющая
каргопольские кокошники, тверские сороки, повойники и моршни,
повязки и др. «Кокошники треугольные вверх остроконечные высотою до 8 вершков» упоминают как традиционный женский го15
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ловной убор середины XIX в. документы Архива Географического
общества (далее – АГО), аналогичные описаниям кокошники представлены и в собрании музея.
Русскую праздничную одежду трудно представить без украшений, основные типы которых сложились в XVI – XVII вв. Самым распространенным и постоянным типом женских украшений
были, пожалуй, серьги, своеобразные образцы которых имеются в
собрании ЯИАХМЗ (ЯМЗ-6408, 6410, 6414, 6424, 6471, 23050,
17778, 6430).
Внимание исследователей одежды крестьян и горожан Верхневолжского региона, безусловно, может привлечь собрание Ярославского музея, как и коллекции других музеев региона, как и собрания крупнейших этнографических музеев Российской Федерации. Несколько предметов, имеющих непосредственное отношение
к традиционной культуре региона, представлено в Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого (МАЭ). Ставя своей основной задачей создание коллекционного фонда по зарубежным
народам, музей одновременно собирал коллекции и по народам
России, которые широко использовал для обменного фонда.
Фонды отдела Европы насчитывают около 10 тысяч предметов
по народам России (из них около 6 тысяч – по русским). Первые
предметы из Ярославской губернии датируются второй половиной
XIX в. Эти вещи поступали как от случайных лиц, так и от известных собирателей, в числе которых особо следует отметить коллекции П.И. Гундобина. Рыбинский купец Петр Ильич Гундобин
(1837 – 1871) занимался коллекционированием древностей. Будучи
председателем Совета по делам публичной библиотеки при Рыбинском уездном училище. Он был в то же время действительным
членом Общества любителей естествознания при императорском
Московском университете, Владимирского и Ярославского статистических комитетов, а также тесно сотрудничал с целым рядом
этнографических обществ и музеев. Занимаясь собирательской
деятельностью, П.И. Гундобин составил коллекции древних русских монет, кубков, блюд, шейных крестов и пр. Часть своих коллекций он подарил Этнографическому музею Географического
общества, который был создан в Петербурге в 1848 г. Предполагалось, что музей должен быть собранием предметов, характеризующих особенности быта народов как в настоящем, так и в про16
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
шлом. В 1891 г. Общество передает свой Этнографический музей
Музею антропологии и этнографии Академии наук. В то время в
фонды музея и поступила богатейшая коллекция предметов быта
из разных губерний России, в том числе и из Ярославской. Среди
многочисленных
собирателей
этой
коллекции
был
и
П.И. Гундобин. Немного позже от него же музей получил и 6 пряничных досок для кислых пряников из г. Романова-Борисоглебска.
Среди собирателей этой большой коллекции МАЭ был и известный искусствовед В.В. Стасов, который занимался собирательской деятельностью и принимал активное участие в работе музея
Русского Географического общества. В коллекции представлены
вышитые полотенца, кошельки, кружева, образцы вышивок из Рыбинска, Романово-Борисоглебска и Кинешемского уезда. В начале
XX в. в МАЭ поступают коллекции из Ярославской губернии от
А.М. Кржижановского, И.В. Костоловского и других собирателей.
Это культовые предметы, светцы, полотенца.
Большую ценность, по мнению Л.С. Лаврентьевой, имеют коллекции, поступившие сравнительно недавно, где главным образом
представлена одежда Ярославского края. Эти вещи были изготовлены на рубеже двух столетий, когда наряду с домотканым полотном в быту широко используются ткани и нитки фабричного производства. Лучшее знакомство ярославцев с городским бытом, а
также широкое использование уже покупных (фабричных) тканей
вносили определенные изменения в традиционный костюм и предметы интерьера. Интересна коллекция, приобретенная у наследницы коренной жительницы Углича (более 100 предметов). Она дает
представление о комплексе женского и мужского костюма. Помимо одежды в коллекции имеются образцы ткачества, вышивки и
вязания. Коллекция, подаренная Музею собирателем, известным
этнографом Г.С. Масловой, представлена несколькими прялками
из деревень Любимского района.
Помимо вещевого фонда, МАЭ располагает и небольшим иллюстративным фондом по Ярославской губернии, относящимся к
концу XIX и началу XX в.: несколько фотоснимков жителей Ярославской губернии из коллекции фотографа Каррика, две фотографии от П.И. Гундобина. Весьма интересны фотографии, присланные П.И. Гундобиным, на которых изображены два мальчика, участвующих в старинном обряде «Клич» в городе Рыбинске.
17
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
П.И. Гундобин сопроводил фотографии подробнейшим описанием
этого обряда. Научный интерес вызывает и коллекция рисунков
художника А.П. Колобаева, который в 1923 – 1925 гг. с этнографической точностью делал зарисовки жилища, интерьера, хозяйственных построек и культовых сооружений в Ярославской губернии.
Фотографию принято считать одним из самых достоверных
иллюстративных документов. Портретные снимки составляют значительную часть коллекции фотографий Ярославского историкоархитектурного музея-заповедника, которая насчитывает около
25 тысяч единиц. Фотопортреты конца ХIХ – начала ХХ в. являются ценным иконографическим материалом для изучения классовых
и сословных групп населения этого периода времени. Для фотопортретов данного периода характерна высочайшая культура исполнения, прекрасное качество, уважительное и внимательное отношение к портретируемой личности. Это не случайно: в мире павильонного портрета существовала жесткая конкуренция. Чтобы не
потерять клиента, надо было постоянно ориентироваться на лучшие образцы, поэтому фотографы уделяли большое внимание композиции, освещению, ретуши. Сам процесс фотографирования был
определенным ритуалом для посетителей фотоателье, к которому
они относились очень серьезно и соответствующим образом готовились, обращая внимание на одежду, прическу, детали туалета.
Первоклассные мастера художественного портрета работали не
только в столицах, но и в провинциальных городах. С известными
петербургскими и московскими фотографами К. Фишером,
К. Бергамаско, К. Шапиро и другими на равных могли соперничать
и фотографы Ярославского края: Г.А. Петражицкий, Н.Ф. Рахманов, А. фон Свейковский, А.А. Сигсон и десятки других мастеров.
К фотографиям относились очень бережно. Снимки наклеивались на тщательно оформленные картонные бланки-паспарту, с
лицевой стороны фотопортрет прикрывался так называемым «фартучком» – тонкой матовой бумагой. Края паспарту имели в основном золотые и серебряные обрезы, на лицевой стороне, под изображением, располагались выполненные тисненым или выпуклым
шрифтом фамилии авторов снимков или владельцев ателье, на
обороте – фирменный знак фотосалона, украшенный вензелями,
изображениями медалей с портретами основателей фотографии –
18
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Дагера, Ньепса, Тальбота, иногда с указанием адреса фотозаведения и перечнем услуг.
Бланк не только служил рекламе заведения, но и выполнял
роль послужного списка фотографа. Медали рассказывали о том, в
каких городах и когда проводились выставки, какими они были по
значимости:
всемирными,
всероссийскими,
сельскохозяйственными, промышленными, в какой из выставок владелец участвовал, каких наград и званий удостоен.
Существовали два основных размера для портретных фотографий: «визитный» формат снимка 6 на 8 сантиметров, который был
введен еще в 1858 г. в Париже придворным фотографом Наполеона
III Диздери, и «кабинетный» формат 12 на 16,5 сантиметров, утвержденный в 1866 г.
Фотографиями обменивались при встречах, их пересылали по
почте друзьям, родственникам, любимым. На оборотной стороне
некоторых снимков есть интересные надписи, которые отражают
взаимоотношения между людьми, характерные только для той эпохи. Хранили снимки в специальных альбомах. Стандартный размер
фотокарточки обусловил их классическую конструкцию, традиционно переходящую из десятилетия в десятилетие на протяжении
конца ХIХ – начала ХХ в. Однако по своему внешнему виду альбомы были самыми разнообразными: кожаные и бархатные, с серебряными виньетками, монограммами и застежками, в костяных
переплетах – в богатых семьях; коленкоровые, с затейливыми тиснеными узорами – в семействах попроще, всевозможных размеров
и фасонов, рассчитанные на десятки фотографий или на небольшое
количество снимков. Альбомы в то время были неотъемлемой частью быта каждой семьи.
В фондах Ярославского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника хранится несколько семейных альбомов
конца ХIХ – начала ХХ столетия. Например, альбом с портретами
рода Соболевых – потомственных ярославских купцов и другие.
Коллекции по традиционной материальной культуре русских
Верхнего Поволжья XVII – XX вв., хранящиеся в собрании Ярославского историко-архитектурного и художественного музеязаповедника, не комплектовались планово и систематически с момента основания музея и во весь период его существования. В настоящее время изучение материалов по этнографии русских, отло19
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жившихся в фондах музея, представляется задачей важной и насущной, тем более что значительная часть из них до сей поры в
полном объеме не введена в научный оборот. Пришло время для
осмысления и систематизации многообразного музейного материала. Не случайно почти столетие назад члены ЯГУАК в отчете за
1896 г. отмечали, что их деятельность «преимущественно спасательная. Не научное творчество, не издание исторических материалов стоит на первом плане. Для этого еще не наступила пора… Все
усилия и средства членов ЯГУАК должны быть устремлены на собирание памятников старины, на спасение их от растраты, от выхода из губернии, от погребения их в лавках продавцев старины
или в неизвестных и недоступных никому частных коллекциях и
библиотеках…».
Думается, что работа с этнографическими материалами Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника должна
вестись по нескольким направлениям: во-первых, изучение коллекций, во-вторых, «оживление» их путем привлечения письменных источников и полевых материалов и, наконец, правильный показ в музейных экспозициях с целью формирования национального
самосознания, без умильного любования, без представления жизни
русской деревни «аркадской идиллией», с уважением сложной и
многогранной русской традиционной культуры и той «памяти добра», которую должны нести музеи. Наиболее полное представление
об их бытовании позволяет составить параллельный анализ источников вещественных и изобразительных.
Источники и литература к лекции
АГО. Р. 47. Оп. 1. Д. 14.
Айналов, Д.В. Образцы старинного русского шитья и кружев
Н.Л. Шабельской / Д.В. Айналов // Труды VIII Археологического
съезда в Москве. 1890. – М., 1897. – Т. 4. – С. 220 – 223.
Андрей Осипович Карелин. Творческое наследие нижегородского художника и фотографа. – Н. Новгород, 1994.
20
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Бобринский, А.А. Народные русские деревянные изделия:
Предметы домашнего, хозяйственного и отчасти церковного обихода / А.А. Бобринский. – М., 1910 – 1914.
Ведерникова, Н.М. Эстетика народной одежды в произведениях фольклора / Ведерникова Н.М. // Традиции народной одежды и
искусство современного костюма. – М., 1983. – C. 132 – 149.
В фокусе времени. – Н. Новгород, 1996.
Историко-этнографический музей кн. М.К. Тенишевой в Смоленске: общий каталог. – Смоленск, 1909.
Калмыкова, Л.Э. Народная вышивка Тверской земли: Вторая
половина XVIII – начало XIX в. Из собрания Загорского государственного историко-художественного музея / Л.Э. Калмыкова. – Л.,
1981. – С. 174 – 176.
Карпухович, М.К. Комбинат «Заря социализма»: сбор материалов и изучение / М.К. Карпухович, Л.А. Костерина // Собирательская работа музеев / Труды НИИ музееведения. – М., 1966.
Вып. 17. – С. 47 – 71.
Каталог музея Костромской губернской ученой архивной комиссии. – Кострома, 1909.
Кустарные промыслы Ярославской губернии. – Ярославль,
1902. – Вып. 26 : Горшечный промысел. С. 3 – 4.
Лаврентьева, Л.С. Ярославские коллекции в фондах музея антропологии и этнографии им. Петра Великого / Л.С. Лаврентьева
// Кунсткамера. Этнографические тетради. Вып. 1. – СПб.,1993. –
С. 114 –118.
Лебедева, Н.И. Прядение и ткачество восточных славян в
XIX – начале XX века / Н.И. Лебедева // Восточнославянский этнографический сборник : очерки народной материальной культуры
русских, украинцев и белорусов в XIX – начале XX века. // Тр. Института этнографии АН СССР. – 1956. – Т. 31. – С. 460 – 540.
Максим Дмитриев. Фотографии. – М., 1996.
Маслова, Г.С. Народная одежда в восточнославянских традиционных обычаях и обрядах XIX – начала XX в. / Г.С. Маслова. –
М., 1984.
Молотова, Л.Н. Шабельская Н.Л. и ее коллекция в Государственном музее этнографии народов СССР / Л.Н. Молотова // Сообщения Государственного Русского музея. Вып. 2. – М., 1976. –
С. 169 – 173.
21
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
На рубеже двух веков : Нижегородское Поволжье в фотографиях М.П. Дмитриева. – Горький, 1985.
Отчет о деятельности ЯГУАК за 1896 – 1898 гг. – Ярославль,
1899.
Отчет об экспедиции в Брейтовский район. Научный архив
ЯИАМЗ. Р-1400. Оп. 2. Д. 596.
Панфилова, Н.В. Из истории появления фотографии в Ярославском крае (1850-е гг. – 1903 г.) // Краеведческие записки. –
Вып. 8 : материалы 8 и 9 Тихомировских чтений. – Ярославль,
2005. – С. 520 – 525.
Русское гончарное искусство XIX – начала XX века : каталог
выставки из собрания Загорского музея / Сост. Л.Э. Калмыкова. –
М., 1976.
Салтыкова, И.Е. Массовая портретная фотография конца XIX –
начала XX века и проблема примитива / И.Е. Салтыкова
// Примитив в изобразительном искусстве : тез. докл. науч. конф.
М., 1995. – С. 61 – 64.
Систематическое описание коллекций Дашковского этнографического музея. Вып. 3. – М., 1893.
Стасов, В.В. Наталья Леонидовна Шабельская : биографический очерк / В.В. Стасов // Стасов В.В. Статьи и заметки, публиковавшиеся в газетах и не вошедшие в книжные собрания. Т. 1. – М.,
1952. – С. 195 – 196.
Токарев, С.А. К методике этнографического изучения материальной культуры / С.А. Токарев // Советская этнография (далее –
СЭ). – 1970. – № 4. – С. 5.
Труды ЯГУАК. Кн. 6, вып. 1. – Ярославль, 1914.
Труды ЯГУАК. Кн. 7, вып. 2. – Ярославль, 1914.
Труды ЯГУАК. Вып. 1. – Ярославль, 1890.
Указатель русской этнографической выставки, устроенной
Обществом любителей естествознания, состоящим при Императорском Московском университете. – М., 1867.
Хэреш, Э. Царская империя: Расцвет и уничтожение. Фотографии и документы, 1896-1920 / Э. Хэреш. – СПб., 1992.
Шабельская, Н.Л. Старинные русские женские головные уборы : каталог / Н.Л. Шабельская. – Б.м., б.г.
Шангина, И.И. Образы русской вышивки на обрядовых полотенцах XIX – XX вв. : к вопросу о семантике древних мотивов сю22
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жетной вышивки : Автореф. дис. … канд. ист. наук / И.И. Шангина. – М., 1975.
Ярославские портреты XVIII – XIX вв. Ярославль, ПереславльЗалесский, Ростов Ярославский, Рыбинск, Углич : альбом. – М.,
1984.
Лекция 2. Формирование источниковой базы
по традиционной культуре русских
Верхневолжья в XIX – XX вв.
Планомерное и целенаправленное собирание материалов по
этнографии началось в России в конце 40-х гг. XIX в. Отделение
этнографии Русского Географического общества, организованного
в 1845 г., ставило перед собой задачу изучения «наречий, нравов,
обычаев разных народностей и в особенности ... бытовых сторон
русского народа».
Большое значение для активизации местной общественности
по сбору материалов имела программа-наставление для собирания
этнографического материала, подготовленная в 1847 г. Она состояла из семи разделов, каждый из которых содержал подробные
разъяснения относительно характера сведений, «желаемых для получения Обществом».
В 1853 г. было выпущено второе издание программы, которое
рассылалось в основном по двум каналам: церковного управления
и народного образования. Прибегнув к такому способу рассылки
программ, Общество стремилось обеспечить сбор материалов
людьми, близко знакомыми с жизнью народа – приходскими священниками и учителями прежде всего.
В фонде Ярославской духовной консистории (далее – ЯДК)
ГАЯО сохранилось «Дело о доставлении РГО сведений географических, статистических и этнографических». В письме, адресованном архиепископу Евгению, говорилось, что Географическое общество, «желая, чтобы в трудах его принял участие каждый образованный русский», предлагает определенную схему для
собирания сведений: «Сюда относятся не только сведения о вещественном, но и нравственном быте народа». Обращаясь с просьбой
23
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
довести полученную информацию до сведения благочинных, помощник председателя РГО далее писал, что принять участие в сборе материала могут не только священники и дьяконы, но и причетники. В письме содержалось обещание поощрить деятельность тех,
кто примет участие в «доставлении требуемого», с занесением соответствующей записи в формуляр.
По получении письма благочинные епархии должны были
прислать в ЯДК рапорты. Подавляющее большинство ответов благочинных не оставляло надежды будущим исследователям. Вот,
например, что писал 18 августа 1847 г. благочинный села Лахость
Ярославского уезда священник Иоанн Градусов: «желающих к занятиям собрания достопримечательнаго … не оказалось частию за
общностью предметов физических в здешних краях, частию за недостатком и скудостью материалов, коими можно было бы достойным образом удовлетворить искания Географического общества,
ибо и нравы, и обычаи, и язык народной здесь не имеют ничего
общего с целию Общества». В других письмах было немало аналогичного: «доставить же никаких сведений не могли», «ни от кого
оных не доставлено по отзыву незнания».
Счастливым исключением стало письмо Антона Преображенского, окончившего «курс учения Ярославской Духовной семинарии»: «… я, по окончании курса, имея свободное время, описал наречие, обычаи, приметы, пословицы и загадки простолюдинов, мне
очень известных …». По получении рукописи А. Преображенского
20 октября 1848 г. за номером 5348 последовала резолюция архиепископа Евгения, «как представленное описание следует в Географическое общество, а препроводить в столь высокое место
нельзя не удостоверясь в истине всего написанного; то препроводить к благочинному, чтобы поручил тщательным и верным лицам
из упоминаемых причтов, чтобы каждое место или слово в той тетради неверное выверили, но не на той самой тетради, а на особом
листе и строку, на которую делает замечание или поправку неверности; и возвратить мне тетрадь и замечания при репорте, прописав, кто трудился в поверке».
Проверка точности сведений А. Преображенского была поручена священникам сел Правдино, Парфеньево, Станилово, Семеновское, Покровское. Проверенные данные были отправлены в РГО, из
которого последовало письмо с просьбой благодарить Преображен24
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ского «от имени Общества как за сии сведения, так и за изъясняемую им готовность содействовать впредь трудам Общества».
К 1853 г. число полученных с мест рукописей достигло 2 тысяч.
В том же году началась публикация «лучших из присланных описаний» в виде серии «Этнографических сборников». Уже первый выпуск содержал материалы по Верхнему Поволжью. Это были корреспонденции ярославского священника А. Преображенского, тверских учителей Н. Лебедева и С. Разумихина. Публикации по Верхнему Поволжью мы находим также во втором и шестом выпусках.
Корреспонденции священника Василия Архангельского, который не
только описал отдельные детали народного быта, но и сопроводил
свои рукописи рисунками, опубликованы во втором выпуске "Этнографического сборника". В 1853 – 1864 гг. вышло 6 выпусков «Этнографических сборников», которые к настоящему времени уже
стали библиографической редкостью.
Часть материалов, присланных с мест на программу РГО, была
опубликована в других изданиях Общества – «Записках РГО»
(1846 – 1859, 1861 – 1864), «Вестнике РГО» (1851 – 1860; в 1852 г.
в четвертом выпуске, например, была опубликована заметка
С. Гуляева «Свадебные обряды в Ярославской губернии»), «Известиях РГО» (с 1865 г.). Неопубликованные материалы отложились в
архиве Русского Географического общества, о котором речь пойдет
ниже.
В конце 80-х гг. Отделение этнографии РГО обратилось с ходатайством в Совет Общества о разрешении издавать журнал при
Отделении. С осени 1890 г. стал выходить специальный этнографический журнал «Живая старина» с периодичностью четыре выпуска в год. Редакция журнала с первых дней работы старалась установить тесные контакты с местными исследователями, среди которых преобладали сельские и городские учителя, волостные
писари, провинциальные врачи. «Живая старина» помещала на
своих страницах преимущественно «новые», т. е. не публиковавшиеся ранее материалы. Мы находим здесь сообщения о семейном
быте крестьян, материалы по народному языку, верованиям,
фольклорные памятники.
Важная роль в деле собирания сведений принадлежала Обществу любителей естествознания, антропологии и этнографии (далее – ОЛЕАЭ) при Московском университете, которое было созда25
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
но в 1864 г. «Желая по мере сил своих содействовать успеху изучения родной страны», Общество в 1887 г. составило и разослало
на места две программы. Это были «Программа для собирания сведений о юридических обычаях» и «Программа для собирания этнографических сведений». Последняя состояла из 10 разделов и содержала 1 701 вопрос. Часть собранных сведений была опубликована в журнале ОЛЕАЭ «Этнографическое обозрение». Активными
корреспондентами его стали И.В. Костоловский и А.В. Балов из
Ярославской губернии.
Иван Васильевич Костоловский (14.01.1861 – 7.07.1935), уроженец г. Углича Ярославской губернии, почти всю свою жизнь
провел в селе Николо-Корма Рыбинского уезда. Средства к существованию давала ему обработка небольшого участка земли, но
главным делом его жизни стало собирание материалов по традиционной культуре края. Несмотря на отсутствие систематического
образования, И.В. Костоловский сотрудничал с многими научными
организациями и учреждениями дореволюционной и советской
России: Ярославской губернской ученой архивной комиссией,
Ярославским естественно-историческим обществом, Русским Географическим обществом, Главной геофизической обсерваторией,
Русским обществом любителей мировидения. Не случайно в
1916 г. Русское Географическое общество присудило И.В. Костоловскому серебряную медаль «за хорошую запись местных песен с
напевами». Знание жизни деревни позволяло собирателю успешно
применять в области изучения местной культуры стационарный
метод, без использования которого вряд ли возможно было адекватное отражение особенностей народного быта. К безусловным
достоинствам собирательского метода И.В. Костоловского можно
отнести и следующую особенность фиксирования материала: в
канву очерков вводились особенности местных говоров, фрагменты прямой речи. В настоящее время записи И.В. Костоловского
хранятся в нескольких центральных и местных архивах.
А.В. Балов родился 14 марта 1861 г. в селе Давыдовском, «что
в Яловце» Пошехонского уезда, в семье сельского священника.
Учился в Пошехонском духовном училище, затем в Ярославской
духовной семинарии, которую окончил в 1882 г. С 1882 г. был учителем русского языка, арифметики и географии в Пошехонском
духовном училище, в 1887 г. «принужден был» уйти в отставку и
26
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
после неудачных попыток найти работу в Ярославле вновь вернуться в Пошехонье. Познакомившись с одной из программ для
сбора сведений по этнографии, стал активным корреспондентом
многих обществ. Деятельность его была отмечена в 1892 г. малой
серебряной медалью Русского Географического общества,
в 1893 г. – бронзовой медалью Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии.
До настоящего времени исследователи привлекают материалы,
собранные для РГО и ОЛЕАЭ. Вот, например, как описывает
А.В. Балов предметы быта: «Что касается до домашней утвари и
посуды, то она в крестьянском хозяйстве довольно разнообразна.
В каждом хозяйстве можно найти несколько "ухватов" (рогачи) для
вытаскивания из печи горшков, "клюку" (кочергу), сковородник,
несколько сковород, железный совок для выгребания углей, "косарь" (нож для щепания лучины), один или два чугуна, противень,
т. е. железный лист, на котором пекутся пироги, ковш (чаще деревянный), одно или два ведра (реже железных), "коромысло", изогнутое для ношения ведер, деревянную "поваренку" (разливательную ложку) и несколько деревянных мутовок, заменяющих веселки, а также "квашню" для хлебов; последняя чаще всего
представляет из себя "дуплянку", т. е. долбленую деревянную кадочку. При печении хлебов часть теста оставляется обыкновенно в
квашне. Это закисшее, или вернее прокисшее, тесто служит "заквасою" для следующего печения хлебов. <…> В числе домашней посуды, необходимой в каждом крестьянском хозяйстве, должно отметить несколько деревянных кадок и "ушат" или "извару" с водоносом к нему. Ушат есть не что иное, как высокая кадка с ушами,
вместимостью 3-4 ведра. Водонос состоит из толстой палки, к которой посередине подвешена другая палка покороче, вставляемая в
отверстия, имеющиеся в ушах ушата. Когда ушат налит водой, тогда в уши его вкладываются концы этой палки. Двое берут затем на
плечи концы водоноса и, таким образом, легко переносят ушат с
места на место».
Влияние городской культуры на деревенский быт в пореформенный период сказывалось в распространении новых предметов
обихода: «Столовая посуда (блюда, тарелки) в прежнее время
употреблялась деревянная, ныне деревянная посуда почти совсем
оставлена: деревянные чашки у богатых заменяются фаянсовыми,
27
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
у бедных – глиняными. Из деревянной посуды остались только
ложки, ведра, ковши, кружки для разрезывания мяса и пирожники,
т. е. доски для разделывания пирогов».
Описывая домашнюю утварь, А.В. Балов отметил: «Обыкновенная гончарная посуда в повсеместном употреблении. В ходу
преимущественно посуда местного производства. Из гончарной
или глиняной посуды отметим следующие вещи: "плошки" (латки)
для жарения картофеля, мяса, рыбы и т. д., "горшки" для варки кушания, "кашники" – небольшие горшочки с ручкой, "кринки", в которых хранится и отстаивается молоко, "корчаги" – большие горшки вместимостью до 1½ ведра, употребляемые для нагревания воды, для варки сусла, паренья белья и т. д.; "опарники" – большие,
наподобие цветочных горшков (в "опарниках" "заводится" обыкновенно белая опара, т. е. из пшеничной или крупитчатой муки; напротив, хлебы "творятся" преимущественно в деревянной квашне);
"топники", употребляемые для пахтанья масла или для перетапливания его. Благодаря оригинальной форме топника, про человека
толстогубого сложилась поговорка, что у него "губы как топники".
Почти такую же форму, как топник, имеет и глиняный подойник
или, как говорят в Пошехонском уезде, "дойник". Впрочем, за последнее время жестяные подойники стали вытеснять из употребления подойники глиняные».
Заслуживают внимания и следующие наблюдения А.В. Балова:
«В прежнее время, когда глиняная посуда была дорога, надтреснувшие горшки, кринки, бутыли и т. п. вещи плотно обвивали
полосками лыка. Поэтому-то и в народной загадке о горшке говорится: «Родился на кружале, рос вертелся, живучи жарился, живучи парился, стар стал – пеленаться стал». Такая "спеленатая" посуда, употребляясь для различных целей, могла служить, как говорится, еще "целых два века". В настоящее время, когда посуда
глиняная и стеклянная необычайно подешевела, искусство обвивать разбитую посуду лыком совершенно заброшено».
Характеризуя предметный мир деревенского дома, далее
А.В. Балов отмечал: «К числу необходимых домашних принадлежностей порядочного крестьянского хозяйства принадлежит "решето" и "сито" для просеивания муки, корытце, сечки (по-местному,
"тяпки") для рубления грибов, мяса, овощей, а также лукошки различных величин и форм; сечки обыкновенно встречаются с ост28
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
риями двух видов – прямым и изогнутым в форме буквы S. К таким же необходимым домашним принадлежностям относится корыто для стирки белья, валек для выколачивания его (колотушка),
скалки и каток (пральник) для катания белья. В прежнее время в
каждом крестьянском хозяйстве было множество корзин и корзинок из ивовых прутьев или из древесных корешков ("коренушек"),
воронок, туесков и бураков из лыка, настолько искусно и плотно
сделанных, что в таких бураках сохранялось нередко кислое молоко. Ныне эти предметы встречаются все реже и реже. Зато ныне
еще можно встретить в порядочном крестьянском хозяйстве ручные самодельные жернова и ступу. И то, и другое употребляется
преимущественно для домашнего приготовления круп. Ступы делаются обыкновенно деревянные; в дно ступы вкладывается какойнибудь плоский камень; концы толкачей (по-местному, "пестов")
обкладываются железом».
Данные, приведенные А.В. Баловым, органично включают загадку как один из жанров фольклора. Фольклорные материалы расширяют наши представления о традиционной культуре русских
Верхневолжского региона, в том числе о структуре семьи, ее внутреннем строе, отношениях между членами семьи разных поколений.
Фольклор играл важную роль в повседневной жизни русских. Особенно широко представленные в источниках пословицы и поговорки позволяют проследить некоторые черты традиционной культуры
населения Верхневолжского региона. Как известно, главное назначение пословиц и поговорок заключается в закреплении и передаче
определенных нормативов поведения в форме словесных стереотипов. Существовало, в частности, много пословиц и поговорок, с помощью которых общественное мнение регулировало хозяйственную
деятельность деревенских семей; определяло сроки работ; поощряло трудолюбие и осуждало праздность; предостерегало против нововведений, не проверенных опытом. Важная роль отводилась пословицам и поговоркам и в регулировании семейной жизни крестьян. В них, прежде всего, подчеркивалась обязательность вступления
в брак и создания семьи. В пословицах нашли отражение принципы,
которыми надлежало руководствоваться в выборе мужа или жены.
Ряд пословиц и поговорок имел отношение к соседству, воспитывал
определенный взгляд на общину, мир. Многие из них касались
нравственной сферы, в них утверждались нормы и идеалы морали,
29
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
поведения, поступков. Интересные факты, характеризующие общественное мнение, можно найти в сказках. Заметим, что даже былички в своей «резюмирующей части» нередко содержат замечания,
которые проливают свет на взаимоотношения супругов, на отношение родителей к детям и пр.
Внимательный наблюдатель, А.В. Балов не мог не заметить, что
быт пореформенной деревни претерпевал изменения: «Самовар с
чайным прибором в настоящее время есть уже необходимая принадлежность почти каждой крестьянской избы. Зато классический
"светец", в который вставлялась горящая лучина, стал уже ныне
редкостью. Каждый, даже самый бедный домохозяин имеет в своем
доме небольшую жестяную керосиновую лампу; лучина употребляется только для временного, краткосрочного употребления, например, для того, чтобы сходить в горницу, в сени, на повет и т.д.».
Внимание к нормам традиционного (обычного) права в пореформенной России привело к появлению круга изданий, до настоящего времени пользующихся вниманием исследователей. К
этому кругу вполне может быть отнесена публикация А.А. Титова
о юридическом быте одного из сел Ростовского уезда. Обратимся к
упомянутому тексту. Оценивая взаимоотношения семей женихов и
невест, А.А. Титов писал: «Приданое дает тот, кто выдает. Мать
скопляет приданое вместе с отцом и братьями невесты помаленьку,
в течение многих лет. Приданое матери идет последней младшей
дочери. Если составляют одну мирную семью дядья, братья, зятья,
свекры, девери, то и они участвуют в приданом; например, зять
или брат с чужой стороны обновку привезет, дядя также выработает обновки. В приданое дают: деньги, хлеб, постели, иконы, сундуки с одежею и проч., а из недвижимого имущества ничего не дают.
О приданом и о количестве его бывает уговор с жениховой и невестиной стороны. Составляются о приданом так называемые
"росписи". Приданое передается: деньги – до свадьбы, а имение –
когда повезут к венцу. В случае самовольного ухода жены приданое задерживается в семье мужа. <…> В случае смерти жены приданое обыкновенно поступает в пользу жениных родных; но если
остаются дети, то оно идет в пользу последних в доме мужа».
Заслуживает интерес та часть работы А.А. Титова, в которой
речь идет об имуществе супругов: «Имущество поступает в общую
собственность супругов, а деньги – на имя жены. Муж, с согласия
30
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
жены, может распоряжаться приданым. Если в приданое даны
деньги, то ими вполне распоряжается жена, и муж без ее уполномочия не имеет права их расходовать. Если в приданое дан скот, то
он принадлежит жене, а приплод считается общий. Приданою недвижимою собственностью распоряжается жена. <…> Жених делает невесте подарки деньгами и вещами за первый поцелуй и когда ездит с гостинцами; подарки поступают в полное распоряжение
невесты. Вещи, полученные молодыми во время свадебных пиров в
виде даров от гостей, поступают: в одинокой семье – мужу, а в
большой – берет жена себе. Все нажитое женою, по смерти ее, остается у мужа. <…>Иски жен на мужей за растрату приданого иногда бывают; в таких делах решения крестьянского суда постановляются согласно с существующими законами <…> В исключительном заведовании жены из имущества находятся платье и белье.
Головной убор "кокошник", "повойник", как составляющие женскую принадлежность, передаются по наследству бабой бабе <…>
Если жена находится в подчинении у мужа, то без спроса его ничем из хозяйственных произведений не распоряжается; если же
"большая", то и корову может продать без спросу».
В соответствии с нормами обычного права, «на сделки, учиняемые женой, требуется согласие мужа. Муж обязан отвечать жениным обязательствам. Во всех случаях муж обязан выдать прогнанной из дома жене ее имущество. Между супругами совершается иногда имущественная сделка – "дарение". Зять-приемыш имеет
право пользоваться имуществом своей жены только с ее согласия
<…> Присужденный судом денежный штраф, по предъявленному
мужем иску по делу об оскорблении жены, поступает в общее мужа с женой распоряжение».
Неопубликованные материалы занимают значительное место
среди письменных источников по этнографии Верхнего Поволжья.
Прежде всего, следует выделить материалы архива Географического общества. Несмотря на то что рукописи архива привлекали внимание многих авторов классических трудов по русской этнографии,
их ценность для науки неоспорима и сегодня. Эти рукописи содержат обширный материал по традиционному народному быту XIX в.,
в том числе сведения, характеризующие традиционную культуру
русских Верхневолжья. Рукописи, посвященные Верхневолжскому
региону, имеют разный объем, все они содержат ценные сведения
31
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
по материальной и духовной культуре. Большая часть данных рукописей была обработана и опубликована Д.К. Зелениным. Рукописи
проаннотированы в алфавитном порядке. Описание дает оглавление
рукописей и краткое содержание наиболее интересных из них.
Источники и литература к лекции
Архив Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН. Ф. ОЛЕАЭ. Д. 36.
Государственный архив Ярославской области (далее – ГАЯО).
Ф. 230. Оп. 5. Д. 471.
Аксаков, И.С. Письма из Ярославской губернии / И.С. Аксаков
// Письма из провинции. Присутственный день в уголовной палате.
– М., 1991. – С. 296 – 346.
Архангельский, А. Село Давшино Ярославской губернии Пошехонского уезда / А. Архангельский // Этнографический сборник
(далее – ЭС). – Вып. 2. – СПб., 1854. – С. 1 – 80.
Балов, А.В. Очерки Пошехонья / А.В. Балов // Этнографическое обозрение (далее – ЭО). – 1899. – № 1-2. – С. 193 – 224.
Ведерникова, Н.М. Эстетика народной одежды в произведениях фольклора / Н.М. Ведерникова // Традиции народной одежды и
искусство современного костюма. – М., 1983. – C. 132 – 149.
Гарелин, Я.П. Город Иваново-Вознесенск или бывшее село
Иваново и Вознесенский посад Владимирской губернии
/ Я.П. Гарелин. – Шуя, 1884. – Ч. 1 – 2.
Даль, В.И. Пословицы русского народа / В.И. Даль. – М., 1957.
Завойко, Г.К. Верования, обряды и обычаи великороссов Владимирской губернии / Г.К. Завойко // ЭО. – 1914. – № 3 – 4. –
С. 81 – 159.
Зеленин, Д.К. Описание рукописей архива Императорского
Русского Географического общества / Д.К. Зеленин. – Пг., 1914. –
1916. – Вып. 2 – 3.
Ильинский, Я. Свадебные причеты, детские песни и пр., записанные в Щетинской, Хмелевской и Меленковской волостях Пошехонского уезда / Я. Ильинский // Живая старина. – 1896. –
Вып. 2. – С. 226 – 241.
Калачев, Н. Артели в древней и нынешней России / Н. Калачев
// ЭС. – Вып. 6. – СПб., 1864. – С. 71 – 95.
32
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Кузнецов, Я. Свадьба в Хмелевицкой волости Ветлужского
уезда Костромской губернии / Я. Кузнецов // Живая старина. –
1899. – Вып. 4. – С. 531 – 534.
Лебедев, Н. Быт крестьян Тверской губернии Тверского уезда
/ Н. Лебедев // ЭС. – Вып. 1. – СПб., 1953. – С. 174 – 202.
Памятники живой старины: Иван Васильевич Костоловский и
его вклад в изучение этнографии Ярославского края / Предисл.
И.Ю. Шустровой. Публикация И.Ю. Шустровой и М.Ю. Тимченко
// Ярославский архив: Историко-краеведческий сборник. – М.;
СПб., 1996. – С. 147 – 185.
Преображенский, А. Волость Покровско-Сицкая Ярославской
губернии Моложского уезда / А. Преображенский // ЭС. – Вып. 1. –
СПб., 1853. – С. 61 – 110.
Преображенский, А. Приход Станиловский на Сити Ярославской губернии Моложского уезда / А. Преображенский // ЭС. –
Вып. 1. – СПб., 1853. – С. 131 – 173.
Программа для собирания этнографических сведений, составленная при этнографическом отделе ОЛЕАЭ. – М., 1887. Введение.
Рабинович, М.Г. Ответы на программу Русского Географического общества как источник для изучения этнографии города
/ М.Г. Рабинович // Очерки по истории русской этнографии,
фольклористики и антропологии (далее – ОИРЭФА). – М., 1971. –
Вып. 5. – С. 36 – 61.
Разумихин, С. Село Бобровки и окружной его околоток Тверской губернии / С. Разумихин // ЭС. – Вып. 1. – СПб., 1853. –
С. 255 – 282.
Смирнов, Я.Е. Жизнь и приключения ярославцев в обеих столицах Российской империи / Я.Е. Смирнов. – Ярославль, 2002.
Титов, А.А. Юридические обычаи села Никола-Перевоз Сулостской волости Ростовского уезда / А.А. Титов. – Ярославль, 1888.
Титова, З.Д. Этнографическая библиография в изданиях Русского Географического общества (1845 – 1919) / З.Д. Титова
// ОИРЭФА. – Вып. 9. – М., 1982. – С. 34.
Традиционные обряды и обрядовый фольклор русских Поволжья. – Л., 1985.
Традиционный фольклор Владимирской деревни (в записях
1963 – 1969 гг.). – М., 1972.
33
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Чистов, К.В. Причитания у славянских и финно-угорских народов (некоторые итоги и проблемы) / К.В. Чистов // Обряды и обрядовый фольклор. – М., 1982. – С. 101 – 114.
Чистов, К.В. Севернорусские причитания как источник для
изучения крестьянской семьи XIX века / К.В. Чистов // Фольклор и
этнография. Связи фольклора с древними представлениями и обрядами. – Л., 1977. – С. 131 – 143.
Лекция 3. Традиционная материальная
культура русских Верхневолжья
в документах Государственного архива
Ярославской области
Значительный комплекс неопубликованных источников представлен и материалами, хранящимися в Государственном архиве
Ярославской области. Необходимость изучения культурнобытовых процессов у русских на материалах всех сословных групп
в настоящее время не вызывает сомнений. Интересные источники
по традиционной культуре русского крестьянства, мещанства, купечества, духовенства и дворянства содержат фонды духовных ведомств. Эти источники не раз привлекали внимание исследователей. Изучение традиционной культуры и быта русских Верхнего
Поволжья в конце XVIII – XIX вв. также требует привлечения материалов, отложившихся в результате деятельности духовных ведомств Ярославской епархии.
Большая часть документов духовных ведомств касается предметного окружения и имущественного положения священноцерковнослужителей. В данном случае речь идет о делах, относящихся
к назначению опекунов к имуществу умерших представителей
клира. В зависимости от обстоятельности составлявших описи мы
обнаруживаем разной полноты информацию, касающуюся жилища, одежды, предметов домашнего обихода – всего того, что позволяет более четко представить «вещный мир» православного духовенства и шире – русских региона.
Доходы духовенства складывались преимущественно из оплаты треб и сборов с прихожан. Последние, по свидетельству
34
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Г.Н. Потанина, духовенством Сибири в последней трети XIX в.
производились четыре раза в год: «Два раза собирает попадья, два
раза – поп. Попадья собирает в Петровку и осенью; в Петровку собирается масло и яйца, последних ... до 1 500 штук, осенний сбор
также с баб; он состоит из мяса, коровьих ног, льну, овса, ячменя и
проч., пораньше поедешь, льну больше насобираешь, попозже –
мяса. Поп собирает в Рождество "славленье", а в Великий пост "окладную ругу"; оба сбора состоят из хлеба. "Окладная руга" полагается в два пуда пшеницы с "венца", т.е. с каждой женатой пары от
18 до 60 лет». В настоящее время не удалось обнаружить документов о составе сборов, которые проводились священноцерковнослужителями региона, но можно предположить, что существует
немало аналогий с вышеупомянутым.
Обратимся к характеристике жилища и хозяйственных построек. В «Описи оставшемуся имению Пошехонской округи села Владычня после умершего священника Андрея Дмитриева принадлежащему сыну его, обучающемуся в Пошехонском в низшем уездном училище Петру Базилевскому» (1828 г.) находим следующее
описание: «Дом деревянный, крыт тесом, длиною девять, а поперешнему семь сажен с аршином, состоящий из 3-х комнат с десятью окнами, внизу же под одною комнатою зимняя изба с тремя
окнами и тремя окончиками с значущимися при ней особыми сенями, верхняя комната, забранная от двора тесом сзади под тою же
тесовою крышею горница пятистенная с четырьмя окнами и окончиками, к коей приделан и двор со стороны у оной горницы тесовое крыльцо, а в сенях между находящеюся налицо избою и заднею
горницею, срубленной в лапу, чулан кладовой с дверями, а во всем
доме две печи складены из кирпича и три в них чугунные дымника».
Недвижимое имущество дьячка Ивана Михайлова из села
Петровское Рыбинской округи в 1838 г. состояло из «дома шестистенного, с мезонином, с особенною зимнею избою, с двором и
прочей служебной пристройкой: малым амбаром и житницей, погребом и овином».
Пономарь Даниил Михайлов, который жил в с. ИльинскоеХованское и умер в 1838 г., владел «домом деревянным, вычиненным с тремя окнами... с 1 печью». Дом «с малыми сенями с небольшой над воротами горницей с чуланом и небольшой горницей
35
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
сзади» был крыт тесом и имел «окна стеклянные, двери тесовые на
петлях железных». Двор, пристроенный к дому, был крыт соломой
и имел двое тесовых ворот «двуполотновых ...на железных петлях
с деревянными запорами и железными скобами».
В аналогичных описаниях упоминаются сараи «для уборки
скотскаго корму», амбары («хлебный амбар неновой, крытый соломой, с одной дверью, с внутренним замком, с 13 небольшими
вверху и внизу сусеками»), житницы, овины, бани, погреба (в том
числе «погреб с конюшнею»), мякинницы, сенники.
После смерти в 1826 г. дьячка Толгской церкви г. Ростова «никакого семейства не осталось», и поэтому «имение отдано в хранение родному зятю его Ростовской Лазаревской церкви дьячку Ивану Николаеву». Последнему достался «дом деревянной, состоящий
из трех покоев теплых, из коих в передней к церкви покой печь изразчатая, в среднем простая стряпильная, в заднем изразчатая, и
при нем флигель с банею и двором, которые, как и дом, крыты тесом и состоят на земле церковной».
Документы о быте городского духовенства позволяют судить о
сохранении традиционной планировки жилища. Так, после смерти
дьячка Ростовской Одигитриевской церкви Алексея Михайлова в
1827 г. остался «дом деревянный, состоящий из теплых покоев, с
принадлежащими к нему банею, двором и погребом, находящимися на церковной земле».
«Опись имению», оставшемуся в 1824 г. после смерти священника Петра Дмитриева, который служил в селе Горькая Соль Мологского уезда, содержит сведения об имуществе одного из представителей сельского духовенства. В числе икон упомянуты «Образ Нерукотворенный, Знамение Пресвятыя Богородицы, Святителя Димитрия Ростовского и Великомученицы Варвары». Книги,
хранившиеся в доме священника, были представлены Новым заветом, Духовным регламентом и Часословом.
Ассортимент одежды не был богат и разнообразен. Подрясники Петра Дмитриева описаны так: «суконный темно-голубой, подложенный крашениной синей поношенной; нанковый дикий подложен крашениной; суконный синий подложен крашениной». Среди вещей умершего было две рясы («суконная синяя подложена
крашениной, рукава и подполки подложены гарнитуром малиновым; камлотовая двоелишная») и черная плисовая муфта на заячь36
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ем меху, «обложенная куницей». Головные уборы были представлены двумя шляпами, пуховой и поярковой, и двумя шапками.
Первая была сшита из русского бобра и имела «верх бархату малинового». Вторая была попроще – «овчинная мерлущатая подвязная». В особый раздел описи были внесены сведения о поясах:
«гарнитуровой цвету голубого, вышитый фольгою с блестками,
подложен китайкой; [два] штофные белые с голубыми цветами,
подложены крашениной».
Предметы обихода включали самовар с прибором и медный
подсвечник, а также «посуду каменную, чугунную и деревянную,
состоящую из разных для дому принадлежностей». Среди имущества Петра Дмитриева был домашний скот («корова красная, телушка годовалая, овца»). В числе «имения» священника назван
вексель на сто тридцать один рубль. Все имущество оценивалось в
триста двадцать три рубля.
Документы, хранящиеся в фондах духовных ведомств (в первую очередь, Духовной консистории), позволяют составить представление о такой части жизнеобеспечения этноса, как одежда.
Многие описи имущества содержат подробный перечень не только
предметов костюма, которые было положено носить духовенству
«по чину», но и «светского платья». В перечнях имущества находим упоминания верхней одежды, которая была, скорее всего, самой ценной частью имущества: «сибирка суконная шпанского сукна, тулуп покрытой домотканой китайкой (тулуп нанковой на овчинах; тулуп овчинной нагольной белой; тулуп суконной с
бобровым воротником на бараньем меху), шубка коноватная, шуба
шалоновая на заячьем меху с куньим воротником, мухта (муфта)
бархатная (атласная), шубейка штофная малиновая на заячьем меху, шубейка тафтяная на заячьем меху с беличьим воротником, капот каленкоровой (капот шалоновой), кафтан суконный синий, сертуки холодные суконные, жилеты, армяк суконный серый».
О широком бытовании в женском костюме шалей свидетельствуют
многочисленные замечания об этой детали одежды: шаль красная
кашемировая, подшальники левантиновые. Источники предоставляют возможность судить о наборе тканей для изготовления женского костюма: «платье гранитуровое, платье александриновое,
платье ситцевое, ферези гранитуровые (сарафаны)». В перечнях
имущества находим также упоминания о мужских головных убо37
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
рах: «картуз теплой плисовой поношенной, шляпа пуховая, шляпа
поярковая, шляпа долгоухая, кушак гранитуровой шитой шелком,
кушак шелковый персидский разноцветный, пояс парчовый». Довольно лаконичны замечания об обуви: сапоги красные, сапоги валяные и кожаные.
В значительной части дел встречаем упоминания об украшениях, которые были, в первую очередь, непременной частью праздничной одежды. В качестве примера можно упомянуть «сниску
жемчужную весом с нитками в четыре золотника, два перстня серебряные, из коих один позолоченной, кольцо серебряное вызолоченное».
Свидетельства о бытовании тех или иных предметов одежды
важны и потому, что в ряде случаев повторная опись вещей, составлявшаяся, когда дети умершего достигли совершеннолетия,
содержит замечания о передаче части имущества в качестве приданого дочерям. Приданое, как известно, в случае смерти его владелицы, могло возвращаться в семью ее родителей или опекунов. В
этом смысле интересно одно из дел 1903 г., когда после смерти жены учителя церковно-приходской школы Алексея Успенского ее
тетя, воспитывавшая племянницу с шестилетнего возраста, потребовала возвращения приданого по описи.
Анализируя документы первой и второй половины прошлого
столетия, можно провести сравнение наиболее часто упоминавшихся вещей, что позволит говорить о бытовании тех или иных
предметов одежды. В описях находим немало интересной информации о «домашнем скарбе» (посуде, например), о круге чтения в
семьях духовенства.
Кроме того, фонды духовных ведомств содержат интересный
блок информации, касающийся положения самого духовенства как
сословия, которое занимало, как уже не раз было отмечено исследователями, двойственное положение в русском обществе. После реформ, предпринятых Петром I, духовенство утвердилось как полупривилегированное сословие со все более нарастающей замкнутостью. Оно не облагалось подушным налогом, не несло воинской
повинности, не имело права заниматься торговлей и владеть (за
редким исключением) крепостными и населенными землями. Особенности бытового уклада духовенства характеризуют различные
дела. Можно упомянуть объяснение 1845 г. в Любимском духовном
38
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
правлении священника села Милкова Максима Ефимиева, который
отмечал: «По сельскому быту, имея большое скотоводство и обширное хлебопашество работников и работниц, держу для спомоществования в работе, первых по летам, а последних весь год». Интересно для характеристики быта сельского духовенства и прошение подвергнутого штрафным санкциям за обвенчание чужеприходного брака дьячка Николая Яковлева из села Троицкое Рыбинской
округи. Обязанный в течение четырех месяцев и двадцати трех дней
1844 г. проживать в Югской Дорофеевой пустыни он обратился к
архиепископу Ярославскому и Ростовскому Евгению с просьбой сократить срок, перенести начало отбывания наказания на период с
1 октября, «...поелику в продолжении вышеозначенного времени
моего штрафа, и имянно с июня месяца 15 числа обыкновенно начинаются на лугах и в полях работы и продолжаются до 1 почти октября, чем имянно мы сельские церковнослужители и имеем годичное себя и дома свое содержание, и даже обеспечение на будущее
время как подписываемся при определении в причетники, означенною при церкви землею и угодьями быть довольными...».
О земледельческих занятиях представителей сельского клира
свидетельствуют уже упоминавшиеся «Описи имения». Здесь мы
находим упоминания о круге возделываемых культур. После смерти в 1827 г. дьячка Степана Павлова из села Збруево Угличского
уезда «из посеянного хлеба» показаны: «ржи одна четверть, пшеницы две четверти, жита два четверика, овса четверть с половиной,
льну два четверика».
Описи имущества дают определенное представление и о материальном положении представителей клира. Иногда деньги, взятые
в долг, составляли значительную сумму. Так, умерший в 1826 г.
дьячок села Сменцева Мышкинской округи Иван Петров, «по объявлению жены», «состоял должным» крестьянам разных деревень
Сменцевского прихода и ряда селений Рыбинского уезда 107 руб.
Так, после смерти дьячка села Троицкого Любимской округи Артемия Иванова в 1825 г., по показанию жены умершего, оказалось
«неуплаченного долгу на нем около сорока рублей». Для погашения
долга из имущества дьячка были проданы лошадь, овца, навозная
телега, «дровни ветхие» и «косуля с прибором». При трехполье чаще всего использовалось такое орудие, как соха. Косуля – орудие,
имевшее корпус сохи, но более крупный лемех, плужный обрез
39
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
(нож, резец) и отвал. Название «косуля», по мнению Д.К. Зеленина,
произошло от слова «косой», которым русские обозначали все то,
что не имеет симметрии, а у косули лемех и отвал расположены на
правой стороне. Исследователи выделяют следующие разновидности сох: костромские, владимирские, вятские, вологодские, казанские, ярославские – орала и самолеты. Производство этих орудий
труда было развито во Владимирской губернии, делали их в Костромской и Ярославской губерниях, особенно было развито производство в Юрьевском уезде. В Костромском уезде более всего «выделывали» косули в Нерехтском и Варнавинском уездах. Районом
наибольшего распространения пахоты косулей и, по-видимому, местом изобретения самой косули является район древней РостовоСуздальской земли (Владимирская, Ярославская, Костромская губернии), где произошло соединение в одном орудии частей плуга,
бытовавшего в опольных местах, и сохи из лесных подсек, давшее
при трехполье косулю. Отсюда косули распространились на восток
и север, в меньшем количестве – на запад и юг.
В 1807 г. в Ярославскую духовную консисторию поступило
прошение на имя архиепископа Антония вдовы умершего священника Петра Иванова Благовещенской церкви г. Ярославля Настасьи
Алексеевой и «Даниловской округи села Вяцка умершего священника Семена Иванова жены вдовы Александры Алексеевой» в описании оставшегося после Ярославской округи села Прусова умершего священника Иоанна имения, принадлежащего им по наследству. Иван Алексеев умер 2 сентября 1805 г. Детей после него не
осталось. Вдовы Настасья Алексеева и Александра Алексеева, сестры покойного, заявляя о себе как о законных и ближайших наследницах, упоминали о том, что наследовать умершему должны были
еще его вдова Прасковья Семенова и ее сноха, вдовая дьяконица
Матрена Афанасьева. Вдова покойного брата, по свидетельству истиц, не желала полюбовного раздела. Для того чтобы составить
представление о том, что окружало в повседневной жизни «среднюю» священническую семью, обратимся к описи имущества:
40
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Перечень имущества
Дом деревянный с принадлежащею к нему постройкою
Образ святителя Димитрия Ростовского
Образ девяти мучеников
Сарай
Амбар
Рига
Самовар
Из медной посуды:
рукомойник, таз, чайник, два подсвечника, ковшик
Из оловянной посуды:
три блюда, шесть тарелок, две мысы, кружка
Из деревянной посуды:
шкаф красной, стол дубовой большой и 2 столика маленькие
4 бочки
12 чанов
Из платья:
темнозеленая суконная шуба
шапка камчатского бобра
кушак изарбатной новой
Скот:
лошадь
2 коровы
4 овцы проданы
корова
телушка
2 свиньи
24 утки
13 ульев
Для ловления рыбы снастей два круга проданы
Конец самоловной
Из хлеба:
ржи восемь четвертей
ячменю четверть
овса две четверти
гороху шесть четвертей
2 телеги с колесами
Сани
2 стога сена
3 стула
лодка
станок тележный
41
Стоимость
имущества
300 руб.
50 коп.
50 коп.
30 руб.
20 руб.
25 руб.
8 руб. 50 коп.
4 руб.
10 руб.
5 руб. 90 коп.
2 руб. 50 коп.
5 руб.
20 руб.
13 руб.
10 руб.
50 руб.
31 руб.
15 руб.
13 руб.
4 руб.
17 руб.
6 руб.
65 руб.
20 руб.
48 руб.
4 руб.
5 руб.
2 руб. 50 коп.
7 руб. 50 коп.
50 коп.
40 руб.
30 коп.
3 руб.
1 руб. 50 коп.
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
При изучении процессов, происходивших на «микроуровне»,
необходимо привлекать и такой источник, как «формулярные ведомости». Они позволяют составить биографическую справку о
любом члене причта, содержат данные об образовании, продвижении по службе, наградах и провинностях. Анализ формулярных ведомостей позволяет судить о том, что священники, как правило,
обучались в духовной семинарии. На диаконскую и пономарскую
вакансии вступали обычно уволенные» из среднего и высшего отделения семинарии или из высшего отделения духовного училища.
Например, диаконский сын псаломщик Иван Васильев Соболев в
1864 г. был исключен «из низшего класса Тверской духовной семинарии и в 1876 г. перемещен в село Ивановское Мологского уезда исправляющим должность пономаря, в 1885 г. перемещен в село
Великое».
Формулярные ведомости не только позволяют проследить успешное продвижение по службе, но и содержат сведения о проступках представителей клира, о различных дисциплинарных мерах, применявшихся к нарушителям. Так, из формулярной ведомости Преображенской церкви села Спасское, «что на Мяксе», 1852 г.
известно, что дьячок Иван Иванов был «штрафован за позднюю
подачу Духовных росписей вместе с причтом двумя рублями».
Чаще всего это были денежные штрафы, более серьезные проступки карались отсылкой «в черные работы» в тот или иной монастырь епархии.
В 1841 г. священник села Скобеево Пошехонского уезда Тимофей Никифоров Вознесенский получил взыскание по делу «о
згорении 24 мая 1841 г. в домах священника и диакона некоторых
церковных документов. А именно приходо-расходных на 1839,
1840 и 1841 равно метрических книг, священнической грамоты и
депутатских с указным предписаний с описью оных». Поскольку
во время пожара ущерб был нанесен и семьям клира, окружное начальство ограничилось вынесением выговоров тому и другому.
В 1819 г. священник села Давшино Алексей Федотов Архангельский получил взыскание «за оставление в неделю Св. Пасхи
церковных икон на ночь в приходской деревне».
Как следует из формулярной ведомости 1851 г., священник
Федор Федоров Георгиевский села Афанасово Пошехонского уезда
был обвинен в «бытии в доме из дворян девицы Дарьи Даниловой
42
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Несветаевой в пьяном виде, чинении дерзостей к лицу поручика
Лескаго, что засвидетельствовано под присягою дворянскими показаниями и прихождении к помещице Трусовой и упрашивании
дочь ея девицу Евгению кланяться ей в ноги упросить мать ея показывать с ним согласно и о прочем…». По решению консистории
Федор Георгиевский «от штрафа учинен свободным по Всемилостивейшему Манифесту от 22.08.1826 с подтверждением ему о
удалении себя от подобных поступков…».
Документы, хранящиеся в фондах духовных ведомств, содержат немало данных о порядке заступления на должность, об обязанностях духовенства, служебных и семейных. 27 ноября 1803 г.
на имя архиепископа Ярославского и Ростовского Павла «орденов
Св. Александра Невского и Св. Анны первого класса кавалера»
Иваном Гавриловым, «исправляющим дьяческую должность» в селе «Рождествено Прозорово тож» Мологского уезда было подано
прошение о посвящении его в стихарь и о снабжении ставленническою грамотой. В соответствии с правилами, в материалах дела отложились сведения о приходской церкви (без приделов деревянная), о количестве прихожан (594 души мужского пола) и о профессиональных навыках просителя («читает и поет хорошо,
катихизис знает твердо, историю и силу христианского учения мало понимает»).
В просьбе Ивану Гаврилову, которому в то время минуло лишь
тринадцать лет, отказали «по малолетству», и только 16 октября
1805 г. было подано новое прошение. Претендент был приглашен в
ЯДК и «в допросе показал», что «вредной скорби и препятствующего церковному чину никакого подозрения за собою не имеет… и
ежели в сей чин посвящен будет, то платье, приличное оному чину,
носить одолжается и от прихожан церковными, и денежными, и
хлебными доходами, також пашенною и сеноукосною землею, определенною долею довольствоваться будет без нужды».
Вступающий в должность обязан был знать ряд требований,
выполнение которых строго контролировалось церковными властями. Эти требования включали, кроме необходимости исполнения непосредственных служебных обязанностей, «неподавание
помещичьим людям и крестьянам на своих владельцев недозволенных челобитен… удаление себя от пьянственной и соблазнительной страсти».
43
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Среди прочего Иван Гаврилов брал на себя обязательство «житие всегда препровождать трезвенное, а упиватись и соблазнов никаких, а паче же ссор или драк ни с кем [не] чинить, и в питейные
домы [не] входить», словом, не предпринимать каких-либо действий, «противных правилам святых отец». Беря на себя ответственность, возлагавшуюся «кодексом сословия», будущий церковнослужитель обещал «сомнительных браков» не венчать и свидетельствовал, что «в не принадлежащие церковному чину дела входить
отнюдь не станет». Форма обязательств содержала позицию, предусматривающую меру наказания в случае провинности: …«ежели
он показал, что ложно и в чем против вышеописанного явится преступен, и за то подвержет себя лишению чина своего».
Для вступления в должность существовал некий необходимый
минимум образования. Специальные знания можно было получить
не только в духовной семинарии, но и в училищах, действовавших
при некоторых монастырях Ярославской епархии. В качестве примера можно привести еще одно дело, рассматривавшееся в ЯДК. В
1803 г. второе пономарское место в соборной церкви Воскресения
Христова г. Мологи оказалось праздным в силу того, что Лаврентий Леонтьев Мологский, ученик богословия, был определен «информатории учителем» Ярославской семинарии.
Пономарь названного храма Алексей Иванов ходатайствовал о
том, чтобы это праздное место занял его сын Василий. Кандидатура, предложенная Алексеем Ивановым, не была одобрена благочинным, который, как свидетельствовал проситель, сказал: «Сыну
твоему не быть при соборе пономарем».
Пономарский сын Василий был приглашен для испытания в
ЯДК. В итоге этого своеобразного «квалификационного экзамена»,
который проводили архимандрит Толгского монастыря Моисей,
кафедрального собора протоиерей Матвей, Симеоновский протоиерей Меркурий и Никитский иерей Николай, было признано, что
он «в чтении по церковным книгам и в голосе не худ, по гражданским средственен, петь по нотам не обучен, катихизис и священной
истории изустно не знает, силы христианского учения и отеческих
правил не понимает». Зачисленный на пономарскую должность четырнадцатилетний Василий Алексеев в 1805 г. подал прошение на
имя архиепископа Павла о посвящении его в стихарь.
44
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
В результате испытания, вновь проведенного в ЯДК, иерею
Василию велено было выслать пономаря в русскую школу при
Ярославской семинарии для «совершенного изучения» нотного пения и устава. 15 января 1806 г. пономарь обратился к архиепископу
Павлу с просьбой разрешить обучение в Югской Дорофеевой пустыни. Свою просьбу Василий Алексеев мотивировал тяжелым материальным положением. 31 августа 1806 г. последовало новое
прошение, поданное уже на имя архиепископа Антония, и разрешение было получено. 3 ноября 1806 г. строитель Югской пустыни
иеромонах Арсений направил в ЯДК рапорт о прибытии на место
Василия Алексеева.
Кроме источников, которые отложились в фондах духовных
ведомств (фонды 230, 1118, 940, 937), исключительный интерес
для исследователей представляют данные, позволяющие судить о
специфике развития региона как территории с достаточно развитыми отхожими промыслами. Большинство документов по данной
тематике хранится в фондах Ярославского губернского земства
(485), Губернского статистического комитета (642), Ярославской
казенной палаты (100), Канцелярии ярославского губернатора (73),
Ярославского окружного суда (346), Ярославского гражданского
суда (151), Строительного комитета (80).
Со второй половины XIX в. появляются более обширные сведения о торговых заведениях. Это данные Ярославской казенной
палаты, сведения, собранные земствами и статистическими комитетами. Информация о ценах на продукцию, количестве привезенного на базары товара начинает публиковаться в «Вестнике Ярославского земства». «Алфавит и журнал генеральной проверки торгово-промышленных предприятий по Вятской волости Даниловского уезда за 1889 год», например, указывает места, где находились торговые заведения: под жилыми домами располагалось 20
базарных лавок, все они состояли из одного торгового помещения
с входом. Видимо, большинство этих лавок располагалось в двухэтажных каменных домах, на первом этаже находилось торговое
помещение, а на втором проживала семья владельца. Информация
о существовавших в селе производствах получена из таких документов, как «Сведения о существующих кустарных промыслах в
Вятской волости Даниловского уезда» за 1892 г., «Сведения о фабричных, заводских и промышленных заведениях» за 1887, 1889,
45
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1906, 1909 гг. (Ф. 642). Судя по данным источников, переработкой
картофеля в 1897 г. занимались два картофелетерочных завода в
деревнях Гридино и Кувардино. Одним из распространенных способов получения дополнительного дохода было занятие кузнечным
ремеслом. По сведениям 1889 г., в селе Вятское находились восемь
кузниц, кроме того, одна располагалась в деревне Погорелки. Доход ремесленников составлял от 15 до 150 рублей в год. В «Сведениях о фабричных, заводских и промышленных заведениях» с 1897
по 1909 г. число кузниц колеблется от шести до одиннадцати.
Ярославским губернским статистическим комитетом проводились различные исследования о количестве посевов и урожаях. Чаще это были подворные обследования хозяйств. Корреспондент бюро лично опрашивал в шести селениях своего района по три домохозяйства. На каждое домохозяйство составлялся один подворный
листок. В листке указывалось количество скота, высев и урожай.
Итоговые сведения по Вятской волости были обнаружены за 1903 и
1906 гг. Исследования проводились и по отдельным сельскохозяйственным культурам, например льну. В 1881 г. статистический комитет запросил сведения о количестве домашнего скота в Вятской
волости. Эти данные были собраны волостным правлением.
Самые подробные сведения о состоянии земледелия можно получить из материалов сельскохозяйственной переписи 1916 г., документы которой систематизированы в четвертой описи 642 фонда.
На каждое домохозяйство был составлен отдельный бланк, в котором указывалось название населенного пункта, номер двора по списку домохозяев, размер земельного надела, количество купчей и
арендованной земли. Мужчины и женщины, населявшие двор, разделялись на своих и наемных рабочих, беженцев и военнопленных.
Бланк содержал сведения о домашнем скоте. По основным сельскохозяйственным культурам озимой и яровой ржи, пшенице, ячменю,
овсу, просу, льну, картофелю, огурцам, однолетним и многолетним
травам указывалось количество высеянных семян.
Источники по школьному образованию – это ведомости об училищах и церковно-приходских школах, статистические данные и
анкеты, заполнявшиеся учителями школ и отложившиеся в фондах
230, 485 и 642. Подробные сведения по состоянию медицины и социального обеспечения публиковались в «Вестнике Ярославского
земства». Были опубликованы данные о расходах на содержание
46
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
больницы и фельдшерских пунктов вятского врачебного участка,
количестве больных, выписанных рецептов, зарплате персонала и
пр.
Ярославская губерния, как отмечали современники, – «страна
отхожих промыслов по преимуществу. Мелкая сельская промышленность, известная в экономической литературе под именем «кустарной», далеко не получила в ней того развития, какое получила
она в губерниях Нижегородской, Владимирской, Московской и
проч. Однако и здесь имеются отдельные районы, где кустарей насчитывается тысячи, а занятие кустарным промыслом является одним из главных средств к существованию».
В конце XIX – начале XX в. был собран значительный по объему материал, посвященный развитию кустарных производств в
Ярославской губернии.
Работа была начата статистическим бюро еще в 1901 г., когда
ярославское губернское земство решило принять участие во Всероссийской кустарной выставке в Санкт-Петербурге. Большая
часть материалов была опубликована для этой выставки, а также
для проходившей в 1903 г. Областной выставки Северного края.
Материалом для работы послужили следующие данные:
1) сплошная подворная перепись статистического бюро по пяти уездам губернии: Мышкинскому (1897); Угличскому (1897);
Рыбинскому (1898); Моложскому (1899) и Ярославскому (1901);
2) специальная перепись кустарей, произведенная осенью
1901 г. в кустарных районах Романовского, Ростовского, Даниловского и Пошехонского уездов;
3) описания кустарных промыслов, доставленные корреспондентами статистического бюро в 1898 и 1901 гг.
В результате проведенной работы было установлено, что по
отдельным уездам кустари распределены далеко не равномерно.
Оценивая влияние города на быт деревни, современники замечали: «Чем раньше растет отход из деревни, тем больше и быстрее
становится достоянием ярославского крестьянина общеевропейское платье. Вместе отмирают и промыслы, работавшие на удовлетворение старых потребностей. Вымерло повсеместно некогда распространенное производство поярковых шляп. Исчезает повсюду и
старинный промысел лапотников. Зато развились промыслы сапожный и валяльный. Из Щетинской волости сообщают, что с
47
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
1885 г. сапожный промысел сильно процветает: требуют форсистых сапогов тонкой кожи и работы. Портные-шубняки жалуются,
что овчинные шубы вытесняются немецкими ватными пальто, более дешевыми и более модными».
Влияние городского образа жизни приводило к тому, что в
среду зажиточного крестьянства проникали тарантасы и сани городского типа, благодаря чему росли санный и тарантасный промыслы.
Развитие промышленного производства в губернском центре
приводило к оживлению деятельности деревенских кустарей в
ближних к городу волостях. Например: сложился ящичный промысел в Сереновской волости Ярославского уезда. Здесь делали ящики для фабрик и заводов: под сурик и свинцовые белила, под пряники и колесную мазь; под чай и конфеты и проч.
Некогда цветущий бердяной промысел находился в начале
XX в. в состоянии сильного упадка. Главные причины такого явления сводились прежде всего к исчезновению крестьянского домашнего ткачества, затем к вздорожанию «сырого» материала.
Точение прядильных катушек принадлежало к числу кустарных промыслов, возникновение и развитие которых всецело зависело от фабрики. Промысел возник в 1872 г. вместе с устройством
в с. Гаврилов-Ям льнопрядильной и ткацкой фабрики Локалова.
Известно, что в XVIII столетии в губернии существовали четыре фабрики, вырабатывавшие полотна: ЯБМ помещиков Яковлевых,
ф-ка купца Углечанинова – обе в Ярославле; купца Грибанова в
с. Диево-Городище: князя Щербатова в с. «Кузьмодемьянске» Курбской волости. Тонкого полотна, которое впоследствии получило название ярославского, еще не выпускали. Развитию выработки тонкого полотна спаособствовало открытие двух специальных фабрик:
в с. Великое – помещиком Яковлевым, владельцем ЯБМ, и в с. Никольском помещиком Салтыковым. С этого времени с. Великое стало центром производства тонких ярославских полотен.
Вопрос о грамотности крестьянства в России вызывает особый
интерес. Считается, что неземледельческий отход способствовал
распространению грамотности в крестьянской среде. Известно, что
среди ярославских отходников преобладал столичный отход. По
данным Л.В. Выскочкова, ярославские крестьяне были самыми
грамотными в общей крестьянской массе, приходившей на зара48
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
ботки в Петербург: из 36 397 отходников-мужчин грамотными были 25 316 человек.
Заметим, что по данным источников, возможность обучиться
грамоте и получить обзорные знания по арифметике, географии,
истории и пр. у крестьян из земледельческих и промысловых семей
была одинаковой. В отличие от остававшихся дома мальчики
10-15 лет, попадавшие на место промысла, не всегда имели возможность продолжить образование. По свидетельству источника,
«полученные зачатки грамотности нередко, благодаря постоянному занятию тем или иным ремеслом, настолько сглаживаются, что
остаются слабые следы прежнего обучения». С другой стороны,
обучение на месте промысла считалось «основательнее», чем на
селе. Потребность в грамотности, как писал один из учителей в последней трети XIX в., у отходника и у оседлого была различной.
Отходнику школа давала знания, необходимые на промысле: чтение, арифметику, письмо. Для оседлого практической значимости в
изучении грамоты не было: она была необходима «для чтения божественных книг». Поэтому оседлые крестьяне отдавали предпочтение старой церковно-приходской школе, а не новой, земской.
В целом можно отметить, что материалы, отложившиеся в
фондах духовных ведомств региона, расширяют исследовательское
поле локально-исторических изысканий, содержат разнообразные
данные по традиционному быту русских Верхневолжья в конце
XVIII – XIX в.
Источники и литература к лекции
ГАЯО. Ф. 230. Оп. 1. Д. 3019, 9232, 9626, 9848, , 10044, 10045,
10489, 10491, 10493, 10623, 10624, 10780, 10909, 13907, 13908,
10496, 10493, 10780, 12799, 12800, 12828, 13905, 10623, 10624,
10780, 12799, 12800, 13905, 13907; Ф. 230. Оп. 6. Д. 10, 25.
Баня и печь в русской народной традиции. – М., 2004.
Бломквист, Е.Э. Постройки Мологского уезда / Е.Э. Бломквист
// Верхневолжская этнологическая экспедиция. Крестьянские постройки Ярославско-Тверского края. – Л., 1926. – С. 59 – 106.
Выскочков, Л.В. Влияние Петербурга на хозяйство и быт государственных крестьян Петербургской губернии в первой половине
49
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
XIX века / Л.В. Выскочков // Старый Петербург. Ист.-этнограф.
иссл. – Л., 1982. – С. 129 – 146.
Выскочков, Л.В. Отход в Петербург ярославских крестьян в
первой половине XIX века / Л.В. Выскочков // Верхнее Поволжье в
период разложения феодализма. – Ярославль, 1978. – С. 3 – 15.
Горелкина, О.Д. К вопросу о магических представлениях в
России XVIII в. (на материале следственных процессов по колдовству) / О.Д. Горелкина // Научный атеизм, религия и современность. – Новосибирск, 1987. – С. 289 – 305.
Громыко, М.М. Семья и община в традиционной духовной
культуре русских крестьян XVIII – XIX вв. / М.М. Громыко
// Русские: семейный и общественный быт. – М.: Наука, 1989. –
С. 7 – 24.
Зольникова, Н.Д. Сословные проблемы во взаимоотношениях
церкви и государства в Сибири (XVIII в.) / Н.Д. Зольникова. – Новосибирск, 1981.
Кустарные промыслы (с картограммой и диаграммой). Приложение к докладу управы по статистике собранию 1904 г. – Ярославль, 1904.
Лурье, Л. Крестьянские землячества в российской столице:
«ярославские питерщики» / Л. Лурье, А. Хитров // Невский архив:
ист.-краевед.: сб. 2. – М.; СПб., 1995. – С. 307 – 354.
Миненко, Н.А. Культура русских крестьян Зауралья. XVIII –
первая половина XIX в. / Н.А. Миненко. – М., 1991.
Островская, Л.В. Прошения в консисторию и Синод как источник для изучения социальной психологии крестьянства пореформенной Сибири / Л.В. Островская // Источники по культуре и классовой борьбе феодального периода: Археография и источники Сибири. – Новосибирск, 1982. – С.165 – 181.
Покровский, Н.Н. Документы XVIII в. об отношении Синода к
народным календарным обрядам / Н.Н. Покровский // СЭ. – 1981. –
№ 5. – С. 96 – 108.
Покровский, Н.Н. Материалы по истории магических верований сибиряков XVII – XVIII вв. / Н.Н. Покровский // Из истории
семьи и быта сибирского крестьянства в XVII – XX в. – Новосибирск, 1975.
50
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Покровский,
Н.Н.
Тетрадь
заговоров
1734
года
/ Н.Н. Покровский // Научный атеизм, религия и современность. –
Новосибирск, 1987. – С. 248 – 249.
Рабцевич, В.В. Неопубликованные записи обычного права сибирских народов последней четверти XVIII – первой половины
XIX в. / В.В. Рабцевич // Источники по культуре и классовой борьбе феодального периода: Археография и источниковедение Сибири. – Новосибирск, 1982. – С. 115 – 134.
Сазонова, Е.И. Материалы к истории мещанско-купеческого
быта Ростова XIX века / Е.И. Сазонова // Труды Ростовского музея.
– Ростов, 1991. – С. 48 – 69.
Сазонова, Е.И. Мир вещей ростовского обывателя первой половины XIX в.: «домашний скарб и носильная одежда»
/ Е.И. Сазонова // История и культура Ростовской земли. 1992. –
Ростов, 1993. – С. 153 – 162.
Сазонова, Е.И. Портное ремесло в Ростове в конце XVIII –
XIX в. / Е.И. Сазонова // Сообщения Ростовского музея. – Вып. 3. –
Ростов, 1992. – С. 36 – 41.
Семенов, В.А. Обряды жизненного цикла в традиционной
культуре русских Нижней Печоры (в контексте мифо-поэтических
представлений) / В.А. Семенов // Устные и письменные традиции в
духовной культуре Севера: межвуз. сб. науч. трудов. – Сыктывкар,
1989. – С. 114 – 120.
Лекция 4. Материалы по традиционной
культуре русских Верхнего Поволжья
в научном архиве
Российского этнографического музея
Внимание исследователей, анализировавших развитие российского общества в конце XIX – начале XX века неизменно привлекали среди прочих материалов документы, хранящиеся в научном
архиве Российского этнографического музея.
Ценнейшие материалы содержит фонд № 7, так называемый
Тенишевский фонд, хранящийся в научном архиве Российского этнографического музея (далее – РЭМ). История этого фонда и фон51
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
дообразователя, собственно материалы, отложившиеся в фонде,
привлекали внимание многих исследователей. В начале века материалы Тенишевского бюро были использованы при подготовке ряда изданий, самым известным из которых является не раз переиздававшаяся работа С.В. Максимова «Нечистая, неведомая и крестная сила».
В 1897 г. увидела свет «Программа этнографических сведений
о крестьянах Центральной России, составленная кн. В.Н. Тенишевым на основании соображений, изложенных им в книге "Деятельность человека". Годом позднее в Смоленске было предпринято
второе издание программы – исправленное и дополненное. Составляя программу для изучения крестьянского населения Центральной
России и считая, что «каждому администратору необходимо иметь
сведения о поступках и поведении управляемых», Вячеслав Николаевич Тенишев предполагал на основе анализа материалов, собранных по программе, написать двухтомное сочинение «Быт великорусских крестьян-землепашцев». Ряд разделов программы
В.Н. Тенишева содержал вопросы о внутреннем строе семьи, о
взаимоотношениях ее членов, о традициях семейного общения.
Для формирования комплекса материалов в Санкт-Петербурге
В.Н. Тенишев создал собственное Этнографическое бюро. В «Обращении к сотрудникам», имевшем отчасти методическое значение, указывалось: «Сотрудник должен помнить, что от него требуются факты, а не общие отзывы и выводы; поэтому к вопросам
программы необходимо приурочить отдельные наблюдения, поставив себя в положение достоверного свидетеля о виденном и слышанном в народном быту. Общие же выводы будут сделаны центральным Этнографическим бюро в Санкт-Петербурге».
В «Обращении» говорилось о необходимости точной передачи и
документирования фактов.
Корреспондентами Тенишевского бюро во Владимирской, Костромской, Нижегородской, Тверской, Ярославской губерниях были представители разных социальных слоев – учителя, священники, крестьяне. Особенно подробными ответами на вопросы программы Тенишева отличаются сведения, присланные учительницей
Глебовского начального училища Буйского уезда Костромской губернии Александры Петровны Травиной, учителя Н. Колосова из
52
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Солигаличского уезда Костромской губернии, владимирского священника Ф. Казанского, костромского учителя В.В. Решеткина.
Материалы по этнографии Ярославской губернии в Бюро были
присланы подпоручиком Стефаном Федоровичем Климентовым
(с. Иваньково Норской волости Ярославского уезда), Алексеем
Алексеевичем Фоминым (из с. Поречье Карашской волости Ростовского уезда), Софьей Краснораменской (Ильинско-Хованская
волость Ростовского уезда), Саввой Яковлевичем Деруновым
(с. Козьмодемьянское Щетинской волости Пошехонского уезда),
Алексеем Васильевичем Баловым (Пошехонский, Даниловский,
Романово-Борисоглебский уезды). Перу последнего принадлежит
самое большое количество корреспонденций – 43 из 86 просмотренных нами.
Современники свидетельствовали, что в семьях принято было
рассматривать детей начиная с 6-тилетнего возраста как помощников. Корреспондент Бюро из Шуйского уезда Владимирской губернии сообщал, что девочки были няньками для более младших
детей, мальчики загоняли скотину, носили в поле завтрак; лет в 8-9
гоняли лошадей в табун, исполняли легкую работу по дому, возили
на работу в город домашних. С 10 лет дети считались вполне пригодными для многих работ наравне со взрослыми. На десятилетнюю дочь вполне можно было оставить весь дом, стряпню и маленького ребенка на целый день. Старшую сестру – невесту – в семье уважали особенно, называя ее «сестричка».
В источниках можно обнаружить описания четкого разделения
обязанностей в семье. Корреспондент из Владимирского уезда
Владимирской губернии сообщал, что распределением работ заведовал старший мужчина в доме. Он останавливал работу и назначал время отдыха. Женщина во всем была подчинена мужчине и не
прекословила ему. Обыкновенно отцу и матери были одинаково
послушны все дети; более взрослые сыновья не вступали в спор с
отцом.
Характеризуя заботу о малолетних детях, корреспонденты Бюро замечали: «Каждая крестьянская мать кормит ребенка грудью
три поста. Дольше кормить считается грехом. Иногда таким образом кормление продолжается почти в продолжение двух лет.
Раньше отнимают от груди те матери, которые промышляют на
53
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
фабрике и живут на расстоянии верст пяти от дома. Они спешат
уйти на фабрику и живут на квартире в самом городе».
На крестьян, не имевших детей, в деревне смотрели с сожалением: «Но они, кроме обращения к богу, врачам, лекаркам, более
ни на что не идут, разве что возьмут на себя какой-либо обет».
Значительный пласт материалов Бюро посвящен описанию
праздников и их места в традиционной культуре. Особое место в
системе праздников принадлежало праздникам престольным. Приведем свидетельство, полученное из Александровского уезда Владимирской губернии: «На Троицу (престольный) гости собираются
исключительно из родственников других деревень. Важными гостями числятся зять, если таковой есть, зятя отец и мать. Этих гостей сажают под образа, что означает почетное место. Остальные,
как, например, брат, сестра замужняя. Вообще родственники
должны помнить, у кого праздник и являться без приглашения. В
противном случае им отплатят так же <…> сват, кума и т. п. должны приглашаться. В противном случае считают себя жестоко оскорбленными. <…> Близкие родственники гостят по обыкновению
по три дня. Более дальние разъезжаются на второй день».
Корреспонденты Бюро сообщали: «Гостеприимство развито
преимущественно между родственниками и свойственниками, располагающими хорошим достатком. Идут в гости по праздникам.
Молодые зятья посещают тещу в масленицу непременно и не всегда во дни заговенья. Гости надевают лучшую одежду, но подарки
приносить не принято <…> Гостю оказывается самый радушный
прием: его встречают, сажают в передний угол, вынимают лучшие
предметы для угощения и начинается церемонное подчевание. Лошадь гостя своевременно убирается, так что гость совершенно избавляется от всякого ухода за ней. Стол уставляется яствами так,
что не остается свободного места, где бы можно было поставить
чашку чаю. Это считается признаком хорошего достатка хозяина».
Описывая общественный быт деревни, современники замечали: «На престольные праздники (Фомы и Лавра и Казанскую) у
крестьян бывают гости. Кто был в гостях, к тому и идут в гости, а
кто не был – не идут. Родственники гостятся. Ночуют обычно по
стольку же ночей (2 – 3), сколько ночевал у них. Парни и девки ходят в гости, кроме родственных свиданий, посмотреть на невест,
себя показать».
54
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Обычный способ проведения праздника очевидцы характеризовали следующим образом: «На Казанскую все идут к заутренней
и к обедне – даже стряпухи. После ложатся “отдыхать” (спят).
Парни не отдыхают – ходят по селу с гармошками. Девки собираются в одно место и поют песни. К ним присоединяются и парни.
Хоровод собирают редко. Гуляние и веселье начинается со второго
дня. Еще темновато, а уже слышится гармошка. Потемну гости
завтракают, пьют чай. За чаем подносят: бедные стакана по 2-3, богатые – по 4-5. На закуски – капусту, огурцы. После завтрака ходят
гости гулять».
Поскольку часть вопросов программы Тенишева касалась социализации детей и подростков, ответы, полученные с мест, содержат важную информацию: «Около Шуи верст на 20 кругом детей не обучают никакому ремеслу. С 15 лет они идут на фабрику. В
местностях близ школ (2-3 версты) посылают крестьяне учиться и
мальчиков, и девочек. Мальчики учатся до конца и получают освидетельство, что важно для воинского призыва, девочки – 2-3 года,
чтобы научиться читать и писать, дальше их призывают домашние
дела. Кроме того, научаются читать и писать в церкви (как, например, в школе данного прихода). <…> Полученные в школе знания
не приходится применять к делу. Разве что появляется любовь к
чтению, а писать часто разучиваются правильно. <…> Под свежим
впечатлением окончившие курс все знания передают домашним,
объясняют праздники, учат азбуке маленьких. Поступив на фабрику, все забывают. Но любовь к чтению часто остается на всю
жизнь, и отцы своим детям показывают азбуку, чтобы немного
подготовить к школе».
Документы Бюро имеют немало сведений о требованиях к молодежи, вступающей в брак: «В невесте более всего ценится сила и
способность к работе, потом – приданое, а затем – нравственные
качества. В женихе главное – его семья, численность и достаток,
дом и обзаведение, а затем его личный заработок, трезвость и
кроткий нрав. <…> Парня стараются женить до призыва, т. е.
в 18-20 лет. Девушки, так как у фабричных родители пользуются
заработком детей, выходят замуж в 18 – 23 года».
Воспитание детей в крестьянской семье было подчинено определенному порядку: «Грудному для успокоения дают соску – тряпицу с жеваным черным хлебом, перевязанную ниткой.
55
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
С 2-х лет ребенка сажают за общий стол. Ничто для них не готовят. Сласти – в храмовые праздники, на ярмарке покупают
(в городе, в селе). Летом дети предоставлены сами себе: лакомятся
всеми травами, годными ягодами. <…> С 2-х до 10 лет дети и летом и зимой гуляют с утра до вечера. Летом купаются раз по 10,
собирают ягоды и грибы. Девочки любят изображать в своих играх
домашнюю обстановку, семейные отношения. Стряпают пироги,
ходят в гости, играют в свадьбу. В куклы – в холодную погоду.
Мальчики с 5 лет гуляют отдельно от девочек: городки, гоняют
палками деревянные шары, скачут верхом на палке по улице, изображая урядников, часто борются и дерутся и колотят младших девочек. Играют в церковную службу. <…> Мальчики гоняют в поле
лошадей, девочки – коров. Подростки пашут, гребут сено, помогают его укладывать на возы и убирать в сарай. Помогают во время
молотьбы (подают снопы, режут связки), роют картофель вместе с
бабами. У девочек больше дел [мальчик зимой до 13 лет свободен]:
прядет, иногда с 5 лет нянчит детей (качает в зыбке, несет в поле к
матери). Если в семье нет мальчика, девочки ездят в ночное (девушки и женщины – нет)».
Работа беременной продолжается почти до самого последнего
момента, а дня через 3-4 после родов она снова работает. Рождение
мальчика предпочтительнее – прибавка земли на его душу.
Пореформенная деревня сохраняла немало традиционных устоев жизни: «Поселяне отличаются от горожан простотою жизни…
Управление в семействе почти патриархальное. Старик-отец или
старший брат есть глава семейства. Младшие – обязаны ему безусловным подчинением. Он распоряжается в доме всем: и работою, и
хозяйством, и даже пищей».
В крестьянской семье существовало четкое распределение обязанностей. Зимой на мужчин возложена заготовка дров, весной –
поправка телег, сельскохозяйственного инвентаря, поправка построек. Уход за домашними животными осуществляли женщины.
Зимними вечерами мужчины делали грабли, плели лапти на семью,
женщины – лапти себе и детям. Жена должна была обшивать мужа
и других, а для этого должна сама заготовить холст. Она же должна
и «мыть» белье членов семьи.
Девушки помогали матери прясть, ткать, обшивать семью и
себя. Домашние работы распределяла обычно хозяйка. Она сама
56
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
заведовала молочным скотом. Другие женщины должны были поить, кормить скот, ходить за водой. Эти работы выполнялись бабами по очереди – понедельно или поденно. Современники замечали:
«Можно сказать, что зиму бабы работают на себя, лето – на семью.
Участвуют одинаково: поле пашут вместе. Огород пашет мужчина, женщина ухаживает и сажает. Женщины жнут, берут лен, коноплю и все остальное с ними делают».
Как видим, фонд Тенишевского бюро содержит обширный материал, характеризующий традиционную культуру русской деревни Центральной России в конце XIX – начале XX в.
Источники и литература к лекции
РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 5, 6, 40, 42, 43, 60, 79.
Аксаков, И.С. Письма из Ярославской губернии / И.С. Аксаков
// Письма из провинции. Присутственный день в уголовной палате.
– М., 1991.
Бернштам, Т.А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины
XIX – начала XX в. / Т.А. Бернштам. – Л., 1988.
Ведерникова, Н.М. Эстетика народной одежды в произведениях фольклора / Н.М. Ведерникова // Традиции народной одежды и
искусство современного костюма. – М., 1983. – C. 132 – 149.
Громыко, М.М. Мир русской деревни / М.М. Громыко. – М.,
1991.
Громыко, М.М. Отношение к богатству и предприимчивости
русских крестьян XIX века в свете традиционных религиознонравственных
представлений
и
социальной
практики
/ М.М. Громыко // ЭО. – 2000. – № 2. – С. 86 – 99.
Громыко, М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. / М.М. Громыко. – М., 1986.
Грусман, В.М. Материалы “Этнографического бюро”
В.Н. Тенишева о бытовом православии / В.М. Грусман
// Православие в древней Руси: сб. трудов Гос. музея истории религии и атеизма. – Л., 1989. – С. 144 – 150.
Журавлева, Л.С. К истории публикации "Программы"
В.Н. Тенишева / Л.С. Журавлева // СЭ. – 1979. – № 1. – С. 122 –
123.
57
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Зеленин, Д.К. Терминология лапотного дела / Д.К. Зеленин
// Памятники культуры народов Европы и Европейской части
СССР. Сб. МАЭ. Т. 38. – Л.: Наука, 1982. – С. 135 – 144.
Крюкова, С.С. Русская крестьянская семья во второй половине
XIX в. / С.С. Крюкова. – М., 1994.
Максимов, С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила
/ С.В.Максимов. – СПб., 1903.
Милоголова, И.Н. Крестьянка в русской пореформенной деревне / И.Н. Милоголова // Вестн. МГУ. – Сер. 8: История. – 1998.
– № 2. – С. 61 – 76.
Милоголова, И.Н. О праве собственности в пореформенной
семье. 1861-1900 гг. / И.Н. Милоголова // Вестн. МГУ. – Сер. 8: История. – 1995. – № 1. – С. 22 –31.
Милоголова, И.Н. Распределение хозяйственных функций в
пореформенной русской крестьянской семье (на материалах центральных губерний) / И.Н. Милоголова // СЭ. – 1991. – № 2. –
С. 93 – 102.
Мужики и бабы: мужское и женское в русской традиционной
культуре. Иллюстрированная энциклопедия. – СПб., 2005.
Начинкин, Н. Материалы "Этнографического бюро"
В.Н. Тенишева в научном архиве Государственного музея этнографии народов СССР / Н. Начинкин // СЭ. – 1955. – № 1. – С 159 –
163.
Померанцева, Э.В. Мифологические персонажи в русском
фольклоре / Э.В. Померанцева. – М., 1975.
Померанцева, Э.В. Фольклорные материалы "Этнографического бюро" В.Н. Тенишева / Э.В. Померанцева // СЭ. – 1971. –
№ 6. – С. 137 – 147.
Программа этнографических сведений о крестьянах Центральной России, составленная кн. В.Н. Тенишевым на основании соображений, изложенных в книге «Деятельность человека». 2-е изд. –
Смоленск, 1898. – С. 5.
Рабинович, М.Г. Этнографическое изучение города в России в
конце ХIХ – начале ХХ в. (Программа В.Н. Тенишева)
/ М.Г. Рабинович // ОИРЭФА. Вып. 4. – М., 1968. – С. 62 – 78.
Тенишев, В.В. Правосудие в русском крестьянском быту. Свод
данных, добытых этнографическими материалами покойного князя
В.Н. Тенишева / В.В. Тенишев. – Брянск, 1907.
58
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Фирсов, Б.М. Крестьянская программа В.Н. Тенишева и некоторые результаты ее реализации / Б.М. Фирсов // СЭ. – 1988. – № 4.
– С. 38 – 49.
Фирсов, Б.М. Материалы В.Н. Тенишева как источник по истории культуры и быта русского крестьянства (конец ХIХ – начало
ХХ века) / Б.М. Фирсов // Историографические и источниковедческие проблемы отечественной истории. – Днепропетровск, 1985. –
С. 54 – 59.
Фирсов, Б.М. Теоретические взгляды В.Н. Тенишева
/ Б.М. Фирсов // СЭ. – 1988. – № 3. – С. 15 – 27.
Фирсов, Б.М. Структуры повседневной жизни русских крестьян конца ХIХ века: Опыт этносоциологического изучения
/ Б.М. Фирсов, И.Г. Киселева // Социологические исследования. –
1992. – № 4. – С. 3 – 14.
Программа курса
«Традиционная культура русских
Верхнего Поволжья в XIX – начале XX века»
– Введение. Особенности социально-экономического развития
Верхневолжского региона. Влияние социально-экономических условий на традиционную культуру. Проблематика и методы изучения традиционной бытовой культуры русских региона.
– Источники для изучения традиционной культуры русских.
Архивные материалы центральных и местных хранилищ (архив
Русского Географического общества, архив Общества любителей
естествознания, антропологии и этнографии, Тенишевские материалы в научном архиве Российского этнографического музея;
корреспонденты
РГО,
ОЛЕАЭ,
Этнографического
бюро
В.Н. Тенишева из губерний Верхневолжья; Государственный архив
Ярославской области и его филиалы). Опубликованные источники
(издания РГО и ОЛЕАЭ, губернская периодика и пресса, издания
губернских ученых архивных комиссий и местных научных обществ). Значение программ в формировании источниковой базы
русской этнографии. Изобразительные и киноматериалы, фото- и
фонодокументы по традиционной культуре русских Верхнего По59
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
волжья. Музейные материалы по традиционной культуре русских
(Российский этнографический музей; коллекции историкохудожественных и историко-архитектурных музеев-заповедников
и краеведческих музеев; музеи деревянного зодчества и народного
быта – Витославлицы, Костромской музей деревянного зодчества,
Мышкинский народный музей). Художественная литература как
источник для изучения традиционной культуры русских в XIX –
начале XX в.
– История изучения традиционной культуры Верхнего Поволжья. Сбор материалов по традиционной культуре русских во второй половине XIX – начале XX в. Экспедиции центральных научных учреждений и вузов на территории Верхнего Поволжья в 20 –
30-е гг. XX в. (Верхневолжская этнологическая экспедиция, экспедиции Государственного Русского музея, Ленинградского и Нижегородского университетов). Программы и вопросники. Участие
членов местных научных обществ в этнографических исследованиях региона. Изучение жилища, усадьбы и хозяйственных построек
крестьян, традиционной одежды местными научными обществами
(деятельность Костромского научного общества по изучению местного края, Ростовского и Рыбинского обществ, ПереславльЗалесского научно-просветительского общества и др.). Исследования по фольклору и диалектологии. Экспедиции послевоенного периода. Обобщение материалов по традиционной культуре русских
в исследованиях 50 – 70-х гг. («Восточнославянский этнографический сборник», «Русские. Историко-этнографический атлас», справочные издания и определители). Отечественные исследования по
этнографии города. Изучение знаковых функций предметов материальной культуры.
– Хозяйство и материальная культура русских Верхнего Поволжья. Общий обзор. Поселения и типы их планировки. Усадьба.
Жилище: строительный материал и конструктивные приемы. Типы
жилища и хозяйственных построек. Архитектурные украшения.
Интерьер. Ритуальное значение отдельных элементов жилища в
обрядности семейного цикла и календарной обрядности. Сельскохозяйственные орудия (орудия для обработки почвы и уборки урожая: рало, соха, плуг, борона, катки, косы, серпы, цепы и пр.) и постройки: назначение и конструктивные приемы. Общее и особенное в усадьбе и жилище городского и сельского населения.
60
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Традиционное и новое в современном индивидуальном жилищном
строительстве. Традиционные транспортные средства, средства переноски и перевозки тяжестей. Водные и сухопутные средства передвижения.
– Традиционный костюм русских региона и его динамика в
XIX – начале XX в. Сословный характер костюма в России. Функции одежды (утилитарная, сигнификативная и ритуальная). Принципы классификации одежды. Состав севернорусского комплекса
женского традиционного костюма. Мужской костюм, его состав,
динамика его изменений. Прически. Поверья и суеверия, связанные
с волосами. Украшения. Влияние особенностей социальноэкономического развития края на трансформацию традиционного
костюма. Обрядовая одежда, ее функции и роль в общественном
быту. Одежда в обычаях и обрядах, связанных с аграрным календарем. Элементы обрядового костюма в обычаях семейного и календарного цикла (свадебная одежда; использование тканей в обрядах жизненного цикла; ряженье). Современное бытование элементов традиционного костюма (этнографический костюм в
“театрах моды”, сценический костюм; народный костюм и современное декоративно-прикладное искусство; народный костюм и
самодеятельное творчество; традиция и кич).
– Пища и утварь. Растительно-молочная и мясная пища. Способы приготовления пищи и формы термической обработки продуктов (варка, запекание, тушение, жарение). Хлебопечение как
способ термической обработки зерновых продуктов. Способы консервации пищевых продуктов (сушка, вяление, копчение, соление,
квашение). Сезонность и система постов. Напитки (хлебнодрожжевые, безалкогольные горячие, молочные и кисломолочные,
алкогольсодержащие). Иноэтнические заимствования в пищевом
рационе. Становление пищевой индустрии и появление инноваций
в рационе горожан и сельских жителей. Бытовые символические
представления о пище. Знаковая роль пищи в обществе (пища ритуальная, праздничная, жертвенная, похоронно-поминальная, престижная и непрестижная). Традиционная пища как символ этничности. Домашняя утварь и принципы ее классификации (по функционально-бытовому назначению, по материалу и технике
изготовления). Семиотический статус домашней утвари.
61
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– Промыслы и ремесла. Обработка древесины, шерсти и растительных волокон, кожи и меха, костей и рогов, металла. Плетение.
Вязание. Прядение и ткачество. Гончарные промыслы и их бытование на территории Верхнего Поволжья. Отхожие промыслы.
– Народное и декоративно-прикладное искусство региона.
Проблемы изучения. Отражение в выставочной и экспозиционной
деятельности музеев.
– Семья и семейный быт. Теоретические вопросы изучения семейного быта и обрядов жизненного цикла. Воспитание и социализация детей в семье. Роль игрушки и устного народного творчества. Устойчивость и динамика обычаев и обрядов. Материальные
компоненты обрядности жизненного цикла.
– Общественный быт как часть традиционной культуры. Материальные компоненты праздничной культуры.
– Заключение. Традиционная культура русских региона как
способ самоидентификации этноса. Место этнических компонентов культуры в современном обществе.
Литература
Список основной литературы
1. «Для памяти потомству своему»: Народный бытовой портрет в России. – М., 1993.
2. Анохина, Л.А. Быт городского населения средней полосы
РСФСР в прошлом и настоящем (на примере городов Калуга, Елец,
Ефремов) / Л.А. Анохина, М.Н. Шмелева. – М., 1977.
3. Байбурин, А.К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический
анализ
восточно-славянских
обрядов
/ А.К. Байбурин. – СПб., 1993.
4. Беловинский, Л.В. История русской материальной культуры : учеб. пособие / Л.В. Беловинский. – М., 1995. – Ч. 1.
5. Бернштам, Т.А. Молодежь в обрядовой жизни русской общины XIX – начала XX в. Половозрастной аспект традиционной
культуры / Т.А. Бернштам. – Л., 1988.
6. Бломквист, Е.Э. Постройки Мологского уезда // Верхневолжская этнологическая экспедиция. Крестьянские постройки
62
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Ярославско-Тверского края / Е.Э. Бломквист. – Л., 1926. – С. 59 –
106.
7. Будина, О.Р. Город и народные традиции русских
/ О.Р. Будина, М.Н. Шмелева. – М., 1989.
8. Воронина, Т.А. Пост в традиционном питании русских
XIX в. / Т.А. Воронина // Расы и народы. – М., 1998. – Вып. 25. –
С. 211 – 248.
9. Восточнославянский этнографический сборник. – М., 1956.
10. Государственный музей этнографии народов СССР. – Л.,
1989.
11. Громыко, М.М. Мир русской деревни / М.М. Громыко. –
М., 1991.
12. Громыко М.М. Отношение к богатству и предприимчивости русских крестьян XIX века в свете традиционных религиознонравственных
представлений
и
социальной
практики
/ М.М. Громыко // ЭО. – 2000. – № 2. – С. 86 – 99.
13. Дайн, Г.Л. Русская народная игрушка / Г.Л. Дайн. – М.,
1981.
14. Добрых рук мастерство: Произведения народного искусства в собрании Государственного Русского музея. 2-е изд. – Л.,
1981.
15. Зеленин,
Д.К.
Восточнославянская
этнография
/ Д.К. Зеленин. – М., 1991.
16. Каталог поступлений историко-бытовой экспедиции музея
в Пошехонский район Ярославской области (июнь – июль
1959 год). – Рыбинск, 1959.
17. Кирсанова, Р.М. Костюм в русской художественной культуре XVIII – первой половине XX в. (Опыт энциклопедии)
/ Р.М. Кирсанова. – М., 1995.
18. Коршунова, Т.Т. Костюм в России XVIII – начала XX века
из собрания Государственного Эрмитажа / Т.Т. Коршунова. – Л.,
1979.
19. Кремлева, И.А. Об эволюции некоторых архаических обычаев у русских / И.А. Кремлева // Русские: семейный и общественный быт. – М., 1989. – С. 248 – 265.
20. Кремлева, И.А. Похоронно-поминальная обрядность русского населения Пермской области / И.А. Кремлева // Полевые исследования Института этнографии (далее – ПИИЭ). – М., 1978.
63
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
21. Кремлева, И.А. Похоронно-поминальная обрядность у старообрядцев северного Приуралья / И.А. Кремлева // Традиционная
духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки. – Новосибирск, –
1992. – С. 86 – 115.
22. Крестьянская одежда населения Европейской России
(XIX – начало XX в.). Определитель. – М., 1971.
23. Круглова, О.В. Древняя символика в произведениях народного искусства Ярославской области / О.В. Круглова // Советская
археология. – 1971. – № 1. – С. 264 –269.
24. Кустарные промыслы (с картограммой и диаграммой).
Приложение к докладу управы по статистике собранию 1904 г. –
Ярославль, 1904.
25. Лаврентьева, Л.С. О платке / Л.С. Лаврентьева // Сб. МАЭ.
Т. 57: Женщина и вещественный мир культуры у народов России и
Европы. – СПб., 1999. – С. 39 – 52.
26. Лаврентьева, Л.С. Символические функции еды в обрядах
/ Л.С. Лаврентьева // Фольклор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной культуры. – Л., 1990. – С. 37 – 47.
27. Лотман, Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции
русского дворянства (XVIII – начало XIX в.) / Ю.М. Лотман. – М.,
1994.
28. Маслова, Г.С. Народная одежда в восточнославянских традиционных обычаях и обрядах ХIХ – начала ХХ века
/ Г.С. Маслова. – М., 1984.
29. Некрылова, А.Ф. Русские народные городские праздники,
увеселения и зрелища. Конец XVIII – начало XX в. / А.Ф. Некрылова. – Л., 1984.
30. Похлебкин, В.В. История водки (IХ – ХХ вв.) / В.В. Похлебкин. – М., 1991.
31. Похлебкин, В.В. Чай. Его типы, свойства, употребление
/ В.В. Похлебкин. – 3-е изд. – М., 1981.
32. Рабинович, М.Г. Очерки материальной культуры русского
феодального города / М.Г. Рабинович. – М., 1988.
33. Рабинович, М.Г. Очерки этнографии русского феодального
города / М.Г. Рабинович. – М., 1878.
34. Русские. Историко-этнографический атлас. – М., 1967.
35. Русские. Историко-этнографический атлас. – М., 1970.
64
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
36. Русский народный костюм: Из собрания Государственного
музея этнографии народов СССР. – Л., 1984.
37. Соколова, В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов / В.К. Соколова. – М., 1979.
Список дополнительной литературы
1. Арофикин, Е.В. Фольклор как источник изучения материальной культуры (ткань “китайка” в поэтическом творчестве украинского народа) / Арофикин Е.В. // СЭ. – 1978. – № 5. – С. 119 –
129.
2. Бочаров, Г.Н. Московский кустарный музей и деятельность
Н.Д. Бартрама / Г.Н. Бочаров // Русская художественная культура
конца XIX – начала XX в. (1895 – 1917). Кн. 4: Изобразительное
искусство. Архитектура. Декоративно-прикладное искусство. – М.,
1980. – С. 462 – 472.
3. Выскочков, Л.В. Влияние Петербурга на хозяйство и быт государственных крестьян Петербургской губернии в первой половине XIX века / Л.В. Выскочков // Старый Петербург. Ист.этнограф. иссл. – Л., 1982. – С. 129 – 146.
4. Выскочков, Л.В. Отход в Петербург ярославских крестьян в
первой половине XIX века / Л.В. Выскочков // Верхнее Поволжье в
период разложения феодализма. – Ярославль, 1978. – С. 3 – 15.
5. Громыко, М.М. Семья и община в традиционной духовной
культуре русских крестьян XVIII – XIX вв. / М.М. Громыко
// Русские: семейный и общественный быт. – М., 1989. – С. 7 – 24.
6. Еремина, В.И. Ритуал и фольклор / В.И. Еремина. – Л., 1991.
7. Журавлев, А.Ф. Домашний скот в поверьях и магии восточных славян. Этнографические и этнолингвистические очерки
/ А.Ф. Журавлев. – М., 1994.
8. Зеленин, Д.К. Избранные труды. Статьи по духовной культуре. 1901 – 1913 / Д.К. Зеленин. – М., 1994.
9. Изучение и научное описание памятников материальной
культуры. – М., 1972.
10. Климова, Н.Т. Русский народный женский костюм Горьковской области XX в. / Н.Т. Климова // Народные основы искусства художественных промыслов. – М., 1981. – С. 68 – 82.
65
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
11. Крестьянская одежда населения Европейской России
(XIX – начало XX в.). Определитель. – М., 1971.
12. Листова, Т.А. Кумовья и кумовство в русской деревне
/ Т.А. Листова // СЭ. – 1991. – № 2. – С. 37 – 52.
13. Листова, Т.А. "Нечистота" женщины (родильная и месячная) в обычаях и представлениях русского народа / Т.А. Листова
// Секс и эротика в русской традиционной культуре. – М., 1996. –
С. 151 – 174.
14. Листова, Т.А. Программа сбора материала по обычаям и
обрядам, связанным с рождением ребенка / Т.А. Листова
// Русские: семейный и общественный быт. – М., 1989. – С. 292 –
307.
15. Листова, Т.А. Русские обряды, обычаи и поверья, связанные с повивальной бабкой (вторая половина ХIХ – 20-е годы
ХХ века) / Т.А. Листова // Русские: семейный и общественный быт.
– М., 1989. – С. 142 – 171.
16. Листова, Т.А. Обряды и обычаи, связанные с рождением
ребенка у русских западных областей РСФСР / Т.А. Листова
// ПИИЭ. – 1982. – М., 1986. – С. 60 – 68.
17. Милов, Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса / Л.В. Милов. – М., 1998.
18. Милоголова, И.Н. Крестьянка в русской пореформенной
деревне / И.Н. Милоголова // Вестн. МГУ. – Сер. 8, История. –
1998. – № 2. – С. 61 – 76.
19. Милоголова, И.Н. Распределение хозяйственных функций в
пореформенной русской крестьянской семье (на материалах центральных губерний) / И.Н. Милоголова // СЭ. – 1991. – № 2. –
С. 93 – 102.
20. Сазонова, Е.И. Дворовые люди дворян Леонтьевых
/ Е.И. Сазонова // Памятники истории, культуры и природы Европейской России. – Н. Новгород, 1994. – С. 37 – 38.
21. Сазонова, Е.И. Доходный дом и его обитатели (по материалам города Ростова) / Е.И. Сазонова // История и культура Ростовской земли. 1996. – Ростов, 1997. – С. 127 – 136.
22. Сазонова, Е.И. Мир вещей ростовского обывателя первой
половины XIX в.: “домашний скарб и носильная одежда”
/ Е.И. Сазонова // История и культура Ростовской земли. 1992. –
Ростов, 1993. С. 153 – 162.
66
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
23. Сазонова, Е.И. Мир вещей ростовского обывателя первой
половины XIX в.: домашние иконы / Е.И. Сазонова // История и
культура Ростовской земли. 1995. – Ростов, 1996. – С. 185 –194.
24. Сазонова, Е.И. Приходно-расходные книги как источник по
изучению быта и материальной культуры XIX в. / Е.И. Сазонова
// Сообщения Ростовского музея. – Ростов, 1998. – Вып. 9. –
С. 259 – 270.
25. Пармон, Ф.М. Народная одежда из овчины у славян и их
соседей и возможности использования некоторых из ее элементов
в современной одежде / Ф.М. Пармон // СЭ. – 1971. – № 2. – С. 99 –
113.
26. Решетов, А.М. Произведения русских художников XVIII –
начала XX в. как источник для изучения культуры и быта населения Петербурга (к постановке вопроса) / А.М. Решетов // Старый
Петербург : историко-этнографические исследования. – Л., 1982. –
С. 171 – 189.
27. Сазонова, Е.И. Материалы к истории мещанскокупеческого быта Ростова XIX в. / Е.И. Сазонова // Труды Ростовского музея. – Ростов, 1991. – С. 48 – 69.
28. Седакова, О.А. Поминальные дни и статья Д.К. Зеленина
«Древнерусский языческий культ "заложных" покойников»
/ О.А. Седакова // Проблемы славянской этнографии (К 100-летию
со дня рождения члена-кор. АН СССР Д.К. Зеленина). – Л., 1979. –
С. 123 – 130.
29. Седакова, О.А. Хлеб в традиционной обрядности болгар:
родины и основные этапы развития ребенка / О.А. Седакова
// Славянский и балканский фольклор. Верования. Текст. Ритуал. –
М., 1980. – С. 130 – 139.
30. Синельникова, Л.П. “Подарю дружка платочком, гладью
шиты уголочки...” / Л.П. Синельникова // Декоративное искусство
СССР (далее – ДИ СССР). – 1978. – № 11. – С. 45 – 48.
31. Смирнов, Я.Е. Жизнь и приключения ярославцев в обеих
столицах Российской империи / Я.Е. Смирнов. – Ярославль, 2002.
32. Соколов,
М.Н.
Интерьер
в
зеркале
живописи
/ М.Н. Соколов. – М., 1986.
33. Станюкович, Т.В. Материалы по русскому городскому быту XVIII – начала XX в. в музеях Ленинграда / Т.В. Станюкович
67
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
// Старый Петербург : ист.-этнограф. исследования. – Л., 1982. – С.
164 – 170.
34. Сурганова, Г.А. Русские шали и платки в городском женском костюме XIX века / Г.А. Сурганова // Сб. трудов Научноисследовательского института художественной промышленности.
Вып. 6. – М., 1972. – С. 237 – 252.
35. Сыромятникова, И.С. История прически / И.С.Сыромятникова. – М., 1983.
36. Энгел, Б.А. Бабья сторона / Б.А. Энгел // Менталитет и аграрное развитие в России (XIX – XX вв.). – М., 1996. – С. 75 – 91.
Примерный перечень вопросов
к зачету по курсу “Традиционная
материальная культура русских
Верхнего Поволжья в XIX – начале XX в.”
– Влияние социально-экономических условий региона на динамику традиционной культуры. Проблематика и методы изучения
традиционной бытовой культуры русских региона.
– Источники для изучения традиционной культуры русских в
архиве Русского Географического общества. Корреспонденты РГО
из губерний Верхневолжья.
– Материалы для изучения традиционной культуры русских в
архиве Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии и Тенишевском фонде научного архива Российского этнографического музея; их корреспонденты из губерний Верхневолжья.
– Источники для изучения традиционной культуры русских
Верхнего Поволжья в Государственном архиве Ярославской области и его филиалах (фонды духовных ведомств, судебноследственные материалы, материалы учета населения и пр.).
– Материалы по традиционной материальной культуре русских
Верхнего Поволжья в изданиях “Этнографический сборник”, “Живая старина” и “Этнографическое обозрение”.
68
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
– Материалы по традиционной материальной культуре русских
Верхнего Поволжья в губернской периодике и прессе, изданиях губернских ученых архивных комиссий и местных научных обществ.
– Программы, анкеты, вопросники для сбора данных по традиционной материальной культуре русских Верхневолжья и их значение в формировании источниковой базы русской этнографии.
– Изобразительные и кино-, видео-, фото-, фонодокументы по
традиционной культуре русских Верхнего Поволжья.
– Музейные материалы по традиционной культуре русских.
– Сбор материалов по традиционной культуре русских во второй половине XIX – начале XX в. Экспедиции центральных научных учреждений и вузов на территории Верхнего Поволжья в 20 –
30-е годах XX в.
– Усадьба и жилище. Архитектурные украшения. Интерьер.
Общее и особенное в усадьбе и жилище городского и сельского населения. Традиционное и новое в современном индивидуальном
жилищном строительстве.
– Традиционный костюм русских региона и его динамика в
XIX – начале XX в.
– Традиционная пища и домашняя утварь.
– Знаковая роль пищи в обществе (пища ритуальная, праздничная, жертвенная, похоронно-поминальная, престижная и непрестижная).
– Материальные компоненты обрядности жизненного цикла.
– Материальные компоненты праздничной культуры.
– Традиционная культура русских Верхнего Поволжья в XIX –
начале XX в. в экспозициях и выставках музеев региона.
69
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Содержание
Лекция 1. Вещественные источники по традиционной
культуре русских Верхнего Поволжья........................ 3
Лекция 2. Формирование источниковой базы
по традиционной культуре русских
Верхневолжья в XIX – XX вв. ..................................... 23
Лекция 3. Традиционная материальная культура
русских Верхневолжья в документах
Государственного архива Ярославской области ..... 34
Лекция 4. Материалы по традиционной культуре
русских Верхнего Поволжья в научном архиве
Российского этнографического музея ....................... 51
Программа курса «Традиционная культура русских
Верхнего Поволжья в XIX – начале XX века»......... 59
Литература ..................................................................................... 62
Примерный перечень вопросов к зачету по курсу
“Традиционная материальная культура
русских Верхнего Поволжья
в XIX – начале XX в.” ................................................... 68
70
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
Учебное издание
Шустрова Ирина Юрьевна
Традиционная культура русских
Верхнего Поволжья в XIX – начале XX века
Текст лекций
Редактор, корректор В.Н. Чулкова
Компьютерная верстка Е.Л. Шелеховой
Подписано в печать 29.05.2006 г. Формат 60х84/16.
Бумага тип. Усл. печ. л. 4,18. Уч.-изд. л. 3,37.
Тираж 100 экз. Заказ
Оригинал-макет подготовлен
в редакционно-издательском отделе ЯрГУ.
Отпечатано на ризографе.
Ярославский государственный университет.
150000 Ярославль, ул. Советская, 14.
71
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
72
Copyright ОАО «ЦКБ «БИБКОМ» & ООО «Aгентство Kнига-Cервис»
И.Ю. Шустрова
Традиционная культура русских
Верхнего Поволжья
в XIX – начале XX века
73
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
80
Размер файла
730 Кб
Теги
поволжье, 795, культура, века, начало, традиционная, xix, русский, шустрова, верхнего
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа